# Здравствуй, Я! Письмо 22. "Афродита"

Ася Котляр

src=kartinka.jpg>

## Письмо двадцать второе


## "Афродита"


"Здравствуй, Я! Сегодня я расскажу тебе, как прошёл мой визит к Мастеру, дорогой друг. Объяснение с детьми, произошедшее утром, оставлю на потом. И о своей поездке в санаторий - тоже завтра. Ужасно устала от пережитых эмоций. Столько всего навалилось - не передать. Вроде бы и писать уже не надо, но срабатывает привычка. И прятать тебя не надо, но вчера спрятала. От себя, скорее всего. Как знала, что злость на тебя пройдёт и ты опять станешь моим другом.


Марина, дай Бог ей здоровья на долгие годы, отправила меня к лучшему визажисту в нашем городе - Виталику Матвееву. Это, так сказать, Сергей Зверев местного разлива. Салон Виталика знают все в нашем городе, но училки, типа меня, обходят его стороной. Салон красоты под названием "Афродита" славится своей дороговизной, и из нашей школы его может себе позволить только Ирочка, на чьей свадьбе мы гуляли не так давно.


И всё же, когда я подошла к салону, его название заставило меня задуматься. Афродита - древнегре-ческая богиня, покровительница любви и браков. Когда-то в молодости я увлекалась древнегреческой мифологией - мама подарила на день моего шестнадцатилетия эту книгу, и я попала в волшебный мир древнегреческого эпоса, в удивительный, сказочный мир фантазий, грёз, предательства и ненависти. Афродита - одна из самых чудесных богинь, на мой обывательский взгляд: рождённая в море, вышедшая из морской пены на берег, она была самой жизнью.


"Это знак!" - подумала я и открыла дверь во дворец красоты и изящества. Когда взъерошенная предстала я перед взором мастера, а я сразу поняла, что это он, его глаза округлились, а подбородок отвис настолько, что я увидела все тридцать два белых, как снег, зуба. Вид мастера открыто говорил о нетрадиционной ориентации, но мне это совершенно не мешало. Даже стало интересно: я читала, все столичные мэтры моды и красоты были носители этой "субкультуры". Или это не "субкультура"? Да неважно.


"Маэстро" встал в позу чайника, оттопырив правую руку, а левую вознеся к небу, и воскликнул:

- Господи, что это за чучело к нам пожаловало?

Я оглянулась назад. В салоне кроме меня было ещё два парикмахера и две клиентки. Но что-то мне подсказывало, что чучелом он назвал именно меня. На всякий случай решила переспросить:

- Это вы мне, простите?

- Тебе, милочка, тебе! Ты вообще откуда такая взялась? Мэрилин не предупредила меня, что тут работы на сутки!

- Какая Мэрилин? - спросила я, копаясь в памяти, кто такая эта Мэрилин.

- Господи, это Марина. Мой большой друг. И если бы не она меня попросила, а кто-то другой - ни в жисть бы не согласился. Тут работы непочатый край! Тут поле непаханое! Тропа нехоженая!

- Так вы за меня возьмётесь? - спросила я со скрытой угрозой в голосе.

- Ну, не знаю, не знаю. У меня всего три часа времени, но за этих три несчастных часа я ничего не успею с тобой сделать...

Я развернулась к двери и собралась уйти, вернее убежать из этого салона, абсолютно не оправдывающего своё название. "Лучше буду ходить чучелом, полем непаханым, чем выслушивать замечания этого хама", - подумала я, взявшись за ручку входной двери, но услышала резкое:

- Стоять!

Я остановилась, как вкопанная, не понимая, к кому относится это "стоять".

- Я тебе, тебе, милочка! Куда это мы направились? Я отложил все свои личные дела, а ты что, решила вот так взять и уйти?

Я повернулась, подошла к Виталику близко-близко и с прямой угрозой в голосе сказала:

- Сегодня я выгнала вон своего мужа. Он десять лет изменял мне с моей подругой. Заодно вышвырнула его мамашу. Я осталась одна с двумя детьми от разных мужчин. Я работаю учителем в школе и получаю мизерную зарплату. Скорее всего, я никогда не найду человека, которого люблю, потому что была дурой. Я не могу найти слова, чтобы объяснить детям, почему я оставила их без отца. И сейчас ты будешь унижать меня и говорить мне, что я чучело? Да пошёл ты!

Что со мной происходит, друг мой? Неужели я и правда стала другим человеком? Я чувствовала, что меня перевернуло с ног на голову, что я уже никогда не буду прежней Дашкой и что я больше никому и никогда не позволю управлять и манипулировать своей жизнью! И столько решимости и злости было в моём голосе, что Виталику пришлось даже на шаг отступить.

- Да ладно! Ладно тебе! Ты себя в зеркало давно видела?

- Не помню.


