Magnum: другие произведения.

Мир Японских Сасанидов - Огнепоклонников, часть 2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa

  900-1100
  
  Среди прочих государств, основанных викингами в теплых краях, особенно процветала Вандалузия. Находилась она, разумеется в Южной Испании, где когда-то недолго правили оригинальные вандалы. Викинги, получившие высочайшее разрешение на поселение в тех краях от очередного вестготского короля, прибыли с берегов восточно-шведской речки Вендель, посему название нового герцогства прижилось само собой, а их обитателей спустя несколько десятков лет иначе как вандалами уже и не называли. Помимо активного участия в испанской внутренней политике, вандалы работали щитом христианского мира от набегов морских разбойников из Мавританского и Карфагенского Халифата.
  
  Кроме вандалов этим благородным служением занимались викинги, засвшие на Мальте, а также греческая Сицилия и сардинская Сардиния. Сардиния вообще весьма преуспела на посту очередной владычицы морей. Этому способствовал в том числе очередной набег карфагенских пиратов, после которого на острове остался один влиятельный аристократический клан из прежних пяти. Это позволило острову централизоваться и даже вытребовать для себя статус королевства в рамках Западной Римской Империи, которая все еще вела непримиримую борьбу с Аварским Эмиратом.
  
  Аварский Эмират вопреки всему отказывался умирать. После военных реформ Отелло государство окончательно перешло к мамлюко-гулямо-янычарской системе. Мамлюков набирали повсюду, в том числе среди подвластных балканских, славянских, германских и романских народов. Меритократия была возведена в ранг закона и обычая одновременно, наверх выбирались самые способные вне зависимости от цвета кожи и нацпроисхождения, до старости доживали немногие, загнивать никто не успевал. Государство превратилось в хорошо слаженную военную машину; оно было построено для войны, нацелено на войну и жило только войной. Это был исламский военный орден в чистом (насколько это вообще возможно) виде, который простирался уже от Адриатики до Балтики.
  
  На Балтике Эмирату приходилось иметь дело с Ревеландом (государством эстонорманнов), Саксоданией (династическая уния Дании и Саксонормандии) и Новгородом (который назывался как-то иначе, но не в этом суть).
  
  На юге Западная Римская Империя пришла в небольшой упадок. Флаг снова подхватила Великая Греция (то бишь Южная Италия и Сицилия), которая повела решительную реконкисту. На материке были освобождены от Румского Халифата Спартанский полуостров и Эпир, на море - целый ряд островов по самый Крит. Греки уже мечтали о скорейшем освобождении самого Константинополя и очень опасались, что Мадьяримская Империя или Болгарский Каганат успеют туда первыми. Не успел никто, потому что пришел лесник и разогнал всех к такой-то матери.
  
  На Дальнем Востоке в Х веке случилась только одна крупная война. Извержение вулкана Пэктусан нарушило экосистему многострадального Бохайского королевства, и бохайцы решили попытать счастья в Корее и Китае одновременно. Разумеется, это была славная битва, после которой Китай и Шилла округлили свои владения, а Японские Сасаниды заполучили новые провинции на материке. После этого в Поднебесной Зоне Взаимного Процветания снова воцарился мир, нарушаемый мелкими пограничными стычками, но тут лесник пришел и к ним.
  
  Лесника звали Курабир. Родился он в 987 году. В детстве он был мелким уйгурским принцем из Восточного Туркестана, молодость он провел в заложниках в китайской столице. Там он получил традиционное конфуцианское образование, но сделал из него (образования) совсем не те выводы, какие ожидали от него (от принца Курабира) учителя и наставники.
  
  Кумиром его стал один из крупнейших (с конфуц. точки зрения) злодеев и военных преступников - Цинь Ши Хуан Ди, он же Первый Император Китая (259-210 до х.э.). Но если Цинь-Ши-ИТД объединил всего лишь Китай, Курабир решил объединить весь остальной мир. Только и всего. Планы его были скромны и не простирались даже за пределы земной атмосферы.
  
  В 1009 году принц Курабир вернулся на родину, занял трон в своем мелком княжестве, и тогда началось.
  
  Государство было перестроено согласно заветам великого Цинь Шихуанди. Все граждане и подданные были разделены на десятки, сотни, тысячи и так далее. Аналогичным реформам подверглась пока еще малочисленная армия, но вооруженная передовым учением Сунь-Цзы, она принялась заводить чужие армии в Место Смерти и таким образом одерживать победу за победой.
  
  Великая Степь в ту эпоху представляла из себя "тошнотворную парадигму взаимной резни бесконечно сменяющихся правителей и племен"(С) И.М.Дьяконов. Последний великий каганат в этих краях после Войны за Аббасидское наследство, и с тех пор китайцы искусно и исскуственно поддерживали такой (бес)порядок. Однако все хорошее когда-нибудь кончается.
  
