# Рыжик-6

Дмитрий Викторович Мачальский

___


[прим. - повтор из 5-й части, так как ранее этой концовки там не было]

Где-то в эфире...

СЛУЖБА НАБЛЮДЕНИЯ - ОПЕРАТИВНОМУ ОТДЕЛУ. СРОЧНО. На Ваш запрос о дополнительном сканировании уведомляем, что в интересующем Вас районе была выделена аномалия, которую с большой долей вероятности можно сопоставить с эталонной. Следует указать, что несмотря на схожесть характеристик, данная аномалия имеет много индивидуальных черт, нигде ранее не отмеченных в рамках текущей программы. Кроме того, аномалия сопровождалась мощным грозовым фронтом в атмосфере и геодинамическими явлениями на поверхности. Вышеназванные факторы, как и локализация в горной местности со сложнорасчленённым рельефом не позволяют однозначно интерпретировать данную аномалию, как искусственно наведенную.

Приписка: решайте сами.

ОПЕРАТИВНЫЙ ОТДЕЛ - ЦЕНТРУ. СРОЧНО. В районе проведения оперативных мероприятий службой наблюдения отмечена аномалия, сходная с эталонной. Имеются основания связать появление данной аномалии с объектами проведения оперативных мероприятий, на что указывает следующее: совпадение места и времени, уникальные характеристики аномалии, сопровождавшие её природные (атмосферные и другие) явления, локализация в безлюдной труднодоступной местности и некоторые другие факты. В связи с вышеизложенным, просим разрешения на проведение заключительных мероприятий по локализации объекта и выведению его из зоны оперативных действий для установления контакта на стационарной основе. Обращаем внимание, что ввиду сложившихся благоприятных условий, данные оперативные действия следует произвести в кратчайшие сроки.

ИНФОРМАЦИОННАЯ СЛУЖБА - ЭКСПЕРТНОЙ ГРУППЕ. ВЕСЬМА СРОЧНО. В интересующем районе произошла крупная авария энергосистемы. Без электроснабжения остались две области, многие объекты инфраструктуры, в том числе - стратегического значения. По сообщениям местных источников (цитируем):

"Энергетики утверждают, что авария произошла, скорее всего, из-за вмешательства посторонних лиц в функционирование автоматической системы контроля и управления энергооборудованием. В результате, работа центральной диспетчерской была заблокирована и она "ослепла", так что энергетикам нужно выезжать на места, чтобы выяснить состояние подстанций. "Можно сказать, что систему фактически взломали. Это у нас впервые за время работы", - заявил представитель энергетической компании... Сотрудники Государственной безопасности обнаружили следы вредоносного программного обеспечения в сети энергетического предприятия. Вирусная атака сопровождалась непрерывными звонками (телефонным "флудом") на номера техподдержки. На данный час возможность вмешательства вредоносного программного обеспечения в работу энергосистемы пресечена. Продолжаются неотложные оперативно-следственные действия".

ЭКСПЕРТНАЯ ГРУППА - ЦЕНТРУ. ВЕСЬМА СРОЧНО. По анализу последних данных об отключении энергии в районе возможной локализации объекта поиска, обращаем Ваше внимания на следующие обстоятельства:

1. Авария произошла, вероятно, из-за постороннего вмешательства в работу электронного оборудования.

2. Обнаружены следы некоего вируса, локализовать который не удалось.

3. Центральная диспетчерская расположена в районе Понижена, где впервые был зафиксирован объект.

Указанные обстоятельства полностью соответствуют разработанным нами критериям локализации объекта. В связи с этим, настоятельно рекомендуем обратить внимание на данное происшествие, как на приоритетное направление поисковых мероприятий.

ЦЕНТР - ОПЕРАТИВНОМУ ОТДЕЛУ. К НЕМЕДЛЕННОМУ ИСПОЛНЕНИЮ. В кратчайшие сроки всем группам приступить к отработке варианта "Энергетика". Особое внимание уделить Пониженскому направлению. Оперативные действия по ранее отрабатываемым направлениям считать отложенными до специального распоряжения.

БУРУНДУК - ЕЗДАНШЕРУ. Согласно источникам, близким к неофициальным, вирусная атака сопровождалась непрерывным звоном стаканов, а сотрудники безопасности обнаружили три по ноль-семь вредоносного программного обеспечения и ящик пустой тары... Вредоносное программное обеспечение нейтрализовано!

ЕЗДАНШЕР - БУРУНДУКУ. Умный, да? Что-то у тебя связь барахлит-марахлит.

ОПЕРАТИВНЫЙ ОТДЕЛ - ЦЕНТРУ. В исполнении вашего приказа, все оперативные группы переведены на вариант "Энергетика" и приступили к работе. Группы прикрытия выводятся согласно штатному расписанию. С одним из оперативников связь на данный час не установлена по сугубо техническим причинам. О его прибытии будет доложено позже.


__________


Наступило утро. Люда определила это по тому, что услышала птиц. Они деловито шуршали под стенами колыбы, колотили клювами по деревьям и бодро перекликались. Чем её и разбудили. Было в их активности нечто обыденное, словно начало трудового дня... И как же приятно было осознавать, что день этот не твой! В кои-то веки, можно было не выскакивать из-под уютно нагретого за ночь брезента на утреннюю промозглость, а спокойно подрыхнуть в своё удовольствие, пока не проснутся другие. Правда, всё оказалось не так просто. Едва Люда собралась погрузиться в блаженное "ещё чуть-чуть", как в глубине души заскреблось какое-то смутное беспокойство - будто чего-то там не хватало - и это "чего-то" мешало с чистой совестью спать дальше. Но Люда твёрдо решила доспать своё и уже почти добилась результата... когда на её маленький брезентовый мирок налетел комар и принялся деликатно, но настойчиво требовать к себе внимания...

Он летал и летал, он зудел и зудел, то присаживаясь на ткань, то снова принимаясь нарезать круги. Он будоражил нервы и заставлял прислушиваться к каждому шороху. Он навязывал своё общество с бескорыстным упорством лучшей подруги, пока совершенно не вызудел весь сон. Пожелав в сердцах "чтоб ты сдох!", Люда рывком откинула брезент и открыла глаза...

И поняла, что так она ещё не просыпалась!

На природе - в "полях" и походах - бывало по-всякому. И вповалку на полу - когда одна палатка на всех, и вперемешку на кровати - когда и не помнили, как заснули. И в приличных условиях - в отдельной женской комнате. И плюнув на приличия - греясь у горячего мужского бока, потому как холод не тётка. И не так уж важно, кто утром окажется соседом - все свои, никто не обидит, а накрайняк попросишь отвернуться. А вот чтобы, проснувшись, обнаружить личного телохранителя, сидящего на полу у изголовья - такое было впервые. Но - вот тебе здрасьте! - прямо перед её носом, прислонившись спиной к стене, спал Лёха.

Первой мыслью было, что она сама ещё спит. Второй - пощекотать соломкой по носу. Третьей: "Дура! Когда ещё сможешь так поразглядывать!" И она принялась разглядывать.

Лешка спал странно - тихо и с достоинством, будто прикрыл на минуточку глаза. Обычно, в автобусах или электричка, если уж народ отрубался, то представлял собой довольно жалкое зрелище: кто ронял голову, кто губы распускал... А у этого, только глубокое ровное дыхание выдавало, что он всё же не притворяется. Да ещё лицо во сне, из обычно простецкого, стало каким-то суровым от нависших над закрытыми веками бровей. И больше ничего примечательного - лицо как лицо. Всё среднее, всё обычное - такое, что отвернёшься и не вспомнишь. Люда даже специально закрыла глаза, чтобы это проверить. Лицо, как и предполагалось, тут же начало тускнеть, терять чёткость, пока не предстало каким-то расплывчатым образом. Но вместе с тем стало заметно присутствие в этом образе чего-то большего, чем просто обозначение - "водитель Лёха". Теперь там была прошлая ночь, затихающие раскаты грома, ужасающая неизвестность, отчаянье... А ещё - крепкие руки, словно не дававшие её издёрганным нервам рассыпаться окончательно. И голос, который спокойно, с чуть заметной снисходительной смешинкой заговаривал её, заставляя утихать судорожные всхлипы. В темноте, когда Лёшка почти на весу, словно маленькую испуганную девочку протащил её до топчана, он показался таким большим, сильным - даже странно при его-то весьма средней комплекции. Странно, но приятно... И назвал он её как-то по-особенному, не как все - "Рыжая", а нежно так - "Ры-ы-ыжик"...

"Окстись! - проснулся внутренний голос, немедленно просчитав направление мысли. - Размечталась тут! У тебя ещё по предыдущему "траур"... даже два. И вообще, чтобы такой парень валялся без дела, в смысле, ничейный, вжиттю не поверю!"

"Да ладно, чего уж там... - смущённо уступила Люда. - Я ж не претендую. Просто приятно, что вот не бросил меня, несчастную, пригрел, успокоил. Как друг... да, в конце концов, как любой нормальный мужчина! Вот у нас в группе кто угодно бы так сделал, правда же?"

"Угу..." - многозначительно буркнул внутренний голос. И не то чтобы Люда сомневалась в одногруппниках, но обычно как-то получалось, что она сама оказывалась и морально устойчивей, и трезвей, и предусмотрительней. А уж собственные, иногда случавшиеся душевные проблемы на фоне постоянных Юлькиных катастроф вообще смотрелись мелкими неурядицами, недостойными внимания. Но всё же... Хороший коллектив, как руки, о которых не надо думать. Они есть, они всегда с тобой и - плохо ли, хорошо ли - но всегда можешь на них рассчитывать. И только став инвалидом, понимаешь, ЧТО потерял. Люда вдруг поняла, что последний месяц без своей боевой группы и была таким вот "инвалидом".

Эх, где ты, родная БРД!

...Это было ещё в самом начале первого курса, когда Люду, как самую морально устойчивую, выбрали старостой. Ну, не то чтобы самую... Просто у всех была "группа поддержки", которая активно выгораживала своих и спихивала на чужих, а у неё была Юлька... "Ой, а давайте Люська будет!" - и все с единодушным облегчением выбрали онемевшую от такого "счастья" Затынко.

И вот на первом же собрании решался жизненно важный вопрос, какой парой ставить физкультуру - "нулевой" или последней. "НУЛЕВОЙ! - гудели одни. - С утра отбегали, и свободны!" - "ПО-СЛЕД-НЕЙ! - скандировали другие. - Мы чё, нанимались вставать в шесть утра!" - "Проснётесь! - возмущались первые. - Нефиг по ночам шляться!" - "Вас не спросили! - вызверивались вторые. - Когда хотим, тогда и шляемся!" - "Гопота полуночная!.." - "Спортсмены недоделанные!.."

Люда слушала весь этот бардак и отрешённо листала журнал группы, а потом принялась с очень сосредоточенным видом, выводить в нём что-то, зависая то и дело в задумчивости с авторучкой в зубах. Она так увлеклась, что даже не заметила, как в аудитории наступила озадаченная тишина.

- Рыжая, ты чё там так тщательно карябаешь? - удивился за всех Тимоха.

- Журнал заполняю, - бросила Люда, не отрываясь от своего художества.

- Э! Так ты что, и пары уже проставила?! - кинулся он посмотреть и, склонясь над нею, забегал глазами по строчкам: - "Факультет...", "курс...", "специализация...", "шифр группы: Бэ-эР-Дэ - один"... Бэ-эР-Дэ? А ЧТО ЭТО?!

- А это то, что вы тут устроили - сокращённо от "БАРДАК", - как ни в чём не бывало, пояснила она.

- К-как это? Ты это записала?! Рыжая, ты чё творишь?! - забеспокоились уже и другие члены группы.

- Ничего, - спокойно осадила всех Люда. - Просто властью мне данной Богом и Деканатом на физкультуру вы будете ходить с утра...

- О-о-о!.. Ы-ы-ы!..

- ...и называться будете - "БРД".

С минуту было тихо, после чего рассудительный Назарко "почухав потылыцю" и как-то даже обрадовано изрёк:

- А що, може и прокатыть!..

Физкультура была напрочь забыта, все воодушевились и принялись строить планы, как будут объяснять своё название преподавателям. Варианты были оригинальные - цензурные и не очень - но самое интересное, что ни один из них не понадобился. Группа преспокойно просуществовала до пятого курса, переписываясь из журнала в журнал. И только преподаватель философии один-единственный раз удивился:

- БРДэ? Это "Бурение и разведочное дело"?

- Да! Да! - с готовностью закивали ему "бэ-эр-дэшники", хитро поглядывая на Люду. И на том всё успокоилось... А секрет странной группы так и канул в архивы универа...

...Вспоминая эту дурацкую историю, Люда даже разулыбалась поневоле. Очнувшись через какое-то время, она с сожалением вздохнула и опять сосредоточилась на Лёшке. "Ну, хорошо! Орлиного шнобеля мы не имеем, будёновских усов не носим... Волосы у тебя цвета "светло-какой-то", стрижка - "что-то на голове точно есть". Хоть какого цвета глаза?.. Нет, не вспомню! Глаза... глаза... Э!" - неожиданно она обнаружила проблеск между веками и поняла, что оттуда за ней тоже наблюдают.

- Эй, а подглядывать неприлично! - возмутилась Люда, сама поспешно убирая взгляд и с досадой чувствуя, что поневоле краснеет.

- Канешна неприлично, - не стали там отпираться, - зато дёшево и практично. Бррр, дубак-то... Увввых!.. - принялся Лёшка усаживаться поудобнее, растирая для согрева плечи.

Это простое движение в купе с бурчание себе под нос прозвучало так по-утреннему обыденно, что чувство неловкости моментально испарилось. И даже больше, перешло в чувство наглости - а ну-ка, ну-ка, где там твои глазки бесстыжие! Но увидев, как вибрируют мелкой дрожью Лёшкины колени, да и весь он едва сдерживается, чтобы не начать трястись осиновым листом (ещё бы - уснул, нещастик, в одной рубашке!), Люда поняла, что глаза сейчас не главное - товарища надо спасать. Она подтянулась к стене, чтобы усесться, деловито прикинула ширину лежака и сдвинулась на самый край, приглашающе откинув брезент.

