Мах Макс: другие произведения.

Дама Пик

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 8.60*54  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Глава 6. Конец первой части.


   Макс Мах

Дама Пик

Часть I. Теа д'Агарис

   Глава 1. Август Агд граф де Ламар
   1. Лесная дорога, здесь и сейчас
   Весь путь от палаццо Феарина до виллы Аури Август проделал бешеным галопом, то и дело переводя Жафрея в карьер. Черный, как ворон, злой и выносливый, конь мчался сквозь ночь так, словно уходил от погони. Но преследовали Августа не люди, а горькие сожаления, бессильный гнев и кровавая ярость, убежать от которых не смог бы ни один, даже самый быстрый конь. Время не обогнать и не повернуть вспять. Единственное, что оставалось теперь Августу, это просто бежать без цели и надежды. Скакать что есть силы по залитой светом волчьей луны лесной дороге. Нестись сквозь ночь и пытаться остудить свой гнев потоком бьющего в лицо холодного воздуха. Но, ни ветер, вызванный бешеной скачкой, ни фляга с крепкой марсалой, опустевшая уже на полпути, не могли заглушить отчаяния, овладевшего Августом, не в силах были погасить сжигавшую его изнутри ярость.
   Обычно Август не был склонен к резким перепадам настроения и сильным эмоциям, - будь то любовь или ненависть, - и практически никогда не испытывал приступов ярости. Однако сегодня все было по-другому, и список причин, сделавших этот день особенным, включал, увы, больше одной. Это был скверный день. Худший день в его жизни...
  
   2. Особняк на Таможенной набережной, утро прошедшего дня
   Все началось прошедшим утром, когда Август проснулся в постели Агаты ван Коттен. Агата невероятно красивая женщина. Умная и образованная, что отнюдь не мешало ей быть замечательной любовницей. И отношения, связывавшие ее и Августа, были давними и, в известном смысле, устоявшимися. Почти любовь, а, возможно, и "не почти", а "уже и долго" любовь, хотя говорить о своих чувствах не любили ни он, ни она. Однако этим утром Август готов был нарушить существовавшее между ними негласное соглашение и заговорить о своих чувствах. И причина для этого была более чем очевидна.
   Накануне, подъезжая в карете к особняку на Таможенной набережной, Август неожиданно вспомнил, что за суетой насущных и, как всегда, не терпящих отлагательства дел забыл купить Агате цветы. Обычно он дарил ей пунцовые розы или недавно вошедшие в моду фламандские тюльпаны. Сейчас же готов был принести женщине все, что угодно, - любой цветок - лишь бы не прийти к ней с пустыми руками. Скромный букетик фиалок, может быть, даже незабудки или еще что, но ни того, ни другого, ни третьего у него попросту не было, а возвращаться - плохая примета.
   "Фиалки... - подумал он в отчаянии. - Незабудки, подснежники, веточка сирени..."
   Август представил себе куст персидской сирени в цвету. Махровая пурпурного цвета кисть... Капельки росы на листьях и соцветиях... Характерный медовый аромат...
   Талант визионера является необходимым условием для овладения высшей магией, в которой Август был, как минимум, хорош. Но кроме того, Август Агд граф де Ламар являлся выдающимся "поэтом" и умел, как мало кто еще, придавать форму интуитивным образам. И сейчас именно эта способность к безотчетному постижению тонких сущностей помогла ему совершить настоящее чудо для женщины, от страсти к которой у него едва не вскипала кровь. Желание придало необходимую силу инстинктивному порыву. В воображении возник мгновенный детализированный образ ветки персидской сирени. Пахнуло свежестью утра и ароматом цветов. И Август, резко вышедший из короткого, но глубокого транса, вплел в свою волшбу вербальную формулу "factum", пожертвовав ради такого случая собственным кружевным платком. Тихий хлопок. Дуновение жаркого ветра, и в руке Августа возникла ветка сирени, о которой он случайно подумал буквально несколько мгновений назад.
   "Вот что значит, подняться над толпой!" - подумал он с удовлетворением, любуясь на свое творение. И был прав, разумеется. Немногие маги способны создавать материальные объекты, не используя при этом сложных инсталляций, редких, а значит и дорогих, магических ингредиентов, и многоуровневых заклинаний. Что же касается, "живых сущностей", к каковым, собственно, и относятся растения, большинству практикующих колдунов и волшебников такое не под силу, даже если в их распоряжении находятся Великие Арканы Древних. Однако Август проделал "этот фокус" почти бессознательно, быстро, эффективно и "не запыхавшись", даже при том, что оперировал одними лишь приемами высшей магии.
   "Просто великолепно! - признал он без неуместной в такого рода делах скромности. - Я Август, и я достоин любви!"
   Так, собственно, и обстояли дела. Даже не будучи сагой, Агата ван Коттен жест Августа оценила по достоинству - ведь сирень отцвела еще два месяца назад - и подарила ему незабываемую ночь любви. Возможно, одну из лучших за все время их знакомства. Однако насладиться этой удачей сполна Август не смог. Едва он покинул постель и начал одеваться, - ему следовало уйти раньше, чем городские улицы наполнятся нежелательными свидетелями, - как Агата сообщила ему что уезжает. Далеко и надолго. В сущности, навсегда. Потому что три-четыре года разлуки означали для них двоих не просто долгое расставание, но и конец отношений, длившихся уже не первый год.
   Оказалось, что барон ван Коттен получил назначение полномочным послом в Петербург - столицу далекой северной империи и по такому случаю захотел, чтобы супруга составила ему компанию. При этом ослушаться мужа Агата на этот раз не могла. Речь шла о крайне важной дипломатической миссии, и король, заинтересованный в успехе своего посольства, настоятельно рекомендовал ей "не дурить и ехать с мужем сразу и без задержек". По-видимому, его величество, вполне осведомленный о "ветреном нраве" Агаты, хотел усилить бесспорный дипломатический талант своего кабинет-министра красотой и обаянием баронессы ван Коттен.
   Вот такие печальные новости. Можно сказать, драма. Возможно даже, трагедия, ибо вдохновленный наколдованной им веточкой сирени, Август готов был произнести вслух то, что, как оказалось, давно уже жило в его сердце. Но они с Агатой даже поговорить по-человечески не смогли, не то, что озвучить "великие клятвы любви". Август - как ни велико было желание объясниться - вынужден был все же уйти, и снова увиделся с женщиной только поздно вечером, на приеме у короля, когда и говорить, в сущности, было уже не о чем. Агата появилась в палаццо Феарина под руку с законным супругом, а за Августом к этому часу волочился длинный шлейф горьких разочарований и обид...
  
   3. Вилла Аури, здесь и сейчас
   Коня Август бросил прямо посреди двора. Вылетел из седла и разом забыл и о Жафрейне, и обо всем вообще. Переживая острый приступ ярости, он в этот момент ни о чем не думал. Просто не мог. Однако подсознательно, наверняка, знал, что никуда его кохелайн не денется, потому что, во-первых, правильно воспитан, а во-вторых давным-давно защищен и заговором, и оберегом. Ну а для всего прочего на вилле имелись конюх и мальчик-грум. Они и позаботятся о коне. Сам же Август едва ли не бегом пересек мощеный торцами двор, взбежал по полукруглым ступеням парадного входа, с силой распахнул тяжелые створки резных дубовых дверей и, не сбавляя скорости, направился в свой кабинет. По пути он лишь приказал выбежавшей навстречу служанке принести "наверх" кувшин яблочного бренди и более хозяина не беспокоить.
   - Когда понадобитесь, - рявкнул он, оставляя оторопевшую служанку за спиной, - я сам позову!
   Наверное, будь он хоть чуть более "в себе", Август дополнил бы приказ указанием "не мешать" и вообще сделать вид, что их, то есть слуг, в доме попросту нет. Но дверь кабинета уже захлопнулась за ним, и он остался один. Резкое движение левой рукой, щелчок пальцев, и в камине вспыхнул огонь. Свечи в двух серебряных канделябрах зажечь оказалось еще легче. Желание воплотилось в формулу "accеndunt lucеrnam", движение правой брови задало направление, и дело сделано! Сегодня, сейчас, все получалось у него с такой легкостью, словно обрушившиеся на него несчастья, вознесли Августа на новый уровень Могущества. Возможно, что и так, но об этом он даже не подумал. Не до того было!
   Не останавливаясь, задыхающийся от гнева Август прошел к своему огромному рабочему столу и оперся обеими руками о столешницу. Его лицо пылало. И, хотя камин не успел еще согреть обширное пространство кабинета, Августу было жарко и душно. Казалось, ему не хватает воздуха, и окна открылись, словно бы, сами собой. Просто вдруг распахнулись в ночь, впустив в кабинет холодный, наполненный запахами леса воздух...
   Вилла Аури стоит посреди девственной пущи. Лес вокруг Россомашьего холма лишь слегка прорежен, чтобы создавалось ощущение простора, но уже в паре сотен метров от дома, превращается в настоящую чащобу. Там нет дорог, не считая звериных троп, и не живут люди. Ближайшая деревня расположена в пяти километрах к югу, как раз на той дороге, по которой Август прискакал из столицы. Исторически вилла Аури являлась охотничьим замком, но, когда Кларисса де Ватуар, бездетная дальняя родственница по материнской линии, подарила его, не иначе как впав в маразм, "своему любимому племяннику", Август, который с "тетей Клариссой" никогда, кажется, даже не встречался, перестроил замок под свои нужды.
   Являясь магистром трансцендентальных искусств и доктором высшей магии, он нуждался в уединенном, хорошо оборудованном доме, в котором могли разместиться его личный кабинет и лаборатория. Под них, а также под библиотеку и коллекции отошло правое крыло виллы - трехъярусная башня, оставшаяся в наследство от охотничьего замка. Кроме самого Августа, туда допускались лишь Катрина и Огюст - его старые верные слуги, которых он знал с раннего детства. Тем не менее, Август был вынужден наложить "печать молчания" даже на них. Слишком много слишком опасных вещей находилось в его коллекции артефактов, в его лаборатории и в его книжном собрании, а "печать молчания" не только "умаляет излишнее красноречие", но и обеспечивает беспрекословное подчинение. Август не хотел, чтобы Катрина и Огюст причинили себе вред из одного лишь праздного любопытства. Не хотел он так же и того, чтобы, поддавшись слабости, они начали рассказывать всем и каждому о том, что видели или слышали в Старой башне. А увидеть и услышать здесь можно было много такого, о чем непосвященным не только что говорить, но и думать было нельзя.
  
   4. Апартаменты на Кожевенной улице, утро прошедшего дня
   Покинув особняк на Таможенной набережной, Август направился " к себе", то есть в свою холостяцкую квартиру. Он снимал ее как раз на такой случай, когда дела держат в городе, а ехать на виллу в Авадонской пуще далеко и долго. Квартира была небольшая - всего пять комнат - но там, не удаляясь далеко от королевского дворца и университета, он мог умыться, переодеться и даже подкрепиться. Старина Сэйри - слуга за все, постоянно проживавший в апартаментах на Кожевенной улице, - умел не только почистить одежду, но и сварить овощной суп, испечь пирог с мясом или приготовить жаркое. Сегодня, предупрежденный Августом еще накануне, Сэйри подал на стол пару зажаренных на вертеле цыплят, свежий хлеб из пшеничной муки тонкого помола и красное вино сорта Верментино из восточной Легурии. Однако настроение у Августа было таково, что, как говорится, кусок в горло не шел.
   Расставание с Агатой оказалось для него куда тяжелее, чем он мог представить себе еще вчера. Вернее, вчера он о таком и подумать не мог. Их отношения длились уже почти восемь лет, и, казалось, не прекратятся никогда, потому что такое совпадение темпераментов, взглядов на жизнь и интересов случается нечасто, если случается вообще. Любовь с первого взгляда, и какая любовь! Они стали любовниками практически с первой встречи, с того самого дня, когда Август приехал на ее помолвку. Являясь дальними родственниками, они до этого момента никогда лично не встречались. Но тем утром, увидев ее впервые - это случилось в ее родовом замке в Виллар сан Констанцо, - Август ощутил желание такой силы, что на мгновение у него даже потемнело в глазах. И страсть эта, хвала богам, оказалась взаимной. Во всяком случае, ночь перед приездом своего будущего мужа Агата провела в постели Августа, и никогда об этом не пожалела, как, впрочем, и он.
   В последующие годы жизнь то разводила их ненадолго, то снова сводила. Иногда, ради разнообразия или по каким-либо иным не менее значимым причинам, Агата сопровождала супруга в его дипломатических миссиях, но, в конце концов, всегда возвращалась в столицу к королевскому двору. За время ее отсутствия - а иногда оно измерялось месяцами, - Август обычно заводил двух-трех любовниц, сохраняя отношения с некоторыми из них и тогда, когда Агата снова появлялась в своем особняке на Таможенной набережной. Судя по достоверным известиям, которыми полнится свет, баронесса тоже "ни в чем себе не отказывала". И все-таки, едва объявившись в столице, Агата первым делом посылала за Августом, и он всегда приходил, как бы ни был занят и кем бы ни был увлечен. В сущности, если не по названию, то по характеру отношений, именно Август являлся супругом Агаты, как, впрочем, и она его женой. Их связь была куда прочнее, чем можно было ожидать от двух настолько развращенных циников, какими оба они, собственно, и являлись. Но дело в том, что взаимное притяжение неизменно оказывалось сильнее всех прочих соблазнов или обязательств, а их страсть включала в себя не только удовольствия плоти, но и невероятную для таких людей, как они, эмоциональную близость. И все это, не считая интеллектуального наслаждения, которое они испытывали от общения друг с другом. Агата была блестяще образована и великолепно сочетала изощренную женственность с сильным "мужским" умом. Рядом с ней Август никогда не скучал и не должен был объяснять ей что-либо дважды. Напротив, это ему приходилось иногда напрягать все свои силы, чтобы думать вровень с ней. Однако ничто не вечно под луной, закончилась, увы, и эта невероятная - во всех отношениях - любовь.
   "Любовь..."
   Что ж, следовало признаться, что так оно и есть. Вот разве что осознание этого факта пришло к Августу слишком поздно.
   "Впрочем, - сказал он себе через пару бокалов вина, - лучше поздно, чем никогда! Я поеду вслед за ней!"
   Разумеется, это будет непросто, - придется бросить университет, и, наверняка, на него обидится половина двора, проклянут родители и "предаст анафеме" король, - но игра стоит свеч! Пусть хоть перебесятся все, но он будет с Агатой!
   "Любовь... Что ж, посмотрим кто кого!"
   Заседание Коллегиум Гросса - Большого Собрания Магистров - на котором Август должен был присутствовать, даже если бы умер, было назначено на три пополудни, а граф Новосильцев обычно садится завтракать в двенадцать.
   "Должен успеть!" - решил Август, заканчивая третий бокал вина.
  
   5. Вилла Аури, здесь и сейчас
   "Ад и преисподняя!" - Август вспомнил сейчас, о чем думал, наливаясь лигурийским красным. Как планировал свой отъезд в Россию, - готовый бросить к ногам этой женщины и свою карьеру, и все вообще, - и его в очередной раз накрыло волной ярости. Такого унижения он не испытывал никогда в жизни. Да, да! Именно так: унижение, разочарование, бессильный гнев - вот те новые чувства, с которыми Август познакомился в этот день.
   Он всегда был баловнем судьбы. Красавец, умница, признанный талант, не говоря уже о прочем, но ведь и это "прочее" не сбросишь со счетов! Являясь старшим сыном одного из самых знатных и богатых людей в королевстве, Август получил великолепное воспитание и образование. Он никогда не нуждался в деньгах. Не праздновал труса на войне. Был награжден и обласкан королевским двором. Повеса и бретер, любимец женщин, он стал магистром трансцендентальных искусств в двадцать пять лет и защитил докторскую диссертацию по высшей магии в двадцать восемь. Он знал всех, и все знали его. Старый король благоволил ему, как никому другому. И, хотя молодой король не мог забыть Августу "разбитое сердце" Тоски де Вентис, Максимиллиан III "продолжил традицию", по-прежнему, принимая Августа при дворе.
   Так все и обстояло. Во всяком случае, до вчерашнего дня. Ведь все проходит, не так ли?
   Август стоял, упершись ладонями в широкий подоконник открытого в ночь окна. Волчья луна заливала близкий лес зловещим серебром. Где-то поблизости ухала сова. Легкий ветерок дул прямо в лицо, но, хотя к ночи сильно похолодало, даже ночные заморозки оказались бессильны остудить пылавший в Августе огонь. Ничто, казалось, уже не могло быть, как прежде. Впрочем, не казалось. Так и обстояли дела. Весь его мир рухнул, похоронив под обломками того человека, каким он был еще накануне.
   "Эти люди! Эти треклятые двуличные подлецы! В пекло их всех!" - Август отвернулся от окна, подошел к столу и налил себе в серебряную чарку новую порцию бренди. Алкоголь должен был, по крайней мере, утишить его боль!
  
   6. Трактир "Межевой камень", полдень прошедшего дня
   Посольство Российской империи располагалось в просторном особняке на улице Добрых душ, и в распоряжении графа Новосильцева, посла великого гиперборейского царства, имелся целый штат слуг. Был у него, разумеется, и свой повар, и, говорят, весьма неплохой. Тем не менее, по давно заведенному обычаю, завтракал посол в расположенном неподалеку от особняка трактире "Межевой камень". Еще одной странностью графа было то, что утреннюю трапезу он вкушал в одиночестве. Гости появлялись за его столом во всех прочих случаях, но не в "Межевом камне". Не странно поэтому, что едва Август вознамерился приблизиться к читавшему газету графу Новосильцеву, как дорогу ему заступил один из слуг посла.
   - Прошу прощения, сударь! - вежливо остановил Августа здоровенный детина, больше похожий на кабацкого вышибалу, чем на камердинера или комнатного лакея. По-французски он говорил почти без акцента. Одним словом, безупречный нукер.
   - Василий Петрович! - окликнул Август посла. - Знаю, что не вовремя, но нужда велит!
   - Ну, раз велит, - оторвал взгляд от газеты Новосильцев, - присоединяйтесь, Август! Прохор, пропусти!
   Слуга посторонился, и Август подошел к столу.
   - Dobrogo dnia! - сказал он по-русски и присел на стул напротив посла.
   - И Вам не хворать! - усмехнулся в ответ собеседник. - Вы, Август, к слову, единственный в этой стране, кто не кличет меня Базилем, и по русскому обычаю поминаете при обращении моего батюшку. Закусите со мной?
   - Благодарю, - покачал головой Август, - но я сыт.
   - Даже не выпьете?
   - Пожалуй, откажусь, - снова покачал головой Август. - Я и так уже с раннего утра ne prosyxaiu.
   Этим, собственно, исчерпывались познания Август в великорусском наречии, поэтому говорили они с русским послом по-французски.
   - Я настаиваю! - в глазах Новосильцева появилось какое-то странное выражение, которое Август никак не мог ухватить.
   Что это было? Сожаление? Сочувствие? С чего вдруг? Но, как на грех, думалось ему сейчас плохо, так что возникшую, было, мысль Август благополучно упустил. Слишком был занят своими чувствами, а зря.
   - Граф, мне нужна въездная виза, - сразу взял он быка за рога. - Я...
   - Увы, Август, - граф смотрел едва ли не с жалостью, но уж точно, что не был равнодушен, - но я не могу вам помочь.
   - Что?! - опешил Август, ни разу в жизни не встретивший отказа в такой безделице. - Я...
   - Извините, Август, - тяжело вздохнул Новосильцев. - Мне действительно неловко вам отказывать, но въезд в Российскую империю вам запрещен.
   - Ничего не понимаю... - Август был обескуражен. Такого не могло быть, потому что не могло быть никогда. И тем не менее...
   - Это просьба его величества Максимилиана, - с явной неохотой объяснил посол. - Как вы понимаете, Август, я не могу ему отказать. Ее императорское величество, к слову, тоже не сможет.
   "Максимилиан? - удивился Август. - Но как он мог узнать, что я захочу поехать в Петербург?!"
   Состояние Августа в тот момент было таково, что он был совершенно дезориентирован. Как говорится, затмение нашло. Иначе такую тупость не объяснить. Ведь обычно мысли его не "текли", а "стремительно летели". Логика была холодна и безупречна. При том, что интуиция тоже не дремала. И все-таки, он справился. Пусть и с опозданием и только отчасти, но, в конце концов, натура взяла верх, и Август начал соображать.
   - Когда это случилось? - спросил Август.
   - Вчера, - лаконично ответил Новосильцев.
   - Вот так-так! - Август действительно не знал, что и думать. Что такого могло произойти вчера, что король решил вмешаться в его личные дела? В его планы, о которых вчера не знал и сам Август? Однако, очевидно, одно. Король знал еще вчера, что барон ван Коттен уезжает в Петербург, и тогда же приказал Агате ехать вместе с мужем. Разумеется, это более чем странно, но хотя бы объяснимо. Однако запрет на въезд в Российскую империю - это совсем другое дело. В этом случае, Максимилиан должен был знать не только о том, что баронесса является любовницей Августа, но и о том, какого рода отношения связывают этих двоих.
   "Но это невозможно! - возразил себе Август, пытаясь осмыслить случившееся. - Он не мог этого знать! Я сам не знал..."
   Получалась какая-то форменная бессмыслица, поскольку в основе действий Максимилиана лежали два совершенно невозможных обстоятельства. Во-первых, должно было случиться нечто настолько из ряда вон выходящее, что король вообще смог и захотел - или скорее наоборот, захотел и смог, - столь грубо, если не сказать оскорбительно вмешаться в личные дела графа де Ламара. А, во-вторых, откуда ему вообще было знать, что Август вознамерится ехать в Россию вслед за своей любовницей? Притом знать об этом заранее и наверняка!
   "Чепуха какая-то!"
   И в самом деле, чепуха. Такое не утаить. Уж кто-нибудь из приближенных Максимилиана, наверняка, шепнул бы Августу на ушко, что затевается в палаццо Феарина и почему. Но нет. Все было тихо и мирно. Вот разве что Агата... Но Агатой, скорее всего, двигала одна лишь любовь. Она хотела проститься с Августом в их обычной манере, и ей это удалось. Ночь любви, краткое прощание, и все, собственно. Занавес опускается.
   - Август... - прервавший его размышления Новосильцев, словно бы колебался, сказать Августу нечто или нет, но, в конце концов, решил, по-видимому, озвучить это таинственное "нечто", которое по-прежнему вызывало у него сомнения.
   - Не скрою, я заинтригован, - сказал он наконец. - Не знаю, что и думать, но полагаю, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Вы, как мне кажется, об этом деле так же не осведомлены, что заставляет думать о странном...
   Новосильцев помолчал, внимательно глядя Августу в глаза, и продолжил все тем же ровным голосом, каким стал бы рассказывать о рутинных делах.
   - Мне, Август, отчего-то представилась забавная картина. Будто бы вы едете в Прагу к гросгерцогу Рудольфу. И в руках у вас подорожная, выписанная моим старым другом бароном Дризеном... Каково?
   - Думаете? - нахмурился Август.
   - Даже и не знаю, что сказать... Да, и вот еще что, но строго между нами. Позавчера баронесса ван Коттен посещала палаццо Феарина, но подробностей я, разумеется, не знаю.
   "Позавчера? - удивился Август. - Отчего же я узнаю об этом только сегодня и не от нее самой, а от третьего лица?"
   Ситуация представлялась Августу настолько абсурдной, что он даже рассмеялся...
  
   7. Вилла Аури, здесь и сейчас
   Алкоголь не брал. Не туманил мозг. Не глушил боль. Голова оставалась ясной, хотя лучше бы ему впасть в забвение, потому что то, что испытывал в эти мгновения Август было попросту нестерпимо. Боль, гнев, ощущение бессилия и одновременно кристальная прозрачность мысли, нежданно-негаданно вернувшаяся к нему в самый неподходящий момент.
   Сейчас, стоя с очередной чаркой бренди перед открытым в ночь окном, Август видел прошедший день совсем не так, как воспринимал его, находясь в живом потоке времени. Детали - вот в чем кроется присутствие божества. Иногда подробности кажутся лишними, но это ошибочное мнение. Частности способны дополнить приблизительное знание до полного, незавершенное до целого. Раскрыть подлинный смысл происходящего, связав его с прошлым и проследив в еще не наступившем будущем.
   "Я всего лишь хотел видеть ее той женщиной, которая достойна любви! - признал очевидное Август. - Глупец!"
   Что ж, любовь великая обманщица, и ложь ее слишком часто любезна сердцу. Другой вопрос, всегда ли нам нужна правда? И если да, то, когда, где, при каких обстоятельствах?
   "Я видел лишь то, что она готова была мне показать, или то, что готов был увидеть я сам!" - Август выпил бренди, даже не почувствовав его вкус, и отвернулся от окна.
   Он хотел вернуться к столу за новой порцией кальвадоса. Однако, по случаю, взгляд его упал на противоположную стену. Там на темных дубовых панелях висели его дипломы, вставленные в застекленные позолоченные рамки. Патенты лиценциата алхимии и магистра трансцендентных наук, диплом доктора высшей магии и, наконец, патент профессора Королевского университета в Генуе.
   "Тщета человеческая, - горько усмехнулся Август, переводя взгляд с одного документа на другой. - Свидетельства тщеславия и дешевой фанаберии..."
  
   8. Университет Генуи, три часа пополудни прошедшего дня
   После разговора с русским послом настроения идти в университет не было вообще. Тем не менее, положение обязывает: Август как никак профессор и член Коллегиум Гросса, а Большое Собрание Магистров происходит от силы пару раз в году, и никогда по пустякам. Так что причин занять свое место в круглом зале Коллегиума было более, чем достаточно. Однако на этот раз обстоятельства не просто обязывали Августа присутствовать на заседании, они этого настоятельно требовали. По единодушному мнению лиц, прикосновенным к подспудным политическим течениям, избрание Августа Гроссмейстером являлось делом решенным. Но, чтобы быть избранным, следовало для начала принять участие в процедуре, поскольку выборы Гроссмейстера могут быть только очными, и, следовательно, его присутствие в зале Коллегиума в момент голосования попросту обязательно. Поэтому Август - как бы ни был он расстроен и обескуражен - надел черную докторскую мантию, водрузил на голову академическую шапочку и ровно в три часа пополудни появился в зале Коллегиума, чтобы занять там свое именное кресло...
   Избрание Гроссмейстером должно было стать апофеозом его академической карьеры. А на стене с дипломами в его кабинете появился бы еще один документ - выписка из протокола выборов главы Коллегиум Гросса. Так должно было произойти, но, увы, этого не случилось. Что-то - о чем Август по-прежнему ничего не знал - случилось накануне и перевесило на чаше весов все его достижения, репутацию, силу личных связей, наконец. В такого рода делах ведь достаточно потерять всего два-три голоса, и жезл Первого Среди Равных окажется в руках другого. Это, собственно, с Августом и произошло: кто-то воздействовал на колеблющихся магистров, и в результате статистика оказалась не на его стороне. Вроде бы, не трагедия. Максимум - драма. Но для Августа, ценившего внешние признаки величия ничуть не меньше сущности самого величия, это оказалось ударом невероятной силы. Он был попросту раздавлен, и падение его в пропасть саморазрушения оказалось настолько решительным, что после окончания собрания он перехватил своего давнего недруга - оппонента, соперника и недоброжелателя - магистра д'Альбре и задал главе партии Нумерологов прямой вопрос:
   - Могу я узнать, что здесь произошло на самом деле?
   - Можете, - вежливо, едва ли не дружески улыбнулся собеседник, - но лучше бы вам, профессор, прежде переговорить с вашим батюшкой, графом де Ламаром. А уж после, я буду счастлив дать вам любые разъяснения...
  
