Злобин Володя: другие произведения.

Череда

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 7.34*7  Ваша оценка:

Володя Злобин

Череда

I

   - Ой, я вас чмокну!
   Крохотная женщина хихикнула. Автобус качнулся, и дама навалилась на пассажиров:
   - Во мне сто сорок пять росту! Приложусь в спину помадой! Я уже немало семей разлучила!
   Народ заулыбался. Так легче проходился крутой поворот. Хохотушку тряхнуло, но поручень снова выдержал.
   - Бойкая я - взведи, не спустишь! - прыснула женщина.
   Игоря Петровича передёрнуло. Обращались не к нему, но слышно было на весь притихший салон. Крик нарушил что-то очень важное. Первой остроте Игорь Петрович тихо посочувствовал. Второй, длинной шутке, Игорь Петрович усмехнулся смело, со всеми. Шутка была хороша. Забавно же, что маленькая автобусная женщина намеренно разлучала семьи. Порадовавшись, Игорь Петрович вновь вернулся к окну. Но коротышка почему-то выдала ещё одно замечание, воспринятое окружающими с вежливой, но усталой улыбкой. Так улыбаются, если случайный попутчик всё ещё продолжает закончившийся вроде бы разговор. "Бойкая я, взведи - не спустишь" обнажило для Игоря Петровича тот душевный изъян, который позволил незнакомке первой расхохотаться на повороте.
   Автобус опять дёрнуло, и руку женщины отпороло от поручня. Болтушку понесло прямо на Игоря Петровича.
   - Простите, - прозвучал испуганный голосок. Он извинялся за шутку, которая только что казалась удачной.
   Игорь Петрович растёр след красной помады. Мужчина думал не о замаранном манжете, а о том, почему дама выкрикнула третью, совсем ненужную фразу.
   - Ничего страшного, - рука вежливо приподняла шляпу, - будьте здоровы.
   Женщина благодарно кивнула, и Игорь Петрович вышел на родной остановке. Было холодно. В универсальном магазине мужчина купил сметаны. Дома Игоря Петровича ждал жуткий скандал.
  

II

  
   Диме давно хотелось наступить на стык между плитками. Он, наверное, и наступал, но ещё тогда, в детстве, перед тем как догадаться, что каждый плиточный шов, забившийся грязью, на самом деле забит лавой. Игра выработалась в привычку, и когда Дима шёл на учёбу или работу, то как-то механически старался не наступать на штрихи под ногами.
   Это касалось не мелкотни, которую резиновыми молоточками простукивали озадаченные южане, а больших, старых, ещё советских плит. Стыки между ними густо промазывались цементом, будто не дорожка выложена, а фундамент будущего коммунизма. Проход расширялся и приводил к маленькой площади, какие часто дичают в городках, если в них закрылось что-то важное. Площадь напоминала Диме большую шахматную доску, и нарушать её границы, ходить так, как не ходит конь, было просто неприлично.
   Но сегодня наступить на стык хотелось особенно сильно. Дима начал знакомый отрезок не с той ноги, вовремя вспомнил об этом, и несколько раз переменил ритм, прежде чем шаг стал циркульным, длинным - от пятнашки к пятнашке. Парень сделал это просто из вежливости. Наступить на стык плитки - это как наступить на ногу. Дима этого не хотел. Вдруг кто рассердится? Но раз уж он с самого начала чуть не наступил в канавку, где давно наросла трава, то может и не стоило суетиться? Может, следовало нарушить границу? Вот тогда, сразу, по ходу ноги?
   Дима резко сбил шаг. Правый каблук придавил стык. Передняя плита качнулась, пошла вниз и потянула за собой ногу. Ботинок скользнул в раскрывшийся зазор. Дима дёрнулся, но нога уже была зажата в тесной щели. Видимо, дожди намыли яму, грунт обвалился, отчего плита и стала такой неустойчивой. Самостоятельно высвободить ногу не получилось. Боль в щиколотке не чувствовалась, хотя на неё давил край тяжёлой плиты. Впрочем, не чувствовалось вообще ничего - будто ступня провалилась в холодный чёрный космос. Дима затравленно огляделся.
   Площадь была пуста. Рядом ветшал давно закрытый универмаг. Дима вспомнил, что в детстве он ходил туда с мамой.
  

