Мах Макс: другие произведения.

Небесный капитан (Авиатор 3)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Издавай на SelfPub

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 8.37*86  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Обновление 13.2.17 Глава 5.

  Макс Мах
  
   Небесный Капитан
  (Авиатор 3)
  
  Часть I. Были сборы недолги...
  Глава 1. В расстроенных чувствах, июль 1932 года
  Отъезд из Шлиссельбурга больше всего походил на бегство, но от кого именно она бежала, Лиза не знала и сама. От себя, наверное. Но от себя не убежишь, даже если очень захочется. Тем не менее, Лиза "ударилась в бега". Ни с кем, не простившись, и не рассказав никому о своих планах, собрала по-быстрому дорожную сумку, загрузилась ночью в свой старенький автожир, да и рванула, - прямо с крыши дома на Смолянке, - куда глаза глядят. А глядели они у Лизы на Новгород, так что в "обетованные европы" она улетала именно из старой столицы.
  Сдала автожир на долговременное хранение, поднялась на рассвете на борт пассажирского экспресса Новгород-Свеаборг-Стокгольм, и до самого Стокгольма сидела в ресторане. Почти не ела. Пила горькую. Алкоголь, однако, не брал, и сна - ни в одном глазу. Зато, едва сошла на шведскую землю, сразу же поняла, вот оно! Она уже, что называется, носом окуней ловила, и ни о чем, кроме как уснуть, думать не могла. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, перешла на борт стоявшего под парами грузопассажирского пакетбота, идущего в Амстердам, бросила "кости в койку", и спала всю дорогу, как малое дитя. Без снов, без утреннего похмелья, вообще без всего.
  В Амстердаме проснулась. Вышла под мелкий дождь, обещавший вот-вот обернуться ливнем, и поняла, что прежняя жизнь закончилась, однако новая еще не началась.
  "Чистилище!"
  Ну, где-то так все и обстояло: Лиза оказалась в паузе между "тем и этим". Не в первый раз, положим, но оно и к лучшему. Опыт - "сын ошибок трудных" - подсказывал, что ничего ужасного не произошло, а поправить настроение можно множеством проверенных способов. Выбирай - не хочу!
  Для начала, следовало задействовать артиллерию среднего калибра: шопинг и шоколад. В запасе оставались классические - коньяк и роскошь. А еще прогулки под парусом в штормовом море... Индийский грасс... Аргентинское танго... Да, мало ли что в голову придет! Можно, например, пострелять из чего-нибудь смертоубойного. Грохот, отдача и запах сгоревшего пороха хорошо поднимают тонус и бодрят не хуже купания в проруби!
  "Или вот, покрутить фигуры высшего пилотажа... В грозовом небе... На спортивной машине с зашкаливающим ускорением..."
  Звучало соблазнительно и работало на ура! От одного предвкушения у Лизы подскочил пульс и едва не случился оргазм. А, если все это на самом деле? В смысле, горячий кофе, калабрийская граппа, франкские эклеры... Или наоборот: горячая ванна, холодное шампанское и земляника со взбитыми сливками? Но, если не сработает ни один из этих заточенных на борьбу с меланхолией инструментов, оставалась еще артиллерия главного калибра - разврат! Ну, разумеется, не разврат, разврат, разврат! И все с большой буквы и курсивом. А уютный такой и знакомый по довоенному опыту "отпускной" разврат. Найти себе мальчика помоложе да покрепче телом. Их тут, к слову, должно быть много.
  "Викинга какого-нибудь... Датчанина или шведа... Или все-таки для такого случая лучше присмотреть девочку?"
  Девочки настроение поднимают никак не хуже. И опять же, Амстердам самое то место. Здесь полным-полно крепкотелых и пышногрудых блондинок, хотя для такого случая лучше подошла бы стройная южанка. Какая-нибудь итальянка или испанка...
  Под размышления о главном Лиза доехала на извозчике до отеля и, не мешкая, вселилась в один из двух номеров люкс, занимавших весь четвертый этаж. Отель назывался Breitner Hause и располагался на улице Oosterpark, так что из окон Лизиных апартаментов открывался вид на одноименный парк, на другой стороне которого находился комплекс зданий Тропического института, музея и оранжереи. Лиза в Breitner Hause никогда прежде не жила, но как-то обедала в прошлом году сразу после посещения Тропического института. Ей тогда понравилась кухня, месторасположение постоялого двора - центр, но как бы в стороне от столичного шума, - и само здание. Вроде бы, ничего особенного, но что-то есть. Начало прошлого века. Как бы ампир. Но Ампир не себерский или франкский, а нидерландский. Не такой большой, не такой роскошный. В общем, Лизе понравилось.
  "Начнем с шоколада и эклеров!" - решила Лиза, посмотрев в окно, за которым разверзлись хляби небесные. Лило, как из ведра. За стеной воды даже парк было не разглядеть.
  "Вот же погодка, прости Господи! Словно, из дома и не уезжала!"
  Домом она все чаще - даже в мыслях - называла Шлиссельбург. Ленинград, как и вся ее прежняя жизнь, - жизнь инженера-электрика Лизы Берг, - чем дальше, тем больше растворялся в тумане прошлого. Исчезал, стираясь, словно рисунок на песке. Уходил в сумерки забвения. Настоящим же - то есть, той реальностью, в которой она теперь жила, - являлась жизнь Елизаветы Браге, баронессы и кавалерственной дамы, капитана 1-го ранга в отставке.
  "Дважды в отставке! - поправила себя Лиза. - От Флота и от Джейкоба... И вроде как, в обоих случаях сама виновата! В смысле, ушла по собственному желанию".
  Она закурила, глядя на ливень за широким окном гостиной. Затянулась, выдохнула дым и решила, что такие мысли надо давить в зародыше. Тогда она сняла трубку с элегантного телефонного аппарата - красное дерево, бронза, перламутр, - и вызвала буфетную. Заказала большую чашку горячего шоколада, профитроли с заварным кремом и кусок Линцского пирога с миндалем. Подумала мгновение, еще раз тяжело вздохнула, смиряясь с судьбой Елизаветы Браге, и спросила буфетчика, какие напитки он может ей предложить. Сошлись на старом арманьяке крепостью в 48 градусов.
  "Сорок восемь процентов алкоголя! В самый раз! Начинаем лечить национальный себерский сплин, известный так же, как русская хандра!"
   Лиза съела пирожные, запивая крем и сладкий миндаль горячим шоколадом, и оказалось, что даже у капитанов 1-го ранга глюкоза, шоколад и кофеин - в больших количествах - поднимают настроение на раз, хотя и не до оптимума.
   "Ничего! Лиха беда - начало!"
  Лиза напустила в ванну горячей воды. Высыпала в нее полкоробки сушеных лепестков роз, капнула розового масла и залезла в воду.
   "Благодать!"
  Музыкальный автомат - электромеханический недоробот с хватательной рукой для смены пластинок, - проигрывал "Маленькую ночную серенаду" Моцарта. Воздух пах розовыми кустами и дымом египетских сигарет с гашишем. А в руке Лиза держала хрустальный стакан для виски, но пила она из него арманьяк. И не оттого, что у нее не было подходящие посуды. Просто из стакана как-то надежнее. Особенно, когда сидишь в ванной.
  "Решено! Если завтра не будет дождя, пойду по магазинам. Не голой же мне по Нидерландам ходить!"
  И то верно! Убегая из Шлиссельбурга, - от дурной на всю голову славы и разыгрывавшегося вокруг нее политического безумия, - Лиза практически ничего с собой не захватила. Бросила в дорожную сумку смену белья или две. Брючный костюм на случай непогоды и кое-какие личные вещи. И все, собственно. Однако, если у тебя есть деньги, - а у Лизы их было неприлично много, - возить с собой гардероб вовсе не обязательно. Все можно купить на месте. Не в Африке, чай! Хотя и в Африке - не везде, положим, но кое-где, это уж точно, - купить можно все, что угодно. Ну, разве что, ассортимент будет "пожиже", да качество в большинстве случаев оставляет желать лучшего.
  "Но мальчика все-таки придется завести, - поняла Лиза, просмотрев очередной "жаркий" сон с участием Джейкоба Паганеля. - Или девочку".
  Лиза не знала, отчего ее пробил пот. От спиртного, горячей воды или рукоблудства, как называл это невинное занятие старшина курса Ульянов. Но, если под рукой нет ни мальчика, ни девочки, да еще любовь всей твоей жизни растаяла, блин, как утренний туман, некоторые телодвижения, как минимум, снимают хандру. А этого, собственно, Лиза и добивалась.
  
  ***
   Несмотря на хмурое небо и мелкий надоедливый дождь, пребывание в Амстердаме явно пошло Лизе на пользу. Оказалось, что она не ошиблась, предположив, что походы по магазинам, лавкам и бутикам поднимут ей настроение. Все-таки нынешняя Лиза являлась капитаном Браге лишь отчасти. Хотя и Елизаветой Берг, скорее всего, быть перестала тоже. Однако страсть к покупкам, как к лучшему отдыху, принадлежала все-таки той еще, советской Лизе.
  Итак, к вечеру третьего дня Лиза с успехом выполнила программу минимум. Она отоспалась, расслабилась под коньячок и горячий шоколад и принарядилась, накупив белья, верхней одежды и аксессуаров никак не меньше чем на три дорожных кофра, да и пара портпледов лишними, скорее всего, не окажутся. Между тем, "шопинг и шоколад" медленно, но верно делали свое дело. Еще не победа, но положение, как говорил когда-то кавторанг Гаврилов, внушает робкий оптимизм. Впрочем, "действия главных сил" планировались на завтра: примерка в портновской мастерской на Кейзерграхт, магазин одежды и аксессуаров для военных и путешественников на набережной Амстеля недалеко от Маргери Грахт, и оружейная лавка в трех минутах ходьбы от Лизиного отеля. С нее Лиза и начала, и, как вскоре выяснилось, в выборе не ошиблась.
  - А не тяжеловата будет?
  Вопрос не праздный. Этот двуствольный штуцер, сработанный в Цюрихе под франкский патрон 9,3х74, и в самом деле, был тяжеловат. Тем не менее, Лиза его удержать могла. Пробовала в Африке.
  - Вообще-то, да! - призналась она, оборачиваясь. - На пределе. Но я из подобного штуцера уже стреляла. В Африке.
  - Охотились в Африке? - собеседница Лизы точь в точь соответствовала нынешней европейской моде на девушек, стриженных и одетых "под мальчика". Невысокая, - она едва доставала Лизе до плеча, да и то на каблуках, - черноволосая и синеглазая. Стройная. В брючном костюме и "мужской" белой сорочке, расстегнутой до третьей пуговицы от стоячего воротника и в расстегнутом снизу доверху кардигане тонкой вязки.
  - Да, охотилась, - кивнула Лиза. - В горах Атласа на львов.
  - Завидую! - вздохнула женщина. - А я нигде почти не была, ни в Африке, ни в Индии, ни в Сибирском ханстве.
  - Можно? - кивнула она на ружье.
  - Разумеется, - и Лиза передала женщине штуцер. В тонких руках брюнетки он казался даже больше, чем был на самом деле.
  - Действительно, тяжелый! И отдача, наверное, будь здоров!
  Говорили они по-немецки, - как и продавцы в магазине, - и на слух Лизы язык этот являлся для женщины родным. Вот только диалект был какой-то незнакомый. Впрочем, в Германских государствах таких диалектов десятки. Все не сосчитать.
  - А вы что покупаете? - Вопрос вежливости, не больше, но слово за слово, и разговор легко перешел с "курносого" кольта "Detective Special" под мощный девятимиллиметровый патрон Смит-и-Вессон, к которому, собственно, и примеривалась женщина, на револьверы вообще. А там уже сам собой всплыл вопрос, что лучше, пистолет или револьвер? Штуцер или карабин? И прочее, и прочее, в том же духе. В результате познакомились.
  Нина Аллен оказалась американкой из Филадельфии, но немецкий действительно знала, как родной, рассказав Лизе по этому случаю историю пенсильванских немцев. Ну, а что касается Лизы... О том, кто она такая, Нина, к счастью, даже не догадывалась. Так что, просто Лиза. Лиза Браге из Себерии.
  - В такой ситуации главное - правильно дышать! - Лиза вспомнила ночную охоту на леопарда и решила, что рассказ про пулеметчика сейчас неуместен. Если уж рассказывать, то только про зверей. Про калибры. Дальность прицельной стрельбы и отдачу. Про звуки, запахи и ощущения африканской ночи. - Мягкий вдох, плавный выдох. Понимаешь?
  Дело шло к полудню. Они с Ниной уже перешли на "ты" и пили чай в кондитерской над Амстелем. За окном снова сеялся мелкий унылый дождь. Лето. Июль. Амстердам.
  "Родные осины, можно сказать", - мысленно вздохнула Лиза и продолжила рассказ.
  - Было тихо... Ну, то есть, не совсем. Ты же понимаешь, Нина, это не пустыня, а лес у реки. Впрочем, ночью в пустыне тоже не соскучишься. Начинает остывать земля...
  - Да, да! - закивала Нина. - Я читала, земля трещит!
  - Камни трескаются, - согласилась Лиза.
  Нина ей понравилась. Симпатичная молодая женщина, неглупая и с характером. Под мальчика не только одета, сама больше мальчик, чем девочка. Но не в смысле, грубости черт или нескладности движений, а скорее повадками, грубоватой непосредственностью, чисто мальчишечьим ходом мысли. Уж ей ли не знать, сама среди пацанов росла. Но с другой стороны, одевается Нина со вкусом, косметики на лице хоть и немного, но она есть, речь культурная, и, судя по поведению, не на улице росла.
  - Потом в лесу на склоне горы заверещали шакалы! Знаешь, очень похоже на людей.
  - На людей? - удивилась Нина.
  - Что, никогда не видела, как взрослый бандит распугивает мелкую шпану?
  - Нет.
  - Тогда представь! Их несколько, и у них даже ножи есть, а он один, но большой, безжалостный и хорошо, если не со стволом. Они ему, разумеется, уступают, но гонор не задушишь! Шипят, матерятся, верещат, но все равно вынуждены отступить.
  - А ты где?.. - поежившись, спросила Нина. - Ну, то есть, ты сама такое видела?
  Лиза видела. Вернее, видела Елизавета Браге, когда в бытность мичманом обошла вместе с другими юными офицерами все притоны Ниена, Юрьева и Пскова. Но не будешь же рассказывать обо всем этом неаппетитном свинстве девушке, воспитанной в "лучших домах Филадельфии"? А о том, что Нина происходит как раз из таких домов, Лиза уже не сомневалась. Такое не скрыть.
  - Видеть не видела, но друзья рассказывали... - И она продолжила свой рассказ о ночной охоте в горах Атласа.
  Ну, что сказать? Рассказ удался. Нина слушала, что называется, раскрыв рот. А Лизу несло, и всех дел было следить, чтоб не сболтнуть лишнего. Не то, чтобы это был секрет, но вся прелесть остановки в Амстердаме заключалась в том, что здесь ее никто не знал. Одинокая белая женщина... небедная... самодостаточная... И кому какое дело, чем она занималась месяц или два назад. Ее прошлое сейчас принадлежало ей одной, и было бы глупостью утратить эту свою приватность из-за нелепой оговорки. А отдых в Амстердаме начинал Лизе нравиться. Вот даже компаньонку себе, кажется, нашла. Будет с кем сходить в оперу, съездить в Брюгге к Мари Нольф или к полковнику Штоберлю в Гейдельберг. Лиза ведь никуда не торопится. Райт ждет ее в Роттердаме лишь в начале сентября, а Нина - по ее словам - путешествует по Европе "в образовательных целях", и ей совершенно все равно, куда направить стопы. Лишь бы не одной.
  За разговорами, Лиза едва не пропустила примерку, однако тащить новую знакомую с собой в ателье поостереглась. Она ведь не вечернее платье заказала - хотя и этим стоило бы озаботиться, - а "знаменитый" костюм шеф-пилота Браге. "Мундир" гражданского капитана шился сразу в нескольких вариантах: брюки-галифе из темно-синего и бутылочного цвета габардина с завышенной линией талии, едва ли не под грудь, - и несколько кителей на все случаи жизни. Темных и светлых, глухих со стоячим воротничком и пуговицами до горла и открытых - для ношения с белой рубашкой и галстуком. А кроме того, в соседних с ателье мастерских изготовлялись на заказ три плоские пилотские фуражки, несколько пар высоких сапог с декоративной шнуровкой - на плоской подошве и на высоких, хотя и без фанатизма, каблуках. Не забыла Лиза и про "обычные" удобные для ходьбы по пересеченной местности ботинки и кожаные краги к ним с металлическими застежками.
  Так что, нет - не все сразу. Договорились встретиться за обедом в ресторане на Новом рынке, и разбежались, каждая по своим делам. Правда, Лиза успела только на примерки, на все остальное уже не оставалось времени. Однако расстраиваться по этому поводу не стала: покупка снаряжения не относилась к первоочередным делам. Закупить фляги, ножи и прочее все можно будет и завтра. А сегодня Лиза купила себе полутораметровую нитку розового цейлонского жемчуга, и это - как и следовало ожидать, - подняло ей настроение не хуже коньяка.
  "А жизнь-то налаживается! - усмехнулась Лиза, стоя перед зеркалом в ювелирной лавке и наматывая жемчужное ожерелье себе на шею. - Купить что ли еще и бриллиантовые сережки?.."
  
  ***
  Вечером позвонила Наде. Нервы нервами, но надо и честь знать.
  - Привет! - сказала в трубку, испытывая неловкость за очередной том своих художеств.
  - Вот даже не знаю, - ответила Надежда из далекого Шлиссельбурга, - послать тебя куда подальше или просто трубку положить...
  - Твое право! - признала Лиза. - Но повинную голову не секут, разве нет?
  - Это кто тебе сказал? - хмыкнула на том конце провода Надежда. - Иногда повинную как раз и рубят, потому что до неповинной хрена дотянешься!
  - Да, ладно тебе! - Лиза поняла, что скандала не будет, и несколько успокоилась. - Ты что первый день меня знаешь?
  - В том-то и дело, что не первый. Удивляюсь, подруга, что ты пол Шлиссельбурга не спалила! Мы с Клавой, грешным делом, опасались!
  - Значит, простишь?
  - А что с тобой делать? Ты, вообще, где сейчас?
  - Я в Амстердаме.
  - Вот даже как! И с чего бы это?
  - В Стокгольме спать очень захотела...
  - Не поняла?!
  - Села на первый попавшийся борт, - нехотя объяснила Лиза, - лишь бы койка была...
  - То есть, в орлянку сыграли, господин капитан?
  - Вроде того, - окончательно смутилась Лиза, осознав задним числом, что вела себя не как взрослая женщина, офицер и командир, а как импульсивная девушка-подросток, у которой вместо мозгов вата, сдобренная гормонами.
  - А мы с Клавой решили, что ты к Райту подалась. Телефонировали ему. А он, оказывается, тоже в неведении. Так что теперь еще и он волнуется. Умеешь ты, девка, всех на уши поставить!
  - Кого это всех? - возмутилась Лиза. - Ты, Клава и Райт - это всего три человека. А три это еще не все!
  - Ах, ну да! Я же не огласила весь список! - в голосе Нади звучала не ирония, скорее, раздражение. - Полина, это раз. Братец твой паскудный, это два. Или их за один номер считать?
  - Я позвоню Полине, - Лиза уже раскаивалась, что не связалась с Надей и Полиной в день приезда, но что сделано, то сделано. Вернее, не сделано.
  - Да, уж, Лизонька, постарайся! Позвони, пожалуйста!
  - Кто еще?
  - Еще Рощин.
  - Вот черт!
  - Вижу, ты девушка, так и не научилась просчитывать последствия своих безумств! - вздохнула Надя. - Ну, в самом деле! Что, так трудно было телефонировать? Не в Африке, чай! Ну, хоть телеграмму бы отправила, что ли! Все спокойнее на душе стало бы!
  - Извини!
  - Бог простит!
  - Ну, хватит уже! - подняла голос Лиза. - Я повинилась, разве нет? Принесла... осознала... раскаялась... приклонила... Я что-нибудь пропустила?
  - Покаяние! - хохотнула Надежда, которую, по всей видимости, наконец, отпустило.
  - Я каюсь и угрызаюсь! - улыбнулась Лиза, довольная, что легко отделалась. - Как твоя нога?
  - Пока не до танцев, но к осеннему балу буду как новенькая.
  - А мы осенью уйдем в Лемурию.
  - Я в курсе, - вздохнула Надя. - Может быть, мы к тебе подъедем, а?
  - Отличная идея! Когда? Куда? - обрадовалась Лиза.
  Если не в Шлиссельбурге под блицами фотовспышек, то самое то. Общение с Надей и Клавой никогда не было ей в тягость. Даже тогда, когда роман с Паганелем едва не свел ее с ума. Тем более, теперь, когда Паганель исчез в лондонских туманах.
  "Надо бы с ним поговорить... по телефону, - подумала с раскаянием. - В конце концов, это я его бросила, а не он меня!"
  -Дай подумать! - размышляла между тем Надежда. - Сейчас не могу я, - заказов невпроворот, - а на следующей неделе Клава поет в Новгороде, потом в Ниене... О! Знаю! Тридцатого у Клавы концерт в Зальцбурге. Давай, тогда, где-нибудь в северной Италии. Как смотришь?
  - Первого августа в Виченце? - предложила Лиза.
  - Отель "Амбасадор", - уточнила дислокацию Надя.
  - Принято!
  - Но ты, Лиза, будь добра, больше не пропадай!
  - Честное офицерское!
  - Ты еще честью поклянись! - снова хохотнула Надежда.
  - Если девичьей, то поздно вспомнила, а если офицерской, так я тебе только что "честное офицерское" дала. Чего тебе еще?
  - Еще... Чуть не забыла! - воскликнула вдруг Надя. - Просто в голову не пришло. Тут тебя презент дожидается...
  - Какой презент? От кого? - заинтересовалась Лиза, почувствовав, что не все с этим презентом так просто, как слышится.
  - Презент со смыслом, - чувствовалось, что Надежда подбирает слова, и это было более чем странно. - В общем, не телефонный разговор.
  - Ну, хоть что-то же ты можешь мне сказать? - настаивала Лиза.
  - Понимаешь, Лизонька, что не скажу, все лишнее будет, - туманно объяснила Надежда. - Давай сделаем так. Разреши дать твоему новому поклоннику телефон постоялого двора, где ты остановилась, и подожди в Амстердаме пару дней. В смысле, не уезжай. Думаю, пары дней ему должно хватить. Ну, пусть будет с запасом. Три дня. Мы договорились?
  - То есть, ты мне настоятельно рекомендуешь этот презент принять?
  - Не пожалеешь!
  - Ладно тогда! - согласилась Лиза. - Можешь дать ему мой телефон в отеле. Записывай...
  Она продиктовала номер телефона и название постоялого двора, передала привет всем, всем, всем, и поцелуи Клаве, и положила трубку на рычажки.
  "Что бы это могло быть? И от кого?"
  На самом деле, это могло быть что угодно, и кто угодно мог быть тем, кто это что-то ей презентовал. Бриллианты от влюбившегося аристократа? Искупительная жертва от кого-нибудь из прикосновенных к делу адмиралов? Документ... Патент, скажем, или грамота на владение, или еще что. Дарителем ведь мог оказаться не отдельный человек из плоти и крови, а какое-нибудь учреждение.
  "Адмиралтейство? Министерство? Чья-нибудь канцелярия? Контрразведка, лопухнувшаяся с ее то ли мнимым, то ли реальным похищением, ЦК партии? Но, тогда, какой партии? И что они мне могут презентовать?"
  История более чем странная, но, если Надя рекомендует принять, то отчего бы и не принять. А уезжать из Амстердама в ближайшие дни Лиза все равно не планировала. Она только-только начала входить во вкус. Да еще и подружку завела, что есть гуд, поскольку от одиночества все беды, а на миру, как говорится, и смерть красна!
  