   9. Палаццо Риоро, шесть часа вечера прошедшего дня
   В обычные дни и в такое время - то есть, около шести вечера - найти старого графа можно было только дома. Если, разумеется, он находился в городе, а не в одном из своих многочисленных имений. Однако, поскольку сегодня позже вечером должен был состояться большой королевский прием, Альбер де Ламар определенно никуда не уезжал. Тем не менее, Огастин - старший камердинер отца утверждал обратное.
   - Его сиятельство уехал еще с утра, - объявил он Августу, но в глаза при этом не смотрел, хотя раньше никогда от этой привилегии не отказывался.
   "Уехал?" - Верилось с трудом.
   - Куда? - хмуро поинтересовался Август, раздумывая над тем, что это значит, и значит ли что-то вообще.
   - Его сиятельство не сказал. - Коротко и сухо. Почти грубо, если иметь в виду разницу в положении.
   "С чего бы вдруг?"
   - Сказал, когда вернется?
   Вопрос уместный, разве нет?
   - Никак нет, не изволил сообщить.
   "Нет, - подумал тогда Август, пытаясь подавить вспышку неконтролируемого бешенства, - не проведешь, старый хрыч! Знаешь, но не скажешь! Но почему? Почему, демоны тебя забери?!"
   - А тебя, Огастин, отчего же не взял? - спросил вслух, не слишком надеясь, впрочем, на вразумительный ответ. - Ты же с ним всегда ездишь, разве нет?
   - Не могу знать, - все так же отводя взгляд ответил старик-камердинер. - Не взял.
   - Ну-ну... - кивнул Август и пошел к матери.
   "Что за притча? - думал он, подходя к дверям в ее апартаменты. - Определенно случилось что-то скверное, или это просто совпадение?"
   Но, похоже, в городе и в мире, и в самом деле, произошло нечто чрезвычайное, из ряда вон выходящее, способное разом обрушить весь его мир, вот только Август отчего-то ничего об этом событии не знал.
   А в дверях в апартаменты графини-матери его уже поджидала Джинайна - любимая камеристка Терезы де Ламар.
   - Уехала? - спросил Август и посмотрел в глаза женщине, которая, что любопытно, глаз не отвела.
   - Слегла, - коротко ответила женщина, хотя склонности к лаконичной речи никогда прежде не выказывала.
   - Надеюсь, она не умирает! - Август нашел в себе силы саркастически усмехнуться и, не задерживаясь ни одной лишней секунды, пошел прочь.
   Однако далеко уйти не удалось. В Ореховой гостиной его перехватил Ренар. Кавалер де Безом сидел в кресле, поставленном так, чтобы ни в коем случае не пропустить Августа, куда бы или откуда бы он ни шел. Выбор места, отметил Август, подходя к младшему брату, был безукоризнен. Впрочем, держать Ренара за дурака - себе дороже. Не гений, разумеется, но отнюдь не глуп и не прост, и ко всему отъявленный хитрец. Возможно, поэтому про себя Август называл его обычно Рейнике, как звали сказочного хитреца лиса, но вслух этого прозвища не произносил никогда.
   - А вот и ты! - улыбнулся Ренар при виде Августа и встал из кресла.
   Стройный, элегантный, но отнюдь не женственный. Хорошее, пусть и "незамысловатое" лицо, открытый взгляд, "простодушная" улыбка. Все в доме считали его мягким, немного застенчивым и невероятно доброжелательным человеком. Все, кроме Августа, который догадывался об истинном характере Райка - так называли его матушка и сестры - но озвучивать свои подозрения даже не пробовал. Себе дороже, тем более, что Август - темный маг с плохой репутацией, а Ренар - светлый, и репутация у него однозначно положительная: звезд с неба не хватает, зато человек хороший.
   - Ждал меня? - вполне искренне удивился Август, который никогда не был близок с младшим братом, если не сказать больше. - Зачем?
   - Между нами? - еще шире улыбнулся Ренар.
   - А что, тут есть еще кто-нибудь кроме нас? - вопросом на вопрос ответил Август, все еще гадая, что за оказия? При любом раскладе Ренар стал бы последним, к кому он обратится за помощью или разъяснениями. Да и Август Ренара практически не интересовал. Одно слово, что братья.
   "Ну, хоть не враги! Или уже враги?"
   Что-то в этой сцене насторожило Августа, вот только он сплоховал уже второй раз за день - не понял, что именно.
   - Я действительно ждал тебя, Юсс, только не знал, когда ты придешь.
   - Я перед тобой, - пожал плечами Август. - Говори!
   - Видишь ли, Юсс, тебе будет трудно меня понять, но я все-таки попробую тебе объяснить, а ты постарайся не упустить главное.
   - Главное? - переспросил сбитый с толку Август. - И что же ты, Райк, считаешь главным?
   - Я вырос в твоей тени, Юсс.
   Истинная правда, хотя Август об этом никогда всерьез не задумывался.
   - Тебе было там холодно? - усмехнулся он, он все еще не уяснив для себя, к чему весь этот разговор.
   - Да, - совершенно серьезно кивнул Ренар. - Я мерз.
   - Бедняжка! - Сарказм и ничего более. Ну, не жалеть же его в самом деле?
   - Есть немного, - все так же доброжелательно глядя на Августа, подтвердил брат. - Возможно, поэтому я не упустил свой шанс. Такой случай, знаешь ли, выпадает один раз в жизни.
   - Хорошо, - согласился Август, видя, что кавалер де Безом настроен высказать ему все, что там у него накопилось, и отделаться от братца без "разговора" попросту не удастся. - Рассказывай!
   - Может быть, присядешь?
   - Может быть, - и с этими словами Август действительно сел в кресло.
   Настроения выслушивать все эти "глупости и хитрости" у него не было, но и разговора, судя по всему, было не избежать. - Слушаю тебя.
   - Для начала, хочу объяснить тебе поведение отца, - Ренар вернулся в свое кресло, и теперь они сидели лицом к лицу. - По правде сказать, граф в бешенстве и покинул город, чтобы не совершить какой-нибудь глупости.
   - Например? - поинтересовался заинтригованный "прелюдией" Август.
   - Ну, например, чтобы не задушить маман или, скажем, не зарезать.
   - Серьезно? - похоже, братцу удалось-таки его удивить.
   - Вполне, - подтвердил Райк.
   - Огласи, будь любезен, причину!
   - Она наставила ему рога, - "любезно" объяснил младший брат.
   - Ну, и что? - не понял Август, полагавший, что при дворе нет ни одной сколько-нибудь симпатичной женщины, которая хотя бы раз в жизни не изменила мужу. А графиня-мать, была еще совсем не стара, да и былую красоту не успела растерять.
   - Да, ничего, - мягко улыбнулся брат. - Во всяком случае, даже если бы отец накрыл ее "на горячем", не думаю, что он устроил бы из-за этого скандал.
   - Значит в истории есть привходящие обстоятельства, - понял Август. - Какие?
   - Все-таки ты чертовски умен, Юсс! - покачал головой Ренар. - Чертовски! Даже зависть берет. Отчего все досталось тебе? И ум, и красота, и талант...
   - Переходи к главному, - поморщился Август, всегда подозревавший Рейнике-лиса в зависти, но услышавший об этом из уст брата, в общем-то, впервые.
   - Главное, Август, что ты не его сын, - с явным удовлетворением сообщил Ренар.
   - Понятно, - кивнул Август, молниеносно решив, что не станет поддаваться на провокации. - Я не его сын. Продолжай!
   - Нет, ты не понял, - брат смотрел Августу в глаза, словно искал там... Что? Слабость? Гнев? Разочарование? - Ты, Август, не являешься законным сыном графа де Ламара. Ты плод греха. Бастард Конрада ла Бери.
   Что ж, это был действительно удар нечеловеческой силы, и Августу потребовалось сделать над собой невероятное усилие, чтобы только скрыть от собеседника последствия его заявления. Внутри Августа уже полыхал пожар страстей, но мысль, как обычно и случалось с ним в острых ситуациях, оставалась быстрой и кристально ясной. Так что он вполне успел просчитать все последствия того, о чем говорил Райк. Вернее, того на что он намекал.
   Если мать изменила отцу с этим мудаком - Конрадом ла Бери - то, во-первых, Август сразу же лишается и титула, и наследства, не говоря уже о положении в обществе. Впрочем, отец - он все еще не мог называть графа де Ламара как-нибудь иначе, - мог бы его усыновить или узаконить его рождение задним числом. И, возможно, граф так бы и поступил, ведь, как ни крути, простоватый и пресный, как крестьянский хлеб, Ренар не мог соперничать с блестящим во всех отношениях Августом. Это Август - любимый сын графа и графини. Он гордость рода и все из этого вытекающее... Пожалуй, старик смог бы справиться со своими демонами ради сохранения преемственности. Вполне мог.
   "При других обстоятельствах, - вынужден был признать Август, - но не в этом случае, вот в чем дело!"
   Август ведь не просто первенец. Он плод любви. Во всяком случае, именно так и говорили о нем мать и отец. А Конрад ле Бери, если это все-таки он, не просто некий безымянный любовник, мелькнувший где-то когда-то много лет назад около красавицы Терезы Сан-Северо. Это человек глубоко презираемый ныне при дворе, но главное - откровенный и непримиримый враг старого графа. Тот самый дворянин, который все время "путался под ногами" у молодого Альбера де Ламара, да так, что тот Конрада без вспышек бешенства уже видеть не мог. И этот человек настоящий отец Августа? К слову, цвет волос и глаз указывал на это со всей очевидностью. Ренар - блондин, как и сестры, как мать и отец. И глаза у него голубые, как у старого графа, хотя и не такие красивые. Август же брюнет и глаза у него черные. Красив, - это правда, - но совершенно иначе, чем старый граф.
   "Весь в отца..."
   - Бастард? - равнодушно переспросил он Ренара. - В самом деле? У тебя, верно, и доказательства имеются?
   - Имеются, - похоже, Рейнике-лис был несколько разочарован. Он ожидал от единоутробного брата "больше страсти". Но Август устоял.
   - Дай, угадаю, - "задумался" Август, - ты копался в вещах матери и нашел компрометирующие ее письма?
   - Не буду отпираться, я обыскал ее кабинет и действительно нашел несколько писем. Кстати ты не знаешь, зачем женщины хранят весь этот хлам? Письма, засушенные цветы, прядь волос?..
   - Тебе не понять, - отмахнулся Август. - Так что там с письмами?
   - Письма двусмысленные, - криво усмехнулся Ренар, - но однозначно против матери не свидетельствуют. Да и подписаны инициалами. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы узнать, кто такой этот К. Б. Но терпение и труд все перетрут, знаешь ли.
   - Так ты вломился в дом ла Бери?
   Кого-нибудь откровенность Райка могла бы, пожалуй, удивить, но Август, не смотря на смятение чувств, все понял правильно. Это был час торжества Рейнеке-лиса, хитрость которого не могла возместить отсутствие таланта и интеллекта по-настоящему высокой пробы. Триумф посредственности над величием. Где-то так. Но следует признать, рассказ брата - а Райк в любом случае приходился ему братом, - ранил Августа. Причинял ему боль. Жег душу. Другое дело, что Август не мог себе позволить показать слабость. Да и подробности истории могли ему пригодиться в будущем. Любое знание в прибыток, даже такое гадкое, как это.
   - Собираешься пожаловаться в полицию? - усмехнулся в ответ Райк.
   Ему нечего было бояться. И он это знал. Райк ведь даже настоящего преступления не совершил. Гадкий поступок, но и только. Да и попробуй докажи, что это правда! Слово против слова, а у Ренара репутация честного парня. Простак, но честный. И это следовало принимать в расчет.
   - Зачем? - поднял бровь Август. - Это мне как-нибудь поможет?
   - Вряд ли.
   - Ну, я так где-то и подумал, - кивнул Август. - А что там, к слову, в письмах графини?
   - Объяснения в любви... Представь, Юсс, маман и впрямь любила это ничтожество!
   - Письма датированы?
   - Непременно! - подтвердил Ренар, жадно вглядываясь в глаза Августа, но ничего существенного, по-видимому, там не находя.
   - Ее подпись аутентична?
   - Без всяких сомнений!
   - Письма содержат неоспоримые свидетельства?
   - Да, Юсс, - кивнул Райк, - маман прямо так и пишет, "у тебя, мон шер, родился сын, и он похож на тебя цветом волос и глаз".
   "И в самом деле, - покачал мысленно головой Август. - Ну, что за дурость?! Ладно она. Маман и сейчас-то умом не блещет, а тогда, тридцать лет назад и сразу после родов... Удивляет Конрад. Он-та за каким чертом хранил эти письма? Душу они ему, что ли, грели? Или хотел ее шантажировать? Такой, как он, вполне мог..."
   - Молодец! - похвалил он вслух, стараясь не выдать себя ни голосом, ни выражением глаз. - Это все?
   - Все? - удивился Ренар, не ожидавший по-видимому настолько сдержанной реакции. - Юсс, ты в своем уме?
   - Мне кажется, да, - пожал плечами Август. - Или ты ожидал, что я устрою истерику?
   - Но ты теряешь титул...
   - И становлюсь ублюдком, - закончил его мысль Август. Голос звучал ровно. Лицо оставалось спокойно. Он мог собой гордится. - Но история-то на этом закончилась, разве нет?
   - Нет, - снова улыбнулся Ренар. Улыбка демонстрировала худшие его черты, но Рейнике-лис знал, никто, кроме Августа, об этом разговоре не узнает. А притворяться перед бывшим братом - единоутробным, но не родным, - не считал нужным. Наоборот. Своим триумфом он хотел насладиться сполна.
   - Я показал письма отцу, - не отпуская улыбку, объяснил Ренар. - Но перед этим я обратился за советом к князю де Э. Я был растерян, видишь ли, и не знал, что мне со всем этим делать.
   "Хороший выбор, - согласился Август. - И коварство... элегантное. Что есть, то есть, не отнимешь!"
   Князь де Э был ни много ни мало личным конфидентом короля Максимилиана и действительным членом Коллегиум Гросса. И при всем при том это был вполне вменяемый и даже где-то порядочный человек. Одним словом, не дурак, не прохиндей и не сплетник. На каждом углу болтать о ставших ему известными мерзостях не станет, и значит секрет на какое-то время останется секретом. Однако близким ему людям, включая, разумеется, короля, расскажет, поскольку сочтет это правильным поступком. А в результате, лавина сошла с гор, и Август оказался на ее пути: провал на выборах в Коллегиуме, королевская опала, и дополнительный повод старому графу не искать никакого компромисса. Вернее, не соглашаться на него, если предложит кто-нибудь другой.
   "Элегантно... Но..."
   Август вдруг понял, что чего-то в этой истории не хватает. Какого-то завершающего штриха. И ведь он думал уже об этом, имея в виду Агату и ее таинственный визит в палаццо Феарина...
   - А к Агате ты зачем ходил? - спросил он вслух, чтобы расставить все точки над "i".
   - Исключительно из вредности, - довольно улыбнулся Ренар. - Хотелось, знаешь ли, "братец", раздавить тебя окончательно. Что скажешь, у меня получилось?
   Скрывать правду не имело смысла, не говоря уже о том, что унизительно. Все равно ведь узнает или, возможно, знает уже. В любом случае, "пыжиться" показалось неразумным.
   - Получилось, - кивнул Август. - Ты преуспел, Райк. Агата уезжает с мужем в Петербург и попросила его величество закрыть мне туда дорогу. Похоже, ты лучше меня разбираешься в людях, Райк. Иметь в любовниках графа - это одно, а незаконнорожденного, на которого теперь будут пялиться все, кому не лень - совсем другое. Я ведь по статусу теперь даже не дворянин...
   Последнее было сомнительно: вилла Аури, в любом случае, оставалась его собственностью, и, хотя титула, привязанного к "земле и замку", не имела, дворянство своему хозяину обеспечивала, так как досталась ему в наследство, а не была приобретена за деньги. Однако рассказывать об этом Ренару, Август счел лишним.
   "Пусть радуется пока..." - подумал он мимоходом, но развивать эту мысль не стал. Еще успеется.
  
   10. Палаццо Феарино, девять часов вечера прошедшего дня
   Возможно и даже скорее всего, ходить этим вечером на прием в королевский дворец, Августу не стоило. Но он все-таки пошел и "испил свою горькую чашу до дна". Мажордом обозвал его попросту "господин Август Агд", не соизволив даже ради приличия назвать кавалером. Большинство гостей - в основном бывшие друзья и родичи - отводили глаза, демонстрируя холодность и отчуждение. Недоброжелатели же, напротив, смотрели во все глаза и горели желанием поговорить. Агата при виде Августа пошла красными пятнами, барон ван дер Коттен наградил презрительным взглядом, а король Максимилиан сыграл труса. Сбежал из собственного тронного зала, лишь бы не оказаться лицом к лицу с Августом и быть вынужденным с ним говорить. Вот тогда, Август и решил покинуть свет: ушел с приема, сменил на Кожевенной улице карету на коня и погнал Жафрея в ночь.
  
   Глава 2. Теа д'Агарис графиня Консуэнская
   1. Вилла Аури, день первый, ночь
   Гнев не угасал. Не помогал и алкоголь. Ярость клокотала в груди, сжимала виски, застилала взгляд кровавым туманом. Август агонизировал. Но чем яростней он ненавидел, тем сильнее был его личный протест против того жалкого положения, в котором он оказался. Негодование вызывало не только нестерпимую душевную боль, но порождало также злость, которая должна была - просто обязана была - излиться во вне, воплотиться в нечто, способное "повернуть колесо вспять". Надо было только придумать, как это сделать практически. И такой способ неожиданно нашелся.
   Разумеется, свою роль сыграли и алкоголь, и душевная смута. Августом овладел род творческого безумия, маниакальной страсти, когда принятое решение не подвергается никакой, даже самой слабой критике. В таком состоянии легко убить врага или, как минимум, того, кого назначило быть врагом спутанное сознание человека, которым овладело это темное наваждение. В таком помутнении разума совершаются самоубийства и принимаются решения, которые никогда не были бы приняты, будь человек "в здравом уме и твердой памяти". А вот про Августа такого не скажешь. Он явно был не в своем уме, притом, что в рамках своего безумия мыслил ясно, быстро и вполне рационально. И его безукоризненная память, служившая ему сейчас, как и всегда, верой и правдой, была отнюдь не той "твердой памятью", которую имеют в виду нотариусы и стряпчие.
   "Что ж, - думал он, стремительно спускаясь в подземелье, устроенное ниже подвального этажа Старой башни, - вы сами накрыли на стол! Посмотрим, как вам понравится продолжение банкета! Я повар не из последних, вы об этом просто забыли, а зря!"
   То, что собирался сделать Август, лежало за гранью добра и зла. Это было комбинированное колдовство, точную формулу которого во всем мире знал пока один лишь Август. Он сам его рассчитал, и сам создал "практический ритуал". Другие - немногие из тех, кто вообще способен такое измыслить, - не пошли дальше теоретических рассуждений. Не смогли решить задачу практически. Август смог, но и он, скорее всего, никогда не воплотил бы это колдовство в жизнь, если бы мог сейчас рассуждать трезво. К сожалению - или, напротив, к счастью, - сознание его было омрачено гневом, ненавистью и алкоголем, и он не мог взглянуть на происходящее критически. А план, так неожиданно возникший в его блистательном уме, казался Августу поистине гениальным. В случае удачи - а ничего иного он от своего экстремального "эксперимента" не ожидал - Август мог вернуть себе все, что с такой легкостью отняли у него в этот день зависть окружающих, их двуличие, фанаберия, равнодушие и жадность. Он мог снова подняться к сияющим высотам, став кем-то кому уже не нужен будет жалкий титул графов де Ламаров или кресло Гроссмейстера в Коллегиум Гросса. Он поднимется куда выше, и вот тогда он посчитается со всеми, кто достоин его ненависти. Он ведь темный маг, ему на роду написано стать злодеем. Только не мелким, как единоутробный Ренар, а по-настоящему великим. То, что этого до сих пор не случилось, было лишь его личным выбором. Но решения подобного рода легко поменять, что Август, собственно, и собирался сделать.
  

***

   Итак, первым делом он спустился в подземелье, где хранились все самые опасные и редкие ингредиенты, необходимые, как для алхимических трансформаций, так и для гримуаров низшей магии. Вообще, разделение магии на высшую и низшую не совсем справедливо. В высшей магии полно относительно простых и незатейливых манипуляций и формул, которыми с легкостью овладевают даже такие слабые таланты, как тот же Рейнеке-лис. С другой стороны, низшая магия, которую недалекие люди считают уделом одних лишь сельских целительниц и прочих лиц "подлого звания", на самом деле, включает в себя множество сложнейших ритуалов, гремуаров и арканов, которые не по зубам даже некоторым из членов Коллегиум Гросса. Между тем, в колдовстве - тем более в темной его ипостаси, - есть такие области, в которых инструменты и методы высшей магии попросту бесполезны. То же колдовство, которое задумал осуществить Август, и вовсе являлось сложнейшей "компиляцией" средств и техники, принадлежавших и низшей, и высшей магии. Такие "комплексы" невероятно сложны для овладения и использования. В них слишком много слишком мелких деталей, каждая из которых важна и должна появиться в свое время на своем месте. Что уж говорить о тех людях, кто способен эти комплексы создавать?
   Август работал над своим комплексом в течение многих лет. Трудился упорно и вдохновенно даже при том, что всегда знал - эту волшбу он никогда не посмеет воплотить в жизнь. И тем не менее, настал день - вернее, ночь - когда он даст волю своей мечте и своему таланту. Сомнения были отринуты - их прогнали прочь кальвадос и черный гнев - и Август начал собирать все, что было ему необходимо для проведения ритуала. Список был длинный, но Август знал его наизусть. Каждую деталь, любую подробность.
   "Свечи красного воска... "кровь адепта"... акантовый бальзам... миндальное и кунжутное масло... черные свечи... палочки розового дерева и дерева сиссу..."
   Август снимал с полок сосуды и склянки, шкатулки и ларчики, каменные и глиняные фляжки, отбирал необходимое и складывал в две большие плетеные корзины. Закончив с первым казематом, он перешел во второй. Здесь в сухих защищенных магией ларях и сундуках хранились реликвии и "вещественные свидетельства". Ими он заполнил третью корзину и поспешно вернулся в свой кабинет. Здесь он наполнил яблочным бренди серебряный стаканчик, из которого пил этой ночью, и пошел в библиотеку.
   - Что ж, время пришло! - Август остановился перед портретом графини Консуэнской и посмотрел на нее долгим взглядом, пытаясь отыскать хоть одну черточку или деталь, которую он помнил недостаточно хорошо. Но таких попросту не было и не могло быть. Слишком часто рассматривал Август этот портрет, как, впрочем, и другие изображения этой женщины. Ростовой портрет, что висел в картинной галерее палаццо Феарина, и другой - принадлежащий герцогам Конти и, разумеется, те карандашные наброски великого Доменико Бигорди, которые хранятся в собрании братьев Корио.
   Теа д'Агарис графиня Консуэнская - признанная красавица и темная колдунья невероятной силы умерла более ста лет тому назад. У нее не было дипломов, и никто не знал, где и у кого она научилась тому, что умела делать лучше всех в своем поколении. Даже перечень ее способностей и границы ее истинной силы так и остались неизвестны. Нераскрытой осталась и тайна ее происхождения. Теа носила фамилию первого мужа - д'Агарис - и титул второго. Говорила и писала она по-французски, но Август, скупивший едва ли не все известные письма графини Консуэнской и добывший ее собственный дневник, имел основания считать, что родным языком Теи д'Агарис был один из славянских языков. Но какой именно, он так до сих пор и не вычислил. Польский? Возможно. Русский? Не исключено. Чешский? Все может быть...
  
   2. Авадонская пуща, поляна в километре от виллы Аури, день первый, ночь
   Эту поляну Август подыскал загодя, на такой как раз случай, хотя и не имел в виду именно этот "комплекс". Серьезное колдовство - а темное в особенности, - всегда лучше осуществлять на природе и ночью. Ну а если в глубине дремучего леса, да под волчьей луной - вообще удача.
   - Здесь, - кивнул Август Катрине и Огюсту, принесшим на поляну три плетеные корзины. - На этом все! Спасибо! Идите домой и забудьте, пожалуйста, все, что вы здесь видели.
   - А мы ничего и не видели, господин граф, - ответил за двоих Огюст и, отвернувшись, повел Катрину по тропе, едва заметной в смете лампы "летучая мышь".
   "Надо будет провести завтра беседу со слугами, - отметил мысленно Август, приступая к сооружению инсталляции, - нечего им называть меня графом, коли нынче я больше не граф!"
   Впрочем, уже через несколько минут он и думать забыл обо всем, что не имело прямого отношения к его колдовскому комплексу. Подготовка требовала довольно много времени и невероятной тщательности в деталях. Ведь Август задумал ни много ни мало, как воссоздать божественное тело молодой Теа д'Агарис, что считалось попросту невозможным, и, пользуясь, затем, этим телом, как приманкой, вернуть в мир живых душу покойной графини, находившуюся сейчас в "нигде и никогда" Великого Посмертия. За всю писанную историю, было совершено всего лишь две успешные попытки найти "где-то там" искомую душу, пробудить угасшее сознание и вернуть его в мертвое тело. Всего два удачных случая колдовства при бесчисленном количестве попыток. Но, следует отметить, в обоих случаях речь шла о недавно преставившихся людях. Август же собирался найти душу женщины, скончавшейся более ста лет назад, и вселить ее не в родное тело, а в тело, воспроизведенное "по образу и подобию". Такого не делал вообще никто и никогда, и, если колдовство удастся, то завтра, благоволения Августа будут добиваться все те, кто отвернулся от него сегодня. Ему не понадобится уже ни титул графа - любой европейский монарх почтет за честь даровать ему княжеское или герцогское достоинство, - ни звания Гроссмейстера. Он и так станет самым великим колдуном своего поколения, войдя в этом звании в мировую историю.
   И ведь это только часть того, что случится, если ему удастся вернуть в мир живых Теа д'Агарис графиню Консуэнскую. Существовала вероятность - и притом достаточно большая, - что в этом случае сработает эффект "творца и модели", и между Теа и Августом возникнет взаимное чувство. А любовь такой красивой, умной и талантливой женщины - это уже само по себе награда. Не говоря уже о никому неведомых приемах колдовства, которым она могла бы его обучить, и о тех несметных сокровищах, которыми она владела при жизни, но которые так и не были найдены после ее смерти. Графиня обладала замечательным даром не только находить спрятанное - клады, в основном, - но и прятать сокровища так, чтобы никто уже не нашел.
  

***

   Когда Август закончил последние приготовления, луна уже скрылась, и до рассвета оставались считанные минуты. Но рассвет, если подумать, ничем не хуже глубокой ночи. Тонкая грань между мирами истончается на обеих границах дня - на рассвете и на закате, - так что колдовать придется пусть и не ночью, и не под волчьей луной, но все-таки в один самых благоприятных моментов дня. Впрочем, зачтется и то, что все приготовления, включая некоторые базисные процедуры гоэтии, гримуары и арканы, Август успел провести именно под полной луной. Теперь же наступило время великой волшбы.
   Август снял сапоги и встал босыми ногами на пень, оставшийся от старого дуба. Сейчас он находился в центре сложной инсталляции, отчасти "нарисованной" на голой земле чертами стилоса, горками толченого угля, смешанного с различными маслами, алхимическими тинктурами и сухими травами, отчасти собранной из трех типов свечей, палочек, выструганных из древесины семи различных пород, золотых самородков, серебряных монет и пяти первых камней: алмазов, рубинов, изумрудов, сапфиров и топазов. Прямо перед ним в пяти метрах от края "управляющей" инсталляции начиналась "фокусная" инсталляция. Там, в круге, очерченном с помощью чистейшего кварцевого песка, и должна была возродиться блистательная Теа д'Агарис.
   Август начал с того, что зажег свечи. Они вспыхивали одна за другой, и по мере того, как на земле возникал сложный трехцветный рисунок, образованный красными, черными и желтыми свечами, оживал и так называемый объективированный гримуар. Вскоре Август почувствовал, как созданные им и уже начавшие "работать" инсталляции тянут энергию из земли, воды и воздуха, из растений - деревьев и трав - и из живых организмов, из попавших в тенета магии птиц и зверей. А между тем потревоженные набиравшей силу волшбой, начавшей стремительно разворачиваться во времени и пространстве, по краям поляны стали собираться элементали. Эти полу-разумные стихийные духи были привлечены эманацией колдовства и, сами того не замечая, встраивались в быстро растущий аркан невероятного по сложности колдовства.
   Все это время Август контролировал происходящее, корректируя отдельные элементы волшбы с помощью вербальных формул и Слов Силы. Но вот наступил момент, когда должен был начаться процесс воплощения, и Август, не мешкая, открыл доступ к "исходной информации". Пали установленные заранее барьеры, рассыпался в прах сундук из заговоренного дерева, и магические потоки устремились к объектам, хранившим память о Теа д'Агарис. Это были вещи, которые с большим трудом и за немалые деньги Август собрал за прошедшие годы: прядь волос, которую двадцатилетняя женщина оставила на память Густаву де Фуа, ее щетка для волос - Теа пользовалась ею, когда жила в Венеции, - дневник, который графиня Консуэнская вела на протяжении нескольких лет, прожитых ею в Вене, и наконец ее бальное платье, чудом сохранившееся в гардеробной замка в Холодном ручье.
   Сначала ничего не происходило, но уже через несколько минут, в течение которых Август читал вслух "Большой Речитатив Творения", он увидел, как устремились к формирующему фокусу подхваченные магическими потоками тоненькие - похожие на туманную дымку - струйки разнородных элементов. Живое и неживое смешивалось и преображалось, и вот уже в круге творения фокусной инсталляции начал формироваться скелет женщины. Это было невероятное зрелище, но еще грандиознее "выглядел" сам процесс, видеть который Август мог только внутренним зрением. Едва ли не по всей пуще умирали сейчас волки, медведи, косули и кабаны, их жизненные силы подпитывали процесс воплощения, а элементы, из которых состояли их организмы, шли на формирование возвращающегося из небытия божественного женского тела.
   Женщина возникала из ничего, постепенно обретая плоть и форму. Зависнув в метре над землей, ее тело медленно вращалось, охваченное зеленоватым пламенем творения, и с каждым новым оборотом она становилась все более и более реальной, в ней возникало все больше черт, принадлежавших когда-то молодой Теа д'Агарис. Вращение прекратилось в тот момент, когда закончилась первая Большая Волшба и началась Вторая. Тело графини перешло из вертикального положения в горизонтальное, как если бы она возлежала теперь на невидимой поверхности все в том же метре над землей, и Август направил "поток жизни". Сейчас он лишь превращал мертвое тело в живое, заставляя забиться не умеющее работать сердце. Надо было запустить кровоток и помочь легким наполниться воздухом. Однако в живом организме так много жизненно важных органов, каждый из которых работает не только сам по себе, но и в гармонии с остальными, что Август форменным образом вспотел пока сумел завершить процесс. И вот лежащая перед ним женщина сделала первый вздох. Ее мозг принял управление над процессами жизнедеятельности, и она ожила, но все еще не проснулась, поскольку просыпаться пока было некому. В этом совершенном теле уже поселилась жизнь, но по-прежнему не было души.
   Теперь наступила Третья Фаза Волшбы. И вот здесь никакие инсталляции помочь уже не могли. Они свою задачу, в принципе, выполнили и сейчас лишь подпитывали Августа так необходимой ему силой. Начиналась чисто вербальная или, лучше сказать, интуитивно-вербальная волшба. Высшая магия, если угодно, а не низшая, поскольку Август не демона призывал, а должен был найти где-то в "нигде и никогда" бессмертную душу Теа д'Агарис и разбудить ее от посмертного сна. Это потребовало от него предельной концентрации всей его воли. Там, куда медленно, но верно двигалась, прожимая Барьер, его собственная душа, действовали совсем другие законы и принципы. Прежде всего, в "нигде и никогда" нет пространственных и временных координат. Движение там означает нечто совсем другое, чем в вещном мире. Там нет света, и нет тьмы. Нет пространства в обычном понимании этого слова, и нет жизни. И в тоже время, там есть "глубина" и "протяженность", "направления" и "время", являющееся всего лишь тенью обычного времени или, лучше сказать, его изнанкой.
   Август здесь уже бывал прежде и худо-бедно представлял себе, чего ожидать, но не смог бы, хоть убей, объяснить это кому-нибудь другому с помощью тех самых слов, которые и позволили ему преодолеть Барьер. А за Барьером все стало еще сложнее, и Август был вынужден применить магию там, где она являлась чужеродной, если не сказать, враждебной сущностью. Это следовало учитывать, чтобы не случилось беды. "Нигде и никогда" накладывало жесткие ограничения на то, что мог сделать колдун, когда его душа проходила сквозь Барьер. И все это при том, что формулировать арканы вербальной магии приходилось, оперируя одними лишь смыслами. У души, вошедшей, в этот потусторонний мир, не было больше "звучащей речи". Только понятия, объединяющие смыслы и значения, формирующие арканы и гримуары. Но ни о чем подобном Август, разумеется, не думал, он "работал", и "работа" его была невероятно сложна.
   Он убирал одно препятствие за другим, обходил ловушки, лавировал среди потоков неведомых ему, но воспринимаемых магическим даром энергий. И, в конце концов, он нашел Теа. Узнавание было мгновенным, хотя с тем же успехом могло длиться вечность: в мире, где нет течения времени, измерить продолжительность события практически невозможно. Впрочем, так или иначе, но это была Теа, и Август сходу попытался ее разбудить...
   По-видимому, он что-то сделал не так. Возможно также, что дело было не в нем, а в ней: душа колдуньи, тем более, такой сильной колдуньи, какой была при жизни Теа д'Агарис, могла сильно отличаться от всех прочих душ. Имелись, наверняка, и другие не менее веские причины тому, что что-то пошло не так. Однако не суть важно, что явилось причиной катастрофы, имел значение лишь тот факт, что ведьма "наотрез отказалась" покидать Сонный Покой в "нигде и никогда" и даже умудрилась выбросить оттуда самого Августа. Впрочем, не исключено, что он просто потерял "на мгновение" контроль, и его выдавило обратно за Барьер внутреннее давление этого потустороннего мира или, напротив, притянуло собственное тело, остававшееся в вещном мире. Так или иначе, но едва он попробовал разбудить дремлющую в покое душу графини Консуэнтской, как что-то разрушило сформулированные им арканы, гримуар распался, и Август нашел себя стоящим на пне посередине лесной поляны. Магия инсталляций продолжала работать, но ее интенсивность уже пошла на убыль.
   Август был выжат, как лимон. У него даже не оставалось сил на то, чтобы осознать, что его постигла неудача. Тем более он не смог бы сейчас заняться ретроспективным анализом катастрофы, погубившей его великое колдовство. Август поднял глаза к небу, которое за время его "отсутствия" успело поголубеть, покачнулся, и в этот момент женщина, по-прежнему, левитировавшая, лежа, в метре над землей, пришла в себя и заорала так, словно ее сейчас резали или сжигали на костре. Не отдавая себе отчета в том, что он делает и зачем, но следуя развитой интуиции могущественного колдуна, Август сорвался с места, преодолел в три прыжка разделявшее их расстояние и, подхватив бьющуюся в истерике женщину на руки, вверг ее в глубокий сон. В его распоряжении было едва ли не два десятка способов наслать на человека сон, но на ум сейчас пришла только формула alto somno sopitus, и это означало, что в ближайшие двенадцать часов заниматься женщиной ему не придется.
  