- Лезь! - страшным шёпотом скомандовала она, ощущая приятную гордость за своё "полевое" воспитание.

И вот представьте её удивление, когда этот продрогший насквозь "цуцык", вместо благодарности за бескорыстное приглашение, ещё и заколебался - а стоит ли его принимать! Как будто усмотрел в нём нечто-то неприличное! Во, дурак!.. Люда уже хотела объяснить "товарищу", что он в корне не прав, но тот вдруг отчаянно "эхекнул" и быстренько ввинтился к ней под покрывало, оставив приличия на потом. "Ну да - холод не тётка!" - хмыкнула она про себя и посчитала проблему решённой. Оказалось, рано.

Едва расслабившись, она почувствовала, что мёрзнет как раз там, где этого никак не должно было быть. Оказалось, паразитский Лёшка - нет, чтобы греться самому и греть свою спасительницу! - ухитрился примоститься на узком топчане на такой целомудренной дистанции, что теперь они мёрзли оба! Не, ну нормально?! Люда даже обиделась...

- Да придвинься уже! - окатила она товарища возмущенным взглядом. - А то - как неродной!..

Лёшка, который до этих необдуманных слов тихо трясся рядом, вдруг перестал дрожать и уставился на неё, будто впервые увидел. Мало того, лицо у него стало таким загадочным-загадочным - аж засветилось кривыми мыслями. Надо же - очухался!

Люда поняла, что сейчас кого-то будет бить...

Лёшка искоса на неё глянул, и тоже понял, кого именно она будет бить. А потому, опережая справедливое возмездие, попытался то ли извиниться, то ли объяснить своё недостойное поведение:

- В-вы-ды-у-а... - едва он открыл рот, как судорожный зевок свёл ему челюсти - аж там что-то щелкнуло. Лицо у него при этом стало таким растерянным, что обижать убогого рука уже не поднялась. Зато повернулся язык.

- В смысле, дурак? - уточнила Люда, ощущая себя вполне отмщённой.

- Да! - сразу согласился Лёшка.

Ну как на такого сердиться!

Люда фыркнула в сторону, потом мысленно вздохнула о тяжкой женской доле... и придвинулась сама. Ну вот, совсем другое дело!

Минут пять прошло в конструктивном молчании: Лёшку всё ещё потряхивало, но с каждым разом слабее, и он уже пытался с этим совладать, а Люда просто получала удовольствие от человеческого тепла под боком и чуть-чуть ещё от гордости за спасение "утопающего". Впрочем, ночью товарищ с нею тоже особо не церемонился - битый час как маленькую убаюкивал, пока сам не уснул рядом. Только с утра чего-то засмущался, как красна девица. Воображение сейчас же подсунуло образ: Лёха в сарафане и кокошнике с алеющими от стыда "свекольными" щеками. Люда непроизвольно хмыкнула в нос.

- Т-ты чё эт'то? - насторожился прототип её фантазий и добился, что Люду разобрало ещё больше - пришлось даже отвернуться, закусив для верности губу.

- Ничё-ничё... - успокоила она не столько его, сколько своё разбушевавшееся воображение и решительно перевела стрелки: - Слушай, а зачем тебя ночью принесло?

- Ды-дык... - попытался тот ответить, но, видимо, переоценил свои возможности и дар речи обрёл не сразу. - А что?

- А ЧТО?! - возмущённо прошипела Люда. - Он ещё спрашивает! Я тут вообще, чуть дуба не врезала!

"Кому?" - коварно встрял внутренний голос, и Люда поспешила миновать скользкую тему:

- Гупают тут среди ночи, как то стадо мамонтов, только бедную девушку пугают! Думать же надо!..

Люда так развоевалась, что не сразу заметила обращённый к ней взгляд товарища - такой ехидно-восторженный, что очередной упрёк тут же застрял у неё в горле, а вынырнувшая на поверхность совесть напомнила, кто тут собственно кого пугал и пытался прибить поленом. Только циничный внутренний голос не стушевался: "Глаза, глаза посмотри!", но было поздно - Лёшка уже скромно потупился в собственные колени. "Тьфу, опять двадцать пять! Ну ты, Люд, и мантэлэпа карловна..." - принялась она огорчаться и самобичеваться, как вдруг поняла, что слышит ещё какое-то бормотание.

- Извини, торопился, честное слово... Засиделись... хлопцы... в гости как зашли... а там же... а поговорить... а погода...

- Шо, шо, шо?!.. - скривилась Люда в попытке что-то разобрать. - Шо ты там бормочешь?

- Хлопцы, говорю, - Лёшка немного добавил звуку, но головы не поднял, - хотели вас утром проведать. А то, прям, извелись все: "И как же там бедные детки!"...

- Это кто - "детки"?..

- "...не евши, не пивши. В лесу. Одни одинёшеньки!"

- Почему - одни-то?!..

- А как узнали, что возвращаться буду, затарили так - еле допёр. Даже обувку выдали, во! - он высунул из-под брезента ногу, демонстрируя массивный кирзак.

- Помощнички... - буркнула Люда, ещё немного обиженно. - Сапоги выдали, а куртку тёплую не могли?

- Представляешь, забыли! - Лёшка будто даже обрадовался такой рассеянности. - Я же потому и торопился, что вижу - как ливанёт сейчас!.. А думаешь, легко в сапогах на полтора размера больше бегать ночью по лесу?

- Ну, так и оставался бы!

- Ну да, "оставался" - я столько не выпью! А вы тут... мучайся потом... - Лёшкин голос опять смущённо пошёл на убыль. Люде даже пришло на ум взбодрить товарища тумаком, но тот, будто прочитав её коварные мысли, исправился: - Так самое главное чё! - заторопился он с таким облегчением, что сразу стало понятно - причину он только что придумал и очень этому обрадовался. - Трактор только утром обещали, надо же было вас предупредить!

- Ха! - снисходительно отрезала Люда. - За трактор мы и сами догадались. Правда... - она хихикнула, вспомнив вчерашние заморочки, - пока до народа дошло, так Данилу с дедом чуть шлях не трафыв...

- Кто трахнул? - неожиданно не понял Лёша.

- Гхм... - Люда с трудом поборола желание трахнуть товарища промеж этих честных наивных глаз и с расстановкой, как нерадивому ученику у доски, пояснила: - Не "трахнул", а "трафыв"...

- Ой, я не расслы...

- ...А для превратно слышащих перевожу - "чуть кондрашка не хватила". Теперь понятно?

- Нет, - брякнул Лёшка и, как будто, сам испугался - даже голову в плечи втянул, словно ожидая подзатыльника за дерзость.

Люду это насмешило... сначала... Но потом пришло на ум, что уж очень часто при виде этого паразита у неё возникает желание то стукнуть, то "гавкнуть". Словно он специально провоцирует... Зачем?! Этот вопрос её так удивил, что пришлось пообещать себе больше никакого рукоприкладства - ни реального, ни воображаемого... На сегодня... до обеда... в ближайшие полчаса.

- Ну, что непонятно? - терпеливо переспросила она, всячески показывая смирение и выдержку. Хотя товарищ всё же удивил.

- Что такое "чимасе пензя"? - выдал он на одном дыхании и замолк, словно растеряв остатки смелости.

- ШО?! - только что обещанное терпение слетело с Люды, как панамка на ветру.

- Ну, как-то так, - попытался он всё-таки объяснить. - Ты это перед аварией крикнула...

- Я?! Н-е-ет!

- ...Вроде как "держитесь"... "хватайтесь"... - пробормотал он, а брошенный искоса осторожный взгляд, стал как у собаки, которая куснула и не знает, куда теперь деваться. Люда опомнилась и устыдилась.

- Хватайтесь?.. Держитесь?.. - заторопилась она с мыслительным процессом. - А! "Чымайсе пэнзля"!

- Вот, вот... - приободрился товарищ.

- Фух, напугал... - Люда с облегчением заулыбалась и, как о чём-то общеизвестном, пояснила: - Да это из правил техники безопасности! Типа, при малярных работах, если чувствуешь, шо лестница начинает падать, то "чымайсе пэнзля", в смысле - хватайся за кисточку.

- Как - за кисточку? - озадачился Лёша, которому такой метод страховки был явно в новинку.

- Ну, вот так! А за шо ещё? - развела руками Люда.

- Юмористы... - покачал он головой. - Это ты так подрабатывала или на уроках труда учили?

И думал, что пошутил...

- Ну-у-у... в общем, да - трудовик рассказывал, - призналась Люда, с удовольствием пронаблюдав потрясённое выражение его мордашки. Дразнить товарища оказалось таким увлекательным занятием...

С минуту тот заворожено смотрел куда-то перед собой, а потом осторожно поинтересовался:

- А в какой школе ты училась?

"Ниндзя!" - хотела с достоинством ответить она, но не выдержала и "хрюкнула" в сторону.

- В средней, в средней, - отмахнулась Люда, когда перестала давиться смехом. - Это местный фольклор такой. У нас польская школа через забор была, я там младшие классы заканчивала.

- Хм, а я-то всё думаю, чё ты так странно выражаешься! То курвиметр норовишь оторвать, то в писок дать...

"Один-один!.." - прокомментировал внутренний голос.

До Люды вдруг дошло, как её любимые словечки должны звучать для "незамутнённого" сознания и она не то что покраснела - засветилась, как фонарь в проявочной.

- И, между прочим, ничего тут неприличного нету!

- Ну да!.. - не очень поверил Лёшка.

- Да!! Одно... сам знаешь! А второе - всего лишь морду лица означает!

- О! Я опять не так понял? - у товарища опять сделалась потерянная "морда лица", и весь Людын пар моментально сдулся.

- Не переживай, не ты первый такой, - успокоила она, чувствуя, как и у самой угроза "ядерного апокалипсиса" медленно схлынывает со щёк. Паразитский Лёшка сумел уже дважды вогнать её в краску, но - странное дело - было ничуть не обидно. Даже наоборот, сидеть и болтать о чём попало, почти интимно перешёптываясь в полутьме, было так... загадочно, что даже на откровенность потянуло: - Меня вообще в ПЕРВЫЙ же школьный день с ПЕРВОГО же урока выгнали. Представляешь?!

- Ого! - восхитился Лёша, искренне ожидая продолжения. Пришлось продолжать...

- Просто, учительница объяснила нам, первоклашкам, как воспитанные дети должны входить в класс, если случилось опоздать... - Люда всё ещё сомневалась, стоит ли такое рассказывать людям, не прошедшим её "школу".

- И-и-и... как?

Она вздохнула и призналась:

- ...Сначала вежливо "запукать до джви".

Лёшка на секунду словно окаменел, а потом не выдержал и фыркнул, склонившись и недоверчиво крутя головой.

- С ума сойти!..

- Вот, вот! А я с этими людьми три года училась, - скроила она драматическую мину.

- Ой, да, представляю!..

- Не представляешь, - заверила Люда. - На учёбу ходят с "тэчкой", хлеб покупают в "склепе". А порядок как любят! Обожают вытряхивать диваны от пыли...

- Ну, это ещё не преступление, - попробовал Лёшка проявить толерантность и веротерпимость.

- ...во дворе! - безжалостно припечатала она. - Бывало, прёт бабушка божий одуванчик свой диван по лестнице с пятого этажа. Ты ей: "Не тяжело, пани Гэля? Может пылесосом лучше?" А она тебе: "Да где бы я с этой гуделкой мучилась! Так привычнее..."

- Ого! - от обрисованной картины Лёшкина толерантность дала трещину. - К-как это?

- Нормально, - сжалилась Люда, - просто "дЫван" - это ковёр.

- А-а-а!.. - с трудом восстановил он, рухнувший было миропорядок.

- Да у нас весь двор говорил на таком русско-польско-украйонском, шо - гайка! - понесло Люду. - "Мама, я ещё поспацерую с ребятами!", "До холери, який варьят в╕кно розбив?!"...

- Стой-стой! - Лёшка вдруг замахал руками, пытаясь остановить поток воспоминаний.

- Цо се стало? - брякнула Люда, не успев перестроиться, но тот, кажется, прекрасно всё понял.

- Вот, насчёт - как у вас во дворе! Уже который день хочу спросить... Помнишь, ты выдала, когда тебе этот... кхм... курвиметр вручали?

"А не слишком ли ты хорошо, товарищ, помнишь, что и где я выдавала?" - насторожился внутренний голос, тем более Люда сама, хоть убей, не помнила, что такого сказанула.

- Шо, опять что-то неприличное? - подозрительно прищурилась она.

- Теперь уж не знаю, - развёл руками Лёшка.

- Ну, хоть напомни...

- Вроде про курдов. Ты их за какие-то прегрешения придурками обозвала.

- Курдов?! Придурками?! За что?!! Может - турков?

- А тур...рок - за что?

- Действительно...

- Не-не - курдов. Это я хорошо запомнил. Ещё подумал... ну, неважно, но точно услышал, что курды приду... А, вспомнил! Не придурки - болваны, вот!

- Курды - болваны?.. - совсем озадачилась Люда.

И тут до неё дошло - "курдыбальонцы"!

- Гып!.. - втянула она воздух и, отвернувшись, попыталась удавиться со смеху так, чтобы не разбудить весь коллектив. Почти получилось. Лёша терпеливо подождал, пока она справиться с попыткой суицида и виновато уточнил:

- Всё-таки неприлично...

- Да... нет... - хрипло выдавила Люда, осторожно прокашлялась и, наконец, пояснила: - Это у нас дид Васыль - великий знаток польского, сам понимаешь - любил так выражаться. Его во дворе "Курдыбальонцем" и называли.

Лёшка прислушался к звучанию и подтвердил:

- Вот, вот - оно! А что это значит?

- Хм... не знаю, - почухала она затылок, с удивлением сообразив, что действительно никогда этим не интересовалась. - "Бальонцы" - это, может, от "колёса", а что там делают "курды"?

- Слу-у-ушай! А дед этот ваш, часом, в войну не был артиллеристом? В польской армии?