  ***
  Правду сказать, знакомство с Ниной оказалось для Лизы большой удачей. Рядом с этой неглупой, независимой и невероятно раскованной маленькой женщиной она снова начала улыбаться, и не приличия ради, - потому что так положено, - а потому что хочется. И смеялась, когда было смешно. И грустила не от того, что вспомнила рубку авиаматки, - и не из-за Паганеля, которого ей иногда отчаянно не хватало, особенно ночью, - а потому что услышала мелодию в тональности ре минор или посмотрела "душещипательную" франкскую фильму.
  Между тем, в Амстердаме установилась хорошая погода. Днем иногда бывало даже жарко, и тогда они с Ниной садились на траву где-нибудь в городском сквере, пили пиво и разговаривали обо всем и ни о чем. Разумеется, публичное распитие пива дамами, - да к тому же прямо "из горла", - в известной степени шокировало консервативных голландцев, но в том-то и заключалась вся прелесть нидерландского менталитета, что приставать к дамам с поучениями никто из них и не подумал. В отличие от себерцев, здесь ограничивались укоризненными взглядами и прочей нелицеприятной мимикой, которая Лизу не задевала. Совсем.
  Так прошло несколько дней, - магазины, прогулки, обеды с икрой и шампанским, театр, казино, варьете, - пока Лиза не сообразила вдруг, что Нина общается с ней на особый манер. Иначе говоря, Лиза, наконец, поняла, что новая знакомая ее попросту клеит. То есть, ухаживает за Лизой, как парень за девушкой, ненавязчиво подводя отношения к тому, что у флотских без затей называется "койкой".
  Казалось бы, ну и что? Лиза и сама не далее, как несколько дней назад размышляла о том, что не плохо бы завести себе мальчика или девочку, и расслабиться на полную катушку. Но одно дело думать, и совсем другое - исполнять. Девушки, как вариант, на самом деле, Лизой не рассматривались, однако именно женщина вела сейчас в их "аргентинском танго". И не то, чтобы грубо или прямолинейно. Напротив, уверенно, но ненавязчиво, с уважением к партнеру, хотя и однозначно.
  - Нина, - осторожно начала Лиза вечером пятого дня знакомства, когда они возвращались из оперы, - скажи, это ведь то, о чем я думаю?
  В принципе, Нина могла отшутиться. Самое простое - спросить, а о чем ты думаешь? В этом случае Лиза вряд ли озвучила бы свои подозрения. Но женщина пошла на обострение.
  - Вообще-то, да, - Нина смотрела ей прямо в глаза. Снизу вверх, но только потому, что ниже ростом. Без смущения, но с чувством.
  - Понимаешь, - попыталась объясниться Лиза, у которой в прошлом имелся уже не слишком богатый, хотя и удачный в целом опыт такого рода. - Понимаешь...
  - Понимаю, - улыбнулась Нина. - Но почему бы не попробовать? У тебя есть кто-нибудь?
  - Был, - нехотя призналась Лиза.
  - Ушел?
  - Выгнала.
  - Меня тоже прогонишь?
  "Прогнать?"
  Но прогонять не хотелось. Хотелось спустить пар, и было абсолютно непонятно, с чего вдруг такая нерешительность! С Полиной, - женой Григория, - получилось ведь совсем неплохо. Даже по сравнению с Лизиным бывшим мужем Петром, а Лиза тогда умудрилась за одну ночь переспать с обоими. И хотя бесспорно, мужчины нравились ей в этом смысле больше, чем женщины, в такого рода отношениях - пусть и осуждаемых обществом и церковью, - имелись свои приятные моменты. Как без них!
  Раздумывая, что ответить, Лиза вспомнила, что на самом деле одной Полиной ее опыт не ограничивается. Надежда и Клавдия тоже пару раз вовлекли ее в любовь "де труа". На пьяную голову, допустим, и с близкими подругами. Но из песни слов не выкинешь, не правда ли?
  - Не прогоню, - сказала она вслух. - Но давай не будем торопить события! И к слову, это не потому что ты женщина. Была бы ты мужчиной, я бы сказала то же самое.
  Маленькая ложь для большего блага. Ложь во спасение, так сказать, и ничего больше.
  - Идет! - рассмеялась Нина. - Я тебя, Лиза, не смогла бы "принудить" к близости, даже если бы очень захотела. Ты крупнее, и силы у тебя, - уж прости, - как у хорошего мужика.
  - Это мы еще с тобой не дрались! - улыбнулась Лиза, ничуть не обидевшаяся на двусмысленный комплимент. - И дай Бог, не придется! Дерусь я точно, как мужик!
  - Откуда такие умения? - удивилась Нина, и не зря.
  Косить под мальчика - это одно, а ни в чем не уступать парням - совсем другое. Лиза, например, не носила при Нине брюки-галифе. Ей в ее нынешних обстоятельствах даже нравилось ходить в платьях. И поведение ее во все эти дни было скорее женским, чем наоборот. Единственное исключение, о котором знала Нина, - оружие. Но страсть к охоте никак из образа светской дамы не выпадает. В Европе, как и в Себерии, у многих дам из общества имеется охотничий опыт. Иногда отнюдь немалый. Охота - пусть и оригинальное, но вполне приемлемое времяпрепровождение. Другое дело - кулачный бой или не успевшие войти в этом мире в моду восточные единоборства. Эти виды спорта женскими еще не стали. Даже суфражистки и прочие эмансипе до такого ужаса пока не додумались.
  - Я, Нина, росла среди мужчин, - пожала плечами Лиза. - Брат у меня есть, сводный. Или как там это называется? Тот еще отморозок, между нами! Так что, я, Нина, все детство проходила в синяках, но зато умею теперь за себя постоять.
  История так себе. Но не придумывать же для легких вакационных отношений - даже если это настоящий отпускной роман, - полномасштабную, непротиворечивую и детализированную "по самое не могу" легенду?
  - Знаешь что, - сказала мгновение спустя, резко ломая линию беседы, - поехали завтра в Брюгге! Как смотришь?
  - В Брюгге?
  - Есть возражения?
  - А почему именно в Брюге? - недоуменно посмотрела на Лизу новая знакомая.
  Рассказывать об истинной причине поездки в Брюгге явно не стоило. Однако пришло время переговорить приватно с ученой девушкой - Мари Нольф.
  - А почему нет?
  - Полетим? - а вот это уже вопрос по существу.
  - Зачем? - усмехнулась Лиза, уже предвкушая немереные удовольствия, которые обещала ей эта деловая в своей основе поездка. - Я хочу взять в аренду какой-нибудь локомобиль, большой, надежный и со всеми удобствами. Спешить-то нам некуда, или у тебя другие планы?
  - Да, нет, - улыбнулась Нина. - С чего вдруг?
  - Если ехать через Утрехт, - добавила она, немного подумав, - Бреду и Антверпен, то можно заскочить еще и в Гент. Но там никак не меньше двухсот миль...
  "А карту ты держишь в уме так, на всякий случай?"
  - Я никуда не спешу, - повторила Лиза. - Посмотрим Утрехт, заночуем в Антверпене. Как думаешь?
  - Думаю, может неплохо получиться. Я, к слову, этот маршрут уже рассматривала, когда думала, куда отправиться после Амстердама. Там должно быть красиво, во Фландрии, и визы не нужны: у них с Нидерландами договор...
  "Ну, извини, милая! - мысленно покаялась Лиза. - Я уже во всех вижу шпионов и заговорщиков!"
   - Значит, решено! - сказала она вслух и только теперь вспомнила, что уехать из Амстердама не может, так как ждет звонка от мистера Икс. - Ох, нет!
  - Что такое? - встревожилась Нина.
  - Да, ерунда, - отмахнулась Лиза. - Но ты уж извини, уехать завтра, не получится. Я совсем забыла, что жду посылку.
  - Посылку?
  - Ну, да! Должны передать с оказией, - объяснила Лиза.
  - Но это всего день или два, - успокоила она новую подругу. - А потом я свободна, как ветер.
  На том и сошлись, договорившись, что на следующий день наймут катер и поедут кататься по Шельде и каналам.
  - Устроим пикник на воде! - предложила, прощаясь, Нина.
  - Отличная идея! - поддержала подругу Лиза и велела извозчику, ехать в отель.
  Однако человек предполагает, а располагает только Бог. В семь часов утра, когда светские дамы все еще сладко спят "после вчерашнего", в апартаментах Лизы раздался телефонный звонок.
  - Браге у телефона! - ответила Лиза, прервав упражнения на растяжку.
  Звонили с коммутатора. Кто-то - вероятно, ночной портье, - вежливо извинился, что "взял на себя смелость побеспокоить госпожу Браге в столь ранний час". Однако абонент, связавшийся с отелем, настоятельно просил соединить его с постоялицей, обещая, что госпожа Браге гневаться не станет.
  "Витиевато, но, с другой стороны, он же не знает, что я с шести утра на ногах".
  - Все в порядке, - успокоила она портье. - Соединяйте!
  Звонил незнакомый Лизе мужчина. Во всяком случае, по голосу она его не узнала.
  - Доброе утро, Елизавета Аркадиевна! Ваш телефон мне дала Надежда Федоровна.
  - Я в курсе.
  - Тогда, лучше всего, если мы встретимся в десять часов утра на аэрополе Скипхол. Успеете?
   - У вас есть имя? - вопросом на вопрос ответила Лиза.
  - Да, разумеется! Извините, что не представился, - мужчина не смутился, но, по-видимому, счел требование Лизы уместным. - Называйте меня Егором Петровичем. Егор Петрович Иванов, к вашим услугам, сударыня!
  - Я успею к десяти, Егор Петрович. Даже не запыхаюсь. Где именно мы встретимся?
  - В ангаре товарищества "Самолет".
  - Что ж, до встречи!
  "Интересно, с чего вдруг он решил, что должен конспирироваться? Женат? Опасается политических осложнений?"
  Что ж, ждать осталось недолго. Скоро она все узнает из первых рук.
  Лиза приняла душ, оделась неброско, но с достоинством, сунула в карман жакета снаряженный браунинг М1906, - исключительно на всякий случай, - и покинула апартаменты. По дороге, она оставила портье распоряжение связаться в девять утра с отелем "Камелия" и передать госпоже Аллен, что госпожа Браге задерживается, и встреча соответственно переносится на 13.00. После этого Лиза лишь заскочила в кафе, выпила стакан молока с горячим круасоном, запила чашкой крепкого кофе и еще через пять минут ехала уже на извозчике в сторону аэрополя.
  В ангар товарищества "Самолет" она вошла, что называется, с боем часов.
  - Здравствуйте, Елизавета Аркадиевна! - мужчина встретил ее у самой двери.
  Обычная дверь, врезанная в высокие и широкие ворота ангара. Неприметный господин в чесучовом костюме, белой рубашке апаш и светлой - под цвет костюма, - шляпе панаме.
  - Здравствуйте, Егор Петрович! Итак?
  - Прежде всего, сам презент, - мужчина не стал разводить политесы и сразу перешел к делу. - Идемте!
  Они прошли в глубину слабо освещенного ангара. Свет сюда проникал только сквозь редкую цепочку небольших окон под самой крышей. Но царивший в ангаре сумрак казался плотным лишь при взгляде издали. Вблизи предметы и люди становились видны в достаточной степени, чтобы не ошибиться в их опознании. Ну, Лиза и не ошиблась. У боковой стены справа стоял приличных размеров деревянный ящик с весьма специфической маркировкой, настолько хорошо знакомой Лизе, что она даже, не вникая в подробности, сразу опознала в нем контейнер для перевозки штурмовиков.
   "Штурмовик? Серьезно?!"
  Иванов щелкнул пальцами, и появившиеся откуда-то сбоку рабочие споро освободили крепления и откинули переднюю стенку контейнера. Как и предполагала Лиза, там закрепленный растяжками стоял штурмовик. Если быть точным, учебно-боевой коч-спарка.
  - Двенадцатая серия, - пояснил Егор Петрович. - В массовое производство эта модель не пошла. Слишком сложная в производстве, и, следовательно, дорогая. Так что, ручная сборка и все прочее в этом роде. Гражданский вариант класса люкс. Скорость свыше четырехсот километров в час, потолок - пять. Двухместный, с багажным отделением и увеличенной дальностью хода. Мощная радиостанция, навигационные приборы... Гражданский, как я уже сказал, скорее даже спортивный, но две оружейных ниши под 22-мм автоматы все-таки оставлены. Пушки в разобранном виде перевозятся отдельно, - легкий кивок на еще один, меньших размеров, ящик. Разрешения, права владения - все здесь, - протянул он Лизе довольно толстый конверт размером в половину писчего листа. - Вот, собственно, и все.
  - То есть, это и есть презент? - удивить Лизу было не просто, но мистеру Икс это удалось.
  - Именно так, - кивнул Иванов.
  - Мне? - чуть прищурилась Лиза, хотя ответ был очевиден.
  - Вам.
  - Не слишком ли дорогой подарок?
  - Мы полагаем, в самый раз.
  - Кто эти "мы"? - повернулась Лиза к Егору Петровичу.
  - Скажем так, - чуть улыбнулся Иванов, - группа патриотически настроенных предпринимателей.
  - Анонимных? - уточнила Лиза.
  - Отчего же! - пожал плечами собеседник. - Речь идет о господине Кокореве, чьим служащим, к слову, я и являюсь, а так же о господах Рубинштейне, Иваницком и Бакланове. Я действую от их лица.
   "Да, господа, умеете вы удивить девушку!"
  За четырьмя названными Ивановым именами стояла значительная часть военно-промышленного комплекса Себерии. Вернее, они этот комплекс и олицетворяли. "Машиностроительные заводы Кокорева" выпускали локомобили широкого спектра назначения, паровые турбины, штурмовики и бронеходы, паровозы и черт знает, что еще. Товарищество "Самолет", во главе которого стоял Давид Рубинштейн, строило воздушные и морские суда, паровые машины различного назначения и выпускало автомобили с двигателями внутреннего сгорания, винтокрылы и геликоптеры, а так же зенитную артиллерию и стрелковое оружие. "Мотор" Игнатия Иваницкого занимался тем же самым, но так же выпускал крупнокалиберную артиллерию и металлоконструкции, необходимые для строительства мостов и высотных зданий. И, наконец, Василий Бакланов. Его диверсифицированная империя включала в себя банки и страховые общества, газеты и верфи, на которых строились тяжелые крейсера и авиаматки, сталелитейные заводы, электростанции и множество других не менее важных, но главное, доходных производств.
  - Сюрприз удался! - признала Лиза. - Но почему именно через госпожу Вербицкую?
  - Младшая дочь Василия Константиновича выходит замуж, а подвенечное платье для нее шьет Надежда Федоровна, - прояснил ситуацию Иванов. - Обычно на примерки с дочерью ездит Ангелина Павловна, но один раз заехал и господин Поливанов.
  - Понимаю, - кивнула Лиза. - Презент... Ну, что сказать? Подарок оригинальный и дорогого стоит. Теперь скажите, в чем посыл?
  - В англичанах.
  - Извините? - нахмурилась Лиза, не сразу ухватив общую идею.
  - Себерская промышленная элита, Елизавета Аркадиевна, очарована вами, как женщиной и авиатором, и крайне высоко оценивает ваши способности. Адмирал Браге, сенатор Браге, член совета директоров Браге... Нас устроит любое развитие событий, любой ваш выбор. Лишь бы против англичан!
  - Конкуренты? - поняла Лиза.
  - Не то слово, Елизавета Аркадиевна! Но вас мы уважаем не только за это...
  "Ну, да, разумеется! Хотя..."
  - Егор Иванович, строго между нами, - Лиза смотрела собеседнику прямо в глаза, не желая упустить ни одного даже самого незначительного намека на правду, - скажите, имеют ли господа патриотически настроенные промышленники какое-либо отношение к событиям в ресторации "Ветер с моря" на Якорной набережной в Шлиссельбурге?
  - Все в мире взаимосвязано, - уклончиво ответил посланец и аккуратно указал глазами на штурмовик.
   "Компенсация? Извинение за причиненные неудобства?"
  Любопытное развитие событий. Но тогда возникал вопрос, кто вообще не участвовал в том фарсе, который едва не стоил Лизе жизни? На данный момент Лиза предполагала участие двух игроков: лорда Диспенсера, при той или иной степени вовлеченности английской секретной службы и разведки Флота, у которой могли быть в этом деле свои интересы, весьма далекие от официально заявленных. Однако теперь, когда ей прямо указали на еще одного интересанта, картина произошедшего затуманилась окончательно.
  "Черт ногу сломит, каких буераков нагородили!"
  Лиза отвернулась от Егора Ивановича и подошла ближе к своей новой игрушке. На фюзеляже штурмовика, собранном из клепанных листов алюминия, была изображена руна Urr, что в Себерии, как, впрочем, и в Швеции, означало "зубр".
  "Хм, Urr? Серьезно? Это я, что ли Урр? Надо же, как интересно! Быком меня еще никто не обзывал..."
  Впрочем, рядом с серебряной руной кармином было выведено название машины: "Лиза". Глаголицей.
  - Замысловатая символика, не находите? - поинтересовалась Лиза.
  - Напоминание о ваших корнях, баронесса, - галантно объяснил Иванов.
  - Намек поняла, - усмехнулась в ответ Лиза, - но почему именно зубр?
  - Зубр - руна силы, причем не только физической, но и духовной.
  - Что ж, - усмехнулась Лиза, - послание дошло. Передайте господам патриотически настроенным заводчикам мою искреннюю благодарность. А об остальном я подумаю... несколько позже.
  
  Глава 2. Лучший способ борьбы со сплином, июль-август 1932 года
  Из Гента выехали в вечерних сумерках, но полста километров до Брюгге проскочили за каких-то полчаса. Что называется, проехались с ветерком, тем более что дорога отличная, и взятый напрокат "Майбах" - хотя ни разу не "Кокорев" - оказался совсем неплох. Въехали в город по девятому шоссе, еще минут десять покрутили по узким улицам старого Брюгге - Лиза рулила, Нина читала карту, - и достаточно уверенно выбрались к отелю "Поларис Альфа", расположенному почти в самом центре города, на улице Бриделстраат как раз между площадями Гроте Маркт и Бург. Вселились в смежные номера на втором этаже - не люкс, к сожалению, но весьма близко к эталону, - переоделись и отправились ужинать.
  Столик в ресторане "Кафе де Арт", как и апартаменты на постоялом дворе, был заказан заранее, еще из Гента, и оно того стоило. В вечерние часы попасть в пользующееся популярностью заведение было совсем непросто. И надо сказать, свою репутацию этот франкский ресторан подтвердил без труда. Буйабес - по словам Нины, бывавшей прежде в Марселе, - был безукоризненно аутентичный, а угорь по-нидерландски в зеленом соусе с травами, который, увы, ела одна Лиза, - поскольку в Нину уже "не влезало", - оказался даже лучше, чем в Ниене, а уж там готовить угря умели и любили. Не стоит упоминать также о том, что под разговоры и "рыбку" женщины с легкостью приговорили бутылку отличного Шабли Гран Крю из Вальмюра. Для Лизы это было в самый раз, у нее только настроение поднялось, да стало чуточку жарче, чем должно было быть. А вот Нина "поплыла". Ничего экстремального, разумеется, но то, как легла ее рука на Лизино колено, не предвещало ничего хорошего. В конце концов, они были не наедине, - там Лиза, возможно, и поддалась бы соблазну, - а на публике. Здешнее же общество к однополой любви относилось резко отрицательно.
  "Консерваторы хреновые!"
  - Нина, - сказала она мягко, с максимальной деликатностью, - мы же договорились, шер ами, что не будем торопить события. Хорошо?
  - Хорошо, - нехотя согласилась находившаяся "под градусом" женщина, и убрал руку.
   - И кстати, - продолжила свою мысль Лиза, - я надеюсь, Нина, ты помнишь, что мне еще предстоит деловая встреча. Сегодня. Практически сейчас.
  - А не поздно для деловых встреч? - Нахмурилась Нина.
  Она о встрече, назначенной на одиннадцать часов вечера, знала, разумеется, заранее. Но сейчас, находясь подшофе, объяснения, данные ей Лизой накануне, успела, "как бы", забыть.
  - Не ревнуй! - улыбнулась Лиза. - Повода нет.
   "Да, и прав никаких, на самом деле, нет!"
  - Only business, - сказала она, тем не менее, вслух, - у вас ведь так говорят?
  - Ладно, извини! - сдала назад Нина. - Вино в голову ударило.
  "Хорошо хоть не моча!"
  - Извиняю! До отеля сама доберешься или "свистнуть" тебе извозчика?
  - Иди уж! - вздохнула Нина. - Швейцар потом "свистнет", а я еще посижу. Может быть, выпью кофе, то да се...
  - Хорошая идея, - согласилась Лиза, вставая из-за стола. - Особенно мне нравится "то да се"!
  В результате, извозчика взяла она сама и ровно в одиннадцать ударила кнокером в дверь старого двухэтажного дома на Форстенпарк.
  Открыла ей Мари Нольф, осмотрела Лизу с ног до головы - именно в этом порядке, - криво усмехнулась, покачала головой и с тяжелым вздохом, словно собиралась, как минимум, на эшафот, предложила войти.
  - Вот стол, - сказала Мари, когда они прошли в гостиную, - а вот стул, - указала она рукой. - Садитесь, Елизавета. Я к вашим услугам.
  Лиза села.
  - Какая-то вы неласковая, - посетовала она, доставая кожаный портсигар.
  - В последнюю нашу встречу...
  - Забудьте! - остановила Лиза женщину. - И не стойте надо мной, как памятник вселенской скорби! Садитесь и давайте, поговорим! В конце концов, вы могли не соглашаться на эту встречу. Liberum arbitrium indifferentiae, как говорили латиняне. Полная свобода выбора.
  - Кофе? Вино? Коньяк? - как ни в чем не бывало, спросила Мари. Правда, смотрела она при этом на Лизу с тем выражением, с каким разумные двуногие смотрят на говорящего попугая. - Разговор, я полагаю, будет долгим?
  - Как получится, - усмехнулась Лиза, закуривая. - Надеюсь все-таки, что поговорим. Кофе с коньяком меня вполне устроит.
  - Ну, кто бы сомневался! - в отличие от их последней встречи во Фритауне, сейчас Мари выглядела совершенно спокойной. - К вашему сведению, Лиза, я готовлю кофе во френч-прессе.
  "Не дура! Сообразила, поди, что я к ней не собачиться пришла!"
  - В этом скрыт какой-то тайный смысл?
  - Нет, но кофе еще нужно смолоть, а воду вскипятить, - едва ли не через плечо, бросила Мари, уходя на кухню. - Так что придется подождать.
  - Я никуда не спешу, - пыхнула Лиза папиросой. - Подожду здесь и обещаю никуда не уходить!
  Они познакомились чуть больше года назад, но казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Где Брюгге, и где Африка? Где тихая размеренная жизнь ученой девушки из Фландрии, и где похождения отпетой авантюристки Мари Нольф? Казалось бы, разные миры и разные женщины. Однако, на самом деле, один и тот же мир и одна и та же женщина.
  "Сука драная! Да, если бы не я, ты бы там, в Ярубе и сгинула!"
  - Итак, вот кофе и вот коньяк, - Мари закончила сервировать стол и села напротив Лизы. - Я вся внимание.
  - Что ж, - усмехнулась Лиза, вполне оценив предложенный ей стиль общения, - давайте, Мари, для начала, определимся с базовыми понятиями.
  - Вы учились в университете? - нахмурилась Мари. Дело в том, что раньше Лиза с ней на таком языке не говорила. А сегодня, глядишь ты, то латинские поговорки озвучивает, то изъясняется ученым языком. Сплошные непонятки.
  - Я автодидакт, - "мило" улыбнулась Лиза. - Лоужа се кеорока, йя теадера .
  - Женщина, - перевела Мари, глядя на Лизу с еще большим недоумением, - Как же это? Должна? Обязана? Да, пожалуй, так, но с повторным обращением. Женщина, ты должна это знать, ибо это... Первое?
  - Важно, - подсказала Лиза. - Потому что это важно.
  - Ого! - подняла брови Мари Нольф. - Оказывается, Елизавета, вы еще и на яруба говорите, а изображали из себя черти что!
  - Я сапог, милочка! - снова улыбнулась Лиза, довольная произведенным впечатлением. - Но я образованный сапог. А язык яруба я учу уже целый год. Читаю пока плохо, говорю чуть лучше, но не думаю, что в достаточной мере. Однако вернемся к нашим баранам. В прошлом году... - Лиза понюхала коньяк, но пить пока не стала. - В общем, было несколько моментов, Мари, когда я мечтала свернуть вам шею. Собственными руками. Услышать хруст позвонков, и...
  В этом месте Лиза была более чем откровенна. Даже сейчас, - даже после того, как она приняла принципиальное решение "дружить", - одно упоминание о возможности свернуть Мари шею, едва не вызвало у Лизы настоящий оргазм.
  - Жалеете, что не убили? - Мари, верно, заметила что-то такое в глазах Лизы, или услышала в интонации, или углядела в выражении лица.
  - Иногда мне это снится, - почти искренно призналась Лиза.
  - Однако вместо того, чтобы сломать мне шею, вы меня спасли от англичан.
  - И не жалею! - Лиза сделала глоток, потом второй, и отставила бокал. - Вы наименьшее зло, Мари. Да и потом, убей я вас тогда, с кем бы я разговаривала сегодня?
  - А есть о чем?
  - Думаю, что есть.
  Лиза достала из сумочки кожаный кисет и положила его на стол.
  - Дары данайцев, - кивнула она на кисет.
  - Мне начинать бояться? - Прищурилась Мари, явно гадая, что находится в кисете.
  - Не стоит, - покачала головой Лиза. - Я вас сразу предупреждаю. Придется платить.
  - За все приходится платить, - пожала плечами собеседница. - Чего вы хотите?
  - Хочу, чтобы вы рассказали мне все, что знаете об афаэре.
  - Вас заинтересовала эта заумь?
  - Представьте, да.
  - Что лежит в кисете?
  - Давайте, посмотрим! - Лиза развязала шнурок и осторожно вытащила из кисета скрученные в трубочку листки бумаги. - Ох! Да это же те самые листки из вашего блокнота, о которых вы спрашивали меня во Фритауне!
  - Значит, их украли все-таки вы, - обвиняюще прищурилась девушка Нольф.
  - Нет, - соврала Лиза. - Их взял доктор Тюрдеев, а я нашла бумажки, когда разбиралась с его вещами. Но ваши вопросы, Мари, заставили меня заинтересоваться афаэром. Оказалось, это не секрет и не тайна. Есть даже словарная статья. Как там? "Афаэр - нуминозное понятие, относящееся к древнейшей составляющей системы верований народа яруба..."
  - Словарь Вигенера, - назвала Мари источник Лизиной мудрости. - Неплохо для начала. Что-то еще?
  - Всякие глупости, никто ведь эту "заумь" всерьез не воспринимает. Ну, кроме вас, Мари.
  О том, что "этой заумью" самым серьезным образом занимался доктор Тюрдеев, полагавший, что афаэр это не символ ключа, а именно ключ, открывающий двери между мирами, Лиза решила умолчать. Во-первых, не стоит открывать потенциальному конкуренту сразу все карты, ведь еще неизвестно, что предложит ей взамен Мари. А во-вторых, всё, что было связано с Тюрдеевым, по-прежнему, оставалось для Лизы запретным для произнесения вслух. Леонтий, как говорят истребители, был больной на всю голову сукин сын, но сначала Лиза этого не знала и успела в него влюбиться. Тем сильнее оказалось разочарование, когда он попробовал ее убить. И все из-за этого клятого афаэра.
  "Я сниму его с твоего мертвого тела! - вспомнила она последнюю реплику своего несостоявшегося любовника. - Вот же сука!"
  Получилось наоборот, Тюрдеева убила сама Лиза, и это была еще одна причина, чтобы держать все связанное с доктором, "в уме".
  - Афаэром интересуется полковник Штоберль.
  Про полковника Лиза уже знала, как знала и то, что Штоберль теорию доктора Тюрдеева не разделяет.
  - Пустое! - отмахнулась Лиза. - Мне интересно, что знаете вы!
  Лиза помолчала, нагнетая напряжение, и достала из кисета золотой афаэр.
  - Это?.. - опешила Мари, явно не ожидавшая такого поворота. Да и кто-бы на ее месте ожидал?
  - Мы нашли семнадцать таких украшений, - объяснила Лиза, пододвигая афаэр к Мари. - Из золота, серебра, ярубской бронзы... А теперь скажите, Мари, это то, что вы искали?
  Лиза знала ответ. Это действительно было всего лишь украшение. Не афаэр. Во всяком случае, не настоящий афаэр, потому что Лиза ничего особенного в нем не почувствовала. В этих цацках не было жизни, не было души, не было магии, в конце концов. Не то, что в ее собственном, "настоящем" афаэре. И потом так много? Семнадцать штук в одной не самой большой сокровищнице яруба? Тем не менее, они там были, и они явно были сделаны по образу и подобию подлинного афаэра. Поэтому, пользуясь своим безусловным "правом первой ночи", Лиза взяла из общего котла пять таких украшений. На всякий случай. И одно из них теперь лежало перед ней на столе.
  - Можно взять? - подняла на нее взгляд Мари.
  - Берите! - разрешила Лиза и едва ли не залпом выпила свой кофе.
  - Даже боюсь спрашивать, что там у вас еще, - покачала головой Мари. - Чего вы хотите?
  - Сотрудничества. Откровенности. Соблюдения договоренностей, когда и если таковые появятся. Можно еще кофе?
  - Сотрудничества? И вы мне поверите после всего, что случилось между нами в Африке? - Мари долила кофе в Лизину чашку и посмотрела ей в глаза.
  - Ну, как вам сказать, - Лиза закурила еще одну папиросу и пустила дым. - Наверное, нет. Но!
  - Но?
  - В следующий раз я вас просто убью. Сама. Своими руками. Верите?
  - Да, - кивнула Мари через несколько секунд. - Верю.
  - Тогда рассказывайте все, что знаете, и я оплачу продолжение ваших исследований, - с этими словами Лиза сунула пальцы в кисет и достала оттуда банковский чек...
  
