Михайлов Валерий: другие произведения.

В лабиринте версий. Фрагмент

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Устав от семейных неурядиц, и повинуясь внутреннему голосу, Максим Трубопроводов, отправляется в качестве первооткрывателя в Москву, по которой не ступала нога Ленина. Там он вынужден скитаться по "конспиративным" квартирам, где его укрывают друзья и знакомые ставшего его единственным другом гида. Приключения следуют одно за другим, а вскоре Трубопроводов оказывается в центре межпланетного заговора.

Фрагмент. Книгу можно купить в таких магазинах, как 'Литрес' и 'Озон'. Подробнее на сайте издательства 'Ридеро' https://ridero.ru/books/vlabirinte_versij/
  
  
  Вместо эпиграфа звучит нота 'фа'.
  Максим Трубопроводов смотрит на часы, они показывают 17-45. До окончания эпиграфа еще 15 мину. Эпиграф вызывает у него примерно те же эмоции, что и посещение бесплатного стоматолога, но 15 минут - это всего лишь 15 минут. Чтобы как-то скоротать время Трубопроводов достает из кармана пачку дорогих сигарет, долго ее осматривает, словно это не банальная отрава для всех и каждого, а настоящее откровение господа-бога, еще не ставшее достоянием общественности и не превращенное опять таки в отраву для всех и каждого, только намного более опасную для здоровья, чем табак. Закончив изучение внешней оболочки, Трубопроводов решительно вскрывает пачку, извлекает из нее сигарету, внимательно осматривает со всех сторон, обнюхивает, засовывает в рот. Затем с лицом матроса с гранатой, увековеченного на Мамаевом кургане, выхватывает сигарету изо рта и рвет на мелкие части.
  Трубопроводов бросает курить. Курить хочется неимоверно, но будучи известным на всю страну первопроходцем, скандалистом и просто героем, он не может себе позволить такую слабость, как сигарета.
  Едва умолкает эпиграф, в комнату входит Валюша. Ей чуть больше 20. Она хороша собой. У нее короткие волосы, небольшая, но очень приятная на ощупь грудь, стройные ноги и вполне приличная фигура. Причем она не из числа известных своей интеллектуальной девственностью эмансипированных красоток, похожих друг на друга, как негры в кромешной тьме. Валюша почти не пользуется косметикой и совсем не носит дежурную улыбку.
  Валюше не надо корчить из себя героя, поэтому, войдя в квартиру, она скидывает туфли и, забравшись с ногами на диван, закуривает сигарету. Думаю, если бы поблизости был какой-нибудь Шерлок Холмс, он, глядя на то, как она курит, наверняка сказал бы, что она стерва, и был бы совершенно прав. Валя не пыталась скрывать свою стервозность, а наоборот, при каждом удобном случае демонстрировала ее на Трубопроводове. Они жили вместе уже полтора года - срок, за который ему вполне можно дать звезду героя.
  Внешность Трубопроводова я не описываю намеренно, чтобы читателю легче было поставить себя на его место.
  Не найдя на расстоянии вытянутой руки ничего, пусть даже отдаленно напоминающее пепельницу, Валюша небрежным, но не лишенным изящества движением сбивает пепел прямо на пол (благо, за чистотой в доме следит Трубопроводов) после чего холодно, словно репетируя роль Снежной Королевы, произносит:
  - Я беременна, - и смотрит на Трубопроводова.
  - Валюша, я, конечно, все понимаю, но дважды за один месяц шантажировать меня своей репродуктивной функцией, это уже слишком. Не далее, как две недели назад я уже давал тебе деньги якобы на аборт! - необычайно эмоционально реагирует на ее слова Трубопроводов.
  - Но ведь тебе понравилась кофточка?
  - А нельзя было просто сказать, что тебе нужна кофточка?
  - У меня действительно сначала была задержка, а потом они пошли... Не пропадать же деньгам. И вообще, почему это я должна перед тобой оправдываться!
  - Ты не должна передо мной оправдываться...
  - Тогда не заставляй меня этого делать, - произносит она не терпящим возражения тоном.