- О! А ты откуда знаешь?

- Книжки читал...

- Про дида Васыля?!

Лёшка постучал пальцем по лбу.

- Про то, как наши пополняли польские части. Большинство поляков с армией Андерса ушли к англичанам, так что в Армию Людову брали уже всех - дай боже, чтобы хоть язык понимали. Может ваш дед Василь считал, что так по-польски должна звучать команда "На колёса!".

- А таки может быть! - честно восхитилась Люда. - Никогда бы не догадалась...

- Ну, прям, не догадалась!.. - не поверили ей. - "Четыре танкиста и собака"! Что, не смотрела?

- Пффф, смотрела... Читала! И, даже, в оригинале! - гонорово задрала она нос и... неожиданно погрустнела.

В дворовой постановке "Четырёх танкистов" ей всегда, почему-то, доставалась роль собаки. Тогда это никого не смущало, не смотря на кобелиную принадлежность оригинала. Ей даже нравилось подгавкивать, поскуливать, преданно смотреть в глаза и старательно изображать внимание, когда бравые "танкисты" и их подружки что-то хотели от её "Шарика". Тем более (шёпотом говоря), когда ещё мог представиться случай побыть под рукой у красавчика "Янэка", в которого были влюблены половина девчонок их двора. И вдруг теперь, совсем некстати, подумалось: а ведь, по идее, она должна была быть Марусей! Но... каждый раз находилась более шустрая красавица. И где в жизни справедливость? Гррррр!..

- Да ты чё! Даже в оригинале?!..

"Ой..."

Вспомнив, что она не одна, Люда искоса зыркнула, не заметил ли кто её "драмы". Лёшка вроде бы на неё не смотрел, но вид при этом имел такой нарочито отвлечённый, что в это "сижу, никого не трогаю" не верилось ни капельки. И хотя он аж никак не мог узнать её интимных тайн (ну, не читает же товарищ мысли!), Люда всё равно неизвестно чего испугалась. А из-за этого, известно на кого накинулась.

- Да, в оригинале! - с вызовом сообщила она. - Потому что культурные люди... - (многозначительная пауза), - такие книги в переводе не читают! - (многозначительная пауза с надменным поворотом головы).

Под её взглядом Лёшка как-то сжался, словно культурой пришибленный, но всё же попытался спорить:

- А чем тебе перевод не угодил? По-моему, русский даже очень неплох...

- Ты так думаешь? - Людын рот поневоле искривился в презрительной гримаске. - То есть, когда на-ниц исчезает вся "шлёнска гвара" Густлика - это, ты считаешь, нормально?!

- Ну, а как?.. - всё еще пытался трепыхаться Лёшка, но Люду понесло.

- Как?!! Диалекты свои знать надо! И пользоваться... Вон, на Подолье так говорят, что шлёнзацы [прим. - жители Силезии] обхохочутся! А тутошние, да?!..

Лицо у Лёшки сначала стало задумчивым, а потом вытянулось, словно от мгновенного озарения.

- А чё, может и правда! Вот точно, у нас в Приу-у... - последовавшая заминка была так коротка, что Люда едва успела насторожиться, но товарищ продолжил, как ни в чём не бывало: - ...ребята из Приурожья были - прикольно выражались. Или местные... Они мне вчера ТАКОГО наговорили - на всех "танкистов" хватит! Чтоб я ещё что-то понял...

- Ну-у-у, местный тут как раз бы подошёл... - согласилась Люда, уже остывая и чувствуя, как весь пафос её страстной речи улетучивается, а остаётся одна детская обида, что не удалось "зарыть" товарища прямо в песочнице и полюбоваться на его ошарашенное выражение лица.

"Ы-ы-ы, ну я так не играю..." - огорчилась Люда, имея в виду утерянные возможности.

"Ой, что-то ты, мать, не то имеешь в виду", - почему-то засомневался в причине её огорчения внутренний голос, но она решительно отмела его инсинуации.

- Да если бы только в говоре было дело! - отмахнулась Люда и вдруг мысль скакнула на два хода вперёд, и в голове утренней зарёю забрезжил коварный план: вы хотели шкодства, так будет вам шкодство!

- А в чём? Не в "курдыбалёнцах" же!.. - пошутил Лёшка. Зря он это сделал...

- Ну, прямо!.. - возмутилась она такой бедности фантазии и, как бы между прочим, добавила: - Крутить колёса - это ещё полбеды, а вот если они из своих пушек стрелять начнут...

- Не понял. А что тебе не нравиться? - заглотил Лёшка "крючок".

"Клюёт..." - подбодрила себя Люда и, как о чём-то, видном образованному человеку за три километра, небрежно бросила: - Ну как - "не нравиться"... Кто же из пушки стреляет!..

- Как?.. В смысле?.. - опешил Лёшка от такой постановки вопроса.

"По-о-одсекай!" - скомандовала себе Люда и со всей возможной язвительностью выдала:

- Из "пушки" нормальные люди не стреляют, из "пушки" кильку в томате едят!

- Чё это? - окончательно потерялся товарищ, и Люда с удовольствием припечатала:

- То это!.. Потому что "пушка" - это такая жестяная банка. И на ней написано: "Килька в томате"!

- Хде килька в томате?! - хриплый спросонья голос прозвучал так неожиданно, что Люда вздрогнула и оглянулась. Юлька вроде продолжала сопеть в две дырки, но за нею приподнялся на своём топчане Олежка - являя вид помятый и всклокоченный - и смотрел на них дурными спросонья глазами. Очарованье тихой душевной беседы стало развеиваться с катастрофической быстротой. Очень раздосадованная этим Люда, попыталась ещё вернуть всё обратно и гаркнула страшным шёпотом:

- Шо ты орёшь?! Люди кругом спят!

Но было поздно. Оставленный без присмотра Лёшка вдруг чего-то заторопился вылезти из-под брезента на "свет божий", а с Юлькиного топчана раздался такой же хриплый и недовольный голос:

- Это кто спит?! С вами поспишь тут - шушукаются, шушукаются...

- Данилыч спит, не видишь? - нашлась Люда, тыкая для убедительности пальцем в подозрительно тихий ватник на завхозовом лежаке. Но и это не помогло.

- Я не сплю, - заявили оттуда басом, - я возлежу уныло. Ибо нет в жизни счастья.

- Почему это нет? - насупилась Юлька, за наличие счастья готовая спорить даже с начальством.

- Потому! - пробурчало оно, - Вчера всё выпили.

- Ну, это поправимо! - Лёшка, едва присевший на край лежака, опять подорвался и поспешно направился куда-то к выходу. Люда только успела обернуться, но увидела лишь спину... которая весьма недвусмысленно напомнила: "Дура! Ты так и забыла посмотреть глаза!" Тьфу, мантэлэпа карловна...

- ...Меня же хлопцы, пока не упаковали, не отпустили - вот! - предъявил Лёха увесистый мешок, встреченный радостными возгласами коллектива. Только Люда разворчалась, как неродная, словно не угощение ей предлагали, а наоборот - отбирали последний пирожок:

- Ну вот! То спят, как убитые - не добудишься, то просыпаются когда не надо!

- Ага, будешь тут, как убитый, - взялся подыматься Олежка, кряхтя и постанывая. - На этих лежаках "убитых" все рёбра отлежал... О! Вы тут пока накрывайте, а я первый "налево"!

- Ну, пуйдь-пуйдь, почимай, чоколядка моя мурмулядОва, - умилилась Люда, даже всплеснув руками от избытка "нежности".

Юлька хихикнула.

- Чево?.. - подозрительно оглядел их Олежка.

Юлька уже откровенно заржала. Люда закусила сначала край губы, потом всю, а потом пришлось отвернуться, иначе выражение её лица неправильно бы поняли.

- ЧЕВО?!! - готовый уже убивать Олежка, затравленно озирался. Остальные мужики тоже были далеки от понимания юмора.

- Ни... ни-чево... - выдавила, наконец, Юлька. - Я тебе ПОТОМ расскажу.

- А мне? - тут же заинтересовался Лёха, который так и стоял, держа в руке мешок провизии. И посмотрел при этом на Люду. Хотя ничего неприличного в анекдоте не было, та немедленно почувствовала накатывающий на щёки румянец.

- Как-нибудь... - со скрипом пообещала она, начиная уже сожалеть о своей выходке.

- Потом, потом... - буркнул разобиженный Олежка, явно подразумевая "сам дурак", но вслух говорить это любимой поостерёгся. - В общем, я пошёл!

Юлька сразу перестала хихикать и сорвалась с места.

- Стоять!! Дамы вперёд! - скомандовала она и потащила подругу за рукав: - Люськин, пошли!

- Пошли... - Люде ничего не оставалось, как волочься следом.

Однако выйти на свежий воздух, оказалось хорошей идеей. Оставив за стенами колыбы суетный мир своих коллег, ступив ногами на землю, всю покрытую паутинками росы, вдохнув ещё холодный утренний воздух с запахом хвои, Люда быстро успокоилась. Утренняя прохлада отрезвила чувства. Мысли перестали метаться вспугнутой стаей птиц и чинно распределились по местам, словно голуби по подоконникам, а в душе начали благоустраиваться тишина и умиротворение... И вот тогда на поверхность вынырнуло давешнее смутное беспокойство, про которое Люда уже прочно забыла. А через секунду она поняла и его причину - Миклухи опять не было "дома". А ещё через мгновение сообразила, почему ЭТО - всего лишь беспокойство, а не как раньше - трагедия. Оказалось, малая не совсем отсутствовала, она словно оставила после себя записку: "Ушла, скоро буду". Как и полагается воспитанному подростку. С ума сойти!.. Люда смирилась и поспешила, пока не поздно, "налево".


Далёкое пока взрёвывание трактора послышалось, когда щедрые дары лесорубов уже подходили к закономерному финалу.

- Тихо! Слышите, кажись хозяева едут, - выдал Лёшка, не донеся до рта кусок хлеба с брынзой. При этом он в очередной раз "увернулся" от Людыного взгляда и, как бы срочно, заинтересовался дверью - будто через неё и вправду был виден приближающийся трактор.

В принципе, Люда была не против. Заботило её только одно - чтобы коллектив не узнал о ночных происшествиях, которые все дружно проспали, и слава богу. Но делать вид, что уж совсем ничего не было?!.. Люда поджала губы и попыталась, в свою очередь, изобразить индифферентность, глядя куда попало. И "попало", конечно, на Олежку, многообещающий взгляд которого говорил, что анекдот Юлька ему уже рассказала. Люда подавилась только что надкушенным куском хлеба с салом и закашлялась. Эти игры в "детский сад-песочницу" начинали уже злить.

- О! Будет дело! - тоже прислушался завхоз, за время завтрака заметно повеселевший на местных дарах, и засобирался: - Мужики, подъём! БабЫ, в смысле, девчата - убрать со стола и спаковать вещи!

- Э-эх!.. - издал Лёха "боевой" клич и, не соизволив даже оглянуться, сразу ломанулся наружу.

- Яволь, гер гауптман! - буркнул Олежка и завозился, тяжко выбираясь из-за стольного топчана.

- Люськин!.. Ау-у-у!.. - голос подружки оторвал Люду от тупого созерцания двери, за которой исчезла Лёшкина спина. - Ты доедать будешь?

- А? - Люда обернулась, вспомнила про бутерброд в руке, оглядела стол со снедью, замершую над ним подругу... и решительно осадила её энтузиазм: - Сядь, Юлька, не мелькай! Пока они там разберутся, мы ещё нажраться успеем, и всё убрать... три раза.

И оказалась права!

...Когда Люда вышла на крыльцо тряхануть одеяла, со склона до неё долетели отзвуки великой битвы, в просторечье называемой мужской работой - где целевые указания с общим смыслом "мать-перемать" иногда заглушали рычание трактора. Она даже на "бабу" перестала обижаться... когда представила себя там - за решением жизненно важного вопроса крепить трос за раму или за "ту ... за которую ты ... его за..."!

"Интересно, Лёшка тоже так выражается?" - вынырнула откуда-то мысль. Немного удивившись, зачем ей это нужно, Люда всё же прислушалась, но издалека долетал только трубный глас завхоза, местами перебиваемый незнакомым голосом, вероятно тракториста. Причём, производственным приложением к "Великому и могучему" оба пользовались с одинаковой виртуозностью. "ПРОФЕССИОНАЛЫ!" - с уважением подумала Люда и, уже не забивая голову глупыми вопросами, вернулась в колыбу. "Ну, как там?" - сейчас же вскинулась навстречу подруга. Веский "ротфронтовский" кулак с упрямо нахмуренными бровями были ей ответом - "я верю, город будет!".

Ещё через полчаса, когда Люда от нечего делать стала выносить упакованные вещи за порог и тупо укладывать горкой, ей показалось, что накал рабочего процесса несколько поменялся. Теперь трактор тарахтел ровно на одном тоне, и звучавшие сквозь него возгласы напоминали уже не штыковую атаку, а поиски трофеев на поле брани, вселяя надежду на скорое окончание компании. И точно, не прошло и двадцати минут, как "победоносные войска" - усталые, грязные, но удовлетворённые - спустились к оставленным внизу "тылам".

- Всё готово! - жизнерадостно сообщил Олежка с таким видом, будто самолично решил исход всей битвы.

- Грузимся, - буркнул Данило Петрович, мрачной глыбой надвигаясь на беззащитные тюки.

Лёшки среди "победителей" не оказалось, зато оказался довольно щуплый круглолицый мужичок в чёрной спецовке, который смущённо (кто бы мог подумать!) мялся за спинами.

- Петрович, принимай! - разрешил его сомнения завхоз, передав сразу два баула. Тракторист Петро принял, слегка присев, и молча потащил наверх. Данило Петрович, прихватив в обе руки, тоже зашагал к машине. Олежка, трезво оценив свои возможности, закинул на плечо рюкзак и потянулся... вслед за старшими товарищами. Люде ничего не оставалось, как тоже выбрать посильный тючок и последовать их примеру... не отказав себе напоследок в удовольствии.

- Юлька, пока! - крикнула она через плечо. - Остаёшься охранять вещи, на обратном пути заберём!

