Лысенко Сергей Сергеевич: другие произведения.

20000 лье в бокале шампанского

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Новогодние абсурдные рассказы. "Почтовый ящик Пани Доры" - 1-е место на "Сюрнонейме" белого цвета.
    Скачать файлы в формате fb2 и epub


ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК ПАНИ ДОРЫ

   Они стояли на остановке, обклеенной объявлениями. Белом оазисе посреди грязи и сырости.
   Окружающие жутко кривили лица в ожидании маршрутки. Натужно сопели спрятанными в воротники носами. Одни курили, другие кашляли.
   - Новый год придет раньше нашей маршрутки, - ныла девушка, спеленатая в пуховик.
   Рядом с ней стоял парень. Я видела только его шапочку, с трудом натянутую на большую голову. Он не хотел говорить.
   - И что мы тут делаем?
   Старик вытащил руки из карманов и незаметно почесывал их.
   - Пани Дора писала, что отсюда мы доедем до елочной звезды, - ответила женщина с папкой под мышкой.
   Кто-то щелкнул зажигалкой, кто-то харкнул.
   - Ты веришь в это?
  
   Привет!
   Я малыш. Меня зовут Петя Арка. Я ещё не умею писать, но обязательно научусь. Скоро папа отведет меня в школу. Я люблю папу. Он положит под елку поезд и вагоны. У тебя тоже будет Новый год? Поздравляю!
   Папа Пети.
  
   Дед Мороз учил меня верить в родителей.
   - Без них ты бы не появилась на свет.
   Несомненно, мне кто-то помогал выбраться из тьмы. Но почему не сам дед?
   От него пахло сеном и сыром. Он носил исключительно красное, а на досуге растил бороду, похожую на дым из трубы.
   Каждый год он переодевался в папу или в маму и заваливал подножие елки подарками.
   Я подыгрывала ему, хлопала в ладоши и прыгала в кучу игрушек. Их было так много, что я могла купаться в них. А звезда вверху светила подобно Солнцу.
   - Классный загар, Шановна, - говорили подружки, когда душ принимал нас после уроков фехтования.
   Я говорила, что была с родителями на море. На другой стороне Земли, где все наоборот - жарит лето, люди ходят на руках, а волны бушуют в небе.
   Но мне отвечали, что родителей не существует.
   - Откуда же у меня грудь и желтая кожа? - спрашивала я. - Я ни капли не похожа на деда.
   У деда Мороза были только волосы на красном теле, усеянном тысячей коричневых крапинок. Долгими зимними вечерами я считала их.
   Одноклассники молчали, но я знала, что это от мороза и от старости. А в молодости дед вполне мог носить грудь.
   Пролетел очередной год. Как и раньше, я разделась в полночь и нырнула в подарки. Звезда весело светила надо мной. Загорая, я распечатывала подарки. Но вдруг я наткнулась лбом на что-то твердое. Железное как дорога.
   - А это лично от меня, - сказал дед Мороз. - Теперь Доротее Шановной будут приходить письма.
   Это был обыкновенный почтовый ящик.
  
   Дора, привет!
   Пишу тебе из дальнего поезда. Нам починили крышу, и на меня перестало капать. Боюсь остановиться в росте. А сегодня заявились попутчики. Пели всю ночь новогодние песни. У каждого были карманные елочки, они кололись ими. Бросались конфетами друг в друга. Я едва успевал поедать их. И теперь у меня болит живот.
   Скажи мне, кто такой Снарк? Пассажиры говорили о нем по секрету. Они ехали на дикую охоту. Куда-то на край света, где уже наступил Новый год.
   ZinoВий
  
   - Что-то едет!
   Мне дыхнули в ухо. Я услышала запах свежесъеденной пиццы с балыком и бастурмой.
   - Не похоже на маршрутку, - заметила женщина. - Это какой-то шар.
   Она раскрыла папку и погрузилась в листы.
   Тем временем воздушный шар приблизился, и мы увидели, что к нему привязана телега, груженая мешками.
   - Как елочная игрушка, - сказала девушка.
   - Детвора, - сказал старик и снова почесал руки.
   А может: "Где вор, а?"
   - В смысле?
   Телега прыгала по дороге, роняя мешки. В шаре отражались небо и земля, грязные друг от друга.
   Один мешок упал рядом. Пуховик с девушкой ойкнул. Её парень смело шагнул к мешку и развязал его.
   Я уже знала, что внутри снег.
   - Снег, - объявил парень. - Белый!
   - Какой Новый год без него?
   Парень освободил снег - тот рассыпался вокруг остановки. Стало морозно и красиво, как в настоящую зиму.
   - Вот это я понимаю!
   Он знал толк не только в пицце. Я увидела мороз в его ноздрях.
   - Теперь можно и подождать, - сказала женщина, вытаскивая листок из папки. - Пока не пойман вор.
   - Что?
   Они заинтересованно заняли скамейку, а женщина сложила лист самолетиком и пустила по рядам.
   В кабине пилота мы увидели кого-то похожего на Снарка. А затем самолет скрылся в тучах.
   - Снова едет!
   Мы ступили на снег, и он захрустел под ногами.
   К нам приближалась легковая машина неопределенной модели. Более квадратная, чем джип. И не такая черная. Дым валил из трубы на черепичной крыше.
   - Дворняга, - сказал старик.
   Автомобиль тормознул возле остановки. Когда открылись ставни, за стеклом мы увидели воронью стаю.
   - Залезайте, - приказали вороны.
   Места в салоне наплакали коты. Хорошо, что имелись подвальные помещения.
  