III

  
   Марина валялась в ванне вот уже несколько часов. Девушка пыталась отмыть сложную неделю. Офис, отчёты, "Мариночка" - теперь это было далеко, где-то в отключенном телефоне. Вода периодически остывала, и тогда Марина поднимала из пены ногу, отворачивая кран с горячей водой. Своя ножка Марине нравилась - длинная, тонкая, с изящной икрой. Она была очерчена точно, гладко, без всякой припухлости. Девушка даже вздохнула: с такими ногами поклонников у неё могло было быть и побольше.
   Вода снова нагрелась, и ножка повернула кран. Марина до подбородка съехала в воду. В пене отражался строгий коричневый кафель. Так бы всю жизнь и пролежать, иногда прикладывая к приятному холодному крану распаренную ногу.
   Ладонь заскользила по предплечью, скатывая ворсинки из отмершей кожи. Грязи хватало. Марина снова шоркнула ладонью. Катышек стало больше. Из серовато-чёрных (пока походишь с этажа на этаж, вспотеешь) лоскутки свалялась в светлую, почти бежевую тлю. Марина смыла разводы. Рука стала красноватой и слегка горела, как от прикосновения к снегу. На другой руке, как ни тёрла её Марина, грязи не оказалось. Может она ей ничего не делала?
   В офисе девушке не очень нравилось, но там хотя бы платили. Марине приходилось улыбаться, терпеть глупые ухаживания и порой препятствовать извечному мужскому желанию за что-нибудь ухватиться. Всё было настолько нормально, что в конце недели хотелось как следует отмокнуть в ванне.
   Вода снова остыла. Пришлось доставать ногу.
   Повернув кран, Марина обратила внимание на ступню. Она была распаренной, розовато-белой. От долгого сожительства с водой пальцы сморщились, и ноготки на них казались маленькими, кукольными. Ступня размокла, как размокает бумага, и напоминала скрипучий губчатый гриб.
   Марина забросила правую ногу на колено и стала внимательно рассматривать стопу. На ощупь та казалась гармошкой - новые складочки живо отзывались под трущей ладонью. К ноге будто прирос какой-то неизвестный моллюск, притворившийся частью человека. Марина обхватила разбухшие пальцы и с силой, так, как только что шоркала предплечье, провела рукой вниз.
   От ступни отслоилось что-то липкое, живое, с маленькими лохматыми щупальцами и тут же плюхнулось мутную воду. Кафель отразил испуганное лицо Марины.
  

IV

  
   У Марата Афанасьевича была одна особенность. Ему требовалось схватиться за чужой нос. Тогда перестанет потеть лоб, тогда ладони покинет тремор. Марат Афанасьевич не знал, откуда взялась эта странная потребность. Мужчина припоминал детство, когда мать брала его на руки, а он с ребяческим гиканьем брал маму за нос, но основная причинность скрывалась в тумане.
   Потом была школа, где желание ухватить притупилось. В школе можно было дёргать не только за косички, но и за носы, и Марат дёргал, за что был неоднократно руган, порой даже бит, но по итогу всё-таки излечён. Желание поутихло. В чём радость, если за перемену можно хоть десять носов перещупать, а тебя со смехом будут щипать в ответ? С возрастом порочная тяга вернулась. Чем сильнее был запрет на хватание носа - в институте, армии, на официальном мероприятии - тем сильнее Марату Афанасьевич хотелось зажать чьи-нибудь ноздри.
   Он неоднократно давил нос жены, но это не приносило удовлетворения. Жена хрюкала, дышала другим местом и набрасывалась на мужа, неправильно его понимая. Со временем Марат Афанасьевич догадался, что дрожь внизу живота рождается от преодоления условностей, которые окружают тело. Чужой нос, схваченный по договорённости, дружбе или в качестве забавы, не приносил Марату Афанасьевичу избавления. Он знал, что нужно схватить нос взрослый, желательно посторонний, чиновнический, автобусный, чтобы в ответ прозвучала отповедь, последовал удар, крик, уголовное дело. Вот тогда всё внутри Марата Афанасьевича навеки сожмётся, и он будет полностью удовлетворён.
   Но где, какой нос ухватить? Разве что на работе, в офисе. Там нужно было клонить голову над документами - носы отражались в мониторах, которые нравились Марату Афанасьевичу, когда были выключены.
   В тот день Марат Афанасьевич едва сводил под столом ноги. Дурное желание переполняло его. Он больше не мог отыгрываться на жене и на пьянках, где в шутку прикасался к друзьям. Они начинали что-то подозревать. Если сейчас Марат Афанасьевич не схватит кого-нибудь за нос, то его разорвёт изнутри злая, сладкая сила.
   Мужчина осторожно встал из-за стола. Тихо, стараясь не расплескать себя, Марат Афанасьевич подошёл к коллеге, которого едва знал. Тот отвлёкся от работы, недоумённо посмотрел вверх и был тут же схвачен за нос двумя пальцами - большим и указательным. Жертва вскрикнула, привлекая внимание, но Марат Афанасьевич не отступал - тайно от всех он тренировал руку эспандером.
   Ухваченный нос повёл себя странно. Он посинел и стал медленно расти, будто дули в небольшой шарик. Поры на носу затянулись. Это поразило Марата Афанасьевича. Поры должны были увеличиться, обернуться крохотными язвочками с торчащим оттуда волосом, но они просто исчезли. Что-то пошло не так. Оказалась нарушена какая-то логика. Пальцы с удвоенной силой сжали нос, но всё равно разъехались в стороны. Нос заблестел, как зеркало, и раздулся до размеров яблока. Марат Афанасьевич увидел в нём своё отражение.
   Он был невысоким толстеньким человеком с некрасивой чёрной бородкой.
  

