Мишико: другие произведения.

Лис 2 Гл9

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    W

  Тётя Маша была одета в своё лучшее платье, на шее у неё висели жемчужные бабушкины бусы, в ушах серёжки. Волосы строго, но пышно собраны в простую, но притягивающую взгляд причёску. На шее повязан фривольный платочек из воздушного и почти прозрачного материала. На ногах лучшие Иркины белые туфли-лодочки на каблучке. Рядом с ней дядя Вася с гордо поднятой головой и без букета. Мама держит мужчину за левую руку, согнутую в локте. И у обоих на лице такое количество счастья, что хоть снимай ложкой и засаливай в трёхлитровые банки из-под огурцов, что стоят рядами в подвале, ожидая своей поры. Пара постояла полминутки на крылечке, привыкая к своему положению и друг другу.
  
  - Мам, а вы куда? - Ирина была изумлена явлением двух с детства знакомых ей людей в таком параде, в котором ходят только в загс, церковь или в роддом за внуками.
  
  - Доча, мы пройдёмся с дядей Васей, воздухом подышим, - улыбнулась довольная тётя Маша и посмотрела снизу вверх на гордо приподнятый фас своего кавалера. Обнаружила недостатки в совершенстве избранника. По-хозяйски повернула к себе лицом - исправила неправильные детали в одежде, разгладила материю пиджака на плечах дяди Васи ладонями, поправила узел галстука, ещё раз придирчиво оглядела. Затем, смахнула несуществующую или настоящую пыль и снова подхватила его под услужливо подставленный локоть и развернулась фронтом к дорожке, ведущей к калитке.
  
  - А-а-а! - понимающе ахнула Ира в ступоре свалившейся на неё новости, - Так поздно же, начало двенадцатого, - попыталась всё же остановить их она, как маленьких детей.
  
  - Так и нам не мало, - в тон ответил дядя Вася и тепло усмехнулся с высоты своего мужского величия вниз к Ирининой маме.
  
  - Ириш, мы недолго. Ужин на кухне, - после этих слов тёти Маши, оба пожилых человека степенно и, наслаждаясь каждым шагом, пошли к калитке по асфальту дорожки. Они с трудом помещались на узкой тропке, идущей под лозами и сжатой с боков цветочными клумбами, и поэтому прижимались друг к другу с таким удовольствием, что если бы можно, то бродили бы под широкими листьями и завитками зелёных усов до самого утра. Усталость одинокого существования канула и испарилась, снимая с плеч тяжесть печали и внутреннюю тоску о семейном будущем. Дядя Вася, когда проходил, мимо Лиса с Иринкой снисходительно и свысока глянул на молодёжь, потом ещё выше вздёрнул подбородок и прошествовал далее к калитке. Возле самой дверки, галантно обогнал, приостановившуюся тётю Машу. Чуть склонился картинно. Открыл калитку и выразительно глянул в радостное лицо Ириной мамы, приглашая к выходу в свет, так, как будто выходил не на обычную улицу городского предместья, а, по меньшей мере, заходил на аудиенцию к королеве английской, причём как к своей старой подружке. Своим жестом дарил дядя Вася и себя и всё вокруг своей милой и обаятельной соседке, с которой был знаком давно, тихо обожал и не решался идти на сближение отягощённый собственными недостатками.
  
  Но когда он увидел Ирину с Сашкой, тут в счастье под небом родной улицы, то понял, что года не такси - назад не вернёшь лихим посвистом. Рассказать о своих чувствах к соседке Вася не решался, понимал, что такого пьяницу погонят с порога с позором и криками. И вместо того, чтобы напиться, вдруг аккуратно и заботливо поставил бутылки в холодильник и принялся приводить свой внешний вид в надлежащий предстоящему событию порядок. Нашёл и почистил старые туфли. Оборвал соседские клумбы. Причём цветы рвал не у одного соседа, а у нескольких понемножку. Чтоб в глаза не бросалось, и сильно жалко не было. Букет получился пышный, яркий и смеющийся разнообразием несовместимых цветов. Последствия решения, принятого дядей Васей, сейчас и наблюдали Ирина и Саша.
  
  Тёть Маша давно заприметила неженатого соседа и вздыхала, когда он в очередной раз заводил гульбу в своём подворье. И, увидев Васеньку в костюме, поняла всё, сразу и безоговорочно постановила вердикт: " Ни капли без моего ведома!" - дядь Вася согласился с радостью. Сейчас оба шли без слов, прижимаясь боками по слабо освещённой улице и им было параллельно куда идти, лишь бы тропинка вдоль грунтовки не заканчивалась подольше.
  
  Во дворе события разворачивались не менее красиво и празднично, но своеобразно. Допрос с пристрастием, прекратившийся с появлением на крыльце свадебно разодетой пары будущих родственников, продолжился с ещё большим пылом.
  
  - Здорово! Я такого даже не ожидал! - попытался оправдываться, на всякий случай, совершенно не виноватый ни в чём Лис. Фраза послужила катализатором к пыточному диалогу.
  
  - А чего ты ожидал? - притворно спокойно и ровно спросила Ирина. С такими интонациями, и так, спрашивает волк у Красной Шапочки, перед тем, как решить, съесть её сразу или сначала закусить бабушкой. Лис интонацию понял и на всякий случая отступил под прикрытие стола, проверяя уши руками. Любимая подбиралась к Сашке, как кошка к мышке на совершенно открытом пространстве, которое никаких шансов на спасение от нападения хищника не даёт, - А ну, иди сюда! - руки воткнутые кулаками в грациозные бока там, где талия сходится с восхищением бёдер не обещали ушам Лиса ничего хорошего за творческие эксперименты с психикой и будущим с дядей Васей, так затронувшие не только тётю Машу, но и саму Иринку.
  
  - Ир, ну, я думал он пить бросит - и всё! Ей богу! Я даже о большем и не мечтал! Да и зачем? Сама подумай? Какой-такой променад под звёздами? Для чего? Я тоже маму твою люблю! - отступал Лис вокруг стола, - Ириш, может это ты перестаралась? - начал переходить в наступление он, забрасывая тень сомнения в мысли "строгого следователя".
  
  Ирина наступала и Лис переменил тактику.
  - Слушай, давно хотел тебя спросить , а ты в Иерусалиме была?
  
  - Не увиливай! А это тут причём? - брови женщины взлетели вверх.
  
  - А я был! Хочешь расскажу? - если любопытство сгубило кошку, то спасло Лиса.
  
  - А ты как туда попал?
  
  - А, сестра затащила.
  