  ***
  Проговорили до двух часов ночи. Оказалось, что если правильно попросить, начинают сотрудничать даже такие стервы, как Мари Нольф. А Мари, похоже, вняла "голосу разума", и "запела соловьем". И то сказать, Лиза предложила несколько весьма серьезных аргументов в пользу "добровольного сотрудничества", а Мари Нольф не дура какая-нибудь: ученая девушка, умеет соображать.
  В результате, до постоялого двора Лиза добралась в четверть третьего ночи. Сбросила одежду, приняла душ, накинула на разгоряченное тело банный халат, и только успела плеснуть себе в хрустальный стакан немного виски "Банф" двадцать третьего года, как в дверь постучали.
  "Вот же неугомонная! - усмехнулась мысленно Лиза, направляясь к двери. - Но с другой стороны, упорство должно быть вознаграждено, разве нет?"
  Лиза открыла дверь, и оказалось, что она кругом права.
  - Что-то не спится, - неуверенно улыбнулась Нина, облаченная во что-то, напоминающее японское кимоно, но в варианте - ткани поменьше, а шелк потоньше. И разумеется, ни пеньюара, ни белья Лиза под тем кимоно не рассмотрела.
  "Предусмотрительно! Но и я сегодня заслужила что-нибудь эдакое, разве нет?"
  - Входи! - пригласила она. - Выпить хочешь?
  - А что ты пьешь?
  - Виски.
  - Крепкий?
  - А тебе что, утром на работу идти?
  - Да, нет, вроде бы, - Нина вошла и закрыла за собой дверь, щелкнул замок. - Дай попробовать!
  - Пробуй, - улыбнулась Лиза и, сделав намеренно долгий глоток, наклонилась к Нине.
  Прикосновение Нининых губ оказалось приятным, но коротким.
  - Действительно, вкусно! - признала Нина, стремительно пройдясь языком по губам Лизы. - Еще глоток?
  - Тогда нам лучше сесть или лечь, - усмехнулась Лиза. - А то у меня скоро шею сведет!
  - Лучше лечь!
  - Пойдем! - позвала Лиза и направилась в спальню.
  На самом деле, она уже "загорелась" и останавливать этот пожар не собиралась. Одним глотком допила все, что еще оставалось в стакане и, поставив его на прикроватный столик, упала спиной на кровать. Приглашение недвусмысленное, и Нина не заставила себя ждать. Пожалуй, она была несколько поспешна и резковата в движениях, но, возможно, в этом была виновата страсть. Однако перед тем, как окончательно потерять голову, Лиза отметила про себя очевидную неопытность подруги. Это было странно, учитывая активные ухаживания американки, но думать об этом не хотелось. Хотелось другого, и Лиза решительно взяла инициативу на себя. Нина была женщиной некрупной, можно сказать, миниатюрной, так что Лиза легко "взяла верх", показывая, что и как нужно делать, и, следует сказать, Нина оказалась хорошей ученицей, да и импровизировала не хуже профессиональных джазистов.
  Сколько времени продолжалось это путешествие "в страну чудес", Лиза не знала. Возможно, долго, а может быть, и нет. Но в любом случае, она совершенно определенно испытала невероятное наслаждение и многократно кончила, один раз и вовсе каскадом, так что ее "било и мотало" никак не меньше минуты или двух. Жарко было, как в бане, пот лился ручьем, и сердце колотилось, как после воздушного боя. И, похоже, что от переизбытка впечатлений и от силы, пережитых эмоций, в какой-то момент Лиза просто лишилась сознания, выпав в нирвану или еще куда. Нина, - хоть и "орала" временами куда громче Лизы, - оказалась в этом смысле невероятно выносливой, и когда Лиза пришла в себя, американка покрывала мелкими поцелуями ее многочисленные шрамы, о существовании которых Нина до этой ночи даже не подозревала.
  Правду сказать, это оказалось по-настоящему приятно, так что Лиза "расслабилась" и продолжала получать удовольствие, хотя так высоко, как прежде, уже не взлетала.
  - Что с тобой произошло? - спросила Нина чуть позже, когда они пили виски, сидя на постели в первых лучах восходящего солнца. Раздвинули шторы, приоткрыли одно из двух высоких окон, и закурили, прихлебывая крепкий - сорок шесть процентов алкоголя, - шотландский односолодовый виски тройной прогонки.
  "И в самом деле, что с тобой произошло, милая?"
  - Упала неудачно, - сказала она вслух, - и так несколько раз подряд.
  Нина намек поняла и больше о шрамах не спрашивала. А вот сама Лиза не думать об этом не могла. Начала с очевидного: слава Богу, местная мода не предполагает ношения мини юбок, тем более, тридцатилетней женщиной. Кроме того, шелковые чулки заметно плотнее капрона, а глубокое декольте в вечернем платье, если что, можно компенсировать открытой спиной. Так что выставлять напоказ свои уродства Лизе не приходилось, и вся правда открывалась только в постели. Ну, или на пляже, но на общественные пляжи, как и в общественные бани, Лиза не ходила. Она, разумеется, приходила иногда к морю, но не в купальнике, в смысле, не для того, чтобы загорать или купаться, а просто, чтобы прогуляться вдоль берега, только и всего. Купалась она обычно одна, на безлюдных пляжах, предпочитая для своих заплывов утренние или вечерние сумерки, или такое время года, когда нормальные люди на пляжах не появляются.
  Однако дело было не только в эстетике. Гораздо важнее для Лизы было понять, как она вообще смогла выжить, получив такие - обычно не совместимые с жизнью, - повреждения! В бою под Опочкой польский крейсер-тримаран "Маршал Гелгуд" расстрелял ее штурмовой коч, что называется, в упор. После этого штурмовик Лизы, - или, вернее, то, что от него осталось, - упал под действием гравитации на землю с довольно большой высоты. Лизу нашли спасатели. По их мнению, впрочем, они нашли окровавленный труп женщины-пилота, и то, что мертвое тело неожиданно стало проявлять признаки жизни, повергло их в замешательство, если не сказать, в шок. Врачи, как позже узнала Лиза, вообще не понимали, как такое возможно, считая Лизу неким принципиально непостижимым медицинским феноменом, никак не меньше. Впрочем, они не знали, - и не могли знать, - что капитан-лейтенант Браге действительно погибла в тот день, а "признаки жизни" подавала уже совсем другая женщина, хотя и в том же самом разбитом и изуродованном теле. По мнению Лизы, именно тогда она и "застряла". Возможно, - и скорее всего, - войти в чужое сознание, как и выйти из него, можно только, если человек жив. Впрочем, это была всего лишь гипотеза. Одна из многих, но она Лизе нравилась больше других.
  В общем, Лиза тогда выжила и вскоре даже пошла на поправку. А чуть больше чем через год после того, как произошел исторический бой между крейсером и одиноким штурмовиком, флотская медицинская комиссия признала ее здоровой, и более того, годной к службе на боевых кораблях. На штурмовик ее не пустили из одной только перестраховки, поскольку все физиологические показатели Лизы оказались в норме. Единственным напоминанием о многочисленных переломах и разрывах, - ну, разумеется, кроме пресловутых шрамов, - являлись периодические приступы сильной боли, о которых, Лиза никому не рассказывала, переживая их в одиночестве, даже если оказывалась в этот момент на виду. Боли эти были в принципе необъяснимы, ведь неоднократные проверки Лизиного здоровья, последняя из которых произошла в апреле после боя над Виндавой, никаких отклонений в функционировании ее организма не выявили. Что-то такое знал об этих болях ее несостоявшийся любовник Леонтий Тюрдеев, но тайну свою, - подонок, - унес в могилу. Лиза убила его в западной Африке на берегу реки Мосезе, - и за дело, между прочим, - так и не узнав, что за снадобья готовил для нее корабельный лекарь.
  Однако если вывести эти боли за скобки, смерть Елизаветы Браге, - как ни странно это звучит, - осталась для организма Лизы без последствий. Она была физически здорова, и даже более чем здорова. Ее организм справлялся с такими запредельными нагрузками, что можно было только диву даваться. Даже если не считать ее военных приключений, Лиза ведь в одиночку прошла двухсоткилометровый маршрут, пролегавший через горы, пустыни и джунгли западной Африки. На самом деле, даже больше, но кто считал! Ела - если приходилось, - всякую гадость, пила, что придется, временами едва ли не умирая от жажды. И все-таки маршрут прошла от и до. На своих двоих, без специального снаряжения, и даже без подходящей для таких приключений одежды и обуви.
  Кроме того, следовало признать, что Лиза умудрилась ничем серьезным в Африке не заболеть. Раны, если и нагнаивались, то воспаление проходило достаточно быстро, и уж точно ни разу не переросло во что-нибудь более серьезное, типа гангрены или заражение крови. Да и малярию не подхватила, хотя долго шлялась по самым гиблым местам. Возможно, ей просто везло, но не исключено так же, что и это положительный результат "вселения". В архиве Тюрдеева, хранившемся в его доме в Гейдельберге, Лиза нашла описания нескольких случаев, более или менее, похожих на ее собственную историю. Закономерность, которая в них прослеживалась, заключалась в том, что "воскреснув", человек, не только "освобождался" практически от любой "хвори", от которой страдал до своей гибели, но и обретал некие новые качества, прежде за ним незамеченные. Ничего волшебного. Все в пределах возможностей человека, но при том возможностей предельных. Физическая выносливость, мощный иммунитет, усиление регенеративной функции и высокая адаптивность, не говоря уже о психологической устойчивости. Это, между прочим, объясняло и то, что, реагируя, в целом, стандартно на алкоголь и наркотики, Лиза переносила их гораздо лучше большинства обычных людей. А в июне, во время нападения агентов английской секретной службы она "перенесла на ногах" еще и острое отравления ингиберином .
  Воспоминания о том дне заставили Лизу резко сменить направление мысли. Теперь - по прошествии времени - она уже не была так уверена, что это, и в самом деле, операция МИ 6. Слишком топорно, грубо, словно бы, на показ, действовали англичане. Вполне возможно, что в той истории не обошлось без Ивана и контрразведки Флота. Не то, чтобы откровенная инсценировка, но слишком похоже на провокацию.
  "Все возможно!"
  Но даже если Седжвик появился там случайно, - во что Лиза не верила, - с "капитаном ван Россомом" пора было что-то решать. И решать кардинально.
  "Да, - решила Лиза, пыхнув папиросой, - пора задуматься о судьбе майора Седжвика. Выстрел-то остался за мной!"
  
  ***
  Две недели пролетели, как не было, буквально растаяли "как сон, как утренний туман". Лиза оглянуться не успела, а на дворе уже конец июля, а за окном площадь Испании. И значит, каникулы с Ниной закончились, но жизнь продолжалась, и это было прекрасно.
  В конце концов, ничто не вечно под луной, и однажды выяснилось, что американке пора возвращаться домой, да и у Лизы в начале августа была назначена "деловая" встреча на севере Италии. Уточнять, где именно и с кем конкретно она встречается, Лиза не стала, но и Нина не могла сказать, когда именно прибудет в Нью-Йорк и когда доберется до Филадельфии. И с пенсильванским адресом неожиданно возникли проблемы. Один дом Нина, вроде бы, продала, - он казался ей слишком большим, - другой еще не купила. История темная, но Лизу такое положение дел даже устроило. "Курортный" роман тем и хорош, что не предполагает логического продолжения. И никакого вообще продолжения, если честно. Любовь - морковь, встретились - разбежались, без обязательств и без последствий. Такова жизнь.
  Расстались - трогательно, и едва ли не со слезами на глазах, - в четверг утром в порту Ливорно. Нина уплывала на пароходе в Марсель, откуда собиралась вылететь в Лондон и уже оттуда трансатлантическим экспрессом в Нью-Йорк. Ну, а Лиза решила ехать поездом в Рим. По официальной версии она собиралась осмотреть римские древности, но на самом деле, планы ее были слабо связаны с развалинами Колизея или термами Каракаллы. У Лизы в голове крутились совсем другие идеи, недаром же она всю последнюю неделю названивала - в отсутствие Нины, разумеется, - то на борт "Звезды Севера", готовившейся на достроечном поле верфей ван Хурина ко вторым ходовым испытаниям, то в роттердамский отель "Париж", где проживали временно некоторые члены экипажа, включая Иана Райта. Телефонировала она и в Гейдельберг, подолгу беседуя с полковником Штоберлем на разные отвлеченные темы, имевшие, тем не менее, особый подтекст, понятный лишь им двоим в контексте истории их делового партнерства.
  И вот Лиза в Риме. Окна ее апартаментов выходят на площадь Испании, видна даже знаменитая Испанская лестница. Утро, солнце, благодать.
  "Что ж, прогуляемся..."
  Лиза критически изучила свой многократно разросшийся гардероб и, в конце концов, выбрала длинное - до середины икр - облегающее платье из голубого шелка от "Мадам Шерюи". Соответственно, пришлось надеть шелковые чулки телесного цвета и облегающее нижнее белье с латексом, которое несколько лет назад начала выпускать американская фирма "Lastex". К платью подошли двухцветные - синие с белыми вставками, - туфли с глубоким вырезом на двухвершковых каблуках и синий льняной жакет от модного дома "Дреколь". Завершали наряд белая шляпка от Скиапарелли - маленькая, плоская, сдвинутая к правому уху, - и белая же крошечная сумочка. Ну и, разумеется, привычные уже круглые очки в золотой металлической оправе с затемненными стеклами.
  Лиза придирчиво осмотрела себя в тройном зеркале трюмо и пришла к выводу, что она безупречна. Высокая, с тонкой талией, плоским животом и небольшой грудью, да еще и блондинка - она полностью соответствовала идеалу красоты, вошедшему в моду еще в конце двадцатых годов с легкой руки киноделов из Майями .
  "Я красавица, и пусть умрут все завистники!" - Этому лозунгу Лиза научилась у Нади и теперь пользовалась им при всяком удобном случае.
  Воспользовалась и нынче. Настроение сразу же поднялось, и Лиза покинула постоялый двор, двигаясь легко и раскованно, как может двигаться молодая здоровая женщина в хорошем настроении, твердо знающая к тому же, что она красива - во всяком случае, при взгляде издали, - и одета не лишь бы как.
  В конце концов, прогулявшись по близлежащим улочкам и переулкам, и заглянув между делом в пару попавшихся по пути бутиков, Лиза вышла к кафе Греко и метрдотель проводил ее к столику у окна, выходившего на улицу. Завтракала Лиза по привычке рано утром. Разнообразно и с размахом. Сейчас же, в начале одиннадцатого, она заказала десерт - сицилийские канноли, - кофе по-венски и двойную порцию граппы.
  И только она взялась за сахарные трубочки с сыром маскарпоне, как в зале кафе появился высокий спортивного сложения господин в светлом костюме-тройке, белоснежной рубашке со стоячим воротничком, при галстуке, но в шляпе-панаме . Оглядев мимоходом зал, он неторопливо подошел к столику Лизы и учтиво приподнял шляпу.
  - Доброе утро, Елизавета Аркадиевна! - поздоровался он по-русски. - А вы, смотрю, кардинально изменили свой облик!
  Встреча оказалась настолько неожиданной, что у Лизы даже дыхание перехватило.
  - Ну, - сказала она в ответ, преодолев краткий миг замешательства, - вас, полковник, тоже ведь хрен узнаешь! Что вы здесь, кстати, делаете?
  - Путешествую в целях поправки здоровья.
  - Что-то серьезное? - вежливо поинтересовалась Лиза, ни на мгновение не поверив, что Рощин, и в самом деле, чем-нибудь болен. - Присаживайтесь, пожалуйста! Терпеть не могу разговаривать, задрав голову.
  С полковником-пластуном Лиза познакомилась в апреле, в первый день войны. Она высаживала со своего крейсера десант в устье реки Роя. Ну, а командовал десантом как раз Вадим Рощин.
  - Спасибо, - поблагодарил он, присаживаясь к столу. - Надеюсь, не помешал.
  - Как вы узнали, где меня искать?
  - Мистер Райт подсказал.
  - Даже так? - подняла Лиза бровь.
  - Вы не пришли на встречу в шесть часов вечера после войны.
  - Господи, Рощин, вы что, серьезно?! В шесть часов вечера после войны?
  - Да, - позволил себе скупую улыбку Рощин, - в Ниене на Великокняжеской набережной, у львов. Вы сами так сказали.
  - Рощин, - виновато улыбнулась Лиза, - мне очень жаль. Я думала, вы поняли, я шутила. У меня есть друг...
  - Мужчина, - добавила она, сообразив, что в ее случае это не так уж очевидно.
  - Профессор Паганель покинул Себерию еще в мае, и вы, Лиза, сейчас находитесь в Риме, а не в Лондоне.
  Звучало логично, что тут скажешь!
  - В Эдинбурге, - автоматически поправила полковника Лиза. - Паганель живет в Эдинбурге.
  - Тем более, - чуть пожал плечами Рощин. - Он там, вы здесь. Похоже, мои шансы уже не стремятся к нулю.
  - Значит, собираетесь ухаживать?
  - С максимальной деликатностью, - успокоил ее полковник.
  "Вот только новых отношений мне сейчас и не хватает!"
  Предыдущий опыт не обнадеживал. Тюрдеев попытался ее убить, а Пагонель продемонстрировал такую разницу в менталитете, что просто оторопь брала. И все это в течение одного года. Начинать теперь - в преддверии экспедиции в Лемурию, - новый виток "брачных игр", казалось неправильным, даже если речь шла о таком мужчине, как Вадим Рощин.
  - Вадим, - сказала она мягко, - через месяц "Звезда Севера" уходит в новую экспедицию...
  - Вот, собственно, об этом я и хотел с вами поговорить.
  - Черный кофе, - бросил он подошедшему к их столику официанту. - Самый крепкий, какой получится.
  - Любопытный поворот, - Лиза отодвинула от себя недоеденный десерт и открыла портсигар. Рощин, и в самом деле, сумел ее удивить.
  - Я говорил с Райтом, но Иан, в силу известных нам обоим обстоятельств, направил меня к вам.
  - Только не говорите, что собрались наняться на "Звезду Севера"!
  - Именно это я и собираюсь сделать, - Рощин галантно дал ей прикурить от своей зажигалки. - Если, разумеется, вы не будете возражать.
  - Я буду возражать! - пыхнула папиросой Лиза. - Я уже возражаю!
  - Позвольте мне все-таки изложить вам свои соображения, - Рощин полковник-пластун, и этим все сказано. Его смутить сложно, еще труднее сбить с мысли.
  - Излагайте! - согласилась Лиза.
  - Во-первых, опыт вашей предыдущей экспедиции, Лиза, недвусмысленно указывает на то, что в вашем экипаже не хватает профессиональных военных. Несколько кадровых офицеров и сержантов разрешили бы ваши прошлогодние проблемы в Африке еще до того, как эти проблемы проявили себя в полную силу. Разве нет?
  - Да, - кивнула Лиза, признавая очевидное, - скорее всего.
  - Если же предположить, что это были бы пластуны...
  - Я вас поняла, - Лиза все-таки взяла стаканчик с граппой и сделала осторожный глоток. - Продолжайте!
  - Я взял годичный отпуск. Поручик Львов и два сержанта готовы присоединиться ко мне в любую минуту. Надо только дать телеграмму...
  - И их сразу же отпустят со службы?
  - Ваш кузен, капитан Кениг, обещал поспособствовать.
  - О, Иван поспособствует! - усмехнулась Лиза, сообразив откуда ветер дует. - Скажите, Вадим, это он вас надоумил?
  - Вообще-то, идея принадлежит Григорию, а Ивана мы подключили позже.
  - А Григория, небось, надоумила Полина...
  - Как бы то ни было, - покачал головой Рощин, - идея возникла. Но я не закончил излагать свои доводы.
  - Продолжайте! - вздохнула Лиза. - Чего уж там!
  - Мистеру Райту моя идея понравилась, но он просил прежде переговорить с вами.
  - И вы притащились за мной в Рим.
  - Притащился? - усмехнулся полковник. - Да, возможно. Но вот что, я хочу вам сказать, Лиза. Я обещаю не надоедать вам своими ухаживаниями. Просто дайте мне возможность быть рядом с вами. А там, как Бог рассудит, так пусть и будет. Не дождусь ответных чувств, уйду с вашего пути. Клянусь!
  "А что, - вдруг подумала Лиза, - почему бы и нет? И смотри, как вовремя, он нарисовался..."
  - А если я предложу вам совершить вместе со мной партизанский рейд на территорию Объединенного королевства? - Это был решающий вопрос. Можно сказать, пробный камень.
  - Будем кардинально решать вопрос майора Седжвика? - почти равнодушно поинтересовался Рощин.
  - Есть возражения?
  - С чего бы вдруг? - удивленно поднял брови полковник. - Другое дело, что я бы предпочел выполнить миссию без вашего участия...
  - Не обсуждается! - отрезала Лиза, сердце которой неожиданно пошло в разгон. Рощин оказался даже лучше, чем она о нем думала.
  - Мне вызвать подкрепление? - спросил он сухим, исключительно деловым тоном.
  - Не стоит, - покачала она головой. - Одно дело вы, Вадим, и совсем другое - они. Есть разница. Тем более, что у меня уже есть несколько компаньонов... вы будете четвертым.
  
  ***
  Неделю - с первого по седьмое августа - Лиза провела с подругами в Виченце и окрестностях. В Венецию не поехали, такой город один требует гораздо больше времени, чем то, которым располагали Лиза, Надя и Клава. Поэтому подруги ограничились треугольником Виченца, Верона, Падуя. Отдохнули на славу. Что называется, как в былые времена. Кутили, правда, аккуратно, но зато веселились до упаду, а еще слушали чудесную итальянскую музыку, дегустировали вина из Эмилии-Романьи и блюда венецианской кухни, гуляли по старым городам и по живописным окрестностям. Холмы с церквями на вершинах, старинные палаццо, цветущие долины, сады и оливковые рощи, и, разумеется, горы. Везде, где бы они ни появлялись, фоном для чудных пейзажей в классическом италийском стиле служили горы.
  - Вакации удались! - подытожила общее мнение Надежда. - Еще бы погуляла, но, увы, заказчики уже, поди, от нетерпения копытами землю роют. Следует соответствовать!
  Разумеется, она была права. И в том, что каникулы получились отменными, и в том, что у всех троих имелись обязательства, как, впрочем, и срочные дела, которые никто за них не переделает. Поэтому расцеловались и разъехались кто куда. Лиза, к примеру, вылетела на арендованном винтокрыле в Болонью, и уже оттуда пассажирскими линиями через Милан, Дижон и Париж за тридцать часов добралась до Дюнкерка.
  Местом встречи был назначен одиноко стоящий среди запущенного сада особнячок в двадцати километрах от города. Место тихое и уединенное, на отшибе и без посторонних глаз. Лиза прилетела туда на взятом напрокат автожире ближе к вечеру девятого августа. Оказалось, как раз вовремя. Клара ван де Хёлст с Бейли, Рощиным и Нильсеном прибыла из Бремена еще накануне. Шестиместный геликоптер "Дорнье" угнал со стоянки во Франкфурте Берт Нильсен. Клара, будучи отличным пилотом, уступила эту привилегию второму помощнику со "Звезды Севера", поскольку у Нильсена боевой опыт - не отличимый в данном случае от криминального, - куда богаче. Пока они занимались транспортом, оружейник Бейли и полковник Рощин закупили в Бремене, являвшемся чем-то вроде европейской Тартуги, оружие и снаряжение, благо там никто вопросов не задавал и документов при покупке ручных гранат или пистолетов-пулеметов "Зет-ка" не спрашивал. Четвертой в группе "диверсантов" была навигатор Варзугина. Она вместе с командиром первой наземной группы Анной Монтанелли ждала всех остальных в арендованном итальянкой доме. Анна на операцию не уходила. Ее задача - оставаться "на базе" и обеспечивать всем остальным алиби, если таковое все-таки потребуется. Ей предстояло жарить стейки и шашлыки, скармливая готовую продукцию собакам, и опорожнять в канализацию многочисленные винные бутылки. Два ящика великолепного "Шато Монтре", если быть точным в деталях.
  Лиза добралась до базы в восемь вечера, а в десять ей перезвонил полковник Штоберль из Гейдельберга и сообщил, что по его данным, "наш знакомый" встречается завтра в "Ведерке с кровью" со своими однокашниками из Сандхерста.
  - Ведерко с кровью? - переспросила Лиза.
  - Ох, извините, сударыня! - засмеялся полковник. - Это неофициальное название. Речь идет о пабе "Lamb and Flag" в Ковент-Гарден.
  - Друзей будет много? - уточнила Лиза.
  - Нет, не думаю. Мне сообщили о двух, но, может быть, их будет трое.
  - Спасибо! - поблагодарила Лиза и дала отбой.
  Ей нравилось сотрудничать с немцем. Штоберль умел держать слово, и не плел интриг. Убедившись еще в прошлом году, что с Лизой "приятно иметь дело", он избрал в отношениях с ней сдержанную искренность, скрашенную толикой здорового цинизма.
  - Завтра в Лондоне, - сообщила она "господам партизанам", переговорив со Штоберлем. - Все готовы?
  Готовы были все.
  - Что у нас с маршрутом?
  Про то, что валить майора будут в Лондоне, было известно уже два дня. Успели подготовиться.
  - 190 километров по прямой, - сразу же ответила Варза. - Но надо брать с запасом. Встречный ветер, маневры уклонения, плюс идти придется над самой водой. Там нас точно никто не заметит, но большой скорости не разовьешь.
  - Не факт, - уточнила Клара. - Увидим.
  - Садиться будем в лесном массиве к югу от Эбби Роуд, - продолжила Варза. - Это три часа, если не тормозить.
  - Значит, если вылететь в пять, к восьми будем на месте, - согласилась с навигатором Лиза, расстилая между тем на столе карту. - Это здесь?
  - Да, - подтвердила Анфиса.
  - Значит, сразу после высадки, выходим на шоссе А206, - вклинился в разговор Рощин, - захватываем машину и двигаемся общим направлением на северо-запад. Еще час, максимум полтора.
  - Девять, полдесятого... - кивнула Лиза.
  - Я бы исходил из предположения, что доберемся к десяти, - провел пальцем по карте Бейли. - В это время кое-где могут быть пробки.
  - Десять - это нормально, - Лиза тоже изучала карту, пытаясь представить, что и как пойдет в Лондоне. - Нормальные офицеры начнут не раньше восьми и в два часа никак не уложатся. Значит, планируем на завтра, между десятью и одиннадцатью. Как вам, дамы и господа?
  - Хорошее время, - согласился Рощин. - И уходить будет легче, по темноте.
  "По темноте, - подхватила мысль Лиза. - По темноте... Темные дела творятся под покровом ночи, разве нет? Вопрос, однако, грех или благодеяние избавлять землю от таких, как Седжвик?"
  На самом деле, Лизу мало волновали вопросы морали. Елизавета Браге была не религиозна, хотя и носила крестик. Важнее, однако, было то, что она офицер Флота, а не просто пилот. Она истребитель, то есть, по определению, убийца на службе у государства. А Лиза Берг в церковь не ходила вообще и вместо библии читала избранные работы Маркса и Ленина, в которых морали не было места, потому что революция - это насилие. Государство - это насилие. А убийство английского майора всего лишь санитарная миссия. Однако, если честно, все обстояло не так уж просто. Во всяком случае, для Лизы, иначе она не стала бы размышлять над вопросом, стоит ли Седжвику знать, кто и за что его убил.
  
  ***
  Через Па-де-Кале шли, снизившись "по самое не могу". Уж на что Лиза рисковая, но и ей временами хотелось отвести взгляд. Хотя, возможно, все дело в том, что сейчас "рулит" Клара, а она - Лиза - всего лишь пассажир. Пассажиру ничего не остается, кроме как смотреть и терпеть. Не то - пилот. За штурвалом не до нежностей. Не до страха. Не до глупостей.
  Лиза отвела взгляд от неспокойной поверхности моря и посмотрела на Рощина. Что бы ни чувствовал сейчас полковник, внешне он оставался монументально спокоен.
  "Серьезный мужчина!"
  В голове по какой-то странной ассоциации крутился давным-давно забытый стишок из школьной программы советской школы. Что-то про людей и гвозди.
  "Гвозди бы делать из этих людей? - попробовала вспомнить Лиза. - Точно! Гвозди бы делать из этих людей, не было б в мире крепче гвоздей!"
  Да уж, железная выдержка. Твердый характер. Одним словом, пластун.
  Еще Лизе вспомнился разговор, состоявшийся между ними в тот самый день в Риме. Лиза заикнулась, было, о том, что с моральной точки зрения ее затея выглядит, возможно, не вполне безупречной. Но Рощин ее остановил, и возражения его Лизе чрезвычайно понравились.
  - Видите ли, Лиза, - сказал он ей тогда, - мы с вами люди военные, а на войне, как на войне! И в этом конкретном случае, не имеет никакого значения, находимся мы с Англией в состоянии войны, или нет! Человек, решивший, что может делать на территории Себерии все, что ему заблагорассудится, должен знать, что за все надо платить. И не важно, исполнял ли он приказ вышестоящего начальства или действовал по собственной инициативе. Он напал на себерского офицера. На вас, Лиза, напал. Собирался захватить, и в результате, чуть вас не убил. И более того, нападение произошло не где-нибудь в Африке, а в столице моей страны. По-моему, тут не о чем рассуждать. Приговор в этом случае может быть только один - смерть. А суд присяжных оставим для мелких жуликов!
  "Ну, я где-то так и думала", - согласилась с Рощиным Лиза, хотя она и не была уверена в том, что Седжвик был в этом деле главной фигурой.
  Впрочем, полковник не озвучил еще одну причину нынешней акции. Гнев! Лиза про гнев тоже промолчала. Про гнев, ненависть и острое желание грохнуть подлеца, как бешеного пса! И даже не столько за Шлиссельбург, - где черт знает, что произошло на самом деле, - сколько за Африку. Вот за Ярубу Седжвику, и в самом деле, полагалась секир башка!
  Между тем, геликоптер, идущий над водой со скоростью сто двадцать километров в час, пересек пролив по плоской дуге - имевшей в длину порядка восьмидесяти километров, - и достиг берегов Соединенного королевства километрах в двадцати к северо-востоку от устья Темзы. К этому времени небо затянуло темными дождевыми облаками, и наступили ранние сумерки. Клара подняла машину на высоту двухсот пятидесяти метров и легла на заранее оговоренный курс к лесному массиву. А еще через несколько минут пошел дождь, и геликоптер стал не только невидим, его и услышать-то теперь было почти невозможно.
  И дальше все шло точно по плану. Посадка в лесу, маскировка геликоптера и сооружение "лежки" для Клары в кроне старого дуба, одиноко стоящего на краю крошечной поляны.
  - Клара, - напутствовал пилота Рощин, - к машине не подходите. Сидите на дереве и старайтесь не шуметь. Если все-таки кто-нибудь найдет геликоптер, все равно оставайтесь на дереве и в бой не вступайте. Ждите нас.
  - А если они тут засаду устроят? - попыталась протестовать пилот.
  - Им же хуже! - пожал плечами Рощин. - Но в с дерева не слезайте и в это дело не вмешивайтесь, лады?
  Клара согласилась. В конце концов, Рощин пластун, а она всего лишь пилот легких машин.
  
  ***
  - Вы уверены? - Рощин не пытался ее переубедить, просто спрашивал.
  - Считаете, лишнее?
  - Не знаю, - покачал он головой.
  - Тогда, решено! - Лиза осмотрела всех присутствующих и подвела итог. - Нильсен и вы, Вадим, держите главный и служебный входы. Бейли в машине. Работаем мы с Анфисой...
  - Может быть, оденете маски? - мрачно поинтересовался Нильсен.
  - Зачем? - удивилась Лиза. - Кто в здравом уме и твердой памяти поверит, что майора Седжвика завалила баронесса фон дер Браге в паре с женщиной типичной индейской наружности? Скажут, бред и инсинуации. А спросят лично, так у нас с Анфисой алиби имеется. Мы всю ночь пили и гуляли в вашей, между прочим, компании. Так что, нет, работаем мы вдвоем, и без масок.
  Ну, они и сработали. Вошли шумно. Разговаривая на повышенных тонах и исключительно по-русски. Народу в заведении было немного, но женщины, по видимости, никого не замечали. Продефилировали к стойке, с воодушевлением вываливая друг на друга, такие заряды изощренной брани, что обалдели даже те из присутствующих, кто "по-русски не разумел", то есть, практически все.
  - Два стакана водки! - потребовала Анфиса, когда дамы достигли прилавка.
  - И соленый огурец! - добавила Лиза, так же как и Варза, даже не взглянув на бармена.
  - Прошу прощения! - Бармен их, разумеется, не понял.
  Пришлось перевести.
  - Ну, вы тут и дремучие! - удивленно взглянула на него Лиза, переходя на ломаный английский. - Два! - и она показала обалдевшему мужчине два пальца. - Стакана! - указала она пальцем на посуду нужного объема. - Водки! Водки налей! Компреву?
  - Два стакана, миз? Таких?
  Но Лиза уже отвернулась и смотрела на майора Седжвика, встающего из-за стола, где он, по-видимому, выпивал с друзьями. Собутыльники шпиона, - к слову, их было всего двое, - продолжали сидеть, глядя на Лизу в немом остолбенении. Совсем другое дело Седжвик.
  - А! - сказала Лиза, указав на него пальцем. - Вот и ты, барбос!
  - Вы не перестаете меня удивлять! - покачал майор головой.
  - Не расстраивайтесь! - усмехнулась в ответ Лиза. - Это в последний раз! - И она выхватила автоматический пистолет из наплечной кобуры. - Прощайте, сэр!
  Седжвик такого развития событий не ожидал. Так и умер с маской неподдельного удивления на красивом - можно сказать, породистом, - лице.
  - Ну, что, отпустило? - спросил Рощин по дороге назад.
  - Полегчало! - кивнула Лиза. - Просто гора с плеч.
  