   Моя Доротка.
   Не на каждой елке есть звезда. Ты преодолеваешь тысячи иголок, все эти игрушки и дождики. Прыгаешь от одного фонарика к другому. Поднимаешься все выше и выше. А наверху - ничего... Пустота. Полное беззвездие. Не все выдерживают. Бросаются камнем вниз и сворачивают шеи.
   Подумай, нужно ли тебе это? Будь осторожной на Новый год.
   Целую,
   Твой Буджум.
  
   На Новый год я часто наряжалась в костюм Снарка. А может быть, Снарк - в мой. Надев через голову юбку, хвост и ласты, я съедала все блюда на букву "Б", а потом выбегала на снег.
   Мы жили за городом, нашу тьму не разрывали огни и фейерверки. Но зато у нас был самый белый снег. Самый глубокий. Самый сладкий.
   Всюду стояла тишина. Набив рот снегом, я забиралась на дерево, разрешая ветру наматывать мои волосы на ветки. Ветер стонал от удовольствия, а дерево радостно подтанцовывало ему.
   Я сидела так высоко, что видела улыбку ночного неба, усеянного светлячками. Они прыгали на меня, некоторые промахивались и шипели в снегу. Наиболее проворные лезли за пазуху. Становилось тепло и щекотно.
   Тем временем у подножия дерева собирались окрестные звери. Выли внизу, заглядывая мне под юбку. Среди них попадались люди из города. Они были переодеты, но я чуяла их запах.
   - Дедушка Мороз! - звали животные.
   Дед выходил с ружьем и близоруко щурился по сторонам. Старость - не радость. Лишь с помощью зверей он брал меня на мушку.
   Он говорил, что на Новый год нужно обязательно подстрелить Снарка. Тогда будет счастье.
   Я давно мечтала осчастливить деда, однако он никогда не попадал в меня.
   - Я не промахнусь, - говорил дед. Его руки дрожали.
   Он стрелял в меня солью. В случае прямого попадания сахар погасил бы боль. Но дед Мороз мазал. Как в и прошлый год. И в позапрошлый.
  
   Доротея Шановна,
   Перестань подсылать ко мне своих головорезов.
   Вспомни слова деда Мороза. У каждой твари должен быть Новый год.
   Я сломал уже все зубы. Есть что-нибудь помягче человека?
   Снарк87
  
   - Что на елочной звезде?
   Девушка пискнула из пуховика. Её парень вышел покурить в тамбур. Пришлось отвечать мне.
   - Если звезда яркая, она притянет Снарка.
   Девушка помотала головой, и я поняла, что зря пригласила её.
   - Я Доротея Шановна, - призналась я. И тут же вставила пальцы в её рот. - А ты никто!
   Я засовывала руку все глубже, пока не нанизала девушку целиком. Она недолго хрипела и корчилась. Слабачка.
   Я так увлеклась, что прослушала шаги парня. Лишь в последний миг я спрятала лицо в пуховик.
   - Любимая, - сказал парень, - я успел соскучиться, пока курил. Давай поцелуемся наконец.
   - От тебя штыняет, - сказала я голосом девушки.
   Парень обиженно фыркнул и отодвинулся. Дышать стало легче.
   - Что это, зая?! У тебя критические?
   Он увидел кровь на полу. Мне пришлось кивнуть.
   - Милый, - сказала я, - ты не помнишь закон сохранения бутерброда?
   Я испытывала его. Вторая рука у меня была свободной.
   - Масло не может возникнуть из ничего. А хлеб исчезнуть без причины, - ответил парень. - А почему ты спрашиваешь?
   Я спрятала руку в карман до поры, до времени.
  
   Дора, привет!
   Почтарь принес письмо как раз вовремя. Он постучал клювом в окно, и я открыл ему, несмотря на холод.
   Спасибо, что рассказала о Снарке. Теперь я вижу его в каждом втором. Мне кажется, вчера подо мной спал не кто иной. Он вел себя тише поезда и носил на груди раны. Я боялся пискнуть. А ведь сперва думал поздравить его с Новым годом.
   Интересно, что случилось с теми охотниками? Сегодня в купе забился проводник. Неожиданно взорвал хлопушку. Его глаза блестели не к добру. Он обвешался петардами как шахид. Сказал, что на следующей остановке выходит на Снарка.
   Такого Нового года ещё не было.
   ZinoВий
  
   Когда вороны заглушили своим карканьем двигатель, мы с парнем сплели лица в поцелуе.
   Его шапочка была такой большой, что мы смогли поместиться под ней вдвоем. Парень назвался Бандитом. Он сказал, что все из-за джаза.
   - И где вы играете со своей бандой?
   - Чаще всего в казино. Мы играем по-крупному.
   С такими можно не только идти на Снарка, но и ехать.
   - А я внучка деда Мороза.
   - Значит, ты Снегурочка.
   Я оттолкнула его и выглянула из купе. По коридору летали вороны.
   - Сам ты Снегурочка! Я Дора. Доротея Шановна. Ты писал мне, Петя.
   - Все мой отец, - сказал Бандит, надевая штаны. - Некоторые письма он даже не читал мне.
   - Так ты ничего не знаешь о Снарке?
   - О каком Снарке?
   Я наступила на него ногой. И давила, пока не брызнула кровь.
   - Не хотел бы я оказаться под твоим каблуком, - донеслось с верхней полки.
   - Ты кто? - спросила я, вытирая обувь шапочкой Бандита.
   - Я Зиновий.
   - Я переписываюсь с одним ZinoВием. Но он живет в поезде.
   - А где мы, по-твоему?
   Раздвинув шторки, я увидела железнодорожный вокзал. Прямо передо мной высилась статуя деда Мороза. Он подмигнул мне. Потом почесал руки. Я узнала старика.
   - У него умелые руки, - сказал Зиновий. - Когда-то он работал проводником.
  