  - И как?
  
  - Интересно? - вопросом на вопрос извернулся хитрован.
  
  - Ну и где ты там был?
  
  - Да в самом главном месте!
  
  - И какое ж там место главное?
  
  - Ну, это просто - в Старом городе. На Голгофе, -
  заинтриговать женщину лучше чем словом, которое вызывает жалость и страх ужаса одновременно - невозможно.
  
  -В случайном отпуске, затянула меня сестра в священный город трёх религий. Добирались и пробивались туда как в диком кошмаре. Но приехали . Проснулись утром, и в тот же день, мне объявили, что в субботу, в семь утра, нас вдвоём ожидает шикарный автобус, группа жаждущих и не очень, и чрезвычайно верующих, экскурсовод и целый день пешком по старому городу. "Иерусалим христианский", так называлась наше хождение по священным для любого христианина местам. Ну, сама понимаешь отношение к религии у военного воспитанного в СССР простое, ну раз есть - пусть, лишь бы не мешало. Но женщины великая сила и меня моя мама покрестила, не смотря на КПСС. Желание мамы вещь святая. Крестик был водружён в шкатулку с драгоценностями. И забыт там надолго. Из всего, что я знал о христианстве это то, что парня распяли, потом он вознёсся и за это его все сильно любят, ну ещё по воде ходил, кормил, исцелял народ и торгашей гнал из церкви. Ну, ещё конечно "Мастер и Маргарита" Булгакова. Всё, на сём мои познания заканчивались. Нет, вру "Отче наш" знаю наизусть, как присягу. И тут, как понеслось. Йоханый бабай! Оно вишь, как там было - Ветхий завет в начале. Ну, слышали все - создал, значит, вседержитель народ - людей и определил, что вот типа эти у нас избранные иудеи значица. Ага, а детей у избранника господа Авраама и его жены его Сары - нет. Дрянь дело. И говорит ему в откровениях посланец с небес, мол, валика ты брат мой, дальний, на землю вот эту, ибо определили её для тебя все те, кто наверху заседает. И будет тебе там счастье, и много внуков от деток нарожаете. И его жена, в девяносто лет забеременела и родила. Чудо ещё то для нашего времени, а в те тёмные века, когда не было даже водопровода, и ходили в сандалетах из дерева ваще - запредел неимоверный. Ну, - наследник - однако радость. Вот и господь решил папу наследника проверить. Говорит - мужик ты меня уважаешь? Ну, тот ему, конечно, отвечает, встав на колени и воздев руки в небо, мол, не только уважаю, но ещё и люблю безмерно и серьёзно. Но в небесах закралась тучка и возбудила сомнение в словах папы. Вседержитель, скорее всего науськанный недоброжелателями из будущего "Хамаса" решил проверить веру отцову жестоко и немилосердно. А отведи-ка ты сына своего к жертвеннику да и зарежь мне, единственному, в жертву. Серьёзное предложение принесло кучу переживаний папику, но мужик сказал - мужик сделал. Повязал он сына своего, и ножичек кривой занёс над ним. Тут значит, и всплакнули небеса, видя такое дело, и детоубийства родного ребёнка не допустили. Ангел с крыльями телепортировался и ухватил за руку глубоко верующего иудея. Засим Ветхий завет заканчивается и начинается Новый завет -
  
   "Евангелие", что означает - "Святая весть". Написано четырьмя первыми и главными христианнейшими евангелистами: Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном. Апосля чудачеств сих, кои повергли многих во изумление, но не прибавили веры завистникам. Единовершец выполнил все свои обещания. Двенадцать сыновей - это вам не фунт изюма. Двенадцать колен Израилевых. Пошёл нарождаться народ иудейский, жить поживать и добро наживать.
  
  Далее несёмся до самого того дня, как забрёл молодой и горячий еврейский парень Иешуа (он же Иисус - имя преломлённое, он же Христос, что значит помазанник, а не фамилия, как думают простые и неорганизованные христианской церковью граждане) в город Иерусалим, оккупированный римлянами. И забредает он со своими апостолами в Гефсиманский сад, как раз в пятницу, после двенадцати ночи. Красив сад Гефсиманский в эту пору года. Ароматы растений кружат голову, лёгкий ветерок теребит листву и уютно побыть под ветвями в ночной тишине раскрашенной звёздным небом. Ночные птицы неслышно парят иногда между кронами, на фоне неба. Лепота, да ещё с друзьями апостолами. Жаль, пивка не было в то время. И тут ему папик, с неба сообщает, что кругом измена, а не благодать. Иуда предатель, а его самого, ни смотря на чудеса и любовь к ближним, уже сегодня, к вечеру похоронят, тут недалече. Только прежде помучают для порядка и в назидание. Надо только спуститься и подняться с одного холма, где сад с плодородными оливами, на другую возвышенность и имя ей Голгофа. И если сам не пойдёшь, то помогут тебе солдаты римские. Плохо Иешуа стало от таких предсказаний. Совсем плохо. Да так обидно, что слёзы из глаз брызнули. И присел он на камень, так, всплакнуть малость, перед смертным подвигом. А на месте камня того Храм теперь громадный, а оливы те, что тогда веточками были тонкими теперь и не обхватишь руками в саду у стен каменных. А два оленя на вершине храма, как слова Давида: "И припадаю я к истинам твоим и жажду их, как олень источника!" Четыре евангелиста украшают своими фигурами резные колонны в навершии. Мозаика на фронтоне храма - смысловая от верха до низа изображаемых событий. Оливки, виноград и хлеб. Эти символы прорезают всю христианскую теорию, выставленную на показ современной церковью. Внутри храма камень, на котором плакал Иешуа, узнав свою судьбу. Кусок камня выступает наружу из храмовой стены, там всё время поют паломники, красиво поют, задушевно. В храме то петь нельзя. А напротив входа в храм, на противоположной сопке, возвышается стена старого города с Золотыми Воротами. Чуть левее, ворот выглядывает над зубцами стены золотой купол Аль-Аксы увенчанный коротким шпилем с полумесяцем. Тут всё перемешано и всё рядом. Пешком обойти можно за сутки, а вот выслушать богатую событиями историю Иерусалима и месяца не хватит. Между садом и стенами сплошные кладбища. Потому, что именно в эти заложенные по приказу султана ворота и должен прийти Миссия и именно с этого места восстанут мёртвые и начнётся Страшный Суд. Ну, Суд дело дальнее, а экскурсия дело пешее. А в Восточном Иерусалиме ещё и не всегда безопасное. Кругом есть патрули с автоматами. Ихние пограничники стерегут статусы кво.
  