V

  
   Галину Ивановну принимали в четвёртое измерение. Вообще-то принимали не только её, а целую секту, но Галина Ивановна была уверена, что в новую жизнь позовут её одну.
   Секта собралась пожилая, уже отведавшая жизни и потому немного отчаявшаяся. Пару лет старички с бегающими глазками и тихие робкие старушки ждали круглой даты. До её наступления коротали время в подвале обычной многоэтажки. Там под устаревшие социальные нужды был оборудован клуб. За чаем обсуждались сны, читалась тайнодоступная пресса. Те, кому позволяли способности, пророчествовал. На праздники приезжали специальные люди, учившие, как правильно подготовиться к переносу в новое измерение. Оно обещало искупить все грехи, но для этого нужно было ещё немного пострадать. Нет, никто не переписывал квартиры. Требовалось поститься и искать скрытые знаки, спрятанные в складках жизни.
   Галина Ивановна эти знаки видела. Впервые она догадалась, что мир не является тем, чем кажется, когда её бросил единственный сын. Он прервал все контакты, будто мать больше не могла дать ему то, что нужно, и тогда Галина Ивановна поняла, что её к чему-то готовят. Отрубают лишние связи. Пикируют. Черенкуют. Она начала искать и нашла - собрания, как будто нарочно устраивающиеся в её доме, оказались не так просты. Там рассказывали, что Вселенная устала. Что она не только сожмётся в конце времён, но сожмётся для избранных уже сейчас.
   В нужный день, вечером, когда показались первые звёзды, секта собралась на холме за городом. Оттуда было ближе всего. Старики и старушки, молодухи и разочарованные полноватые мужчины, долго камлали, кричали, водили хоровод посолонь и наоборот, но ничего не произошло. Только звёзд стало больше. Четвёртое измерение не открылось. Люди, разочарованно отшучиваясь, разошлись по домам.
   Галина Ивановна осталась в одиночестве. Её тоже не взяли. Она не понимала почему. То, что не взяли остальных, было понятно. Они просто играли, не верили. Но её взять были обязаны. Не зря же она отдала соседке ключи, и попросила в её отсутствие поливать цветы. И ведь Галине Ивановне даже не объясняли "почему". Не взяли и всё тут.
   Звёзды мерцали холодно и отстранённо.
   Женщина добралась до города и спустилась в метро. Сердце немного покалывало. Галина Ивановна мучилась вопросом о четвёртом измерении. Она до сих пор верила, что должна там оказаться. Галина Ивановна считала, что если во что-то до конца верить, пусть в самую нелепую глупость, то она обязательно сбудется. Материя оживляется намерением - так учили те, кого не приняли в следующую жизнь. Галина Ивановна знала, что материю оживляет вера.
   В груди кольнуло сильнее. Галина Ивановна несколько раз дёрнулась, пытаясь вырвать из себя невидимую иглу.
   Окно в четвёртое измерение, открывающееся раз в тысячелетие, захлопнулось. Галина Ивановна успела умереть от инфаркта.
  