   Моя Доротка.
   К путешествию на елочную звезду нужно готовиться с лета. Смазываться смолой и утыкиваться иголками. Наряжаться как елка. Практиковаться в лазании. В чужие окна и карманы.
   Будь готова, что тебя срежут и отнесут в незнакомое место. Обвешают чем попало. Тебе могут сломать руку, если она не будет похожа на ветку.
   Играй свою роль изо всех сил. Свестись счастьем без фонариков.
   Победив себя, ты победишь всех. Ты залезешь на любую елку. Но не факт, что наверху тебя ждет звезда.
   Держи себя в руках. И будь осторожной на Новый год.
   Целую,
   Твой Буджум.
  
   - Нас стало меньше.
   Женщина умостилась на ветке и раскрыла папку. Рядом с ней присел любитель пиццы. Он был сама доброта. Казалось, что он видит меня насквозь.
   - Я встретилась со старым другом, - сказала я. - Он никогда в жизни не покидал вагона. Мне захотелось помочь ему. И я взяла его в последнее путешествие.
   Я развязала мешок, который тащила волоком.
   - Его звали Зиновий.
   Женщина заорала и полетела вниз. Я услышала, как остановилось её сердце.
   - Она была бухгалтером, - улыбнулся мужчина. - Главным.
   Он поймал папку, и теперь листал бумаги.
   - Любопытно, - сказал он, - тут есть о Снарке.
   Сверху послышался треск. Среди елочных иголок показалось лицо старика.
   - Снарка можно описать окружностью, - продолжил мужчина. - Но можно и описаться. Ведь никто не знает, насколько он квадратный или прямоугольный. Насколько широк в плечах или бедрах. Он достаточно красив, а настоящую красоту не измеришь. Днем он носит девичью фамилию, а по вечерам его самого носит нелегкая. Иногда отпускает волосы на четыре стороны. Чистит зубы по всему телу. Красится в цвета радуги. Умывает руки чаще, чем необходимо. Его глаза и уши можно перечесть по пальцам...
   Руки старика и впрямь оказались умелыми. Он выхватил папку и скрылся за ветками.
   Я дернулась следом, но мужчина преградил мне путь.
   - А то мы не знаем, как выглядит Снарк, Шановна.
   Он знал слишком много. Я раскрутила свою голову и метнула в него. Однако мужчина изящно уклонился, переступив на соседнюю ветку. Его ухмылка отразилась в воздушных шарах, которые висели всюду.
   - Ты Буджум? - спросила я.
   Он кивнул.
   Вниз полетели листы, папка и проводник.
   - Похоже, там нет никакой звезды, - сказал Буджум.
   - А я верю в свою звезду.
   Начался дождик, и я полезла по струям наверх. Буджум уже был там.
   - Разве сейчас весна? - сказал он.
   Струи сразу превратились в сосульки, но я стащила перчатки и высунула язык. Я сумела растопить лед своим теплом.
   Я опять оказалась наверху. Перед почтовым ящиком. С прорезью в виде звезды.
   - А ведь я предупреждал, что это не та звезда.
   - Но почему ты мешаешь мне?
   Его рот занял кусок пиццы. Откуда он взял её?
   - А что, если я Снарк?
   - Все мы им были, - сказала я.
   - Только ты одевалась для этого, а я раздевался.
   Буджум стащил через голову юбку, хвост и ласты. На нем осталась лишь футболка с номером 87.
   - Снарк 87, - прочитала я. - Сюда бы деда Мороза.
   - Может, позвать его?
   Он рассмеялся так громко, что привлек зверей. Среди них были люди.
   - Дед Мороз! Дед Мороз! Дед Мороз!
   И он пришел. Бородатый и красноносый, как никогда. Его ружье было жутко тяжелым от патронов.
   - Меня невозможно убить! - сказал Снарк.
   Он хохотал до тех пор, пока дедушка не выстрелил. Раз, и ещё раз.
   Я подняла голову и увидела две огромные дырки.
   В почтовом ящике.
   - Пошли, Дора, - сказал дед Мороз. - Теперь он останется без своей звезды.
   Мы спускались вниз, слушая унылый вой Снарка.
   А потом он пролетел мимо нас со сложенными на груди руками.
   Бедный.
  
  