  - А как же вы там с ними общались?
  
  - Так, храм принадлежит католикам, и поляки там правят бал так, что елей не пляшет. Там даже диалог бога и Иешуа распечатанный по русски лежит аккуратно заламинированный перед камнем, на специальной деревянной перекладине, чтоб каждый прикоснулся к тысячелетнему откровению. И экскурсовод русский до самых его еврейских корней.
  
  - А как там, Саш?
  
  - Ну, свет они внутри храма предпочитают солнечный , а окна маленькие и в цветной мозаике, поэтому там тихо, прохладно и сумрачно. А в этом сумраке: святыня - подсвеченный и украшенный камень, которого касался помазанник и слёзы свои святые проливал о судьбе своей причитая.
  
  - Да врёшь небось?
  
  - Дальше хочешь? Рассказывать? Вот, вспомнил как называется , то ли церковь всех народов , то ли храм всех наций. Не помню точно.
  
  - Да не важно, а дальше что было?
  
  - Дальше мы нашей церковью любовались.
  
  - А она там откуда?
  
  - А стоит тотойти от "храма всех народов" метров на двадцать в сторону, чтоб стены итальянские не нависали роскошью и резьбой искусной у подножия горы, и над всем этим великолепием сверкает на солнце наша красавица, парит куполами злотоглавыми устремляясь в небеса!
  
  - Ну, не тяни, что там?
  
  - Церковь Святой Марии Магдалины.
  
  - Ну и название!
  
  - Зато божественно красива, в белом мраморе, как невеста возвышается над "всеми народами". Жаль только нет у них там остановки Христовой.
  
  - Это как?
  
  - Ну, где он проходил, спаситель, и касался земли, всё как бы свято. А где останавливался - свято втройне. Там храмы и возводили.
  
  - Саш, а часто он там останавливался? - Ирина смотрела на Сашку иконописными глазами, ещё чуть и молиться начнёт.
  
  - Да вроде двадцать основных мест, но главное в Старом городе.
  
  - А что там?
  
  - Погоди, давай по порядку.
  
  - Что там, по очереди? - о гневе позабылось, как о
  несущественном, живая история воспаряла в образах и ликах.
  
  - Дальше, кино и немцы! Вернее - армяне и греки, - загадочно улыбнулся Сашка, - Ну, и евреи конечно же, куда ж без них в иудее тех лет денешься - кругом одни евреи.
  
  - А евреи причём? Ах да! И что? - мысли Ирины скакали, как арабский скакун пророка Мухамеда, который так неудачно стукнулся копытом на Масленичной горе.
  
  - А что за гора-то?
  
  - Ирусь, на ней Старый Город стоит обнесённый крепостной стеной. А Гефсимания с востока высится против стен с башнями.
  
  - А далеко до стен?
  
  - Рядышком, - Сашка воспользовался моментом и сел напротив Ирины за тот же стол на скамейку. Ирка сидела положив голову на кулачки сжатых ладоней.
  
  - И что дальше? - поёжилась Иринка в свежести наступившей ночи.
  
  - Может принести куртку?
  
  - Нет, не надо - дальше рассказывай! - потребовала заинтересованная и любимая женщина. Ну, как тут отказать, а?
  
  - Понимаешь, какая штука, они ведь тогда - евреи, хоронили своих не так, как привыкли мы, в гробах. Дерево - дорогая вещь и традиция у них железная была. Сухо там в Иерусалиме. Оборачивали тело в специальную ткань и клали в выдолбленное в горе углубление. Закрывали вход большим камнем, и домой - поминать и не бриться. Потом, через годик, камешек откатывали, все кости усопшего собирали в ящичек семидесяти сантиметровый и куда надо прикапывали. И место экономили для следующего и материал для ящичка.
  
  - Вот дают! А почему семьдесят сантиметров?
  
  - Так длина берцовой кости самая большая у человека, как раз: семьдесят сантиметров, - Иринка непроизвольно посмотрела на свои ноги. Сашка опустил голову и продолжил.
  
  - В общем мама у него, у Иешуа - Богородица. Вот её так, тут рядышком и похоронили, а когда пришёл апостол Фома и не поверил, то открыли, а её там нет!
  
  - Ой! Ну?!
  
  - Вознеслась Ириш. А место то святое, женщины туда валом валят. Камни те чудодейственной силой обладают. Особенно для женщин. Главное верить и чудо само свершится. Ну, иконы там ещё. Но главное можно рукой коснуться того камня на котором она была похоронена и вознеслась.
  
  - Ух, ты! - добрые бесы замелькали зелёными огоньками в глазах Ирины.
  
  - Жаль они там дерутся постоянно.
  
  - Кто?
  
  - Греки с Армянами.
  
  - Чего?
  
  - А церковь им принадлежит пополам. Хоть границу прокладывай под землёй!
  
  - Как это - под землёй?
  
  - Она ж - подземная.
  
  - Про маму мне ничего не хочешь рассказать? - как ни в чем, ни бывало - спросила Ирина. Переход от любопытства к истории, к маме был настолько резок, что Лис понял - его простили.
  
  - Твоя мама самая лучшая мама в мире.
  
  - Это обнадёживает.
  
  - Про Иерусалим, продолжить или без священных мест будет мир, дружба и ужин?
  
  - Нетушки, милый! Куда дальше-то пошли?
  
  - Да там ерунда. Цветочные ворота показали. Маленькие и невзрачные. Со всех сторон арабы с фруктами, лотки, тележки - торгуют.
  
  - А цветы?
  
  - А там лепка в виде цветка есть на башне, что над воротами, вот поэтому и цветочные.
  
  - Ну, а дальше?
  
  - Да дальше неинтересно. Дальше - Храм Гроба Господня с Голгофой, кувуклией, трещиной, священным камнем и божественным огнём.
  
  - Ты не увиливай! Рассказывай!
  
  - Да что там рассказывать? Полно наших туристов и не наших конечно много. В субботу у них там выходной у евреев везде, но только не в Старом Городе.
  
  - Это почему?
  
  - Недалеко от Храма Гроба Господня, метров сто - Стена Плача. Возле неё вообще столпотворение. Вроде и святыня иудейская, а подиж ты! Все к ней идут и католики, и буддисты, и православные, и президенты, и премьер-министры, и домохозяйки.
  
  - Сильно плачут?
  
  - Да нет, это образное выражение. В основном, туристы записки в стену кладут. Верят, что исполнится, если в щель между камнями воткнуть. А плач потому, как раскачивается еврей в молитве своей перед стеной, вроде, как плачет.
  