Юлька вывалилась из дверей так стремительно, что едва не врезалась Люде в спину.

- Как "пока"?!! Куда "пока"?!! - закудахтала она, хлопая себя по бокам руками, словно курица крыльями. - Подождите!!! - Но тут увидела, как подругу "заштормило" от смеха и обиделась: - Люськи-и-ин!

- Ей, бабЫ! - оглянулся Данило Петрович. - Долго ещё?!

- Мы - не бабЫ, - проворчала Юлька, поспешно подхватывая сумку.

- БабЫ - не мы! - поддержала Люда, пристраиваясь в хвост каравана, но мужики слишком устали, чтобы отстаивать свой шовинизм и даже не обернулись.

"Бобик" встретил их помятым и поцарапанным, со стянутыми проволокой прорехами в брезенте, но уже стоя на дороге на своих четырёх. Чуть поодаль, с достоинством мощного механизма порыкивал на холостом ходу трактор, приземисто и прочно опираясь на широкие гусеницы. Оба водителя были заняты: молчаливый тракторист присел у радиатора "бобика" и с выражением сосредоточенности на круглом лице проверял крепление троса, Лёха столь же сосредоточенно проверял мотор, но его трудовой энтузиазм демонстрировала совсем другая часть тела, торчащая из-под капота. Не дав полюбоваться на работу профессионалов, завхоз взялся отбирать тюки и укладывать в откинутый задний борт, а молодёжь отправил за оставшимися вещами. Юлька с Олежкой довольно бодро поскакали вниз, Люда уныло поплелась следом. Едва обретённое расположение духа, улетучивалось с каждым шагом. Хорошо хоть шагов этих хватило, чтобы сходить туда и обратно. Приняв последнюю ходку, Данило Петрович скомандовал: "Все на борт!" и народ дружно грюкнул дверками. Лёха передёрнул рычаги у себя под боком, трактор взревел и злосчастная поездка продолжилась.

На этот раз они взбирались в гору на прицепе, страхуясь тросом - медленно, но уверенно - хотя Лёшка и сам уже был начеку и до самого верха ни разу не позволил колёсам потерять сцепление с почвой. Люда уныло наблюдала проплывающие за окошком деревья и едва удерживалась, чтобы не вздыхать тяжко каждую минуту, переживая вынужденное одиночество. Миклуха так и не появилась. Юлька и без того была давно и прочно потеряна для общества. Лёшка тоже занят, да и повёл себя так странно, что теперь даже не знаешь, как к нему относиться: с утра вроде были совсем "на ты" (про ночь так вообще молчу!), а тут вдруг опять до "глубокого пардону" скатились. Как будто мне одной это надо!

Люда таки не удержалась и тяжко вздохнула, искоса глянув на Лёшкин затылок. Как и следовало ожидать, общаться с нею затылком никто не торопился. Мало того, даже в зеркальце не подглядывал... Ну, вообще... И ВООБЩЕ! Чего ты распереживалась - не хочет, не надо! Вдруг у "товарища" есть веские причины. Может... может его своя "лялька" дома дожидается, переживает, встречать прибежит, а тут я - оппа! Естественно, мужику стрёмно!..

Хмыкнув на собственные дурацкие мысли, Люда решила всё же вести себя как взрослая, в смысле, не брать "до пыска" всякие глупости, а подумать о вещах серьёзных и ответственных - например о том, что произошло ночью. В конце концов, не каждый день встречаешь призрака, свихнувшегося на почве любви. Жуть какая, бррр... Хотя, если вдуматься - бедная ведь девочка! В кои-то веки встретила родственную душу и - на тебе! Ждала симпатичного парня, ждала любви, а явился какой-то лысый пень (почему-то доктор представлялся исключительно лысым, пузатым, с козлиной бородкой и обязательно в пенсне) да ещё весь дом порушил. А парень тоже хорош! Вот все они такие: ты к ним со всей душой, а они... Тьфу, ну о чём ты думаешь?!

Какое-то время ушло на то, чтобы утрамбовать обратно буйно выплеснувшиеся эмоции. И когда тишина в голове была в целом достигнута, начало проявляться даже нечто достойное работы мозга. Например, мысль о том, что хорошо бы понять природу Миклухиной силы, тем более теперь есть с чем сравнивать: Миклуха и Навка, огонь и лёд... жизнь и смерть, наконец! Думай... думай... думай... Попробуй рассуждать логически...

Люда честно попробовала... Но это оказалось ещё хуже! Какое там "рассуждать", если для неё само это слово всегда было величайшей загадкой и проклятием. "Рассуждай!" - говорила учительница, и только репутация неглупой, в общем-то, ученицы спасала Люду от двойки. Она либо видела ответ, либо его не видела, а как этому могут помочь пустопорожние слова, совершенно не представляла. Вот и сейчас, погоняв туда-сюда толпу известных ей фактов, Людын разум породил странный термин "отрицательная энергия", сам же его не понял, испугался и завис окончательно. И это само счастье, что её мучения прервали.

- Приехали! - сообщил Лёха, и покачнувшийся на рессорах "бобик" окончательно замер. Из трактора, который остановился чуть дальше, вылез водитель и деловитой развалочкой направился к ним. Лёха с Данилой Петровичем тоже выбрались из кабины, и все втроём принялись освобождать автомобиль от троса. Потом они отошли в сторонку и завхоз, видимо, попытался заплатить их спасителю за работу, и видимо неудачно, потому что у тракториста сделалось такое лицо, будто его, как минимум, пригласили забежать за угол на стриптиз по-быстрому. Он так застеснялся, что сунуть ему купюру уже не представлялось возможным, а привычной народной "валюты" у завхоза по техническим причинам не было. Данило Петрович растерянно застыл со своей взяткой. Но тут стеснительный тракторист просиял, как ясное солнышко и уже сам стал что-то настойчиво пропагандировать. Лёха тоже прислушался, а после согласно хлопнул того по плечу и метнулся к "бобику".

- Ребята! Озеро посмотреть не хотите - ну, которое "Чёрное око"?

- Да!! - аж подпрыгнула от радости Юлечка.

- Нет!! - невольно вырвалось у Люды.

- Люськин, ты чего?! - не поняли её афронта.

- Да тут недалеко, Петро покажет, - смущённо добавил Лёша, но Люда и сама уже поняла, что повела себя глупо.

- Ладно-ладно, идём уже, - буркнула она и первая открыла дверцу.

Петро только дожидался, когда они все выберутся и сразу двинулся в лес, махнув им рукой:

- В╕дци, б╕гме, два кроки !

Народ с энтузиазмом потянулся следом. Только Люда волочилась последней, едва справляясь с дрожью в коленках. Одно воспоминание о призраке вызывало совершенно неадекватный ужас. И уж точно смотреть там было не на что - наверняка какое-нибудь болотце, превращённое буйной народной фантазией в "око дьявола". Но, не объяснять же сейчас про чокнутую Хозяйку перевала! Решив потерпеть, Люда сосредоточилась на тропинке. И вовремя. Более-менее проходимый ельник неожиданно начал буянить, крениться во все стороны и валить под ноги всякое непотребство, через которое то и дело приходилось перелазить и продираться.

- Ввога то, негода вноч╕ вирувала! [прим. - "Ого, непогода ночью бушевала"] - почти с восхищением заметил Петро, придерживая ветку перед вырвавшейся вперёд Юлькой.

- Да? А що вноч╕ щось було? - обернулась та, одновременно занося ногу над лежащим поперёк тропинки стволом. - А я не заме-е-ЕТЬ!... - Юлька споткнулась и попыталась нырнуть носом в землю, но шедший следом Лёшка вовремя перехватил её в полёте за край куртки. - ...не заметила, - закончила она мысль, одарив благодарным взглядом своего спасителя.

- Да ты чё?! - удивился тот. - Такая буря была! Вы так и не слышали?

- Угу, не слышали!.. - ворчливо вставила Люда, не выдержав напора сарказма. - Это я за их храпом даже грома не слышала!

- Знатно погуляло! - огляделся Данило Петрович, сделав вид, что не заметил Людыно брюзжание. - Долго ещё по буреломам лазить?

- Тутко вже! - успокоил тракторист-внедорожник и первый вышел на опушку. - Ось воно - наше Чо...рне... Д╤ДЬКО Б МЕНЕ НАГЛИЙ ВЗЯВ! [прим. - "Чёрт бы меня побрал!"]

Неожиданный возглас подстегнул отставших. Все торопливо высыпали на открытое место и закрутили головами, в надежде узреть причину столь бурного проявления чувств. С минуту было тихо, потом Данило Петрович, как старший, потребовал объяснений:

- Чего орал-то?

Перед ними было метров тридцать с гаком вертикальной стены с рельефно выступающими слоями - словно после гигантской гребёнки, пробороздившей её сверху донизу. Также была полого уходящая под эту стену полянка - видимо старая оползневая терраса. Был шлейф обвала, явно недавнего, живописным хаосом наползавшего от подножия склона. Красивое место. Но ругаться-то зачем?

- Та-а-а... - заклинило тракториста.

- А где-е-е о-озеро? - разочаровано проныла Юлька.

- Та-а-а.... ось, - их проводник, наконец, "снялся с ручника" и нерешительно ткнул пальцем: - Б╕гме, п╕д гороу било...

Все ещё раз детально оглядели поляну. Озером здесь и не пахло.

- Спёрли! - понял завхоз в меру своей компетенции.

- Ну, народ! Ничего без присмотра оставить нельзя, - покачал головой Лёха.

- Пррроклятые рррасхитители сыцилистичской собственности! - грозно прорычал Олежка.

- Та ви здур╕ли?!! - не выдержал Петро, весь красный, как рак, то ли от стыда за нацию, то ли от возмущения за поклёп. - Хто ж його возьме?! Де ж так можна!.. Та наш╕ люди б н╕коли!.. - простодушно раскипятился он. - Щоб у нас хто шо вкрав?!! То х╕ба горал╓...

Последнее замечание Лёху насторожило:

- Так-так-так!.. А вот про это подробнее...

- Га?.. - споткнулся Петро.

- Горали, говорю! - терпеливо повторил Лёха. - Кто такие и как могли украсть целое озеро?

- А! То ж т╕, що за перевалом ж╕ють!

- И чё?! - не нашёл Лёха логики.

- Як "чьо"?! Як "чьо"?! - опять заволновался тракторист. - То ж горал╓ - страшн╕ люди!

Услышав такое, вокруг него заинтересованно сгрудились уже все.

- То ж сам╕ драбугани. Вони ж гет сов╕ст╕ не мають! - продолжал он возмущаться.

- Та невже?! - включилась Люда, в наивном удивлении округляя очи.

- Та б╕гме! - совершенно серьёзно забожился тракторист и даже привёл доказательство: - Вони бараболю р╕поу називають!

Лёшка впечатлился.

- Это очень страшно? - тихо переспросил он у Люды.

- Это картошка, - так же тихо пояснила она.

Лёшка впечатлился ещё больше.

- ...╤ до д╕вчат наших б╕гають! - продолжал гневно изобличать Петро, но увидев снисходительные ухмылки на лицах слушателей, собрался с духом и выдал самый, по его мнению, убойный аргумент: - А ще вони нашу маржену крадуть, о!

- А что это? - опять тихо переспросил Лёшка.

- Не знаю, - серьёзно ответила Люда. - Но теперь верю - стра-а-ашные люди!

Лёшка тоже серьёзно на неё посмотрел и с пониманием поджал губы. Только тут Люда обратила внимание, что "товарищ" опять, словно невзначай, оказался рядом и, как ни в чём не бывало, задушевно с нею переговаривается. Как же просто у него это выходит!

- Может, мы того... даром туда едем? - нерешительно проблеяла Юлька, непроизвольно уцепившись за Олежкин локоть.

- Та чого дарма - ╖дьте соб╕, як треба [прим. "езжайте, если надо"], - неожиданно остыл Петро.

- Але, ви сам╕, певно, туди не ходите?! - удивилась такой снисходительности Юлечка.

- Та що не ходжу, ходжу, - смутился тракторист. - В тамту суботу до тещ╕ ходив...

- К ТЁЩЕ?.. - вдруг многозначительно переспросил Лёшка, но докончить не успел, потому что Люда так "всхрюкнула", аж самой стало стыдно за свои дурные привычки, и даже пришлось, отвернувшись, утираться рукавом. Однако, остальные ход мысли просекли не сразу и воззрились на неё с удивлением:

- Ты чего это?

- "Не бери-и-и жену в горалях, зло-о-обны дикие горале!" - с подвыванием процитировала она, чем заработала один взгляд быстрый насмешливый, а три других - медленные и озадаченные. Потом до народа стало доходить... причем первой почему-то обиделась Юлька:

- А говорил, что только к ихним дивчатам всякие бегают! А сам?!

- Это был ответный набег, - вступился за горальскую честь Лёша.

- Угу, отбили "маржену" и дивок до купы прихватили... как добычу, - поддержал Олежка.

- Партизаны, ядрит их в пень!

Только завхоз отнёсся к чужому "горю" с пониманием и сочувствием.

- Ну ты, Петрович, и попал! - похлопал он несчастного зятя по плечу, чем немедленно вызвал новый виток подначек.

- Стра-а-ашные люди!

- А как они нашу бараболю называют?! РИ-И-ИПА!..

Народу было весело, однако Люде это издевательство быстро надоело. Оставив стаю добивать подранка, она с профессиональным интересом присмотрелась к обрыву, запиравшему поляну. В конце концов, геологи мы или кто?! Спасибо аварии, а то бы все горы проехали, ни одного обнажения не увидели. Заладили, понимаешь - карьер, карьер... Вот же прямо здесь сплошной учебник тектоники - никакого карьера не надо!

Всё обнажение составляла монументальная крутая складка, и даже не верилось, что эти изгибы образованы из вполне твёрдых, ничуть не склонных гнуться пород! Свод терялся под нависающими, словно многослойная вуаль, пластами периклинали [прим. - погружение шарнира антиклинальной складки вдоль её оси, более пологое, чем на крыльях] с рваными от недавнего обвала краями. Зато открытые тем же обвалом крылья волнистыми "локонами" ниспадали по сторонам и заворачивались навстречу друг другу, будто настоящие пряди длинных густых волос.