  Глава 3. Что было, что будет, чем сердце успокоится, август 1932 года
  После акции в "Ведерке с кровью" разъехались кто куда. Лиза, например, отправилась кружным путем в Гейдельберг к Штоберлю. Сначала в Амьен своим ходом, то есть, все на том же арендованном автожире, но оттуда уже двигалась пассажирскими линиями то по земле, то по воздуху. Из Амьена в Париж, оттуда в Реймс, и через Метц и Карлсруэ в Гейдельберг.
  На постоялый двор не поехала, поселилась "на зло врагам" в доме номер семь по улице Стейнзейтвег, тем более, что по давнему завещанию дом принадлежал ей, как "любимой женщине и наследнице" доктора Тюрдеева.
  "Любимая женщина? Серьезно? А завалить меня он решил, как агента потусторонних сил? Умереть не встать!"
  По сравнению с прошлым декабрем, дом выглядел вполне сносно. Полы и окна вымыты, пыль сметена, и все на ходу, так как Лиза позаботилась об этом заранее. Вода, электричество, телефон, чистое постельное белье и все прочее, что может понадобиться человеку, который вернулся домой.
  "Домой? - переспросила она саму себя. - И это мой дом?! Ну, может быть, и дом, но всего лишь на пару дней. Просто чтобы не заселяться в отель".
  Лиза позвонила в ресторанчик в конце улицы и заказала ужин. Много мяса, картофеля и тушеной капусты, штрудель и печенье с корицей, ну а вино у нее было свое, из запасов покойного Тюрдеева.
  "Ну, хоть на что-то путное сгодился, сука!"
  Ужинала долго, вдумчиво, с аппетитом и со вкусом. Наелась, как удав, выпила тоже прилично. Не допьяна, но где-то на полпути. Покончив с ужином, встала из-за стола, задумчиво осмотрела гостиную, в которой устроилась трапезничать, и решила, что время еще не позднее, и, значит, вполне можно заняться делом.
  "Что ж, делу время, потехе час!"
  Лиза прихватила хрустальный стакан с виноградной водкой, поднялась в кабинет на втором этаже, села за стол, неторопливо и со вкусом - "А куда торопиться-то?" - раскурила сигару и, наконец, придвинув к себе телефонный аппарат, сняла трубку и попросила "барышню" соединить с абонентом 73-95.
  - Здравствуйте, Фридрих! Не помешала? - спросила она, когда служанка передала трубку полковнику Штоберлю.
  - Ну, что вы, Лиза! Вы мне никогда не мешаете. Здравствуйте! - Штоберль, очевидным образом, обрадовался звонку и не счел нужным это скрывать. - Предполагаю, вы сейчас в Гейдельберге. В гости придете?
  "Превратности судьбы. А ведь могли стать врагами!"
  Впрочем, не стоило обольщаться, друзьями они не стали тоже. Во всяком случае, пока.
  - Завтра, - предложила Лиза.
  - На завтрак?
  - Я встаю рано.
  - Я тоже. Семь утра, вас устроит?
  - Да, спасибо! - приняла приглашение Лиза. - Каша будет?
  У Штоберля была отличная кухарка, и готовила она практически все, что никогда не подадут в роскошном ресторане.
  - Овсянка подойдет? - Штоберль был сама вежливость. - С изюмом и медом. Молоко, белый хлеб... Что-то еще?
  - Разумеется! - удивилась Лиза скудости воображения некоторых мужчин. - Сливочное масло, кайса...
  - Кайса? - переспросил полковник.
  - Курага, - перевела Лиза. - Жирный сыр, яйца и какие-нибудь сдобные булочки.
  - Бриоши или творожное печенье? - деловито поинтересовался ничуть не удивленный Штоберль. - Могу предложить так же грецкие орехи.
  - Остановимся на бриошах, - решила Лиза. - Орехи само собой. И кофе. Много кофе.
  - Договорились. В семь утра!
  - В семь, - подтвердила Лиза.
  - Тогда, до встречи!
  - До свидания, полковник!
  Она положила трубку и, пыхнув сигарой, открыла дверцу правой тумбы письменного стола. В декабре 1931, когда Лиза впервые оказалась в этом доме, ее, прежде всего, интересовал научный архив Тюрдеева. Им она тогда и занялась. Документов было много, и все, что не успела прочесть в немногие дни перед возвращением в Шлиссельбург, Лиза прихватила с собой. Собственно, она забрала домой практически весь архив Кассио Морамарко и Леонтия Тюрдеева, и вдумчиво изучала его, затем вплоть до начала войны. Однако ни до чего, кроме архива, руки тогда так и не дошли. Лиза не добралась даже до личных бумаг Леонтия, не говоря уже о прочем. Оттого, и о завещании доктора она впервые узнала от Штоберля, хотя в доме, наверняка, хранилась копия этого важного документа. И вот теперь настала очередь правой тумбы стола.
  За украшенной инкрустациями дверцей, как и следовало ожидать, находились три выдвижных ящика.
  "Ну, что ж! Когда-то этим все равно следовало заняться!"
  Лиза начала с нижнего ящика, и оказалось, что здесь находится настоящее сокровище. В ящике лежали папки и альбомы с личными фотографиями Леонтия Тюрдеева, которые Лизе были совершенно не интересны, кроме одной. Той, в которой находились ее собственные фото. Фотографии Елизаветы Браге, ее немногочисленные письма, адресованные "моему Лёве", открытки с видами тех мест, где они бывали вместе - Флоренция, Падуя, Венеция, Авиньон, - их общие фотографии...
  "Он сказал, мы познакомились во Флоренции..."
  В пору галантных ухаживаний на борту "Звезды Севера", Тюрдеев действительно рассказал Лизе, - правда, без подробностей, - что познакомились они в 1928 году во Флоренции. Нынешняя Лиза ничего этого, разумеется, не помнила, ведь это случилось не с ней, а с совершенно другой женщиной. Однако сейчас, рассматривая немногочисленные фотографии и открытки, связанные с той осенью, Лиза неожиданно вспомнила - как часто случалось с ней в последнее время, - то, чего не могла знать, не то, что помнить.
  Она шла вдоль галереи Уфицци в сторону площади Синьории. В колоннадах стояли или медленно прохаживались немногочисленные туристы. Было тепло, но не жарко, и навстречу Лизе шел высокий мужчина со светло-русой бородой и длинными чуть вьющимися волосами до плеч. Лиза отметила тонкость, пожалуй, даже изысканность черт его лица, ширину груди, обратила внимание на узкие кисти рук с длинными пальцами пианиста и вдруг поняла, что мужчина смотрит прямо на нее, и не абы как, а с известным мужским интересом. И ей это понравилось, как понравился и сам мужчина. Потом она подумала, что незнакомец похож скорее на немца или поляка, чем на итальянца, но в следующую секунду он обратился к ней все-таки по-итальянски. А еще потом - когда выяснилось, что ни итальянского, ни фриульского Лиза не понимает, - он предложил ей на выбор немецкий, франкский и русский языки, и они, наконец, познакомились.
  "Та осень..."
  Вспоминались не слова, а сцены.
  Кабачок на берегу Арно, где они с Леонтием пили молодое вино. Масличная роща, библиотека в каком-то старинном палаццо, разгромленная постель в гостиничном номере... И вот еще странность. Едва всплыл в памяти зрительный образ того давнего рассвета, - приоткрытое окно, колеблемые ветерком белые тюлевые занавески, смятые шелковые простыни и разбросанные подушки, - как тело откликнулось своими личными воспоминаниями. Как ни странно, оно помнило. Не все, и без подробностей, но общее впечатление было однозначно: та ночь прожита не зря.
  Тогда он впервые назвал ее Бетой, а она его Левой...
  "Ох, Тюрдеев, Тюрдеев! И что тебе не жилось?! Все могло сложиться иначе. Должно было сложиться!"
  Лиза убрала папки в ящик, задвинула его. Затем выдвинула снова, достала их с Леонтием папку и отложила в сторону. Теперь это было и ее прошлое, а прошлым не разбрасываются.
  
  ***
  В верхнем ящике лежали личные документы Тюрдеева, в том числе и копия пресловутого завещания, но главное открытие ожидало Лизу в среднем ящике. Оказывается, Тюрдеев писал книгу. Возможно, - и даже, скорее всего, - публиковать ее он не собирался. Однако со свойственной ему методичностью он свел в этой рукописи воедино весь корпус данных, которыми располагал. И не просто изложил доступные ему сведения, но и подверг их научному анализу и перекрестному сопоставлению, выдвигая по ходу дела гипотезы и строя модели. Лиза просматривала рукопись до двух часов ночи, но, разумеется, смогла лишь поверхностно оценить ее содержание. Подробное изучение этой незаконченной книги потребовало бы куда больше времени, чем жалкие три часа, которые потратила на нее Лиза. Тем не менее, отправляясь утром на завтрак к Штоберлю, Лиза куда лучше представляла себе, что и как она должна спросить у полковника. И какие ответы хотела бы получить.
  - Знаете, Фридрих, - сказала она полковнику, покончив с завтраком и переходя к большой кружке черного кофе, - а ведь все признаки указывают на то, что я действительно пришла "с той стороны". Почему же вы не поверили Леонтию? Я тут почитала его заметки, у него была весьма стройная теория. Непротиворечивая. И она хорошо объясняет известные вам и мне факты.
  - Дошли руки до дневника? Сигару? - полковник сходил к камину и принес хьюмидор из потемневшего дерева.
  - Дневник я прочла еще зимой, - Лиза полагала, что лучшая политика честность. В разумных пределах, разумеется, но тем не менее. - Чем угостите?
  - Cuesta-Rey вас устроит?
  - Честно сказать, не знаю, - пожала плечами Лиза. - В сигарах я не разбираюсь, не то, что в кораблях. И еще я нашла рукопись неопубликованной монографии Тюрдеева.
  - Он писал книгу? Любопытно! - Штоберль открыл ящик для сигар и, достав одну, протянул ее Лизе. - Берите, Лиза! Плохого не посоветую.
  - Спасибо! - Лиза взяла сигару, поднесла к носу, понюхала. - Пахнет хорошо. Гильотинку не одолжите?
  - Все, что пожелаете! Вот вам гильотина, а вот и спички. Хотите, чтобы я за вами поухаживал?
  - Было бы замечательно.
  - Итак, рукопись, - полковник обрезал сигару Лизы и дал ей прикурить от сигарной спички. - В ней есть что-то новое?
  - Скорее, хорошо систематизированное старое, - слукавила Лиза, пыхнув сигарой.
  - Тогда вернемся к вам, - кивнул Штоберль. - Я знаю, о каких признаках идет речь...
  - Нет, не знаете!
  - Хотите признаться, что вы агент сатаны? - улыбнулся Штоберль.
  - Хочу сказать, что начала чувствовать пространство.
  - А раньше не чувствовали? - полковник раскурил свою сигару и на мгновение окутался ароматным табачным дымом.
  - А вот не знаю! - взмахнула Лиза сигарой, оставив в воздухе дымный след. - Может быть, просто не обращала внимания. Однако не исключено, что это совершенно новая способность.
  И Лиза начала рассказывать Штоберлю ту часть правды, которую была готова произнести вслух. Она коротко ознакомила полковника с мнением врачей - включая сюда и доктора Тюрдеева, - по поводу ее "живучести". Описала еще два случая своей "преждевременной смерти": кому, в которую впала после боя над Виндавой, и отравление смертельной дозой ингиберина. Рассказала о своей выносливости и невероятном обмене веществ. И, наконец, описала "полет верхом на паровозе", когда в первый день войны вела крейсер "Вологда" в тумане над самой водой.
  - Что ж, - Штоберль выслушал ее рассказ в молчании и заговорил только тогда, когда замолчала Лиза, - действительно, похоже на то, о чем любил порассуждать наш покойный друг. И еще я вижу, что паранойя Тюрдеева заразительна, но вы, Лиза, не с той стороны. Знаете почему?
  - Просветите!
  - Видите ли, Лиза, те, о ком говорил Лео, все они неадекватны. Там, практически во всех случаях, душа реципиента боролась с разумом донора. При этом перемещенное сознание, судя по всему, было едва ли не смертельно травмировано встречей с незнакомой реальностью. Они все безумцы, Лиза, а вы нет. От смертельных хворей выздоравливали, это так, но даже самые вменяемые из них казались окружающим "не от мира сего". Думаете, Морамарко нашел все известные истории случаи "вселения"?
  - Тюрдеев знал о ста одиннадцати переходах...
  - А я знаю о девятистах с довеском.
  - Сколько, сколько?! - не поверила своим ушам Лиза.
  - Девятьсот тринадцать случаев, если быть точным.
  В прошлый раз Лизу удивил Тюрдеев, сказав, что знает о ста одиннадцати случаях "подселения". Он как раз собирался Лизу убить, вот и разоткровенничался. Врать ему уж точно не было нужды.
  "Но, тогда, выходит, он не знал про восемьсот два дополнительных случая! Получается..."
  - Получается, вы знали об этом много больше Маромарко и Тюрдеева, но Леонтию об этом ничего не сказали!
  - Не сказал, - подтвердил полковник. - Я ему много о чем не рассказал, и что с того?
  - А мне, почему рассказываете?
  - Потому что предполагаю в вас того, кто мне действительно нужен.
  - То есть, вы...
  - Не пытайтесь угадать, Лиза! - остановил ее полковник. - Давайте, прежде всего, условимся. Я вам не враг, и вреда не причиню. Но насколько далеко я зайду в своей откровенности, зависит от того, пройдете вы испытание или нет.
  - Испытание? - нахмурилась Лиза.
  - Ничего, что могло бы вам повредить, - успокоил ее Штоберль.
  - В чем заключается это испытание? - продолжала сомневаться Лиза.
  - В том, как отреагирует на вас один прибор.
  - Прибор? Вы хотите сказать, что существуют приборы, которые...
  "Которые что?"
  Правду сказать, Лиза даже не могла сформулировать вопрос, так как не знала, о чем именно идет речь.
  - Ладно, валяйте! - согласилась она после секундного размышления.
  "Хуже-то не будет!"
  - Спасибо, Лиза! - на полном серьезе поблагодарил ее полковник, вставая из-за стола. - Надеюсь, мы оба не пожалеем об этой встрече. Подождите меня, пожалуйста, здесь. Я сейчас же принесу прибор и проведу замеры. Много времени это у нас не займет, обещаю! - и полковник поспешно вышел из комнаты.
  "Н-да... Любопытный поворот!" - Лиза сделала пару глотков кофе, пыхнула сигарой. Вкус дыма, как и его запах, ей понравился. Что-то такое, что ассоциировалось с осенью, но не с холодом и дождем, а скорее, с красками осени, ее настроением, ароматами и вкусом.
  "Хорошо сидим! Или нет?"
  Полковник не заставил себя долго ждать. Вернулся в комнату, подошел к столу, поставил на него самшитовый ларец, инкрустированный перламутром и серебром, откинул крышку и бережно достал нечто округлое и массивное.
  - Вот, собственно.
  Прибор был похож на корабельный бронзовый компас или барометр с тремя резными стрелками, надетыми на общую ось. Судя по цвету, стрелки были сделаны из разных металлов. Делений на застекленном циферблате было много, - сколько всего, сразу и не скажешь, - и все они были отмечены какими-то значками, - Лиза подумала, что это буквы, - а иногда и целыми "надписями". Такое у нее возникло впечатление. Но что это за алфавит, если это все-таки алфавит, и что за язык, - если и это предположение верно, - сказать было сложно. У Лизы на этот счет не возникло даже самой фантастической гипотезы. Впрочем, у нее и образование не профильное. Она пилот, - в худшем случае, инженер-электрик, - но никак не историк или лингвист.
  - Санскрит, - словно, прочитав ее мысли, пояснил полковник. - Середина второго тысячелетия до нашей эры, бактрианский кхарошткхи... Между прочим, один из ныне покойных потомков арамейского алфавита. Впрочем, это не по вашей части, не правда ли?
  - Хотите сказать, что прибор сделан три тысячи лет назад? - не поверила услышанному Лиза.
  - Разумеется, нет! - рассмеялся Штоберль. - Это язык древний, а прибор просто старый. Он создан в первой трети семнадцатого века. Точнее не скажу, просто не знаю.
  - Семнадцатый век? Тоже ничего, - признала Лиза.
  Для нее это была седая древность, что в том мире, что в этом.
  - Согласен с вами, - кивнул полковник. - Приступим?
  - А чего тянуть? - пожала плечами Лиза. - Время деньги! Как-то так.
  - Мне нравится ваш прагматизм, капитан! - Штоберль поставил свой "компас" на стол и осторожно сдвинул - один за другим, - три крошечных рычажка, выглядывавших из узких прорезей в его основании.
  "Стопоры стрелок, по всей видимости, - прикинула Лиза. - Сейчас он их освободил. Но что, тогда воздействует на стрелки?"
  В следующее мгновение стрелки - как-то сразу, - дрогнули и двинулись каждая в свою сторону и в своем темпе. Нижняя двигалась в направлении против часовой стрелки, очень быстро наматывая круг за кругом. Средняя - бежала чуть медленнее, но уже по часовой стрелке, а верхняя двигалась толчками, то вправо, то влево, то и дело, замирая на месте, словно колебалась в выборе правильного направления. В конце концов, нижняя и средняя стрелки замерли, указывая - та и другая, - точно на Лизу, а верхняя... Она еще поколебалась немного и, повернув градусов на сорок пять влево, наконец, замерла.
  - Ну, и что это должно означать?
  Вопрос напрашивался, не так ли?
  - Это означает, что вы именно та, с кем стоит продолжать разговор.
  - Приступайте, - выдохнула Лиза сигарный дым, - я вся внимание!
  - Что ж, - Штоберль вернул стрелки - одну за другой - в исходное положение, каждый раз сдвигая рычажок соответствующего стопора, и спрятал прибор в ларец. - Что ж, Лиза, давайте поговорим. И для начала, вернемся к вопросу, который мы обсуждали с вами в прошлое Рождество. Лео Тюрдеев верил, что афаэр - это такой универсальный ключ, открывающий переходы между мирами, реальностями или что там существует на самом деле. Может быть, это вообще рай и ад, но не один рай и не один ад, а много разных.
  - Считаете, что они существуют на самом деле? - Лиза определенно знала, что это так и есть, но, разумеется, никому не могла в этом признаться. Она-то в тех мирах побывала лично. В трех, если быть точным. И в двух из них даже жила. В этом вот, и в том, из которого пришла.
  - Существуют, - кивнул полковник. - Свидетельств этому опять-таки гораздо больше, чем думал доктор. Однако ему для выводов хватило и того, что он знал. Другое дело, что Тюрдеева свела с ума идея "Ключа". Он думал, что только с помощью афаэра человек способен проникать за барьер.
  - А это не так?
  - Не так. Афаэр, если и имеет какое-то отношение к переходам между мирами, то исключительно символическое, но к этому мы с вами еще вернемся. Только чуть позже.
  "Не ключ, а символ ключа? Может быть, и так!"
  - Но, если не афаэр, тогда, как же эти "двери" открываются? - спросила она вслух.
  - Хороший вопрос. Но чтобы на него ответить, Лиза, следует, прежде всего, признать тот факт, что существует два способа преодолеть барьер, отделяющий один мир от другого. Есть нематериальные переходы, через них способен пройти только чистый разум, отринувший, так сказать, оковы плоти. И есть "пути", сквозь которые способны проходить материальные объекты, но открываются они, где хотят и когда хотят. То есть, совершенно случайным образом. Некоторые считают, что в этом и состоит различие. Первые подчиняются человеческому разуму, а вторые - капризам неизвестных нам природных сил. Зато в отличие от сущностных переходов, вещные "врата" способны пропускать через себя физические тела, что, согласитесь, гораздо удобнее, чем посылать в неизвестность свой разум, не имея возможности вернуть его затем в свое бренное тело. Однако, на самом деле, и те, и другие "двери" могут открываться, как случайным образом, так и целенаправленно, то есть осознанно. Есть граничные условия. Признаки. Предвестники. Существуют, в конце концов, прецеденты. Вселение разума в чужое тело практически всегда заканчивается плохо. Это не значит, что вселение произошло случайно, это лишь свидетельство того, что шутки со связями между душой и телом к добру не приводят. С другой стороны, истории известны удачные материальные проникновения. Яруба, судя по всему, пришли в западную Африку отнюдь не в малом количестве и не с пустыми руками. Вот почему Сокровище Кано представляет особый интерес. В нем могли сохраниться артефакты из иного мира, записи в книгах, изображения...
  "Интересно, а лорд Диспенсер тоже об этом знает?"
  Впрочем, вопросов было куда больше. Например, разделяет ли англичанин взгляд немца на афаэр?
  - Фридрих, а откуда вам все это известно? В архиве Морамарко и Тюрдеева на такие откровения нет даже намека.
  - Слышали об иллюминатах? - вопрос отнюдь не застал полковника врасплох. Он к этому, похоже, Лизу и подводил.
  - Какое-то тайное общество?
  - Можно сказать и так, - согласился Штоберль. - Это оккультно-философский орден, наподобие масонского. Во всяком случае, в качестве такового он известен. Однако в недрах братства иллюминатов скрыта гораздо более древняя организация, целью которой, как вы, верно, уже догадались, и является изучение "множественных миров и соединяющих их путей".
   - Значит, иллюминаты.
   - Иллюминаты, - подтвердил полковник, - а до них Авиньонское общество, а еще раньше компаньонажи и Басрийские братья. Вероятно, кто-то занимался этим и в античности, но данные утеряны, хотя знание, вполне возможно, перешло по наследству к нам. Ничего не известно о цинцах, но не может быть, чтобы такая древняя цивилизация ничего не знала о вселенцах и путях. Опять же, Индия и доколумбова Америка. Но нас с вами, Лиза, интересует сейчас другое - "Пути". Хотите еще кофе?
  - Рассказывайте, не томите! - усмехнулась Лиза. - Еще немного я могу потерпеть и без кофе.
  - Как скажете, - пожал плечами полковник. - Мы твердо знаем, что, как вещными, так и ментальными "переходами" могут управлять не только стихии, но и люди. Определенные люди, разумеется. Те, кого мы называем посредниками или медиумами. В конце шестнадцатого века в Венеции маэстро Джироламо Делла Сета нашел способ распознавать две характеристики - ментальную и физиологическую, - такого рода людей. Я не хотел бы вдаваться в подробности, но именно на эти признаки реагируют нижняя и средняя стрелки моего прибора.
  - То есть, вы хотите сказать...
  - Я хочу сказать, Лиза, что вы медиум, и притом медиум невероятно сильный. Обычно синхронизация этих двух показателей требует гораздо больше времени, а в вашем случае мы наблюдали почти мгновенную реакцию прибора. Я нечто в этом роде, признаться, и ожидал увидеть, но предполагать не означает знать наверняка.
  - Стоп, стоп, стоп! - подняла Лиза обе руки в останавливающем жесте. - Не так быстро, Фридрих! Я за вами не успеваю, а у меня по ходу дела еще и вопросы возникают.
  - Спрашивайте, - предложил Штоберль.
  - На что указывает верхняя стрелка? - сразу же взяла быка за рога Лиза, которой не терпелось понять, как в эту концепцию вписывается ее личный опыт. - Где открываются "переходы"? Везде или в определенных местах? Отчего вы решили, что я медиум? И, если я действительно медиум, как открыть этот чертов "переход"?
  - Верхняя стрелка указывает на "точку схождения", - объяснил полковник. - Условный термин, разумеется, но суть его в том, что реальности или миры имеют точки схождения, попросту говоря, места, где может возникнуть "переход" или взаимное проникновение. Такую точку, если знать, как искать, можно найти с помощью триангуляции. Одна из них, в частности, находится в этой комнате, на нее и указывает стрелка. Этот дом потому и построили именно на этом месте, что еще в конце восемнадцатого века здесь в Гейдельберге был отмечен ментальный переход, а позже удалось обнаружить и "точку схождения". Это, Лиза, ответ на ваш первый вопрос.
  - Значит, только постоянные места? - уточнила Лиза.
  - Не только, - возразил Штоберль. - Бывают и случайные, но мы не знаем, могут ли медиумы открывать такие "переходы".
  "Похоже, что могут! Я же смогла! Или в излучине Мосеза сошлись сразу три мира?"
  Тогда на берегу реки, - перед лицом неминуемой гибели, - Лиза умудрилась совершить мгновенный переход аж в две реальности подряд. В мир славного спецназовца Федора, с которым провела незабываемую ночь, и в свой собственный мир, где Лизе удалось встретить саму себя.
  - Из ваших слов, Фридрих, - сказала она вслух, - следует, что стационарные точки перехода медиумы открывать могут?
  - Иногда, - кивнул полковник. - Некоторые медиумы. При определенных условиях.
  - И как они это делают?
  - Интуитивно.
  - То есть, вы не знаете?
  - Не знаю, - признал Штоберль, - потому что медиумы не способны объяснить, как они это делают. Говорят, само собой получается.
  - Тогда давайте перейдем ко мне, - предложила Лиза. - С чего вы взяли, что я медиум?
  - Вы очень ловко обходитесь с пространством, Лиза. Я обратил на это внимание, обдумывая ваши приключения в Африке. А потом вспомнил, про теорию Тюрдеева, и все встало на свои места. Феномен воскрешения известен не только в применении к "вселенцам", о которых рассказывал вам Лео. Среди известных медиумов тоже было несколько людей, неожиданно выздоровевших от неизлечимой болезни или выживших после смертельного ранения. И способность ощущать точки схождения появилась у них как раз после "возвращения". Я просто не сразу об этом вспомнил.
  - Я понимаю, к чему вы клоните, Фридрих, но слово офицера - я ничего особого в этой комнате не чувствую. Абсолютно ничего.
  - Ну, и что?
  - Что значит, "ну, и что"?
  - Возможно, сегодня не ваш день, Лиза, - пожал плечами Штоберль. - Может быть, недостаточна интенсивность схождения. Привходящих факторов великое множество, все не учтешь. Но вот подумайте, Лиза, это нормально перейти со штурмовика на крейсер? Это часто случается?
  - Случается, - поморщилась Лиза, вспомнив, как чувствует пространство, когда пилотирует тяжелый корабль, габариты которого ни разу не сопоставимы с габаритами штурмовика. - А что, медиумы и обычное пространство воспринимают по-другому?
  - Именно! - почти радостно улыбнулся полковник. - Именно так. К этому я вас, собственно, и подвожу. Не знаю, когда, и не знаю, как, но вы, Лиза, начнете открывать эти "переходы". Это случится, и никакой афаэр вам для этого не надобен, точно так же, как не поможет он тому, кто не имеет ваших способностей. Я, собственно, поэтому и предлагаю вам дружбу. Вы ценный союзник!
  "Да и вы, Фридрих, неплохо справляетесь! Седжвика, можно сказать, мне на блюдечке поднесли!"
  - Кстати, Лиза, вы читали вечерние газеты?
  - Нет, а что там?
  - В Лондоне убит майор Седжвик. Пишут, что нападение осуществили две женщины, рассмотреть которых свидетели происшествия, к сожалению, не смогли...
  