  - А почему именно там?
  
  - А это всё что им время, римляне и арабы оставили от их главного храма. Вот и переживают.
  
  - Стена-то - большая?
  
  - Солидная, из глыб местного камня сложена. На века. Может, поужинаем?
  
  - Ты его заработай, свой ужин, сначала! Про Храм давай.
  
  - А что там давать. Его сначала византийцы построили. В пятом веке. Потом арабы там что-то подломали и народ в Европе озверел. Попёр крестовым походом в Палестину. И захватили Иерусалим крестоносцы. Арабам по сусалам надавали. И начали искать и строить на святых местах. Да с размахом невиданным и неслыханным. Закипела жизнь в вечном городе. Старались паломники. На тысячелетия строили. И не ошиблись.
  
  - Что, хорошо построили?
  
  - Да уж. Постарались! Если бы не их огромные колонны, которые не охватишь руками, то не удержался бы свод церкви во время большого землетрясения. А так, только пожарчик, да кое-где кирпичи попадали.
  
  - И много сгорело? Да немного, но с тех пор в храме правят
  армяне, копты и католики.
  
  - Копты?
  
  - Да не переживай, это православные, наши, как и армяне.
  
  - А что там армяне кругом?
  
  - Древняя нация. Говорят что на Арарате, Ноев ковчег и армяне первыми людьми пошли от Ноя ещё. Да турки их выгнали. С горы и к ковчегу никого не пускают.
  
  - Ты гляди! И тут мусульмане!
  
  - Это ещё ничего! Знаешь, кто ворота, храма воскресения открывает и закрывает, и ключи от входа хранит?
  
  - Кто?
  
  - Только арабы!
  
  - Почему?
  
  - Так дрались за владение пределами главной церкви христианства натурально до смерти и, причем, внутри сводов у священных реликвий поклонники различных христианских конфессий. Так разгневали всевышнего своими дрязгами, что он их наказал. И божественный огонь не дал получить в том месте, где его обычно берут священнослужители.
  
  - Это что за огонь такой?
  
  - Целый миф! Никто не верит, а он есть! Ну, как то, как мы маму твою спасли! Или дядь Васю вылечили! - брови Иринки при упоминании мамы и соседа нахмурились. Но любопытство победило.
  
  - Ну? - потребовала она продолжения.
  
  - Что ну? Тут надо от печки рассказывать. Может, поедим? - использовал благоприятный момент Лис.
  
  - Ладно, пошли в дом, но ты мне рассказывай пока идём и я накрывать буду.
  
  - Ну, слушай! Перед входом в храм с обеих сторон по три колонны резных. И одна из тех колонн, что слева от любого входящего имеет трещину в монолите камня. А внутри Храма кувуклия.
  
  - А это ещё что такое?
  
  - А это такая надстройка над местом, где захоронили Иешуа снятого с креста. И откуда он вознёсся и воскрес. Поэтому и второе название церкви это Храм Воскрешения или Вознесения Христа.
  
  - Ага, поняла. А зачем надстроили?
  
  - А просто, чтоб место защитить от всяких неожиданностей типа землетрясения или войны. Обложили камнем и стальными балками стянули кладку на всякий случай. Красиво там всё, торжественно, свечи в сумраке горят, запах воска пчелиного и люди, люди, люди, люди - идут нескончаемым потоком. Трепетное это дело побывать в Храме Воскресения.
  
  
  А знаешь, почему воскресение, как день недели - так зовётся?
  
  - Нет, не знаю. А, погоди! Воскресение Христа!
  
  - Точно!
  
  - Только евреи имели свою неделю. И смотри Иринка, Иешуа взяли, судили, убили и похоронили в один день - в пятницу, для иудеев это шестой день недели и они его так и называют - День шестой (йом шиши).
  
  - Ну и что?
  
  - А то, что на следующий день у всех обитателей Иерусалима выходной день. Начинается почти с заходом солнца и появлением самой яркой звезды в вечернем небе. И по вере иудейской работать в этот день нельзя. Надо молиться и отдыхать. Работать можно, лишь начиная с заходом солнца в день седьмой, который у них называется Шабат. Ничего не напоминает?
  
  - Шабаш! Конец работы?
  
  - Именно Ирусь.
  
  - Интересно?
  
  - А дальше, Ир, ещё интереснее. Распяли Христа где-то в обед. Неожиданно, небо затянуло тучами и в момент его смерти на кресте, ударила молния, содрогнулась и раскололась земля. Это не красное словцо. Камень скалы Голгофы, на которой стоял крест, треснул, и трещина эта почитаема не менее чем само место его гибели.
  
  - Видел?
  
  - Ага. Через стекло в специальном гроте.
  
  - Погоди, а что там с седьмым днём?
  
  - Ну да, раз нельзя работать, то и ходить на могилы тоже нельзя. Интересный момент, похоронить Иешуа по еврейским законам необходимо в день смерти. Но Римляне провинцией коих была Иудея, запрещали снимать погибших с крестов в назидание остальным. Что делать?
  
  - Что? Взятку дать?
  
  - Да ты что! Какая взятка? Разрешить снять Иешуя с креста мог только прокуратор. И к нему пошёл самый авторитетный, богатый и весомый житель Иерусалима. Ему Прокуратор не смог отказать и всех троих казнённых сняли с крестов. Этот же богач отдал своё место, выдолбленное под склеп для тела Иешуа. Кстати. Все почему то думают что Понтий Пилат был прокуратором Иудеи - а вот фиг и Булгаков ошибался: По́нтий Пила́т (лат. Pontius Pilatus) - римский префект Иудеи c 26 по 36 годы н. э. мерзавец был необыкновенный, кровопийца такой, что ему пинял за это сам сирийский всадник Иосиф Флавий. "Зачем ты приказал убить две тысячи самаритянских людей. Из-за твоего неуёмного кровопролития в Сирии неспокойно" - писал римский ставленник своему подчинённому.
  
  - Прям детектив какой-то.
  
  - Да нет, это, пожалуй, предисловие к действию, которое развивается по настоящее время.
  
  - Ой, только не надо. Лучше расскажи, что там дальше было.
  