   3. Вилла Аури, день первый, два часа дня и позже
   Он не помнил, как добрался до кровати. Впрочем, как возвращался в дом из леса, тоже как-то не запомнилось. Но, судя по всему, дошел, поскольку, проснувшись, нашел себя в своей собственной постели. Правда, спал одетым, хотя и без сапог. Однако сапоги он, кажется, как снял перед волшбой, так больше и не надевал. Следовательно, они остались на поляне, а домой он шел босиком...
   "Босиком... - повторил он мысленно, - и с женщиной на руках!"
   Вспомнив о женщине, Август вспомнил и все остальное. И это "остальное" было настолько грандиозно, что не умещалось в голове. Уподобившись богам, он создал человека, женщину, воссоздав ее, опираясь на ничтожное количество витальных и вещных "воспоминаний", сохранившихся в принадлежавших ей когда-то вещах.
   "Теа д'Агарис! - последние остатки сна смело напрочь, и Август вскочил на ноги. - О, боги! Теа д'Агарис!"
   Увы, победа оказалась неполной. Графиня категорически отказалась возвращаться в мир людей, и вместо нее в ее божественном теле поселился кто-то другой. Вопрос - кто? Определенно можно было утверждать лишь одно: это женщина, и это не та женщина! Разумеется, этот факт ничуть не умалял того, что совершил Август. Его волшба была поистине великой, таким грандиозным колдовством, что Августу впору было почувствовать настоящее одиночество: рядом с ним, на этих "сияющих высотах", не было никого. Их всех - всех этих неучей и завистников - отсюда даже видно не было.
   "Они остались далеко внизу..."
   "Но как же жаль все-таки, что она не захотела вернуться!" - Это было не просто сожаление. Август испытывал острое чувство утраты, но злоба дня уже стучала в его двери, требуя немедленных действий. А душевные муки вкупе с его гневом и обидами вполне можно было оставить на потом.
   "Потом! Все потом!"
   Как был - босиком и в измятой, пропотевшей одежде - Август выскочил из своих покоев, одновременно призывая слуг нетерпеливым звоном колокольчика.
   - Где женщина? - крикнул он старику Огюсту, едва завидев его, спешащего на призыв через анфиладу парадных покоев.
   - Не извольте беспокоиться, господин граф! Она в покоях "Листопад". Как уложили ее на рассвете, так и спит. Я к ней Маленькую Клод приставил, рядом сидит, вдруг что понадобится.
   - Спасибо, старик! - улыбнулся Август, у которого даже от сердца отлегло. - Пойдем со мной!
   - А ты, - повернулся он к молодому комнатному лакею, имени которого все еще не запомнил, - собирай всех слуг в Круглом зале. Я скоро спущусь.
   Отдав это распоряжение, Август вернулся в спальню.
   - Вот! - протянул он вошедшему вслед за ним слуге свой кошелек. - Тут немного серебра и пара золотых. Скажи Катрине, чтобы не скупилась. Пусть соберет у женщин все, что у них есть красивого... Конечно, по размеру нашей гостьи. Ну, там рубашку ночную, шлафрок... Впрочем, откуда у них шлафор?! Возьми мой, который шире. Зеленый, что ли... Нужны так же платье, нижние юбки, чулки какие-нибудь и башмаки. Ну, она знает, наверное, что да как!
   - Будет исполнено! - степенно склонил голову старик, принимая деньги.
   - Хорошо! -Август прошелся по комнате, составляя в уме подробный список первоочередных дел. - У нас в доме кто-нибудь умеет снимать портновские мерки?
   - Я умею, - сразу же ответил безотказный Огюст. Он, и в самом деле, знал и умел великое множество вещей, но вот про снятие мерок Август слышал впервые.
   - Серьезно? - поднял он в удивлении бровь. - А чем будем мерять?
   - У меня, барин, на такой случай припасен портновский метр.
   - Молодец! - похвалил Август. - Тогда так. Сейчас я поговорю со слугами, а потом мы пойдем к нашей гостье и снимем мерки. Я хочу после этого принять ванну, так что не забудь распорядиться, чтобы воду нагрели, а ты собери в дорогу гонца. Пусть скачет на Кожевенную улицу и передаст мой приказ Сейри. Надо подобрать женский гардероб на первый случай, собрать мои вещи и съехать с квартиры. Она мне больше не нужна, поэтому пусть едет сюда. Только сперва надо снять с дверец кареты графские гербы. Не забудешь?
   - Никак нет! - Вопрос с гербами явно озадачил старого слугу, но спросить Августа напрямую он не посмел.
   - Хорошо! - кивнул Август. - Иди тогда за метром. Деньги на покупки я сейчас принесу.
   Август прошел в свой кабинет, открыл вмурованный в стену и скрытый заклинаниями денежный ящик, достал из него два кошеля с золотыми флоринами и пошел говорить со слугами. Смысл его послания был прост: Август никого не принимает.
   - Если, кто сунется, - приказал он, - отвечать, что болен и, должно быть, скоро помру. Ни с кем мои дела не обсуждать - ни с господами, ни со слугами, - и перестаньте называть меня сиятельством и графом. Я больше не граф!
  

***

   Ближе к шести вечера, Август распорядился приготовить для гостьи ванну и одежду на первый случай - скромное, но симпатичное платье, чулки и туфли, - а сам расположился в кресле, поставленном как раз напротив кровати. Он ожидал пробуждения женщины с минуты на минуту и, честно говоря, не знал, какой будет ее первая реакция. Все зависело от того, кто она, сколько ей лет и как она попала в тело Теа д'Агарис. Сама ли она захотела вновь обрести плоть и вернуться к жизни, или ее втянуло туда магическим потоком? В любом случае, доверить служанке первую встречу с незнакомкой, было бы верхом неосмотрительности. Иди знай, как там все повернется! Поэтому Клод ждет в соседней комнате, готовая прийти по первому зову. Август же сидит в кресле, попыхивает трубкой с длинным мундштуком и смотрит на красавицу.
   Действительно красавица. Идеально сложена, - Август убедился в этом во время снятия мерок, - стройна и высока, и кроме тонких, можно сказать, изысканных черт лица демонстрирует все три классических признака темной колдуньи. Ну, или ведьмы, если говорить простым языком. У нее темно-рыжие, вернее цвета благородной бронзы волосы, смуглая кожа и зеленые глаза, которых сейчас, увы, не видно. Веки опущены. Лицо спокойно. Теа д'Агарис спит, лежа на спине, и, похоже, видит сны. Можно было бы попробовать подсмотреть, но Август боялся допустить оплошность. Имея дело с неизвестностью, лучше не торопить события. Ведь если Теа - "Ну, пусть пока будет все-таки Теа!" - застанет его за "подглядыванием", можно одним махом растратить весь кредит доверия, которого он еще не успел даже заслужить.
   "Спи, красавица, спи! - думал Август, попыхивая трубкой. - Я здесь, и я терпеливо жду... Вопрос - чего я жду?"
  

***

   Она проснулась буквально через несколько минут. Открыла глаза, улыбнулась и, разведя руки в стороны, потянулась. Мурлыкнула на кошачий манер, явно довольная своими ощущениями, повернулась на бок и увидела Августа. Наградила непонимающим взглядом изумрудно-зеленых глаз, нахмурилась и что-то спросила на незнакомом языке. Что-то короткое, типа "а ты еще кто такой?" Добавила фразу или две, - чужой язык, незнакомый синтаксис, - и поспешила подтянуть одеяло к подбородку.
   "Ну, хоть не заорала, и на том спасибо!" - отметил Август, боявшийся, если честно, что дело кончится истерикой. А истерику иди потом прекрати!
   - Вам нечего опасаться, сударыня! - как можно мягче сказал он и сделал успокаивающий жест. Из осторожности - чтобы не напугать незнакомку еще больше - кресла он не покинул.
   Женщина хмурилась, выглядела обескураженной, взгляд ее беспокойно метался по комнате, то и дело задевая Августа. Впрочем, обошлось все-таки без истерики.
   - Вы в безопасности! - поспешил добавить Август.
   На этот раз она ответила довольно длинной тирадой. Голос у нее оказался низким с хрипотцой, но это могло быть следствием ее физического состояния. Интонации узнаваемые и вполне соответствуют ситуации, ну, а что касается языка, Август по-прежнему затруднялся опознать его даже приблизительно.
   - Извините, сударыня, но я не говорю на вашем языке, - он позволил себе скромную улыбку и продолжил:
   - Может быть вы знаете немецкий или итальянский?
   - Ital'ano? - переспросила женщина, хмурясь еще больше.
   Ну, как минимум, она знала это слово, однако, как тут же выяснилось, по-итальянски не говорила, точно также, как не знала она немецкий и французский языки. В следующие пару минут Август попробовал говорить с ней на латыни, древнегреческом и древнееврейском, но все впустую. Испанский и арабский языки не пригодились тоже.
   - Что ж, - разочаровано вздохнул Август, - общего языка у нас пока нет, но не будем отчаиваться!
   Он позвонил в колокольчик, заставив женщину вздрогнуть - чего он, естественно, не желал - и, дождавшись, когда в покои войдет Маленькая Клод, указал на нее пальцем:
   - Клод, - назвал он девушку по имени и показал пальцем на себя, - Август. Клод. Август. Ты? - указал он на незнакомку.
   Этот вопрос она поняла, но это было и несложно - контекст способствовал. Она выпростала руку из-под одеяла и, указав поочередно на Августа и Клод, сказала:
   - Август. Клод.
   Август ее догадку подтвердил кивком. Женщина тоже кивнула, но скорее себе, чем ему. Затем, указала на себя и назвалась. Прозвучало, как "Танья".
   - Та Наа? - переспросил Август, вспомнивший девушку, которую звали Та, но женщина отрицательно качнула головой:
   - Танья, Тациана.
   - Танья, - согласился Август, отказавшись для простоты от второго варианта, и осторожно встал из кресла.
   - Клод, помоги даме принять ванну и одеться, - распорядился он. - Я буду ждать ее через час в Кавалерском зале.
   Дав указания, он коротко поклонился женщине и вышел из ее покоев.
  

***

   Знакомство продолжили за накрытым столом. Август распорядился сервировать его так, чтобы гостья села рядом с ним: он на своем обычном месте в торце стола, она - справа от него. Не по этикету, - ей следовало бы сесть с противоположного края и тоже в торце стола, - но зато удобно в плане общения и обучения, если в этом окажется необходимость. Август ведь не знал, кто она, где росла и умеет ли обращаться со столовыми приборами. К тому же, не имея общего языка, полагаться приходилось на выражение глаз и лица, улыбку и прочие инструменты мимики. Ну, и личный пример, разумеется. Куда же без него?
   Впрочем, за стол женщина сразу не села. Постояла в дверях. Недолго, но достаточно, чтобы осмотреть зал. Август ее не торопил, понимая, что гостье нужно время освоится. Терпеливо ждал, стоя у стола. Смотрел, как она входит, идет к столу, оглядывает слуг, вошедших одновременно с ней и замерших, встав в линию со своими подносами. Двигалась она как-то неловко, угловато, дергано. Одним словом, без изящества. Немного сутулилась, на лице выражение озабоченности. В зеленых глазах - тревога. Но с другой стороны, как бы он сам повел себя, окажись на ее месте? Трудный вопрос. Неоднозначная ситуация.
   - Прошу вас, сударыня! - улыбнулся Август, дав женщине оглядеться, и жестом пригласил занять место за столом.
   Стул он подвинул ей сам. Незнакомка посмотрела ему в глаза, - без стеснения, отметил Август, - кивнула, как бы благодаря за предложение.
   - Немного вина? - спросил Август.
   Женщина его слов, разумеется, не поняла, зато увидела, что слуга хочет налить в ее бокал вино и ждет разрешения. Кивнула. Сказала что-то неразборчивое, добавила после короткой паузы еще пару слов, криво усмехнулась и, взяв бокал, понюхала вино. По-видимому, запах ее не разочаровал, и она сделала аккуратный глоток. Не по этикету, но утешает хотя бы то, что женщина знает, о чем идет речь.
   В следующие полчаса, Август узнал, что ест она немного, предпочитая рыбу, зелень и фрукты, пьет еще меньше и умеет пользоваться столовыми приборами. Не всеми, но, как минимум, основными. Заминка вышла с водой. Всполаскивая в поданном ей тазике пальцы - с этим она разобралась не без помощи Августа, показавшего пример, - женщина объяснила жестами, что хочет пить не вино, а воду. Несколько разумных движений, сопровождаемых речью на все том же неизвестном Августу языке, и он ее понял, хотя и удивился. Кто же пьет за обедом воду? Тем не менее, приказал принести кувшин родниковой воды. Женщина его поступок оценила и, получив бокал с водой, благодарно улыбнулась.
   За десертом Август решил уточнить некоторые небесполезные для дальнейшего общения детали. Воспользовавшись пирожными, он уточнил с гостьей счет на пальцах, установив, что они с ней одинаково понимают числовые значения, хотя женщина считала, загибая пальцы, тогда как он их разгибал. Ее это, впрочем, не удивило. Похоже, она уже встречалась с подобным методом. Но главное все-таки счет.
   Встав из-за стола, Август показал сначала на себя, а потом продемонстрировал разные отрезки высоты от пола. До колена - один палец, до пояса - семь пальцев, до плеча - тринадцать пальцев. Теперь он снова показал на себя и начал считать пальцы. Один десяток, второй, третий - тридцать лет. Женщина его поняла. Кивнула и, показав на себя, отсчитала два десятка пальцев и еще один.
   - Двадцать один год, - удовлетворенно улыбнулся Август.
   Практически тот же возраст, в котором Теа д'Агарис срезала локон, послуживший исходным материалом для воссоздания ее тела. Начало обнадеживало, хотя Август и не знал пока, что за дорога открывается перед ним, и как далеко он готов по ней пройти. Все зависело сейчас от женщины. Свою часть работы он выполнил, двигаться дальше он мог только вместе с ней.
  

***

   После обеда, Август предложил гостье руку, которую она, поколебавшись, все-таки приняла, и повел показывать дом. Вилла Аури небольшая, но и в ней есть на что посмотреть. Танья выглядела заинтересованной, но удивить ее, похоже, Август не сумел. Ничего нового для себя она, по-видимому, не увидела, хотя и проявила некоторый интерес к гобеленам, наборному паркету и шелковым обоям. Впрочем, самое интересное случилось, когда они пришли в личный кабинет Августа.
   Просторное помещение едва освещалось огнем в камине да горящими свечами в двух торшерах по обе стороны рабочего стола. На его широкой столешнице стояло множество разнообразных предметов, необходимых Августу в работе, лежали книги и бумаги. Женщина вошла в это пятно света, подошла к столу. Взглянула вопросительно на Августа, словно спрашивала, удобно ли полюбопытствовать? Август не возражал. Ему было интересно, что именно заинтересует гостью больше всего, и заинтересует ли что-нибудь вообще? И она его не разочаровала, выбрав для начала наброски гороскопа, оставленные Августом дня три назад с краю стола. Однако, как тут же выяснилось, заинтересовали женщину не сами кроки, а инструменты, которыми пользуются составители гороскопов: циркуль, шаблоны и, наконец, логарифмическая линейка Отреда, которой, как тут же выяснилось, она умела пользоваться.
   "Неисповедимы пути богов! - восхитился Август. - Она знакома с математикой?"
   О, да! Так все и обстояло! И даже лучше, потому что, пролистав первую же из спешно принесенных Августом книг, Танья сходу опознала теорему Пифагора, и даже произнесла имя великого геометра, причем именно на латинский, а не греческий лад. Но дальше - больше. Буквально за несколько минут, Август узнал, что женщина знакома с латинским алфавитом - и, значит, умеет читать хотя бы на одном европейском языке, - знает римские и арабские цифры и, очень может быть, разбирается не только в геометрии, но и в алгебре, что было совсем уже невероятно.
   "Великие боги, да, кто же ты, такая?!" - недоумевал обескураженный открывшимися фактами Август.
   В самом деле, знание математики - тем более, имея в виду женщин, - никак не назовешь обычным делом. Но тогда непонятно, как настолько образованная женщина может не знать французского языка и латыни?
   "Чудеса, да и только!"
   Однако недоумение - не повод опускать руки. Напротив - это стимул, чтобы продолжать поиски.
   "География! - сообразил Август. - Если она настолько образована, возможно, она знакома также с географическими картами!"
   Он не ошибся. Танья действительно знала географию и легко ориентировалась в отображениях поверхности земли в проекции Меркатора. Перелистав тяжелые страницы атласа Ортелия, она уверенно нашла Париж, прочла, пусть и с ошибками, название города, ткнула пальцем и вопросительно посмотрела на Августа:
   - Август? Клод?
   Что ж, получалось, что, не зная французского языка, Танья все-таки опознавала его на слух, связав говорившего по-французски Августа с Французским королевством, местоположение которого было ей известно.
   - Нет, - покачал Август головой. - Не здесь. Генуя, - показал он на карте. - Вот здесь!
   Женщина кивнула, принимая его ответ, и стала перелистывать страницы атласа дальше.
   - Танья! - уверенно ткнула она пальцем в город на берегу Варяжского моря.
   - Петербург? - удивился Август. - Россия?
   - Rossia, - утвердительно кивнула гостья и улыбнулась. - Peterburg. Танья.
   "Русская? Русский язык?" - Честно говоря, верилось с трудом. Это было просто невозможно себе представить, чтобы молодая русская женщина из хорошей семьи - а образование прямо указывало на дворян или богатых купцов, - не говорила по-французски! Август встречал русских дам при дворах нескольких европейских государств, и все они без исключения блестяще говорили и читали по-французски. А вот Танья - нет.
   "Не может быть, потому что не может быть никогда!"
   Однако недоумение Августа длилось недолго. Женщина коснулась ногтем слова "империя" и, коротко взглянув на Августа, отрицательно покачала головой. Что-то сказала, поморщилась, обнаружив, что он ее не понимает. Снова коснулась слова "империя" и достаточно ясно произнесла другое знакомое слово:
   - Respublika!
   - Республика? - еще больше удивился Август, хотя, казалось бы, куда больше. - В России республика?
   "Боги, в каком же мире Россия стала республикой? Или, может быть, она там всегда была ею?"
   Сейчас он вспомнил, что лет четыреста назад те земли, на которых был построен Петербург, назывались Гордарики.
   "Новгородская республика? Почему бы и нет! Есть же у нас Венецианская республика! И наша Генуя тоже едва не стала республикой".
   Итак, теперь Август знал, что перед ним в теле Теа д'Агарис находится молодая, хорошо образованная женщина, пришедшая из какого-то другого мира, где есть Париж и есть Петербург, но нет Российской империи, потому что там, представьте себе, в России республиканская форма правления. Теперь можно было бы продвинуться еще дальше вперед, но гостья быстро устала и явно нуждалась в отдыхе.
   "Ладно, - решил Август. - Некуда спешить! Пусть отдохнет, а с утра на свежую голову начнем учить язык. Она французский... а я - русский".
  
   Глава 3. Кто бы мог подумать!
   1. Вилла Аури, день второй, утро
   Утром, еще до завтрака, Август выслушал доклад двух служанок, приставленных к его таинственной гостье. Женщина проплакала весь вечер и половину ночи. Забылась только перед рассветом, но утром выглядела бодрой и с истерикой, похоже, справилась. Долго сидела перед зеркалом на туалетном столике, расчесывала волосы, трогала лицо, комментировала вполголоса. Потом голая красовалась перед ростовым зеркалом в ванной комнате, рассматривала себя, что-то напевала. Отнеслась с интересом к одежде и туалетным принадлежностям. Кое-что, как показалось служанкам, ей было попросту незнакомо, зато других вещей, пользоваться которыми Танья, по-видимому, привыкла у себя дома, здесь она не нашла и была этим откровенно разочарована, если не сказать больше. Что-то говорила с интонацией раздражения. Возможно, ругалась. Снова плакала.
   Однако ни один рассказ не заменит личного впечатления, и здесь Августа ожидали любопытные открытия. Дело в том, что к завтраку вышла совсем другая женщина. Не та, с кем он познакомился только вчера. Угловатость и неловкость в движениях почти исчезли. Изменилась к лучшему осанка, так что Танья казалась сейчас выше, чем накануне. В глазах появился живой блеск, но, возможно, это было связано с освещением. Произошли изменения и в поведении. Сейчас, ничуть не стесняясь, гостья проявляла живейший интерес ко всему подряд: к сервировке стола, декору зала, блюдам и самому Августу. Впрочем, кое-что оказалось ей хорошо знакомым. Ее не удивили ни белый хлеб, что было ожидаемо, ни яйца всмятку и овсянка, от которой она, к слову, отказалась и, значит, знала, о чем идет речь. Ей нравилась клубника и абрикосы, но самым странным оказалось пристрастие гостьи к кофе и сырам. Сыр она ела с кофе, который пила горьким, без сахара. И еще одна деталь. Гостья все время спрашивала, как что называется, и неспроста. У женщины оказалась цепкая память, и она умела учиться. К концу трапезы, Танья уже была способна к месту сказать что-нибудь вроде, "Да, спасибо!" или "Нет, спасибо!" или даже "Я хочу кофе. Еще кофе. Да, спасибо! Кофе без сахара". Впрочем, Август тоже выучил полтора десятка русских слов и с дюжину коротких фраз. Однако следует признать, силы были неравны: это ему пришлось догонять женщину, а не наоборот.
   "Умная девочка, - думал он, глядя на Теа д'Агарис, сидящую рядом с ним за столом. - Красивая и умная. Будет толк. Жаль только, не говорит по-французски. Очень жаль!"
   И в самом деле, куда человеку без языка? Да никуда. А был бы язык, такую комбинацию можно было бы провести! Август уже видел ее шаг за шагом, всю, от начала и до конца. Но, увы, это была всего лишь пустая фантазия.
   "Несбыточно! - вздохнул он про себя. - Но не смертельно! После всего, что уже случилось, это сущие пустяки!"
   К сожалению, воспоминания о "дне разочарований" не оставляли Августа, хотя, видят боги, его гнев медленно, но верно преображался в желание отомстить. Надо было лишь придумать, как! Создать план, и осуществить его "недрогнувшей рукой". Пока же план созревал, как зреют сыр и вино, и женщина могла сыграть в нем важную роль. Причем не только в качестве живого доказательства его нынешней силы...
   - Ну, что? Пойдем гулять? - спросил он вслух, вставая из-за стола и протягивая женщине руку.
   - Гулять ходить? - неожиданно спросила она, вставая и, не жеманясь, протянула eму свою руку.
   - Да, - подтвердил несколько ошалевший от такой прыти Август.
   "И когда только успела? - спросил он себя, и сам же ответил на свой вопрос. - Наверное, научилась у Клод".
   А женщина продолжала удивлять.
   - Куда? - спросила она.
   - Туда, - показал рукой Август.
   Следующие полтора часа они гуляли вокруг дома и в расчищенной части леса. По ходу дела, Танья выучила еще несколько существительных и глаголов, что не мешало ей, впрочем, наслаждаться прогулкой. Ей явно понравились лужайка, плавно стекавшая с холма, на котором стояла вилла Аури, и ручей, бегущий у подножия. В лесу она, правда, неожиданно насторожилась, поежилась, словно ей стало зябко, и начала опасливо поглядывать на пятна тьмы, скопившиеся за дальними деревьями. Что-то ей здесь не понравилось, и по этому случаю гостья выучила еще два слова: "обратно" и "домой".
   "Ну, домой, так домой!" - не стал спорить Август.
   В конце концов, библиотека ничем не хуже леса, да и в кабинете у него собрано немало интересных вещей, многие из которых наверняка заинтересуют гостью и заодно - между делом - позволят Августу узнать ее лучше. В частности, он собирался показать женщине несколько книг из своего собрания, написанных предположительно на русском языке, и, быть может, выяснить какой еще язык она знает. Русские ведь пишут кириллицей, а Танья явно знала латинский алфавит. Возможно, конечно, что в ее мире русские, как поляки и чехи, тоже пользуются латинским алфавитом, но Августу показалось, что это не так. Далее по списку шли геометрия, атлас звездного неба и, возможно, алхимия. Что если она и в алхимии разбирается? Даже базовых знаний было бы достаточно, чтобы провернуть пару вполне приемлемых - с этической точки зрения - авантюр. Однако действительность превзошла все его ожидания.
   Вернулись в дом, поднялись на второй этаж, и гостья сразу же указала рукой в направлении кабинета:
   - Туда!
   И вопросительный взгляд в сторону Августа.
   - Туда, - согласился он, тем более, что и сам предполагал пригласить ее именно в кабинет.
   - Кофе? - спросила Танья, когда они шли через комнаты. - Еще? Да?
   - Да, - улыбнулся Август и приказал попавшемуся "под руку" слуге передать на кухню, чтобы подали в его кабинет кофе для дамы и бренди для него.
   А потом они вошли в залитую солнечным светом комнату, и гостья, которая была уже здесь накануне, но при совершенно другом освещении, увидела то, что пропустила прежде - портрет Теа д'Агарис. Увидела и замерла на месте, словно громом пораженная. Стояла. Смотрела. И наверняка видела себя, ведь в зеркало она смотрелась уже, и, судя по словам Маленькой Клод, не раз и не два. Много. Долго. Вчера и сегодня. А теперь встретилась с еще одним отражением. Та же женщина, только платье на ней по моде прошлого века, да драгоценности стоят целого состояния...
   - Кто? - не оглянулась, не взглянула на Августа. Продолжала упорно смотреть на портрет.
   - Теа д'Агарис, - представил изображенную на портрете женщину Август, - графиня Консуэнтская...
   - Теа д'Агарис, - повторила за ним Танья, и вдруг написанная маслом женщина начала обретать плоть и объем. Она словно оживала. Заблестели ярко-зеленые глаза. Улыбка тронула изумительные губы. Августу показалось даже, что Теа готова выйти из портрета. Но, разумеется, только показалось, потому что чудо "иллюзии близнецов" недолговечно. Мгновение, другое, и все закончилось.
   Однако, если завершилось одно чудо, возможно, настало время для другого. "Иллюзия близнецов" возникает сама собой, когда волшебник оказывается лицом к лицу со своим портретом. Безделка, в сущности, но приятная безделка. Так на этот феномен и смотрят испокон веков. Август в этом смысле не исключение. Но сейчас он был впечатлен никак не меньше гостьи. Та, по-видимому, никогда ничего подобного не видела, вот и впечатлилась. Август же увидел совсем другое - он разглядел за иллюзией реальное чудо. Он увидел перспективу. Впрочем, догадка догадкой, но эффект "иллюзии близнецов" следовало безотлагательно проверить. Сейчас же!
   Он усадил женщину в кресло и, как смог, объяснил ей жестами свою просьбу - оставаться на месте. Она его поняла, а тут еще и кофе принесли, так что, оставив гостью наедине с любимым напитком, Август едва ли не бегом бросился в свою подземную лабораторию. Он спешил, как мог, и все-таки это заняло какое-то время: добежать до лестницы, спуститься вниз, отпереть один из окованных сталью сундуков, достать свинцовую шкатулку и тем же порядком вернуться к попивающей кофе Танье. Впрочем, как тут же выяснилось, пила она отнюдь не только кофе. Кальвадос она попробовала тоже, и он ей, судя по выражению лица, даже понравился. Но Август на это внимания не обратил. Пусть пьет, что захочет! Особенно, если то, о чем он думал, окажется правдой. Он подбежал к столу, поставил шкатулку, открыл и вынул из нее полупрозрачный необработанный камень, похожий на кусок горного хрусталя. Разумеется, это был не совсем хрусталь, но уж очень похож.
   Едва камень оказался в руке Августа, он наполнился золотым сиянием. Свет исходил из самого камня и быстро набирал силу, превращая его в маленькую копию солнца. Глаза не слепит, и тепла практически не дает, но горит, как настоящая звезда.
   - Ох! - вырвался у гостьи вздох восхищения.
   Ну, еще бы, не "Ох!"! Он показал ей чудо, разве нет? Чудо чудесное, никак не меньше. Однако Август принес "талисман Арбателя" не для того, чтобы позабавить незнакомку. Поэтому, дав камню немного посиять, он вернул его на место и закрыл тяжелую крышку. Затем отошел от стола как можно дальше и жестом попросил Танью снова открыть шкатулку. Женщина его поняла, но удивилась. Посмотрела вопросительно, потом пожала плечами и подняла свинцовую крышку. Камень лежал внутри и слабо светился. Но когда, следуя просьбе Августа, женщина взяла талисман в руку, он засиял в полную силу. Интенсивность свечения была, пожалуй, никак не меньше той, которую смог вызвать сам Август, и это означало, что его гостья полна магией.
   "Магия! Но откуда?!"
   Однозначного ответа на этот вопрос Август дать не мог. Он мог лишь предполагать, но и тогда дело не сводилось к одной конкретной гипотезе. Их было несколько, и согласно первой из них, воссоздавая тело красавицы-колдуньи, Август непроизвольно воспроизвел и ее магию. У этого предположения были далеко идущие следствия, поскольку оно означало, что магический Дар носит физиологический, а не метафизический характер, как предполагали прежде. Однако пока это была всего лишь гипотеза, притом одна из трех.
   Другой вариант предполагал наличие Дара у самой Таньи. В этом случае, гипотеза о метафизическом характере магии получала серьезное - экспериментальное - подтверждение. А Танья оказывалась новой Теа д'Агарис, притом пришедшей из другого мира и, возможно, умевшей такое, о чем здесь, в этом мире, никто и помыслить не мог. Правда, имелся еще и третий вариант: колдовство, осуществленное Августом, было настолько мощным, что эманация магии буквально впиталась в плоть и кровь созданной им женщины. Какая из двух теорий - биологическая или метафизическая - получала подтверждение в этом случае, надо было еще подумать. Однако все эти вопросы были вторичны и, пожалуй, даже малосущественны, если иметь в виду здесь и сейчас Августа Агда. Гораздо важнее другое, новая Теа - колдунья, даже если не умеет пользоваться своим Даром, и притом потенциально сильная колдунья. И тут уже неважно, откуда взялся этот Дар, - "Оттуда или отсюда?" - важно, что он у нее есть, а значит становятся возможными многие вещи, о которых Август заставил, было, себя забыть.
   "Удача? - спросил он себя, глядя на гостью новыми глазами. - Такая невероятная удача после столь жестокого поражения? Но, может быть, боги услышали мои молитвы?"
  