  Несмотря на биологическую невозможность такого действия, Трубопроводов поджимает хвост.
  - Я беременна, - продолжает Валя, выдержав феноменальную паузу, - и мне не нужны твои подачки.
  - Чего же ты хочешь, солнышко?
  - Я хочу ребенка.
  - Что?!
  - Я хочу родить ребенка.
  - Послушай...
  - И не возражай мне!
  - Я не возражаю.
  - Вот и не возражай.
  - Послушай, солнышко, - говорит Трубопроводов, подавая Валюше пепельницу, - я всегда поддерживал твое увлечение авангардом, но сейчас... Подумай, что у нас может родиться после зачатия под пивом и анашой. К тому же ты куришь, а для плода это - верная смерть.
  - Хорошо, ты меня подловил. Я еще не беременна, но я твердо решила родить ребенка, хочешь ты того или нет.
  - Ты хочешь ребенка?
  - А что тут такого удивительного? По-моему, это нормально хотеть детей.
  - Но послушай... Беременность... Это нечто вроде глистов или рака. В тебе появляется некая опухоль, которая живет в тебе, питается тобой, срет...
  - Не смей так говорить о моем ребенке!
  - Хорошо. Пожалуй, я тоже закурю.
  Он закуривает сигарету.
  - Ты бы мог не вонять здесь своими сигаретами? - недовольно бурчит Валя, брезгливо поморщив нос, несмотря на то, что Трубопроводов взял сигарету из той же пачки, что и она.
  - Но ты сама только что курила в комнате, - с обидой в голосе отвечает он.
  - Я - это другое дело.
  - Пойду куплю воды. Что тебе принести?
  - Не знаю. Принеси что-нибудь. Можешь ты хоть что-то решать сам?
  Вырвавшись на свободу, Трубопроводов решается на бунт. Вместо того чтобы тащиться в ближайший супермаркет за покупками, он отправляется в кафе, где заказывает коньяк и креветок. Ну, любит он коньяк с креветками! После первой же креветки, подогретой глотком коньяка, он чувствует, как в животе появляется и нарастает неведомое ранее чувство. Чтобы разобраться в своей экзистенции, он заказывает еще коньяка. После второй сотни грамм он понимает, что это - Зов Неведомого, который требует от него решительных действий.
  - Ты должен срочно допивать и отправляться туда, куда еще не ступала нога человека! - требует Зов.
  Какое-то время Трубопроводов пытается отмазаться, дескать, понятие 'человек' является слишком абстрактным и даже в какой-то степени неопределимым, что делает такой поход практически невозможным.
  Но Зов и не думает сдаваться.
  - Тогда отправляйся туда, куда не ступала нога Ленина! - решает он.
  Подозвав официантку, Трубопроводов спрашивает:
  - Скажите, а в вашем кафе когда-нибудь бывал Ленин.
  Она смеется в ответ.
  - Я серьезно, - совершенно серьезно говорит Трубопроводов.
  - Нет, - отвечает официантка и на всякий случай берет за горлышко бутылку.
  - Хорошее начало, - весело констатирует Зов.
  На этом вступительная часть, а вместе с ней и повествование в настоящем времени заканчивается.
  
  
  Истинное первопроходство, и это аксиома, всегда начинается с покупки правильного путеводителя. Думаю, наши предки до сих пор бы гадили с веток деревьев, если бы им не удалось урвать 'Путеводитель по местам эволюции'. Без путеводителя арии никогда бы не отправились к югу, а Бодхидхарма не нашел бы Китай. Моисей, тот по каждому вопросу бегал советоваться со своим туроператором. Иисус... Да взять того же Колумба. Он, небось, и шагу не смог бы ступить без подробного описания новосветских мотелей и Макдоналдсов. Арджуна без путеводителя вообще готов был отказаться от участия в шоу.