VI

  
   Вова впервые подумал, что его жизнь похожа на ад. Дело было не в вечерней толкучке, которая обычно выдавливает из молодёжи эту важную мысль. Напротив, вагон был свободен. Только в его торце что-то сгорбилось и спалось, да через одно пустое сидение расположилась бабушка. От неё приятно пахло.
   Вова сравнил жизнь с адом не потому что он претерпевал такие уж адские муки, а потому что своё бытие представилось как уже минувшее, подобно мигнувшему за стеклом светильнику. Мысль поражала не тем, что утверждала ад в настоящем, отбирая его у будущего, а тем, что аду предшествовало. Ведь если он, Вова, находится в аду прямо сейчас, значит его сильная, полная, единственно важная жизнь закончилась, и он уже был любим и судим. А раз так, значит где-то позади остались настоящие родители и настоящие поступки с настоящим, невыдуманным Богом. И туда никак не дозвониться, туда не выйти - проступившая на дверях надпись повелевала не прислоняться. Получается, Вова уже претерпел прошлое рождение и прошлую жизнь, которую сочли заслуживающей того, чтобы отправить её в перестукивающий вагон.
   Настоящим страданиям предшествует то, чего ты не помнишь. Вот в чём весь ад.
   За окном снова мигнул фонарь. Вова посмотрел налево. С сидевшей неподалёку бабушкой что-то происходило. Вместо дрожащих старушечьих движений её тело резко ломалось. Бабушку складывали, как письмо. Она дёргалась, меняя лицо и конечности - меняла местами, не движениями. Что-то хрустнуло. Ход бабушки разошёлся с ходом поезда. Состав начал тормозить. За окном, к которому нельзя было прислоняться, больше не мелькал фонарь. И стало темнее.
   Вова пожалел о своих мыслях.
  

VII

  
   Винегрет Владимирович считал, что всё в этом мире взаимосвязано. Если тебе где-то почудилась неясная связь, то это вполне могло быть правдой, а если казалось, что никакой связи и в помине нет, то она точно существует. Кольни ножом - пойдёт кровь, зажмурься - не будешь видеть. Мир объективно работал, в нём совершались реакции, а действие вызвало противодействие. Следовательно, мир состоял из элементов, которые оказывали друг на друга влияние - культурное или по Ньютону. А раз такая сцепка существовала, раз у Вселенной был свой операционный код, то, наловчившись, его можно было прочитать. Что делать дальше Винегрет Владимирович не знал. Можно было наблюдать за космическими отливами, отражающимися в человеческих сердцах, а можно было попытаться соблазнить их природу.
   Эти мысли возникли у Винегрета Владимировича давно, когда он ещё не работал на кафедре философии провинциального педвуза. Студенты его не очень любили - Винегрет Владимирович рассказывал много и скучно. Преподаватели были излишне вежливы: воспитанные на советском Гегеле (аспирантская молодёжь пока что носила чай), они посмеивались над фотогеничным постструктурализмом. А вот Винегрет Владимирович постмодернизм любил. Мода на него прошла, но отказываться от увлечений юности мужчина не спешил. Он продолжал воспринимать мир как текст, а человека как того, кто, обладая неидеальным языком, попросту не мог воспроизвести полноту этого текста и задать ему корректные вопросы. Впрочем, Винегрет Владимирович не довольствовался бессильной констатацией, закрывающей философию, а утверждал, что задать вечные вопросы всё же возможно. Главное распознать всеобщую взаимосвязанность жизни. Нужны были не буквы, а грибовидные нити между ними, сладкая языковая семантика, онтологические аллитерации.
   Поэтому Винегрет Владимирович с таким почтением относился к мелочам. Он не верил в приметы, но полагал, что так древние улавливали взаимное притяжение вещей и событий. Неожиданная встреча, сработавшая сигнализация, грустный сон - Винегрет Владимирович мыслил всё. Он и литературу любил, чтобы всё можно было разгадать, отыскав расставленные автором подсказки. Винегрет Владимирович ночами просиживал над сложным романом, составляя столбцы из нужных букв. Роман представлялся Винегрету Владимировичу маленьким отражением Вселенной, которая расширялась в людях. Её смысл можно было доказать через теорему подобия. Тем более Фалес, с которого всё началось, тоже был геометром.
   В одну из таких ночей Винегрет Владимирович всё понял. Буквы, наконец, сошлись. Книга упала на пол, и Винегрет Владимирович откинулся в кресле, пытаясь не упустить мгновение. В голове всплыло непротиворечивое обоснование взаимосвязанности всего сущего. Малое в этом объяснении безусловно влияло на большое, а большое на малое. Винегрет Владимирович встал и, пошатываясь, пошёл на кухню. Там он открыл холодильник и налил себе большой стакан молока. С расстёгнутым воротом пить его было особенно приятно.
   Через полтора года Винегрет Владимирович написал хорошую, вдумчивую книгу. Она получила премию и пользовалась заслуженным успехом.
  