   2. Генуя, день третий
   Август не хотел оставлять свою гостью одну, но и взять ее в город не мог тоже. Ей рано было появляться на людях, так что и выбора, на самом деле, не было: пришлось оставить Танью дома. Впрочем, он принял все возможные меры предосторожности. Строго-настрого приказал слугам, приправив распоряжения убедительной порцией магией, никого к гостье не допускать, охранять от любых неожиданностей, сдувать с нее пылинки и исполнять - в пределах разумного - любые ее капризы. Другое дело, что без языка не сильно разгуляешься: большую часть твоих капризов просто не поймут. Однако в распоряжении Таньи был практически весь дом, - все помещения, кроме накрепко запертой и запечатанной Старой башни, - бумага и свинцовые карандаши, если вдруг надумает рисовать, перья и чернила, чтобы могла записывать новые слова и фразы, две книги на русском языке, о содержании которых Август мог судить только по картинкам, разобранные как-то сдуру, но так и не собранные обратно каминные часы, к которым женщина проявила прямо-таки нездоровый интерес, новые наряды, привезенные накануне из столицы, кухня, винный погреб, лужайка и ручей. Однако в лес он приказал женщину не пускать. В пуще полно диких зверей, и, хотя крупные хищники - волки, рыси и медведи - к дому не подходят, береженого и берегиня бережет, не правда ли?
   - Смотрите мне! - пригрозил Август слугам, сел в карету и уехал в город.
   В городе у него было ровно три дела и острое желание не попасться случаем на глаза кому-нибудь из знакомых. Лучше пусть забудут о нем на время, а он им потом о себе напомнит. Напомнит и припомнит - "Каждому воздастся!" - но не сейчас, потому что сейчас ему предстояло сделать так, чтобы это будущее неопределенное все-таки состоялось. А это значит, что Августу нужны были деньги, и притом деньги немалые, и хоть какое-то, - на первый случай - общественное положение. Там, где ему придется действовать быть доктором или профессором приятно, но недостаточно. Нужен статус, приемлемый для высшего общества. Вот за статусом Август теперь и ехал в судейский квартал. Там, в кривых, мощеных булыжником улочках, окружавших здания городского парламента, ратуши и Королевского суда, обитали те, кого принято называть крючкотворами. Но Августу нужен был лишь один из них - мэтр Константин, самый прожженный сукин сын из всех законников, с которыми приходилось сталкиваться Августу, а ему приходилось, и немало.
   - Вы ведь в курсе моих неприятностей? - прямо спросил Август, усаживаясь в кресло напротив письменного стола, за которым работал правовед.
   - Увы, мой господин, - печально вздохнул мэтр Константин, поправляя очки, - но такой суд мне не выиграть.
   Что ж, этого и следовало ожидать. Новость о таком грандиозном скандале, как тот, что случился в доме графа де Ламара, не могла обойти стороной "сообщество сутяг". Этот ведь их хлеб, не правда ли?
   - Выиграть суд? - переспросил Август. - Да, нет, не думаю, что стал бы судиться с этим ничтожеством. Тем более, вы правы, здесь нет предмета для спора. Все слишком очевидно, но...
   - Но? - прищурился мэтр Константин.
   - У меня другие планы! - усмехнулся Август и, вытащив из принесенной с собой кожаной сумы, протянул сухонькому старичку свиток с текстом завещания. - Меня интересует лишь этот документ. Что скажите?
   Старичок принял свиток, развернул и стал читать. Читал он долго, но Август его не торопил, очень уж серьезный вопрос решался сейчас в кабинете мэтра Константина.
   - Что ж, - кивнул крючкотвор, завершив изучение документа, - вы ведь и сами знаете, что означает формула наречения, использованная вашей родственницей?
   - Скажем так, - усмехнулся Август, переводя дух, - я догадываюсь, но я не стряпчий. Поэтому мне нужно ваше компетентное мнение, и, разумеется, оно должно быть изложено письменно.
   - Что ж, - повторил старик. - Мое мнение... Она... Я имею в виду завещателя, нигде в документе не называет вас графом де Ламаром, но зато, выражая свое непременное желание, "находясь в здравом уме и твердой памяти", называет вас Августом Агдом - "сыном моей любимой племянницы Терезы Сан-Северо". У вас ведь есть свидетельство из храма, где написано, что вас родила именно Тереза де Ламар де Сан-Северо?
   - Непременно, - улыбнулся Август, довольный тем, как хорошо все сложилось.
   Он вытащил из сумки следующий документ и передал его старику.
   - Тогда все просто, - сказал ему через пару минут мэтр Константин и отложил пергамент в сторону. - Своим завещанием ваша родственница признает вас законным сыном вашей матери. Материнская линия в королевстве признана законом, так что, что вы, мой господин, не незаконнорожденный. Кто бы ни был вашим родителем и в какого бы рода отношениях не состоял с вашей матерью, вашим отцом по умолчанию считается граф де Ламар, в законном браке с которым состояла в это время ваша матушка. И поскольку это так, вы дворянин и можете пользоваться патронимом матери - Сан-Северо. Однако ваша вилла и сама по себе владение - "дом и двадцать пять квадратных километров леса". Ну, а поскольку вы дворянин Сан-Северо, то вы имеете полное право на титул кавалер де ла Аури.
   Вот, собственно, и все! Спасибо духам предков, что нашептали старой тетушке - боги знают в каком колене, - сформулировать свое завещание так, а не иначе. Но, может быть, она точно знала, что делает и зачем? Что, если она подстраховывала Августа на такой вот поганый случай? Но отчего, тогда, не предупредила его мать? Струсила? Возможно. Подчинилась воле отца, который ему более не отец? Может быть. Но, как бы то ни было, лишь это завещание предоставляет Августу так необходимый ему статус. Теперь он снова дворянин и даже кавалер, а графом... Очень может быть, что при "вновь открывшихся обстоятельствах" он и не захочет быть графом.
   - Это невозможно оспорить? - Август все-таки задал тревоживший его вопрос.
   - Нет, - покачал головой мэтр Константин, - это невозможно, но, если желаете, я могу сегодня же зарегистрировать ваш новый статус в канцелярии Королевского Герольда.
   - Мне бы не хотелось огласки, - вздохнул Август, разрывавшийся между желанием сделать вопрос статуса необратимым, и опасением, что преждевременная огласка может помешать его планам.
   - Помилуйте, какая огласка? - по всей видимости, искренне удивился крючкотвор. - Десять золотых флоринов, и вас внесет в реестровые книги обычный мелкий чиновник, который, разумеется, не станет рассказывать об этом на каждом углу. Если желаете, подъезжайте ко мне после обеда, ваши документы - свидетельство Канцелярии и мой вердикт - будут готовы. С вас, кавалер, двадцать флоринов, и можете совершенно не беспокоиться. Вы дворянин и владетель, и это неоспоримый факт.
  

***

   Следующий визит Август нанес в штаб-квартиру ломбардского ссудного банка. Зашел, правда, не с главного входа, выходящего на площадь, а из переулка. В свое время Август несколько раз консультировал ростовщиков и поэтому знал про эту неприметную дверь, ну а ломбардцы, соответственно, знали его. Тем не менее, ему пришлось довольно долго ждать, прежде чем его принял мэтр Бернарди. Ничего личного. Никакой попытки унизить или оскорбить. Напротив, глава "банка" сделал Августу одолжение, согласившись принять его без предварительной договоренности. Ну, Август и не роптал. Стойко выдержал ожидание и, в конце концов, попал в личный кабинет Антонио Бернарди.
   - Рад вас видеть, профессор! - улыбнулся, вставая из-за стола внушительных размеров мужчина средних лет. - Как поживаете?
   - Здравствуйте, мэтр Бернарди, - Августу все это не нравилось, но ему остро нужны были деньги, и он сдерживался. - Судя по тому, что вы титулуете меня профессором, а не графом, дела мои обстоят хуже некуда.
   - Мне кажется, - осторожно заметил банкир, возвращаясь в кресло - что было бы куда хуже, если бы я стал притворяться, что ничего не произошло.
   - Вы правы, мэтр Бернарди, - согласился Август и тоже присел, - и я вам за это весьма благодарен. Но давайте перейдем к делу. Вы занятой человек, да и у меня, признаться, есть на очереди несколько неотложных дел.
   - Тогда переходим к делу, - кивнул Бернарди. - Чем могу быть полезен?
   - Сколько вы можете дать под залог моего имения? - С этими словами, Август выложил на стол выписку из кадастровой книги.
   Ломбардец взял документ и без лишних слов углубился в чтение. Свиток был длинный - вилла, лес и плодородный, но необрабатываемый крестьянами берег реки, - и мэтр Бернарди читал довольно долго.
   - Двадцать тысяч золотых флоринов, - сказал он, завершив чтение.
   В принципе, у Августа были кое-какие деньги, но именно "кое-какие". Вместе с профессорским окладом, на жизнь - пусть и не такую роскошную, как раньше, - должно было хватить. Однако, если его планы, связанные с "реинкарнацией" великолепной Теа д'Агарис, станут реальными, перейдя из области допущений в плоскость их реализации, ему понадобится много денег. Принцип прост: хочешь заработать много денег - не скупись, создавая предприятие. Так что двадцати тысяч Августу было недостаточно.
   - У меня есть неплохое собрание картин, - он положил на стол очередной список и приготовился ждать, но ломбардец ответил сразу.
   - Я наслышан о вашей коллекции, профессор, и могу дать под нее еще десять тысяч флоринов.
   - Сумма мне подходит, - кивнул Август. Этого, и в самом деле, должно было хватить на "первый взнос". - Я беру деньги сроком на три месяца под обычный процент. Вы ведь не станете поднимать ставки?
   - Не стану, - подтвердил банкир.
   - Тогда, я бы хотел получить деньги послезавтра или даже в начале следующей недели. Это возможно? - спросил Август.
   - Если захотите отказаться, неустойку платить не придется. - Это было щедрое предложение, но, с другой стороны, колдунов такого уровня, как Август, пойди еще найди. А тут свой, знакомый и благодарный. Игра, по-всякому, стоила свеч, а альтруистов среди ломбардских ростовщиков отродясь не водилось.
  
   3. Вилла Аури, день третий
   Уже смеркалось, когда карета Августа остановилась перед виллой Аури. Вместе с ним приехали дама Браганца и отличный, но пока еще малоизвестный в столице портной - немец Мартин Кунст со своей помощницей. Портного рекомендовал Августу хозяин лучшей аптеки города магистр Бах, с которым их свела, в свою очередь, общая любовь к алхимии. Бах был потомственным городским ремесленником, но получил отличное образование. Обладая слабым магическим Даром, он, тем не менее, преуспел в алхимии и составлении ядов. И, разумеется, он знал Всех: и аристократов, и мастеровых. Так что у кого и спросить совета, - если ищешь хорошего, но при том неприметного и неболтливого портного, - так это у аптекаря Баха.
   Бах и его помощница Марта привезли с собой ткани, инструменты для кроя и акварели с модными образцами платьев и плащей. Август предполагал, что снятием мерок и выбором гардероба для графини Консуэнской они займутся завтра, если на то будет воля богов. Он хотел вернуть мастера Баха в город не позже третьего часа пополудни завтрашнего дня, с тем чтобы провести первую примерку через три дня, а вторую - через неделю. Через десять дней Август надеялся получить новый гардероб для дамы д'Агарис, включая туфли, перчатки, шали и прочую ерунду, заказом которых займется все тот же Бах.
   В отличие от портного, дама Браганца нужна была Августу уже сегодня. Он собирался провести этим же вечером магический ритуал " Ховварпнир Гна", и Маргарита Браганца должна была в нем участвовать. Дело в том, что, размышляя прошедшей ночью о том, какие перспективы открывает перед ним магия Таньи, Август неожиданно вспомнил об одном старинном и малоиспользуемом аркане, который идеально подходил именно для их с гостьей ситуации. " Ховварпнир Гна" позволял напрямую - из головы в голову - передавать знания и умения, на приобретение которых обычным порядком ушли бы долгие недели, месяцы или даже годы. Замечательное колдовство, одна беда - ограничения на его использование были столь жесткими, что его почти никогда никто не использовал. Во-первых, устанавливать связь "передачи" можно было только между лицами одного пола. Во-вторых, Отдающий не должен был иметь никаких магических способностей. Даже самый слабый дар способен случайным образом исказить передаваемое от человека к человеку знание и помутить его разум. И, в-третьих, Принимающий, напротив, должен был быть магом, иначе просто сойдет с ума. И чем сильнее будет его Дар, тем лучше.
   Вспомнив о " Ховварпнире Гна", Август принялся искать женщину, способную "научить", Танью французскому языку. Непростая задача, если честно. Ведь ему нужен был кто-то, в достаточной мере образованный и обладающий культурной речью. Кто-то, кто согласится участвовать в ритуале и не станет затем рассказывать всем и каждому, откуда Теа д'Агарис знает французский язык. И он такую женщину нашел. Маргарита Браганца - всеми забытая старуха, влачившая жалкое существование в бедном пригороде столицы. Трудно поверить, но еще тридцать лет назад это была красивая и довольно известная дама полусвета. На протяжении двух десятилетий она была одной из самых знаменитых и желанных куртизанок Генуи. Красивая, умная, воспитанная и образованная, она была способна затмить большинство аристократок. Но, разумеется, в "хороших домах" ее не принимали.
   Август узнал о Маргарите случайно, когда отец - теперь уже его бывший отец, - рассказал о ней в качестве назидания. Женщина была так уверена в себе, что умудрилась пропустить переломный момент. Вот только что она была популярна и желанна, а в следующее мгновение о ней уже все забыли. Сбережений у нее почти не было. Пришлось продавать драгоценности. Однако, привыкшая жить на широкую ногу, она не заметила, как растратила и эти деньги.
   - Печальный конец, - констатировал старый граф, завершая свой рассказ. - Я слышал недавно, что она теперь живет на Старых мельницах у блошиного рынка.
   Там ее Август и нашел сегодня днем.
  

***

   Она опять его удивила. Во-первых, Танья ему очевидным образом обрадовалась. И это оказалось неожиданно приятно, потому что, как выяснилось, он тоже успел соскучиться. А, во-вторых, она собрала часы и заставила их идти. Возможно ли такое, и, если возможно, в каком из миров женщины разбираются в механике и оптике? За прошедший день гостья успела нарисовать на листах бумаги схему зрительной трубы, приведя рядом с рисунками и схемами довольно сложные вычисления, большую часть которых Август не понял. Зато он ухватил главное - это были не фантазии, а чертежи, выполненные человеком, который хорошо разбирается в оптике, знает математику и не чужд инженерному искусству.
   "Неужели, ее мир настолько отличается от нашего?"
   Что ж, если все пройдет, как задумано, - а у него на сей счет и сомнений не возникало, - очень скоро Август сможет говорить с Таньей на любые темы. И на темы, волнующие его, и на темы, интересные ей. Но для этого все должно быть сделано точно по алгоритму, созданному четыреста лет назад великим Бурхардом из Гейдельберга. Бурхард Гейдельбергский привел в своей книге о колдовстве весь набор необходимых инструкций, записанных стихами для лучшего запоминания. Август помнил эти стихи наизусть, и сейчас готовил аркан со всей тщательностью, на которую был способен. А способен он был на многое, особенно тогда, когда страстно желал получить искомый результат.
   Август протянул гостье руку. Жест недвусмысленный, и накануне женщина его прекрасно понимала и без тени смущения вкладывала свою ладонь в его. Однако сегодня, сейчас, Танья, словно бы, колебалась. Потом все-таки решилась. Улыбнулась смущенно, - что очень странно смотрелось на идеальном лице Теа д'Агарис, - пожала тонкими плечами и подала руку. Август поощрительно кивнул и повел гостью в Вишневую гостиную, где все уже было приготовлено для магического ритуала.
   На паркетном полу Август нарисовал восьмилучевую звезду, вписанную в окружность. Рисунок был согласно традиции насыпан кварцевым песком, угольной пылью и перемолотой красной глиной. В "узлах", то есть там, где пересекались линии, лежали костяные медальоны с выгравированными на них рунами. Бурхард пользовался для этой цели сочетаниями букв еврейского алфавита, но уже много лет назад было доказано, что все эти сочетания взаимозаменяемы с рунами, так что и здесь все было правильно. С восточной и западной сторон фигуры стояли кресла для Отдающего и Принимающего, с южной стороны - для Медиатора. Перед первыми двумя креслами стояли высокие подсвечники-торшеры со вставленными в них толстыми свечами, отлитыми из воска с различными, но строго оговоренными прибавками.
   - Ну, все собственно, - Август подвел Танью к ее креслу. Усадил и попытался объяснить, что ей нечего бояться.
   Трудно сказать, поняла ли его женщина. Инсталляция ей явно не понравилась, но после короткого раздумья она все-таки села. Тогда Август позвонил в колокольчик, и в гостиную вошла Маргарита Браганца, одетая в куда более приличное платье, чем то, которое увидел на ней Август при первой встрече несколько часов назад. Женщины посмотрели друг на друга с видимым интересом, но вслух ничего не сказали, ни та, ни другая. Лишь гостья бросила на Августа быстрый вопросительный взгляд.
   Он успокоил женщину, как мог: словами - "все хорошо", - интонацией, мягкими жестами, понимающим взглядом. Она его заверения, вроде бы, приняла и даже немного расслабилась. Тогда Август приказал слугам закрыть двери и более его не тревожить, пока не позовет сам, и вручил женщинам кубки со снотворным зельем. Ничего особенного - обычное красное вино, приправленное медом, душицей, мятой и измельченным жгун-корнем. Себе он тоже взял кубок, но Август, в отличие от женщин, пил красное вино, разбавленное водой. Ему нужен был ясный рассудок и концентрированное внимание, им - нет, однако знание того, что все они по видимости пьют одно и тоже, снял напряжение, вызванное растерянностью и смутными опасениями, которые наверняка посетили обеих женщин.
   Как только кубки опустели, Август отнес их к столу, стоящему в стороне и, вернувшись к своему креслу, занял место Медиатора. Проверив еще раз все детали инсталляции и состояние женщин, он зажег свечи - обычная формула "accеndunt lucеrnam" - и начал читать вслух первые семь четверостиший основного текста. К тому времени, когда он закончил, женщины уже спали, и, значит, пришло время для волшбы.
   Эта часть аркана была несложной, в особенности для Августа, виртуозно владевшего высшей магией. Он представил себе тонкую белую нить, соединяющую душу одной женщины с душой другой женщины. Особая тонкость заключалась в локализации. Для данного колдовства "связующая нить" исходила из головы Маргариты, соединяя ее с головой Таньи. Формула "conexio" закрепила связь, и Август продекламировал, но теперь уже мысленно, следующие четыре четверостишья из волшбы Бурхарда. По мере того, как он артикулировал формулы "закрепления", "открытия" и "передачи", "связующая нить" стала толще и поменяла цвет с белого на зеленый, а с последним словом последнего четверостишья, она, словно бы, запульсировала. Разумеется, это была всего лишь визуализация процесса, но означало это, что передача знания началась. Теперь Август должен был всего лишь следить за стабильностью передачи, и ничего более.
   О том, что что-то пошло не так, Август догадался, когда по прошествии получаса связь не распалась сама собой, как это должно было случиться согласно описанию Бурхарда и свидетельству нескольких других колдунов, пользовавшихся этим арканом. Напротив, "связующая нить" продолжала изменяться, пока не превратилась в нечто, похожее на довольно толстую прозрачную трубку, внутри которой, слабо пульсируя, тек стремительный поток, включавший в себя "струи" всех цветов радуги".
   Первым побуждением Августа было прервать процесс силой, но по всем признакам женщины чувствовали себя хорошо, сон их был крепок, а видоизмененный процесс не выглядел угрожающим. И он решил повременить. Однако время шло, но "поток" не утихал, и "связь" не прерывалась. Август силился понять, что это значит, но лишь через полчаса сообразил наконец, что здесь происходит на самом деле. Танья не просто получала знания Маргариты, она их - пусть и бессознательно, - "выкачивала" из старухи, как насосы выкачивают воду из шахт. Это было опасное занятие, и оно могло повредить обеим женщинам. Но Август еще какое-то время не решался вмешаться в процесс. И лишь, уловив, первые сбои в дыхании Маргариты, свидетельствующие о том, что старуха этого испытания просто не выдержит, одним резким ментальным пасом рассек "связующую нить", чем бы она теперь ни была, и прервал связь.
   Колдовство закончилось. Обе женщины, не приходя в себя, обмякли в своих креслах. Судя по тому, что понял Август, слушая их пульс и исследуя центры жизненной силы, обе были живы, но находились в глубоком обмороке.
   "Ну, что ж, - решил Август, вызывая слуг, - дело сделано! А насколько хорошо оно сделано, я узнаю только завтра.
  
   4. Вилла Аури, день четвертый
   Итак, это случилось, но Август по-прежнему не знал, чем "это все" закончилось. Маргарита проснулась в семь утра. Она устала прошлым вечером и чувствовала себя плохо, но не настолько, чтобы оставаться в доме Августа. Она ничего не помнила про ритуал и, соответственно, ничего не могла о нем рассказать. Позавтракала, получила обещанную сумму золотом и уехала в карете Августа. Это случилось в девять, а сейчас солнце поднялось уже в зенит, но Танья все еще спала. Ее сон выглядел вполне заурядным. Просто сон, и ничего больше, но она не просыпалась и это тревожило. Если честно, Август себе места не находил. Он полночи пытался понять, что же пошло не так накануне и почему. Листал книги. Делал вычисления. Но единственная стоящая гипотеза, пришедшая ему в голову, заключалась в том, что Танья обладает очень сильным даром и что она пришла из другого мира. Возможно, там, в ее мире, где Россия республика, а женщины занимаются математикой и физикой, магия тоже другая. Возможно. Может быть. Почему бы нет...
   В конце концов, женщина все-таки проснулась, об этом Августу сообщила Маленькая Клод. По ее словам, гостья спросила, который теперь час и пошла приводить себя в порядок, чтобы через полчаса выйти к столу.
   - Она голодна, - сообщила Клод. - У нее болит голова. Не очень сильно, но болит. И она хочет обтереться водой, потому что сильно потела всю ночь.
   - Может быть, ей стоит принять ванную? - предположил Август.
   - Нет, господин, она не хочет надолго откладывать завтрак, - возразила служанка. - Она очень голодна. Сказала, что у нее зверский аппетит.
   - Зверский? - переспросил Август. - Ну-ну. А на каком языке она тебе это все сказала?
   - На французском, - недоуменно посмотрела на него девушка. - На каком же еще?
   - Полагаешь, она хорошо его знает? - Август был счастлив, но его удивила реакция молодой служанки на то, что женщина, еще вчера не умевшая говорить по-французски, заговорила вдруг на этом языке.
   - Извините, господин, но я не поняла вашего вопроса, - смутилась Клод.
   - Хорошо, - кивнул Август. - Неважно! Скажи, а вчера она говорила по-французски лучше или хуже, чем сегодня?
   - Одинаково, я думаю...
   - Значит, одинаково! Ну-ну!
  