У Люды мелькнуло смутное ощущение скрытого за всем этим лица, и она нервно вздрогнула от воспоминания о страшном призраке. Но пока она пыталась вытрясти из головы мысли, не имеющие отношения к геологии, почти над ухом раздался вальяжно-уверенный голос:

- Флишевая формация!..

Люда оглянулась и обнаружила Олежку, который с видом Семёнова-Тян-Шанского в виду гребней Заилийского Алатоо, созерцал то же обнажение. Вся "банда" толклась рядом, почтительно ожидая, что скажет специалист.

- Да ты шо?! - вырвалось у неё поневоле, и так натурально, что Олежка подозрительно покосился. - Настоящий флиш?! А возраст какой?

- Палеоген, - довольно уверенно определил их единственный эксперт.

- А почему не "мел"? Там тоже флиш...

Олежка задумался.

- Не, не "мел", - наконец изрёк он. - В "мелу" флиш такой... СЕРЫЙ! - его руки изобразили нечто масштабное. - А это такой... серый... - как про нечто недостойное, пошевелил он пальцами. - Я даже думаю, что это эоцен, скорее всего "быстрица", - авторитетно завершил он экскурс, но поймал нарочито восторженный Людын взгляд и уже менее категорично добавил: - Ну, или "манява".

- ...Или "выгода", - задумчиво прикинула Люда.

- Ну-у-у... - многофункциональная "говорящая" рука эксперта по местной геологии показала "тудым-сюдым".

- ...Или "ямна", - продолжала рассуждать Люда, уже достаточно нахватавшаяся от "зубров" всяких умных слов.

- Не-е, ну не "ямна"! - возмутился Олежка такой явной профанации искусства. И вообще - это всё на северном склоне, а в Горганском покрове другие свиты.

Толкущийся рядом народ с интересом прислушивался к мнению профессионалов. При этом и Юлька, которая должна была всё понимать, и Лёха, который ничего понимать не должен был, совершенно одинаково крутили головами. Петро, так тот просто "ловыв гав" чисто из благоговения перед высшим образованием. Только умудрённый опытом завхоз, слышавший диспуты и похлеще, снисходительно позволял молодёжи забавляться "своей геологией", одновременно прикидывая хозяйственным оком объёмы бутового камня и возможные подъездные пути. Люда фыркнула и повернулась идти к объекту спора. За её спиной Олежка продолжал вещать на публику, явно копируя чью-то лекторскую манеру:

- Флиш - это такая слоистая "лесенка", где каждая "ступенька" начинается с песчаника, а заканчивается глинистым сланцем или даже известняком. И так - вся толща. Раньше даже думали, что это сезонный цикл: весной реки сносят грубый материал, летом - помельче, осенью - совсем глина, а зимой может и химический осадок выпасть. Потом установили, что эти толщи глубоководные и приносят их мутьевые потоки с континентального склона. Каждый ритм составлен осадком одного оползня...

Спотыкаясь и оскальзываясь на глыбах, Люда добралась до стенки обрыва и тут глубоко задумалась, не зная, какому из противоречивых желаний поддаться наперёд. С одной стороны, она - уже солидный человек, дипломированный геолог, пять минут как молодой специалист, и не пристало ей, аки зелёному первокурснику на первой практике, со щенячьим восторгом гасать по обнажению, лупя молотком по каждому камню. Тем более, и молотка-то нет - в поле собирались, называется. Но, как же хочется!.. Надо же отколупать пласт и посмотреть "иероглифы" на нижней поверхности: выпуклые они или вдавленные, следы течения или усыхания, а может и отпечаток какой живности попадётся. Или расчистить глянуть ту структуру с вкраплениями гравия - словно застывший в полёте снегопад. Или вон, симпатичный прослоек выглядывает, который подводное оползание свернуло таким себе аккуратным и аппетитным рулетиком. А там вообще что-то поблёскивает... Мммать-перемать! В руках буквально зудело от нехватки чего-то тяжёлого, чем это всё можно было расколотить! Внезапно правая кисть ощутила такую нужную ей сейчас деревянную ручку и, не задумываясь, за неё ухватилась. И только потом всполошилось сознание:

- Шо за?..

- Бери, бери! - серьёзно кивнул Лёшка. - Я так и подумал, что понадобиться.

- С-спысибо, - только и смогла выдавить Люда, прежде чем непреодолимая сила познания бросила её на камни.

Первой жертвой пал свёрнутый рулетом пласт. Он пережил две эпохи тектонической активности, воздвигавших и рушивших горные системы, и двадцать пять миллионов лет глубинных катагенетических изменений, сцепивших песчаные зерна в прочнейшую породу, а точку в его геологической истории поставила встреча с Людыным молотком, который просто расколотил его на мелкие кусочки. Его гибель не стала событием в развитии седиментологии, но пар выпустить помогла, и к следующей жертве Люда подступила уже вполне сознательно. Белый прожилок стелились по сколу пласта и прятался в раздутом, как хвост сытого удава, утолщении. Точный удар - и наружу выглянули мутно-белые кубики, словно спросонья, удивлённо блестя зеркально чистыми гранями.

- Ой, какой кальцитик чудесный! - воскликнула Юлька и тут же попыталась отнять молоток. - Дай!.. Дай, я!.. Я тоже хочу!..

- Нэма хап-хап! - отдёрнула Люда орудие производства. - Свои надо иметь!

Двусмысленность данного замечания стала ясна, когда подруга обиженно надулась и толкнула локтём "своего" Олежку.

- А чего я?! - возмутился тот.

Люда с трудом подавила желание оглянуться на собственного спасителя и тщательно сосредоточилась на поисках нового объекта для изучения. Приглядев симпатичненькую складочку, похожую на вырезанного из дерева божка, она примерилась и осторожно тюкнула туда молотком. Песчаник выдержал. Люда ударила чуть сильнее, так что сверху попадали плиточки аргиллита, но основной слой продолжал упорно сопротивляться и будто даже корчил в ответ ехидные рожицы. "Кхм!.." - сказала Люда и дербалызнула от души. Камень звонко треснул и с чистой совестью отвалился. Но в открывшейся жеоде вместо чистых белых кристаллов показалось нечто аспидно-чёрное, которое совершенно неожиданно сыпануло оттуда искристо-смоляным потоком прямо под ноги.

- Ай! - испуганно отшатнулась Люда.

- Ой! - удивился Лёша. - Ничё себе! А что это?

Народ тут же потянулся на их голоса. Люда нагнулась, подобрала щепотью самую крупную кучку чёрного порошка и выложила на ладони для всеобщего обозрения. Да и сама с интересом пригляделась к своей добыче. Там что-то настырно блестело и Люда, пошуровав пальцами, вынула неожиданно чистый прозрачный кристаллик - словно зёрнышко из гранёного стекла.

- Какая прелесть! - восхитилась Юлька. - А там ещё есть?

- Да по моему, их тут до дидька [прим. - "...до чёрта"], - Люда поперекатывала на ладони чёрное вещество и оно "отозвалось" радужным чистым блеском. - Только они такие прозрачные, шо аж не видно.

- Народ, может это алмазы? - вдохновился идеей Олежка.

- Во флише? В прожилках? - скептически покривилась Люда.

- Ну-у-у - прожилковые алмазы...

- Угу, - "согласилась" она, - судя по тому, как они вывалились, то - рассыпные. И чёрный порошок ещё... Уголь какой-то...

- О, та тож грагом╕ди! - обрадовался Петро.

- Как-как?!!

- Грагом╕ди, кажу! Чи драгом╕ди? Хто як говорить...

Яснее от этого не стало.

- Стар╕ люди кажуть, за Австр╕╖ т╕ кам╕нц╕ пани купували [прим. - "покупали"], в Чех╕ю везли.

- О, я же говорю - алмазы! - обрадовался Олежка.

- ...А зараз т╕льки д╕ти збирають, як корови пасуть, - добавил Петро обыденно. - П╕сля дощу тут того д╕ла багацько ╓.

Люда насмешливо посмотрела на Олежку и тот увял.

- Ой, а давайте, мы тоже пособираем! - воодушевилась теперь Юлька. - Только... только... - состроила она щенячьи глазки в Людыну сторону, - дай постучать, а?

- Я никому ничего...

- Ну, пожалуйста!..

- РРРРР... - "сердечно" выдала Люда, но что она могла поделать супротив Юлькиного обаяния.

Видя колебание, подруга, не долго думая, выдрала молоток из её рук и деловито огляделась. Люда сейчас же присела и отвернулась, стараясь спрятать голову как можно ниже. За её спиной раздался звонкий "бздым" и возмущённые голоса. Но удары посыпались с пулемётной частотой и народ посчитал, что спасаться бегством всё же эффективнее. И правильно сделал! На первой практике Юлькин энтузиазм в добывании образцов едва не стоил Тимохе глаза, а мелкие увечья получило полгруппы. Люда хмыкнула и сосредоточилась на своей добыче. Она тщательно выгребла из щелей между камнями чёрный порошок с кристаллами, разгладила пальцем по ладони и принялась внимательно рассматривать.

Кристаллики имели форму двойной пирамидки: иногда скошенные, словно придавленные, иногда почти правильные ромбоэдры, и такой чистоты, что на чёрном фоне практически терялись, зато уж блестели и переливались, как настоящие бриллианты. Правда, Люда уже начала догадываться, что это могло быть. Здесь прожилки с кристаллами образовывали либо кальцит, либо кварц. Кальцит - он карбонат, поэтому мягкий и мутный. Значит, методом исключения, остаётся кварц. Но какой же странный! По чистоте - настоящий горный хрусталь, но нет привычных призматических "карандашиков", зато обе зеркально расположенные пирамидки будто соревнуются, кто кого перерастёт, налезая гранями друг на друга. А если приглядеться, то в более крупных кристаллах внутри даже виднеются бурые включения. Эх, в микроскоп бы их посмотреть!

Люда попыталась изобразить "глаз" если не "алмаз", то хотя бы "ПОЛАМ-ЦЕЙС" и начала медленно приближать ладонь, тщательно всматриваясь в её содержимое. Вот помутнели и растворились за краем поля зрения окружающие кристалл смоляные чешуйки. Вот стали отчетливо видны зеркально чистые грани, а минуту спустя на них проступили едва заметные штрихи. Вот, как через витрину, выглянуло включение - прозрачная гранёная капля, словно хрустальная ваза, а внутри неё - крупный бурый пузырёк, переливающийся нефтяными разводами... Люда слишком поздно поняла, что с нею твориться нечто несанкционированное и что никаким зрением такое увидеть невозможно. Сознание её в панике затрепыхалось, но уже не смогло оторваться от разворачивающейся картины. Пузырёк начала подрагивать, расти и вдруг распался на много мелких пузырьков, тоже дрожащих от внутреннего напряжения и постепенно растворяющихся. Люда явственно ощутила зреющую там энергию. Внезапно изображение пошло трещинками, как продавленное стекло, миг - и в голове у Люды, словно взорвалось! И этим взрывом её вытолкнуло в обычное мировосприятие.

- Ай! - едва не опрокинулась она, и оторопело уставилась на свою ладонь. На ней светлым пятном обозначилась "звёзда" размётанного чёрного порошка, а по краям лежали какие-то рваные осколки, в которых кое-где поблёскивали остатки граней. Ну, ничего себе, рассмотрела! Опять Миклухины фокусы...

- Люд, ты чего? - Лёшка неожиданно оказался рядом. - Что случилось?

- О-оно взорвалось! - подняла она удивлённый взгляд. - Представляешь, прямо в руке взорвалось! Эти "алмазы" ваши...

- Ого! - оценил тот, разглядывая её ладонь. - Опасная, оказывается, штучка.

- Да-а-а уж, кто бы подумал... - буркнула Люда, поднимаясь на ноги и настороженно оглядываясь, словно пытаясь высмотреть, не скрывается ли Миклуха за окрестными кустами или камушками. Кусты молчали, а вот в камушках сланцевой стены что-то многозначительно поблёскивало, будто капельки росы, развешанные паутинками меж складок. Может правда росы?

- А ещё есть? - заинтересовался Лёша.

- Да пожалуйста, - щедро разрешила она. - Тут ещё валяются, только покрупнее выбери.

Лёшка наклонился над россыпью чёрного порошка и тут до них долетел победный клич:

- Вода! Идите все сюда, я воду нашёл!

- Оба-на! - моментально насторожилась Люда и, уже срываясь с места, скомандовала: - Лёшка, за мной!

Стыдоба за такое фамильярное поведение и сам объект стыда догнали её одновременно, далеко обогнав угрызения совести. Зато в глубине души мелькнуло удовлетворение, о причинах которого Люда задуматься просто не успела.

Когда она достигла места, весь народ толпился у стены, в нерешительности заглядывая за торчащий ребром полуметровый пласт песчаника. Люда тоже туда заглянула и обнаружила самый настоящий источник, жизнерадостная струя которого била из трещины меж слоями. Только верить этой жизнерадостности никто не спешил... разве что Лёшка, не слышавший местных страшилок:

- О, водичка! Щас напьёмся... А чё вы так смотрите, как на врага народа?

- Да ты что!? - испугалась Юлька и даже замахала руками от избытка экспрессии.

- Брехня-а-а!.. - отмахнулся завхоз, но почему-то не слишком уверенно.

- Та де бим я то пив! - отшатнулся в священном ужасе Петро.

- Не понял! А чё такого?.. - удивился Лёшка. - Люд, что тут твориться?

Но Люда едва слышала обращённые к ней слова. Заворожено глядя на родник, она плечами раздвинула друзей и опустилась на корточки перед живо бегущей струёй. Та словно почувствовала и заметно потянулась в её сторону, чуть сдвинув прежнее русло. Люда протянула руку, и быстрая холодная вода охватила пальцы, взбегая с разгону на ладонь и ласкаясь о кожу, будто искала сочувствия в этом прикосновении.