  ***
  В Роттердаме шел дождь, и пока Лиза добиралась до "Звезды Севера", промокла до костей.
  - Так друзей не встречают! - сказала она Райту, ожидавшему ее у основания причальной башни.
  - И не говори! - радостно хохотнул Иан. - Чистое паскудство!
  - Но нет худа без добра! - констатировал шкипер, обняв и расцеловав Лизу. - Ты ведь все равно промокла, так что пошли, я тебе такое покажу, закачаешься!
  Говорили они по-русски, как всегда, когда оказывались наедине. Райт хоть и техасец, но мать у него из Русской Америки, так что оба языка - русский и английский, - для него родные. На самом деле даже три, но Лиза по-испански не говорила, и оценить мастерство Иана не могла.
  - Идем, идем! - позвал ее Райт.
  - Да, иду уже! Иду! На что смотреть-то?
  - Как на что?! - почти искренно возмутился шкипер. - На бриг смотри, и будет тебе, Лиза, полное счастье!
  Лиза посмотрела вверх и увидела такое, от чего забыла даже про дождь. На днище "Звезды Севера" появились два продольных стальных стрингера, расположенных параллельно друг другу, словно полозья гигантских санок.
  - Я правильно понимаю, - обернулась она к Райту, - теперь "Звезду" можно сажать на пузо, не опасаясь, повредить набор?
  - Мы там еще гидравлические опоры в параллель выставили, - улыбнулся шкипер. - Двенадцать штук с каждой стороны. Маловато, конечно, но при вертикальном приземлении будут не лишними, как считаешь?
  - Сам придумал, или кто подсказал?
  - Рейчел придумала. Возможность посадки на брюхо в нашем деле, как выяснилось, лишней не будет.
  - Проставился или зажал? - поинтересовалась Лиза, продолжая изучать днище брига.
  - Заплатил, - ухмыльнулся Райт. - А проставлюсь я сегодня вечером. Ты же понимаешь, Лиза, командир на борту, и все такое! Без банкета не обойтись, и вообще!
  - Особенно мне нравится твое "вообще", - покачала головой Лиза. - А что там, кстати, за балконы на корме?
  - Казематы пришлось расширить, сотки в старые никак не помещаются.
  - Райт, - удивилась Лиза, - ты, что поставил на бриг тяжелую артиллерию?
  - Четыре венецианских сотки! - похвастался Райт. - Две на корме и две спереди. Жизнь научила и паршивый африканский опыт. Я и толкового артиллерийского офицера в Техасе нашел. На "Звезде Севера", как ты понимаешь, нужны не одни только себерские пластуны!
  - Ну, ты меня удивил! - призналась Лиза.
  - То ли еще будет! - похвастался Райт. - Ну, что поднимемся на борт или как?
  - С построением? - насторожилась Лиза.
  - А как же! Ты же сама мне тогда, во Фритауне, сказала, что или "командир на борту" или кайки. Я выбрал тебя. Соответствуй!
  - Ладно! - махнула рукой Лиза. - Семь бед - один ответ. Свистать всех наверх! Командир на борту!
  - Командир на борту! - заорал Райт в шахту лифта, едва они подошли к причальной башне. - Общее построение!
  - Ну, ты и садист! - покачала головой Лиза. - Выгнать команду под дождь в мирное время, это надо уметь!
  - Ошибаешься! - возразил Райт, ступая на платформу подъемника. - Это не я их выгнал под дождь, а ты! Ты командир, тебе и отвечать!
  - Ну, мне, так мне, - пожала плечами Лиза.
  "Сейчас бы в зеркало посмотреться! Выгляжу, наверное, как мокрая курица!"
  Она оправила отяжелевший от воды китель, проверила на ощупь, как сидит на мокрых волосах мокрая же - хоть выжимай, - фуражка, и, выйдя из башни, перешла по сходням на борт "Звезды Севера". И сразу же раздалось привычное "Командир на борту". Переливчато пропели боцманские дудки, застучали по стальному настилу палубы башмаки бегущих людей, и, когда, обойдя левую надстройку, Лиза вышла на взлетную палубу, там уже спешно строился готовый приветствовать ее экипаж.
  "Что ж, дисциплину Иан явно подтянул!"
  Однако Лиза не забывала, что "Звезда Севера" все-таки не военный корабль, и, следовательно, "хорошенького понемножку"!
  - Здравствуйте, друзья! - крикнула она, поднимая в руке сдернутую с головы фуражку. - Рада вас всех видеть! С кем не знакома, познакомимся. Я командир корабля Елизавета Браге.
  Как ни странно, ответили ей дружным "ура", что было весьма неожиданно, но и приятно, чего уж там!
  - Вольно! - крикнула Лиза. - И не стойте под дождем, люди! Простудитесь! Разойтись!
  Два раза повторять не пришлось. Едва успела дать отмашку, как люди стали поспешно расходиться.
  - Пойдем, Лиза, познакомлю с новыми персонажами! - позвал Райт. - У нас пополнение случилось в виду убыли, и вообще.
  - Особенно мне нравится твое "вообще"! - вздохнула Лиза, повторив свою же собственную фразу, сказанную всего лишь несколько минут назад. - Пошли, чего там!
  На самом деле ни с кем Лиза знакомиться не хотела. Хотела она совсем другого: принять горячий душ, переодеться в сухое и выпить чего-нибудь, что хорошо горит.
  Между тем, прогулявшись под не ослабевающим дождем, они вошли под широкий козырек над входом в надстройку. Там, покуривая и переговариваясь между собой, их с Райтом ожидали офицеры "Звезды Севера".
  - Ну, этих ты всех знаешь! - махнул Райт рукой на стоящих отдельно "ветеранов" африканского похода.
  - С этим, полагаю, тоже знакома! - кивнул Райт на шагнувшего к ним Рощина.
  - Здравствуйте, Вадим! - улыбнулась Лиза. - Давно не виделись, как там дома?
  Понятное дело, что их партизанский рейд на территорию Великобритании должен был оставаться в секрете ото всех.
  - Да, вроде бы, все в порядке, капитан! - вернул улыбку полковник. - Рад встретить вас снова!
  - А это наш новый доктор! - продолжал между тем представление Райт.
  С некоторых пор корабельные лекари внушали ей подозрение одним фактом своего существования. И неспроста. Предшественник нового доктора хотел Лизу пристрелить. То, что у него ничего не вышло, а семизарядный "Горбатов" стал Лизиным трофеем, ни о чем не говорит. Попытался, но не смог, однако попытка засчитана. Ножом по горлу.
  Лиза повернулась. Перед ней стоял мужчина средних лет, невысокий, крепкого сложения, с седыми висками и внимательными темными глазами за стеклами очков в роговой оправе.
  - Дейв Аллен, капитан! - представился доктор, протягивая руку. - Рад знакомству!
  "Аллен? Серьезно?"
  - Взаимно! - Лиза пожала руку доктора Аллена и завершила поворот.
  - Моя жена, Нина! - представил Дейв Аллен стоявшую рядом с ним женщину, затянутую в облегающий кожаный комбинезон.
  - Упс! - сказала Нина Аллен, встретившись с Лизой взглядом. - Я... - и она начала стремительно краснеть.
  - Прошу прощения, мисс Аллен, - пришла ей на помощь Лиза, - дождь шумит. Я не расслышала, что вы сказали?
  - Я сказала, что рада знакомству, капитан! - взяла себя в руки маленькая женщина. - Разрешите представиться, пилот легких машин Нина Аллен!
  - Приветствую вас на борту, пилот! - пожала ей руку Лиза, и представление продолжилось.
  Райт не соврал, в экипаже "Звезды Севера" появилось много новых лиц.
  
  ***
  В конце концов, она добралась до своей каюты. Не сразу. Не так быстро, как хотелось бы, но пришла. Закрыла за собой дверь и, первым делом, рванула, оставляя за собой мокрые следы, к резному поставцу. Схватила, не глядя, что под руку попало, некрупное, удобно лежащее в ладони. Скрутила металлическую крышечку, перевернула над стаканом, набулькала на треть и выпила залпом, что называется, одним глотком.
  Ну, что сказать? Это был опрометчивый поступок. В пищеводе полыхнуло, да так, что слезы из глаз.
  "Ох, ты ж! Твою мать!"
  Дыхание пресеклось, и вместо голоса из горла вырывалось сырое шипение, словно пар из машины стравливают. В голове сумбур, перед глазами "северное сияние". В желудке - ад.
  Чтобы раздышаться и проморгать слезы потребовалось время. И только тогда, когда ей это удалось, Лиза поняла, в чем заключалась ее фатальная ошибка. Не посмотрев, что льет, она приняла на грудь полфляги каринтийского рома "Штро 80". Бутылочка действительно маленькая - семь унций. Но зато жидкость эта горит, потому что "80" - это не название, а количество алкоголя в роме. А Лиза, между прочим, влила в себя одним глотком никак не менее ста граммов этого ужаса, предназначенного на самом деле для коктейлей и добавления в чай.
  "Вот же я дура стоеросовая! Вот же, блин, дитя природы!"
  Действительно, спонтанность и непосредственность Лизы, порой, зашкаливали, что, в общем-то, странно для взрослой женщины, офицера и командира. Но нет худа без добра. До сих пор, ее сумасшедшие порывы оказывались вполне годным средством для разрешения чреватых большими неприятностями ситуаций. В том числе и таких, которые были, медицински выражаясь, так же не совместимы с жизнью, как пуля в лоб. На этом фоне сто грамм высококалорийного пойла, выпитого залпом и натощак, казались сущей безделицей. Ну, выпила. Ну, "всплакнула на радостях". Зато согрелась, а это в нынешних обстоятельствах никак не пустяк.
  Лиза достала из мокрого кармана, в который даже руку опускать было противно, свой кожаный портсигар. Порадовалась мимолетно, что он непромокаемый и закрывается герметично. Достала папиросу, закурила и только тогда огляделась по сторонам.
  Что ж, Райт свое слово сдержал. Каюту - сильно пострадавшую во время прошлогодних приключений в Африке, - капитально отремонтировали, восстановив все, что поддавалось восстановлению, и, добавив множество элементов декора, которых раньше здесь не было. Во всем чувствовалась не только рука мастера - дизайнер интерьеров был явно не из последних, - но и заботливый взгляд заинтересованного в успехе человека, которым, скорее всего, являлся сам Райт, хотя и другие кандидатуры полностью не исключались.
  Добротная древесина - красное дерево, дуб и бук, - украшенная бронзовыми вставками. Темно-коричневые и серебристо-лиловые тона. Плавные, текучие, асимметричные линии, волнообразные поверхности со стилизованными растительными орнаментами; изящество, доходящее до вычурности, но не переходящее незримой границы, за которой начинается отсутствие вкуса.
  "Арт нуво? Серьезно?"
  Впрочем, не могло быть никаких сомнений - это модерн. Панорамное окно стало округлым, на потолке появился подсвеченный изнутри витраж в стиле Климта, на стенах - цветные литографии Мухи, Врубеля и Бакста.
  "Красиво жить не запретишь!"
  Тут Лиза заметила, что с нее уже порядочно натекло - на полу даже образовалось нечто вроде лужи, - и поспешила в душевую. Стащила с себя мокрую одежду, бросив прямо на пол около унитаза и, наконец, встала под горячий душ. Воды было много, так что Лиза не стала ограничивать себя в желаниях. Стояла под тугими струями до тех пор, пока горячая вода и алкоголь не вознесли ее туда, где граница между реальностью и сном размыта настолько, что еще шаг, и ты очутишься в мире грез. Лиза там и оказалась. Правда, всего на мгновение, но ей и этого хватило. Обнаружив себя голой на какой-то незнакомой улице и опять же под проливным дождем, Лиза так испугалась, что тут же "сиганула" обратно, в свою душевую кабинку в изящно оформленном - все оттенки зеленого - совмещенном санузле в каюте шеф-пилота на бриге "Звезда Севера".
  "Ну, ничего себе! - от потрясения Лиза даже не сразу вспомнила, что следует выключить воду. - Что это было, мать вашу?!"
  Все еще не придя в себя, она вышла из кабинки и машинально сняла с крючка банное полотенце.
  "Это я что, к Федору наведалась? Прямо к его дому?"
  Сейчас, воссоздав в памяти картину увиденного "на той стороне", Лиза достаточно уверенно опознала и ту улицу и тот мир, в который ненароком "сходила" прямо из-под душа.
  "Сильно! Я что по Федору соскучилась? Или мне просто разнополого интима захотелось?"
  Очень может быть. Встреча с Ниной Аллен бесследно для Лизиной психики не прошла. Могло и на мужика потянуть. Отчего бы и нет? Здоровые инстинкты молодой женщины...
  Однако сейчас Лизу интересовали не ее мотивы, а то, что она сделала, чтобы осуществить этот мгновенный переход из одного мира в другой, и обратно. В отличие от того, что случилось с ней в излучине Мосезе и позже в "Ярубском лесу", Афаэр признаков жизни не подавал. Просто висел украшением, болтаясь в ложбинке между грудей, и все. Но факт остается фактом: переход состоялся, и это был физический переход. Лиза до сих пор помнила прикосновение холодного мокрого асфальта к подошвам ступней.
  "Такое не пригрезится, или у меня шизофрения!"
  Но по всем признакам, это не у Лизы крыша поехала, а мироздание сошло с ума.
  "Ладно, - решила она, обдумав ситуацию так и эдак. - Если и пробовать еще раз, то, верно, не нагишом!"
  Решительно вытеревшись, - а Лиза, стоит заметить, переняла в этом смысле "мужские" повадки Елизаветы Браге, - она повесила полотенце на место и вышла в спальню. В отличие от прочих офицеров "Звезды Севера", шеф-пилот Браге обитала в двухкомнатных апартаментах. Салон с большим панорамным окном, служивший гостиной, столовой и кабинетом, и спальня с просторной кроватью, стенным шкафом, круглым иллюминатором стандартного размера и дверью в санузел. Здесь же, в спальне, стояли и лежали сейчас на полу многочисленные Лизины баулы, чемоданы и портпледы. За время своих "скитаний" по Европе Лиза накупила множество разнообразных вещей: одежду на все случаи жизни, оружие и книги, украшения и бог знает, что еще. Все это ей еще предстояло разобрать, разложить и развесить, но не сейчас, разумеется. Сейчас ей нужно было всего лишь переодеться в сухое.
  Не став заморачиваться, Лиза достала из дорожного баула смену белья и белую рубашку с накрахмаленным воротничком и черным узким галстуком, а из портпледа брюки-галифе цвета темного бутылочного стекла и темно-синий открытый двубортный китель с лацканами. Труднее, оказалось, найти подходящие сапоги. Лиза напрочь забыла, куда уложила обувь, но минут за десять справилась и с этой задачей, и смогла, наконец, одеться. Еще какое-то время ушло на поиски запонок и заколки для галстука, а вот шляпную коробку с фуражками ни с чем не спутаешь. Лиза ее такую специально заказала: белую, цилиндрическую, с отделениями для трех разных фуражек.
  Итак, было шесть часов вечера, - пять пятьдесят три, если быть дочным, - а банкет Райт назначил на восемь, и, значит, у Лизы оставалась уйма времени на неторопливый разговор с самой собой. Произошедшее в душевой кабинке следовало обдумать и проанализировать, ведь, возможно, это было именно то, о чем говорил ей полковник Штоберль.
  "Интуитивное постижение? Возможно... Но с какой стати этот опыт логически не постижим? Что-то же я почувствовала, когда отправилась домой к Федору..."
  Желание сходить туда еще раз оказалось даже сильнее любопытства. Просто вдруг очень захотелось оказаться с Федором. Под ним, на нем, да как угодно!
  "Не, милая, - остановила Лиза саму себя и свое не в меру разыгравшееся воображение, - так нельзя! Это что еще за блядство! Тебе что, Нины мало?!"
  Увы, ответ был прост - мало! И потом с каких это пор, если "женщина хочет", то сразу шлюха? Мужики, вон, непрерывно хотят, и что с того? Кто их осудит?
  "Могут, правда, не всегда, да и дают им не так, чтобы часто... Но если бы могли, наверняка, совокуплялись бы непрерывно, как долбаные кролики!"
  Лиза вернулась в салон и, подойдя к поставцу, внимательно исследовала ассортимент. Поставец был замечательный, - отдельное спасибо Райту! - и заменял Лизе более привычный американцам бар. И выбор неплох, и посуды достаточно.
  Лиза отыскала бутылку ирландского виски "Таламор Дью", откупорила и налила немного в толстодонный хрустальный стакан. Понюхала, - она никогда раньше этот виски не пила, - попробовала. Вкус ей понравился, запах тоже, и, добавив виски в стакан, чтобы было "на треть", Лиза закурила и села в кресло.
  "Итак..."
  Однако так уж устроена жизнь, что только попробуй начать какое-нибудь дело, всегда кто-нибудь помешает. Вмешались и на этот раз. Лиза успела лишь вчерне обдумать ситуацию, взвешивая все "pro et contra" очередного своего безумства, как в дверь постучали.
  "Не вовремя! Но ведь все равно не отстанут!"
  Пришлось открыть.
  - Мы что-то забыли обговорить? - спросила Лиза, рассматривая Райта, стоящего в дверях.
  - Так точно, мэм! - ухмыльнулся техасец. - Но ты не бойся, Лиза, я в собутыльники не напрашиваюсь, да и дело у меня всего на пару минут.
  - Входи! - предложила она. - Слушаю тебя, Иан.
  - Не хотел при свидетелях, - Райт подошел к книжному шкафу, открыл левую, незастекленную дверцу, и оказалось, что за ней скрыт оружейный шкаф, запирающийся на ключ стальной ящик, высотой как раз под длинное ружье.
  - Вот, учитывая прежний опыт, - пожал плечами Райт. - Оружейный шкаф на пять единиц стрелкового оружия, не имея в виду пистолеты и револьверы, хотя их сюда тоже можно сложить.
  - У меня только три, - сказала Лиза, подходя ближе. - В смысле, три ружья.
  - Четыре, - поправил ее Райт и открыл шкаф.
  Внутри находилась стойка под пять ружей, и одно "стойло" было уже занято.
  - Шмидт-Рубин 1929 года, - прокомментировал Райт. - Двенадцатизарядный карабин, магазинный, калибр 7.5. Он твой, и не благодари!
  - Спасибо, Иан! Это так неожиданно!
  - Пустое! - отмахнулся Райт. - Захочешь прикрутить оптику, спроси Бейли. У него там целый ящик цейсовских прицелов. А пока вот, держи ключи!
  - А почему их два? - удивилась Лиза, взвешивая в руке массивные ключи.
  - В столе сейф, - пояснил техасец. - И не говори, что тебе нечего в нем хранить. Одну вещь я тебе уже принес! - с этими словами Райт протянул Лизе завернутый в оберточную бумагу и перевязанный шпагатом пакет, который до этого держал под мышкой.
  - Что это? - поинтересовалась Лиза, принимая подарок.
  - Твоя история болезни.
  - Моя история болезни? - не поняла Лиза.
  - Твоя! - подтвердил Райт. - Та, которую вел Тюрдеев. Мы тут по случаю ремонта нашли его нычку, а там твоя история болезни. И не беспокойся! Никто в эти бумаги не заглядывал, даже я, хотя, если честно, хотелось очень...
  
  Глава 4. Смятение чувств, август - сентябрь 1932 года
  Ночью после банкета ей приснился сон. Может быть, с перепоя или от острой нехватки мужчины в постели, но так же возможно, что просто "Бах навеял".
  Дело снова происходило в кабинете директора института, но в кресле академика Завадского сидел парторг института Хромов.
  - Посмотри на себя, Елизавета! - говорил ей Павел Васильевич, укоризненно качая головой. - Ты же кадровый офицер Флота!
  - Уже не кадровый, - возразила Лиза, ощущая, как слезы подступают к глазам.
  - Не перебивай!
  - Молчу.
  Ну, что с ним спорить, ей Богу! Все равно ведь дожмет! Не мытьем, так катанием, но своего добьется.
  - Рассмотрим твои действия в оперативной зоне Гусь-Хрустальный - Шатура.
  - Ну, давайте рассмотрим, - согласилась Лиза. А что еще ей оставалось делать?
  - Ты, конечно, шлюха, Елизавета, и лесбиянка, - вздохнул Хромов, - но ты советский человек! Не могу я тебя бросить на произвол судьбы!
  - А в чем проблема-то? - потеряла нить разговора Лиза. - Мы, вроде бы, про оперативную зону Гусь-Хрустальный - Шатура начали говорить, а теперь вы меня шлюхой обзываете! Вы уж определитесь, Павел Васильевич, кто я для вас, шлюха или старший офицер Флота?
  - И то, и другое, - вздохнул Хромов, - но давать тебе, Елизавета, советы, как ноги раздвигать, я не обучен!
  - А оперативному искусству, значит, обучены? - Лиза решила не обижаться на оскорбительные намеки парторга, но и оставить их вовсе без ответа, не могла тоже.
  - Н-да... - снова вздохнул парторг. - Тяжелый случай! Черного кобеля... то есть, суку конечно, до бела... Ну, ты понимаешь! Однако вернемся к тактике или, как говорили в старину, к малой стратегии.
  "Грамотный!" - удивилась Лиза.
  В Себерии, следует отметить, в ходу были оба термина. Старый - малая стратегия, и новый - тактика.
  - За тактику тебе, Елизавета, твердый "неуд" полагается!
  - Это с чего вдруг? - обиделась Лиза.
  - Азов не знаешь! - пожал плечами Хромов.
  - Предъявите обвинения! - потребовала Лиза.
  - К тому и веду! - поднял указательный палец парторг. - Аксиома номер раз. Обнаруженный авианосец - мертвый авианосец!
  - Ну-ка, ну-ка! - подалась к нему совершенно обалдевшая от таких претензий Лиза. - И кто же его, по-вашему мнению, убьет? Артиллерийские корабли? Зенитки? Штурмовики?
  - Ты не спеши, Елизавета! - продолжал гнуть свое Хромов. - Не торопись! Сначала азы! В чем, по-твоему, заключается основная задача командира авианосной группы?
  - Просветите меня, Павел Васильевич, - усмехнулась Лиза, - век не забуду!
  - Задача командира авианосной группы, Елизавета, всеми силами избегать обнаружения, рассылать разведчиков веером, сбивать разведчики противника, держать ударные эскадрильи в готовности "ноль", а по обнаружении противника - нанести удар максимально быстро и в полную силу.
  - А ничего, что я действовала над территориями с густой сетью армейских и флотских радиометрических станций? - прищурилась Лиза. - Да меня, товарищ Хромов, только ленивый не видел. Все они знали, - я киевлян имею в виду, - и что с того? Что они могли мне сделать такого особенного? Выставить против меня тяжелые артиллерийские корабли? Так ведь и мы их издалека увидим. А у меня на борту, между прочим, полста штурмовиков и торпедоносцев. Послать против меня штурмовики? Но тогда, уже они сами раскроют местоположение своего аэрополя, ну, или их авиаматка подставится. Я ведь могу и отбиться! И отбивалась, кстати. А вот они моего ответного удара могут и не пережить. Риск есть, конечно, но на то и война! Что остается? Зенитки? Эти опасны, не спорю, но я в зону ПВО даже за деньги не полезу. Для этого мне эскорт придан, и разведчики бдят.
  - Но к англичанам-то ты на расстояние выстрела подошла! - покачал пальцем у нее перед носом парторг. - И для этого случая имеется у нас, Елизавета, аксиома номер два. Если авианосец подставился под главный калибр линкора или линейного крейсера - он мертв. Хватит пары попаданий. Ты, чаю, знаешь, Елизавета. Брони-то нет, скорости сопоставимые, и артиллерия на авиаматке ерундовая. Единственный выход в этом случае - удирать со всех ног, бросив эскорт на съедение. А задача командира эскорта - героически погибнуть, попытавшись сбить ход противнику.
  - Ну, вы меня, блин, и озадачили, товарищ парторг! - У Лизы даже слов сразу не нашлось от возмущения и обиды. - Вы что, так и не поняли, что тогда произошло в районе Могилева?
  - Изложи свою версию, если хочешь, - предложил Хромов. - Но только что ты можешь возразить? Нет тут предмета для дискуссии! Тактика - царица полей!
  - Это кукуруза - царица полей, - возразила Лиза, - а тактика всего лишь часть военного искусства, включающего, между прочим, так же оперативное искусство и стратегию. Так нас в Академии учили!
  - Тебя, Лиза, учили штурмовик в бой вести, - напомнил парторг. - Максимум звено. А мы говорим сейчас об управлении авианосной группой!
  - Вот-вот! - кивнула Лиза. - Вы говорите о тактике, а дело с английской эскадрой лежит даже не в области оперативного искусства. Это чистая стратегия! Ну, может быть, еще в купе с политикой, но уж никак не тактика.
  - И какая же глубокая стратегическая идея заложена в твое хамство по отношению к великобританскому адмиралу? - въедливым тоном поинтересовался Хромов.
  - Простая, - пожала плечами Лиза. - Я демонстрировала флаг. Англичане, Павел Васильевич, не неприятельская эскадра, - поляки там или киевляне, - а враждебно настроенный нейтрал. Чувствуете разницу? Моя задача в этом эпизоде состояла в том, чтобы заставить эвентуального противника либо уйти без боя, потеряв честь, но оставшись "нейтралом", либо атаковать первой, беря на себя ответственность за вступление Себерии в войну с Англией. Поэтому ни бежать, ни атаковать первой я не могла. Уйду в сторону, сорву ключевую операцию фронта. Атакую первой - пусть даже всего лишь собью британского разведчика, - и тогда вина за вступление Англии в войну на стороне Киева ляжет на меня, вернее, на Себерию, потому что мои действия станут казусом бели. По-моему, все предельно ясно!
  - Ясно-то ясно, - печально покивал Хромов, - но, по сути, сплошные отговорки. А все дело в том, Елизавета, что образования тебе не хватает и дисциплины. Ну, и комиссар толковый тебе бы не помешал...
  - У нас единоначалие, - напомнила Хромову Лиза.
  - Вот-вот! В этом-то все и дело...
  