20 000 ЛЬЕ В БОКАЛЕ ШАМПАНСКОГО

   Хорошо, когда есть свой вагон.
   Это понимают не все и не сразу. Большинство всю жизнь едет в чужом, иные бесконечно меняют поезда, пока не попадают в нужный вагон.
   Но мало кто осознает, что поезд один. И идет в одну сторону - вперед, оставляя позади время.
   Не верьте билетам, в них сплошное вранье. Время отправления? Не смешите меня! В каждой стране свое время. На каждом вокзале свои правила. Не все машинисты любят торопиться. Они тянут до последнего. Другие, напротив, хотят выиграть время, как будто это лотерея.
   На билетах также указывается платформа. Цифры, которые ни о чем не говорят. Нигде не сказано, молодая платформа или древняя. Сибирская, Индостанская или Австралийская. Казахстанская или Туранская. Не указан фундамент. Гранит или сланец?
   Ещё вы узнаете номер вагона, в котором будете ехать. Но какой в этом толк, если вы все равно сойдете рано или поздно? А потом снова сядете куда-то. Вагонов так много, что вам может не повезти никогда.
   Опасайтесь кассиров. Они вооружены компьютерами, их глаза и губы накрашены, чтобы вскружить вам голову. И продать билет не вперед, а назад.
   Не верьте проводникам. Они пьяны и разнузданы. Толсты и больны от неправильной пищи. Они сами не знают, куда едут, но обещают вам чай в постель. Обещают место, хотя свободных нет с прошлого года. Обещают разбудить, а сами дрыхнут напропалую.
   Когда-то я сам работал проводником. Иногда полупроводником. Мой вагон с вечера заполнялся душами, и я вез их туда, где зачинался рассвет. У меня были ключи от туалета, и меня звали Зиновий.
   Как-то на Новый год меня позвали выпить в соседний вагон. Один-единственный бокал шампанского переместил меня на двадцать тысяч лье вперед. Немудрено, что я вернулся не туда. Переместившись в пространстве, я обогнал свое время.
   Я не узнал пассажиров, а они не узнали меня. Там был другой проводник. Он забросил меня на верхнюю полку. Усы мешали ему говорить, попадая в рот.
   Проводник ничего не хотел слушать. Он забрал ключи от туалета, и я стал обычным пассажиром. Я прилизал волосы и поджал ноги, а наутро съел вареное яйцо.
   Исследовав купе, я понял, что оно мое. До самого конца. Об этом говорило следующее:
   1. мне не хотелось трапезничать попутчиками, несмотря на их позы и прически;
   2. мои зубы стучали не громче поезда;
   3. с потолка обильно капало чем-то похожим на суп;
   4. когда я бежал в туалет, туалет не убегал от меня;
   5. проводник не знал, куда едет поезд, но знал мое имя.
   - Тебе повезло, Зиновий, - говорил проводник, выплевывая ус. - А я лишь ищу свой вагон.
   Он слонялся по поезду, примеряя на себя каждый вагон. Они совершенно не подходили ему. Проводник даже подумывал сменить поезд.
   Я убедил его, что поезд один. Куда бы он ни шел. И какие бы вагоны не цеплял.
   На следующий Новый год у кого-то из попутчиков вместо руки оказалась бутылка шампанского. Проводник выпил - и унесся на двадцать тысяч лье от нас. В купе остались только его прекрасные усы.
   - Кажется, это мой вагон, - сказал старик в новеньком костюме проводника.
   Он пришел с мороза.
   Я ответил, что он заблуждается. Свой вагон ещё нужно заслужить.
   - Я на пенсии, но у меня чешутся руки.
   Он также знал, что я Зиновий.
   - Когда-нибудь, Зиновий, я поймаю его этими руками.
   Кого?
   - Снарка. У него больше волос, чем у лысого. Если он прыгает с крыши, то всегда приземляется. Он любит пиццу больше Родины, а вместо руки у него бутылка шампанского.
   О Снарке рассказывали всякое. Я понял, что его так же сложно найти, как и свой вагон.
   Вместе с тем Снарк существенно отличался от вагона:
   1. почти не стучал колесами;
   2. вредничал сигаретами;
   3. заедал шампанское пиццей;
   4. никогда не говорил тостов;
   5. выздоравливал после каждой раны.
   Мне довелось ехать с ним в одном купе. Или не с ним. Главное, что я был в своем вагоне. А он наливал шампанское через руку. И выглядел слишком красиво для мужчины.
   Я хотел расстегнуть его пальто, но он справился сам. Я увидел кровь на его груди, и притворился спящим. Раны испугали меня.
   - Даже глоток шампанского может забросить во встречный поезд, - сказал он. - Если же перепьешь, окажешься на Луне.
   Не знаю насчет Луны, но в остальном он ошибался.
   - Поезд - один, - сказал я сквозь сон.
   - А как же поезда номер два и номер три? Вот в Китае девять тысяч поездов. Чем меньше номер, тем поезд быстрее и дороже.
   - Все это часть одного поезда, - сказал я.
   - А давай проверим?
   Он протянул мне бокал, однако я помотал головой. Я спал.
   - Я везу свои раны на фестиваль, который состоится завтра, - сказал мой попутчик. - За двадцать тысяч лье отсюда. Однако раны тяжелые и заживают слишком быстро. Мне уже страшно от себя. Я шарахаюсь по сторонам. Человек я, или нет? Кто или что? Где или когда? Если я в поезде, то зачем мне выпивка? И почему она заканчивается на самом интересном месте? Сегодня в меня стреляли дважды. Я подставил грудь и сказал спасибо. Кем были эти охотники? Что, если настоящими охотниками? А я даже не угостил их шампанским. Определенно, я не человек. Я не слышал, чтобы меня рожали или лепили из глины. Разве то, что на мне, называется кожей? Почему тогда на лице столько морщин, а пятки так грубы? А ведь я почти не хожу. Я постоянно в поезде, еду вперед. Мне говорят, что поезд один. Очень может быть.
   Пицца попала в рот Снарка из ниоткуда. Он прожевал и запил шампанским.
   - Вот и все, бутылка пуста. Раньше я наполнял бутылки письмами, закупоривал и бросал в окно. Я писал в основном о любви, потому что любовные раны самые серьезные. Кого я тогда хотел? Женщину или мужчину? Сейчас я хочу только себя. Я доставил бы себе удовольствие, если бы не пассажир сверху.
   - Я смотрю сны, - пробормотал я.
   Дальше я действительно заснул. Утром в кармане обнаружилась пустая бутылка.
   - Так воняет пиццей, будто здесь был Снарк, - сказал проводник, врываясь в купе.
   После моего рассказа проводник взорвал хлопушку.
   - Я должен быть на этом фестивале!
   У него настолько чесались руки, что он вышел на следующей станции.
   Когда лишаются проводника, вытворяют следующее:
   1. швыряются подушками;
   2. курят прямо в купе;
   3. лапают ноги друг друга;
   4. не моют руки перед едой;
   5. шастают по станциям, как у себя дома.