"Миклушенька, - осторожно позвала она, - малЕнька мОя, это ты?"

Ответом ей был только тяжкий вздох, настолько глубокий и всеобъемлющий, что, казалось, вздохнули сами горы. И после этого Люду накрыло!.. Захлестнуло на всю глубину души тем, что чувствовала сейчас сама Миклуха, что ощущала та, кем она теперь стала - захлестнуло и оставило корчиться от раздирающей сердце боли.

...Спокойная обречённость и неожиданный свет невозможного чувства, щемящая тоска одиночества и вспыхнувшая рассветным солнцем надежда. Страх, сомнения и... словно в омут головой - счастье. А потом... Сначала они вырубили деревья - и тысячелетнего леса не стало! Потом отобрали любовь всей её души - и душа заледенела в жгучем холоде оставшейся пустоты. А после... Не было никакого после, потому что та ужасающая безысходность медленно убивала её, пока не осталось ничего. Даже хуже чем ничего - страшный туман беспамятства, голодный, как волчья зима. Но вдруг сквозь него молнией полыхнул жар давно забытой силы - её силы! Той самой, что когда-то прорвалась из невообразимых глубин и застыла капельками в маленьких хрустальных саркофагах, рассыпанная в земной толще. Той самой, которую собирала по капле текущая сквозь камни вода, становясь целительной влагой. Той самой, что давала ей жизнь раньше, а сейчас отбирала, выжигала её проклятую "не-жизнь" калёным железом скрытого в камне огня. Ужас двойной смерти рвал на части, но чёрный омут всё втягивал и втягивал бьющуюся извне надежду. И тогда она захотела умереть. По-настоящему умереть. Так захотела, как не хотела ничего за всё своё существование. И Гора услышала её желание!

..."Чёрное око" закрылось, приваленное глыбами обвала. Выплеснулся из скалы, замурованный ранее источник. Равнодушный молчаливый камень закрыл страницу этой истории, а живая болтушка-вода смыла её строки. Навсегда!..

- ...Ып... ып... ып... - услышала Люда чьи-то прерывистые вздохи и только потом поняла, что они - её собственные. Оказывается, рука занемела от ледяной воды настолько, что перехватывало дыхание. Под эти всхлипы порванная в клочья душа медленно собиралась в целое и Люда - то ли чтобы потянуть время, а может за бодрящим ключевым холодом - опустила туда и вторую руку. А потом сложила ладони ковшиком и, под напряжёнными взглядами окружающих, осторожно, стараясь не расплескать, поднесла к губам. Вода была холодная до ломоты в зубах и... сладкая. Не сахарная, как лимонад, а сладкая одной своей чистотой и свежестью. Такая вода просто не могла обманывать...

- М-можно пит-ть, - с трудом совладав с дрожью в голосе объявила Люда, поднимаясь на ноги.

Лёшка, который и так с подозрением поглядывал на окружающих, буркнул "ну, слава богу!" и тут же принялся умываться, а после с удовольствием хлебать воду из сложенных ладоней. Завхоз тоже не стал ждать, кряхтя наклонился и пару раз хлюпнул себе в лицо. Пристыженные их примером Юлька с Олежкой, едва дождавшись очереди, дружно сунулись умыться-напиться, но не выдержали торжественности момента и принялись плескаться и безобразничать. Только Петро так и остался в стороне от веселья, с некоторым страхом глядя на "м╕ських варьят╕в" [прим. - "сумасшедших городских"]. Всё это время Люда тихо дрожала в сторонке, пытаясь привести в порядок чувства.

- Эй, ты чё, так замёрзла? - в который за сегодня раз обнаружился рядом Лешка. - Не заболела часом?

Она хотела ответить нечто саркастическое, но наружу вырвался только нервный смешок.

- О-о-о, гражданка... - понял тот по-своему и, обернувшись, гаркнул через плечо: - Народ, хорош дурью маяться, давайте уже возвращаться!

- Эй, молодёжь! - сразу поддержал почин Данило Петрович и решительно погнал всех к машине. - Время, время!..

Люда чисто на автопилоте двинулась за коллективом, но не успела сделать и десятка шагов, как на плечи ей легла куртка. Оказывается, Лёшка успел по дороге "раздеть" тракториста и тот щеголял теперь линялой рубашкой и смущённо-благотворительной улыбкой. Спецовка его была не самая чистая, но сразу стало уютнее.

- Спасибо... Дякую... - искренне поблагодарила она мужчин.

Лёшка на это только хмыкнул, зато застенчивый тракторист вообще потерялся от смущения:

- Йой, та то н╕ц! [прим. - "да ничего"]

И так у него это получилось непосредственно и мило, что Люду, едва-едва начавшую отогреваться, тоже потянуло на подвиги вспомоществования.

- Петро, ст╕йте! Я що хот╕ла сказати... - Голова ещё звенела, и нужные слова подбирались с трудом. - Передайте сво╖м, що воду тепер можна пити... Правда-правда! - И специально для Лёши, чтоб чего не подумал (потому что по виду он как раз и подумал), добавила: - Лёш, тут такая история... я потом расскажу, да? - договорила она и посчитала свою миссию законченной.

Но ошиблась.

- А откуда... А в╕дки... - почти в унисон начали водители, глянули друг на друга и замолкли.

- А-а... в смысле, откуда я это знаю? - растерялась Люда, но всё же попыталась отбрехаться: - Ну-у-у, як... сама ж пила - не вмерла!

И по выражению лиц поняла, что про "не вмерла" - она это зря...

Лёшка с подозрением нахмурился, а у тракториста явственно отобразилось философское "подождём до завтра". Люда уже начала нервничать, поминая "не злим тихим словом" свою дурость, по ошибке называемую добротой.

- Ой, ну Лёшка - ты хоть с ума не сходи!.. - воззвала она к разуму. - Ты же сам эту воду пил! Я понимаю, местные всяких легенд наслушались... И вообще, неизвестно ещё от чего ихний доктор помер! - ляпнула Люда не подумав...

...И только тогда по-настоящему испугалась.

- Чё, правда? - как-то хрипло переспросил Лёха, настойчиво глядя на Петра.

- Ну, може ╕ брешуть... - замялся тот настолько явно, с таким безнадёжно скорбящим сочувствием, что и дураку стало бы ясно - пиши завещание.

- Так! Мне кто-нибудь нормально объяснит? - Лёшка совсем помрачнел и настойчиво уставился теперь уже на Люду.

- Эй! Вы там долго?! - позвали их с опушки. Люда было дёрнулась, но Лёшка дорогу не уступил.

- Щассс! - отмахнулся он через плечо и вернулся к предмету своего внимания: - НУ?..

Но "предмет внимания" сейчас как никогда напоминал предмет мебели.

"Объяснить... Объяснить... ЧТО?!! - секундами "свистели у виска" панические мысли. - Рассказать про колдунью?.. Про сумасшедшую Навку?!.. Или тогда - чего уж! - сразу про Миклуху! А то как же я обосную свои "предчувствия"... ПО-МО-ГИ-ТЕ!"

"Помочь?" - скользнула между мгновениями чья-то быстрая мысль, заставив будущее из них подзадержаться.

"Да!!!" - не задумываясь, взвыла Люда.

"Пжалста..."

И в наступившем, наконец, будущем оставленный позади обрыв с грохотом обвалился.

От неожиданности Люда присела и зачем-то закрыла голову руками, где-то сзади взвизгнула Юлька, а голос завхоза произнёс нечто, составленное из одних междометий. Потом пыль отнесло в сторону и оказалось, что ничего страшного - просто сорвался козырёк из нависающих плит песчаника, которые до этого закрывали свод складки... Всего-то...

А если бы по башке?!!

Видимо, эта мысль пришла в голову всем... И всем "понравилась". Потому что у каждого нашлось, что сказать по этому поводу.

- Блин... блин... Вот, блин! - показал чудеса красноречия Олежка, только сейчас представив, какой опасности они избегли. Юлька же наоборот - своё отвизжала и была полна оптимизма:

- Как здорово мы успели!.. Ой, а давайте там прожилки посмотрим, оно же больше падать не будет, да?

- Й-П-П!.. - Данила Петрович едва не высказал всё, что думает о таких геологах вообще и о ней в частности. - Марш к машине!!! Я вам покажу... прожилки!.. Я вам покажу - обнажения!.. Спиц-циалисты хреновы... Мне ещё за вас отвечать!..

- М-да... - почесал затылок Лёха, разглядывая новости рельефа. - Теперь хоть точно знаем, куда озеро девалось. Слышь, Петь! Озеро же под самым склоном было?

- Та б╕гме било... - с тем же пролетарским жестом подтвердил тот.

- Ладно, идём уже, чё стоять... Люд?..

Но Люда с места не сдвинулась. Потому что с открытой теперь верхней части обрыва в обрамлении ниспадающих крыльями слоёв на неё смотрело каменное лицо Навки...

В принципе, чего-то такого она и ожидала. Но одно дело ждать, а другое - видеть собственными глазами! Неизвестно, чего там было больше - или портретного сходства, или игры воображения - но Навкуся была точно такая, как Люда её запомнила с ночи. Только сумасшедшая улыбка сменилась выражением усталой задумчивости, словно тихая скорбь по несбывшейся любви. И смотреть на неё было теперь не страшно... Совсем-совсем!.. И даже почти не больно... Разве что в глазах помутнело от зачем-то навернувшихся слёз.

- Люд, ты чего? - услышала она озадаченный Лёшкин голос, но пока поворачивала голову, Лёшка успел проследить за её взглядом: - Ух!.. Ты ж!.. Петро, глянь, чё сделалось!

Людыны губы непроизвольно потянулись в улыбке. Спасибо Миклухе, теперь и объяснять особо ничего не надо - всё строго по легенде: колдуньи, мавки...

- Ну вот, видите, почему воду пить можно? Это и есть ваша Ма...

- Мат╕р Божа! - экспрессивный возглас тракториста перебил и спутал все её мысли.

Вообще-то она хотела сказать "...Мавка, которая охраняет целительный источник"... А он что хотел? Может просто помянул всуе?

- Пречистая Д╕ва! - уточнил Петро, не оставив ей выбора. - Це ж Диво!.. Явлення Божо╖ Матер╕!..

"Тьфу, верблянськи забавы!" - ругнулась про себя Люда и вслух тихо добавила: - Да-да, именно это я и хотела сказать...

Петровы возгласы привлекли внимание остальных, которые уже порядком ушли в лес, а теперь поспешно возвращались.

- Эй, шо вы орёте там?! Люськин, вы живы?! - пытались они несколько противоречиво выяснить издалека причину шума, но ответа так и не дождались, а потому конкретный вопрос задали уже в упор: - Да что случилось?!

- Образ Пресвято╖ Д╕ви! В камен╕! Диво! - принялся вещать Петро, истово осеняя себя крёстным знамением. Лёша молча показал куда смотреть.

- Ой, правда! - наконец и Юлька это увидела. - Какая прелесть!

- О блин, а похоже! - не вполне по катахезису возрадовался Олежка, но торжественностью момента всё же пройнялся. - Может и нам того... надо креститься?

- Ерунда!.. - проворчал, как обычно, Данило Петрович и не забыл при этом об ответственности. - Так, богомольцы! Петрович может себе поклоны бить хоть до второго пришествия, а нам ещё ехать. Время, время!..

Народ поудивлялся, поохал и опять направился к дороге. Люда брела вместе со всеми, отмечая как Юлька, опасно помахивая молотком в одной руке, на ходу тыкает другую своему Олежке раскрытой ладонью под нос. Тот аж споткнулся, едва ей всё не рассыпав, но выровнялся и принялся шарить по карманам. В результате, они всё же остановились и с крайне загадочным видом стали тщательно своё "нечто" упаковывать. Сразу вспомнилось, что она сама - мантэлэпа карловна - кристалликов так и не насобирала, хотя держала их в руках. "Да, держала..." - с грустью подумала она и ещё раз напоследок оглянулась.

Как живая склонилась Навка над родником и по складкам её волос струились, переливаясь чистыми радужными цветами, всё те же "паутинки росы". Люда тяжко вздохнула и ощутила ответный Миклухин вздох. Малая молча "прильнула" к ней, да так и осталась, словно прижавшаяся в поисках тепла и сочувствия подруга. Её чувства опять захлестнули Люду, но больше не казались бешенным прибоем, дробящим скалы здравого смысла, теперь они накатывались с усталой тяжестью отбушевавшего своё моря, и Люда так же молча приняла их, гася и впитывая уходящую стихию. Пора было идти, пора... Но там оставалась каменная Навкуся, там оставалась частью своей загадочной души Миклуха, и не было сил сделать шаг.

- Пойдём уже, - Лёша всё ещё был рядом и ненавязчиво сопроводил её за плечи.

- Эхэх... - напоследок вздохнула она на пару с Миклухой и окончательно отвернулась. Только ещё попыталась благодарно глянуть на своего - в который за сегодня раз - помощника, но тот неожиданно оказался недоступен. Лёша смотрел под ноги, и лицо имел как тогда во сне - суровое, с нахмуренными нависшими бровями. Так, молча каждый о своём, они и добрались до машины. Там с Люды сняли куртку, с Лёхи сапоги, все тепло попрощались с трактористом, который так и не взял с них ни копейки, и утрамбовались в кузов, снова по уши завалившись баулами.

- Ну, с Богом! - как-то очень искренне напутствовал Данило Петрович тронувшийся автомобиль.

"И-МЕН-НО! С Богом", - в кои-то веки согласилась с начальством Люда, чувствуя, как от покачивания "бобика" её медленно но уверенно начинает клонить в сон. Впрочем, она и без того за утро вымоталась, как лошадь на междугородних перевозках. Не-е-ет! На сегодня хватит дуэлей. Быстренько смотрим этот несчастный карьер и...

"Лю, вот я так и не поняла, а кто такой Бог?" - перебил её мечты требовательный голос.

"Лапка, я устала... я сплю на ходу... в смысле, на езду - посмотри сама, а? Я разрешаю..."

"Посмотрела..."