  К 1029 году Курабир стал хозяином Всея Великия и Малыя Степи, от Восточного Туркестана до приморской тайги. Все тюркоязычные племена на этом пространстве вошли в состав Великого Уйгурского Народа; все прочие получили статус вассалов, союзников или рабов (кому как повезло - или не повезло). Засим настало время заняться более цивилизованными нациями.
  
  Аббасидская империя Сихуй погибла за две кампании. Расправа была быстрой, беспощадной и эффективной. Все жестокости были совершены сразу.
  
  Сидевший на китайском троне император Фэнь Шуй наблюдал за успехами своего северного соседа с удивительным равнодушием. Курабир был его ровесником и товарищем детских игр, они даже в одну школу ходили (за компанию с еще дюжиной принцев из китайской зоны влияния). Разумеется, более дальновидного государя давняя детская дружба не смогла бы ввести в заблуждение, но Фэнь Шуй к дальновидным не относился. Курабир, впрочем, не обманул его ожиданий.
  
  "Китай - черная дыра, -- писал Первый Уйгурский Император в своем политическом завещании. -- Не пытайтесь покорить его. Миллионные армии хуннов, тюрков, арабов и других народов сгинули в Китае, не оставив следа. Покорите весь остальной мир -- и только тогда вы сможете смотреть на Китай сверху вниз. Покорите весь остальной мир -- и Китай сам падет к вашим ногам".
  
  Итак, о Китае речь уже не шла, но к западу и востоку от владений Курабира лежали другие страны и города, предназначенные для завоевания и разорения. "Запад или восток?" - задумался Курабир. Найти ответ ему помогли китайцы.
  
  Не все китайские принцы и генералы были довольны прекраснодушной политикой Фэнь Шуя. Они требовали немедленного похода на север и наказания наглого степного узурпатора. В один прекрасный день противоречия достигли столь высокого градуса, что многие сановники и полководцы объявили "Мы хотим во Вьетнам", подняли знамя мятежа, и объявили в южной столице Новую Справедливую Династию. Началась Обычная Китайская Гражданская Война.
  
  На первый взгляд казалось, что несерьезный режим Фэнь Шуя вот-вот падет. Но Фэнь Шуй неожиданно продемонстрировал необыкновенную силу духа и воли. Первым делом он совершенно оголил северную границу, собрал войска со всех застав и оставил Великую Стену и другие крепости без гарнизонов. Это позволило ему загнать мятежников далеко на юг, и те уже не помышляли о контроле над все Китаем, только об удержании южных провинций.
  
  Разумеется, северную границу никто и не думал нарушать. Курабир твердо держался собственной генеральной линии. Вместо этого он нарушил другую границу. Уйгуры принялись раз за разом совершать набеги в Корею и затевать другие подобные провокации.
  
  Вот уже триста с лишним лет корейцы считались окончательными и бесповоротными трибутарными союзниками Китая. Они считали китайского императора своим старшим братом и отцом, поэтому вполне справедливо могли расчитывать на его помощь и поддержку. Только не в этот раз.
  
  -- Это все клевета, -- однообразно отвечал Фэнь Шуй на все жалобы корейцев. -- Уйгурский хан - наш любимый младший брат, и не надо приписывать ему столь невозможные и чудовищные преступления. И перестаньте клянчить у меня подарки!
  
  -- Но ведь не только в подарках дело, -- заявил в ответ корейский король Пэкунсон и объявил, что Фэнь Шуй потерял Небесный Мандат, а потому Корея признает своим Старшим Братом южную династию, как более справедливую.
  
  -- Плакали подарки, -- заметил по этому поводу один из его придворных.
  
  Узнавший об этом Курабир очнулся от мрачных дум и отправил спешное послание Фэнь Шую, в котором, как почтенный вассал китайского императора, просил разрешения покарать неверного корейского вассала. Фэнь Шуй милостиво дал разрешение. Дабы соблюсти все приличия, к уйгурской армии примкнул маленький (40 тысяч) отряд под командованием наследного принца Фэнь Тана - официально он являлся главковерхом карательной операции. Курабир поморщился и дабы сохранить лицо, остался дома, а в Корею отправил своего сына, наследного принца Жэнь Шеня.
  
  Корейский король не остался в долгу, и отправил навстречу карателям своего наследника, принца Хонгильдона и еще 70-80 тысяч воинов. Но силы были явно неравные, поэтому Пэкунсон призвал на помощь своего друга и родственника, японского императора Кирохито. Кирохито, давно следивший за событиями на материке, немедленно отправил в Корею экспедиционный корпус во главе своим старшим сыном и наследником, принцем Сапурацу.
  
  Именно поэтому грядущее сражение 23 апреля 1033 года вошло в историю как Битва Четырех Наследников.
  
  Битва обещала быть славной.
  