VIII

  
   Оксана была толстая и потому решила похудеть. Толстая она была не до конца, не до той сальной жирности, оставляющей следы на людях и одежде, а толстая так, чуть-чуть, толстая ровно настолько, что это бросалось в глаза.
   Диету Оксана выбрала бескомпромиссную. Неделю ничего не есть, а пить только воду со специальными витаминами. Витамины не содержали волшебства, а просто снабжали организм необходимым минимумом веществ.
   Расставаясь с неправильной жизнью, Оксана устроили прощальный пир. Было мясо по-французски и мягкий, похожий на перину, хлеб. Утром пир вышел крупно, густо, с перебором. Вертясь у зеркала, Оксана вздыхала: всё равно большая часть ужина осталась на бёдрах. Теперь не пофилонить. Напившись воды и заправившись витаминами, Оксана отправилась на учёбу.
   Следующим утром из организма опять вышли остатки переваренной пищи. Тело в зеркале набухло - так бывало, если ничего не есть, а пить одну воду. "Ничего", - убеждала себя Оксана, - "к концу недели будет виден результат".
   На третий день диеты Оксана заподозрила неладное. Из неё вышло даже больше, нежели на утро после пирушки. Так не могло быть. Девушка ничего не ела двое суток и начинала испытывать слабость. В этой слабости желудок уже не болел, а гудел сонным, уставшим телом. В туалет ходить было просто нечем. "Наверное, это шлаки выходят, организм чистится", - решила Оксана.
   В четверг всё повторилось. Оксана долго не могла поверить в случившееся. Может, она лунатик и ночью совершает налёт на холодильник? Но из него ничего не пропало. Или дело в этих странных витаминах? Вдруг они заставляют организм перерабатывать сам себя? Оксана не пошла на учёбу и в этот день пила только воду. Витамины были задвинуты в сервант, для верности закрытый на ключ. Дверцу холодильника Оксана заклеила скотчем. Девушка ложилась спать с чувством мягкой тревоги.
   Утром Оксана произвела эксперимент. Результаты шокировали. Им просто неоткуда было взяться. Оксана не ела уже пятые сутки, но соображала здраво и не верила в галлюцинации. Оставался один вариант - вода. Оксана знала, что жидкости, скажем, пиво, вполне перерабатываются в нечто вещественное... может у неё также с водой? Ну, какие-нибудь уникальные химические реакции? Должно же в ней быть что-то уникальное.
   В пятницу Оксана ничего не пила и не вставала с постели. Слабость, почти переросшая в бессилие, подтверждала говение.
   Проснулась Оксана отяжелевшая. В санузле повторились события прошедших дней. Оксана рассматривала похудевшую фигуру, но это совсем не радовало. Получается, для испражнений совсем необязательно есть? Муть, выходящая из неприличного места, берётся не из еды, а из самого человека? Еда - это просто маскировка? Но в чём тогда причина? В чём связь? Чем человек неприятнее, злей, тем больше в нём нечистот? Так что ли? И что питаться мы вынуждены не для того, чтобы существовать, а для того, чтобы скрывать эту страшную, постыдную тайну?
   В квартиру настойчиво позвонили. Затем ещё и ещё. Оксана быстро оделась и вышла в коридор. Посмотрев в глазок, девушка увидела двоих мужчин в белых халатах.
   - Кто там? - на всякий случай спросила Оксана.
   - Доктор приехал, - ответили ей.
   - Но я никого не вызывала.
   За дверью засмеялись.
  