Виталик подвёл меня к огромному зеркалу на всю стену. То, что сказал Виталик, было абсолютной правдой. На меня смотрело настоящее чучело: немолодая женщина лет шестидесяти, с волосами до плеч непонятного цвета, в туфлях, которые скорее напоминают тапки. Но самым страшным в облике этой тётки были глаза. Беспробудная тоска и растерянность лишили их и цвета, и света. Увидев это безобразное существо, я зарыдала в голос. Жизнь салона на секунду замерла: все оторвались от дел и посмотрели на меня. Мне было всё равно. Я рыдала так, как не рыдала никогда в жизни.


Виталик повёл себя абсолютно по-мужски: он подошёл ко мне, обнял меня, прижал к себе, и так мы простояли минут пять, пока потоки воды, льющиеся из моих глаз, полностью не иссякли.

- Всё, чучело, начинаем работать. У меня совсем нет времени, - сказал этот удивительный человек и мягко усадил меня в парикмахерское кресло. Он стал осматривать меня, как Пигмалион осматривал свою Галатею, поворачивая крутящийся стул сначала по часовой стрелке, потом против.

- Чудовищно! Кто тебя стриг, милочка? Ему нужно отрубить ноги, чтобы на работу не мог ходить. И руки, если приползёт. Сними туфли! - приказал маэстро.

Я сняла туфли, и перед взором этого Тарантино предстали ноги обычной сорокалетней женщины с давно отросшим педикюром.

- Боюсь спросить: депиляцию делать будем?

- Будем.

- Везде!

- Ну да. Подождите, а что значит везде? На голове не стоит, а брови - да, нужно.

- Милочка, у тебя неприлично растут усы над верхней губой.

- У вас тоже, но я же не говорю, что это неприлично.

- У меня гламур на лице масляными красками написан. Это двухдневная щетина. Тебе нафига усы нужны?

- Не нужны, согласна. А если их выщипать?

- Девочки, посмотрите на это чудо в перьях! Она усы выщипывать хочет! Ой, я сейчас умру! - жеманно захохотал Паганини своего ремесла.

Девушки оторвались от своих клиентов и тоже захихикали.

- Ладно, делайте, что нужно, - сказала я.

- Депиляцию в районе бикини будем делать?

- Что? Где?

- Ничего. Там, - и этот Страдивари изыска указал, где именно нужно сделать депиляцию.

- Это больно? - спросила я.

- Не больнее, чем усы. К тому же, как я понял, у тебя душевная боль такая, девочка моя, что она затмит все другие боли. Но выщипывать не буду, предупреждаю сразу! - справедливо заметил Дарвин человеческих душ, и девицы снова захихикали.

- Справедливо, - одобрила я. - Делаем.

- И последнее. Что делаем с волосами?

- А что ты мне посоветуешь? - я тоже перешла на "ты" с этим Колумбом человеческих тел.

- Доверяешь? - спросил он.

- Всецело, - сказала я и расслабилась, насколько это было возможно в моём состоянии.

Через три час всё было готово. Меня поставили перед тем же самым зеркалом, и я потеряла дар речи. На меня смотрел мой внутренний мир. Это была не я. Это была ни милочка, ни бабка, ни тётка, ни безвольная учительница биологии. На меня смотрела героиня любимых мной женских романов после преображения.

"В этих романах все героини сначала замухрышки, а потом, когда они становятся настоящими леди, они выглядят именно так", - подумала я и улыбнулась своему отражению. На меня смотрела Джулия Робертс и Катрин Денёв в одном флаконе.

- Чего молчишь, милочка? - спросил мой Фаберже, поправляя короткие каштановые локоны на моей голове.

- Сколько я вам должна? - спросила я мастера, подсчитывая, хватит ли мне денег.

Маэстро назвал сумму. Я практически потеряла сознание.

- У меня столько нет, - честно призналась я.

- Давай сколько есть, остальные завезёшь в понедельник. Удивляюсь сам себе. Чего это я к тебе проникся? Ладно, делаю скидку в десять процентов!

Я кинулась к Виталику и крепко поцеловала его в гламурную щетину. Потом отдала всё, что у меня лежало в кошельке, и вышла из салона, который поистине можно назвать "Салоном красоты".


Пока шла к машине, заметила, что на меня оглядываются прохожие. Захотелось сжаться, но, вовремя вспомнив, что я теперь свободная женщина, расправила плечи и полетела искать то, чего мне так не хватало в жизни - простого женского счастья. Милый мой друг! Сегодня я впервые не буду тебя никуда прятать. Ты будешь ночевать на моей тумбочке, без страха быть обнаруженным.

Спокойной ночи, друг мой! Обнимаю тебя крепко! Я"


Продолжение: http://samlib.ru/editors/m/majja_t/zdravstvuija-22.shtml