  Трубопроводову тоже предстояло стать ювелиром первопроходчества, потому что ступи он хоть раз на протоптанную вождем мирового пролетариата тропинку, и вся его затея пошла бы коту под хвост. А Ленин, если вдруг кто не знает, где только ни шлялся! Возможно, своей вездесущностью он переплюнул даже самого Пушкина, который за свою короткую жизнь умудрился посидеть практически под всеми мало-мальски приличными дубами, словно он был не зеркалом русской поэзии, а друидским проповедником, баллотирующимся в президенты страны. Так что без путеводителя Трубопроводову было не обойтись.
  Путеводители, как и всякая другая продукция, вышедшая из типографических кишок, продавались на книжном рынке, разместившимся на территории закрытого городского кладбища. Проще всего туда было доехать на трамвае, но во времена Ленина трамваи уже ходили, и Трубопроводов не стал рисковать. Вместо этого он решил потратиться на такси, понимая, что подобная расточительность вначале путешествия может сильно уронить его в глазах будущих биографов, которые из кожи вон будут лезть, чтобы включить в его биографию какую-нибудь дрянь.
  Как часто бывает на рынке постсоциалистической эпохи, на прилавках было всего в изобилии, особенно книг, и особенно путеводителей, но того единственного, что был ему нужен, ни у кого не было. Все только и делали, что разводили руками, глядя на него, как на завсегдатая психиатрических лечебниц.
  Путешествие грозило закончиться, так и не начавшись. Отчаявшийся Трубопроводов трижды успел пожалеть, что не отправился по местам, куда не ступала нога Пушкина. В этом случае ему достаточно было бы просто избегать дубов и пушкинских музеев, но с Лениным все было намного сложней.
  Уже позорно покидая рынок с пустыми руками, Трубопроводов наткнулся на вывеску: 'МАСТЕР ПЕРПЕНДИКУЛЯРНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МАКСИМ МАКСИМОВИЧ И ВРАГИ'. Подобно многим из нас, Трубопроводов понятия не имел, что это за перпендикулярная литература, но на всякий случай решил заглянуть внутрь.
  Внутри дремал мужчина неопределенной наружности, напомнивший Трубопроводову слепого кота Базилио.
  - Вы что-то хотели? - недоверчиво спросил человек-кот.
  - Я ищу путеводитель по не-ленинским местам, - сообщил Трубопроводов с безутешной грустью в голосе.
  - Считайте, что вы его нашли, - спокойно ответил продавец.
  - Он у вас есть? - Трубопроводов не поверил своим ушам.
  - Ну, разумеется.
  Продавец улыбнулся улыбкой доброго волшебника, прикинувшегося из скромности каким-нибудь трубочистом, и выложил на прилавок внушительного вида книгу в солидном, дорогом переплете. Трубопроводова так и подмывало немедленно выложить деньги, сколько бы она ни стоила, но ради сохранения лица он с видом знатока, который обычно на себя надевают профаны, начал рассматривать книгу. Сначала он прикинул ее вес, затем понюхал, затем повертел в руках, и только после этого заглянул внутрь. Открыв книгу, он остолбенел. Внутри она была совершенно чистой. Нет, все издательские и типографские обозначения были на месте, номера на страницах тоже были, но вот самого путеводящего текста, хоть убей, не было.
  - Что-то не так? - спросил продавец.
  - Конечно не так, и вы это прекрасно знаете, - зло ответил Трубопроводов, которого заставило дерзить сильное разочарование.
  - Неужели он уже кем-то заполнен?
  - В том то и дело, что он совершенно чист.
  - Все верно. Он и должен быть чистым.
  - Вы так считаете?
  - Ну да, молодой человек, вы же хотите быть первооткрывателем, а первооткрыватели сами заполняют свои путеводители. Такова ваша миссия. Поверьте, я знаю, что говорю.
  - Сколько с меня? - спросил Трубопроводов, которого убедили слова продавца.
  - Все, что есть в ваших карманах.
  - Боюсь, я не смогу себе позволить книгу за такие деньги, тем более что она пустая.
  - Пустыми бывают бутылки, головы и папиросы, да и то последние лучше называть холостыми, - назидательно заметил продавец, - но, если пользоваться вашей терминологией, книгу, как и презерватив, важно уметь наполнить самому. Или вы не согласны?