  ***
  Проснулась, как и следовало ожидать, в холодном поту. Полежала, прислушиваясь к ощущениям, и хотела, было, спать дальше, но передумала.
  "Приснится же такая ересь!"
  И в самом деле, что за бред? Какие, на хрен, комиссары? Откуда вдруг снова всплыл парторг Хромов? Где, вообще, тот институт и вся та жизнь, и где теперь находится Лиза, баронесса и кавалерственная дама? Впрочем, она догадалась уже, что "сон в руку", и что самое главное не было произнесено вслух, но подразумевалось, потому что голосом парторга с Лизой наверняка говорило ее собственное подсознание. А оно без причины не высказывается.
  "Ладно, ладно! Встаю!" - Лиза бросила злой взгляд в иллюминатор, за которым все еще было темно, - она проснулась в пятом часу утра, - да вдобавок шел дождь. Как зарядил вчера днем, так и не переставал.
  "Роттердам... Осень... Дождь... Вот же непруха!"
  Спала Лиза в "пижаме" - в мужских шелковых трусах до колен и хлопчатобумажной футболке. Такое решение напрашивалось и окончательно сформировалось у Лизы в войну. В трусах и футболке можно выскочить по сигналу боевой тревоги из каюты, и не будет стыдно перед господами офицерами и нижними чинами. В такой пижаме можно даже командовать кораблем, не то, что в ночной рубашке. Особенно в одной из тех, какие обычно носила Лиза: короткой и полупрозрачной.
  Одеваться не стала. Вылезла из кровати, сунула ноги в войлочные боты, служившие ей на борту домашними тапками, и пошла в салон. Включила бра над поставцом, налила себе виски и села в кресло.
  "Итак, о чем, на самом деле, шел разговор?"
  Лиза сделала аккуратный глоток, отставила стакан и взяла портсигар.
  По-видимому, подсознание было недовольно стилем Лизиного поведения. Ее ухарство, ее непосредственность и импульсивность кое-кому на Флоте даже импонировали, - они видели в этом проявление мужества, решительности и воли, - но немало было и таких, кто связывал Лизину бесшабашность с недостатком дисциплины, если вообще не объяснял ее "фокусы" склонностью к суициду и "напрочь слетевшей крышей". Возможно, все они были правы: и те, и эти. Но очень может быть, что все они на ее счет сильно ошибались. Лиза определенно знала, что блажит только тогда, когда интуиция подсказывает - осторожничать не стоит. И следует отметить, чутье Лизу еще ни разу не подвело. Даже тот вылет на перехват прорвавшихся киевских штурмовиков, за который она - было дело, - ругала себя "громче" всех, и за который ее вполне могли отдать под трибунал, даже этот случай был не так уж однозначен, если разбираться в нем всерьез. Тогда ведь киевляне прорвали периметр, и прикрыть авиаматку могли только истребители. Однако боеготовых машин оказалось до обидного мало, а пилотов и того меньше. В конце концов, может быть, в том бою Лиза и не сбила ни одного противника, но зато склонила чашу весов в пользу себерцев? Все может быть. Тем более, что в рубке "Архангельска" оставался ее старпом кавторанг Самсонов, который, известное дело, звезд с неба не хватал - иначе он, а не Лиза командовал бы группой "Рцы", - однако являлся крепким профессионалом, в том смысле, что знал и любил устав и все делал только по правилам. В тех обстоятельствах большего и не требовалось. Такая вот внезапная мысль.
  Лиза тщательно ее обдумала, и пришла к выводу, что все на самом деле сделала тогда правильно. Оттого ее за этот фортель и не наказали. Но тогда, о чем заговорило с ней ее чертово подсознание?
  "Наверное, о Федоре!"
  Идея еще раз сходить "на ту сторону" была отнюдь не эфемерна. Не случайна и не так проста и однозначна, как могло показаться на первый взгляд. Там, в неизвестной реальности другого мира, жил симпатичный ей лично мужчина. Не любовь всей ее жизни, как Джейкоб Паганель. И не такой человек, как полковник Рощин, который теоретически мог составить ей в будущем хорошую партию. А именно приятный собеседник и подходящий к случаю любовник. А случай был прост и понятен, как элементарная арифметика. У Лизы давно не было мужчины, и путешествие в Лемурию не предвещало никаких изменений в лучшую сторону: заполучить в койку одного из членов экипажа, было последним, чего желала Лиза. Вадим попросил, дать ему шанс? Отлично! Он его получил. Сумеет доказать, что ей без него хуже, чем с ним, значит, после экспедиции перейдет из разряда воздыхателей в разряд любовников. Только и всего. Однако во время экспедиции - Боже сохрани!
  Федор, как ни крути, самый безопасный вариант. Где он и где она! Они даже живут в разных мирах. Так что Федор хороший кандидат, чтобы попросту стравить пар. Однако, чтобы переспать с Федором, для начала следовало его найти. И вот это было, пожалуй, куда интересней "половых излишеств". Попасть "на ту сторону", это вам не фунт изюму. Это настоящий вызов для настоящего истребителя. А где вызов, там и риск. И вот об этом, судя по всему, и говорило с ней подсознание.
  "Риск, вот в чем дело!"
   Стоит ли Федор того риска, на который она готова пойти?
  Конечно, легче всего было бы сказать, я не к Федору иду, я всего лишь проверяю гипотезу. Легче, но не честнее, потому что правда всегда сложнее. Гипотеза гипотезой, но Лиза не фанатичный естествоиспытатель, ей нужен стимул повесомей.
  "Ладно, - решила она, выпив еще одну порцию виски. - Семь бед - один ответ! Отчего бы не попробовать?"
  Она быстро оделась, - все те же брюки-галифе, шнурованные сапожки на среднем каблуке и белая рубашка с галстуком, - прикрепила на пояс на спине кобуру с револьвером "Webley Mk IV", надела сверху женский двубортный пиджак, чтобы не бросаться в глаза. Рассовала по карманам всякую необходимую мелочь - блокнот, карандаш, портсигар, австрийскую зажигалку Hurricane, - надела на пальцы несколько золотых колец с бриллиантами и изумрудами в качестве универсальной валюты, нацепила на нос круглые очки с темными стеклами и приготовилась "прыгнуть". Ей казалось, что она знает, как это сделать, но знание это было странное. Его было не сформулировать словами, и невозможно представить мысленно. Но Лиза чувствовала, что сможет, да, и в любом случае, пока не попробуешь, никогда не узнаешь, получится или нет.
  Лиза закурила, выпила одним глотком грамм восемьдесят виски, прикрыла глаза и... Черт его знает, что конкретно она сделала, но это сработало, потому что в следующее мгновение в лицо ей дохнуло сырым ветром.
   "Что и требовалось доказать! - с удовлетворением отметила Лиза, открыв глаза. - А синхронизации-то по времени здесь, оказывается, нет!"
  Она вновь оказалась на проспекте 25-го Октября, который здесь, как и в Ниене, назывался Невским. И хотя прошлым вечером Лиза сиганула прямо из-под душа к дому Федора, - из одной дождливой ночи в другую, - сегодня она нечувствительно "перешла" из раннего утра в позднее послеобеденное время. Судя по теням и общему впечатлению, на дворе было часа два пополудни. Может быть, три. Но тут Лиза увидела уличные часы, и все встало на свои места.
  "Без пятнадцати три. Ну, я ведь так и сказала!"
  Итак, получалось, что миры - во всяком случае, мир Лизы Браге и тот, в котором она оказалась сейчас, - по времени не синхронизированы. В пространстве тоже. Вчера Лиза оказалась рядом с домом Федора, а сегодня - на Невском. И к тому же совсем не в том месте, где в прошлом году. Время и место варьировали...
  "Константа одна - Федор!" - это Лиза поняла, как только увидела его собственной персоной, идущего ей навстречу.
  Получалось, дело не в месте и не во времени, а в цели. Захотела "сходить" к Федору, к нему и "перешла". Вот только одного не учла. Такие мужчины одинокими никогда не остаются. Во всяком случае, надолго. Да, и в прошлый раз... Возможно, это было всего лишь делом случая, что в тот день он оказался на Невском проспекте один, и что Лиза не заметила признаков присутствия женщины в его квартире. Сегодня он держал под руку высокую темноволосую девицу в таком коротком платье, что еще чуть, и станут видны трусы.
  "Если она их, конечно, носит... Кошка драная!"
  Лиза и сама не ожидала, что среагирует так остро. Но из песни слов не выкинешь. Так все и случилось. Ревность иррациональна. Она не желает принимать в расчет ни того, что ты в этом мире, в сущности, чужая, ни того, что с прошлой их встречи с Федором прошел целый год.
  "Не свезло!" - констатировала Лиза, ныряя в двери первого попавшегося магазина.
  Ревность ревностью, но встречаться с Федором, когда он не один - в самом скверном смысле этого слова, - ей не хотелось. Унизительно как-то, не говоря о прочем. Еще спасибо магазин под рукой оказался, было куда сбежать.
  Итак, Лиза вошла в магазин, все еще занятая своими мыслями, и поэтому, наверное, не сразу сообразила, куда ее занесло. А когда поняла, огромность возникших перед ней перспектив едва не заставила ее станцевать джигу радости прямо здесь, прямо сейчас.
  "Книги! Ну, конечно же! И ведь это так просто!"
  Лиза подошла к стеллажам. Увы, основную массу составляли книги о любви, фантастика, детективы и приключения. Однако, уловив принцип навигации, Лиза довольно быстро добралась до технической литературы. И вот здесь ее ожидало настоящее богатство. Даже глаза разбежались! "Теплотехника. Учебник для вузов", "Справочник по теплопроводности жидкостей и газов", "Лекции по теплообмену", "Котлы и турбины", "Электротехника"...
  "Господи, прости! Да, на этом же можно сделать миллионы!" - моментально сообразила она.
  И в самом деле, достаточно переписать своей рукой самые вкусные места со схемами и чертежами, и те же "патриотически настроенные заводчики" купят рукописи "пожелавшего остаться неизвестным" гения за любые деньги. В пределах разумного, разумеется. Но это "разумное" будет исчисляться десятками, если не сотнями тысяч золотых рублей!
  Оставалось, правда, одно но. Вернее, два. Где достать деньги, чтобы купить хотя бы некоторые из этих книг, и как такую тяжесть перетащить через точку перехода к себе на "Звезду Севера"?
  - Извините, девушка! - обратилась она к продавщице, надеясь, что не ошиблась с обращением. - Вы не знаете случайно, где тут поблизости ломбард или ювелирный магазин?
  Вопрос, опять же, был задан наобум. Иди знай, существуют ли здесь ломбарды, и называют ли ювелирные лавки магазинами. Однако пронесло. Девушка Лизу поняла. Оказалось, правда, что про ломбард она ничего не знает, но ювелирный салон со скупкой - "Ведь вам продать надо, я правильно поняла?" - "находится совсем недалеко". Так что уже через пять минут Лиза входила в двери солидного ювелирного магазина.
  Вошла, огляделась, прочла немногочисленные объявления, и решительно направилась к прилавку, над которым висела лаконичная табличка "Скупка".
   - Чем могу быть полезен? - спросил немолодой мужчина с одутловатым лицом и маленькими бесцветными глазками.
  - Да, вот деньги понадобились, - ответила Лиза, снимая с пальца и протягивая ювелиру кольцо с бриллиантом.
  - Только камень! - добавила вдогонку, сообразив, что таких проб и клейм, как на ее купленном во Фритауне кольце, здесь может и не быть. А вот камни - совсем другое дело. Камни - это всего лишь геология. Разве что огранка окажется необычной, но тут всегда можно сослаться на африканскую дикость, Бог знает, кто и где огранил этот камень.
  - Ну-ка, ну-ка... - ювелир взял кольцо, осмотрел камень, надел специальные очки с лупой и несколько минут изучал бриллиант, поворачивая так и эдак.
  - Интересное у вас колечко, мадам, - сказал он, наконец, откладывая кольцо и снимая очки. - Камень хороший. Цвет Аш, по-нашему, пятый, чистый, Си Вай Два. Вы, впрочем, этих терминов, скорее всего, не знаете. И не важно. Флюоресценция сильная. Огранка превосходная, изумруд, 73 фацета. Большой... На глаз до взвешивания полагаю около трех карат.
  - 2.99, - уточнила Лиза.
  - Где покупали?
  - Во Фритауне, - сболтнула Лиза, не подумав о том, существует ли в этом мире город с таким названием или нет. К счастью, существовал, поскольку ювелир хоть и среагировал на ее "Фритаун", но совсем не так, как если бы не знал, где это. Он знал, но сообщению не обрадовался.
  - А сертификат, поди, потеряли...
  - Да, нет, - пожала плечами Лиза. - Где-то валяется, но я с собой бумаги обычно не ношу...
  - Без сертификата цена будет на двадцать процентов ниже, - мягко предупредил ювелир.
  "И еще процентов на сорок ты меня обманешь! Но Бог с тобой! Мне деньги нужны здесь и сейчас, а бриллианты я и в Антверпене куплю или Амстердаме..."
  - Почему так много? - спросила она вслух.
  - Потому что Конго, Либерия, Берег Слоновой Кости ... Сами понимаете, сударыня, - пожал плечами ювелир.
  - А я все голову ломал, - раздался за спиной Лизы знакомый голос, - что такая женщина, как ты, Лиза, забыла в западной Африке?
  Лиза обернулась. Медленно, с достоинством, - слава Богу, выдержки хватило, - подняла удивленно бровь.
  - Вот уж не ожидала! - сказала она, чуть растягивая гласные. - Здравствуй, Федор! Ты как здесь?
  - Увидел тебя на улице, - усмехнулся мужчина. - Думал, померещилось! Но решил все-таки проверить.
  - Ну, и как, проверил?
  - Да, - кивнул Федор. - Оказалось, это ты!
  Он смотрел на нее с интересом, можно сказать, с любопытством, что, в сущности, не мудрено, учитывая обстоятельства из первой встречи.
  - Все рассмотрел? - спросила она, озвучив его интерес, который мужчина и не пытался скрыть.
  - Да, - кивнул он. - Смотрю, что стилю своему ты не изменяешь, но выглядишь на этот раз просто сказочно.
  - А в прошлый раз, значит, нет? - усмехнулась Лиза, довольная тем, что позаботилась о внешнем виде.
  - В прошлый раз, Лиза, ты выглядела, - чуть запнулся Федор, - я бы сказал, несколько экзотически.
  - Тебе нужны деньги? - сменил он тему.
  - Деньги? - переспросила Лиза. - Ах, да! Деньги. Да, Федор, нужны, а кошелек дома оставила.
  - А живешь ты далеко, - кивнул мужчина.
  - Не близко, - подтвердила Лиза. - Вот решила камешек продать.
  - Так может быть, я...
  - О, не стоит! - остановила Лиза благородный порыв Федора. - У меня это кольцо не единственное и не самое любимое. Потом другое куплю!
  - Итак, - повернулась она к ювелиру, - какова ваша цена?
  - Четыреста тысяч.
  - Сколько это будет от настоящей цены? - вмешался Федор.
  - Четверть, - без стеснения ответил ювелир.
  - Серьезно?
  - Двадцать процентов, - изменил версию ювелир.
  - Это грабеж! - возмутился Федор.
  - Без сертификата и паспорта...
  - У тебя есть паспорт? - повернулся Федор к Лизе.
  - Бог с ним! - отмахнулась она. - Договорились! Вынимайте камень и платите!
  - Ты уверена? - повернулся к ней Федор.
  - Вполне, - кивнула она. - Не бойся, Федя, у меня еще есть!
  - Нисколько не сомневаюсь! Но должен же я спросить? - усмехнулся он. - Пообедаешь с нами?
  - Мы, это кто? - поинтересовалась Лиза, хотя предполагала, что знает, о ком идет речь.
  - Мы, это я и моя девушка. Она ждет нас в ресторане.
  - Ладно, уговорил!
  Ей не хотелось идти с ним обедать. Вернее, расхотелось. Но Лиза подумала, что надо идти. Ели откажется, потеряет лицо. Как-то так. И хотя, скорее всего, это их последняя встреча, так как у Лизы резко пропал стимул к "посещениям" этого мира и этого человека, думать о том, какой никчемной дурой она запомнится Федору, оказалось неприятно.
  Процедура выковыривания изюма из ситного - точнее, бриллианта из кольца, - заняла совсем немного времени, и еще пара минут потребовалась на получение вырученных от продажи денег. С деньгами, правда, возникла проблема. Четыреста тысяч наличными в карман пиджака оказалось, не положить. Самой крупной ассигнацией здесь, как выяснилось, являлась банкнота в пять тысяч рублей. Несложный арифметический подсчет показывал, что толщина пачки в восемьдесят купюр будет немалой. Так и вышло.
  - Ладно, - признала Лиза. - Тут я погорячилась, но не бросать же дело на полпути!
  Сложив деньги в пакет из плотной бумаги, Лиза вышла из ювелирного магазина и окинула проспект быстрым ищущим взглядом удачливого истребителя.
  - Нам куда? - спросила она Федора.
  - Туда! - показал он рукой.
  - Отлично! - Лиза приметила на другой стороне проспекта, недалеко от ресторана, на который указывал мужчина, магазин сумок.
  - Я только заскочу на минуту в магазин, - объяснила она свои намерения. - Куплю какую-нибудь сумочку, и я вся в вашем распоряжении!
  - Только не говори, что деньги нужны тебе, чтобы купить сумочку. - Оглянулся на нее Федор.
  - Да, нет, если честно, - Лиза вдруг поняла, что зря поперлась в этот город, в этот мир, к этому человеку.
  "Все зря! Или почти все..."
  - Знаешь, Федор, извини, но я передумала! - сказала она вслух, подводя черту под своими сомнениями. - Ступай к своей девушки, Федор, а я пойду к своей.
  - У тебя есть девушка? - похоже, ей удалось удивить и, возможно даже, смутить Федора.
  - Возможно, - улыбнулась Лиза. - Почему нет?
  - Мне показалось...
  - Ну, надо же что-нибудь сказать?
  - Значит, уходишь.
  "Интересно, это констатация факта или намек на мои непростые обстоятельства?"
  - Значит, ухожу.
  - Появляешься ниоткуда, исчезаешь в никуда.
  "Вот даже как? Браво, Федор!"
  - Да, ты поэт, Федор! - сказала она вслух.
  - Станешь тут поэтом...
  Они стояли у кромки тротуара. Молчали. Смотрели друг другу в глаза, а рядом с ними проносились по Невскому машины.
  - Я наводил справки, - нарушил молчание Федор. - Тебя не существует.
  - Может быть, плохо искал? - спросила она, просто чтобы не молчать.
  - Возможно, - не стал спорить мужчина. - Все может быть, но вот какое дело, Лиза. Ты вышла из моей квартиры. Это факт. Но ты не выходила из подъезда. Это тоже факт.
  - Откуда такая уверенность? - удивилась Лиза.
  - У нас в подъезде установлена видеокамера. На доме напротив еще одна...
  "О, как! Вот же я дура! В СССР тоже такие есть ..."
  - Может быть, я ангел? - усмехнулась Лиза. - Или наоборот, агент преисподней. Что скажешь?
  - Скажу, что не удивлюсь, если так оно и есть.
  "Ну, этого следовало ожидать, - согласилась с очевидным Лиза. - Не дурак, должен был понять, что моя легенда на коленке слеплена!"
  - Чего ты хочешь, Федор? - спросила прямо.
  - Да, ничего особенного, - пожал он плечами. - Мне неприятности не нужны, тебе тоже. Просто скажи, кто ты? Откуда?
  - Издалека... - вздохнула Лиза, решившая, что толику правды Федор все-таки заслужил. - Отсюда не видно, и не обижайся, Федор. Это лишнее знание. А я здесь больше не появлюсь. Обещаю! Слово офицера!
  "Много стоит мое слово! Особенно здесь и конкретно сейчас..."
  - Значит, все-таки офицер.
  "Отчего бы не сказать ему правду?"
  - Я капитан 1-го ранга, - сказала она вслух.
  - Серьезное звание для такой молодой женщины.
  - Что правда, то правда! - согласилась Лиза. - Но так карта легла. Невероятный карьерный рост.
  - У вас там... война, я правильно понимаю?
  Вот вопрос так вопрос. На миллион рублей золотом!
  - Была война, - кивнула Лиза, - но уже закончилась. И чтобы упредить твой вопрос, Федор, и закрыть тему: я начала войну командиром крейсера, а закончила, командуя авианосной группой.
  - Это все! - остановила она мужчину. - Продолжения не будет, не будет и объяснений. Иди!
  - А если бы я захотел пойти с тобой?
  Любопытный вопрос, но заведомо не имеющий положительного ответа.
  - Извини, - покачала она головой, - это невозможно. Увы.
  Федор не стал настаивать, кивнул, принимая ее ответ таким, как есть, отвернулся и ушел. Было очевидно, он не оглянется и глупостей не наделает. Просто уйдет. Лиза это как-то сразу поняла. На интуитивном уровне, минуя логику, и "все такое". Посмотрела ему вслед, вздохнула и пошла, покупать сумку. Но вместо сумки купила чудесный кожаный рюкзачок. Недешевый, но хорошие вещи дешево и не стоят. Ни там, ни здесь, нигде. Потом - денег-то, что называется, куры не клюют, - купила в соседней лавке кое-что из белья, какое у них, в Себерии и "иже с ней", делать не научатся еще очень долго. Купила бы и больше, но обуздала свою жадность и, чтобы окончательно не сойти с ума, поспешила вернуться в книжный магазин, с которого и началась вся эта история. Там она выбрала пять солидных изданий, содержащих подходящие для адаптации в мире Себерии знания. Кое-что по термодинамике, электротехнике, энергетическим машинам и расчетам аэродинамики летательных аппаратов. Получилась увесистая приличных размеров стопка, но Лиза не собиралась тащить с собой на "ту сторону" всю эту тяжесть, как не хотела, оставлять и откровенных указаний на источник своих новых познаний. Она присела в небольшом скверике в одной из боковых улиц и безжалостно ободрала с приобретенных ею книг обложки и страницы с выходными данными. В урну для мусора отправились так же пространные предисловия и первые главы, излагающие, как принято, основополагающие понятия. Это все Лиза и сама знала, вернее, не успела забыть.
  Оставшиеся сброшюрованные страницы Лиза завернула оберточной бумагой, позаимствованной в магазине, и связала лентой от подарочного набора, приобретенной за гроши в какой-то попавшейся по пути лавке. Затем она зашла в приглянувшуюся ей подворотню, глубокую, сумрачную и необитаемую. Встала в пятне плотной тени у кирпичной стены, вздохнула, выдохнула, прикрыла глаза... и в следующее мгновение была уже где-то "не здесь". Изменилась температура воздуха, его запах, но не только. По мгновенному впечатлению переход состоялся, и Лиза вернулась назад. Как она это сделала, по-прежнему, объяснить было сложно, если возможно вообще. Невыразимое ощущение, сродни тому, что происходит на границе сна и бодрствования. Где-то так.
  "Ну, хорошенького понемножку! - решила Лиза, открыв глаза. - Оно конечно, безумству храбрых поем мы песни, но не до такой же степени!"
  Слава Богу, она вернулась ровно туда, откуда сиганула к "любезному другу Федору". Вновь стояла посреди своей каюты, дышала ее воздухом, вдыхая между делом и "сладкий дым отечества".
  "Дома!"
  А ведь могла там, у Федора, и застрять, или прыгнуть по случаю куда-нибудь еще.
  "Но ведь не прыгнула!" - остановила Лиза начавшую, было, набирать обороты истерику, что не сулило ничего хорошего.
  "Будет!"
  Она уронила на пол свои обновки и поспешила к поставцу: душевные метания надо было срочно залить алкоголем. Крепким, вкусным, и без ограничений!
  
  ***
  "Импровизации выходят у меня куда лучше!" - решила она после второй порции коньяка.
  И в самом деле, прошлый визит к Федору, хоть и случился посередине беды, завершился на куда более оптимистической ноте.
  "Потому что головой думать нужно, а на мочеполовой диафрагмой! - упрекнула она себя, наливая в бокал очередную порцию коньяка. - Думать, а не хотеть!"
  "Хотя... - задумалась Лиза, ополовинив содержимое бокала. - Хотеть не вредно, разве нет?"
  - Или да! - сказала она вслух и повлеклась к поставцу, чтобы "пополнить запасы".
  В дверь постучали, как это и всегда случается, совсем невовремя. Часы показывали восемь утра. За окном, впрочем, по-прежнему было сумрачно. Шел дождь, временами задувал ветер.
  "Ну, и кого черт несет на этот раз?"
  Лиза унесла в спальню компрометирующие свидетельства прогулок между мирами, открыла дверь, и даже не удивилась, обнаружив в коридоре красотку Нину Аллен.
  - Что, - спросила Лиза, впустив в каюту бывшую любовницу, - ночь не спала, утра дождаться не могла?
  - Вроде того, - кивнула маленькая женщина. - А ты, я вижу, успела уже набраться... с утра пораньше.
  - У меня выдался на редкость паскудный день, - смутилась Лиза. - Ночь, впрочем, не лучше.
  - Можешь не оправдываться! - остановила ее Нина. - Ты здесь командир, а не я. Не мне тебе нотации читать. Но учти, Дэйв алкоголь чует за версту и он жутко упертый в этом смысле. Станет цепляться.
  - Переживу! - криво усмехнулась Лиза. - Кстати, надеюсь, у вас фактический брак, а не пшик?
  - В смысле, сплю ли я с ним?
  - В смысле, да, - кивнула Лиза, закуривая. - В смысле, даешь или как?
  - Даю, - сообщила Нина и села в кресло. - Во всех позициях и так часто, как получается.
  - Правильный подход, - похвалила Лиза. - Carpe diem, как говорили латиняне. Живи настоящим. В том смысле, что надо торопиться, пока здоровье позволяет.
  - Мы стараемся, - улыбнулась Нина. - Но ты ведь о другом хотела спросить.
  - Да, - не стала спорить Лиза. - Спрашиваю. Какого черта?!
  - Хотелось попробовать, - призналась Нина, начиная краснеть.
  - Почему со мной? - продолжила дожимать Лиза.
  - Ну, ты такая... Большая, высокая... Глаза у тебя красивые... В общем, ты мне сразу понравилась.
  - Ну, и как, - не сдавалась Лиза, которой стало вдруг жутко любопытно, - понравилось тебе с женщиной?
  - Не разочаровалась, - признала совершенно уже пунцовая Нина.
  - То есть, на два фронта собираешься воевать? - удивилась Лиза, забыв впопыхах, что и сама не без греха.
  - Теперь скорее да, чем нет, - вздохнула Нина. - Мне и с тобой было хорошо, и с Дейвом кончаю через раз. Наверное, это судьба, открыть в себе что-то новое именно с тобой.
  - Ладно, - кивнула Лиза, - я поняла. Но пойми и меня - на борту моего брига между нами ничего нет, и не было. Ни взглядом, ни жестом, никак! Поняла?
  - Так точно, командир! - вскочила Нина.
   - И потом, - добавила через мгновение, - у меня же тут муж под боком.
  - И это хорошо! - усмехнулась ее реакции Лиза. - А теперь скажи, ты на штурмовиках летала?
  - Так точно! - повторила Нина свою давешнюю реплику. - На готских "матадорах", баварских "латниках" и на техасских "каманчах".
  - Хочешь слетать со мной на коче?
  - Это на том, который спарка?
  - Именно!
  - Когда летим, командир?
  - А чего откладывать? - спросила саму себя Лиза, чувствовавшая, что накопившемуся напряжению требуется выход. - Давай, прямо сейчас!
  - А это... - смутилась Нина. - Я имею в виду... Ну, ты понимаешь, - скосила она глаза на стакан в руке Лизы. - Это не помешает?
  - Да, с чего бы? - удивилась Лиза, но тотчас оценила по достоинству озабоченность бывшей любовницы.
  - Не волнуйся! - успокоила в тональности "не ссы, девка! То ли еще будет!" - Я, когда подшофе даже лучше пилотирую. В смысле, осторожнее!
  - Хорошо, если так, - не стала спорить Нина. - Дай мне четверть часа, чтобы переодеться, и вперед!
  - Не в чем себе не отказывай! Встретимся в ангаре, - улыбнулась Лиза и, не откладывая в долгий ящик, взялась за трубку внутреннего телефона.
  Лиза позвонила в ангар, переговорила со старшим механиком Робинсом, который заверил ее, что "зубр" боеготов и может быть выведен на старт в ближайшие двадцать минут. Глаголицу на борту "Звезды Севера" разумели немногие, а вот способных расшифровать руну "Урр", как ни странно, нашлось немало. Поэтому штурмовик - по словам Райта, - сразу же окрестили "зубром", а не "Лизой", как следовало бы быть.
  - Отлично! - подытожила разговор Лиза. - Спасибо тебе, Джим! Готовь машину. Я буду через двадцать минут.
  Потом она позвонила в командный пункт и предупредила о вылете. А еще потом допила виски и пошла, собирать вещи. Лиза сменила шерстяной блейзер на кожаную куртку "перфекто" - в СССР такие называли косухами, - прихватила кожаный шлем, гоглы и перчатки с длинными крагами, закурила и, не теряя времени, отправилась в ангар. Идти было неблизко, потому что не по прямой, - через палубу, - а по трюмным лестницам и переходам.
  Слух о том, что командир собирается полетать, таинственным образом распространился по бригу, как лесной пожар в летнюю засуху. К тому моменту, как Лиза взобралась по трапу в отремонтированный и порядком усовершенствованный ангар, зрители толпились везде, где позволяла техника безопасности и мелкий противный дождь. Тут же, в начале разгонной полосы, "побулькивал", разогреваясь, коч.
  - Дождик не помешает? - спросил кто-то из новых офицеров.
  - Мне нет, - хмыкнула в ответ Лиза, - а вам - не знаю.
  Она взобралась по приставной лесенке в высоко расположенный кокпит, уселась в кресло пилота и с удовлетворением поняла, что кураж никуда не делся, и сердце рвется в небо.
  - Отлично!
  - Что? - переспросила взбирающаяся вслед за ней Нина.
  - Ничего! - отмахнулась Лиза. - Пристегивайся, давай! Сейчас поедем!
  Лиза пристегнулась, надела шлем и подключила гарнитуру к разъему в подлокотнике кресла. Кто-то из механиков закрыл колпак, отсекая женщин от внешнего мира, а Лиза между тем прижала ларингофон к горлу, зафиксировала и включила связь.
  - Диспетчер! - позвала она. - Здесь Стрикс ! Как слышите меня?
  - Слышу вас хорошо, Стрикс! Назовите позывной второго номера!
  - Турдус ! - не задумываясь, ответила Лиза.
  - Дрозд? - вклинилась в разговор Нина. - Серьезно?!
  - Скажи спасибо, что не воробей! - усмехнулась Лиза. - Или ты хотела быть соловьем?
  - Проехали! - смирилась с неизбежным Нина.
  - Ну, и славно! Башня, разрешите взлет!
  - Взлет разрешаю! - сразу же ответил диспетчер. - Одна просьба, командир! Не убейтесь на радостях! Счастливого полета!
  "Ну, помолясь!"
  Рванули с места так, что чувствительно вжало в спинку кресла. Но это Лиза только примеривалась. Взлет с палубы в бою приравнивается к самоубийству. Самоубиваться она, разумеется, не собиралась. Собиралась чиркнуть по разгонной полосе, оторваться, прошелестеть над близкой землей в створ навигационных вышек, развернуться градусов на девяносто влево и выполнить горку кабрированием. Так и сделала.
  - Поскакаааали!
  Штурвал на себя, мощность движка на максимум, и пусть умрут завистники!
  Угол атаки сорок пять градусов, двигатель визжит, скорость, вопреки тяготению, нарастает, имельман...
  "Душа моя - птица!"
  - Да! - закричала она в голос, не заботясь о том, кто ее сейчас слушает и слышит. - Да, да, да! Есть! Так! Еще!
  Лиза крутила машину, как хотела, а хотела она так и эдак, и еще как-нибудь, но только, чтобы крышу снесло, никак не меньше!
  Пробили облачность, и свет ударил в глаза! Но Лизе не привыкать.
  "Так держать!"
  Проморгала слезы, прикрыла глаза гоглами и поперла дальше - свечой в зенит, и далее везде!
   Если верить часам, - но почему бы им и не поверить? - летали всего чуть. Тринадцать минут с копейками, даже кровь вскипеть не успела! Едва начала "побулькивать".
  "Разогрев!"
  Лиза заложила вираж, легла на крыло, выровняла коч
  - Ты там жива подруга? - и, не дожидаясь ответа, пошла мастерить петлю Нестерова.
  - Башня вызывает Стрикс!
  - На свяазии! - выдавила Лиза, переживая момент перегрузки.
  - Пилоты с византийца интересуются, кто ты, Неясыть, есть такой и откуда взялся?
  - Передайте - мистер Икс. Некто Никто, где-то так!
  Византийца - легкий крейсер из Нового Рима - Лиза видела краем глаза, совершая очередной свой заковыристый кунштюк в трех измерениях, но не придала мимолетному видению никакого значения. Прошла мимо, вращаясь вокруг продольной оси и распевая неприличные песни. Сейчас вспомнила. Но ей нечего было сказать "православным братьям ". Вот она и решила промолчать.
  Снова пошла вверх, но уже не горкой, а восходящей спиралью.
  - Ну, что, птичка, хочешь порулить? - спросила, несколько обуздав охватившую ее эйфорию. - Или укачало с непривычки?
  - Это ты, Стрикс, просто не знаешь, какая я выносливая!
  - Тогда, welcome, леди! Принимай управление!
  - Принимаю управление!
  - Вперед!
  Нина пилотировала профессионально, но без экстремизма. Ровно, спокойно, умело. Тем не менее, сразу чувствовалось, она, и в самом деле, всего лишь пилот легких машин. В смысле, не истребитель и не спортсмен. Гражданский специалист. Что тоже неплохо, но определенно совсем не то же самое, что флотский или армейский пилот.
  Лиза дала американке немного порезвиться, оценив между делом, ее дарование и потенциал, и снова взяла управление на себя. Прошлась над морем, пробуя разные режимы эксплуатации машины, примерилась к прицелам, оценила дизайн кокпита, обзор и работу навигационных приборов. Поигралась с радиостанцией и компактным, но мощным радиоискателем. Все, как и обещал Егор Иванович, оказалось превосходным. Красивым, удобным и надежным, и все в таком же роде.
  "Красота!"
  Пока летали, дождь перестал. Ветер разогнал тучи, и садились уже в солнечном сиянии. Разгонная полоса на бригах восьмой серии короткая. Она, если честно, не для штурмовиков строилась, ну или для штурмовиков, но только на самый крайний случай. Всяко-разно пять-шесть скоростных машин погоды не делают. "Звезда Севера" ведь не авиаматка. В лучшие свои времена она служила конвойным крейсером. Но взлетать с брига, точно также как и садиться на него, было все-таки возможно. Лиза такие "танцы" уже исполняла во время африканской одиссеи. Выполнила фокус и сейчас. Тормознула, правда, излишне резко, но в таком деле лучше перестраховаться, чем наоборот.
  - Ну, и как? - спросил ее Робинс, едва Лиза спрыгнула на палубу. - Он действительно так хорош, как кажется?
  - Он замечательный, Джим! - улыбнулась Лиза. - Я на таком никогда прежде не летала. Просто чудесный! Движок мощный. Видел, как в гору лезет? Обзор отличный. В общем, хорош на все сто!
  