  - Дальше сняли и положили на камень укрытый мешковиной, обмыли, обернули в ткань, на которой он лежал, и отнесли в выдолбленную в горе нишу. Закрыли огромным камнем, и пошли горевать, молиться и отдыхать. Хотя, какой там отдых после таких событий. Друга, учителя, лидера, чудотворца, опору веры и свет в тёмном царстве убили на глазах, осудив безвинно. И даже небеса осудили сделанное и разверзлись, оплакивая потерю сию. Вот как. А ткань та - священная плащаница сегодня. А камень, на котором его обмывали, лежит на входе в храм гроба господня. Любая вещь или человек прикоснувшийся к камню, на котором лежал мёртвый Иешуа - освящён моментально. Свечи приносят вязанками по двадцать пять штук в свертке, и вываливают на камень из сумок, тут же собирают и уносят с собой в огромных сумках. Такая свеча - освящённая на смертном одре помазанника - валюта. И цена её тем выше, чем дальше она увезена от этого места.
  
  - Продают?
  
  - Ну, не знаю. Но подарок для верующего это очень почётный и значимый. Такой свечой
  и её пламенем очищают квартиры от злых сил и освящают дома. Стоит пройти по углам дома с такой зажженной свечой
  и вся нечисть исчезает. Положительная Аура усиливается. Отрицательные поля гаснут и потухают. А если зажечь такую свечку от божественного огня, то сила её многократно возрастает.
  
  - Это как? Снова огонь. Это из кувуклии?
  
  - Из неё, родимой. Но сначала закончим с воскресением?
  
  - Давай!
  
  - Так вот, в субботу к могиле никто не пошёл - не положено. Но в первый день иудейской недели (йом ришон) народ прибыл проведать могилу наставника. Откатили камень. А внутри только плащаница, да ангел с небес. Иешуа - нет. Воскрес он на небеса. И искупил своей смертью грех первородный.
  
  - Какой, такой грех?
  
  - Ну, когда Ева Адаму яблоко познания подсунула в райском саду.
  
  - Ой, точно!
  
  - Вот отсюда и пошло воскресение, как день недели. И в Израиле так до сих пор - суббота это выходной день для всех. А воскресение первый день рабочей недели. Ортодоксы еврейские, так те в своём соблюдении субботы до абсурда доходят.
  
  - Это кто ж такие?
  
  - Ир есть хочу? - использовал благодатный момент Лис.
  
  - Да наливаю уже. Так что там с ортодоксами?
  
  - Я так до утра буду рассказывать.
  
  - А я не тороплюсь. Ты торопишься милый?
  
  - Нет, я просто за наших переживаю, что гулять пошли, - уточнил рассказчик
  
  - На, ешь уже, но не молчи, если можешь. Так кто эти ортодоксы и что там у них за абсурд в субботу?
  
  - Фанатики религиозные. Мух бить в субботу запрещают.
  
  - Зачем?
  
  - Так работа же. Решить. Прицелиться. Замахнуться. Шлёпнуть. Низзя. Богохульство.
  
  - Хах! И что? Пусть микробы разносят?
  
  - Ну, общая святость важнее личного здоровья.
  
  - Идиоты.
  
  - Эти идиоты заседают в парламенте, в смысле в Кнессете. Без них нет ни одного правительства. Власть их в Израиле настолько велика, что они позволяют себе насильственные методы, прикрываясь тем, что защищают религию предков. Нет ни одного магазина, который не платит им оброк.
  
  - Это же незаконно!
  
  - Напротив - всё законно. Каждый владелец кафе, ресторана, супермаркета, хозяин любого бизнеса, должен заплатить дань за то, что раввинат выдаст ему свидетельство о кашруте. Раз в год или по необходимости. Решение принимается субъективно.
  
  - Да это же мафия.
  
  - Ещё и какая - на государственном уровне утверждённая в законе страны. Денег столько, что можно позволить себе отступления от собственной морали и поставить себя вне людской порядочности.
  
  - И они это терпят?
  
  - Ну, мы же КПСС терпели семьдесят лет, вот и они растут до своего юбилея.
  
  - Кошмар.
  
  - Они привыкли. Терпят. Пока.
  
  - Тогда у нас тут лучше. Мы своих ортодоксов уже пережили.
  
  - Ох, Ирусь, не говори и не зарекайся.
  
  - Ладно, ешь уже, рассказчик иудейский.
  За поздним ужином время летело незаметно. Около часа ночи появились "прогульщики".
  
  Дядя Вася был исключительно галантен. Ухаживал и предупреждал любые движения тёти Маши. Открывал калитку. Пропускал впереди себя женщину, придерживая дверь, подстраховывал за руку на крыльце. Удивил дочь тем как придвинул стул, когда мама садилась к столу. Оба светились как новогодняя ёлка в электрических гирляндах. От лица дяди Васи только салют не отскакивал. За столом застыла тихая пауза. Народ переглядывался, Сашка ел не торопясь. Ирка подставила под подбородок кулачки и откровенно пялилась на маму и дядю Васю, которые сидели на противоположной стороне прямоугольного стола.
  
  - Может борщика? Дядь Вась? - предложила Ирина, лишь бы что-нибудь сказать и не молчать. Дядя Вася замотал головой.
  
  - Не, спасибо Ирочка я сыт, может маме? То есть Марии Мартиновне? Маш, ты голодна? - мама покачала головой и счастливо улыбнулась. Посмотрела на соседа так, что лица обоих залились краской почище томатного цвета Сашкиного борща в тарелке. Прыснули оба почти синхронно. Сразу за ними хмыкнула в ладошки Ирка. Сашка невозмутимо наяривал борщ со сметанкой. Делал вид, что ничего не происходит, а он ничего не замечает. Но всё соображает.
  
  - Ирусь, а может по капельке всем. Не каждый день за одним столом собираемся? - Иринка вопросительно посмотрела на маму. Так же вопросительно на тётю Машу посмотрел её кавалер. Мама грозно посмотрела на дядю Васю, поразмыслила секунду. Тот поднял брови, отдаваясь на милость, и она разрешающе махнула рукой.
  
  - Давай. Но только по капельке, - на столе моментально появились хрустальные рюмки и бутылочка запотевшая. Тарелки с мясом и овощами. Зелёный лучок.
  
  - Тогда я должен сказать сейчас. Правильно Маш? - обернулся в сторону своей пассии дядь Вась и поднял рюмку. Выступление дяди Васи было коротким по форме. Но ёмким - по содержанию.
  
  - Вообщем. Я сделал предложение, и Машенька согласилась. Правда Маш? - тёть Маша зарделась ещё больше и опустила взгляд своих глаз вниз. Кивнула, посмотрела на дочь. Ирка кинулась к маме обнимать и целовать. И тут обе заплакали. Поставили рюмки.
  