   Глава 4. Преображение
   1. Вилла Аури, день четвертый
   - Доброе утро, Танья!
   Следует признать, выглядела она сегодня просто замечательно. Красивая, стройная, с идеальной осанкой, подчеркнутой строгим платьем из шелка двух оттенков зеленого: облегающий лиф и прямая сборчатая юбка. И, разумеется, стала выше, надев нормальные туфли с подходящими для ее статуса каблуками
   "А каков твой статус, на самом деле, мы, возможно, узнаем прямо сейчас".
   - Доброе утро, Август! - Голос у женщины не изменился. Как был низким с хрипотцой, таким и остался. Волнующий голос грудного регистра. А еще Август услышал в ее французском легкий акцент. Совсем легкий, почти незаметный, если специально не прислушиваться.
   - К столу, сударыня? Я думаю, вы голодны?
   - Благодарю вас, Август, вы сама любезность!
   Сели к столу, и пока гостья кушала - суп из грибов с улитками, копченая северная сельдь, жареная форель с травами, сиенский пирог, ну и фрукты, разумеется, - по большей части молчали или обменивались ничего не значащими репликами. К серьезному разговору приступили только тогда, когда на стол подали сыр и сладости. Гостья взяла чашечку майсенского фарфора, понюхала кофе, улыбнулась мечтательно и сделала глоток.
   - Итак, - сказала она, возвращая чашку на место, - вы, Август, волшебник, маг и чародей, я правильно поняла?
   - Да, - чуть улыбнулся Август. - Впрочем, не маг. Маги и факиры живут на востоке. Чародеи вместе с волхвами, кажется, на вашей родине, в России. А у нас здесь все больше колдуны и волшебники. Я, например, колдун.
   - То есть, у вас тут существует магия...
   - Вчера вы не говорили по-французски, - усмехнулся в ответ Август, - а сегодня... Вы ведь понимаете, сударыня, что мы говорим по-французски?
   - Значит, все-таки магия... - тяжело вздохнула женщина. - Абзац!
   Последнее слово она произнесла по-русски. Август его не понял, но по интонации догадался, что это какое-то эмоциональное междометие. Возможно даже - ругательство.
   - Видите ли, Август, мне трудно это принять, хотя все факты на лицо, - добавила женщина с грустной улыбкой. - У нас, там, знаете ли, нет магии. Разве что, по мелочам. Предсказания дурацкие, гадания на кофейной гуще, заговоры, привороты... Но никто в это не верит. Нет твердых доказательств.
   "Великие боги! Она говорит, как ученый!" - Казалось его уже ничем не удивишь, но Танье это удалось, и уже не в первый раз.
   - Давайте, начнем с начала! - предложил Август. - Разрешите представиться, сударыня, Август Агд де Сан-Северо кавалер де ла Аури.
   - Офицер и джентльмен? - усмехнулась в ответ женщина.
   - Что, простите? - не понял ее Август.
   - Не берите в голову! - отмахнулась Танья. - Я имела в виду, дворянин и аристократ.
   - В какой-то мере, - чуть пожал плечами Август. Время рассказывать гостье о причудах его личной судьбы еще не пришло. Точно так же, как и спрашивать ее, что значит "брать в голову". - Кстати, Аури - это название дома, в котором мы сейчас находимся. Вилла Аури вместе с участком леса и составляет, собственно, все мое состояние.
   - У вас неплохое собрание скульптуры и живописи, - все с той же полуулыбкой напомнила Танья.
   - Что вы имеете в виду?
   И в самом деле, что она имела в виду?
   - Донателло, Микеланджело, Тициан...
   "Она еще и в искусстве разбирается? Значит ли это, что эти художники возникли и здесь, и там? Хотя, возможно, она почерпнула все это из памяти Маргариты?"
   - Не спорю, - кивнул Август. - У меня есть несколько ценных вещей, приобретенных тогда, когда я не знал недостатка в деньгах.
   - А сейчас, значит, обеднели? - Танья сделала еще один глоток кофе.
   - Не то, чтобы обеднел, - объяснил Август, не желая пока вдаваться в подробности, - но уже не так богат, как прежде.
   - Как вы стали колдуном? - сменила тему женщина. - И почему именно колдуном, а не волшебником?
   - Я таким родился, - Август пригубил вино и промокнул губы салфеткой.
   - Колдун, потому что имею склонность к темной волшбе, - добавил через мгновение. - Это врожденный дар, но его можно и нужно развивать. Я, например, много учился. Защитил диссертацию магистра трансцендентальных искусств и еще одну на соискание степени доктора высшей магии.
   - Так у вас тут есть магическая академия? - удивленно вздернула бровь Танья.
   - Магическая академия? - в свою очередь удивился Август. - Зачем нам магическая академия, если у нас есть университеты?
   - Университеты? - переспросила Танья. - Университеты - это хорошо. А вы, стало быть... вы... Вы ученый?
   - Да, мне кажется, это называется именно так.
   - Хорошо, Август, - кивнула женщина. - Тогда, вопрос. Я здесь пленница? В смысле, я ваша пленница?
   - Нет, конечно! - возмутился такому подозрению Август. - Вы можете уйти от меня в любой момент, я вам даже денег дам на первое время. Но что вы будете делать там, - махнул он рукой в сторону дороги, - одна, без связей, без друзей и знакомых?
   - Чье это тело и как я в него попала? - правильный вопрос, и надо отдать должное женщине, она не спешила его задать. Но задала вовремя. Самое время коснуться этой деликатной темы.
   - Вы видели портрет, - напомнил он. - На нем изображена Теа д'Агарис графиня Консуэнская. Она была не только красавицей, но и очень сильной колдуньей.
   - Так-так-так, - чуть нахмурилась женщина, - значит, Пиковая дама. Любопытно...
   - Что с ней случилось? - вопрос напрашивался, тем более, что грамматика не лжет. "Была" то и значит, что "была".
   - Она умерла чуть более ста лет назад. - Что ж, пора было сказать это вслух.
   - Но это тело... - нахмурилась женщина. - Это ее тело?
   - И да, и нет, - вздохнул Август. Они подошли к очень сложному, можно сказать, деликатному вопросу. Даже среди профессоров университета не все поймут, о чем идет речь.
   - Я его создал...
   Август помолчал, позволяя гостье переварить услышанное, и начал рассказывать о своем эксперименте. Он старался не вдаваться в подробности и объяснял суть дела, насколько мог, простыми словами. Женщина слушала, не перебивая.
   - Генетическое клонирование, - сказала она, когда он закончил рассказ. - А я, получается, гребаная овечка Долли. Свезло так свезло!
   - Извините, Танья, - Август был по-хорошему удивлен тем, что она его выслушала, но не понял почти ни одного слова из ее комментария, - но что такое "генетическое клонирование" и почему вы назвали графиню Дамой Пик?
   - Пиковой дамой, - поправила его Танья. - Но Дама Пик мне тоже нравится. Старая история. Как-нибудь при случае расскажу. А генетическое клонирование - это то, Август, что вы сделали, - тяжело вздохнула она. - Взяли несколько исходных клеток с сохранившимся генетическим материалом и воссоздали тело этой графини.
   - Что такое "клетка" и "генетический материал"? - обреченно переспросил Август.
   - Клетка - это наименьший элемент жизни, - объяснила женщина. - У вас ее еще не открыли? Я вам ее потом покажу, если сможем построить приличный микроскоп. А ген - это, как книга с записями о строении тела, но очень маленькая книга. Такая, что ее в обычный микроскоп не разглядеть.
   - Танья, кто вы такая? - не выдержал Август. - Чем вы там у себя занимались? Откуда у вас такие знания?
   - Я студентка, Август... училась в университете.
   "Женщина в университете? - не поверил своим ушам Август. - Что же это за мир такой?"
   - Что вы изучали, сударыня? - смирился с неизбежным Август. - Медицину, философию, юриспруденцию?
   - Я собиралась стать ученым... Ну, или на худой конец инженером... - Настроение у Таньи внезапно испортилось, и она встала из-за стола.
   - Извините, Август, - сказала она, едва сдерживая слезы. - Мне надо побыть одной.
  

***

   Она вернулась через час. Вошла в кабинет, где он ее ждал, села в кресло напротив, посмотрела прямо в глаза.
   - Можете ли вы вернуть меня обратно? - спросила каким-то чужим, "потерявшим цвет" голосом.
   - Не могу, - честно признался Август. - И хотел бы, да не смогу. Я даже не знаю, что конкретно произошло и почему. Вас не должно было быть здесь. Простите!
   - Значит, нет... - Судя по интонации, она другого и не ждала. Сама все поняла, но хотела удостовериться в том, что поняла правильно.
   - Каковы наши планы? - спросила через минуту.
   Было видно, разговор дается ей с трудом, но женщина все-таки говорила. Не плакала, не устроила истерику. Держала себя в руках, задавала правильные вопросы, и использовала правильное местоимение.
   - Лучший вариант и для вас, и для меня, Танья, если вы та самая Теа д'Агарис, о которой я вам рассказывал.
   - Но она умерла сто лет назад, сами же говорили, - прищурилась женщина.
   - Так и есть, - подтвердил Август. - Но я смог воссоздать ее тело, это факт. Ее душа не захотела вернуться... Это тоже факт. Но что, если все-таки захотела? Вернулась и ожила в своем собственном теле. Как вам такой поворот?
   - Что это дает мне? - Вот главный вопрос.
   - Во-первых, статус, - объяснил Август. - Имя, титул. Теа д'Агарис графиня Консуэнская. Наследников у нее не было, так что все это ваше. А, во-вторых, интерес. Вами заинтересуются все сильные мира сего. Короли, императоры, герцоги и князья... А это деньги и власть, сударыня, если знать, как всем этим распорядиться.
   - И вы знаете, что именно надо для этого сделать? - спросила гостья после секундной паузы, потребовавшейся ей, по-видимому, чтобы переварить сказанное.
   - Да, - кивнул Август. - Я знаю.
   - Предлагаете сделать это вместе?
   - Я думаю, вместе мы могли бы изменить свою жизнь к лучшему, вашу и мою жизнь, я имею в виду.
   - То есть, вы во мне заинтересованы и готовы помочь? - Ах как красиво она вела беседу. Август был просто поражен. По-хорошему, разумеется, потому что с умным человеком проще и интереснее. Проще - в смысле взаимопонимания, интереснее, потому что с умным человеком открываются любопытные перспективы.
   - Я в вас заинтересован, - улыбнулся он. - Я бы помог вам в любом случае. Но, если вы Теа д'Агарис, тем более.
   - Полагаете, нам поверят? - спросила, вновь изменив тему беседы.
   - Посмотрите на портрет, - предложил Август.
   - Это не довод, - возразила женщина. - Среди людей встречаются двойники. Нужны веские доказательства.
   - Никто уже не помнит, какой точно была графиня Консуэнтская, - объяснил Август. - Как она ходила, говорила, какие блюда предпочитала, но одно очевидно - она была очень сильной темной колдуньей. Вы тоже.
   - Но я ничего не умею, - Танья обсуждала его предложение, и это само по себе являлось успехом.
   - Думаю, я смог бы довольно быстро научить вас нескольким трюкам, которые докажут, что вы колдунья и что ваш Дар темнее некуда, - усмехнулся Август, который действительно мог это сделать, и более того - хотел. Сильная темная колдунья в паре с не менее сильным темным колдуном - это огромная сила, но также и немереное удовольствие.
   - А по-настоящему колдовать научите? - Ну вот и главное!
   - Ну, конечно научу! - с облегчением вздохнул Август. - На это потребуется время, но никто не удивится нашей дружбе...
   - Какова ваша репутация, Август? - женщина схватывала налету, мыслила быстро и точно.
   - Скажем так, она не способствует мыслям о дружбе, но вам не следует меня опасаться.
   - Я поняла, - кивнула женщина. - А что с моей репутацией?
   - Она согласуется с возможными предположениями о характере наших отношений, - осторожно сформулировал Август.
   - То есть, скорее всего, я ваша любовница, даже если, на самом деле, это не так?
   - Вы правильно оцениваете наши перспективы, - согласился Август. - Однако повторюсь, на начальном этапе вашего, скажем так, возвращения, предположение о нашей связи вам не навредит. Наоборот, это подтвердит, что вы та, за кого себя выдаете.
   - Что с остальным?
   - У меня есть ее дневник и несколько писем. Я собрал все воспоминания и мемуары, в которых фигурирует Теа д'Агарис. Ну и кроме того, я сам колдун и к тому же знаю свет. Думаю, я смогу вас подготовить. Однако главное действующее лицо здесь вы, Танья. Многое будет зависеть от того, сможете ли вы стать ею, а не играть ее, если понимаете разницу.
   - Я понимаю, - кивнула женщина, - не Аленушка. Но что же ваши слуги?
   - Не сомневайтесь! - успокоил ее Август. - Они будут молчать. И, поверьте, это не вопрос преданности. Есть, знаете ли, такие заклинания...
   - Я понимаю, - кивнула Танья. - Что ж, раз так, давайте попробуем!
   Несмотря на смятение чувств, женщина показала, что у нее есть не только мозги, но и характер.
   - Тогда, давайте забудем про Танью, - твердо предупредил Август. - С этой минуты вы Теа д'Агарис графиня Консуэнская. Для меня просто Теа, для слуг - госпожа графиня или Ваше сиятельство. Это касается и всех остальных простолюдинов. Например, портного, которого мы сейчас позовем. Нам надо приготовить вам достойный гардероб...
  

***

   Выбор гардероба оказался делом отнюдь не простым. Надо было подобрать ткани и фасоны, чтобы платья, оставаясь современными, намекали на моду прошлого века. Следовало подчеркнуть высокий рост графини и ее безупречную фигуру. Имело смысл, не нарушая хорошего тона, показать хотя бы намек на высокую полную грудь. И обязательно усилить колдовскую зелень глаз, подобрав подходящие цвета тканей. Желто-зеленый - в цвет свежей зелени - и королевский зеленый, яркий, насыщенный и выразительный. Коралловый и винный, возможно, золотой. Шелковые тафта и брокад, шелковый атлас, бархат и вельвет, муслин и тонкий, полупрозрачный шелк.
   Снятие мерок, выбор фасонов - без фижм, но, возможно, с корсетом, - и подходящих к ним тканей, кружев и фурнитуры заняли почти три часа. Все это время Теа была терпелива, но мало чем могла помочь. Современной моды она не знала, да и вкус у нее оказался совсем не развит. Зато, как вскоре выяснилось, женщина свободно говорила по-немецки и по-итальянски. Слушая ее, Август понимал, что все это она "вытащила" из Маргариты Броганцы, едва не "выпив ту досуха". Оставалось лишь догадываться какие еще знания и умения позаимствовала Теа у бывшей куртизанки.
   Когда портной и его помощница уехали, Теа подошла к Августу почти вплотную, посмотрела глаза в глаза:
   - Вы ведь понимаете, Август, что я держусь на одном честном слове? - спросила, не таясь.
   - Вы сильная женщина, Теа, - мягко ответил он.
   - Не могли бы вы распорядиться, чтобы мне приготовили ванну...
   - Прикажите слугам, они все сделают. Ваши распоряжения - закон. Везде, кроме Старой башни, - объяснил Август.
   - Отлично. Тогда, у меня есть еще две просьбы. Только не удивляйтесь! - попросила женщина с какой-то болезненной, вымученной улыбкой.
   - Я к вашим услугам, - галантно ответил Август, и в самом деле, готовый ради этой женщины на все.
   - Вы ведь курите? - неожиданно спросила Теа.
   - Да, это так, - подтвердил Август, еще не зная, куда свернет разговор.
   - Не найдется ли у вас запасной трубки?..
   - Вы курите? - он был шокирован, вот что он чувствовал. Он, но не женщина.
   - Иногда, - чуть пожала она плечами. - Очень редко. Сигарету или две. Но сегодня мне точно не помешает выкурить трубку... Сигарет же у вас еще нет?
   - Что это такое? - переспросил Август.
   - Я так и думала, - кивнула женщина. - Тогда трубка и немного вашего кальвадоса.
   "Выпивка и табак... Чего еще она нахваталась у Маргариты? Или так снимают напряжение женщины ее мира?"
   - Хорошо, я распоряжусь, - сказал он вслух. - Хотите, чтобы вам их принесли прямо в ванную комнату?
   - Да, Август, это было бы замечательно, - кивнула Теа. - Мне надо прийти в себя...
   На самом деле, Август понимал, какой душевный кризис переживает женщина, и, если немного алкоголя и табачного дыма помогут ей с этим справиться, он будет только рад. И ведь он не ханжа, а злой колдун. Так что он сразу же распорядился: маленький графинчик яблочного бренди и новенькая, не обкуренная трубка из вишневого дерева, заботливо набитая виргинским табаком. Все это было доставлено к большой медной ванне, в которую слуги натаскали из кухни горячей воды. Теа, как доложила Августу Маленькая Клод, действительно залезала в ванну в расстроенных чувствах. Плакала, ругалась по-французски и по-немецки, курила, пила кальвадос. И снова ругалась, но уже на каком-то другом, незнакомом языке. В себя она приходила часа полтора. Сначала, сидя в ванной, куда слуги трижды добавляли горячей воды. Затем у себя в спальне, стоя у открытого окна. А после, и вовсе, улеглась на постель и заснула, проспав обед и проснувшись лишь к позднему ужину.
   За столом сидела хмурая. Разговаривала через силу. Аппетита тоже, как видно, не было. Попробовала то да се и остановилась на простой медовой коврижке. Зато вина выпила много - три бокала, даже не вспомнив о родниковой воде, специально для нее приготовленной на столе в хрустальном кувшине. Так что разговора не получилось, но назидания о вреде чрезмерности в употреблении крепких напитков, Август оставил при себе. Сам не без греха. Вон, как напился в вечер Великого Колдовства.
   "Да, на трезвую голову я бы вряд ли решился, - честно признал он. - Но что сделано, то сделано, и, может быть, это даже хорошо, что я тогда был пьян..."
  
   2. Вилла Аури, день седьмой
   Увидеть чужое колдовство трудно, хотя и возможно. Легче просто почувствовать, но это, если вы развили свою восприимчивость к определенным составляющим гоэтии. И, разумеется, надо знать, на что "смотреть". Август был хорош на дистанциях до трехсот метров. Умел увидеть, как "оживает" заклятие или "работает" инсталляция. Иногда видел магические потоки "чужими глазами", но только тогда, когда сильное "возмущение" начинало влиять на кортеж. Магическая эманация изменяла свою интенсивность и цвет... В общем, это легче было пережить, чем объяснить словами. Однако Теа на такой уровень силы не выходила, и Август мог только гадать, что и как она делала. А делала она крайне странные вещи. Например, неосознанно внушала слугам то, к чему интуитивно стремилась, как произошло с той же Клод, которая разом забыла, что Теа не всегда умела говорить по-французски. Но чаще у Теа получались совсем не то, на что она рассчитывала. Как, например, тогда, когда место того, чтобы зажечь магическим посылом свечу, она превращала в угольную пыль дрова, сложенные в камине.
   Тут все было неправильно. Отчего именно дрова в камине, а не портьеры, скажем, или гобелен? Ведь Теа смотрела на свечу и, значит, направила силу не туда, куда надо. Одним словом, ошиблась. Однако и случайной такую ошибку не назовешь. Потому что раз за разом это был камин. И каждый раз приложенная сила должна была быть попросту огромной, и, значит, Август должен был "видеть" ее дурное колдовство. Но он его даже не чувствовал. И все-таки, лиха беда начало. Уже одно то, что женщина способна устроить такой реприманд на седьмой день после воплощения, говорит о том, что она обладает незаурядным Даром и недюжинной обучаемостью.
   Вообще - какой бы ни была, на самом деле, та, прежняя Теа, - нынешняя Теа демонстрировала отличную память, быстрый ум и великолепный интеллект. Ну, и поскольку Дар у нее все-таки был - и Дар немалый - будущее внушало Августу осторожный оптимизм. Осторожность же в суждениях основывалась на жизненном опыте и простой логике: Теа должна была не только стать собой, но и сделать это так быстро, как возможно. И это, не учитывая того факта, что она появилась здесь, в этом мире, волею случая, без всякого на то своего желания, и уж точно не по доброй воле. Она тосковала по оставленному, - и, по-видимому, навсегда - дому, хотя и пыталась это не афишировать, что тоже говорило в ее пользу. Плакала по ночам, ходила по временам смурная, чередуя тихую грусть и опасную мрачность, но ни разу не сорвалась на Августа, не прервала занятий, не проявила легкомыслия, выполняя те или иные задания. И это определяло многое в их отношениях, ее и Августа.
   Теа мало что рассказывала о своем мире, о себе и своей семье. Слово здесь, фраза там. Случайная оговорка. Характер речи. Некоторые знания и взгляды. Августу было бы любопытно узнать об этом больше, но он себе это запретил. Хотел, но не мог спросить о ее прошлом, потому что не желал причинять Теа боль напоминанием об утраченном мире, о том, что она потеряла, оказавшись здесь, о тех, кого оставила там. А мир, ее домашний мир, был, судя по всему, чем-то совершенно особенным. Похоже, там не было магии, ну, или во всяком случае, так утверждала Теа. Так ли это на самом деле, однозначно сказать было трудно. Есть, нет, или, может быть, другая, иная, чем здесь? Но вот, что очевидно, науки там достигли небывалого расцвета, и Теа была одним из тех адептов, коим посчастливилось изучать эти науки в университете. Инженерные науки! Каково! Механика, оптика, математика и, наверняка, многое другое, что должен знать и уметь инженер. Август мог только надеяться, что когда-нибудь Теа все-таки сама расскажет ему о своем мире. Но пока этого не случилось, он склонен был проявлять максимальную деликатность и такт.
   Впрочем, то же самое можно сказать и о его чувствах. С каждым днем, с каждым часом, проведенным вместе, Теа нравилась ему все больше и больше. Возможно, всего лишь сработал известный эффект "творца и модели". Может быть, и так. Однако Август догадывался, что происходящее не сводится к настолько простому объяснению. Все обстояло куда сложнее и оттого интереснее. Теа - красавица. Это факт, при том, что красота ее того типа, который действительно мог задеть Августа за живое, или, проще говоря, зажечь. Однако, когда такая красота сочетается с таким умом и таким характером, какие демонстрировала новая Теа, могли произойти любые чудеса. Случись это раньше и не с ней, он не задумываясь начал бы осаду. Собственно, так и случилось у них с Агатой. Однако в сложившихся обстоятельствах он не был уверен, что это уместно, и не смел даже намекнуть женщине на свои чувства, боясь разрушить хрупкую доверительность их отношений.
  

***

   День прошел быстро. Быстрее некуда. Впрочем, по-другому и не могло быть: Теа училась быстро, но и выучить ей предстояло немало. Спасибо Маргарите, гостья сносно держалась в женском седле, но ей требовались дополнительные уроки и практика, без которой любая теория - пустой звук. Еще ей нужно было научиться паре танцев, которые давно уже вышли из моды, но в годы молодости, Теа д'Агарис наверняка умела их танцевать. К счастью, подробные описания этих и других танцев оставил в своей книге известный в ту пору балетмейстер - Никола де Каунато, ну а пару женщине, как всегда, составлял Август. Он же обучал Теа основам магии и рассказывал ей об эпохе, в которую жила первая Теа д'Агарис. В перерывах же между тем и этим, то есть в любую свободную минуту, гостья, настоящего имени которой решено было не произносить вслух, читала мемуары современников графини и те книги, которые, возможно, читала "ее прототип". Собственный дневник Теа и ее письма, женщина уже не только прочла, но, кажется, успела выучить наизусть. Упорная ученица и талантливая, тут ни убавить, ни прибавить.
   Еще одной проблемой стала еда. Графиня Консуэнтская, как отмечали современники, отличалась хорошим вкусом и аппетитом, предпочитая при этом рыбе мясо. Еще она любила пироги, торты, орехи - особенно миндаль, - сушеные и засахаренные фрукты и пила много вина, в котором хорошо разбиралась. Так что теперь все трапезы подстраивались под вкусы Теа д'Агарис, и с этим ничего нельзя было поделать. Как говорится, еще скажите спасибо, что графиня пила кофе и все-таки не отказывалась от фруктов и сыров, что позволяло сбалансировать стол Теа так, чтобы и волки оказались сыты, и овцы уцелели.
   Этим вечером на стол подали похлебку из кролика, волован с улитками, лягушачьи окорочка и пироги с голубями и олениной, а на десерт торт "мильфей" и миндально-шоколадный торт, от каждого из которых Август настоятельно рекомендовал отведать хотя бы кусочек.
   - Август, такими темпами я скоро растолстею и потеряю всю свою красоту! - возмутилась, наконец, Теа.
   - Ничего, - улыбнулся в ответ Август. - Один раз не растолстели, и второй раз обойдется. Вы же читали, Теа, у вас "счастливая натура". Сколько ни съедите, все нипочем! А кстати, вы сами-то себе нравитесь?
   Опасный вопрос, если честно, но Август его задал.
   - Хотите выяснить, не уродина ли я часом?
   "А бровь-то, бровь как подняла!" - восхитился Август. Временами ученица начинала пугать его своей невероятной естественностью и достоверностью создаваемого образа.
   - Не знаю, и знать не хочу! - успокоил ее Август. - Мой вопрос о другом. Чисто эстетически, вы себе сейчас нравитесь?
   - Нравлюсь, - без тени улыбки ответила Теа, - но спать бы с такой не стала!
   Ответ Теа Августа озадачил. Еще не хватало, чтобы гостья оказалась последовательницей Сафо!
   "И ведь не спросишь, вот в чем беда!"
   - Боитесь, что пойду девочек клеить? - усмехнулась вдруг Теа. - Не бойтесь, Август, я и с мальчиками немного обожду. Мне спешить некуда, как считаете?
   - Это уж вы сами решайте, - развел руками Август.
   - Да, пожалуй... Я решу... Как-нибудь потом. А кстати, как вы собираетесь объявить городу и миру о моем возвращении?
   Ну, очень хороший вопрос и своевременный, поскольку Август и сам собирался с ней об этом поговорить, только не знал, как начать.
   - Через три недели, - ответил Август, - точнее, через двадцать три дня, в королевском дворце состоится Большой Летний Бал. Лучшей возможности "вернуться у всех на глазах", я даже представить себе не могу. Там будут все, если понимаете, что я имею в виду.
   - На балу... Как золушка?
   - Вы не золушка! - возразил Август, эту сказку, похоже, рассказывали в обоих мирах.
   - И тем не менее, - повела плечом Теа.
   - Ну, если вам так нравится... - не стал спорить Август. - Но в тот момент, когда герольд выкрикнет перед всеми ваше имя...
   - Как мы попадем на бал? - Перебила его Теа.
   Вопрос по существу, значит, уже начала обдумывать.
   - У вас есть приглашение?
   - Мое приглашение - это вы, - улыбнулся в ответ Август, любуясь непосредственностью реакций женщины. Впрочем, именно это и придется убить на корню. Никакой спонтанности в реакциях. Суховатая ирония. Как минимум, на первое время.
   - Объяснитесь!
   - Вы графиня, - спокойно объяснил Август, - вам приглашение просто не нужно. Все аристократы приглашаются по умолчанию. Я - другое дело, но правила позволяют вам прийти со спутником. Так что, да. Вы мое приглашение, Теа. Если конечно не возражаете.
   - Не возражаю... - задумалась она.
   - Почему мне кажется, что вы сможете мне много рассказать о том, что и как происходит в королевском дворце? - спросила она через несколько мгновений.
   - У вас хорошая интуиция, - пожал плечами Август. - Да, я и не скрываю. Во дворце я бывал много раз и по разным поводам. А на Большой Летний Бал хожу с пятнадцати лет.
   - Расскажите? - прищурилась женщина.
   - Расскажу, - кивнул Август. - Все равно ведь узнаете, поэтому лучше если я изложу вам эту историю в своей интерпретации. Это своего рода урок, те вещи, которые вы обязаны знать.
   И он стал рассказывать о том, что случилось с ним восемь дней тому назад. Казалось, все это произошло не с ним или с ним, но много лет тому назад. А ведь прошло всего чуть больше недели.
   "Сущие пустяки!"
   - Простите! - сказал он, завершив свое повествование. - Если бы не я, вас бы здесь не было.
   - Возможно, - кивнула она и посмотрела на Августа долгим взглядом.
   О чем она думала? Август не знал, как не знал и того, что на самом деле означает ее взгляд.
   - Мы поговорим об этом позже, - решительно завершила она разговор и встала из-за стола. - Набьете мне трубку?
   - Да, конечно, - кивнул Август. - Я пришлю вам с кем-нибудь из служанок.
   - Тогда, пришлите и кальвадос.
   - Теа, мне не жаль, но вы выпили уже три бокала вина.
   - Вот и не жадничайте! - снова вскинула она бровь. - Я тоже умею считать!
  
   3. Вилла Аури, день тринадцатый
   - Закрой глаза! - Август перевел дыхание и начал визуализировать образ, поднятый из глубин памяти. - Сосредоточься! Сейчас ты должна увидеть сияние...
   Работать с потоками и одновременно говорить, и не просто говорить, а руководить "погружением" неофита, очень сложно. Однако август не зря носил профессорскую мантию, он такое уже делал и не раз. Да и ученица попалась на редкость толковая.
   - Вижу! - сообщила Теа. - Похоже на benzin на воде в солнечный день!
   "Опять двадцать пять!"
   - Бензин, - повторил он за ней и предупредил, - Держи концентрацию!
   Порой женщина употребляла слова и выражения, которых он никогда не слышал и о значении которых даже догадаться не мог.
   - Каменное масло? - предположила Теа.
   - Радужное пятно, - понял Август. - Ты видишь "нимб". Теперь надо "пройти" его насквозь.
   - Как это сделать?
   "И в самом деле, как это сделать! Взять и пройти!"
   - Попробуй представить, что видишь мыльный пузырь. Тебе надо попасть внутрь. Вообрази, что можешь просочиться сквозь его стенки...
   - Ох, ты ж! - воскликнула вдруг Теа.
   - Что ты видишь? - Август почти закончил формировать "маску" и говорить стало сложнее, но он все-таки говорил.
   - Тут прохладно и, словно бы, льдинки посверкивают! - Как бы то ни было, гостья не прекращала его по-хорошему удивлять. Студиозусы и адепты иной раз и по году тратили "на первый подход", а эта женщина изучала магию всего лишь десятый день. Но вот, глядишь ты, взяла и "вошла".
   - Отлично! - похвалил он. - Теперь смотри!
   - Что-нибудь видишь? - спросил, наконец, почувствовав, что пауза затягивается.
   - Это король?
   - Ты его видишь?
   - Да, - откликнулась женщина, - высокий, худой, "gud luking", сердцеед, наверное. Любит красный цвет...
   "Откуда она все это взяла?" удивился Август.
   И в самом деле, он показал ей всего лишь визуализацию внешности Максимилиана III, откуда же взялись все эти подробности про рост или склонность к "охоте на дам"? Да, и о том, что это король, Август ей сказать не успел.
   "Возможно, интуиция? Или она "читает" тонкие смыслы?"
   Чтение тонких смыслов - не искусство и, тем более, не наука. Это редкая врожденная способность, наподобие интуиции или так называемого "шестого чувства". Ты что-то знаешь, но не можешь объяснить, откуда и как.
   - Ты права, Теа. - подтвердил Август. - Это король Максимилиан III. И все, что ты о нем сказала, тоже правда. Следует добавить, меня он не любит, и не без причины. Я отбил у него женщину. Разбил ей сердце... Все, как всегда. Случилось это давно. Он был еще принцем, но мне не забыл... Сумеешь узнать его величество в лицо?
   - Да, - коротко, уверенно, в деловой манере, а ведь женщина не только ведет беседу, но и "видит сны на яву".
   - В твое время правил Генрих IV Талисман, - продолжил лекцию Август. - Талисман - прозвище. Был помешан на талисманах, оберегах и волшебных камнях. Вот он, смотри!
   Сейчас рядом с Максимилианом возник образ его прадеда Генриха. Родовое сходство можно увидеть не только в лице. Рост, комплекция, склонность к одежде красных тонов.
   - Очень похожи, - согласилась женщина. - Но нынешний злее. Коварный, злопамятный и... я бы сказала, нерешительный и подловатый.
   - Так и есть, - подтвердил Август. - Генриха вспоминают как благодушного и недалекого человека. Зла никому, вроде, не делал. Во всяком случае, специально. Много пил. Любил граппу. На картине Оливье Норсежака изображен с женой и обеими любовницами: королева - Франсуаза Лотарингская, любовницы - Елизавета де Корбей и Екатерина де Вандом. Видишь?
   - Вижу... Я могла видеть, как Норсежак ее писал?
   - Да, пожалуй. Он писал портреты с натуры прямо во дворце. Скорее всего, вот в этом зале. Его называют Малой приемной. Видишь?
   - Да, спасибо. А где картина находится сейчас?
   - В южной галерее, - объяснил Август, воспроизводя свои воспоминания об этом месте.
   Вообще, сегодня визуализации получались у него гораздо лучше, чем когда-либо в прошлом. Возможно, потому что рядом была Теа. Она, словно бы, сама вытаскивала из его памяти нужные ей образы. Любопытная способность, учитывая, что она едва не высушила досуха несчастную Маргариту Браганца.
   Задумавшись над этим феноменом, Август на мгновение отвлекся, но большего и не потребовалось: колдовство не терпит праздных мыслей.
   - Кто эта женщина?
   "Ах, как некстати!"
   - Это баронесса ван Коттен, - ответил он на вопрос.
   - То есть, это и есть ваша Агата?
   - Она и есть.
   - Красивая женщина, - признала Теа.
   - Вам нравится этот тип? - не выдержав, съязвил Август, но Теа была начеку.
   - Вы же знаете, Август, - не теряя концентрации, ответила женщина, - в половом смысле женщины меня не интересуют...
   - А в каком интересуют? - надо было заканчивать этот неумный и неуместный разговор, но Август поддался слабости.
   - Поверите, если скажу, что в гастрономическом? - все тем же скучным, "равнодушным" голосом "пошутила" женщина.
   - Мрачная шутка!
   - Но уместная в устах ведьмы, разве нет?
  