  Трубопроводов не нашелся, как возразить продавцу. К тому же в тот момент он еще не знал, что не иметь аргументов против, и быть согласным - это далеко не одно и то же.
  - Хорошо, беру, - сказал он.
  - Позвольте полюбопытствовать, - спросил продавец, - а как и куда вы собираетесь отправиться в путешествие? У вас уже есть маршрут или какие-то соображения?
  - Честно говоря, не знаю.
  - Очень хорошо, - обрадовался продавец. В этом случае я могу вам посоветовать одного человека. Он занимается авиаперевозками.
  - Боюсь, я не смогу ему заплатить.
  - А и не надо. Его услуга входит в стоимость путеводителя.
  - Это здорово.
  - Тогда держите.
  Продавец положил на прилавок визитку с адресом Авиаперевозок Августа к.
  Авиаперевозки обосновались на пустыре, расположенном сразу за городской свалкой. Офис, он же ангар, находился в помещении бывшего склада ковров, давно уже превратившегося в развалины сарая. У входа в сарай на старом кресле сидел владелец авиаперевозок и задумчиво смотрел на свалку. Казалось, наблюдая картины бренности всего сущего и рукотворного, он не замечал ничего вокруг. По крайней мере, подъехавшее такси, и вышедшего из него Трубопроводова, он не заметил.
  - Скажите, это Авиаперевозки Августа к? - спросил Трубопроводов.
  - Именно они, но вы совершенно правильно не доверяете кажущейся очевидности бытия, - ответил тот почему-то с кавказским акцентом, несмотря на полное отсутствие чего- либо кавказского в облике.
  - Меня к вам прислал Максим Максимович.
  - О, молодой человек - первооткрыватель! - в голосе Августа к послышались нотки уважения, граничащего с сарказмом.
  - Пока еще только в мечтах. Я хочу совершить турне по местам, где не ступала нога Ленина, - сообщил Трубопроводов, точно не зная, что означает слово 'турне'.
  - И куда вы хотите отправиться?
  - Я же сказал...
  - Под то, что вы сказали, подходит любой уголок нашей планеты, но более чем в одно место одновременно вы при полном своем желании не попадете, так что...
  Это совершенно справедливое замечание Августа к заставило Трубопроводова не на шутку задуматься.
  - Конечно, - с жаром заговорил Август к, - хочется умчаться куда-нибудь за границу, на горные вершины, в джунгли, в каменные джунгли мировых столиц, но для этого нужны деньги и документы, которых у вас, молодой человек, не просто нет, но и не будет, - после 'но' его голос стал по-будничному практичным, - и это не должно вас расстраивать, - после 'и' голос вновь приобрел патетическое звучание, свойственное юношам в творчестве Тургенева, и гражданам молодой советской страны в раннем советском кинематографе, - среди просторов нашей бескрайней Родины достаточно живописных мест, способных вскружить голову не одному десятку первопроходцев. Вслушайтесь в эти названия: Абакан, Актау, Джизак, Карши, Кокшетау, Луцк, Навои, Нукус... Неужели они не пробуждают в вашей юной душе непреодолимое стремление мчаться вслед собственной мечте в бескрайнее никуда!
  Август к сделал паузу, и посмотрел на Трубопроводова точно как тип с плаката 'Ты записался добровольцем'. После паузы устами Августа к вновь заговорил практицист:
  - Но вся эта романтика, молодой человек, похожа на снежное покрывало, которое, растаяв весной, открывает взору незадачливого путешественника нашу далеко не романтическую действительность, а именно: грязь, комаров, невыносимое обслуживание, мудаковатость ментов, и массу других штрихов, из которых и состоит наша провинциальная унылость. Конечно, - вновь воодушевился Август к, - можно сделать невероятное и отправиться в Санкт-Петербург, чтобы, бросив вызов всем историческим условностям... Но (интонация практицизма) опять же у вас нет необходимого опыта. Остается только одно.
  - Что?