  * * * * *
  
  Жалобная песня про лошадку, четыре ноги, и позади у нее длинный хвост.
  
  
  * * * * *
  
  
  На смертный бой, на поле бранном,
  Войска вели четыре принца,
  Они столкнулись под Пхеньяном,
  Согласно кодексу традиций.
  
  Один -- японец Сапурацу,
  Из Ездергитовых потомков,
  Готов за мир в Корее драться!
  Зачем? Душа его - потемки.
  
  Второй - с красивым медальоном,
  Как с колокольчиком на шее,
  Он прозывался Хонгильдоном
  И был наследником Кореи.
  
  Готовы к яростному бою,
  Сверкая златом и железом,
  Навстречу шли другие двое,
  Один - уйгур, другой - чайнеза.
  
  Из дальних западных владений
  Пришли сражаться под Пхеньяном;
  -- Уйгура звали как? -- Жэнь Шенем.
  Китайца - кажется, Фэнь Таном.
  
  Совсем охрипшие герольды,
  Вдыхая тучи едкой пыли,
  Четыре армии на поле
  С трудом великим разместили.
  
  На поле, вовсе не широком,
  В плащах, в броне, в звериных шкурах,
  Стояли все сыны Востока,
  От согдианцев до манчьжуров.
  
  Слегка прищурившись на солнце,
  На этот мир смотрели мрачно
  Глаза раскосые японцев
  И узкоглазые -- табгачей.
  
  И пони в колесничей спарке,
  Наливши глаз, хрипели злобно,
  Слоны - вьетнамские подарки -
  Ревели демонам подобно.
  
  Играли с ветром к славе вящей,
  Под голубыми небесами,
  Знамена с Солнцем Восходящим
  И Сасанидскими Орлами.
  
  И белый флаг с Багровым Оком,
  Шилланский флаг -- кружок с Инь-Янем,
  И черный флаг МанИ-пророка,
  И желтый флаг пророка МАни.
  
  Окинув взором батальоны,
  Всем телом потянувшись гибко,
  Принц Сапурацу Хонгильдону
  Сказал с загадочной улыбкой:
  
  -- Мы их погоним до Лобнора,
  Война закончится в Китае!
  Пусть я домой вернусь не скоро -
  Быть славной битва обещает!
  
  Едва его сомкнулись зубы,
  И маска щеки заслонила,
  Как в Судный День взревели трубы,
  Аида вспыхнуло горнило.
  
  Холодным утром, в день весенний,
  Страстей исполнены и гнева,
  Проснулись демоны сражений,
  Ифриты, ангелы и дэвы!
  
  Едва захлопнулась забрало,
  Как битва сердцем овладела.
  Орда неслась. Земля дрожала.
  Свистели бешеные стрелы.
  
  Лучились жаром нестерпимым,
  Пылая, сопки с гаоляном,
  Столбы чудовищного дыма
  Коптили небо над Пхеньяном.
  
  Как в прежний день на речке Галлис,
  В последней битве Креза с Киром,
  Щиты с мечами целовались,
  По воле хана Курабира.
  
  Смешалось все на поле бранном,
  Желая вызвать дух победы,
  Молились ханьские шаманы
  И сасанидские мобеды.
  
  Шипели танские ракеты,
  Ломая кость с противным хрустом,
  Едва ли мог предвидеть это
  Так говоривший Заратустра!
  
  Но тем, кто резал Белых Гуннов,
  Кто строил стены Шаолиня,
  Не улыбается Фортуна --
  В других краях живет богиня.
  
  И вот, взобравшись на пригорок,
  Расставив прочные лафеты,
  Отряд китайцев - тысяч сорок -
  Открыл огонь из арбалетов.
  
  Тогда потоком стрел пробитый
  (Доспехи стрел не удержали),
  Упал наследник Ездергито
  На Поле Брани и Печали.
  
  Стрелой четырежды пронзенный,
  И совершенно уничтожен,
  Увидел рядом Хонгильдона,
  В траве лежащего как ежик.
  
  Корейский принц спросил: -- Под ливнем
  Свирепых стрел и файерболлов,
  Скажи, за что мы здесь погибнем,
  Отпор не давшие монголам?
  
  -- За риса горсть, за чашку чая,
  И за восход над океаном,
  За сад камней мы погибаем
  В кровавом поле под Пхеньяном.
  
  Пусть шансов было очень мало,
  За это стоило сражаться,
  Быть славной битва обещала... --
  Добавил тихо Сапурацу.
  
  И замер в луже крови бурой
  (Последний вздох под небом синим...),
  Когда приблизились уйгуры
  В своей немерянной гордыне.
  
  Могильный хлад потрогал скулы,
  И Сапурацу, умирая,
  Успел увидеть, как сверкнула
  На солнце сабля золотая...
  