  Мужики так оторопели от такого неожиданного перехода настроения своих женщин и их счастливых улыбок в плач, что секунд пятнадцать наблюдали сцену женских рыданий застывшие, как апостолы на картине с эпизодом тайной вечери. Дядь Вася вопросительно посмотрел на Сашку, как бы спрашивая совета. Сашка проглотил налитую водку одним махом и начал вставать. Дядь не менее профессионально последовал Сашкиному примеру наоборот и поставил свою прозрачную посудину на стол. Склонился над Ирининой мамой.Положил большие кисти рук на плечи.
  
  - Ну, что ты Машенька. Всё же хорошо. Ну. Не беда же у нас, не горе? Машенька может валерьяночки? - с другой стороны ему вторил Сашка, поглаживая дрожащую спину Ирины. Мысль о валерьянке произвела положительное воздействие на обоих мужчин в отличие от женщин. Женщины, напротив, забеспокоились именно из-за этого, и вопросительно подняли головы, разглядывая недоумение на лицах своих избранников по поводу невозможности выполнения своего же предложения.
  
  Откуда им знать - где искать лекарства? Водку допили под смех и шутки женщин о доставшимся им мужчинах. Спать разошлись по своим местам. Решили завтра определиться по всем позициям. Дядя Вася уходил к себе с огромным желанием остаться. Тёть Маш провожала его за калитку. Ирка грустила в Сашкиных объятиях. Намочила материю рубашки на плече солёной влагой катившейся из глаз. Переживала за маму. Так и уснули оба. Однако всё хорошее когда -нибудь, да заканчивается. Утром Иринина мама будила Сашку осторожно. Положила руку на плечо и тихонько потрясла. Он медленно выбрался из кровати, стараясь не разбудить Иринку, и быстро оделся.
  
  Леший стоял за калиткой и грустно смотрел на Лиса, который вышел на улицу. Тот увидел посланца и улыбка радостного ожидания опала, губы сжались, лицо стало серьёзным. Ясно, что нужен срочно. Вопрос - какая срочность. Даже не позвонили. Сразу с машиной приехал.
  
  - Когда нужен? - коротко спросил Сашка. Леший виновато пожал плечами, солнце играло зайчиками на лобовом стекле джипа за его спиной.
  
  - Вчера, - поднял он глаза на командира. Песец значит. Пожар и наводнение.
  
  - Блин! И что там?
  
  - Гену уволокли, тебе не говорили, чтоб оклемался после морского купания с пиндосами. Думали, сами справимся, а людей не хватает. Шеф просит, если можешь - приехать
  
  - Шеф - просит? Ладно, сейчас я шмотки возьму и переоденусь.
  
  - Лис, он просил передать, чтоб не спешил, - сказал Леший и почему-то уперся взглядом в землю перед носками своих кроссовок. Писать письмо было трудно, но нужно. Разбудить Ирину Сашка не решился.
  
  "Привет милая! Я тебя Люблю! Это первое. Второе - я тебя очень люблю! Ирочка, мне надо съездить на работу, очень надо. Позвоню, как только смогу. Саша", - записку придавил своим мобильником и зарядкой на столе, и попросил тётю Машу не будить дочку.
  
  - Эх, Саша, береги себя и возвращайся - попросила мама и перекрестила уходящую фигуру офицера трижды. В машине Сашка сразу получил кобуру с любимой "Гюрзой", запасные магазины, сбрую и глушитель. Пока Лис одевался, Леший выбрался из лабиринта предместья и выскочил на трассу, уверенно набирая скорость. Машина неслась в сторону базы.
  
  - Ну что там "у вас-у нас"? Выкладывай! - и Леший выложил. Гена исчез странным образом. Его просто не оказалось утром в бункере. И ни один часовой ничего не заметил, следов нападения нет. Бригада прочесала дважды прилегающую к периметру местность. Никаких признаков нападения. Обшарили базу, все скрытые помещения. Пришлось вызывать адмирала, у остальных не хватило уровня допуска. Вскрыли, обследовали, привлекли собак, тепловизоры, спецдетекторы. Результат - ноль. Главного разработчика или корова языком слизала или вознёсся, как Иисус Христос сквозь камень и железобетон подземных этажей. Что-то щёлкнуло при упоминании о вознесении в голове у Лиса.
  
  - Где он был перед исчезновением? - вопрос озадачил Лешего, так, что он даже на мгновение повернул голову в сторону своего пассажира.
  
  - Спал, наверное, у себя в комнате. Кровать не заправлена. Одеяло, словно вот только что откинуто рукой. Простыни скомканы, вроде как ворочался во сне. Одежда и обувь на месте.
  
  - А что с канализацией, вентиляционными шахтами, лифтами?
  
  - Проверяли, облазили все вероятные пути. Затащили собаку и пустили по горизонтальным ходам - никаких следов. Сейчас пошли на третий заход. Не испарился же он.
  
  - Что солдаты и офицеры, которые были в охранении?
  
  - Пропускают через детекторы лжи. Результат странный.
  
  - То есть?
  
  - Если говорят, что не спали - устройство с ума сходит. Говорят что спали, тоже бесится. Самописцы и графики зашкаливают. Контрразведчики такой картины ни разу не видели. Тестируемые и спали, и не спали одновременно. Так по их словам получается.
  
  - Хрень какая-то.
  
  - А соседи? Что видели?
  
  - Так до них от базы километров пятнадцать. Сплошной лес. Что они там увидят?
  
  - Леший! Я тебя не спросил, сколько до них километров? Сосредоточься! Опрос жителей прилегающих посёлков был?
  
  - Неа, на службу охраны навалились. Сам посуди. Там же сплошные МЗП с минами. Только по воздуху пролететь можно, - сказал Леший и спохватился от догадки.
  
  - Прально, а если по воздуху, то или мальчишки видели, или влюблённые, или пенсионеры. Вообщем те, кому не спится ночью. Какой у нас ближайший посёлок? - Леший посмотрел на командира с надеждой.
  
  - Адреевка!
  
  - Сколько до них?
  
  - Километров двадцать по просёлку и столько же по трассе.
  
  - Поворачивай на Андреевку, - машина доехала до поворота. На стрелке-указателе черным по белому было жирно выписано "Андреевка" и кто-то развязно и патриотично нарисовал углём жирный восклицательный знак после последней буквы на металле придорожного щита.
  