  Глава 5. На посошок, сентябрь 1932 года
  "Безумству храбрых поем мы песню!"
  Черт его знает, как это происходит, однако же - факт. В ночь со вторника на среду, ее планы рассыпались в прах, и настроение было хуже некуда. Хреновое, попросту говоря, настроение. Но в среду с утра Лиза "обкатала", наконец, своего "дареного коня", от души начудив в небе над Роттердамом и "в окрестностях", и в четверг проснулась совершенно счастливая. В кают-компанию к завтраку вышла в отличном расположении духа. Съела под разговор с Рейчел тарелку манной каши, два крутых яйца и большой кусок жирного сыра. И все это, разумеется, с белым хлебом и сливочным маслом. Добавила к вышеперечисленному булочку с корицей и большую кружку кофе со сливками и вышла из-за стола с ощущением, что "жизнь удалась".
  - Ты же меня знаешь, Роша, - рассмеялась, глядя на подругу, удивленную ее прожорливостью, - Голод, как у волка, метаболизм, как у свиньи. Перевариваю даже гвозди! Пошли, инженер, покажешь свои закрома!
  Потом они долго бродили с Рейчел по машинному отделению, и госпожа первый трюмный инженер показывала командиру Браге все нововведения, улучшения и прочие новации, которых оказалось здесь отнюдь немало.
  - Машина зверь! - похвасталась Рейчел, когда вернулись к главному пульту. - Но главное, нам удалось поднять мощность на двенадцать процентов и увеличить КПД, и при этом сохранить габариты и надежность. Пожалуй, мы ее даже подняли. Я имею в виду надежность. Так что можешь на нас рассчитывать, чиф, так и знай!
  - Знаю!- улыбнулась Лиза. - Полетаем!
  - Ты только командуй, командир, - вернула улыбку Рейчел, - машинное отделение не подведет!
  Все еще пребывая едва ли не в эйфории, Лиза прошлась по бригу. Везде наблюдалась повышенная, - хотя и без суеты, - сосредоточенная активность: "Звезда Севера" готовилась к длительной и опасной экспедиции, к автономному поиску черт знает где.
  "Лемурия... Даже не знаю, радоваться мне или трепетать? Или просто наплевать и жить сегодняшним днем?"
  - Капитан, сэр! - обратился к ней вахтенный офицер, когда Лиза поднялась на мостик. - Только что доставлено с нарочным.
  И он протянул Лизе конверт из замечательной плотной бумаги, белой, словно бы, шелковистой, украшенной золотыми виньетками, вензелями, гербами и прочей мишурой. Послание было адресовано "Ее превосходительству баронессе ван дер Браге".
  "Вообще-то, я благородие, и как баронесса, и как капитан 1-го ранга, но никак не превосходительство, - первым делом отметила Лиза, - Впрочем, может быть у голландцев это как-нибудь по-другому?"
  То, что письмо составляли фламандцы или фландрцы было очевидно. Фамилию Лизы написали с приставкой "ван", а не "фон". Такое могли, в принципе, сделать и датчане, но это все-таки вряд ли.
  "Датчане назло написали бы фон, а не ван, и все, потому что я Браге!"
  - Спасибо, Людвиг! - поблагодарила она офицера и, не мешкая, распечатала письмо.
  В прямом смысле распечатала, поскольку кроме золота на конверте наличествовали еще и печати красного сургуча. Увы, в геральдике Лиза разбиралась, как свинья в апельсинах, поэтому и опознать оттиски гербов она не смогла.
  "Ну, нет, так нет!" - пожала мысленно плечами и перешла к самому письму.
  Отличная бумага с золотым обрезом, текст отпечатан типографским способом, нерядовым шрифтом и по-немецки. А еще витиеватая подпись, и каллиграфически вписанные красной тушью воинское звание, титул, и имя Лизы. Похоже на патент или купчую чего-нибудь недешевого, вроде земли или лавки. А на самом деле всего лишь приглашение на сентябрьский бал во дворец короля Нидерландов в Амстердаме.
  "Интересно, это потому что я так популярна в Нидерландах, или Морицу Нассау от меня что-нибудь понадобилось?" - прикинула Лиза.
  Впрочем, отчего бы и не принять предложение? Когда еще она окажется на балу в королевском замке и окажется ли когда-нибудь вообще? Но, если принимать приглашение и тащиться в Амстердам, следовало решить, что надеть, и с кем идти. Вечернее платье у Лизы имелось, элегантное и ни разу не надеванное. Правда, когда она его заказывала, то, попросту, дурила, но оказалось, как в воду глядела.
  "Вот и сгодилось!" - признала она с удовлетворением, покидая рубку.
  Другое дело, спутник. То есть, кандидатура у Лизы уже была, и более того, она, - эта кандидатура, - даже не обсуждалась. Одеть Рощина во фрак тоже дело нехитрое. Смущало другое. Пригласив его в королевский дворец, она, словно бы, выставит их отношения напоказ. Однако, в том-то и дело, что никаких отношений между ними попросту нет. И получается сущая ерунда. Отношений нет, но все будут думать, что они есть. И кто в этом случае дурак?
  "Ох, судьба моя, судьбинушка! - вздохнула мысленно Лиза. - Но не тащить же его по этому случаю в постель?!"
  "А может быть, ну их к лешему, эти принципы? - подумала она, спускаясь по трапу на жилую палубу. - Я женщина свободная, он - мужчина хоть куда. И вроде бы, меня любит. Так от чего бы одному взрослому человеку не трахнуть другого взрослого человека?"
  Разумеется, такой поворот событий мог усложнить Лизе жизнь. Но с другой стороны, он же мог ее и украсить. А жизнь коротка, и было бы обидно понять однажды, что напрасно затянула с таким простым и логичным решением.
  "А счастье было так возможно, так близко... Так кажется? Но я-то не тургеневская барышня!"
  Ну, нет, и близко не стояла. И с какой стати взялась изображать из себя святую невинность, Лиза не знала теперь и сама. Вот так вдруг "остановилась", "оглянулась" и не поняла, что с ней происходит и зачем? Казалось бы, все просто. Полковник - мужчина непростой, верный и мужественный, интеллигентный, умный, и любит ее по-взрослому. Не стесняется, не краснеет, но и не пережимает. "Не хамит". Опять же внешность. Все, как говорится, при нем. Высокий, крепкий, и ходит, как какой-нибудь боевой кошак. Красиво ходит. Опасно и соблазнительно. А у Лизы, между прочим, с апреля не было мужчины. Как ушла на войну, так вся их любовь с Паганелем и закончилась. И ни с кем другим, к слову, не началась. Была, правда, женщина, - и совсем недавно, - но это, согласитесь, не одно и то же. Разные вещи. Не взаимозаменяемые, если понимаете, о чем речь. Во всяком случае, не для Лизы.
  Странная ситуация, похожая на безумие. Или, скорее, на мгновенное помрачение. Еще пару минут назад Лиза о таком даже не помышляла. Напротив, планировала держать полковника на расстоянии до тех пор, пока...
  "Пока что? Пока от старости не усохну?! Или не сыграю в ящик?!"
  Не думала, это точно. Не гадала, не грезила. Не планировала. Но вот пришло приглашение на бал, и тщательно выстроенная плотина, сдерживавшая до времени эмоции и прочие чувства попросту развалилась.
  "Что ж, - решила Лиза, направляясь к каюте полковника, - семь бед - один ответ! Но кто сказал, что Рощин "дома"?"
  Тем не менее, Рощин оказался "дома". Открыл на стук сразу, то есть, с той минимальной паузой, которая потребна, чтобы встать из-за стола с разложенными на столешнице книгами и бумагами, и подойти к двери.
  - Доброе утро, Вадим!
  - Здравствуйте, Лиза!
  - Я вас не от чего не отрываю?
  - Пустое! - улыбнулся Рощин, коротко взглянув на свой стол. - Ничего срочного или важного. Всего лишь восполняю пробелы в образовании. "История географических открытий", "Лемурия: остров или континент?" и прочее в том же духе. Но что же мы стоим в дверях! Входите, Лиза, прошу вас!
  Лиза вошла. Огляделась "по-ястребиному", то есть, так, как и должен смотреть истребитель: быстро, но внимательно. Она впервые увидела, как живет Рощин, и не удивилась, отметив царивший в каюте образцовый порядок. Беспорядок имел место только на столе, но и это был скорее организованный садом, чем обыкновенная бестолковщина.
  "А еще говорят, я немка! Да, куда мне бедной до этакой германщины!"
  - У меня, собственно, к вам дело, - подавив неуместную робость, выдавила из себя Лиза.
  - Я в вашем распоряжении. - Стандартный ответ Рощина на любую просьбу Лизы, высказанную вслух или нет.
  - Видите ли, Вадим, я получила приглашение короля Нидерландов Морица Насау посетить сентябрьский бал в его дворце в Амстердаме. Не хотите составить мне компанию?
  - Ну, что вам сказать, Лиза, - усмехнулся в ответ полковник. - Меня впервые приглашает на бал женщина. Тем более, такая женщина, как вы. Разумеется, я в вашем распоряжении. Но на этот раз еще и с удовольствием и надеждой.
  - Надейтесь! - пожала плечами Лиза. - И собирайтесь! Мы летим в город. Вас следует одеть подобающим образом, ведь так?
  - Ну, раз вы настаиваете...
  - Да, Вадим, я настаиваю!
  На том и порешили.
  
  ***
  Фрак Рощину подошел. Сидел на полковнике отлично, смотрелся еще лучше.
  "Надо же! Кто бы мог подумать!"
  Впрочем, Лиза лукавила и сама знала, что плутует, наводя тень на ясный день. Ведь знала заранее, - ну, как минимум, догадывалась, - что хорошо сшитый фрак будет сидеть на высоком спортивного сложения мужчине так, словно тот в нем родился и вырос.
  - Вы хорошо смотритесь! - сказала она полковнику, и это было искреннее признание. Слова от души. Констатация несомненного факта. Потому что фрак Рощину очевидным образом шел - во всяком случае, ни в чем, не уступая гвардейскому парадному мундиру. И да, темно-синяя лента "Себерского военного ордена", "Варяжский крест", свисающий из-под белого галстука-бабочки, и орденские планки в три ряда на левой стороне груди оказались не просто уместны, они, на самом деле, и формировали образ мужчины, с которым Лиза собралась в гости к королю Нидерландов.
  "Одеть и мне что ли ленту и ордена?" - но, разумеется, и эта идея была от лукавого. Ничего подобного она делать не собиралась.
  - Вы хорошо смотритесь, - сказала она, прогулявшись взглядом по статной фигуре полковника.
  - Я польщен, Лиза, - едва ли не смутился Рощин, - но делать комплименты моя привилегия.
  - Серьезно? - усмехнулась Лиза. - Что ж, да будет так! Я слушаю.
  - Вы прекрасны!
  - Не говорите глупостей! - поморщилась Лиза, которая любила комплементы, но терпеть не могла примитивную лесть. - Это не про меня!
  - Это ваше мнение, - возразил полковник. - Мое мнение иное, и отказываться от своих слов я не намерен! Вы прекрасны!
  - Серьезно? - Лиза повернулась лицом к зеркалу и чуть прищурилась, оценивая себя и свой наряд.
  Что ни говори, а наряд не просто красит женщину, он ее, порой, создает.
  "Из ничего!"
  - Приступайте к описанию! - потребовала она у полковника.
  - Что, простите?! - смутился Рощин.
  - Я хочу услышать подробности о своей неслыханной красоте!
  - Серьезно?
  - Да.
  Не то, чтобы она сомневалась. Вовсе нет! Сейчас у Лизы как раз был период "самодовольства". Ей было просто интересно, что скажет о ней Вадим.
  - Хорошо, - усмехнулся Рощин. - Как скажете, капитан. Итак...
  Он подошел ближе и, встав позади Лизы, посмотрел поверх ее плеча на отражение в зеркале.
  "Вот и еще одно очевидное достоинство Рощина, как кавалера!"
  В Лизе было пять футов десять дюймов роста, то есть, где-то под метр восемьдесят. Точнее, метр семьдесят семь или восемь, к чему следовало прибавить десятисантиметровые каблуки. Поди взгляни такой дылде через плечо! Но Рощин мог. Он и сам был под два метра. И что характерно, без каблуков.
  - Итак... Начнем с очевидного, - тень улыбки скользнула по его губам, но полковник иронией злоупотреблять не стал. - Вы, Лиза, женщина высокая и стройная. Вам практически не нужны все эти портновские ухищрения. Плечи в форме пагоды? Гвардейские плечи Скиапарелли? Зачем, если у вас, Лиза, плечи и так в достаточной мере широки...
  - Имеете в виду... - начала было заводиться Лиза.
  - Не имею! - остановил ее полковник. - У вас тонкие изящные плечи, их ширина ни в коем случае вас не портит, напротив, она соответствует моде.
  - Слушайте, Вадим, вы начинаете меня пугать! - чуть повернула к нему голову Лиза. - Гвардейский пластун, и вдруг такие познания в женской моде!
  - Ну, что же вы так! - притворно оскорбился Рощин. - Ежели я полковник, так сразу Скалозуб?
  - А разве нет? - поддела его Лиза.
  - Нет! - твердо ответил он. - Вы просто не слышали еще, как я исполняю 3-й концерт Рахманинова...
  - Это который ре-минор?
  - Так точно, Елизавета Аркадиевна, ре-минор. А стихи полковника Гумилева я могу читать ночь напролет. Все шесть авторских сборников.
  - Вообще-то, ночью с дамой... Ведь вы Вадим Николаевич имели в виду даму, не так ли?
  - Не волнуйтесь, Лиза, я могу не только читать стихи, - улыбнулся несколько смущенный ее репликой Рощин. - Временами я могу прерываться...
  - Вас поняла, - кивнула Лиза, смущенная его смущением, - выхожу из боя! Продолжайте, Вадим! Я вся внимание!
  - Что ж... - не заставил себя уговаривать полковник, - с плечами мы разобрались. Переходим к фигуре...
  - С ней что-то не так? - подняла бровь Лиза. Разговор начинал ее волновать почти как прелюдия.
  - С ней все просто замечательно! Атлас... Ведь платье у вас из шелкового атласа?
  - Так точно!
  - Я так и подумал, - кивнул Рощин. - Атлас отлично облегает тело, особенно если это тело не носит нижнего белья.
  - Я... - опешила Лиза, никак не ожидавшая такого оборота. - Вы...
  - Полагаете меня бестактным?
  - Но говорить с дамой о нижнем белье!
  - Я лишь хотел сказать, Лиза, что у вас, насколько я могу видеть, узкие бедра, тонкая талия, длинные ноги и красивая упругая грудь.
  - Черт возьми, полковник! Вы забываетесь! - Лиза чувствовала, как краска заливает лицо.
  Но, если честно, Рощин был прав: белья она не надела. Длинное облегающее платье из лилового атласа, расширявшееся только ниже колен, подчеркивало линию бедер, закрывало грудь, но зато открывало плечи и спину. Ни бюстгальтеру, ни панталонам при такой "открытости" места не было. Этому Лиза научилась еще в позапрошлом году на бале во дворце князя Ижорского. Не сама, разумеется, а с подачи Нади, но все-таки научилась.
  - Извините, Лиза, но как иначе я могу описать вашу внешность?
  - Как-нибудь...
  - Как? - настаивал Рощин.
  - Ну, ладно, не знаю! - сдалась Лиза. - И давайте, закончим, что ли эту игру! А то она нас далеко заведет!
  - Я не против!
  - Я знаю, но мы, кажется, договорились, разве нет?
  - Договорились, - подтвердил Рощин.
  - Тогда вызывайте извозчика, Вадим, и поехали!
  От стоянки "Звезды Севера" в Роттердаме до королевского дворца в Амстердаме, в принципе, недалеко. Но лететь в геликоптере, надев туфли на высоком каблуке и длинное, - до пят, - бальное платье, не лучшая затея. Поэтому сняли люкс в гостинице неподалеку от дворца. Ночевать предполагали тут же, но, разумеется, в двух отдельных, хотя и смежных комнатах.
  - А кстати, - спросил Вадим, когда набросив на плечи плащ, Лиза направилась к выходу, - зачем вам понадобились эти странные рукава? Разве перчаток недостаточно?
  Рукава у Лизы, и в самом деле, были оригинальные, но рисунка платья не портили. Они начинались чуть ниже плеч, соединяясь с платьем снизу, - под мышками, - и продолжались до середины ладоней, заканчиваясь петлей под большой палец.
  - Ну, что вам сказать, Вадим, - вздохнула Лиза. - У меня вся левая рука в шрамах... и далее везде. Зачем же я стану пугать такими ужасами этих милых идиотов?
  
  ***
  Первым к ним подошел посол Себерии в королевстве Нидерланды Александр фон Засс. Постоял рядом с Лизой и Вадимом минуту или две, поулыбался "рассеянно", рассказал анекдот, представил их нескольким себерцам и пруссакам, но так и не коснулся в разговоре ни одной темы, потенциально опасной в политическом плане. Ну, что тут скажешь? Дипломат, и этим все сказано.
  Себерцы, которым фон Засс представил Лизу, все сплошь оказались старенькими старичками. Разной степени дряхлости старики и старушки, носившие, тем не менее, более чем известные в Себерии имена. Как и следовало ожидать, общих тем для разговора у них с Лизой и Рощиным не нашлось ни одной. Разве что объяснили им, с какой стати окрысились на Лизу две молодые красивые женщины, вокруг которых буквально вились, как мухи над пирожным с кремом, штатные европейские ловеласы.
  - Это Ганна Сагайдачная жена графа Тадея, - объяснил посадник Борецкий, - и ее сестра княгиня Леся Драгоманова. Киевлянки, сами понимаете.
  Лиза понимала. Удивляло другое - откуда все эти люди знают, кто она такая? Однако же, факт - знали. Подходили или кивали издали, смотрели зло или с интересом, порой улыбались. Случилось даже два комических эпизода, приятных - в хорошем смысле, - и, можно сказать, элегантных в своей нетривиальности.
  В какой-то момент - Лиза и Рощин рассматривали полотна небедной королевской коллекции, - к ним приблизилась весьма примечательная пара. Немолодой господин - невысокий, кряжистый, с голой головой и вислыми седыми усами, - и очаровательная юная дева, высокая, стройная, голубоглазая и, разумеется, блондинка. Пепельная блондинка в нерядовых бриллиантах.
  "Не дочь, - поняла Лиза. - Но и не любовница. Законная супруга".
  - Капитан, - чуть склонил в приветствии голову мужчина, - полковник! Разрешите представиться, Марьян Гадомский, я командовал Виндавской зоной ПВО...
  "Да, уж! Удивил, так удивил"!
  По-русски поляк говорил чисто, практически без акцента. Вел себя сдержанно, но, судя по всему, исключительно, по причинам этикета, а не из-за того, что враги.
  - Моя супруга Мария, - представил он чудное создание.
  "И мать моих детей! - сыронизировала мысленно Лиза. - Боюсь, однако, пан Гадомский, что дети, если и будут, то очевидным образом не ваши".
  - Рада знакомству! - строить из себя буку было бы ниже ее достоинства, так что Лиза поляку даже улыбнулась.
  - Весьма плотная оборона, - непринужденно заметила она, принимая предложенную Рощиным папиросу. - Эффективный огонь. Помнится, вы сумели произвести на меня неизгладимое впечатление.
  - Взаимно, баронесса! - довольно улыбнулся пан Гадомский. - Вы разбомбили к дьяволу мой полевой командный пункт. Было жарко.
  - Мне тоже, - пыхнула папиросой Лиза. - Как смотрите, если я предложу выпить за тех, кто понимает, что такое "жарко"?
  - С энтузиазмом! - воскликнул польский офицер, так и не представившийся по званию. - Если полковник не возражает.
  - Не возражаю, - кивнул Рощин. - Извините, я не расслышал, какое у вас звание, пан Гадомский?
  - Бригадир, - коротко аттестовался собеседник.
  - Что ж, пан бригадир, пойдемте выпьем. Пани Мария?
  - Надеюсь, пить будем водку, а не шампанское? - голос у пани Гадомской оказался неожиданно низким и даже слегка хрипловатым.
  "Волнующий голос, - отметила Лиза, - и взгляд бесстыжий. Так кто же ты, красотка? Провинциальная барышня из небогатой семьи или столичная подстилка?"
  Не то, чтобы это было важно. Но Лизе стало любопытно.
  И любопытство ее, как ни странно, было удовлетворено. Однако не сразу, а несколько позже, уже после того, как паньство вкусило арнхеймского шидама и разошлось, разбившись на пары, после краткого обмена впечатлениями о "Виндавском деле".
  - Колоритная пара, не правда ли? - приблизился к Лизе Иван Никанорович Борецкий. - Он магнат, она шлюха. В прямом смысле этого слова, господа. Пан Гадомский нашел ее в веселом доме в Кракове. Об этом в Польше только ленивый не знает. Впрочем, любовь сильнее условностей, даже сословных!
  - А вы, посадник, - поинтересовалась Лиза, - вы откуда знаете их историю?
  - Это просто, - улыбнулся Борецкий. - Я, Елизавета Аркадиевна, до начала военных действий представлял в Варшаве Себерскую торговую палату.
  - А мы разве торговали? - удивилась Лиза.
  - И сейчас торгуем, - уточнил пожилой господин. - Коммерция, пани Елизавета, выше условностей. Любых.
  - Вы что-нибудь поняли, Вадим? - спросила Лиза, когда посадник перешел к другой группе гостей.
  - Это вы о чем, Лиза? - вопросом на вопрос ответил полковник. - О любви или о коммерции?
  - Обо всем сразу, - вздохнула Лиза. - Еще по одной?
  - А танцевать после этого сможете? - поинтересовался Рощин.
  - Я не умею танцевать, - нехотя, призналась Лиза.
  - Не верю!
  - Ну, разве что вальс.
  - Ловлю на слове! - усмехнулся довольный ее ответом Рощин. - Так как, сможете?
  - Вадим, я же истребитель! - возмутилась Лиза. - У меня вестибулярный аппарат...
  - Верю! - остановил ее полковник. - Что будем пить?
  - Я думаю, не следует смешивать напитки. Начали с шидама, им продолжим.
  Вот у бара их и настиг еще один любопытный собеседник. Он приближался к ним столь стремительно, что Лиза сразу же подумала, что он авиатор. Впрочем, сомнения - если таковые у нее и оставались, - моментально развеялись, едва она рассмотрела знаки различия на песочного цвета мундире молодого смуглого брюнета. Младший дука - звание соответствующее "зазору" между лейтенантом и капитан-лейтенантом Флота, - носил петлицы и нарукавные знаки Боевых Воздушных Сил Византийской империи.
  - Разрешите представиться, - бросил он руку к козырьку, едва оказался на подобающем расстоянии от Лизы и Вадима, - младший дука динат Хотен Ласкарис!
  - Очень приятно! - вежливо ответил недоумевающий Рощин. - Чем могу быть полезен?
  - Видел ваш полет, капитан! - тут же выпалил византиец. - Вы ас, сударь, пилот высшей пробы!
  - Не я, - усмехнулся Рощин. - Я этому ремеслу не обучен.
  - Постойте! - опешил византиец. - Как же так?! Мне на вас указал наш посол.
  - На меня? - удивился полковник.
  - На вас, - подтвердил дука. - Сказал, капитан 1-го ранга Браге.
  - Полковник Рощин, - представился Рощин с улыбкой. - А Браге - капитан и кавалер, - моя спутница.
  - Вы?! - опешил византиец, обращая взгляд на Лизу.
  - Ну, извините, если чем обидела! - улыбнулась она.
  - Вы истребитель? - продолжал недоумевать офицер.
  - Была, - вздохнула Лиза. - Теперь командую тяжелыми кораблями.
  - Но кто, тогда, пилотировал в Роттердаме коч-спарку три дня назад?
  - Я, - признала Лиза. - Но это был учебный полет на гражданской модели.
  - Вы?! - византиец оказался невероятно эмоциональным и, пожалуй, даже склонным к ажитации, что, в общем-то, не странно, учитывая историю новоромейского этноса. Греки и южные славяне, в основном, хотя славян пропорционально явно больше. Не обошлось, однако, и без людей востока: тюрков-сельджуков, армян, евреев, арабов и, Бог знает, кого еще. И у всех, заметьте, горячий темперамент и эмоции бьют через край.
  - Вы?! - вскричал византиец. - Бог мой, капитан! Вы просто чудо! Какой иммельман! А поворот на горке! - глаза его сияли воодушевлением, речь лилась свободно и легко, как вода из кувшина. - Такого идеального ранверсмана я давно не видел! Сам я, правда, по мнению знатоков, тоже неплохо кручу фигуры высшего пилотажа, но вы! Вы... У вас, капитан, изощренная техника и невероятное чувство пространства! Какие виражи под большими углами крена! Какая, черт меня подери, мертвая петля! А штопор? Штопор! Ваш штопор, капитан, просто чудо, что за штопор!
  И так десять минут подряд. Сплошные суперлативы, восклицания - охи и ахи, - и настолько активная жестикуляция, что младшего дуку, наверняка, поняли бы даже глухонемые. Однако, это было хотя бы любопытно. Остальное - рутина: вежливые поклоны, холодноватые улыбки, вялые прикосновения мужских губ к Лизиным пальцам, и никакого намека на то, зачем ее сюда пригласили. Кто? Для чего? Почему?
  "Вот бы знать! Или и знать нечего? Может быть, я просто модный бренд?"
  Между тем, бал продолжался, и, опрокинув, очередной стаканчик можжевеловой водки, Лиза поддалась уговорам Рощина и покружилась с ним в вальсе. Получилось так себе, но полковнику, похоже, понравилось. Впрочем, Лиза не обольщалась, Рощину только дай за нее подержаться - пусть и так, как это принято в вальсе, - и он признает ее лучшей партнершей в зале.
  "А может, и в самом деле, дать ему... подержаться? - подумала она мимолетно, обмениваясь очередной порцией любезностей с живущими "на чужбине" земляками. - Немного... И ему в радость, и мне... не повредит!"
  - Елена Семеновна Астафьева - представилась одна из дам "себерской диаспоры", - супруга боярина Антона Афанасьевича Астафьева.
  "Ох, ты ж!"
  Астафьев был политическим эмигрантом, и не абы как, а по полной программе. Он стоял во главе монархического путча двадцать третьего года, затем был судим, - уже "когда смолкла стрельба", - и заочно приговорен к повешенью. Про его жену Лиза ничего вспомнить не смогла, но, вполне возможно, ничего о ней и не знала. Судя по возрасту, Елена Семеновна вышла замуж за боярина достаточно давно, чтобы после подавления путча удариться в бега вместе с ним.
  "Любопытный персонаж!"
  - А что же боярин? - спросила она вслух.
  - Прихворнул, - вежливо улыбнулась госпожа Астафьева.
  - Господин полковник, - обратилась она к Рощину все с той же "доброй" улыбкой, блуждающей на полных, не успевших поблекнуть губах, - если позволите, я умыкну вашу даму на пару минут.
  - У нас демократия, - холодно ответил Рощин, которому знакомство с Астафьевой было ни к чему. - Полагаю, Елизавета Аркадиевна вольна решить этот вопрос самостоятельно.
  "Ну, сама так сама. Спасибо, что напомнил, - согласилась Лиза, которую приглашение Елены Семеновны не на шутку заинтриговало. - Но, с другой стороны, Астафьевы политические эмигранты, враги народа, можно сказать, а я себерский офицер!"
  "Впрочем, уже нет,- напомнила она себе. - Отставной козы барабанщик, и мне с эмигрантами болтать незаказанно! С кем хочу, с тем и говорю! Что хочу, то и ворочу!"
  - Встретимся у бара, - улыбнулась она Рощину. - Не возражаете, полковник?
  - Договорились, - кивнул он. - Буду вас ждать! Смотрите, не задерживайтесь!
  - Так что у вас за дело ко мне? - обернулась Лиза к боярыне Астафьевой, как только Рощин оставил их наедине.
  - Не у меня... - Астафьева взяла ее под руку и провела в боковую комнату, где по случаю не было ни одной живой души. Вернее, одна - была: приятной наружности молодой мужчина в мундире английского адмирала.
   "Серьезно?! - удивилась Лиза, никак не ожидавшая такого поворота. - Только не говорите мне, что это..."
  - Позвольте представить вам, баронесса! - с некоторой иронией улыбнулась Астафьева, прерывая "на полуслове" суматошный бег Лизиных мыслей. - Адмирал виконт Дэвид Уинчестер.
  - А вы, адмирал, оказывается, вполне себе гуд лукинг , - холодно констатировала Лиза, не отказав себе в удовольствии, пройтись по фигуре адмирала недвусмысленным, оценивающим взглядом. - Никогда бы не подумала!
  - Я, баронесса, - ничуть не смутившись, ответил англичанин, - напротив, слышал о вас много лестных слов от профессора Паганеля. Он говорил, что вы интересная женщина и, пожалуй, ввел меня в некоторое заблуждение. Это не совсем подходящее определение, в том смысле, что оно принижает ваши достоинства.
  "Вот же шельма!"
  - Спасибо за комплемент! - сказала она вслух. - Итак?
  - Я предлагаю прекратить военные действия!
  - В каком смысле? - высокомерно подняла бровь Лиза.
  - Вы прекращаете вендетту, - объяснил адмирал. - Мой отец - граф Уинчестер, - оставляет вас в покое.
  - Уверены, что он согласится? - поинтересовалась Лиза.
  - Он уже согласился, - чуть улыбнулся англичанин. - В Тумбуте он вас недооценил, баронесса, но после того, как некая дама прострелила череп майору Седжвику, он задумался всерьез. К слову, это я убедил свидетелей, что опознать женщину не удалось. Начинать еще одну судебную тяжбу, было бы в высшей степени легкомысленно. Однако лорду Диспенсеру я изложил факты так, как следует. Расставил акценты, так сказать, и он согласился.
  - Что-то еще? - поинтересовалась Лиза, предположившая, что предложение о мире, касается не только ее.
  - Да, - подтвердил адмирал. - Мне не хотелось бы, чтобы себерская разведка начала разыгрывать меня и моего отца, как карты в вашей внутриполитической игре.
  - Вам? - уточнила Лиза, пытавшаяся представить сложившуюся ситуацию во всей ее полноте.
  - Мне и правительству Его Величества, - развеял последние сомнения виконт Уинчестер.
  "Что ж, не самое плохое предложение".
  - Хорошо, - согласилась она. - Я не буду участвовать в этом цирке и передам ваше пожелание своим знакомым и родственникам. Такой ответ вас устроит?
  - Вполне, - поклонился англичанин.
  - Что ж, - пожала плечами Лиза, - значит, война окончена.
  