  - Москва! - рявкнул Август к, ставший похожим на генерала, отправляющего свою армию в бой.
  - Москва? - удивился Трубопроводов. - Мне кажется, это...
  - Банально? - хитро спросил август к.
  - Что-то вроде того.
  - Весь фокус в том, что я предлагаю вам отправиться в Москву, по которой не ступала нога Ленина, а это далеко не тот гадюжник, который знает любой торгующий овощами азербайджанец. Вы согласны?
  - Да, - согласился Трубопроводов, поняв, что иного выбора у него нет.
  - Тогда на Москву! - рявкнул Август к, взмахнув воображаемой саблей.
  Его крик вспугнул стаю пирующих на свалке ворон. Тысячи птиц разом поднялись в воздух и полетели в сторону остановки, оставляя за собой характерный след на земле.
  Не успел Трубопроводов опомниться, как Август к вырулил из сарая на маленьком фанерном самолете, собранном, судя по его состоянию, еще накануне Первой мировой войны.
  - Объявляется посадка на рейс номер... - забубнил Август к, открывая дверь пассажирской кабины самолета.
  
  
  Пункт прибытия как две капли воды был похож на пункт отправления, и если бы не несколько незабываемых часов в воздухе, Трубопроводов мог бы поклясться чем угодно, что ни в какую Москву он не летал. Однако полет был, и еще какой! Утлое суденышку болтало в небе, как дерьмо в унитазе во время смыва. Трубопроводову казалось, что полет вот-вот закончится движением к земле с ускорением свободного падения, но Август к совершил невозможное: он не только довез пассажира живым до Москвы, но и мягко посадил своего пилотируемого монстра в поле возле сарая.
  Московский вокзал был абсолютно точной копией (название родного города удалено Трубопроводовым) вокзала. На том же расстоянии от точно такого же сарая была свалка, на которой пировали точно такие же вороны. Точно такой же ветер доносил точно такой же аромат бренности. И если бы Трубопроводову дали задание отыскать некоторое количество отличий, он бы не справился с этим заданием.
  - Добро пожаловать в Москву! - официальным тоном произнес Август к, подавая трап.
  - Это что, Москва? - удивленно спросил Трубопроводов, ожидавший увидеть все что угодно, но только не такую дыру.
  - Она самая, - ответил Август к. - Москва, по которой не ступала нога Ленина.
  - Но...
  - С целью адаптации путешественников наша компания создала единую сеть совершенно идентичных аэровокзалов по всему миру, - прокомментировал Август к голосом экскурсовода, которого тошнит от своей работы. Затем он забрался в самолет, закрыл кабину и взмыл вверх, оставив Трубопроводова наедине с его сомнениями.
  Оставшийся один Трубопроводов почувствовал себя Робинзоном Крузо, чей остров в одночасье решил стать последователем Атлантиды. Будущее, олицетворяемое свалкой, казалась ему страшным, безысходным и унылым, и на фоне этой безысходности даже гневный облик Валюши выглядел родным и близким, но их разделяли многие километры, и последний мост в виде самолета Августа к взмыл в небо.
  Трубопроводов сел в кресло и обхватил руками голову. Он был в отчаянии.
  - Привет, - услышал Трубопроводов.
  Он не заметил, как к нему подошел человек, как две капли воды похожий на Максима Максимовича из магазина перпендикулярной литературы. Если бы не небритая чуть больше недели рожа (Максим Максимович был гладко выбрит), Трубопроводов решил бы, что перед ним появился продавец собственной персоной. С бородой гармонировали волосы, давно не видевшие расческу, старые джинсы и прожившее долгую и интересную жизнь демисезонное пальто.
  - То, что я - это Ты, еще не значит, что ты - это я, - произнес незнакомец заговорщическим тоном и посмотрел в глаза Трубопроводову совершенно безумным взглядом.
  Только психов мне здесь не хватало, - подумал Трубопроводов, - интересно, он не буйный?
  Незнакомец извлек из бокового кармана пальто вполне приличную визитку.
  'ТЫ. ПРОВОДНИК, ПОЛУПРОВОДНИК, ДИЭЛЕКТРИК' - значилось на ней.