  Погибло воинство Кореи,
  Кидани, тюрки и чжурчжени
  Несут богатые трофеи
  К шатру великого Жэнь Шеня.
  
  И вот уйгурскому красавцу
  Бойцы с почтительным поклоном
  Подносят череп Сапурацу,
  А также череп Хонгильдона.
  
  НЕ датский принц, наследник принцев,
  Что был герой и альт-историк,
  Взглянул в пробитые глазницы,
  Но не сказал "Мой бедный Йорик..."
  
  Нет в той галактике Шекспира,
  Другой поэт под небом бредит,
  И наш потомок Курабира
  Теперь герой других трагедий.
  
  -- Коль стало так -- так было надо,
  Заметил младший соправитель,
  -- На шест у лагерной ограды
  Сверчков обоих посадите.
  
  -- Они сражались точно звери,
  Насквозь прогнившие имперцы!
  Увы, чудовищным потерям
  Уже не радуется сердце.
  
  -- Но что с того... Поднять забрало!
  Салют почетным караулом!
  Быть славной битва обещала --
  И никого не обманула!
  
  
  1033, май-август.
  
  Японо-корейская армия была уничтожена, полководцы погибли; Пхеньян взят штурмом и разрушен до основания, жители частично перебиты, частично угнаны в рабство. Через две недели пал Сеул, обороной которого неумело руководил король Пэкунсон, тяжело переживавший гибель сына и наследника. Король, впрочем, живым не сдался. Корея превратилась в новую провинцию Уйгурской Империи.
  
  В южнокорейских портах побежденные корейцы под руководством уйгурских надсмотрщиков принялись строить невиданную армаду, предназначенную для вторжения в Японию и достойного наказания тамошних огнепоклонников.
  
  К огнепоклонникам это особенно относилось. По обе стороны пролива вспыхнула очередная древняя ненависть. Уйгуры были манихеями, и они очень вовремя вспомнили, кто распял казнил их пророка за семь с половиной веков до описываемых событий.
  
  Император Кирохито не собирался сдаваться без боя. В стране была объявлена всеобщая мобилизация. На берегу спешно возводились новые крепости и другие укрепления. Как вдруг...
  
  
  То утро было очень хмурым,
  И лишь плохое предвещало;
  Толпились мрачные уйгуры
  У деревянного причала.
  
  Скрипел настил из плашек тонких,
  Терпя шаги солдат угрюмых,
  Их орды - транспортные джонки
  В свои заглатывали трюмы.
  
  На джонках тех -- штандарт кагана,
  Отброшен флаг корейский славный,
  Шипели граждане Пусана,
  С плевком захлопывая ставни.
  
  Их в путь отправил Бич Господний,
  Покорны воле Курабира,
  Бойцы коней вели по сходням,
  И колесницы командиров.
  
  Подобно древним аргонавтам
  Вдызая пар воды соленой,
  Грузили бочки с черной нафтой
  Для огнеметного сифона.
  
  Уже ревущего свирепо,
  По деревянному причалу
  Вели слона - живую крепость,
  На нем сражаться генералу.
  
  Сам генерал - непобежденный
  Номад, готовый стать пиратом,
  Наследный принц доминионов
  И падишах протекторатов --
  
  Следил печально за погрузкой
  С высокой башни возле доков,
  Он был задумчивый и грустный,
  Властитель Дальнего Востока.
  
  Он от войны не ждал сюрпризов -
  Погибнет, поздно или рано,
  Король, посмевший бросить вызов
  Непобедимому кагану!
  
  Но глаз его дрожал лучистый --
  Принц ожидал в грядущем жутком
  Морской болезни острый приступ,
  И потрясения желудка.
  
  Но вдруг... Волнение внезапно,
  Как волны моря пробежало,
  По кораблям, скрипевшим трапам
  И деревянному причалу.
  
  И вот кричит глашатай грустный,
  Ему с трудом солдаты верят:
  -- Отбой! Закончена погрузка --
  Все возвращаются на берег!
  
  ...Не может быть! Поганой шавки
  Был сын -- японский новый тэнно,
  Пришел пакет из ханской ставки,
  Все отменяется мгновенно.
  
  К войне готовились на годы,
  Но не с такой трусливой крысой!
  Не быть великому походу --
  Был мир с японцами подписан.
  
  Как жаль!... Кому висеть на рее?
  Кому чего не оторвали?
  И не поделены трофеи,
  И не получены медали.
  
  Где стрелы с ядовитым жалом,
  И кровь рекой, и трупов груды?!
  Быть славной битва обещала!... Ну что ж, другие битвы будут.

Популярное на LitNet.com К.Воронова "Апокалиптические рассказы"(Антиутопия) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) М.Орехова "Бегущая во сне"(Научная фантастика) И.Блейкстар "Космос инфимума. Грани касания"(Антиутопия) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) Т.Рем "Искушение карателя"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"