  
  Дело у Василия Федоровича Пустотейкина развивалось хорошо и прибыльно. Андреевка находилась точно посередине между несколькими городками и близлежащими сёлами, в коих водились дачники и их строения. Не так далеко раскинулся полями и заброшенный военными полигон. Развалины ранее градообразующего завода тоже работали на меркантильный интерес сельского жителя. К тому же сборный пункт металлического и иного лома весьма хорошо вписывался в сеть таких же сборных пунктов тем, что был самой большущей свалкой в области. И весь "ненужный" металл медленно и неуклонно свозился именно сюда, где находилась небольшая платформа, построенная на боковой ветке из ржавых рельсов и шпал, отходящей от станции соседнего города. Чтоб не тратить зря деньги на лишнюю охрану своего склада под открытым небом, Василий Федорович огородил его колючкой. Взял тройку крепких мужиков из Андреевки и назначил их сторожами ржавеющего под небом хлама. Когда куча превышала возможный уровень или требовалась срочная сдача по весу, то по ветке пригонялся вагон или два с краном. Металл грузился и отправлялся восвояси на переплавку или сортировку. Сторожа службу несли ни шатко, ни валко и поэтому нет-нет, да выходил Василий Федорович ночью покурить, побродить и подышать свежим воздухом до свалки и назад. Пустотейкин был мужиком серьёзным, в призраков не верил, в темноте по кладбищу ходить не боялся, но бога чтил. А над всякими таинственными явлениями посмеивался.
  
  - Вот как увижу сам, своими глазами так и поверю, - разъяснял он свои жизненные позиции за столом или на праздник, когда соседи читали ему о таинствах, о написанных в приложениях газет привезённых из города чудесатиях. Телевизор был тоже не в почёте, так как брал плохо, а спутниковую антенну в селе ещё никто себе поставить не сподобился. В ту ночь он собирался основательно проверить несение службы своим соседом - охранником из его бригады, которого собирался уволить за длинный язык, но серьёзной причины для этого пока не обнаружил. Поэтому поставил будильник на самое вредное для бдительности время - на три с половиной часа, предупредил супругу и лёг спать одетым. Проснулся, тихо вышел из дома и пошёл, раскуривая сигаретку к дороге. Небо мерцало звёздами. Свежесть приближающегося утра бодрила. Собаки попрятались в будках и если и чуяли проходящего, то ленились поднимать на ноги односельчан, тем более что "проходимец" имел знакомый запах и издавал характерный шум.Шум, который был давно изучен собаками подворьев соседей и идентифицировался как "свой". Тишина нарушалась лишь шелестом листьев на деревьях вдоль дороги да човганием собственной обувки проверяющего. Но до свалки Василий Фёдорович так и не дошёл. Потому, что был остановлен летящим на него ярким пятном размером с пять полноценных грузовых вагонов. Многомерная поверхность летящего объекта была вычурно выгнута. Но изменялась с каждой секундой движения и понять окончательную форму того, что передвигалось в ночи - было невозможно. Громадное чудо летело над верхушками деревьев совершенно бесшумно. Воздушную волну ни пред собой, ни после себя не оставляло. Ветки деревьев под ним оставались неподвижны, хотя скорость и объём, меняющихся очертаний должны были как-то оказать воздействие на окружающие предметы. Пятно света неслось, как бы сквозь воздух, который расступался своими молекулами перед тушей или проходил насквозь, никак не взаимодействуя с, несомненно, материальными
  
  составляющими летающего монстра. Рядом, по бокам большого корабля, как два ведомых на воздушном параде, находились две летающие сосиски. Так как сравнить их, для лучшего пояснения потом, было не с чем, то главному охраннику пришлось соизмерять их с теми объектами, которые он раньше где-нибудь видел. ЖД-цистерны не только повторяли конфигурацию летающих колб, но и по размеру соответствовали каждой из них. Звено источало из каждого аппарата серый свет. Как свет в темноте может быть серым, Федорыч не понимал, но именно таким цветом потом он описывал Лису происходящее над Андреевкой событие.
  Караван воздушных пришельцев аккуратно обогнул деревеньку, и пошёл в сторону секретной военной части, о которой народ в деревеньке знал. Потому, как потеряли там пару коров на минных полях. А мужики получили немного по мордасам, когда попытались сходить в воинскую часть за металлоломом, который по их разумению должен был там валяться совершенно бесхозно и ржаветь не на благо их кошельков, не обременённых другими статьями дохода, а просто так.
  
  - Ты понимаешь, - говорил с обидой на лице за столом в своём подворье Пустотейкин, - уважили село, не тронули! Но как летели! Я так и прикипел к земле! Всё думаю, зря я не верил про этих неземлян! Трындец! Щас уволокут! А у меня зарплата завтра! Кто ж её получать в город поедет? Кода в паспорте моя рожа сфотографирована! - Лис наливал по чуть-чуть себе, Лешему и Василию. Слушал и думал, что везёт ему на Василиев и вчера, и сегодня. Не забывал вешать лапшу на уши очевидцу.
  
  - Василий Фёдорыч, ты это никому не рассказывай. У нас на полигоне промашка вышла. Оператор чай разлил на пульт и, техника полетела через ваше село. Потом конечно сам понимаешь, управление на себя взяли и восстановили, когда село начали обходить, но боялись, что вас сильно напугаем.
  
  - А, ну понятно, сам служил срочную в ракетных войсках и что там у нас только не было, - начал вспоминать успокоенный таким образом гвардеец металлоломного дела и хитро прищурился, - Токмо это, видать ваша техника или этот проператор ещё раз чаёк-то разлил на пульт.
  
  - Это когда назад чтоль полетели? - сообразил Лис направление мыслей собеседника и попытался подстроиться под его стиль, - Так нельзя было оставлять их там, отец,- попытался выкрутиться он.
  
  - Это почему? Что не обустроили заранее? - вроде
  добродушно поинтересовался Фёдорович.
  
  - Американцы со спутника засекли бы наш объект в лесу. И стоянки секретной техники. А так мы их назад увели и в другом месте замаскировали.
  
  - Ты служивый, наливай. Выпьем напоследок. Только вот я что тебе скажу, когда твои "объекты секретные" назад подумали полететь. То они тут не пролетели, - от неожиданности Леший чуть не пролил водку мимо чарочек на столе. По всему выходило, что ушлый металлоторговец видел куда девались непонятные летуны маскировавшиеся под НЛО. Смущала только бесшумность полёта, скорость и то что никто их тут не засёк. Как минимум можно было подумать на амеров с их невидимой технологией, но по последним ориентировкам и разведсводкам особых прорывов у пиндосов не наблюдалось, а на то что они имели российской армии был достойный ответ. Полёт на бреющем может скрыть от наземных радаров, но только не от спутниковых. А видимость в ту ночь, вернее прозрачность атмосферы была "миллион на миллион".
  