"Хм... когда?.. Хотя, ладно... И шо?"

"И не поняла!"

"Гррррр... Так... спокойно... И что я могу?"

"Объясни!.."

"КАК?! Спокойно... ладно... Ты такое "трилямбдабдетское гравиметрище" помнишь?"

"Ну, помню..."

"А знаешь, что оно означает?"

"Да ты сама не знаешь!!"

"Во-о-от!"

"Гррррр..."

И так, в тёплой дружественной обстановке, они приехали на карьер...

А на карьере их встретили... коровы.


- Му-у-у-у! - сказал Олежка и показал корове "забодаю".

Та подняла на него прекрасные задумчивые глаза в обрамлении аристократических ресниц, посмотрела как на идиота и вернулась к травке. Вертевшаяся рядом собака вопросительно вильнула хвостом. Юлька покрутила у виска пальцем.

- А если бросится?

- Что она - дура? - резонно заметил Олежка. - Это если бык...

- А он что - дурак?

- Конечно! Про корриду слышала?.. Торро! Торро! - он подошёл ближе и начал махать полою куртки корове едва не по носу. Собака с энтузиазмом поддержала его звонким лаем. Корова с минуту терпела, потом развернулась и походкой, которую "модели" осваивают годами, а иная голливудская "звезда" не освоила и за всю жизнь, не торопясь отошла в сторону. При этом она, как бы невзначай, уронила кое-что из-под хвоста. Люда не удержалась и фыркнула, отворачиваясь, Юлька обидно захихикала. Оскорблённый Олежка возжаждал сатисфакции, но натолкнулся на подло поставленные поперёк дороги "мины" и предпочёл за лучшее ругаться издалека:

- Вот жеж зараза! Ах ты ж, скотина рогатая!

- Гав! - добавила от себя собака.

- Хоть какая скотина рогатая, но зато молоком я богатая, - напевно продекламировала Люда.

- Шо? - хмуро обернулся Олежка.

- Накорми меня свежею травкою... э-э-э... а не силосом с биодобавкою, - назидательно добавила она.

- И шо?!

- "Накорми меня-а-а на закате дня-а-а"... - провыла она лирическим голосом, но ввиду того, что понимания от слушателей так и не поступило, решила логически закруглить: - "Позови меня, покорми меня, подои меня". - А когда и это не помогло, раздражённо закончила: - "Коровья лирическая"! Исполняется впервые.

- А-а-а! - кажется понял, наконец, Олежка. - Так ты это - того?.. - покрутил он ладонью возле уха.

- Чего-о?! - начала Люда, надуваясь возмущением, но Олежка быстро сориентировался:

- ...Того, в смысле - сочиняешь, что ли?

- Нет, реально подоить прошу! Вымя, блин, распирает! - ядовито буркнула Люда, повернулась и побрела прямо через стадо к рабочей стенке карьера. Сзади донеслись приглушённые голоса: "Чего она такая злая?" - "Не выспалась!" - "А на людей чего бросаться?"... Она не прислушивалась, но бывают слова, которые - как ни крутись - сами западают в душу. И последовавший душераздирающий зевок стал тому доказательством. Таки правда, не выспалась!

...Карьер оказался довольно заброшенным - неглубокая выемка гектара на два, сплошь заросшая буйными травами, а нередко и кустами, где лишь в дальнем конце белела стена разрабатываемого уступа. Их довезли туда, высадили в серый, неуверенно клонящийся к обеду день, сказали "У вас час, не больше, а то не успеем обратно по шоссе..." и укатили под аккомпанимент радостного лая невесть откуда примчавшейся на развлечение худой чёрной дворняги.

Лёшка из машины так и не показался. По дороге он был сильно занят этой самой дорогой, а потом была суматоха высадки, а потом... Люда опомнилась, когда "бобик", блеснув стёклами, уже разворачивался возле карьерного шлагбаума. Стало грустно и немного обидно - словно ей забыли помахать на прощание ручкой... И она так и не поняла: ей это впрям очень нужно было или это так усталость сказывалась?

Достопримечательностей на карьере оказалось немного. Первой подвернулась под руку та самая собака, что так бдительно встретила чужой автомобиль. Она вернулась из погони, гордая победой над бесславно бежавшим врагом, и сейчас же попала под "каток" Юлечкиного животнолюбия: "Уй ти, какая харо-ошая саба-а-ачка!" Псинка шарахнулась от протянутых рук и поспешно отскочила на безопасное расстояние. Только убедившись, что ласки ей не грозят, она вильнула хвостом, как бы извиняясь за невежливый приём, но приближаться в дальнейшем поостереглась.

Ещё, на въезде в карьер стояла будка для сторожа. Она, конечно, радовала глаз выдержанностью архитектурного стиля, так гармонично сочетавшегося с расположенной рядом собачьей будкой, но была совершенно пуста - видимо сторож не считал необходимым дежурить постоянно, да и собака не считала себя рыжей сидеть на шлагбауме в отсутствии сторожа... В общем, рыжими здесь были только Люда... и коровы.

- Ну уйдите, шо встали! - устало просила Люда рогатых тружениц поля, так и норовивших застрять поперёк пути.

- Гав! Гав! - помогала ей псина, видимо, давно возмущённая нарушением режима вверенного ей объекта. Впрочем, приближаться к самим нарушителям она при этом не торопилась.

Малая была менее щепетильна.

"Тыгдым-быдыщь!.." - взялась она расчищать дорогу, щедро отвешивая пендели. - "Эх, вспомним детство!"

- Ны-у-у-у?.. - удивлялись коровы, будто сомневаясь, что такая воспитанная взрослая девочка - и занималась в детстве такой фигнёй.

"Быдум-тыдыщь!.. Тудум-быдыщь!.." - разубеждала их Миклуха, с упоением предаваясь любимому делу.

- Му-ы-у-у-у!!.. - коровы взрёвывали и, подхлёстываемые настырным лаем, поспешной трусцой убирались с дороги. Их голоса звучали при этом настолько по-человечески обиженно, что у Люды даже совесть проснулась... Проснулась, проворчала: "Прекратите издеваться над скотиной!"... и уснула обратно, потянув за собой и остальные чувства. Наверное поэтому, окончание их "стометровки" Люда обнаружила только тогда, когда упёрлась носом в склон.

Как оказалось, данный отдельно взятый склон имел подлую привычку начинаться не постепенным подъёмом, а сразу глыбами, отвалившимися в результате взрывных работ. Бугристая светлая поверхность камня возникла перед глазами так внезапно, что Люда испуганно шарахнулась и, конечно, наступила кому-то на ногу.

- Ай, Люськин! - сразу прояснилось - кому именно. - Ты или вперёд, или назад!..

- Куда "вперёд"?! - огрызнулась Люда.

- Ой, мы уже пришли? - проявила чудеса наблюдательности подруга и сейчас же толкнула локтём любимого: - Чего ты не сказал?!..

Олежка, неожиданно оказавшийся крайним, решил не связываться, а сразу забить тему трудовым энтузиазмом.

- Эт' хорошо! - оглядел он хозяйственным оком отвалы производства и загадочно добавил: - Это очень хорошо, что не вывезли, а то бы искали по всему склону...

Заинтригованные подружки замерли в ожидании продолжения. Люда даже проснулась. И даже вежливо подвинулась, пропуская эксперта к "своей" глыбе, избранной им в качестве наглядного пособия. Тот положил руку на камень, с минуту там что-то с умным видом разглядывал, как будто действительно намеревался это нечто увидеть, и повернулся к аудитории.

- Вот, девочки - это титон [прим. - верхний ярус юрской системы], - возвестил он таким тоном, будто был непосредственно причастен к появлению такового в геологической летописи. - Полоса утёсов, сложенных титонскими известняками, протягивается с юго-востока на северо-запад и уходит в Польшу и Словакию...

"Ладно, мам, я пошла..."

"Как, пошла?.. Куда?!.." - непроизвольно вырвалось у Люды, хотя смысла в этих вопросах не было ни капли - и куда пошла, и как вообще могла куда бы то ни было пойти, малая вложила в свою реплику тем фоном, для которого и слов не нужно. С одной стороны это было удобно - быстро, ёмко, понятно без кривотолков, но... А поговорить?!.. На секунду Люде взгрустнулось - то ли за себя, то ли за несчастных коров, которым теперь точно достанется - но только на секунду.

- ...Здесь мы имеем рифовую фацию. Если присмотреться, то можно даже увидеть остатки кораллов...

- Где?! Где - кораллов?! - подскочила Юлька и зашарила взглядом по камню.

- Здесь! - широким жестом "уточнил" Олежка и, не обращая внимания на несколько разочарованный взгляд подруги, продолжил лекцию. - Так вот, ниже титона тут установлено наличие... э-э-э... других ярусов верхней юры, а возможно даже средней. Выше, с постепенным переходом залегает... этот... как его... ну нижний мел, короче...

- Слушай, друг! - прервала его мучения Люда, вспомнив, что нечто подобное уже слышала, и совсем при других обстоятельствах. - Это же горы - Альпийская складчатость. Какая нафиг юра, какая рифовая фация?!

- Ну, не перебивай!.. - с видимым облегчением обиделся Олежка. - Я же как раз собирался об этом сказать!

- Ну, скажи, скажи... - сразу отступила Люда и приготовилась терпеливо слушать.

Не ожидавший такой подлости Олежка, растерялся.

- В общем... как бы... Да юра это, чё пристала! - возмутился он.

- У-у-у!.. - оценила его аргументацию Люда.

- А, вспомнил! - вдруг просиял их популяризатор. - Это же не в коренном залегании, вот!

- А в каком?.. - озадачилась теперь Люда.

- В каком, в каком... Тут, понимаешь, целая проблема! - Олежка уже пришёл в себя, а заодно и в приличествующую его сану величавость с оттенком снисходительности. - Сначала долго думали, что это - тектонические отторженцы. Потом обнаружили шлейфы обломков известняков, причём окатанных, и даже гальку. Потом вообще откартировали, что известняки залегают на одном стратиграфическом горизонте в разных покровах. Так что, девочки - это натуральные олистолиты.

- Кто?! - обиделась Юлька, так и не дождавшись ясности.

- Олистолиты... олистолиты... - задумалась Люда. - Что-то такое слышала?..

- Да оползни!.. - снизошёл до неофитов Олежка. - Древние оползни. Их сначала захоронило, а потом вместе с осадочной толщей сорвало надвигом.

- А-а-а, точно! Вспомнила!.. - обрадовалась Люда, а Юлька вздохнула с облегчением, узнав знакомые слова. - Так это такая "дура" оползла?! Что её даже добывают?

- Бывает и больше, - авторитетно подтвердил Олежка. - Такие "тела" часто разрабатывают - и здесь, и на северном склоне... Ну, так вот... Да... Что я хотел сказать?.. Вот перебили совсем!.. А, вспомнил! Наши предупреждали, что искать тут особо нечего. Известняк массивный, весь перекристаллизованный. Из остатков изредка находили только кораллы и водоросли, даже ракушек почти нет...

- Вот! Вот коралл! - вдруг заорала Юлька, тыкая пальцем в камень.

- Ну, где?.. - опять перебитый Олежка скроил недовольную "мину".

- Да вот же, глядите! Как стебельки какие-то!

Заинтригованные "стебельками", Люда с Олежкой придвинулись посмотреть. В направлении Юлькиного пальца на шероховатой поверхности действительно виднелись какие-то более светлые штрихи, которые больше всего напоминали пучок травы. В принципе, это могло быть кораллом... или водорослью... или залеченными трещинками... или чем угодно.

- Может быть, может быть... - с неспешной солидностью согласился Олежка и... тут же пожалел об этом.

- А давайте его отколотим?!

- Ой, может не надо? Этот известняк прочный, как зараза - фиг отколупаешь...

- Ну да-ва-ай!..

Люда поняла, что в ближайшее время коллеги будут заняты, и заняты тем, от чего лучше держаться на безопасном расстоянии. Едва она завернула за соседнюю пирамиду, тщательно и даже с некоторым артистизмом выложенную из обломков, как раздались звонкие удары молотка вперемешку с глухими чертыханиями. Люда понимающе хмыкнула - Юлька нашли занятие... на Олежкину голову. С другой стороны, в оставленном за спиной карьере раздавались звуки не менее бурной, хотя и не такой научно обоснованной деятельности - малая увлечённо играла в корриду. Возмущённое "му-у-у!" и радостное "гав-гав!" были тому свидетельством. Все были при деле. Пора было задуматься над собственной развлекательной программой.

Люда покрутилась между глыбами в подножии склона, прошла дальше, нашла даже почти вертикальную стенку, где можно было рассмотреть залегания известняковой толщи, долго и упорно её рассматривала - аж опять зевота напала... и ничего не высмотрела. Правда, ничего особенного и не предвиделось - известняк, как и обещали, был массивным до полной космополитичности. Перекристаллизация разошлась по нему пятнами самой прихотливой формы, которые разделялись разве что чуть более рыхлыми на вид участками, но никаких кораллов там обнаружить не удавалось. Там вообще ничего не было! Пусто, холодно, мёртво...

"А ведь это должна быть не просто жизнь - это должна быть ЖИЗНЬ!" - подумалось Люде. Из всего, что она знала про рифы, то там всякая живность прямо друг на дружке сидит и друг дружкой погоняет. Даже одна норка, говорят, делиться на двоих-троих сожителей: один приходит отдыхать, другой уходит на работу... А уж всякие актинии-ламинарии так вообще узлом завязаны - не распутаешь. Тем более, если речь идёт о титонских рифах - самых мощных, самых величественных в истории Земли - настоящей мезозойской Цивилизации! И вот из всего этого - только плотный, спёкшийся камень... только неразборчивые пятна... Странное ощущение, словно чья-то рука тщательно всё затёрла: прошлась стирательной резинкой по страницам дневников, тряпкой по полу, щёткой по стенам... Никаких следов!.. Ведь даже Миклухин Лес всё же оставался лесом, хоть и сильно обнищавшим. В нём не было сознания, не было памяти, даже просто смысла - одно выживание, но там оставались деревья, как оставались бы в разрушенном городе какие-нибудь, хоть и одичавшие, но жители. А тут - камень. Холодный камень... и неясные тени на нём...