   К счастью, в вагоне был я. Люди не остались без проводника в тот день. А затем вернулся безусый.
   - Где мои усы? - спросил он.
   - Ты уже нашел свой вагон? - спросил я.
   Он сказал, что ещё не искал. Шампанское переместило его во времени, а не в пространстве. Проводник даже не успел отрастить новых усов.
   - Но я изменился, - сказал он, - теперь меня зовут Катамаранович.
   Катамаранович больше не желал быть проводником. Он разлегся на нижней полке, прямо подо мной.
   - Одного не могу понять, Зиновий: почему в нашем вагоне нет ни одной бабы?
   Я пожал плечами.
   - Конечно, правильные бабы занимаются детьми, домом и собой, - сказал Катамаранович. - Они жаждут выглядеть красиво, поэтому им не до поездов. Но где тогда некрасивые, бездомные и бездетные?
   Я рассказал ему о Снарке, чересчур красивом для мужчины, но недостаточно - для женщины. Несомненно, он не имел крыши над головой. И рядом с ним никто не ревел.
   - Ты овладел им?
   - Нет, я спал. А он изранился специально для фестиваля.
   - Любовные раны?
   - Вряд ли у него что-то было с охотниками.
   Катамаранович накрутил ус на большой палец. Остальными он ковырялся в носу.
   - Маловато романтики, - сказал он. - Вот в наше время женщины разбивали сердца на расстоянии. Они любили золото больше мужчин. И ужинали исключительно при свечах.
   Я сказал, что понимаю только поездную романтику:
   1. запах вареных яиц по утрам;
   2. чай с сахаром в постель;
   3. расслабленные сном лица пассажиров;
   4. яркие носки прямо перед глазами;
   5. бег столбов за окном.
   Катамаранович рассмеялся - и подавился усами. Не без труда откашлялся, протер платком золотые пуговицы униформы и отчалил искать свой вагон.
   Вернулся уже на четырех. Он подмел усами все вагоны, по которым прошел.
   - Борису Боговичу приснилось, что у него украли ноги. Борис Богович тут же проснулся. Глядь - на месте ноги, но туфель нет. "Подумаешь, - подумал Борис Богович, - у меня в сумке запасные шлёпки". Борис Богович тут же успокоился и снова заснул. Смотрит сон, а там нет ног, ну ни одной. Борис Богович тут же открыл глаза - целехонький, но носки в горошинку кто-то стянул. "Подумаешь, - подумал Борис Богович, - мне и без них тепло". Борис Богович тут же успокоился и снова заснул. Смотрит сон, а там нету даже штанов. Ниже пояса - одно мужское достоинство болтается. Борису Боговичу стало так стыдно, что он тут же проснулся. Смотрит - нет штанов. И ног нет. Одно мужское достоинство болтается. Зря не верил снам. "Подумаешь, - подумал Борис Богович, - похожу теперь без ног". Борис Богович тут же успокоился и снова заснул.
   - Лучше бы ты нашел свой вагон, - сказал я.
   Катамаранович не мог оторваться от украденных ног.
   - Между прочим, Борис Богович собирался идти на Снарка, - сказал он.
   - Теперь ему придется ехать, - сказал я.
   - Если только не украдет у кого-то ноги, - сказал Катамаранович.
   Ночью меня пронзили крики:
   - Держи вора!
   По коридору пробежал бывший проводник. Все такой же старый. Он шумно чесал руки.
   - Это Борис Богович, - прошептал Катамаранович. - Его ноги чешутся тоже. Это сущий кошмар. Я совершенно не могу спать.
   Он отклеил ноги Бориса Боговича, засунул их под мышку и выскочил из купе.
   Если Борис Богович в поезде, значит, Снарк где-то рядом.
   - Годы летят как пули, - донеслось с третьей полки. - Старый год... Новый... Старый Новый год... Я ловлю эти пули, но раны затягиваются моментально. А как хочется остаться в году, который понравился! Недавно в меня снова стреляли. Охотники в костюмах от Деда Мороза. Ненастоящие. Со вставными зубами и усилителями глаз. Их ружья были из полуфабрикатов с генетически модифицированными патронами. Они пальнули мне в рот, я подавился пулями. Пришлось запивать и заедать охотниками. Без какого-либо аппетита. Обычно я ем натуральное мясо, а не сою.
   Снарк - или кто-то похожий на него - стрельнул пробкой шампанского и нацедил мне бокальчик.
   - На тебя наступил Новый год? - спросил я.
   - Просто захотелось устроить праздник.
   Снарк бросил на меня кружевной мужской лифчик. Сверху запахло пиццей.
   В вагоне все спали, никто не помог бы мне среди ночи. Поэтому я залпом осушил бокал.
   Сильная сила швырнула меня вперед, но я брякнулся назад. То есть остался сидеть там же, где лежал.
   Опять все спали, даже Катамаранович, который успел избавился от ног Бориса Боговича.
   Третья полка пустовала со всех сторон.
   - Все эти тысячи лье - ничто - по сравнению с маленьким шагом безногого, - пробормотал Катамаранович сквозь сон. - Вот Борис Богович, он мой герой. Ему не нужны никакие вагоны. Ему нужна душа Снарка.
   Я рассказал Катамарановичу, чем отличается Снарк от вагона.
   - Допустим, - сказал Катамаранович. - Но сможешь ли ты различить поезд и автомобиль? Особенно на скорости.
   Я кивнул и принялся загибать пальцы:
   1. автомобилем управляют вороны, а поездом не управляет никто;
   2. автомобиль едет куда попало, а поезд только вперед или назад;
   3. поезд перевозит больше людей, чем есть на планете;
   4. в поезде ходят ногами, а в автомобиле ими жмут на педали;
   5. колеса автомобиля можно пробить, в отличие от колес поезда.
   Катамаранович не слушал меня - он отвлекся на сны.
   - Катамарановичу снится, что поезд - никакой не поезд. Он поворачивает на поворотах. В купе никого нет, и сердца колес прекращают свой стук. Все умерли, даже Катамаранович. Впереди руль крутится сам по себе. Катамаранович силится дотянуться до него, но руки растут не вперед, а назад. Через лобовое стекло видны огни встречных авто. За окном тьма, но в салоне горит свет. На него летят мотыльки, которые вблизи оказываются воронами. Катамаранович каркает на них и открывает окно. Вороны дружно садятся за руль и жмут на газ.
   - Куда едет этот автомобиль?
   - Катамаранович спрашивает, куда они едут. Птицы говорят, что в Новый год. И достают из бардачка бутылку шампанского. Катамаранович мотает головой: только не это!
   Катамаранович открыл дверь и выбросился на дорогу. В купе ворвался ледяной воздух. За дверью - никаких рельсов, лишь белая пунктирная полоса. И ослепительный свет машин. Я перестал отличать их от поезда, в котором ехал. А может, мы уже приехали?
   Вороны каркали на все мои вопросы.
   Не важно. Главное, что у меня был свой вагон.
  