   4. Вилла Аури, день шестнадцатый
   - Да будет царская диадема из чистого золота, а невес-та цела до брачного совокупления, - процитировал Август исходный текст.
   - Что это значит? - Теа совсем неплохо справлялась с технической стороной алхимии, но была совершенно беспомощна во всем, что касалось теории.
   - Это следует понимать так, - Август старался, как мог, но и выучить им предстояло слишком много слишком разных вещей, - троекратное отделение с очищением Короля, то есть, золота, и Королевы, сиречь, серебра, посредством сурьмы, которая обозначена в тексте, как серый волк, и свинца, рекомого старцем. Золото - мужской природы и очищает себя волком, то есть, сурьмой в тигле, а серебро - жен-ской природы и очищается Сатурном, то есть свинцом.
   - Боже, какая заумь! - возмутилась Теа. - Просто абзац! Нормальным языком трудно что ли сказать?
   - Во-первых, - возразил, Август, - не "боже", а боги. Единобожие в наших краях не в чести, слишком сложно сочетать его с магией. Вы это должны знать! А во-вторых, алхимия - наука, а у каждой науки...
   - Есть слишком много гитик, - невесело усмехнулась Теа.
   - Что, простите? - не понял Август.
   - Есть свой понятийный аппарат, - тяжело вздохнув, поправила себя Теа.
   И совсем уж тихо:
   - Учите албанский, месье!
   Август на этом внимания заострять не стал, продолжил разговор с последней ноты:
   - Вы правы, Теа! - кивнул он. - Понятийный аппарат. Идем дальше.
   И они пошли, но двигались медленно, и до четвертого ключа дошли только через час.
   - И вот теперь, Теа, вы остаетесь лицом к лицу с солнцем мудрецов или фи-лософской серой, заключенной в недрах земли-питательницы, проявляющейся как тонкий красный пепел. Вы следите за тем, что я делаю?
   - Повторить? - Звучит с вызовом, но и то сказать, устали оба, а процесс еще отнюдь не завершен.
   Одно хорошо, Теа опытов не боится и, похоже, хорошо знакома с ретортами и перегонным кубом, тиглями и прочей алхимической посудой.
   - Откуда вы все это знаете? - не выдержал наконец Август. - Вы ведь не в первый раз видите реторты и змеевики!
   - Конечно, не в первый! - отмахнулась от него Теа. - Я в школе химию изучала.
   - Школа? - не поверил своим ушам Август. - Вы имеете в виду schola?
   - Ну, вроде того... - задумалась Теа. - Но лично я училась в лицее.
   - Вы учились в лицее? - опешил Август, с трудом представляя девушку в этом чисто мужском учебном заведении.
   "Но, с другой стороны, - возразил он себе, - если она могла учиться в университете, могла и в лицее!"
   - Сколько времени вы посещали лицей? - ну, не мог он не спросить, вот и спросил.
   - Одиннадцать лет, а что?
   - Боги! - взмолился Август. - Что можно изучать одиннадцать лет?
   - Ну, не знаю, - растерялась Теа. - Математику учили, геометрию и алгебру, историю, географию, язык, литературу, физику, химию... Ну там еще рисование, музыка, спорт...
   - Физика - это натурфилософия?
   - Оптика, - пожала плечами Теа. - Механика, электричество...
   - Вы крайне образованная женщина, Теа, - чуть поклонился Август.
   "И, верно, не из простой семьи! Кто еще может оплачивать образование женщины в течение полутора десятков лет?"
   - Да уж, образованная... - как бывало уже не раз, настроение Теа резко изменилось. - Образованная...
   Изумрудно-зеленые глаза наполнились слезами, рот искривился...
   "Ох, как неудачно!"
   - Зачем, вообще, мне нужна вся эта заумь?! - Слезы уже во всю текли по ее божественно красивому лицу. - Зачем?!
   - Затем, что Теа д'Агарис была чрезвычайно сильной колдуньей, - устало объяснил Август, - Разносторонне образованной колдуньей, и среди прочего уделяла много времени алхимическим опытам. В ее доме до сих пор сохранилась весьма серьезная алхимическая лаборатория...
   "Ее дом! - вдруг вспомнил Август. - Боги! Ее дом! Как я мог забыть о ее доме?!"
  
   Глава 5. Большой Летний Бал, Акт Первый
   1. Вилла Аури, день семнадцатый
   С утра примеряли новые наряды. Теа уходила в смежную комнату, где Маленькая Клод и женщина, работающая на Мартина Кунста, помогали ей сменить платье. Потом она выходила в гостиную, где терпеливо ожидал Август, и демонстрировала ему очередной наряд, а также туфли к нему, веера и монокли, перчатки и прочее все. На самом деле, она была настолько красива, что ей подходил буквально любой наряд, но Август искал тот единственный, неповторимый образ, в котором женщина появится в палаццо Феарина. Первое впечатление определит и все остальное. Если общество увидит в ней настоящую графиню Консуэнтскую, поверит в возвращение Теа д'Агарис, восхитится женщиной и примет, как ту, кто она есть, им не придется никому ничего доказывать. За них это сделает "общественное мнение".
   Августу нравились все наряды, но особенно два платья: зеленое, в цвет глаз, и бронзовое, в цвет волос. Теперь надо было выбрать одно из них и купить к нему подходящие драгоценности.
   "Изумруды или топазы и рубины? - Купить и то, и другое он, к сожалению, не мог. - И не забыть найти для Теа хорошего куафера..."
   Волосы у женщины изумительной красоты. И дело не только в цвете. Длина, фактура... Что есть, то есть. Но без хорошей прически дама не дама. Особенно на балу в королевском дворце.
   - Что скажете, Теа? - спросил он вслух. - Самой вам, какое платье больше нравится?
   Сейчас Теа была одета в бронзовое платье. Стояла перед ростовым зеркалом, смотрела на зазеркальную себя, и было совершенно непонятно, какие чувства при этом испытывает. Лицо холодное, можно сказать, жесткое. Глаза потемнели, удаляясь от изумрудов и приближаясь к малахиту. Но Август знал совершенно определенно, что сейчас она не злится, а что конкретно скрывается под маской холодного равнодушия, иди знай! С одинаковым успехом она могла в следующее мгновение, как рассмеяться, так и заплакать. И то, и другое было для нее естественно, как, впрочем, и это холодное "лицо статуи".
   - Скажите, Август... - и голос под стать выражению лица, прохладный, "поскрипывающий", как тонкий ледок под ногами в суровую зиму. - Мне интересно знать ваше мнение. Мужской взгляд, если угодно... Вы смогли бы влюбиться в такую суку?
   "Она что, издевается?! - возмутился Август, чувства которого к Теа за прошедшее время не только не ослабли, но, кажется, только усиливались день ото дня. - Вот же ведьма паршивая! Действительно сука!"
   - Теа, будьте любезны, перестаньте ругаться! - сказал он вслух. - Бранные слова не подходят к вашему впечатляющему облику.
   - Хорошо, заменим суку на стерву. Так лучше?
   - Вы же знаете, что нет, - тяжело вздохнул Август, он никак не мог понять, в какую игру играет женщина. То ли флиртует с ним, то ли провоцирует, а возможно, просто издевается.
   - Вы не ответили на мой вопрос!
   "Упрямая стерва!"
   - Влюбиться, наверное, могу, но вряд ли из этого выйдет что-нибудь путное, - как можно более нейтральным тоном ответил Август. - Утром, за завтраком, вы были... Как бы это сказать? Более человечны. Так, пожалуй.
   - Так, значит, я бесчеловечна? Монстр? Убийца радости? - прищурилась Теа. Как хищник, вернее, как прицеливающийся стрелок.
   - Не монстр, - покачал головой Август, - но любить такую женщину опасно для жизни.
   "И душевного здоровья..."
   - Серьезно? - бровь поползла вверх, в глазах появился мгновенный блеск, губы чуть раздвинулись. Еще не улыбка, но уже кое-что. И это что-то оказалось настолько возбуждающим, что Август только что не вспотел.
   - Сейчас вы нравитесь мне больше, - вынужден был признать он.
   - На вас, Август, не угодишь! И эдак плохо, и так нехорошо!
   - Издеваетесь? - спросил прямо.
   - Шалю, - неожиданно мягко ответила Теа. - Не обижайтесь, Август, просто стих нашел.
   Этой идиомы Август не понял, но он давно уже дал себе слово, не пытаться докопаться до каждой мелочи. Тем более, что чем дальше, тем больше ему нравился этот диковатый стиль речи. Это могло бы стать частью нового образа. В конце концов, никто ведь теперь не знает, как говорила та, первая Теа д'Агарис.
   - Хорошо, - улыбнулся он. - Продолжайте шалить!
   - Мне нравятся оба платья, - отворачиваясь от зеркала, сказала женщина, - но, мне кажется, что для бала лучше подойдет зеленое, тем более, что узор и на нижнем, и на верхнем платьях золотой. Хорошая гамма, как считаете?
   - Значит, зеленое, - кивнул Август.
   Никакого внутреннего протеста выбор женщины у него не вызвал. Напротив, позволил принять окончательное решение.
   - Хорошо, - улыбнулась Теа. - Мы закончили, надеюсь? Я могу переодеться?
   - Да, разумеется, - снова улыбнулся Август. - Переодевайтесь и, если у вас нет других планов, возвращайтесь сюда. Я распоряжусь сварить кофе и принести нам что-нибудь крепкое. Яблочный бренди, например. У меня возникла одна интересная идея, хотелось бы обсудить.
   - Договорились... - кивнула женщина и уже собралась уйти, но остановилась в дверях. - Август, давно хотела вас спросить, если есть кальвадос, должны быть и коньяки? У вас есть коньяк?
   "Ну, вот еще и коньяк! - покрутил он мысленно головой. - По-французски не говорит, а про коньяк знает. Как такое возможно?! Или опять это Маргарита Браганца?"
   - У меня есть коньяк, - сказал он вслух. - Идите, я распоряжусь!
   И, разумеется, он распорядился, так что к возвращению Теа кофейный столик был сервирован, и на нем среди прочего стояли хрустальный графин с коньяком и серебряное блюдо с марципанами и миндальными пирожными.
   - Очень мило с вашей стороны!
   Теа умела быть и такой: мягкой, улыбчивой, деликатной. Сейчас она "носила" именно этот образ. Августу образ нравился, хотя он и не был уверен, что это то, что будет им нужно при дворе. Над этим нужно было еще работать, но он отдавал себе отчет в том, что просто не будет. Слишком деликатный вопрос. Слишком личный. Впрочем, сейчас он хотел поговорить с Теа совсем о другом.
   - Стараюсь угодить, - встал он навстречу женщине. - Присаживайтесь, Теа. Кофе? Коньяк?
   Слуга уже был рядом, готовый выполнить любое ее пожелание.
   - Кофе, пожалуйста! - кивнула она лакею. - И чуть-чуть коньяка.
   - Итак? - посмотрела она на Августа, устроившись в кресле. - О чем вы хотели со мной поговорить?
   - О замке графини Консуэнтской.
   - У нее был замок?
   - Ну, разумеется, - начал свой рассказ Август. - У нее близ столицы был свой замок, скорее даже большой загородный дом. Он называется вилла Дориа. После смерти графини - в отсутствии прямых наследников или недвусмысленного завещания - вилла отошла в собственность короны. Но самое интересное, что отдать ее в частные руки оказалось практически невозможно. На протяжении восьмидесяти лет три короля четырежды дарили ее разным людям, но каждый раз очень скоро выяснялось, что жить в замке не может никто, кроме его бывшей хозяйки. За те тридцать лет, что он принадлежал Теа д'Агарис, она наложила на дом столько заклятий, что теперь он буквально пропитан магией. Найти все колдовские ловушки, снять наложенные проклятия и развеять чары пытались многие, но ни у кого ничего с этим не вышло. Слишком сильное колдовство, слишком сложное и совершенно непонятное. Ни у кого не нашлось достаточно денег и терпения, чтобы заняться домом всерьез. Легче было отказаться, так что замок и сейчас находится в собственности короля. В нем никто не живет, не считая сторожа, который, однако, в сам дом старается не заходить, ибо чревато. Раньше, бывало, заезжали туристы, но в последние годы его перестали посещать даже из любопытства. Нет там ничего интересного.
   - А вы? - прервала его рассказ Теа. - Вы в нем бывали?
   - Да, - подтвердил Август. - Два раза. Тоже, знаете ли, полюбопытствовал. Попробовал даже разобраться в наложенных на замок чарах, но понял лишь, что не хочу потратить несколько лет труда, на то, чтобы их снять. Оно того не стоит.
   - Но что, если, признав меня Теа д'Агарис, король предложит мне там жить?
   Разумный вопрос, и страх оправданный. Обладать магическим даром и быть волшебником - разные вещи. И ведь нынешняя Теа не совсем та же самая женщина, что колдовала на вилле Дориа.
   - Полагаю, что мы придумаем, как выкрутиться, - пожал плечами Август. - В конце концов, вы всегда можете сослаться на забывчивость. Сто лет без физической оболочки... Могли что-то и забыть. Где-то так.
   - Звучит достоверно, - кивнула женщина. - Зачем же мы туда поедем? Вы ведь об этом хотели говорить? О посещении замка Дориа?
   - Вы, Теа, чрезвычайно проницательны, - не покривив душой, Август сказал сейчас именно то, что думал. - Мне нравится с вами говорить. Вы хороший собеседник.
   - Спасибо за комплемент, - Теа подняла на него взгляд, посмотрела глаза в глаза. - Но давайте вернемся к делу. Итак, вы хотите посетить этот дом. Зачем?
   - Самый естественный ответ - я хочу показать вам ваш дом. Хочу, чтобы вы прошлись по залам, поднялись по лестницам, выглянули из окон. Одним словом, хочу помочь вам сориентироваться в том месте, где раньше жила Теа д'Агарис. Мебели в замке не сохранилось, но я примерно представляю, где там что было и чем эти помещения могли быть обставлены. Опять же алхимическая лаборатория...
   - Август, - остановила его Теа, - вы ведь только что говорили о ловушках, заклятиях и прочих ужасах...
   - Прийти с визитом и поселиться в доме - две разные ситуации. Туда можно заходить, если ненадолго. Тем более, что с вами там буду я, а я, поверьте, довольно сильный колдун и смогу вас защитить.
   - Я поняла, - кивнула женщина, - а теперь, Август, будьте любезны озвучить не самый естественный ответ на мой вопрос.
   "Умная! Боги, она действительно соображает быстро и при этом делает правильные выводы!"
   - Хочу посмотреть, как отреагирует на вас дом, - ответил он честно.
   - Зачем?
   - У нас нет другого способа узнать, насколько похожа ваша магия на Ее магию. И поверьте, Теа, это немаловажный вопрос. У волшебников все непросто, и лучшее решение - это знать о себе все, что нужно, наперед. Тогда и ошибок совершите меньше.
   - Мне нечего возразить, - чуть улыбнулась Теа. - Когда поедем?
   - Завтра с утра, если не возражаете.
   - Значит, завтра, - кивнула Теа. - А чем займемся сейчас?
   - Попробуем все-таки научиться зажигать свечи...
  
   2. Вилла Дориа, день восемнадцатый
   От дома Августа до замка Дориа почти три часа пути. Но, судя по всему, Теа не скучала. Она первый раз выехала из виллы Аури, впервые ехала в карете и, вообще, впервые путешествовала по новому и не знакомому ей миру. Август хорошо понимал ее живой интерес ко всему подряд: к новому платью и дорожному плащу, устройству кареты, разнообразным пейзажам, попадавшимся на пути, - лес, поля и сады, храмы, замки и деревеньки, - к одежде простолюдинов и к их речи, к трактиру, в который они заехали уже неподалеку от замка Дориа.
   - Нам следует подкрепиться, - объяснил Август. - В доме Теа д'Агарис нас вряд ли угостят обедом.
   - Иронизируете? - подняла на него взгляд Теа.
   От изумрудной зелени ее глаз Августа ощутимо повело, но он справился со слабостью.
   - Нет, - качнул он головой. - Расставляю приоритеты. Будет жалко покинуть дом раньше, чем осмотрим все помещения, и все потому что проголодались.
   Теа не спорила. Пожала плечами и, демонстрируя отменный аппетит, съела целую миску бараньего рагу, запив мясо кружкой красного вина. Так поступила бы подлинная Теа д'Агарис, славившаяся счастливой натурой, позволявшей ей есть все, что захочется и в любых количествах, и при этом не толстеть. Колдунья оставалась стройной до самой своей смерти. Об этом много и часто упоминали мемуаристы, и это стоило иметь в виду.
   За столом особенно не разговаривали. Теа была задумчива. Возможно нервничала перед посещением "дома с привидениями". Август же старался не раздражать ее по пустякам. В конце концов, что важнее: перекинутся за обедом парой слов или посетить замок колдуньи, которая то ли возродилась, то ли нет. Август хотел, чтобы Теа д'Агарис вернулась в этот мир, и сам уже не знал, каковы в этом случае его истинные мотивы. Он начинал эту историю, желая получить славу и деньги, то есть вернуться в общество. Вернуться - и это важно, - не как блудный сын, а как триумфатор. Воскрешение графини Консуэнской обеспечивало ему и то, и другое. Однако сейчас им двигали уже совсем другие резоны. Он ввязался в игру и хотел в этой игре победить. Похвальное желание и хорошая причина довести начатое "до ума" Но и это не главное. Чем дольше он знал Теа, чем лучше ее узнавал, тем труднее ему было представить, что когда-нибудь их пути разойдутся. Впрочем, он еще не осознал все это до конца, но ему хватало и того, что есть: наблюдать, как с его помощью возникает женщина, воплощающая в себе лучшие черты себя прежней и себя новой.
   - Что скажите о вине? - спросил он, когда помогал Теа забраться в карету.
   - Кислятина!
   - Так и есть, - согласился Август, поднимаясь вслед за ней. - Плохое вино. Ни букета, ни аромата.
   - Не заговаривайте мне зубы, - усмехнулась в ответ женщина. - Нам еще далеко?
   - Увидите, когда поднимемся на вот тот холм, - показал он на лежащий перед ними отрезок дороги.
   Тракт здесь делал плавный поворот, и потому был виден из окна кареты до своей самой высокой точки, с которой начинался спуск по другую сторону холма. И, разумеется, он ее не обманул. Вид с высоты открывался такой, что дух захватывало. Цветущая долина, деревенька, фермы и, наконец, темный замок на высоком берегу реки.
   - Вилла Дориа.
   - Почему она здесь жила?
   - Здесь недалеко до столицы, - охотно объяснил Август, - и, при всем при том, сельская пастораль. Можете использовать эту мысль в каком-нибудь разговоре. Это тоже повод посетить ваш бывший дом. Будет, о чем говорить.
   Ни разу за эти дни Август не нарушил правила, о котором они договорились с самого начала. Здесь нет и не может быть Таньи, даже когда они остаются наедине. Она Теа. Должна думать о себе, как о Теа, и стараться не говорить о Теа в третьем лице. Только "Я" и никогда - "Она". Естественно, время от времени они ошибались, но с каждым днем все реже и реже.
   - Значит, это и есть мой дом... Не находите, что он мрачноват?
   - Что поделать, - пожал плечами Август. - Так строили в шестнадцатом веке.
   - Холодные переходы, сквозняки на лестницах...
   "Откуда она знает?!"
   - Откуда вы знаете? - спросил вслух.
   - Догадалась, - горько усмехнулась Теа. - Посмотрите на этот ужас, Август! Разве не понятно, что в этом вертепе могут жить только крысы и приведения!
   - Примите во внимание, Теа, что в доме уже больше ста лет никто не живет, - попытался успокоить ее Август.
   - Вот я и говорю - руины!
   Оставшуюся часть пути Теа молчала, замкнувшись в себе, но, как заметил Август, нет-нет бросала быстрые взгляды на виллу Дориа, которая, и в правду, выглядела мрачно, если не сказать хуже.
  

***

   Замок давил, и давление это было вполне ощутимо, словно, воздух здесь -тяжелее, чем должен быть. Такова была темная аура этого давным-давно покинутого дома. Даже свет рядом с ним терял часть своей силы, так что вблизи виллы Дориа было сумрачно и прохладно, несмотря на теплый солнечный день.
   - Чувствуете? - спросила Теа.
   Голос ее дрогнул, но женщина не остановилась.
   "Есть в ней это!" - в очередной раз отметил Август, который, как завороженный наблюдал за тем, как рядом с ним - шаг за шагом, штрих за штрихом - возникает новый образ, Теа д'Агарис, какой он ее себе вообразил.
   - Чувствую, - сказал он вслух, - давит и света не хватает. И как-то...
   - Тревожно? - подсказала Теа.
   - Да, пожалуй.
   Август почувствовал нарастающую тревогу едва они вошли в огороженный стеной двор. Впрочем, по мере приближения к главному входу, беспокойство не усиливалось. Хотя и не ослабевало.
   "Наведенный обман чувств? - задумался он, наблюдая за тем, как смотритель торопливо отпирает дверь и распахивает створки, приглашая войти. - Довольно сложное колдовство. Не каждый и осилит... Но сто лет! Как сохранить силу гремуара на сто лет? Она должна была запечатать заклятие другим заклятием и привязать... К чему она могла привязать печать?"
   Наверняка в стену дома вмурована пара заговоренных камней, но пойди найди их, не зная точно, что искать! И во дворе закопаны. Если бы Август решил заняться чем-то подобным, первым делом закопал бы пентаграмму из заговоренных камней, по камню на каждый из лучей.
   - Вы как, справляетесь? - Мог бы и не спрашивать, но отчего-то спросил.
   - Пока справляюсь, но на душе кошки скребут.
   Между тем, вошли в дом. Здесь было еще сумрачнее, еще холоднее, еще безнадежнее. Тяжелая атмосфера, густые тени по углам, тьма в переходах и на лестницах. И пыль. Очень много пыли.
   Август взял у сторожа фонарь, и они с Теа пошли осматривать дом. Но чем дальше они шли, тем хуже им становилось. Шепоты, шорохи, звуки шагов и капающей воды, движения застоявшегося воздуха, как если бы рядом с вами пробежал кто-то, кого вы не слышите и не видите, но отчетливо ощущаете. Потом начали сами собой открываться и закрываться двери. Скрип ржавых петель, клацанье замков, удары дерева о дерево. Ничего по-настоящему опасного - настоящую опасность Август, вероятно, все-таки ощутил бы, - но, тем не менее, крайне неприятно.
   Теа побледнела и даже, как бы, осунулась. Глаза распахнуты, и в них плещется безумие, рот приоткрыт, словно, она готовится закричать.
   "Будь проклят умник, придумавший всю эту жуть!" - Август был уже не рад, что притащил сюда Теа. Раньше здесь было значительно тише и не так страшно. То ли за прошедшие годы древнее колдовство перебродило и испортилось, то ли так оно реагирует на Теа. А женщина между тем отступила к стене, прижалась к ней спиной, и Август шагнул к ней, чтобы ободрить, а, если понадобится, и защитить, но...
   - Они нас выгоняют, - неожиданно сказала Теа. - Вот же поганцы!
   - Я не уйду! - крикнула во всю силу, так что эхо пошло гулять по пустым гулким залам. В ее голосе, однако, не было гнева или страха, одно лишь раздражение. Негодование, досада, где-то так.
   - С кем вы говорите? - нахмурился Август, переставший понимать, что происходит с женщиной, резкая смена настроений которой пугала его гораздо больше, чем все эти показные ужасы.
   - Помолчите, Август! - нетерпеливо отмахнулась от него Тея, словно бы прислушиваясь к одной ей слышимым голосам.
   - Нет, - сказала через мгновение. - И снова нет!
   - Совсем отбились от рук, - объяснила Августу, коротко взглянув ему в глаза, но он ее все равно не понял. Кто отбился от рук? И чьи это руки?
   - Кто? - спросил он. - О ком вы говорите?
   - Ах, оставьте, Август! - досадливо поморщившись, бросила Теа. - Они говорят, что вы о них знаете. Ну, не лично про этих...
   - Что? - возмутилась она, словно отвечая на чью-то реплику, которую Август благополучно пропустил. - Нет, милые мои! Совсем не так! Я вам отчетом не обязана. Это вы без меня с ума тут все посходили, а не я без вас!
   Август больше не переспрашивал, он начал догадываться о том, что здесь происходит, но сам себе не верил. Этого попросту не могло быть, потому что не могло быть никогда.
   "Теа говорит с серванами и пилози? Быть этого не может! Ведь они ей не присягали!"
   - Я сейчас повернусь и уйду! - объявила Теа, обращаясь к кому-то, кого Август, по-прежнему, не видел и не слышал. - Уйду и больше не вернусь, так и знайте. Тогда хоть на голове стойте и ею же об стенки бейтесь!
   Постояла, прислушиваясь, покачала головой.
   - Нет, так не пойдет, - погрозила кому-то пальцем. - Я или я, или не я. И я вам ничего доказывать не намерена. Вот и решайте, да или нет? Мне уйти?
   - Так-то лучше! - сказала она через минуту. - Прекратите безобразие и помогите мне вспомнить дом. Я тут все порядком подзабыла. Сто лет, знаете ли, большой срок.
   И вдруг все прекратилось: исчезли тяжесть и холод, стало светлее, ушло из сердца чувство безнадежности.
   - Спасибо! - сказала Теа кому-то невидимому. - Пойдемте, Август. Они мне сейчас все объяснят. Вот здесь, в этой комнате, например, была буфетная, а за теми дверями пиршественный зал. Он назывался залом "Дам и кавалеров" из-за шпалер, которые весели на его стенах. Дальше - Китайская гостиная, Ореховая и Мраморная...
   Они шли по замку, и Теа рассказывала о том, какие картины висели на этой стене, а какие - на той, где находился поставец, а где - сундук, окованный серебром. Мраморная головка Психеи, бронзовая фигура фавна, полки с серебряными кувшинами, жирандоли... Масса подробностей. Имена авторов, примерная цена, время изготовления и покупки, то есть буквально все, что должен знать рачительный хозяин о своем доме. Духи признали Теа, то есть признали ее той, кому много лет назад принесли присягу, и теперь, вместо того, чтобы строить каверзы, помогали женщине, как могли. Но связь их - во всяком случае пока - была односторонней. Духи говорили с Теа безмолвно, и слышать их могла только она. Для этого ей надо было всего лишь касаться пальцами стены, но несколько позже это перестало быть обязательным. Судя по всему, теперь она могла слышать их просто потому, что они с ней говорили.
   - Здесь висели шпалеры, созданные по картонам Рубенса. "История Ахилла", представляете? - между тем показывала и рассказывала Теа. - А в галерее - гобелены Лебрена.
   Август смотрел на нее и не верил своим глазам. Домашние духи виллы Дореа признали в ней хозяйку. И это уже не трюк. Не фокус. Это - признание, о котором он даже мечтать себе не позволял. Однако теперь в его сердце закралось сомнение: правильно ли он понял то, что произошло во время великой волшбы? Не играет ли с ним в игры настоящая Теа д'Агарис? Старая ведьма была невероятно хитра, могла и обмануть. Но, с другой стороны, он же видел, что новая Теа совсем другой человек. Она молода, вот в чем дело. Молодая и образованная, но ее образование вызывало оторопь и сомнения. Это был отблеск другого мира, и, значит, Теа д'Агарис здесь ни при чем.
   "Или это симбиоз? Слияние? Взаимопроникновение? Что-то от одной, что-то от другой, но личность все-таки принадлежит Танье, а не Теа!"
   - А вот здесь был мой будуар. Там спальня, - указала женщина на дверной проем, - а здесь будуар. Знаете, Август, в чем прелесть таких вот старых каменных строений? Их можно простукивать день и ночь, но, если хочешь найти что-то спрятанное, надо разрушить весь дом до основания, а потом еще перекопать все вокруг.
   - Здесь? - спросила Теа, но обращалась не к Августу, а к тем самым домашним духам, которые рассказывали ей о доме и его чудесах. Бывших, но, как тут же выяснилось, также и нынешних.
   - Так-так, - покивала женщина, подходя к стене справа от камина. - Ну, раз вы закрывали, вам и открывать. Извольте показать!
   В следующее мгновение, пол под ногами Августа дрогнул, раздался глухой гул и скрежет камня о камень, и участок стены, около которого стояла Теа, пришел в движение: каменные плиты выдвигались или уходили в глубь стены и сдвигались в стороны. Минута, и перед Теа открылся тайник - глубокая ниша, в которой поставленные один на другой стояли сундучки, окованные железом, и большие ларцы из темного дерева. Три сундучка в ряд и по два на каждом из них, всего - девять.
   - Тайник Теа д'Агарис, - сказала женщина, оборачиваясь к Августу. - Они не пустые, если вы до сих пор не догадались. Вопрос - как их отсюда вывезти?
   - Позволите? - Август подошел к Теа и, шагнув внутрь стены достал один из верхних ларцов. Вынес в комнату, поставил на пол, взглянул на женщину:
   - Открыть?
   - Да, - кивнула она. - Давайте посмотрим.
   Август откинул крышку и увидел, что ларец заполнен кожаными и замшевыми кисетами. Взяв один из них, он развязал шнурок и вытащил из мешочка изумрудное колье удивительной красоты: ажурная вязь из красного золота и крупные, насыщенного цвета изумруды в обрамлении красных бриллиантов чистой воды.
   - Вы угадали, Теа, - улыбнулся Август, передавая женщине колье. - Придется вам идти на бал в зеленом платье. А что касается вывоза, не извольте беспокоиться. Подъедем сюда ночью с парой моих слуг... Немного магии, хорошие лошади и пара сильных мужчин в качестве носильщиков, что еще нужно, чтобы вывезти отсюда ваше состояние?
   - Мое? - нахмурилась Теа.
   - Ваше, - кивнул Август.
   - Давайте, тогда, посмотрим, каково оно, мое состояние! - предложила женщина.
   - Честно сказать, мне тоже любопытно, - согласился Август, и они взялись проверять.
   Беглый осмотр показал, что клад включал в себя четыре довольно объемистых сундучка, под завязку заполненных золотыми дукатами, флоринами, талерами и гульденами. Остальные - хранили драгоценности графини и, что не менее важно, документы: купчие на землю, патенты, брачные свидетельства, векселя и банковские обязательства, акции Голландских Ост-Индской и Вест-Индской компаний, а также Французской Ост-Индской компании. Однако детальным исследованием сокровищ решено было заняться позже, когда они окажутся под крышей виллы Аури.
  