Люда протянула руку и погладила шершавую ноздреватую поверхность. НИ-ЧЕ-ГО.

Разве что в шлифе под микроскопом стало бы видно, что каждое зёрнышко здесь было когда-то живой клеточкой, каждое пятнышко - живым организмом... каждая обломок - домом... И не просто каким-то домишкой, а большим, многоэтажным, с кучей квартир и обитателей. "Представляешь, - размечталась Люда, ведя пальцами по камню, - жили тут всякие полипы, жили не тужили, достраивались, перестраивались, в гости по-соседски ходили - на чай или ругаться, что опять - хи-хи! - затопило и "кто теперь будет делать ремонт?!"... Но это меж соседями. А если какой чужой варьят во дворе гараж воткнул, то тут уж собирались всем "миром" и кя-а-ак!.." - Люда опять мысленно хихикнула, представив толпу митингующих полипов, которые с дружным "и-и-и взяли!" сбрасывают ракушку-гараж со своего коралла, а вокруг, заламывая клешни, бегает рак-отшельник.

"Юмор на погосте, дубль - два..." - сейчас же одёрнул её внутренний голос.

"М-да, на погосте... - согласилась Люда. - Постапокалипсис, возрастом в сто тридцать миллионов лет. Так давно, что уже даже не страшно", - она вздохнула и вернулась к реальности...

Но реальность отчего-то забастовала.

В глазах замельтешило, будто пришлось резко встать с корточек, и равновесие зачем-то начало теряться. "Таки не выспалась", - решила Люда и попыталась опереться о стенку рукой, чтоб не шмякнуться тут, не дай боже, от неожиданного помутнения сознания...

Камня под рукой не оказалось.

Люда удивлённо воззрилась на собственную кисть, ещё недавно трогавшую совершенно твёрдую поверхность, но и поверхности там не было. Там струилось нечто зыбкое, просвечивающее туманной глубиной, которая с каждой секундой становилась всё глубже и прозрачнее. Испуганно отпрянув, Люда оглянулась вокруг и ещё застала тающий на глазах склон, растекающиеся глыбы у его подножия, исчезающую в текучей дымке чашу карьера, а вместо неё...

Перед нею вставал Город.

Тот самый город из сна - светлый, солнечный, просторный. Он окружал её, вырастал над нею, надвигался на неё громадами зданий, открывался перед нею ущельями улиц и долинами проспектов. Он с уверенностью хозяина заполнял всё вокруг, словно ничего другого здесь и не могло быть - весь такой прекрасный, величественный... такой реальный...

ОПЯТЬ?!.. Нет, нет... Не-е-ет!.. Не надо!!!

Люда зажмурилась изо всех сил, пытаясь остановить видение. Сейчас же всё замерло, словно вместе со зрением замерли пространство и время. "Раз... два... три, - начала она считать про себя, - четыре, пять... вышел зайчик погулять... Этого нет... этого не может быть... я не хочу опять это видеть!.. Я не-ха-чу! Я не пе-ре-жи-ву!.. Я не-вы-дер-жу!.. МалЕнька, что же ты со мной делаешь!.." Миклуха не отозвалась и Люда очень ме-е-едленно и очень осторожно начала приоткрывать глаза - больше, ещё больше, вот ещё немножко - и увидит она тихий задрыпанный карьер и никакого...

АЙ!

Город, словно только и ждавший этого, обрушился на неё и завертел в водовороте своей бурной невозможной жизни. Её захватило потоком и понесло с толпой горожан по аллеям, улицам, площадям, каждое мгновение ожидая быть затолченной и растоптанной... Но мгновения проходили, а она всё шла и шла... летела мимо людей и зданий, постепенно успокаиваясь и проникаясь здешним ритмом. Она и не заметила, как Город перестал пугать её, исподволь проник в сознание, стал частью её самой. Вдруг стали знакомыми каждый поворот, каждый угол, каждый дом. Люда ощутила красоту этого места, вдохнула кристальную прозрачность его атмосферы, а главное, в душе исподволь появилось и разрослось ощущение чего-то родного и близкого, что можно было передать одним большим и тёплым словом "ДОМ". Этот Город по-прежнему не был её родным городом, но - как и тогда во сне - здесь она была дома.

Люда всё шла, если можно было так назвать её невесомую летящую поступь, а Город продолжал раскрываться перед нею. Он был огромный, многообразный, чудесный, но если бы кто спросил об этом, то она бы не смогла ничего конкретно ответить. Это был сон. И во сне волшебный Город вёл её своими улицами дальше и дальше, словно только для того, чтобы продемонстрировать своё величие.

Но вот впереди стало просторно от неба, дома расступились, открывая близко обрывающийся горизонт. Ещё шаг, будто поглотивший остатки расстояния, и под ногами онемевшей от восторга Люды - в грохоте, пене и туче взлетевших брызг - разбился о скалы тяжёлый водяной вал. Затем следующий... и ещё... Люда стояла уже на самом обрыве и всем существом вбирала открывшуюся картину.

Над нею было бесконечно далёкое Небо, перед нею - могучий и величественный Океан, а на их границе, бастионами скал встречая всесокрушающий океанский прибой, стоял белоснежный Город. ЕЁ ГОРОД.

Она не могла бы сказать, откуда он здесь взялся. Как мог появиться вполне современный мегаполис там, где его отродясь не было. Да ещё стоять на океанском берегу, если последний океан здесь был аж при Тетисе [прим. - древний океан, на месте которого образовался Альпийско-Гималайский складчатый пояс]. Но Люда точно знала, что этот Город есть. Она ощущала его кипучую деятельность, она видела его гордые шпили над водой, она жила в нём и не смогла бы представить сейчас для себя другой жизни...

И вдруг что-то изменилось.

Словно тревожный набат долетел издалека и холодом тронул душу. Ударил раз, другой, третий... заколотил, загудел непрерывно, вламываясь в величественное спокойствие Города. Люда вскинула взгляд... и чувство - злое, опасное, как снятый с предохранителя автомат - охватило её.

И ЗДЕСЬ ТОЖЕ?!.. ОПЯТЬ?!..

Вздымая, заворачивая горизонт, на Город надвигалась волна. ТА САМАЯ ВОЛНА. Сначала только тёмная кайма, отделившая океан от яркой голубизны неба, она с каждой секундой становилась всё шире, всё мрачнее. Она не шла по океану - пожирала его вместе с небом. Чёрная, наглая, уверенная в полной своей безнаказанности...

АХ ТАК?!.. НУ НЕТ, НЕ ОТДАМ!

Вместе с закипающей злостью, Людыны руки протянулись навстречу. Не для защиты, нет. Её руки тянулись с одной только пронзительно ясной, как молния, целью - уничтожить! И когда в них сосредоточилась, казалось, вся её жизненная сила, когда весёлым яростным светом полыхнули кончики пальцев... когда всё её существо сказало: "Вот сейчас..."

"ЛЮ! СТОЙ!! НАЗАД!!!"

Словно взрывной волной её вышибло из сна, закрутило между реальностями. Вспышка света!.. И задёрганное Людыно сознание с чувством глубокого удовлетворения покинуло её.


___


Опять где-то в эфире...

ИНФОРМАЦИОННАЯ СЛУЖБА - ЦЕНТРУ. ВЕСЬМА СРОЧНО. Получена информация о реакции межгосударственных организаций на имевший место локальный сбой в энергосистеме. Сообщения приведены ниже в хронологическом порядке (выборочно цитируем):

"Несколько часов назад в Вене была принята резолюция совета управляющих Международного бюро по атомному сотрудничеству с требованиями предоставить экспертам полный доступ на ядерные объекты, включая объекты двойного назначения... Поводом для принятия сегодняшней резолюции стали обвинения со стороны стран участниц Договора по Единой системе энергетики в низком уровне безопасности этих объектов. В результате недавнего сбоя энергосистемы под угрозой оказались не только поставки электроэнергии и нормальное функционирование всей ЕСЭ, но и жизнь миллионов людей в регионе"...

"Между тем МБАС так и не получило прямого ответа. Отсутствие реакции на резолюцию еще более ухудшило международное реноме страны, которое и так сильно пострадало в ходе недавнего парламентского кризиса. Для существующего руководства, игнорирование требования международного контроля за энергетическими и ядерными объектами грозит серьезными последствиями. В свете неоднократно возникавших подозрений в намерении использовать ядерные технологии для производства оружия, представители стран, входящих в ЕСЭ и МБАС обсудят свои дальнейшие действия"...

"В понедельник истекает срок, до которого, согласно решению Совет безопасности стран ЕСЭ, все энергетические и ядерные объекты должны перейти под международный контроль. Пока нет никаких признаков того, что официальное руководство страны выполняет данную резолюцию. Совбез единогласно решил, что международный контроль за управлением энергосистемой является единственным гарантом неповторения аварий, подобных недавней. Как заявил представитель Совбеза: "Они должны это понимать и подчиниться требованиям. В противном случае могут быть применены самые жёсткие меры"...

"Совет безопасности стран ЕСЭ принял меморандум, в котором выражается озабоченность развитием ситуации. В свете недружественных заявлений со стороны главы державы и приведения в боевую готовность вооружённых сил, Совбез предостерегает действующее руководство страны об ответственности перед народом и международным сообществом за эскалации конфликта и возможные последствия таковой"...

ЭКСПЕРТНАЯ ГРУППА - ЦЕНТРУ. К НЕМЕДЛЕННОМУ РАССМОТРЕНИЮ. Анализ поступающих сообщений показывает, что наблюдаемый политический кризис нагнетается преднамеренно. При существующей тенденции, военная фаза является весьма вероятной, а по некоторым оценкам - неизбежной, что в свою очередь, делает риск окончательной потери Объекта непозволительно высоким. В связи с этим, настоятельно рекомендуем принять самые решительные меры, вплоть до открытого вмешательства. Данное мнение категорично и в кратчайшие сроки должно быть доведено до высшего руководства.


Совещание руководства, судя по лицам присутствовавших, должно было закончиться государственным переворотом. "Они знают", - подумал начальник оперативного отдела, и ещё подумал, что недолго ему этим самым начальником оставаться.

- Итак, - многообещающе начал научный куратор, - комиссия хотела бы услышать от вас доклад о результатах ваших... мероприятий.

Орхан Селимович ещё раз оглядел высокую комиссию, чуть задержав взгляд на своём непосредственном начальнике. Тот сидел мрачнее тучи и смотрел в стол. "Может и не знают, может тут дело в другом. Неужели решились?.."

- Позвольте уточнить, какие именно мероприятия имеются в виду?

- Ваши! Вашей организации!

- Хорошо. Тогда докладываю - все оперативные мероприятия НАШЕЙ организации на данный момент остановлены...

- Как - остановлены?!.. Кем?!..

- ...Приказом Центра. И результаты... соответственные.

Это заявление вызвало в рядах комиссии смущённое шушуканье. Первым опомнился представитель высших инстанций.

- Вы оспариваете приказ?!

- Нет. Я строго подчиняюсь и сухо констатирую факт.

"Высокий" представитель по инерции открыл рот, но не нашёл, что ответить. Зато теперь нашёл повод обидеться научный куратор:

- Как будто до этого у вас были другие результаты!

- Были, - скромно признался Орхан Селимович.

- Какие?!

- Изложенные в раппорте.

- Не умничайте!

- Нисколько. Перед самым поступлением вышеупомянутого приказа был подан раппорт о необходимости завершения оперативных действий изъятием объекта.

- Как "изъятием"?.. Вы его нашли?! - подскочил на своём месте представитель высших инстанций.

- Согласно данным оперативной разработки - да.

- Так почему нам ничего?!.. - начал тот возмущённо, но тут "проснулся" представитель экспертной группы.

- Позвольте!.. Позвольте я поясню. Имеется в виду гипотеза, - (Орхан Селимович на это поморщился, но возражать не стал), - что объект мог самостоятельно установить контакт с кем-нибудь из людей. Оперативники некоторое время отрабатывали данную версию, пока не было других зацепок. Но теперь, когда мы имеем аварию в энергосети, которая совершенно недвусмысленно указывает на воздействие объекта, то отвлекать силы на подобные измышления... к тому же, совершенно несостоятельные с научной точки зрения... Как вообще могло прийти в голову, чтобы негуманоидное сознание с совершенно иными принципами восприятия окружающей среды!.. совершенно иным мышлением!.. да и не мышлением в нашем понимании!.. - главный эксперт раскипятился, но вдруг вспомнил, что находиться не на заседании научного совета и быстренько свернул тему. - Так вот, именно поэтому мы... - широкий жест в сторону научного куратора, видимо означавший единодушие учёных в данном вопросе, - настаивали и настаиваем на так называемой "техногенной" теории, которая является наиболее аргументированной и, так сказать, полностью отвечает энергетической природе самого, так сказать, объекта.

- Всё ясно! - подытожил самый главный представитель самых главных органов. - В таком случае, в повестке дня ничего не меняется.

Члены комиссии решительно выпрямились, только начальник Центра окончательно опустил голову, продемонстрировав лысеющую макушку. Стало ясно, что прелюдия закончилась.

- Итак! Все присутствующие осведомлены о последних событиях, поэтому буду краток. Решением руководства, - последовал значительный взгляд в потолок, засвидетельствовавший "высоту" упомянутого руководства, - Координационный центр упраздняется. Мне поручено возглавить штаб по проведению спецоперации. В дальнейшем, штабу будут приданы дополнительные силы...

Бывший начальник Координационного центра, наконец, поднял голову и посмотрел на своего подчинённого. "Они решились. И наше мнение ничего не изменит", - понял тот. И ещё понял, что сейчас - в условиях максимально приближённых к боевым - им всем очень понадобится один "потерявшийся" оперативник. Которому, в свою очередь, очень понадобиться хоть одна группы прикрытия. О чём и следует в самое ближайшее время договориться с бывшим руководителем Координационного Центра, а теперь просто непосредственным начальником. Работать... работать... работать...