  

ТОЧКИ

   Когда Катамаранович распахнул форточку, в комнату ворвался сквозняк, разметал карты и посрывал одежду. Гости остались в одних шляпах и плавках.
   - Пусть этот бандит убирается на елочную звезду, - крикнул Катамаранович, показывая на Петра Арку. - Ко всем снаркам!
   Странно... Петр Арка ел не больше других, его зубы умели держать язык, он брился и мылся, как и положено адептам морских звезд. Его руки напоминали топорики, а ноги - пахли хлебом. И у него отсутствовали крылья.
   - Куда же он полетит, - сказала Гомолобова, - в такой мороз?
   Гомолобова была единственной женщиной в квартире, если не считать толпу жен на кухне. Они готовили там дым и копоть, и так шумели, что никто не обращал на них внимания.
   - Я тебя спрашиваю, Катамаранович!
   Хозяин дома мог бы рассказывать о Петре Арке целый день, но дорожил временем. Поэтому сложился камнем и выбросился в форточку. Ветер за окном ухнул и посвистел дальше.
   - А что скажет сам Петр Арка? - не унималась Гомолобова.
   Мало кто знал имя Гомолобовой. Ходили слухи, что в паспортном столе забыли заполнить графу, вот она и осталась безымянной. Зато у неё были прекрасные глаза, целая куча голубых глаз. А когда она смеялась, от неё пахло кукурузой. Адептам морских звезд нравилось это.
   Петр Арка не хотел ничего говорить, он держался двумя руками за шляпу, чтобы не врезаться в стену.
   - Закройте же наконец окно, - сказал кто-то. - Катамарановича уже нет.
   Форточку закрыли. В комнате вновь вкусно запахло гарью, гости загудели и захлопали картами.
   - Дело давнее, - сказал Петр Арка, - и я уже не помню деталей. Мы приехали в Харьков с полными карманами золота. Южный вокзал лежал у наших ног. Нас звали в каждое кафе, но мы сразу же запрыгнули во встречный Макдональдс.
   - Когда это случилось? - спросила Гомолобова. - Я тоже бывала в Харькове. Мне принадлежало там несколько малых театров. Я купила их на Конном рынке.
   - Мы прибыли перед футбольным чемпионатом. Все только строилось. Город разрыли вдоль и поперек, под ногами мелькало метро. Подготовка к турниру разбудила нашего наставника. И он начал копать снизу.
   - Ты имеешь в виду Иосифа Бетельгейзе?
   - Нет, я ходил в другую школу. Моим учителем был Алекзандер Пелгород. Он знал, как найти темноту в носках и дорогу домой, плавал везде, где была вода, любил Родину и женщин. Он научил нас соблазнять первого встречного, стрелять сигареты и собирать бутылки, а потом провалился под землю. Только спустя годы Пелгород объявился в Харькове.
   - Я спала с ним, - сказала Гомолобова.
   Она даже не покраснела. Адепты морских звезд посмотрели на её грудь и ноги, которые почти не скрывало бикини... Такая могла переспать с кем угодно.
   - Алекзандер называл меня Наташей, хотя я не была ею. Так ему было проще. Он мог запутаться даже в моих волосах. Часто был беспомощным. Звал маму и просил хлеба. Не мог залезть в ведро и пройтись по потолку.
   - Не ври, - сказал Петр Арка. - При желании учитель помещался даже в чашке.
   Гомолобова задумалась и почесалась под бретелькой.
   - Мы познакомились с ним в театре, - сказала Гомолобова. - Тогда показывали спектакль о почтовом ящике пани Доры. Алекзандер сидел босым в первом ряду. Ноги были жутко грязными, непонятно, как его пустили в театр. Но я влюбилась в эти ноги. Мне захотелось вымыть их.
   - Их невозможно вымыть, - возразил Петр Арка. - Мы возили учителя в автомойку, засовывали ноги в стиральную машину и в машину времени. Тщетно. Алекзандер смеялся. Говорил, что если не оставим его а покое, он замажет и нас. Катамаранович плакал. Я тоже...
   - И я, - сказала Гомолобова. - Лила слезы на его ноги, и грязь стекала с них. Пелгород говорил, что это нефть. Из него вышел бы хороший нефтяник, но он целыми днями трогал мою грудь. Он ничем не интересовался, даже театрами. Редко выходил на улицу, забывал есть и расчесываться. А однажды сказал, что покинет Харьков, как только сделает меня счастливой. Но я уехала раньше него.
   - Америка вызвала наставника на дуэль, - сказал Петр Арка. - Её голос глушили как рыбу, однако радиоприемник Алекзандера выдерживал любые взрывы. Америка жила где-то под землей, глубже метро. Она была противником всех русских людей и животных, покушалась на территорию и оставляла кругом базы.
   - Базы данных, - уточнила Гомолобова. - Тогда Америка вела информационную войну.