  - А куда ж они делись? - спросил Лис и выжидательно посмотрел на Пустотейкина. В ответ Василий Фёдорович поднял палец вверх и показал на небо.
  
  - Туда. Как говорит мой внук: вертикально, параллельно, перпендикулярно и очень быстро. Так, что не твои это Змеи Горынычи подполковник. Чужие они. А ты их ищешь, - сделал вывод начальник охраны кучи металлолома и выпил последнюю водку, разлитую из опустевшей бутылки не чокаясь с обоими офицерами. Пока Василий Фёдорович проглотил водочку и закусил своей же закусочкой раставленной на столе под деревьями, оба его гостя помотрели вверх куда показывал палец свидетеля секунду назад. Да так и остались в этом положении.
  
  - Ты "его-это" видишь? - на всякий случай спросил Сашка у Лешего, - Или у меня в глазах от солнца зайчик? В зените, точно над головой? - уточнил Лис, "не отрывая глаз" от неба. Василич тоже поднял голову в небо и, не опуская головы, чуть суетясь, потянулся в карман за очками.
  
  - Колбаса белая? - Леший приложил к глазам ладонь вместо козырька и щурился, пытаясь определить дальность до цели. Но как определить на глаз дальность, не зная истинную высоту или длину объекта? Хотя бы примерно!
  
  - Ага. У тебя дальномера в машине нет? А то привязаться не к чему.
  
  - Не, нема, бинокль есть.
  
  - Тащи.
  
  - Василич?
  
  - Чего?
  
  - Это не твоя ли "сосиська" там висит?
  
  - А похожа однако!
  
  - Слышь, Василич, а высота и длина твоей ЖД-цистерны какая?
  
  - Двенадцать на пять, ну это самая большая.
  
  - Метров?
  
  - Ну да, не килограмм же.
  
  - Шутник.
  
  - Да, с вами тут клоуном станешь. Понапустили всякую жуть в наше небо, а я тут за бизнес переживать должен.
  
  - А что тебе переживать? У тебя ж всё законно?
  
  - Ну это как повернуть. И смотря кто вертеть будет.
  
  - Ты, Фёдорыч, языком не болтай лишнего и никто тебя не тронет.
  
  - Да я-то не болтаю, а вот вашего супостата километров на пятьдесят вокруг видно. Всей области рот не закроешь.
  
  - От жеж падлы всю секретность коту под хвост.
  
  - Не боятся они вас.
  
  - Леший, если пять на двенадцать, то сколько до него?
  
  - Ну, где-то в районе семи тысяч.
  
  - А если четыре на двенадцать?
  
  - Примерно тоже, - ответил Леший, разглядывая сардельку в бинокль и подгоняя её видимый размер под риски угловых меток. Василь Фёдоровичу надоело смотреть на небо: и шея затекла, и в глазах искры и пятна появились. Он сел на скамью, снял очки закрыл лицо ладонями, энергично потёр глаза и начал искать сигареты. Лис же вытащил мобилку и начал названивать , стараясь не отрываться взглядом от белого объекта в синем небе.
  На связь с Адмиралом прорываться не пришлось. Соединили быстро, стоило только сказать о том, кто его просит к трубочке. Начальник рубил фразы коротко, устало и непререкаемо.
  
  - Ты где?
  
  - В Андреевке. Пятнадцать километров севернее базы.
  
  - И что там?
  
  - Свидетели похищения нашего разработчика. Сергей Александрович, если не секрет, а вы где находитесь?
  
  - Ну, ты не зарывайся, там где должен. А где нужно?
  
  - А вы выйдите на воздух подышать и посмотрите на небо над головой.
  
  - И что я там увижу?
  
  - Да наверное тоже, что и я - похитителей Гены-Чебурашки, - пауза в разговоре затянулась на некоторое время.
  
  - Лис это кто?
  
  - Пока не знаю, но по показаниям местных очевидцев, эта колбаса в ночь происшествия, скрытно летела в сторону нашей базы с ещё двумя. И я думаю не за грибами. Затем резко удрали. Потом загадочно исчез Гена. Вот такая вот цепочка. Может авиацию поднять? - предложил Лис. Адмирал медлил с ответом.
  
  Адмирал смотрел на объект, висящий в небе, недолго. Связался с ПВО. Те ответили, что ничего на своих радарах в обозначенном воздушном районе не наблюдают. И область указанная адмиралом находится вдали от рейсов гражданских авиалиний. Пообещали поднять пару истребителей для визуальной доразведки. Но неожиданно поднявший шум начальник попросил пока самолёты в воздух не поднимать. ПВОшники всё равно засуетились и сами выяснили, что объект в небе не выдумка 'флотского генерала', а он вон он висит. А новейший радар его не видит, хоть диапазон меняй, хоть длину или мощность сигнала. Однако просьба разведки вещь весомая и командующий силами ПВО приказал приготовить к немедленному взлёту дежурную пару, но асов своих держал на земле.
  Лис ехал к базе, и искал ответ на тот вопрос, который подвесил летающий цилиндр в воздухе. Ну, украли мужика недруги. Засветились. Но ведь сбежали удачно. Задачу выполнили. Что ж висеть-то над местом происшествия? Как будто подпись оставили. Здесь были мы и никто другой.
  
  - Что ж ты там висишь-то зараза? - просил вслух сам себя и Лешего Лис по дороге на базу и стукнул
  кулаком по торпеде ни в чём не повинного джипа.
  
  - А может - отвлекает, командир? - подал голос Леший, - Они там не идиоты. Пока мы вокруг него все свои силы соберём они где-то с черного хода нам бяку и подкладут? А?
  
  - Тогда вопрос. А от чего отвлекают Леший? - с укоризной вопросил подполковник.
  
  - Так от того, что рядом, наверно? - вполне изумился и пожал плечами младший офицер.
  
  - А что у нас важное рядом? - повернулся к своему водителю Лис и прищурился.
  
  - База, - простодушно ответил Леший занятый более дорогой, чем мыслительным процессом по вычислению планов иноземных противников.
  
  - А ведь точно! Им база нужна! Гони! - Лис схватился за мобилу, но машина нырнула с горки вниз и сотовый телефон сеть в низине не ловил.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) А.Григорьев "Биомусор 2"(Боевая фантастика) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) LitaWolf "Любить нельзя забыть"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Б.Мелина "Пипец"(Постапокалипсис) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"