   3. Вилла Аури, день двадцатый
   - Вы в этом что-нибудь понимаете? - В голосе Теа звучало раздражение, что отнюдь не странно. Если в цене и качестве драгоценностей, доставшихся ей в наследство от "бывшей себя", она, благодаря знаниям Маргариты Браганца, более-менее разобралась, то документы, даже написанные на понятном ей французском языке, являлись для Теа "темным лесом" и "китайской грамотой". Август таких присловий не знал, но смысл был понятен и без перевода. Все эти патенты и договора, акции, купчие и прочие векселя представляли собой замечательные образцы витиеватого стиля, свойственного банкирам и законникам всех мастей.
   - В общих чертах, - признался Август, - но вам придется обратиться к настоящему специалисту, который разберется во всех этих бумагах и изложит их вам удобоваримым языком.
   - Порекомендуете кого-нибудь? - Теа искоса взглянула на него, и Августу показалось, что женщина понимает гораздо больше, чем говорит.
   - Разумеется, - кивнул Август. - Есть у меня на примете один стряпчий. Его зовут мэтр Константин. Берет дорого, но дело свое знает, имеет все необходимые связи и работает быстро и эффективно.
   - Это он вам решал проблемы статуса?
   Волей-неволей Август вынужден был объяснить Теа не только суть свалившихся на него бед, но и то, как он решил некоторые из возникших проблем. Без подробностей, но тем не менее.
   - Да, именно мэтр Константин.
   - Хорошо! Так и сделаем. Обратимся к мэтру Константину. - Теа редко спорила с Августом по поводу его решений. Возможно, это происходило из-за того, что харизматичный и привыкший доминировать везде и всюду, Август попросту подавлял женщину, не привыкшую там, "у себя", к такому напору. Или все дело было в том, что, будучи чрезвычайно умной женщиной, Теа доверяла Августу решать те вопросы, в которых по известным причинам разбиралась слабо или не разбиралась совсем.
   - А сейчас я хотела бы услышать ваше мнение, Август, - добавила к предыдущей реплике, сделав глоток кофе. - О каких суммах может идти речь?
   - Не берусь сказать определенно...
   - Полноте, Август! - возмутилась женщина. - Ну, что вы, как девушка мнетесь! Или дать, или нет. Что за сложности?
   Иногда Августу казалось, что мир, из которого пришла Теа, невероятно циничен и груб. Женщина не демонстрировала свободу нравов. Напротив, любая другая, прожив с Августом три недели под одной крышей, если бы и не легла уже с ним в постель, то наверняка была бы на полпути к ней. Теа в этом смысле демонстрировала невероятную сдержанность - и это после всего, что она узнала "о жизни" от Маргариты Браганца, - однако в своей речи она допускала порой настолько откровенные или даже непристойные выражения, что Августа оторопь брала. Вот и сейчас. Ну, какая женщина решилась бы описать его нерешительность в подобных выражениях?
   "Дать или не дать! - повторил он мысленно. - По сути верно, но... как такое возможно?!"
   - Теа, - сказал он осторожно, - вам следует следить за своим языком. То, что вы только что сказали, совершенно неприемлемо в устах женщины. Тем более, когда она говорит с мужчиной.
   - А что я сказала? - нахмурилась Теа.
   - Дать или нет, - процитировал Август, чувствуя, что краснеет.
   - Ах это! - усмехнулась женщина и покачала головой, как бы удивляясь, что Август заговорил о таких пустяках. - Ладно, Август, уговорили. Буду аккуратнее. Но вы не ответили на мой вопрос.
   - Я думаю, речь идет, как минимум, о миллионе золотых флоринов.
   - То есть, мы богаты?
   - Да, Теа, вы богаты, - согласился Август.
   - Почему вы все время подчеркиваете, что это мои деньги, мои драгоценности, мой замок?
   - Потому что они ваши, - твердо ответил Август.
   - Но вы создали это тело...
   - И выдернул вас из вашего мира, - пожал он плечами.
   - Не нарочно, - женщина смотрела ему прямо в глаза.
   - Случайно, - кивнул он. - Но тем не менее...
   - Вы потратили на меня много денег.
   - Не так и много! - возразил Август.
   - Но у вас их нет! Вы сами сказали, что остались без состояния! - напирала Теа.
   - Не вижу связи! - ответил ей Август.
   - А я вижу! - настаивала женщина. - И хочу, чтобы вы перестали стесняться! В противном случае, нам придется расстаться!
   - Угрожаете?
   - Шантажирую, - улыбнулась Теа. - Итак?
   - Хорошо, - обдумав ее слова, согласился Август. - Я возьму сумму, необходимую, чтобы расплатиться по долговым обязательствам. Это порядка пятнадцати тысяч флоринов на данный момент. Буду брать деньги на все прочие расходы, связанные с вашим возвращением. Но и только. И не настаивайте! - остановил он Теа, готовую начать возражать. - Если уж так припрет, я возьму у вас в долг. Но только в долг!
   - Звучит куда разумнее, чем раньше, - улыбнулась Теа, по всей видимости, чрезвычайно довольная своим успехом.
   "Ну, что ж! Она предложила, и это очень благородно с ее стороны, а я не взял, что тоже симпатично!"
   Следовало, однако, признать, что все это было просто невероятно, учитывая, что оба они темные колдуны, а у темных, как у темных: ничего в простоте душевной и никак не случайно.
  
   4. Палаццо Феарина, день тридцать первый
   - Теа д'Агарис графиня Консуэнская - объявил мажордом, - Август Агд де Сан-Северо кавалер де ла Аури.
   К сожалению, находясь перед дверью, Август не мог видеть выражения лиц тех, кто находился в Большом Тронном зале, а жаль. Любопытное, должно быть, зрелище. Однако ничего еще не потеряно.
   "Вечер только начинается, - сказал он себе, - посмотрим, чем он закончится!"
   В данный момент гости короля недоумевают, какой демон принес сюда обесчещенного и лишенного имени Августа. Им интересно, где он нашел графиню, имя которой никому ничего не говорит. Они удивлены, что он не постеснялся прийти на Большой Летний бал. Возмущены его бесцеремонностью, отсутствием такта и чувства собственного достоинства.
   "Ну-ну, господа! То ли еще будет!" - почти весело подумал он, и с этой мыслью шагнул в зал. Разумеется, не в одиночестве. Теа шла рядом, держала его под руку, и выглядела так, что хотелось все бросить и просто стоять, и смотреть. А, может быть, не только стоять и не только смотреть. Однако, сейчас смотреть должны были другие. Прежде всего, на нее, а затем, возможно, и на него.
   Они вошли. Двигались неторопливо. Демонстрировали хорошее воспитание и чувство собственного достоинства вкупе с известной мерой кастовой заносчивости. Это должно было впечатлять, но не могло отменить предшествующих событий. Поэтому люди благоразумно уходили с дороги, аккуратно и, вроде бы, по вполне естественным причинам, сдвигаясь в стороны. Смотрели, но деликатно. Из-под ресниц или скосив взгляд, но ни разу прямо в глаза. Обменивались впечатлениями. Вполголоса. Едва ли не шепотом, так что слов не разберешь, но с появлением Августа и его спутницы, гул множества голосов, заполнявший весь немалый объем тронного зала, явно изменил тональность. И Август был практически уверен, что говорят о них с Теа. Они - "гвоздь программы", используя одно из выражений Теа, что бы это ни значило на самом деле.
   Так, не соприкасаясь с прочими гостями, Август и Теа пересекли тронный зал наискосок и, пройдя через открытые по случаю праздника двустворчатые двери, оказались в, так называемой, Южной галерее. Людей здесь было немного - только те немногие "чудаки", кто готов променять соблазны Большого Летнего Бала на возможность любоваться шедеврами живописи. На стенах Южной галереи и в нескольких смежных залах была выставлена большая часть королевского собрания живописи.
   - А вот и вы, графиня! - сказал Август, подведя женщину к ее ростовому портрету. - Обратите внимание, Теа, на вас здесь тот же самый изумрудный гарнитур, что и сейчас. Второго такого, я, признаться, никогда не встречал. Изумительная работа, безупречные камни.
   На полотне работы Клода Лефевра графиня Консуэнская выглядела старше нынешней Теа - на момент написания портрета ей было уже за тридцать, - но была такой же ослепительно красивой. Она была одета в темно-зеленое шелковое платье, а среди ее драгоценностей выделялся гарнитур, созданный знаменитым ювелиром того времени Балленом: - колье, диадема, серьги и перстень. Стоил этот гарнитур целое состояние, и не случайно. На его изготовление пошло тринадцать крупных изумрудов, темных, но при этом прозрачных, и, разумеется, великолепной огранки. А количество мелких изумрудов и бриллиантов ограничивалось одной лишь выносливостью Теа д'Агарис. Ведь все эти камни и обрамлявшее их золото ей приходилось носить на себе.
   - Мне больше нравится тот, что висит у вас в кабинете, - мягко улыбнулась женщина. - Там я моложе и не так холодна. Разве я холодна, мой друг?
   - Даже не знаю, мой друг, что вам ответить, - возвратил улыбку Август, - не нарушая правил приличия.
   - А вы бы хотели?
   "Хотел чего? Нарушить приличия? - опешил Август. - Она смеется надо мной или все-таки флиртует?"
   Между тем, в изумрудно-зеленых глазах Теа, полыхнуло так, что у Августа перехватило дыхание. В этой женщине было слишком много магии и скрытой страсти, слишком много желания и влечения, но при этом никак невозможно было решить, на кого или на что направлен ее интерес. Возможно, на него, а, может быть, и нет.
   На самом деле, за те тридцать дней, что прошли с момента ее появления в этом мире, Теа д'Агарис стала для Августа настоящим наваждением. Она была и величайшим соблазном, и величайшей загадкой. Временами, как здесь и сейчас, в картинной галерее королевского дворца, она казалась опытной женщиной, зрелой, притягательной, знающей себе цену и умеющей эту цену получить. Умная, циничная и независимая, уверенная в себе и одной себе доверяющая в этом огромном полном опасностей мире. Однако, бывала она и другой. Одинокая, ранимая, несмотря на весь свой ум, огромный Дар и невероятные познания в самых необычных областях знания. Растерянная и потерянная, не говоря уже о том, что потерявшаяся среди множества столь похожих и столь различных миров. Такая Теа плакала ночами, а пару раз и днем в присутствии Августа. Однажды даже на его груди, промочив слезами рубашку и жилет. Но вот, что любопытно. В обоих ипостасях она была прекрасна, и Август не смог бы с уверенностью сказать, какая из двух женщин нравится ему больше. Впрочем, умом он понимал, что это всегда одна и та же женщина, и именно в нее, такую разную Теа д'Агарис, он, похоже, умудрился влюбиться...
   - Господа! - обращение было грубым, практически оскорбительным, тем более, что дворецкий обращался не только к Августу, но и к его даме. - Вы не можете здесь находиться, так как прибыли без приглашения.
   Август предполагал, что может дойти и до такого, и у него, разумеется, был заготовлен ответ. Но его опередила Теа.
   - Подойди ближе! - указала она веером на дворецкого. - Назовись!
   Магия ее власти была такова, что дворецкий непроизвольно шагнул вперед и представился:
   - Старший дворецкий Монтео Инзаги, к вашим услугам, - склонил он голову.
   - Что же ты творишь, Монтео? - продолжила Теа все тем же голосом, от которого могла замерзнуть вода. - Ты знаешь, что за нанесенное оскорбление я могу убить тебя на месте?
   Она сделала быстрое движение веером, и пораженный Август понял, наконец, почему Теа так обрадовалась, обнаружив в его коллекции корейский веер, который она назвала непонятным словом мубучхэ. Она умела им пользоваться, вот в чем дело, и сейчас продемонстрировала на что способна эта элегантная вещица в опытной руке. Одним движением Теа срезала и жабо с рубашки дворецкого, и лацканы с его ливреи. Раз, и их нет. Обомлевший Монтео Инзаги только икнул с перепуга и пошел красными пятнами.
   - А представляешь, Монтео, - голос женщины стал нежным, едва ли не ласковым, - что случится, если я сделаю тоже самое с твоим горлом?
   По-видимому, дворецкий представлял. Во всяком случае, выглядел он неважно. Да и штаны намочил, что было уже за гранью добра и зла. Скандал явно выходил из берегов.
   - Кто тебя послал? - на вопрос, заданный в такой ситуации, трудно не ответить.
   - Граф Макона, ваше сиятельство, - дворецкого била крупная дрожь и ответил он, отчетливо заикаясь.
   - Это он велел тебе так к нам обратиться?
   - Д-да
   - Что ж, - раскрыла веер Теа, - иди и передай графу, что я не нуждаюсь в приглашении, потому что я приглашена давным-давно и не графом, а королем Генрихом, - она снова собрала веер и указала им на собственный портрет. - И не на один бал, а раз и навсегда!
   Теперь и дворецкий, и собравшиеся вокруг них любопытствующие гости, посмотрели на картину, и у всех разом вырвался вздох удивления, легко перешедшего в потрясение.
   Ну, что ж, первый ход сделала Теа, и, следовало признать, сделала она это блестяще. Теперь, зная на чей портрет она похожа, кто-нибудь из окружения короля обязательно вспомнит, кто такая Теа д'Агарис графиня Консуэнская. Имя не на слуху, но те, кто интересуется историей королевства, знают, о ком идет речь.
   - Даже не знаю, что сказать! - шепнул Август с улыбкой.
   - Если не знаете, что сказать, скажите комплимент! - так же тихо ответила женщина.
   - Вы бесподобны, Теа! - сказал он.
   - Я знаю, - ответила она.
   И в этот момент их окликнул граф Новосильцев. Вернее, он окликнул Августа.
   - Здравствуйте, Август! - поздоровался посол, подходя ближе. - Представите меня своей спутнице?
   Ну, естественно! Как может русский Казанова пропустить такую "юбку"? Никак, даже если видит, что она не одна.
   - Здравствуйте, Василий! - чуть поклонился Август и добавил, оборачиваясь к Теа:
   - Теа, позвольте представить вам посла Российской империи графа Василия Петровича Новосильцева! Граф! Моя спутница - Теа д'Агарис графиня Консуэнская.
   - Счастлив познакомиться! - граф перехватил поднимающуюся руку Теа на полпути и склонился для поцелуя.
   - Vy davno iz Peterburga? - Теа смотрела доброжелательно, но скорее равнодушно, чем с интересом. Тем неожиданнее было то, что она заговорила по-русски.
   - Велес великий! - удивленно воскликнул посол. - Вы русская?
   Дальше они уже говорили на языке, которого Август не знал, он лишь надеялся, что Теа ничего лишнего не скажет. Впрочем, он знал, что женщина не дура и вскоре заметил, что "умная девочка" говорит исключительно короткими фразами или вообще обходится односложными ответами, если и вовсе не междометиями.
   - Увы, граф, - перешла Теа на французский через пару минут, - как ни приятно поболтать с "почти соотечественником", Август по-русски не понимает, так что давайте перейдем на лингва франка.
   - Кажется, вы давно не говорили по-русски? - Граф был явно заинтригован, хотя и не понимал пока, что именно здесь происходит.
   - О, да! - улыбнулась Теа. - Лет двести, я думаю... Плюс минус.
   - Что, простите? - посол, как и Август не понял очередной странной идиомы, но, если один к этому уже привык, второй столкнулся с таким впервые.
   - Граф, как думаете, сколько мне лет?
   - Восемнадцать?
   - Вы куртуазны, - снова улыбнулась Теа. - Но правда, граф, в том, что выгляжу я на двадцать, а на самом деле...
   - Теа, прошу вас! - вступил в разговор Август.
   Время играть ва-банк еще не пришло, поэтому с шокирующими откровениями имело смысл повременить, тем более, что ее портрета посол не видел. Вернее, видел, но давно и в других обстоятельствах, и с живой женщиной, с которой сейчас разговаривал, не соотнес.
   - Да, Август, - кивнула Теа. - Извините, увлеклась. Рада знакомству, граф!
   - Извините за настойчивость, но всего один вопрос, графиня! - Август видел, сейчас Новосильцева пробрало до печенок. Он что-то такое почувствовал, но никак не мог понять, что именно. Интуиция, а не знание, вот что это было.
   - Спрашивайте! - Голос ровный, лицо спокойно.
   - Вы ведь не русская, я прав?
   - Правы, - полуулыбка, туманный взгляд. - Может быть. Если честно, граф, не помню, но, если вы настаиваете, я могу попытаться вспомнить...
   - Прошу прощения за настойчивость! - Отступил Новосильцев. То ли решил не дожимать из вежливости, то ли из страха.
   - Не стоит, - повела веером женщина. - Пустяки!
   "Хорошо у нее получается... - отметил Август. - Естественно! Играет, как дышит".
   Это было неожиданно. Во всяком случае, еще совсем недавно он от нее такого не ожидал. Хорошая. Умная. Но не Теа. Однако посещение виллы Дориа много изменило. И за последние две недели гостья переменилась.
   "Изменилась до неузнаваемости?"
   Да, пожалуй, это верное слово "до неузнаваемости". И дело, разумеется, не во внешности. Внешность та же, а вот человек другой. Другая женщина. Такая, что временами начинаешь сомневаться, та ли это женщина, что еще недавно не умела говорить по-французски, или это уже настоящая графиня Консуэнская?
  
   Глава 6. Большой Летний Бал, Акт Второй
   1. Палаццо Феарина, день тридцать первый
   Когда, пройдя галерею до конца, Август и Теа сворачивали в Зеркальную гостиную, у портрета работы Клода Лефевра собралась уже небольшая толпа. Кто-то видел их "разговор" с дворецким, а кто-то, возможно, и слышал. Сплетни же распространялись в этом дворце, как лесной пожар после засухи. Стремительно и неотвратимо. И люди, с неподдельным интересом рассматривавшие портрет Теа д'Агарис, нет-нет, а взглядывали вслед Августу и его спутнице. Он эти взгляды чувствовал спиной. Теа, наверняка, тоже. Тем не менее, двигались они медленно, не торопясь переходя от одного знаменитого полотна к другому. Обменивались впечатлениями и любезностями, в общем, вели куртуазную беседу, изобилующую отсылками к контексту и подтексту.
   По ходу движения, они встретили несколько знакомых Августа. Один из них - кажется, это был Арманд дю Санше - даже поздоровался. Остальные - бедняги - не знали, что и делать: здороваться, игнорировать, или еще что. Но все это были знакомцы третьего порядка. Люди, с которыми и в лучшие времена Август всего лишь раскланивался или обменивался при случае парой-другой ничего не значащих фраз. Однако в Дубовой гостиной Августа ожидало настоящее испытание, поскольку здесь находился его младший и как недавно выяснилось, всего лишь единоутробный, брат Райк. Бывший кавалер де Безом обнаружился рядом с диваном, на котором расположились дамы семьи Конти: от младшей Барбары до старухи Алисии. Интерес новоявленного графа де Ламара составляла молоденькая Барбара, похожая на крохотную фарфоровую куколку. Еще месяц назад Райк не осмеливался даже приблизиться к самой знатной, - не говоря уже о богатстве, - и красивой девице на выданье. В особенности, когда рядом находились ее "маман" и бабушка, а они от нее практически не отходили. Зато теперь, если судить по выражениям лиц присутствующих, он стал желанным собеседником, поскольку перешел в разряд потенциальных женихов. Компанию Райку составляли два "золотых" мальчика, из тех, что вечно крутятся на больших и малых приемах. Имен их Август не помнил, и это не странно. Кавалеры являлись постоянным хором, - вернее подпевалами, - но никак не солистами, и "прилипали" к тому, с кем на данный момент было выгоднее "дружить". Звездой же Большого Летнего Бала был граф де Ламар, так что их присутствие рядом с ним было ожидаемо. Другое дело, что, Август себе такой глупости не позволил бы и в годы юности. Свита играет короля, это так, но не всякая свита достойна своего короля.
   Теа увидела Райка одновременно с Августом. Но и Райк увидел их с задержкой на мгновение-два. Кавалер де Базом славился своей виртуозной игрой в мяч, что предполагало, между прочим, быструю физическую реакцию. Так и случилось. Август и Теа вошли в Дубовую гостиную, иx увидела младшая Конти, зрачки у хорошенькой Барбары непроизвольно расширились, - надо полагать, Август ей нравился, как, впрочем, и многим другим женщинам, - и Райк обернулся, чтобы посмотреть, что там случилось у него за спиной. Взгляды встретились, и Август насмешливо кивнул. Это было единственное, что он успел сделать, поскольку такую встречу он не планировал и заранее к ней не подготовился. Однако теперь ему предстояло "отыграть" свою "иронию", а с Теа он этот вариант событий заранее не обговорил. Наверное, не хотел вспоминать о брате и о пережитом унижении - ведь Райк обыграл его, как ребенка, - вот и выпустил из виду.
   - Дорогой, - голос Теа зазвучал сейчас необыкновенно возбуждающе, низкий с хрипотцой, намекающей на "альковные радости", и хорошо слышимый в любом углу комнаты, - почему этот юноша так на вас смотрит?
   Август только что не застонал, так пробрал его сейчас этот голос. И, даже зная, что повадками гетеры Теа обязана многолетнему опыту дамы Браганца, он не мог не отдать должного "профессионализму" "госпожи инженера", форме и уместности заданного ею вопроса.
   "К месту и ко времени!" - отметил он, обращая взгляд на свою спутницу.
   - Это мой единоутробный брат, дорогая, - улыбнулся Август. - Вы же помните, наверное, я вам о нем рассказывал.
   - Ах, да! - "томный" взгляд, плавное движение веером. - Простите, Август! Я такая рассеянная... Познакомите нас?
   Вопрос прозвучал тогда, когда они прошли уже "по инерции" половину расстояния, отделяющего их от дивана.
   - Все, что пожелаете, белисима!
   - Герцогиня, дамы! - легкий поклон в сторону женщин Конти, - Граф! - еще одна ироничная улыбка, - разрешите представить вам мою спутницу. Теа д'Агарис графиня Консуэнская. Графиня...
   Он быстро перечислил титулы и имена, оставив за скобками лишь "золотых" мальчиков, имен которых никогда не знал. По мере того, как он представлял друг другу присутствующих, старая герцогиня Конти бледнела лицом, а выцветшие с годами зрачки ее глаз расширялись. Ее реакция сначала озадачила Августа, но потом - буквально на последних словах представления - он вспомнил, что герцогиня родила сына, правящего ныне герцога Конти, в весьма зрелом возрасте. Об этом до сих пор рассказывали в обществе, подчеркивая, что шестьдесят лет назад она была такой красавицей, что покойный герцог Конти без колебаний женился на женщине, которой по непроверенным слухам самой было уже под шестьдесят, и новоиспеченная герцогиня сумела даже родить ему сына.
   "Шестьдесят и шестьдесят - это сто двадцать... - сообразил Август. - Она колдунья, хотя об этом никто никогда не говорил!"
   Колдунье - если Алисия действительно колдунья - могло быть и сто двадцать и сто пятьдесят лет, ведь колдуны живут долго, и, значит, она могла лично знать, ну или, по крайней мере, помнить настоящую Теа д'Агарис.
   "Ах, как неудачно!" - Август был неприятно удивлен, но в следующее мгновение выяснилось, что удивляться можно и "приятно".
   - Я помню тебя, девочка, - сказала вдруг Теа, раскрывая и снова закрывая веер, - ты приезжала ко мне в замок с отцом... Как же его звали? - щелкнула она пальцами левой руки, словно пыталась вспомнить.
   - Маркиз де Сан-Суси, миледи! - встала и поклонилась ей старая герцогиня. - Я Алисия, дочь маркиза.
   Голос старухи дрожал, а по виску, смывая пудру, катилась капля пота.
   "В точку! - пораженно признал Август. - Но откуда об этом может знать Теа?!"
   - Точно, милая! - улыбнулась, между тем, Теа. - Я так рада тебя видеть! Ты, наверное, единственная, кто помнит меня не такой молодой.
   - У нас есть ваш портрет, графиня, - выхрипела совершенно дезориентированная герцогиня Конти, - на нем вы так же молоды, как сейчас. Но... но как это возможно?!
   - Все благодаря моему дорогому Августу, - короткий взгляд на Августа и теплая улыбка. - Таких колдунов, как он, Алисия, в наше время не было, да и сейчас нет. Он такой один!
   Сказанное упало, как обрушившаяся скала. Даже гром вызванного ее падением камнепада почудился.
   - Что здесь происходит? - ожил наконец братец Райк.
   Вернике-лис еще не понял, и это было в его стиле. Думал он куда медленнее, чем играл в мяч.
   - О, ничего такого, о чем вам стоило бы беспокоиться, ваша "светлость"! - ухмыльнулся довольный развитием событий Август.
   - Не забывайся, братец! - оскалился Ренар. - Ты теперь никто, а я граф де Ламар!
   Это было неумно с его стороны. Недальновидно. Однако наличие хитрости и коварства не гарантируют наличие ума.
   - Еще слово, и я вызову тебя на дуэль, - не теряя самообладания, покровительственно улыбнулся Август. - Просто для справки, Август бывший граф де Ламар - действительно никто, но вот Август Агд де Сан-Северо кавалер де ла Аури - это кто-то, кто может вызвать тебя на поединок, потому что имеет право. И я не тот человек, Райк, который стал бы называться не принадлежащим мне именем. Надеюсь это-то ты знаешь?
   - Кавалер? - нахмурился его бывший младший брат. - С каких пор ублюдок получил право называться кавалером?
   - Тупица, не правда ли, герцогиня? - безмятежно спросила Теа все еще стоящую перед ней старую герцогиню. - Предполагаешь отдать за такого свою внучку?
   Август заметил, что Теа последовательно обращается к старухе на "ты", дожимая ту до последней стадии прострации.
   - Я, - попыталась ответить герцогиня, - я...
   - Перестаньте себя позорить, граф! - неожиданно вступила в разговор юная Барбара. Она была похожа на куклу, но куклой, судя по всему, не была. - Ваш брат благородный человек, вы должны бы это знать лучше меня!
   Слава юности! Возможно, Барбара Конти была действительно тайно влюблена в Августа или, может быть, просто ему симпатизировала. А возможно, ее раздражал именно Райк. Но, в любом случае, сказанное ею было оскорбительно, в особенности, потому что было сказано юной девушкой и в абсолютно неоскорбительной форме.
   Райк побледнел. Наверное, слово за слово и случился бы скандал, который пришлось бы решать ударом шпаги. И не то, чтобы у Августа дрогнет рука, он уже не считал Вернике-лиса братом, да и перед родителями после всего с ним случившегося никаких моральных обязательств не имел. Он для них никто, но и они для него тоже. Другое дело, что ему это было уже не нужно. Даже если бы случилось невозможное, и отец - бывший отец, - захотел бы вернуть ему титул, Август не принял бы. А убивать кавалера де Базома ему было противно. Грязное дело. Нечистоплотное даже для темного колдуна. Как-то так.
   Однако разговор на этом и закончился, - во всяком случае, на данный момент продолжения не последовало, - потому что к Августу подошел один из герольдов короля и передал настоятельное приглашение его величества Максимилиана III проследовать к трону. Король желал видеть Августа и графиню Консуэнтскую - герольд так и назвал Теа, графиня Консуэнтская, - и "обменяться с ними мнением по ряду животрепещущих вопросов". Что ж, воля монарха была выражена недвусмысленно. И ведь королям не отказывают, не правда ли?
  