   - Уже поэтому её стоило уничтожить. Наша земля принадлежала нам - до самых ядер.
   Адепты морских звезд одобрительно закивали.
   - Алекзандер вооружился кулаками и принялся вычислять провалы в земле. Он обнюхивал каждый угол и каждое дерево, изучал все места, помеченные Америкой, но нигде не находил её шпионов, баз и спутников.
   - Спутников жизни. Они летали от цветка к цветку.
   В комнате воцарилось жужжание.
   - Увы, Америка нашла его раньше, - продолжил Петр Арка. - Она подкопалась под него. Пелгород даже не успел настроить кулаки. Провалился совсем беззащитным. Вот так мы потеряли его. Нам стало грустно в Харькове. И мы переместились поближе к морю. Уже там родились многие из вас.
   Петр Арка подтянул плавки.
   - Там мы открыли основные законы. Бутерброда. Гор. Джунглей. Мы научились нырять. Как в воде, так и на суше. Мы ныряли за кладами. И разбогатели во всю ширь.
   - А я была богата задолго до рождения, - сказала Гомолобова. - Мой род идет от Деда Мороза.
   В её небесно-голубых глазах зажглось Солнце. Адепты разбрызгались по сторонам.
   - Не всем так повезло, - послышалось в ответ.
   Не всем доводилось видеть Деда Мороза. Гомолобова ухмыльнулась и намотала прическу на палец.
   - Прошло время, и мы снова услышали голос Америки, - сказал Петр Арка. - Катамаранович был вне себя. Он исколол землю лыжной палкой. Но Америка всего лишь сообщила, что возвращает учителя. К счастью, мы нашли человека, который понимал мексиканский английский.
   Человек вышел из тени и поклонился. Он был обнажен под сомбреро. И от него несло кактусами.
   - Пелгород копать наверхний.
   - Наставник постепенно выбирался на поверхность, - перевел Петр Арка. - Мы спешно набили карманы золотом и ринулись в Харьков. На знакомом поезде. По дороге Катамаранович пообещал непременно стать проводником. Оставалось только найти свой вагон.
   - Он начал поиски уже на море, - сказала Гомолобова. - Ради такого дела он завел усы. Чтобы по-кошачьи чувствовать вагоны.
   Петр Арка достал из плавок карту Харькова и развернул её на столе.
   - Вот здесь мы столкнулись со Свердловым. - Петр Арка провел пальцем по нужной улице. - Он предложил нам девушку. Одну... Другую... Затем всех вместе. Девушки грудились на тротуаре. Их называли полтавскими шлюхами, потому что эта дорога вела в Полтаву.
   - Я спала со Свердловым, - сказала Гомолобова. Адепты снова попятились.
   - А мы не захотели, - сказал Петр Арка. - Учитель должен был скоро выкопаться возле стадиона "Металлист". Поэтому Катамаранович отвлек этих прилипал, позолотив землю монетами. И мы рванули прочь. Добежали до конца улицы и поднялись по ступенькам на гору, где остановились перед органным залом. Катамаранович посоветовал не останавливаться... Чуть ниже стоял памятник Сковороды, а возле него - девушка.
   Гомолобова помотала головой: нет, со Сковородой она не спала.
   - Катамаранович назвал девушку очередной полтавской шлюхой, за что тут же получил оплеуху. От меня. Катамаранович подставил вторую щеку. Я ударил ещё больнее, сбив его с ног. Девушка подошла и поблагодарила меня. Я ей понравился.
   - Ты предал учителя?
   В глазах Гомолобовой начиналась гроза.
   - Да, - сказал Петр Арка, - я остался. Катамаранович плюнул мне под ноги. Он не понял моего выбора. А между прочим, девушка скрывала под одеждой красоту. Она напоминала птичку, хотя я не жаловался на память. Клевала носом и цеплялась коготками за разные ветки. Она тоже была Сковородой, а звали её Беатрисой.
   Адепты морских звезд дружно отвернулись от Петра Арки. Даже Гомолобова обдала его презрением.
   - Перестаньте, - сказал Петр Арка. - Катамаранович все равно не встретился с учителем. Америка и не думала отпускать Пелгорода. А у меня была Сковорода. Она укрывала меня любовью. Я никогда не уставал спать с ней. Даже днями мы нежились под одеялом. Изучали языки друг друга. В перерывах поедали сонную кашу с жареной глыбой. Беатриса готовила все лучше. Я облизывал её пальчики.
   Петр Арка потянулся к маникюру Гомолобовой, но та спрятала руку за спиной.
   - Беатриса сейчас на кухне. Это она издает такие запахи. Я могу позвать её в любую секунду. И вы убедитесь, что она настоящая Сковорода.
   - Не понимаю, - сказала Гомолобова, - почему Катамаранович пригласил вас.
   - А он не приглашал.
   Адептов расперло от вопросов.
   - Я позвал их!