  ***
  В конце концов, прием закончился. Все когда-нибудь кончается, выдохлось и натужное веселье традиционного осеннего бала. Но еще раньше, сразу после встречи с адмиралом Уинчестером, Лиза окончательно потеряла интерес к танцам, выпивке и "непринужденному" общению с малознакомыми или вовсе незнакомыми людьми. Кивнула утвердительно, отвечая на вопросительный взгляд полковника, оперлась на его руку и позволила Рощину увести себя в отель. И вот любопытная деталь: стоило переступить порог снятого ими люкса, как между Лизой и Рощиным возникло то напряженное чувство неловкости, какое случается обычно, когда, оставшись наедине, мужчина и женщина не знают, что делать дальше. Не могут решить, как следует поступить, что сказать и как посмотреть, не представляя и того, что предпримет другая сторона, и предпримет ли что-нибудь вообще.
  Лиза неловкости такого сорта терпеть не могла, что в той жизни, что в этой. А потому поспешила исчезнуть из поля зрения полковника Рощина, чтобы заодно и самой его не видеть. С глаз долой, как говорится, из сердца вон. Получилось это у нее, впрочем, не так, чтобы очень хорошо. Ее одолевали сомнения, и тоскливая маята сжимала сердце, и отчего-то хотелось плакать. Ну, или почти хотелось. И все оттого, что вопреки своей уже вполне сформировавшейся в этом мире блудливой натуре, она не могла решиться ни на то, чтобы переспать с Рощиным, - чего ей на самом деле очень хотелось, - ни на то, чтобы безропотно исполнять принятые на себя моральные обязательства, и ноги перед полковником ни в коем случае не раздвигать.
  Закрыв за собой дверь в спальню, Лиза сбросила туфли, освободилась от "змеиной кожи" платья и в одних чулках прошла в ванную комнату. Вообще-то здесь было довольно прохладно, но для Лизы в самый раз. К тому же, она не имела в виду принимать холодный душ. В расстроенных чувствах предпочтительнее горячая ванна, в которой, если что, можно и вены себе вскрыть. Впрочем, самоубиваться она не собиралась. Ей нравилось жить, и "смятение чувств" в этом смысле являлось всего лишь еще одним - пусть и небесспорным, - признаком качества Лизиной жизни. Хорошая жизнь, по ее мнению, должна быть разнообразной в своих проявлениях. Где-то так.
  Лиза открыла кран, напуская горячую воду в просторную медную ванну, и присела на табурет, стоявший перед туалетным столиком с высоким зеркалом. Здесь, на столике, еще с утра, когда они с Рощиным вселились в номер, вместе с Лизиной косметикой и духами, остались пепельница, папиросы, коробок спичек и бутылка франкского коньяка. Горничная, убиравшая номер, заменила грязную пепельницу на чистую и унесла бокал, из которого Лиза пила коньяк. Но, в остальном, все оставила на своих местах.
  "Папиросу, сударыня?" - хмуро взглянула Лиза в зеркало.
   "Отчего бы и нет? - криво усмехнулась самой себе в ответ. - Ведь вы угостите даму спичкой?"
  "Сочту за честь! - прищур истребителя, берущего чужую машину в прицел. - Глоток коньяка?"
  "Не откажусь!"
  Лиза сделала глоток коньяка прямо из бутылочного горлышка, пыхнула папиросой, посмотрела через зеркало на ванну, над которой поднимался пар, и стала стягивать чулки. Разговор с самой собой ей не понравился. Он отдавал безумием и вызывал неподдельное раздражение.
  "Черт бы тебя побрал, Рощин!" - подумала она, сердясь то ли на полковника, то ли на саму себя.
  - Черт бы тебя побрал! - сказала она вслух. Громко, с обидой и подступившим к горлу гневом.
  В идеале, сейчас должна была открыться дверь...
  Дверь открывается, и, наплевав на все свои ужасные клятвы вкупе с ее, Лизы, детскими капризами, к ней в ванную входит Рощин...
  Так должно было быть, но, к сожалению, она сама сделала все от нее зависящее, чтобы этого не случилось.
  - Твою ж мать! - Лиза встала с табурета, сделала еще несколько быстрых и сильных глотков коньяка, отставила бутылку и шагнула к двери.
  Решение было принято, и, не сомневаясь больше в том, что собирается предпринять, капитан Браге пошла в атаку. Шаг и еще один. Она была уже на расстоянии вытянутой руки от дверной ручки, когда та повернулась "сама собой". Дверь плавно открылась внутрь, - слава Богу, не вмазав Лизе по зубам и носу, - и на пороге возник полковник Рощин.
  - Мне показалось, вы меня звали...
  Элегантный ход. Отличная прелюдия к началу куртуазных игр в "даму и кавалера". "Ах, сударь!" "Ну, что вы, сударь!" "Как можно, сударь?!" Но Лизе было сейчас не до глупостей. Она посмотрела на мужчину. Он все еще был во фрачных брюках с атласными лампасами, но со спущенными подтяжками, в белой майке и босиком.
  - Вам не показалось, - сказала Лиза, одновременно ощущая облегчение от того, что ей не придется звать Рощина на самом деле, и жаркую волну желания, стремительно поднимающуюся из нижней части живота.
  - Входите же! - поторопила она замешкавшегося на мгновение полковника.
  - Да, не стойте же, как истукан! - бросила в раздражении, видя, что Рощин, ошалевший от такой резкой перемены в ее настроении, не знает, на что решиться. - Входите и делайте что-нибудь, а то я сама начну что-нибудь делать с вами!
  Сказано сильно, и Рощин не мог не знать, что это не пустые угрозы. Сам был свидетелем тому, что Лиза способна на многое. Об остальном не трудно было догадаться. Впрочем, Рощин и сам, наверное, не случайно заявился к ней в ванную комнату на ночь глядя.
  "Я его звала? Ну, можно сказать и так!" - признала Лиза, но это была мимолетная и совершенно неважная мысль, потому что Рощин внял голосу разума или зову природы, - нужное подчеркнуть! - и шагнул к ней.
  Он приблизился. Взял в ладони ее лицо. Медленно, нежно, но одновременно решительно и, пожалуй, даже властно, заставив Лизу разом забыть, и о своем норове, и о привычке командовать. Взял, чуть запрокинул ее голову назад и, склонившись к лицу, поцеловал в губы. От прикосновения его губ Лизу, словно жаром обдало. И теперь уже она не знала, как поступить, что делать, чем ответить на поцелуй. Но, как тут же выяснилось, ничего ей делать было уже не надо. Рощин от нее этого и не ожидал. Он все сделал сам, и, начав действовать, уже ни на мгновение не останавливался и, тем более, не упускал инициативу. Лизе оставалось лишь подчиняться, и это оказалось упоительно хорошо. Впервые с того момента, как она стала капитаном фон дер Браге, Лиза почувствовала себя стопроцентной женщиной, вся сила которой заключена в ее слабости.
  Поцелуй длился вечность, но, кажется, Лиза не стала бы возражать от "продолжения банкета". Однако Рощин решил иначе, и Лиза вдруг увидела свое отражение в зеркале туалетного столика. Расширенные зрачки широко распахнутых глаз, пылающее лицо, полураскрытый в хриплом выдохе рот. Полковник же теперь недвусмысленно находился позади нее и, нежно целуя в основание шеи, мягко, но властно подталкивал ее к туалетному столику. В конце концов, двигаться дальше стало некуда, и Лиза оперлась ладонями о столешницу. В следующее мгновение ладони Рощина оставили в покое ее грудь - о чем она успела даже мимолетно пожалеть - и переместились на бедра. Слова здесь были не надобны, мысли, впрочем, тоже. Следуя безупречному инстинкту зрелой женщины, Лиза закрыла глаза, чуть наклонилась вперед и расставила ноги "на ширину плеч"...
  "О, боже!" - вот и все, что Лиза успела произнести мысленно.
  Вслух она, кажется, просто застонала. И все, собственно. Остальное словами не передать.
  
  ***
  "Твою ж мать!"
  Ну, что сказать? Лиза не выбирала слов даже тогда, когда произносила их вслух. Что уж говорить о "внутренних монологах"? Однако пусть бросит в Лизу камень тот, кто сам без греха, а у нее, к слову, имелась веская причина начать утро с "матюжка". Вчера, поддавшись бабской слабости, она увлеклась и в результате проснулась сегодня в объятиях мужчины, которого еще несколько дней назад не предполагала пускать к себе в постель. По крайней мере, не сразу и уж точно не сейчас. И дело не в том, что Рощин ей не нравился или был объективно чем-нибудь нехорош! Напротив, он был безупречен и как друг, и как любовник. Последнее выяснилось как раз этой ночью. Однако, несмотря на все замечательные качества полковника Рощина, - а возможно, именно из-за них, - Лиза считала неправильным, начинать новые серьезные отношения, когда еще и от предыдущих полностью не отошла. А никаких других отношений - кроме серьезных, - у нее с Рощиным быть не могло по определению. Только серьезные, что с ее, что с его стороны. Любовь, моногамия, равное партнерство. Где-то так.
  - О чем задумалась?
  "Ну, слава Богу! Хоть на "ты" перешли!"
  - Думаю о том, что мне теперь со всем этим делать, - призналась Лиза, не убирая, впрочем, головы с груди Рощина.
  - И до чего додумалась?
  - Думаю, прятаться не стоит, - Лиза "перекатилась" на Рощина и, приподняв голову, посмотрела ему в глаза. - Не дети.
  - Согласен, - улыбнулся Рощин. - Но и выставлять напоказ не стоит.
  - Разумно! - согласилась Лиза. - Еще я думаю, для нас обоих лучше, если ты будешь приходить в каюту ко мне, а не наоборот. И не каждый день.
  - Да, пожалуй, - не стал спорить Вадим, - хотя у меня остаются сомнения относительно того, что "не каждый день". И, разумеется, я готов соблюдать субординацию, мэм. Обращаться к тебе буду на "вы", хотя и по имени или по званию.
  - То есть, как Иан или Бейли, - Лиза не собиралась дискутировать сейчас вопрос о частоте их встреч, и эту часть реплики Рощина просто проигнорировала.
  - Как Иан и Бейли, - подтвердил Вадим.
  - Думаю, мы можем задержаться в Амстердаме на день или два... Тебе не тяжело?
  - Мне приятно! - Рощин был искренен, Лиза это знала доподлинно, но она никуда не спешила. День только начинался, а лежать на Рощине было и само по себе удовольствие.
  - На бриге мы оба пока не нужны...
  - Ты командир, тебе и решать. А кстати, куда это водила тебя боярыня Астафьева? Или это секрет?
  - Да нет! - Лиза вдруг поняла, что явно переоценила свою силу воли, долго пролежать на Рощине не удастся.
  - Это не секрет...
  Говорить стало трудно, потому что желание нарастало буквально в геометрической прогрессии. Было очевидно, она сможет продержаться еще мгновение или два, а потом ей попросту снесет крышу.
  - Адмирал Уинчестер предложил заключить если не мир, то хотя бы перемирие.
  - Я наводил справки, - голос Рощина звучал напряженно, похоже, и его от физической близости с Лизой проняло до костей, - у адмирала репутация отличного тактика и, значит, он умеет считать шансы. Так что я не удивлен. Впрочем, и особого оптимизма не испытываю, однако...
  - Предлагаешь послать на хрен эту рыбалку? - голос у Лизы окончательно охрип, и это, по-видимому, произвело на Рощина неизгладимое впечатление.
  - Так точно, мэм! - коротко бросил он, и в следующее мгновение Лиза оказалась уже под ним...
  
  ***
  На "Звезду Севера" Лиза позвонила сама. Правда, случилось это не сразу, а лишь тогда, когда удалось покинуть постель. То Рощин не отпускал ее, то она не отпускала Рощина. Ну, а поскольку оба были все еще относительно молоды и находились в прекрасной физической форме, "брачные игры" двух полковников - ведь каперанг тоже полковник, - затянулись едва ли не до полудня. Тем не менее, все когда-нибудь заканчивается, истощились и силы героев-любовников.
  - Для завтрака слишком поздно, - констатировала Лиза, направляясь в ванную комнату, - а для обеда рано. Но есть я хочу зверски.
  - Заказать ланч в номер? - спросил Рощин, тоже покидая постель.
  - Да, - согласилась Лиза уже в дверях ванной. - Заказывай на свое усмотрение, но не забудь про мясо и жирный сыр. И кофе, - добавила она, закрывая за собой дверь, - много крепкого черного кофе!
  Потом она долго и с удовольствием принимала душ. Горячий, холодный и снова горячий, пока не привела себя в норму. Голова ясная, в душе праздник, кровь уже не кипит, но и не стынет. Ощущение бодрости и приподнятое настроение портила только ноющая боль в левой руке.
  "С этим надо что-то делать, и как можно скорее", - отметила Лиза, одеваясь к ланчу.
  "Скромненько, недешево и со вкусом! - похвалила она себя, посмотревшись в зеркало. - И да! Нужно на что-то решаться!"
  Последнее относилось к ее медицинской карте, которую вел покойный доктор Тюрдеев. Изучение записей, оставленных Леонтием, никаких чудных открытий Лизе не принесло. Все это она и сама давно уже знала или хотя бы предполагала. Тем не менее, на всякий случай, Лиза все-таки проконсультировалась - анонимно, разумеется, - с несколькими специалистами в Роттердаме, тем более что Тюрдеев писал по-немецки. Но и независимые эксперты ничего нового Лизе не сообщили. Все те же прописные истины, что и в Себерии, только другими словами и на другом языке. Единственной полезной вещью в папке "истории болезни капитана Лизы Браге" оказались рецепты зелий, которые готовил для нее корабельный лекарь и несостоявшийся любовник. Как минимум, опытным путем было доказано, что тюрдеевские снадобья действуют, и действуют, надо сказать, весьма эффективно. Однако и тут имелась загвоздка в изысканном стиле Леонтия Тюрдеева. Оказалось, что сукин сын делал росписи лекарств мало что на латыни, так еще использовал для обозначения ингредиентов своих зелий средневековые итальянские обозначения растений и минералов, так что ни один современный фармацевт расшифровать эту ахинею не мог. Впрочем, один историк в университете Роттердама порекомендовал Лизе нескольких знатоков вопроса, живущих в разных городах Европы. Теперь оставалось лишь выбрать одного из них.
  "Ладно, - решила Лиза, выходя к ланчу, - раз уж мы остаемся в Амстердаме, обзвоню сегодня всех по очереди. Кто-нибудь же возьмется! Не может быть, чтобы Тюрдеев был один такой!"
  Занятая своими мыслями, Лиза не сразу обратила внимание на стол, сервированный для позднего завтрака. Ну, что сказать? Рощин не оплошал. Стол в буквальном смысле ломился от еды.
  - Мне столько не съесть! - покачала головой Лиза, но, тем не менее, колпаки с блюд, выстроившихся на приставном столике, подняла один за другим, изучая меню на вид и на запах. - Если на вкус все это не хуже, чем на вид...
   - А вот мне тут рассказывали, что ты в Африке древесных червей ела, - усмехнулся Рощин, довольный произведенным эффектом.
  - Между прочим, практически деликатес, - пожала плечами Лиза. - Если бы у меня еще были соль и перец... А это что такое? - кивнула она на конверт, примостившийся с краю стола.
  - Это тебе посыльный принес от портье.
  - От портье? И что там?
  - Вот уж не знаю! - развел руками Рощин. - Чужие письма, знаешь ли, не читаю. Не приучен!
  - Да, ладно тебе! - отмахнулась Лиза и взяла письмо.
  Однако, как тут же выяснилось, это была всего лишь записка, в которой портье уведомлял "госпожу баронессу", что в утренние часы ей трижды звонил полковник Штоберль, который в свою третью попытку настоятельно просил госпожу фон дер Браге срочно ему перезвонить!
  - Этот тот Штоберль, который?.. - начал, было, Рощин.
  - Вадим, не обижайся, - остановила его Лиза, - но есть наши с тобой личные отношения, и есть деловые связи. И чтобы долго не объяснять. Это не мои секреты. Вернее, не только мои. Понимаешь?
  - Принял, понял, - почти спокойно ответил Рощин.
  - Нет, - покачала головой Лиза, - не понял. Со мной непросто, Вадим. Я это понимаю. И не только потому, что я сумасшедшая стерва, но и потому, что я точно такой же командир, как и ты. Поэтому, если не надумаешь, послать меня на три буквы, во всех подобных ситуациях пытайся представить, что бы стал делать на моем месте ты.
  - Хорошо, - кивнул Рощин, - согласен. Пристыдила! Сразу телефонируешь Штоберлю или после ланча?
  - После ланча, - решила Лиза и взялась за еду.
  Ей нужно было восполнить потраченную этой ночью энергию. Любовь и так-то сжигает огромное количество калорий, а такие приступы страсти, какие случились у них с Рощиным, истощают организм не хуже двадцатикилометрового марш-броска через горы или джунгли. К счастью, все, что Лизе теперь требовалось, - все эти белки, жиры и углеводы, не говоря уже об органических кислотах, витаминах и микроэлементах, - содержалось в ветчине и сыре, овощах и яйцах, рыбе и фруктах, и во всем прочем, что она не без удовольствия перемолола под неспешный разговор ни о чем.
  Покончив с едой, под которую Лиза выпила два бокала красного вина, она закурила и, прихватив чашку с кофе, подсела к телефону. Имея в виду, что вызов шел через неизвестное число коммутаторов, дозвонилась Лиза до Штоберля достаточно быстро. Не прошло и четверти часа, как полковник приветствовал ее через шорохи помех. Слышимость была так себе, но достаточная, чтобы не орать в трубку.
  - Лиза, - перешёл Штоберль к делу, - когда вы предполагаете отчалить?
  - Числа десятого, я думаю.
  - Отлично! Тогда следующий вопрос. Я слышал вы идете к Лемурии, это правда?
  - Это не секрет, - не вдаваясь в подробности, ответила Лиза.
  Зато, как выяснилось, подробности интересовали Штоберля.
  - Где вы собираетесь пройти Границу?
  - Вообще-то, это коммерческая тайна, - парировала Лиза.
  - Бросьте! - возразил Штоберль. - Вы же знаете, что я не стану мелочиться.
  И это была святая правда. Этот человек не стал бы мелочиться.
  - Мы пойдем через Охотничью падь, - раскрыла Лиза планы экспедиции. - Это на северном побережье.
   "Вот так вот, полковник, - усмехнулась мысленно Лиза, - мой адрес не дом и не улица, мой адрес... Лемурия, северное побережье, Охотничья падь".
  Лемурию открыл в 1547 году португальский мореплаватель Диаш да Коррея. Он назвал эту землю Жав-Ла-Гранд, но успел исследовать только узкую полоску северного побережья. Открытие многим показалось весьма многообещающим, и в следующие полста лет к Лемурии устремились многочисленные - разумеется, в масштабах той эпохи, - португальские, испанские и нидерландские экспедиции. В семнадцатом веке к ним присоединились франки, англичане и себерцы, но результаты этих экспедиций - и, разумеется, войн, - так же как и попытки колонизации новых земель не оправдали ни ожиданий, ни риска, ни затраченных средств. Иберийским готам удалось создать две небольшие жизнеспособные колонии - этакие города-государства, - на восточном и южном побережье Лемурии. Себерцы заселили полуостров Ладный на северо-востоке, основав город Николин Затон, ставший важным перевалочным пунктом в торговле с синцами, ниппонцами и Калифорнией. В свою очередь, португальцы освоили свою Жав-Ла-Гранд - узкую полосу суши, до сорока километров в глубину, тянущуюся на двести десять километров с запада на восток по северному побережью материка, да еще у англичан имелась военная база Форт Кларк на юго-востоке Лемурии. Остальные территории оставались или ничейными - то есть, нейтральными, если использовать современные политические термины, - или формально принадлежали той или иной морской державе, поскольку до середины девятнадцатого века добраться до Лемурии, можно было только по воде.
  Проблема Лемурии, однако, состояла в том, что в той или иной мере доступной для людей являлась лишь треть ее территории. При этом большая часть этих земель для колонизации была совершенно непригодна. Галечники, песчаные дюны, моховые и лишайниковые пустоши и, разумеется, скалы. Но дело не только в ландшафтах и природных условиях. В тех краях попросту трудно или даже невозможно жить. Землетрясения, торнадо, резкие перепады дневных и ночных температур и внезапные скачки атмосферного давления являлись в этом смысле наименьшим злом. В Лемурии случались вещи и похуже. Чего стоили одни лишь огненные дожди на плато Джаханнам или ледяные смерчи долины Стикса!
  Таковы были относительно неплохо изученные земли. Однако две трети территории материка вообще оставались до сих пор неисследованными. Настоящая Терра инкогнита , одно сплошное белое пятно. Туда, в глубину Лемурии - посуху ли, по воздуху, - удавалось проникнуть лишь немногим. Что уж говорить о тех, кому посчастливилось вернуться! Впрочем, иногда они все-таки возвращались. Случалось также, что не с пустыми руками. Рассказы о странных местах, где побывали эти люди, будили воображение и возбуждали зависть, но так же заставляли думать о том, что у вернувшихся с "той стороны" попросту не все дома. Однако, если романтика неизведанных земель привлекала в основном незрелое юношество, то золотые самородки, драгоценные камни и меха неизвестных животных как магнитом тянули в Лемурию не только искателей приключений, но, прежде всего, искателей сокровищ.
  - Мы пойдем через Охотничью падь, - ответила Лиза на вопрос Штоберля. - Это на северном побережье.
  - Ну, на северном, так на северном, - откликнулся полковник. - Но если у вас и у Райта нет какого-нибудь особого повода идти именно через Охотничью падь, я бы рекомендовал другой маршрут.
  - И смогли бы его обосновать? - поинтересовалась заинтригованная Лиза.
  - Непременно!
  - Что хотите взамен?
  - Как всегда, долю в доходах и вашу дружбу.
  - Сколько?
  - Двадцать процентов.
  - Где?
  - Стоянка Лимана.
  - Стоянка Лимана? - переспросила удивленная этим заявлением Лиза. - Вы сошли с ума?
  Стоянка Лимана давным-давно считалась тупиком. Гиблое место, кладбище надежд - в прямом и переносном смысле, - а не дверь в страну чудес, как думали многие, когда в 1871 году экспедиция Джозефа Лимана притащила из внутренних районов Лемурии три килограмма изумрудов, самый маленький из которых весил четыре с половиной карата. И если бы только изумруды! Бивень животного, которое не являлось ни слоном, ни мамонтом, шкура и череп саблезубой кошки неизвестной палеонтологам трибы и несколько золотых самородков весом от ста десяти до двухсот пятидесяти грамм. Эти сокровища стали сенсацией и породили волну энтузиазма, закончившуюся в девятисотых годах двадцатого века полным разочарованием. Все попытки проникнуть вглубь материка через Стоянку Лимана закончились неудачей и множеством смертей. Так что следующие четверть века об этом месте никто даже не вспоминал.
  И вот теперь о нем вспомнил Штоберль.
  - Я не сошел с ума, - сказал он. - Я нашел дневник Лимана, и это, Лиза, меняет все.
  - Что ж, - обдумав слова Штоберля, ответила Лиза, - я поговорю с Райтом сегодня же, и дам вам знать о принятом решении.
  "Стоянка Лимана? Вот уж никогда бы не подумала! Но чем черт не шутит, когда бог спит?"
  
   Конец первой части
  
  Часть II. На дальних берегах
  
  Глава 6. В дорогу, сентябрь 1932 года
Оценка: 8.37*86  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Н.Сапункова "Жена Чудовища" (Любовные романы) | | И.Арьяр "Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против! Интерактивный" (Любовное фэнтези) | | ЛавДи "Противостояние Том II" (ЛитРПГ) | | М.Эльденберт "Поющая для дракона" (Любовная фантастика) | | А.Анжело "Сандарская академия магии" (Любовное фэнтези) | | Н.Романова "Ступая по шёлку" (Любовное фэнтези) | | П.Роман "Игра богов" (Боевое фэнтези) | | Vera "Праздничная замена" (Короткий любовный роман) | | Н.Волгина "Мой секси босс" (Современный любовный роман) | | А.Олефир "Знак змея" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"