IX

  
   Пётр заранее выключил телефон и уже несколько минут сидел, ожидая, когда успокоится зал. Тот волновался, обсуждая премьеру. Петру нравилась прелюдия зрелища. Спектакль обязательно будет плохим или хорошим, но вот зрители, рассевшиеся в его ожидании, всегда будут разными. Мимо пронеслась пухлая дама в пышном зелёном платье. Из декольте торчали розовые полукружия сосков. Женщине было хорошо и нестыдно. Рядом с обычной красоткой скучал богатый делец, делающий вид, что он очень богатый. Театральная студентка осуждающе косилась на толпу, не понимающую божественной силы лицедейства.
   Это и было настоящее, живое представление. Там, на сцене, люди талантливо или не очень отыгрывают сценарий. В зале люди изображали сами себя, играли, не задумываясь о том, что играют - было смешно, когда делец вскидывал руку, чтобы посветить дорогими часами. Смешна была студентка, которая напоказ не замечала толпу. Пётр ходил в театр ради этого краткого представления, ради той предпоказной суеты, которая была так ненатуральна и так естественна.
   Из динамиков раздался вкрадчивый, хорошо поставленный голос:
   - Дорогие гости, пожалуйста, не нарушайте восприятие спектакля. Просим вас выключить мобильные телефоны.
   Амфитеатр озарился голубыми огнями. Люди спешили прикоснуться к жизни, и у некоторых эта тяга была столь сильна, что огоньки застыли, согревая ладони.
   - Пожалуйста, не нарушайте восприятие спектакля, - призыв повторился настойчивее.
   Студенточка заозиралась. Богач снова дёрнул часами. По его прикидкам представление уже должно было начаться. Телефоны в зале потухли.
   - Просим вас не нарушать восприятие спектакля!
   Голос плохо скрывал раздражение. Пётр оглянулся - может там что? С яруса на него смотрели недовольные зрители.
   - Молодой человек, я бы вас попросила, - ухоженная старушка тронула Петра за рукав.
   - Простите, не понял...
   - Ах, вы серьёзно? Непоротое поколение...
   Голос, наполнивший помещение, был твёрд и непреклонен:
   - Пожалуйста! Не нарушайте восприятие спектакля!
   Зал пришёл в движение. Люди ворочались, не понимая, что происходит, затем ловили редкие взгляды, устремлённые на Петра, и, присоединяясь к ним, вливались в осуждающий поток. Молодой человек не мог понять, в чём его вина. Он ведь ничего не сделал. Сидел не шелохнувшись. Даже телефон раньше всех отключил. Может, он одет не так? Или грязный? Да нет, всё нормально. Пётр принял расслабленную позу, будто происходящее его не касалось.
   - Он ещё развалился! - деланно воскликнула старушка, - Каков нахал!
   Даже та полная дама в зелёных кружевах презрительно косилась на Петра. Студенточка поднесла к глазам бинокль и нахмурилась. Бизнесмен громко отхаркнулся. Иногда кто-нибудь перешёптывался, но на звук тут же шикали. Пётр смог высидеть несколько минут, а потом подскочил и стал пробираться к выходу. Ему вежливо уступали дорогу.
   Как только Пётр вышел из зала, двери захлопнулись, и началось представление. Постояв немного и придя в себя, Пётр решил, что это какая-то шутка. Розыгрыш. Он не намерен пропускать постановку. Пётр повернулся на каблуках и подошёл к дверям. Капельдинер вежливо остановил его:
   - Простите, все места на сегодня заняты.
   Пётр недоумённо посмотрел на служащего. Это и вправду был капельдинер.

X

  
   Читатель закрыл страницу.
   Только что он потратил пятнадцать минут на очередной бред и не знал, как потребовать время обратно. Ладно ещё тётка, целующая мужиков в спину, это забавно, но как можно было провалиться под ту плиту? Автор вообще их видел? Ходил по ним? А почему так называемого философа зовут Винегрет Владимирович? Что за Винегрет вообще? В чём смысл его истории? Ну написал книжку? И что?
   И ещё - после операций люди могут долго не есть и в туалет не ходить. Читателю вырезали аппендицит, и он знал, о чём говорит. От аппендикса, кстати, на животе шов остался. Ну, это раньше так было. Теперь гной в аппендиксе просто высасывают через специальные проколы. Прогресс не стоит на месте.
   Читатель встал, потянулся, сходил на кухню. Чайник вскипел быстро, по свистку. От кружки потянуло вкусным травяным отваром. Читатель вернулся за компьютер и отхлебнул чая. Он был обжигающим и потому не чувствовался на вкус. Читатель поставил кружку в сторону и продолжил листать страницы. Там было вполне интересно. Когда кружка подостыла, читатель с наслаждением отхлебнул свежего чая.
   Ничего не произошло.

Оценка: 7.34*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Эванс "Проданная дракону"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Д.Черепанов "Собиратель Том 3"(ЛитРПГ) Д.Панасенко "Бойня"(Постапокалипсис) LitaWolf "Жена по обмену. Вернуть любой ценой"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"