  - Договор заключать будем? - зловеще поинтересовался он у впавшего в ступор Трубопроводова.
  - Значит, будем, - констатировал Ты, не дождавшись ответа Трубопроводова.
  Он достал из того же кармана мятый лист бумаги, на котором красивым каллиграфическим почерком было выведено несколько иероглифов.
  - Это договор, согласно которому я поступаю в твое распоряжение в качестве гида и секретаря. Деньги уже уплачены, так что подписывай вот здесь, - он ткнул наманикюренным пальцем, не глядя, в лист бумаги, - и будем отсюда выбираться. Ты же не хочешь остаться здесь навсегда?
  Трубопроводову совсем не хотелось оставаться здесь навсегда, поэтому он без лишних вопросов подписал документ, решив, что так в любом случае будет лучше.
  - А теперь пошли, - засуетился Ты, пряча в карман договор, - нам надо успеть на транспортный терминал до отъезда такси. Не отставай.
  Сказав это, Ты нырнул в кусты, через которые проходила чуть заметная тропинка, густо усеянная коровьими лепешками. К тому моменту, когда они выбрались к транспортному терминалу, замшевые туфли Трубопроводова покрывал толстый слой коровьего говна, что совсем не способствовало поднятию его настроения.
  Транспортным терминалом была автобусная остановка, расположенная, что называется, в чистом поле. Никаких признаков дороги вокруг не было. Кроме пустой бутылки из-под портвейна и пары старых одноразовых стаканчиков в помещении транспортного терминала не было почти никаких признаков жизни. О том, что сюда забредают люди, говорил лишь сильный запах мочи и шедевры местной настенной живописи. Стены были исписаны обычными для таких мест словами из трех букв, грубыми рисунками мужских и женских органов, а также афоризмами и стихами, большую часть которых, я уверен, читателю будут знакомы.
  - Интересно, почему так случилось, что наши дикие пещерные предки оставили после себя пусть и незатейливые, но вполне живые и совсем не похабные рисунки, тогда как наши более культурные современники способны только на эту дрянь? - со вздохом произнес Трубопроводов, ему вдруг стало обидно за культуру, практическим примером которой была роспись транспортного терминала. Он представил себе археолога из будущего, откапывающего подобные терминалы, разбросанные по всей стране.
  - Думаю, здесь сказывается влияние религии. Древние художники были более естественны в своих биологических проявлениях, поэтому их кругозор не загромождали раздувшиеся от христианской греховности гениталии, - ответил Ты.
  Поразмыслив, Трубопроводов решил, что это замечание не лишено смысла. Следов такси у терминала не наблюдалось, и, чтобы как-то убить время, Трубопроводов начал изучать творчество современных московских наскальных художников.
  Одно из стихотворений говорило даже о том, что его автор, пусть даже мельком, был знаком с поэзией. Это была вариация на пушкинскую тему:
  
  Ебнем няню в рожу кружкой
  А потом еще веслом.
  По пизде и по сопатке,
  Чтоб не щелкала еблом.
  
  Подъехала старая 'Волга' с коряво написанным от руки словом 'Такси' на багажнике и капоте.
  - Опять провинциал? - поморщившись, спросил водитель, глядя на туфли Трубопроводова.
  - Первооткрыватель, - гордо сообщил Ты, словно он уже открыл что-то важное, прославившее его имя в веках.
  - Ну, тогда ладно, - буркнул водитель. - Куда ехать?
  - В гостиницу.
  - В гостиницу? Я же говорил, провинциал. Зачем было мозги пудрить?
  Возможно, в другом месте и в другое время Трубопроводов зарядил бы ему по роже, но он был настолько подавлен, что хамство столичного таксиста его не задевало.
  Гостиница 'Столичная' была похожа на отделение милиции после налета боевиков. Дверь висела на одной петле. Расположенные прямо у входа мусорные ящики выглядели так, словно в них взорвалась граната. Стены вестибюля, когда-то покрашенные зеленой краской, были изрешечены пулями, выпущенными самым страшным из террористов - временем.