***

   Разговор состоялся не у трона, а в Зеркальной гостиной - комнате, расположенной сразу позади тронного зала. Август и Теа прошли туда на глазах у множества гостей вслед за королем и его ближайшими советниками, вызвав своим неожиданным появлением неровный гул голосов, перекрывший даже звуки музыки. Потом...
   Потом все рассаживались. Король сел в кресло, заменившее ему трон, остальные, молчаливые и в большинстве своем несколько растерянные, разместились на стульях, выставленных полукругом в нескольких метрах от импровизированного трона. Пока устраивались, молчали. В присутствии короля, произносить мысли вслух не хотелось, да и вообще, лучше было подождать развития событий. Кто его знает, куда нынче ветер дует!
   - Сударыня! - нарушил, наконец, король повисшее в гостиной молчание. - Вы утверждаете, что вы графиня Консуэнская, я правильно понял?
   "Сударыня", - отметил Август прозвучавшее обращение. - "Утверждаете". Ну-ну!"
   - Нет, ваше величество! - возразила Теа с мягкой улыбкой на чудных губах. - Я не утверждаю, я являюсь. Я Теа д'Агарис графиня Консуэнская. Это не утверждение, ваше величество, это факт.
   - Не будем спорить о семантике, - поморщился Максимилиан. - Мои советники утверждают, что графиня Консуэнская скончалась сто девятнадцать лет назад, не оставив наследников, имеющих право на ее титул.
   - Ваши советники правы, ваше величество. Все так и случилось, - женщина говорила спокойно, и легкая улыбка блуждала при этом на ее губах. - Я умерла. Это неоспоримый факт. Это прискорбное событие произошло сто девятнадцать лет назад. Это тоже факт.
   - Постойте, сударыня! - поднял руку в протестующем жесте король. - Это шутка?
   - Нет, ваше величество! Как можно! - возразила Теа все с тем же "простодушием". - Но я понимаю ваше недоумение. Однако никакого противоречия между тем, что я Теа д'Агарис, и что я присутствую здесь и сейчас во плоти, и между тем, что однажды я уже умерла, нет. Я вернулась.
   Что ж, этот разговор Август предвидел, и они с Теа обсудили его во всех подробностях. Другое дело, что ни разу до сих пор Теа не была настолько естественна в изложении своей версии событий. Она не играла. Она жила. И она действительно была Теа д'Агарис, кто бы что ни говорил.
   - Откуда вы вернулись? - спросил король чуть дрогнувшим голосом. Он был обескуражен и дезориентирован.
   - Из-за Края Ночи, откуда же еще? - пожала плечами женщина.
   - С Елисейских полей? - уточнил король.
   - Нет, ваше величество, это место не похоже на парадиз, - покачала она головой. - Да и не место это, вовсе. Там, видите ли, нет пространства и времени, ваше величество. Чистое нигде.
   Король тяжело вздохнул и, словно бы, обессилев, откинулся на спинку кресла.
   - Позволите, ваше величество? - подал голос гроссмейстер де Вексен.
   - Да уж! - взмахом руки разрешил Максимилиан.
   - Сударыня, я правильно понял, что вы утверждаете, что находились в Посмертье во плоти?
   - Серьезно? - подняла бровь женщина. - Я такое могла сказать?
   - Но... - начал, было, гроссмейстер.
   - Душа, уважаемый! - усмехнулась Теа. - В Посмертье находилась моя душа. Вы понимаете разницу?
   - Но, - возразил неугомонный де Вексен, - откуда же, тогда, взялось тело, в котором вы сейчас предстали перед нами?
   - Его создал, вернее, воссоздал кавалер де ла Аури, - мягко, как ребенку, объяснила гроссмейстеру Теа. - Он же помог мне вернуться из Посмертья.
   Она посмотрела на Августа и тепло ему улыбнулась. Намек более чем ясный. Во всяком случае, для людей, собравшихся в Зеркальной гостиной.
   - Ни то, ни другое невозможно! - закричал Гроссмейстер, вскакивая со стула. Переход от снисходительного величия к истерике оказался неожиданно резким. Гроссмейстер проявил слабость, и Августу это понравилось.
   "Так тебе и надо, сукин сын! Будешь знать!"
   - Для вас, - в голосе Теа зазвучала неприкрытая издевка, еще более уничижительная в устах бесспорной красавицы. - Для вас невозможно, сударь, но не для моего Августа!
   Гроссмейстер не нашел, что ответить, или попросту потерял голос от переполнявших его чувств, но он молчал, и в разговор снова вступил король.
   - Август, я хочу услышать это от вас! - сказал король.
   Августом Максимилиан не называл его давно, но сейчас, похоже, король начал кое-что понимать, и это понимание заставило его искать пути к отступлению.
   - Что ж, ваше величество, я подтверждаю слова графини Консуэнтской, - ответил Август, стараясь говорить, как можно спокойнее. - Тридцать один день назад, ночью я осуществил Великое Колдовство, воссоздав тело графини из пряди ее волос. Поскольку эту прядь графиня срезала в возрасте двадцати лет, такой она и возродилась. Поиск души, ее призыв и сошествие также стали частью вышеупомянутого колдовства.
   - Вы способны создать человека? - прищурился король, явно напуганный тем, что услышал от Августа и Теа.
   - Не создать, а воссоздать, ваше величество, - поправил короля Август. - Но да, я на это способен.
   - Но это невозможно! - снова заговорил гроссмейстер, несколько пришедший в себя после первого удара.
   - Я тоже так думал, - кивнул довольный донельзя Август. - А потом я спросил себя, откуда известно, что это невозможно?
   - Из опыта! - вскричал рассерженный де Вексен. - Из опыта, демоны вас побери, Август! Из опыта и теории!
   - Что если теория неверна, а опыт принадлежит людям меньшего, чем мой, дарования? - Август смотрел на гроссмейстера со спокойной уверенностью. Сейчас победителем был он, и ему не нужны были внешние признаки победы.
   - Вы хотите меня оскорбить?! - подался к нему де Вексен.
   - Ну, если признание того, что вы знаете и умеете меньше, чем я, является для вас оскорблением, то я вас действительно оскорбил.
   - Минуту! - попросил Август, останавливая и короля, и гроссмейстера.
   Готовясь к встрече во дворце, Август проверил себя, просмотрев множество книг в своей обширной библиотеке. И чем больше он читал, тем яснее ему становилось, что способ, которым он создал для Агаты ван Коттен веточку сирени, никем никогда прежде не применялся. Но и это не все. Способ этот оказался наименее трудоемким и наиболее эффективным, не говоря уже о том, что он был невероятно эффектен в исполнении. Настоящее "сказочное" волшебство, доступное, похоже, одному лишь Августу. И сейчас, в Зеркальной гостиной, Август исполнил свое колдовство в пятый или шестой раз. Ветка сирени получилась ничуть не хуже той, которую он подарил Агате.
   - Это не иллюзия, ваше величество, - сказал он, вставая и подходя к королю. - Вот, возьмите, пожалуйста. Это настоящая ветка сирени. Она физически реальна и обладает всеми необходимыми характеристиками растения. Фактурой, запахом...
   Король взял ветку, осмотрел, понюхал и, пожав плечами, передал де Вексену.
   - Что скажете, гроссмейстер?
   - Эт-то к-красивый фокус, ваше величество! - начав говорить, гроссмейстер справился, в конце концов, со слабостью и продолжил, не заикаясь. - Создание предметов не является чем-то новым...
   - Без инсталляций? - поднял бровь Август. - Без готового аркана?
   - Вы сильный визионер, профессор... - вынужденно признал де Вексен.
   - А вы, гроссмейстер, сможете повторить? - повернулся к нему король, который явно ухватил главное: колдун, способный на месте создать цветок из ничего, возможно, способен и на большее.
   - Нет, ваше величество, - наливаясь кровью, ответил гроссмейстер. - Я не настолько хорошо владею визионерством и вербальной магией.
   - А кто-нибудь другой смог бы? - не отставал король.
   - Право, не знаю, ваше величество, но я выясню!
   Что ж, этот бой, как и ожидалось, гроссмейстер проиграл.
   - Собственно, об этом я и веду речь, ваше величество, - поклонился все еще стоящий около трона Август. - Нельзя утверждать с уверенностью, что что-либо невозможно, если сам не изучил вопрос досконально. Я могу создать цветок. Он похож на настоящий, но вряд ли настоящий в полном смысле этого слова. Поэтому для воссоздания тела графини мне потребовались материальные образцы, прядь волос и платье, которое она носила, а также крайне сложные арканы, разработкой которых я занимался много лет. Инсталляции, заклинания, гримуары... Это был кропотливый многолетний труд и по-настоящему Великое Колдовство, потребовавшее строительство двух сложнейших инсталляций и многого другого. Кроме того, ваше величество, признаюсь, я преступил черту дозволенного. По незнанию и без злого умысла, но тем не менее... Боги даровали мне закончить колдовство и вернуть в мир красавицу и великую темную колдунью Теа д'Агарис, но наложили запрет на дальнейшее использование этого колдовства. Смертные не вправе создавать себе подобных. Поэтому мы с графиней уничтожили все, что связано с этой запретной магией. Теперь повторить это Колдовство не сможет уже никто. Даже я. Однако создать козленка или павлина я все-таки могу, хотя и не думаю, что на данный момент есть еще кто-нибудь, способный создать живое из неживого.
   После этой довольно длинной речи в гостиной воцарилось молчание. Все присутствующие "переваривали" услышанное.
   - Графиня, как две капли воды похожа на свой портрет, - заговорил молчавший до сих пор канцлер. - На оба портрета, если иметь в виду полотно из собрания Конти.
   "Ну вот, Теа, ты уже снова графиня! И никаких сударыней!"
   - Кстати, - улыбнулся Август, - герцогиня Конти знает графиню в лицо, помнит ее и узнала сейчас.
   - Вы очень похожи на короля Генриха, ваше величество, - неожиданно сказала Теа. - Кем он вам приходится? Дедом?
   - Прадедом... Вы знали моего прадеда?
   - Знала, - кивнула Теа. - Я дружила с Елизаветой де Корбей. Она была фавориткой Генриха. А вот ваша прабабка Франсуаза меня терпеть не могла. Все время подозревала в том, что я сплю с Генрихом!
   - А вы?..
   - Ни в коем случае, ваше величество! - двусмысленно улыбнулась Теа. - Мы вместе всего лишь дегустировали граппу... Он был очень хорошим человеком, старался никого не обижать. Когда захотел иметь на память портрет с женой и фаворитками... Странное желание, но желание короля - закон. Я видела полотно в вашей галерее. Оливье Норсежак писал все портреты по отдельности и лишь позже свел их вместе на одном полотне. А король Генрих никогда его никому не показывал. Не хотел обижать супругу. Франсуаза Лотарингская была ему хорошей женой...
   - Чего вы хотите, графиня? - поморщившись после ее рассказа, спросил Максимилиан. По-видимому, он уже сделал выводы и пришел к некоему решению.
   - Я ничего не прошу, - раскрыв и закрыв веер, ответила Теа. - Титул у меня есть и вряд ли кто-нибудь сможет его оспорить. Деньги есть. Я оставила себе солидное наследство. Вот этот изумрудный гарнитур, например. Кстати, вы можете проверить, господа. Мои драгоценности и состояние никогда не были найдены, а этот гарнитур был на мне, когда Клод Лефевр писал мой портрет. Вот, разве что, мой дом. Я бы хотела получить обратно виллу Дориа, находящуюся сейчас в собственности короны.
   - В вашем замке невозможно жить, графиня, - с сожалением в голосе сообщил канцлер.
   "Вашем", - отметил Август.
   - Я знаю, - понимающе улыбнулась Теа, - но только не для меня. Это домашние духи безобразничают, но они мне присягали, так что вряд ли будут докучать.
   - Верните графине замок, - отдал приказ Максимилиан.
   Судя по всему, он принял решение.
   - Графиня, - обратился он к Теа, - с этого дня вы желанная гостья при моем дворе.
   - Кавалер! - король перевел взгляд на Августа и усмехнулся. - Зная вас, полагаю, что ваше дворянство и право зваться кавалером подтверждены законом.
   - Вы совершенно правы, ваше величество! - поклонился королю Август.
   - Вас я тоже буду рад видеть при дворе, - сообщил Максимилиан. - Вы ведь не откажете своему королю в совете, если он мне вдруг понадобится?
   - Я в полном вашем распоряжении, - подтвердил Август.
   - Что ж, - усмехнулся король, - тогда, будем считать, что аудиенция закончена. Но бал продолжается! Получайте удовольствие, господа!
  
   2. Вилла Аури, день тридцать второй
   Домой, то есть на виллу Аури, возвращались под утро. Оба устали, но, несмотря ни на что, Августа переполняло чувство удачи. Он раз за разом переживал момент торжества. Свою победу. Свой успех, настолько грандиозный, что ему до сих пор не удавалось осмыслить его целиком. Увидеть перспективу. Осознать следствия.
   О чем думала Теа, сказать было труднее. Если возможно вообще. Женщина молчала. Сидела напротив Августа, плотно сжав губы и закрыв глаза, но, насколько он знал, не спала. Дышала ровно. Не двигалась. Однако угадать, какие чувства ее обуревают, или какие мысли, заставили ее замереть, было невозможно. Во всяком случае, Август был бессилен "прочесть" то, что скрывалось за "холодным спокойствием" монумента.
   - Теа! - позвал Август, ощущая неожиданное бессилие перед лицом ее боли, а то, что это именно боль, подсказывало "шестое чувство". - Теа!
   Она не ответила, и он вдруг подумал, что победа далась слишком дорогой ценой. И всю эту цену, похоже, заплатила одна Теа. И тогда, возникает вопрос: нужна ли ему, Августу Агду, такая победа, если платит за нее кто-то другой? И кто он такой, как человек, кавалер и колдун, если готов такую победу принять? Темные колдуны - зачастую люди скверные, это так. Но "зачастую" не означает всегда, и Август как раз был из тех, кто, никогда не ограничивая себя в целях и средствах их достижения, всегда ясно видел, где проходит грань между благородством и мелочной мерзостью. В конечном счете, именно это определяло его поступки, как кавалера и колдуна. И сейчас его сомнения были вызваны не тем, что он изначально задумал и осуществил нечто, что можно было бы назвать мерзким, непорядочным, бесчестным. Вовсе нет! Напротив, оглядываясь сейчас назад, он видел, что совершил - по незнанию и самонадеянности - всего лишь ошибку, но никак не запланированную подлость. И тем не менее, Танья - сейчас он подумал о женщине именно так, - заплатила за их общий успех куда больше, чем он.
   - Теа! - Август хотел увидеть ее глаза, услышать голос, почувствовать нерв. Он не мог и дальше смотреть на ее окаменевшее лицо.
   И женщина откликнулась. Она открыла глаза. Нахмурилась, словно, пыталась понять, где она, и что с ней произошло. И видимо, в конце концов, вспомнила, потому что в следующее мгновение ее зрачки расширились, как если бы она увидела нечто ужасное. Но Теа не закричала и не сделала попытки защититься от неведомой напасти руками. Она заплакала.
   Сначала, слезы медленно вытекали из глаз и торили дорожки по потерявшим краски щекам. Потом полились быстрее. И еще через мгновение она уже беззвучно рыдала, заливаясь слезами и разевая рот в немом крике.
   "Боги!"
   Она рыдала. И единственное что мог в этой ситуации сделать Август, это пересесть к Теа, обнять ее и прижать к себе сотрясаемую рыданиями женщину. Так что весь долгий путь до дома, она проплакала у него на груди. Безутешная, беспомощная и беззащитная перед тем, что на нее обрушилось. Одна в этом огромном чужом для нее мире...
   А потом они приехали в замок, и, вырвавшись из его защищающих и оберегающих объятий, Теа пробежала через весь дом насквозь и выскочила на лужайку, полого стекавшую с холма "под ноги" ближайшим деревьям леса. Остановилась на полпути к опушке, вскинула руки вверх, и с чистого рассветного неба неожиданно ударили молнии. Они были невероятны, эти молнии. Голубые с фиолетовым отливом и настолько мощные, что даже на расстоянии волосы у Августа встали дыбом. А они все били и били, попадая в открытые, обращенные к небу ладони Теа, и она их принимала. Стояла неколебимо среди грохота - гром гремел не переставая, - и ослепительного сверкания молний, и, казалось, этой рукотворной грозе не будет конца.
   Август смотрел на Теа не в силах оторвать взгляд, потрясенный, восхищенный, поверженный той первозданной мощью, которой, как оказалось, была способна повелевать женщина. Он не боялся. Страха не было, потому что страх и восхищение не совместимы. Но при этом Август не решался подойти к Теа, не смел вмешиваться в то, что происходило сейчас с ней и вокруг нее. А потом все сразу закончилось. Гром затих, и молнии больше не били с чистого неба, а Теа лежала на траве и не двигалась.
  

***

   Она оставалась без сознания почти двенадцать часов, придя в себя только в первых вечерних сумерках, но подниматься с постели не захотела. Предпочла ничего не менять, коротко попросив служанок, оставить ее в покое. Так что, когда Август, вежливо постучав в дверь и не дождавшись ответа, вошел в спальню, он застал Теа все в том же положении - неподвижно лежащей под летним шелковым одеялом, подтянутым под самый подбородок. Взгляд ее был устремлен в потолок. Лицо по видимости спокойно.
   "Похоже на смерть, - вздохнул про себя Август. - Но, слава богам, все-таки не смерть".
   - Добрый вечер! - осторожно поздоровался он.
   - Перенервничала, - голос у Теа был тихий, едва слышный.
   - Да, это было крайне тяжелое испытание, - согласился Август, вспоминая события Большого Летнего Бала.
   - Иногда мне казалось, что я она...
   - Вы и есть она...
   - Нет, не она, и вы это знаете, - женщина все так же неподвижно лежала на кровати и смотрела в потолок. - Мне было страшно, Август... А потом стало одиноко. Такое смертельное одиночество... Такая тоска...
   - Я понимаю, - Август не был уверен, что до конца понимает то, что испытывает Теа, но, во всяком случае, он старался это понять.
   - Не понимаете, - она повернула, наконец, голову и посмотрела на Августа. - Я хотела умереть, но даже молнии меня не берут. Что же мне теперь делать?
   - Жить! - твердо ответил Август и неожиданно понял, что все самое важное он должен, не откладывая, сказать ей именно сейчас. Сейчас или никогда.
   - Теа, - сказал он, глядя ей прямо в глаза, - я... Честно сказать, я впервые не знаю, как выразить свои чувства. Но я хочу, чтобы вы знали. Вы никогда не будете одиноки, если, конечно, вам не наскучит мое общество. И дело не в тех выгодах, которые я могу получить с вами, через вас, благодаря вам. Я просто всегда буду рядом... Если вы не возражаете, я буду рядом и сделаю все, что вы сочтете необходимым. Все, что вам понадобится... Все!
   - Август, это вы мне так в любви объясняетесь?
   Сказать по правде, он не понял, в чем смысл этого вопроса, зачем Теа его задала. Ирония? Сарказм? Насмешка? Или, может быть, растерянность... Или, напротив, ожидание? Шаг навстречу?
   - Да, Теа, - он не нашел в себе сил улыбнуться и не захотел превратить, возможно, самый важный разговор в своей жизни в шутку. - Да, это объяснение в любви.
   - Не очень изящно, - пожал он плечами, глядя на замолчавшую женщину. - Не слишком романтично. Совсем не в моем стиле, но боюсь, что, если не скажу сейчас, все станет только хуже.
   - Почему вы молчите? - спросил он после долгой паузы, в течении которой Теа только молча смотрела на него широко открытыми глазами.
   - Я жду, - коротко ответила она на его вопрос.
   "Ждет? - удивился Август, едва ли не сбитый с толку странным ходом их разговора. - Чего?"
   Впрочем, задав себе этот вопрос, он уже знал, чего, возможно, ожидает от него женщина. Ведь самого главного он ей так и не сказал.
   - Я вас люблю, Танья!
   Сказать это оказалось не просто, хотя раньше Август легко объяснялся в любви и делал это так часто, что слова практически потеряли свой изначальный смысл, превратившись во всего лишь "формулу начала отношений". Однако сейчас все было иначе, и, может быть, поэтому он впервые за долгое время назвал женщину ее настоящим именем, потому что любил он не Теа д'Агарис, а именно Танью. Истинный смысл этих простых слов - "Я вас люблю!" - заключался в том, что человек, женщина - это не только и не столько тело, сколько душа.
   - Спасибо, Август! - неожиданно сказала Танья, глядя на него набирающими силу изумрудными глазами Теа.
   - За это не благодарят! - возразил Август. Он уже понял, что, несмотря ни на что, он продолжит ее любить, но, увы, это будет неразделенная любовь.
   - Вы меня не поняли, - она села в постели и улыбнулась. - Вы очень вовремя об этом сказали. В самый трудный момент. За это и спасибо.
   Одеяло сползло вниз. И Танья предстала перед Августом в тонкой батистовой рубашке, которая ничего толком не скрывала. Во всяком случае, не впечатляющую грудь Теа д'Агарис, на которой туго натянулась полупрозрачная ткань.
   - Наверное, я вас тоже люблю... Извини, за "наверное", но так будет честнее.
   Странным образом, ее фраза прозвучала необидно, не вызвала разочарования. Слова Таньи были искренними, вот в чем дело. И еще, она впервые позволила себе обратиться к нему на "ты".
   - Ну, - сказал Август, стараясь не смотреть на грудь женщины, - это даже больше, чем я мог мечтать еще минуту назад. Во всяком случае, если ТЫ меня не прогонишь, у меня будет шанс исключить из этой формулы слово "наверное".
   - Будет, - кивнула она в ответ. - Я от тебя, Август, никуда не денусь. Да и не хочу никуда деваться. А сейчас иди и распорядись, пожалуйста, чтобы накрывали на стол. Ужасно есть хочется. Вот просто смертельно. Я в таком состоянии даже про любовь думать, не могу, - улыбнулась она. - Но сначала я должна... Ну, ты понимаешь, наверное. Я только приму ванну, оденусь и сразу же приду. Хорошо?
  

***

   Танья вышла к столу почти через час. Голодна или нет, но - со слов Маленькой Клод - женщина принимала ванну долго и со вкусом, нежилась в горячей воде, думала о чем-то, мечтательно улыбаясь, и пила крепкое и сладкое ледяное вино. Потом сидела перед зеркалом, пока камеристка расчесывала ей волосы и сооружала прическу "на вечер". Выбор платья и драгоценностей тоже потребовал некоторого времени. Однако оно того стоило. За столом Танья появилась в платье из золотого и пунцового шелка и в колье с золотистыми топазами и красными бриллиантами. В ушах рубиновые серьги, на указательном пальце правой руки тяжелый перстень с большим красным бриллиантом. Красива, уверена в себе, чуть иронична и, разумеется, аристократически изысканна. Она с видимым удовольствием принимала галантные ухаживания Августа, улыбалась и смеялась, слушая шутки и комплементы, много ела и еще больше пила.
   Кролик в кисло-сладком соусе, жареные дрозды, фаршированные улитками и трюфелями и сервированные с пюре из белой фасоли, и, наконец, традиционный пирог с дикими голубями. Само собой, сыры и десерт. Сладкий мускат и неразбавленное "соломенное вино" со швейцарской границы.
   - Ах, - сказала Танья, вставая из-за стола, - как хорошо! Даже депрессия прошла.
   - Что такое депрессия? - задержал Август ее руку в своей.
   - Меланхолия, - она посмотрела ему в глаза и, приблизившись, поцеловала.
   Коснулась губами губ и тут же отстранилась. Улыбнулась.
   - Август...
   - Я...
   - Пожалуйста, перестань называть меня Таньей.
   - А как, тогда?
   - Как и было. Я Теа, Август. Так тому и быть.
  

Конец первой части

   Factum - делать, действовать, творить (лат.).
   В данном случае, под инсталляцией понимается вещественная форма заклинания, например, нарисованная мелом или углем пентаграмма, расставленные в определенном порядке белые и черные свечи.
   Аркан - в данном случае, имеется в виду вербальная или визуальная формула заклятия.
   Сага (Saga, лат.) - ведьма, колдунья.
   Кохелайн - порода крупных и сильных арабских жеребцов, специально предназначенных ходить под седлом.
   Зажечь свечу (лат.).
   В данном контексте, гримуар не книга, содержащая заклятия и формулы призыва демонов, а сами формулы колдовства.
   Гоетия (от др.-гр. "колдовство") - средневековая магическая традиция вызывания демонов и составления талисманов.
   Аlto somno sopitus - погружённый в глубокий сон (лат.)
   Шлафрок или шлафор - домашний халат.
   Арбатель - средневековый европейский маг, автор т.н. гримуара Арбателя.
   Вероятно, все-таки альва, так как берегиня аналог эльфов в древнерусском пантеоне.
   Гна - в скандинавской мифологии - богиня трансформации, которая поднимает сознание на недосягаемую высоту. Верхом на своём быстроногом коне Ховварпнире Гна могла проехать сквозь огонь и по воздуху, над землёй и морем, олицетворяя лёгкий ветер. Она наблюдала за тем, что происходит на земле и рассказывала своей госпоже богине Фриг.
   Алгоритм - набор инструкций, описывающих порядок действий исполнителя для достижения некоторого результата. Само слово "алгоритм" происходит от имени хорезмского учёного аль-Хорезми. Около 825 года он написал сочинение Китаб аль-джебр валь-мукабала ("Книга о сложении и вычитании"), из оригинального названия которого происходит слово алгебра. (аль-джебр -восполнение).
   Сonexio - соединение (лат.).
   Основные ингредиенты, миндаль, корица, яйца и молоко.
   Офицер и джентльмен - название американского художественного фильма 1982 года, получившего две премии Оскар.
   Кортеж - упорядоченный набор фиксированной длины.
   Реприманд - в данном случае в значении "сюрприз" - неожиданность, неожиданный оборот дела.
   Волован - пикантная закуска, небольшого размера выпечка из слоеного теста в форме башенки диаметром от 4 до 20 см с несладкой начинкой.
   Торт "мильфей" (millefeuille -"тысяча слоев") - французское и итальянское название торта "наполеон".
   Сафо - древнегреческая поэтесса, жила на острове Лесбос и отличалась нетрадиционной половой ориентацией.
   Текст взят из книги "Двенадцать Ключей Мудрости" Василия Валентина.
   Август имеет в виду латинскую трактовку термина schola в духе Плутарха - "учебные занятия", "беседа философов".
   Начиная с 18 века, среднее (или высшего) учебное заведение в некоторых странах Европы.
   Нижнее - облегающее платье (лиф и юбка).
   Верхнее - распашное цельнокроеное платье, одевается поверх нижнего, открывая его спереди.
   Вертеп - Теа имеет в виду сразу два значения этого слова: 1. притон место разврата и (или) преступлений; 2. Трущоба, бедное, скромное, убогое жилище.
  
   Серваны - В низшей мифологии Швейцарии и северной Италии проказливые домовые духи, устраивающие себе жилища вблизи очагов. Mогут оказывать помощь в хозяйстве, помогать выращивать урожай, но чаще строят козни против людей, портят продукты, спутывают хвостами коней и коров, прячут и разбивают домашнюю утварь, воруют самые нужные вещи: ключи ножницы, иголки, ручки, очки...
   Пилози - Пилози -- во французском фольклоре косматые домашние духи с козлиными копытами вместо ног, которые живут в очаге и приносят в дом удачу.
   На самом деле такие боевые веера начали делать только в конце 19 века. Ремесленники нашли способ создавать подобные веера из упругой и твёрдой древесины (берез Шмидта), что позволяло веерам противостоять холодному оружию тех времён. Иногда во внешний край вплетали металлические полосы, чтобы веер мог резать.
   Лингва франка (lingua franca - "франкский язык") - язык, систематически используемый для коммуникации между людьми, родными языками которых являются другие языки.
   Елисейские поля - прекрасные поля блаженных в загробном мире, куда по окончании бренной жизни попадают любимые богами герои.
   Парадиз - то же, что и Рай.
   Ледяное вино (фр. Vin de glace) - тип десертного вина, изготовляемое из винограда, замороженного прямо на лозе.


Оценка: 8.60*54  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Р.Райль "Приоритет: Жизнь" (Научная фантастика) | | С.Суббота "Я - Стрела. Академия Стражей. Кн.2" (Любовное фэнтези) | | Д.Сугралинов "Дисгардиум. Угроза А-класса" (ЛитРПГ) | | Е.Сволота "Механическое Диво" (Киберпанк) | | В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ" (Боевик) | | С.Ледовская "Соната для сводного брата" (Любовное фэнтези) | | М.Эльденберт "Скрытые чувства" (Любовное фэнтези) | | В.Екатерина "Истинная чаровница " (Любовное фэнтези) | | Triangulum "Сожённый телескоп" (Научная фантастика) | | А.Емельянов "Даркнет. Уровни реальности" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"