   Кто-то волосатый выкатился из-под дивана. Глаза его устали от бревен. Тощие руки едва удерживали папку.
   - Бухгалтер, - прошептали адепты морских звезд.
   - Иосиф Бетельгейзе, - прошептала Гомолобова.
   - Не Катамарановичу решать, - сказал он, - кому играть здесь в карты. Кого кормить и чем. Петр Арка - человек получше всех нас. А на его Сковороду просто приятно смотреть.
   - Ты слишком слаб, - сказала Гомолобова. - Верни мне папку. И полезай обратно.
   Бетельгейзе отмахнулся от неё.
   - Ты тоже порядочно постарела.
   Гомолобова подала знак адептам, хлопнув бретелькой. Те набросились на бухгалтера всей стаей, но так и не смогли отобрать у него папку.
   - Кыш от меня, - крикнул Иосиф, - глупые!
   Адепты забуцали Бетельгейзе под диван, но он продолжил вещать оттуда.
   - Глупые! Америка не возвращает никого. Эта тварь сразу высосала мозг из костей Пелгорода. Она унесла его грязные ноги и обглодала их в спокойной обстановке.
   Иосиф Бетельгейзе швырнул Гомолобовой исписанные листы, среди которых затесалась фотография.
   - Это фото нарисовал спутник её жизни, - сказал бухгалтер. - Посмотрите на жирную морду Америки. Она растолстела от Пелгорода. Я знаю, что он пережил перед смертью. Вот на этих страницах его неоконченный рассказ. В нем боль. Алекзандеру не хватало рук, чтобы писать слева направо.
   - Не останавливайте того, кто путешествует на елочную звезду, - прочитала Гомолобова. - Будь он адептом морских звезд. Или членом тайного братства медуз. Не бросайтесь под колеса, на чем бы он ни ехал. Он знает толк в руле и педалях. Он крутит их, как в последний раз. Потому что спешит навстречу Новому году. Если вы пропустите его, он отдалится настолько, что вы станете точкой... Станете точкой...
   Гомолобова взяла другой лист.
   - Одно и то же предложение, - сказала Гомолобова. - На всех страницах.
   - Я отрыл рассказ в американской базе данных, - сказал Бетельгейзе. - Там же я узнал, где найти Петра Арку. Он жил в Харькове, недалеко от Источника. И уже завел свою джазовую банду.
   - Иосиф появился, когда мы с Беатрисой собирались в путешествие, - сказал Петр Арка. - Он сообщил, что на нашем пути квартира Катамарановича. Поэтому пригласил к нему в гости. А ещё пообещал выделить попутчика. Бухгалтера.
   - Гомолобова поедет с вами, - сказал Иосиф. - Я дам ей эту папку.
   - А что, если я просто отберу её? - сказала Гомолобова.
   Адепты неуверенно поддакнули ей.
   - Ты увидишь только точки.
   По кивку Гомолобовой её сторонники дружно нырнули под диван. И с боем выдрали несколько листов.
   - Америка находится прямо под Харьковом, - прочитала Гомолобова. - Она питается его населением и реками. Вот почему город обезвожен и безлюден по утрам. Лишь на стадионе продолжает бурлить жизнь. В дни матчей там собираются все. Америка тоже выползает наружу и занимает несколько трибун. Пряча лицо под желто-синим шарфом, она высматривает жертву. Кого она утащит на этот раз? Форварда с девичьей фамилией или последнего учителя морских звезд? Она размышляет, а пока форвард несется к воротам соперника. Вскоре он отдалится настолько, что Америка станет точкой... Станет точкой...
   Гомолобова взяла следующий лист.
   - Одни точки!
   - А ты не слушалась меня, - побито сказал Бетельгейзе. - Глупая!
   Тем временем из кухни повалил дым. Он окутывал Беатрису Сковороду.
   - Когда мы говорим пора, - сказала Сковорода, - мы не имеем в виду зиму. Или лето. Или все остальное, что приходит потом. От чего мы уходим. Вот и сейчас пришла пора уходить. Хотя до Нового года ещё далеко...
   - Только не точки! - крикнула Гомолобова. - Я согласна на все.
   Бетельгейзе уже стоял перед ней. Он протягивал папку.
   - Здесь написано, как сыграть роль бухгалтера, - сказал Иосиф. - И как отличить Снарка от вагона.
   - Нам пора, - сказал Петр Арка.
   Путешественники оделись и вышли из дома. Бетельгейзе с адептами прильнули к окну.
   - Скоро эта троица отойдет так далеко, что мы станем точками, - сказал учитель.
   Он словно в воду смотрел. А не в окно.
   ...
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) Д.Панасенко "Бойня"(Постапокалипсис) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) А.Троицкая "Церребрум"(Антиутопия) Н.Семин "Контакт. Игра"(ЛитРПГ) Е.Кариди "Суженый"(Любовное фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Т.Серганова "Айвири. Выбор сердца"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"