  Администратор, здоровенная бабища в несколько центнеров с гектара, забрала у Трубопроводова паспорт. Взамен она всучила ему карточку постояльца и ключ от одноместного номера.
  - До регистрации из гостиницы лучше не выходи. Проголодаешься - буфет на третьем этаже. Вопросы есть?
  Вопросы у Трубопроводова имелись, но он был настолько вымотан путешествием, что решил оставить их на потом.
  В номере орудовала уборщица - маленькая тощая старушонка, похожая на ведьму из историй про гоблинов. Трубопроводов нерешительно остановился у порога.
  - Провинциал? - злобно спросила старушенция, глядя на его туфли.
  Трубопроводов не стал с ней спорить.
  - Ну чего стал, входи, - буркнула она.
  Трубопроводов снял туфли и вошел внутрь.
  С учетом 'Столичной' убогости, номер был почти даже ничего. Комната оказалась достаточно просторной, чтобы вместить санузел, кровать, шкаф, тумбочку, стол со стулом, Трубопроводова и уборщицу с аксессуарами. Пахло анашой и почему-то карболкой. Правда, шкаф был работы последователя Пикассо, тумбочка облезлой, а кровать детской. Зато был персональный санузел - туалет и душевая кабинка. Он был расположен у изголовья кровати, а отделяющие его от жилого пространства стены были сделаны из прозрачного и даже совсем не затонированного стекла.
  - А это еще что за авангард? - удивился Трубопроводов.
  - А это чтобы не водили кого попало, - пояснила уборщица. Она хотела еще что-то сказать, но Трубопроводов зевнул во всю пасть.
  - Извините, - сказал он, - я сильно устал и хочу спать.
  Пробурчав что-то типа 'понаехали', уборщица покинула поле боя.
  Уставший Трубопроводов вымыл туфли и лег спать.
  Но выспаться ему так и не удалось. Едва рассвело, в номер ввалились двое в штатском, которым откровенно не хватало френчей, усов, трубок и грузинских профилей.
  - Трубопроводов Максим Олегович? - строго спросил один из них.
  - Да, а в чем, собственно, дело?
  - Одевайтесь. Через час у вас обязательная регистрация. Вам разве не сообщили?
  - Боюсь, вчера я не обратил на это внимание.
  - Москва не тот город, где можно позволять вниманию шляться, где попало, - назидательно сказал второй.
  Трубопроводов оделся, и они вышли из гостиницы.
  На улице было туманно, холодно и грязно. Москва встретила Трубопроводова Великим и Могучим Срачем, наверное, столь же Великим и Могучим, как былая мощь Советского Союза, но в отличие от былой мощи той страны, Срач не был эфемерен. Свою реалистичность он доказывал буквально на каждом шагу. Трубопроводов даже подумал, что Москва была приложением к свалке, встречающей первопроходцев в каждом аэровокзале 'Авиаперевозок Августа к'.
  - Можно подождать автобуса, но можно и прогуляться, вы как? - поинтересовался один из конвоиров.
  - Это далеко? - уныло спросил Трубопроводов.
  - Не больше двух остановок.
  - Тогда лучше пешком, - ответил за него другой конвоир.
  Регистрацией почему-то занимался не паспортный стол и даже не отделение милиции, а райзагс, называвшийся Дворцом гражданских оправлений.
  Парадная дверь этого нелепого здания была заперта, и Трубопроводова ввели через черный ход, ключи от которого имелись у одного из конвоиров. Протиснувшись в узкий дверной проем, они оказались в пыльном коридоре, заканчивавшемся широкой лестницей, на которой пригрелась довольно-таки свежая ковровая дорожка, и остановились у Зала гражданских оправлений.
  - Подожди здесь, - сказал один из конвоиров Трубопроводову, указывая на полинялый стул у стены напротив двери, - мы скоро. Найдем только администратора.
  Вернулись они минут через двадцать в сопровождении неопределенных лет женщины с идиотской и одновременно счастливой улыбкой на лице. Ее волосы были растрепаны, косметика размазана по лицу, а одежда... Не глядя на Трубопроводова, она прошмыгнула в зал. Конвоиры, торжественно встали по обе стороны двери и вытянулись по струнке, точно почетный караул.
  - Прошу вас, господин Трубопроводов, - сказал один из них, открывая дверь.
  Зал был похож на любой другой зал бракосочетаний среднестатистического загса. Администратор успела привести себя в порядок. Она ждала Трубопроводова в центре зала, улыбаясь тошнотворно-казенной улыбкой.
  - Уважаемый господин Трубопроводов, - торжественно произнесла она, уткнувшись носом в шпаргалку, вложенную в красную папку, - позвольте поздравить вас с вступлением в сердце нашей Родины, город-герой Москву! Помните, что Москва - это не просто город, а город городов! Вы регистрируетесь в качестве Столичного Первопроходца, о чем и свидетельствует ваше регистрационное удостоверение. От всех жителей Москвы я желаю вам удачного пребывания в столице нашей Родины. Надеюсь, что вам здесь понравится, и вы навсегда сохраните в своем сердце частичку любви к нашему городу. А это вам от нашего Мэра, - сказала она, вручая ему ириску, когда он подписался напротив своей фамилии в журнале и получил удостоверение.
  
  
  Первые московские впечатления Трубопроводова дошли до нас в своем первозданном виде исключительно благодаря вмешательству Ты, который в нужном месте в нужное время сумел подобрать нужные слова.
  - Я бы на твоем месте начал писать заметки о Москве прямо сейчас, - сказал он Трубопроводову сразу же после регистрации, - пока твои впечатления еще сохраняют свежесть стороннего наблюдателя. Причем писал бы сразу на чистовик без какой-либо редакторской правки. Конечно, это отпугнет так называемого искушенного в филологии читателя, который 'знает' как надо писать слова, ну, да и хрен с ним. По мне, так редактирование - это замена истины ложью, такое же лицемерие, как приличное поведение. Думаешь, кому-нибудь было бы дело до того же Сократа, будь он 'приличным' человеком?
  Трубопроводов не был знаком с биографией Сократа, но имя слышал, и даже несколько раз, поэтому слова Ты его убедили. Так появились 'Записки о Москве стороннего наблюдателя':
  
  В Москве, и этим она не отличается от других городов, очень популярны социальные шоу, которые проходят здесь на специальных стадионах. Билеты стоят бешеных денег, но они того стоят. Конечно, представлениям иногда не достает европейского размаха, как, например, у Парижского шоу, во время которого дикие орды эмигрантов жгли, крушили и ломали все на своем пути прямо на улицах города, но меня это даже радует. Возможно, это потому, что я не из тех, кто хотел бы оказаться среди участников массовых игрищ вроде 'Скины против кавказских племен' или 'современный крестовый поход'. Иногда, правда, бывает и откровенное фуфло вроде надоевших всем футбольных бесчинств, шахтерского рэпа или 'пенсионеров, требующих подачек'. Ну да у каждого свой вкус.
  
  Что меня поразило, так это совершенно особенное отношение к правилам дорожного движения. Особенно приятно было узнать о Постановлении ? 612 от 15 06 99 'О регулировании численности велосипедистов'. Велосипедистов в Москве можно отстреливать! Правда, только из луков и только на проезжей части. Для этого достаточно приобрести относительно недорогую лицензию. Услуги таксидермиста стоят тоже вполне доступно, так что, в случае удачной охоты можно заказать себе чучело или одну только голову трофея, которым можно потом похвастаться перед друзьями.
  
  К деторождению здесь тоже особое отношение. Похоже, московские власти нашли способ ликвидировать вопиющее сексуальное бесправие, царящее в других городах нашей Родины, не говоря уже об отравленном феминизмом Западе.
  Что мы обычно наблюдаем? Если ты гетеросексуальный мужчина - ты никто. Твое мнение никого не интересует. Все решает ОНА. Даже если ты терпеть не можешь детей и вообще не хочешь когда-либо становиться папой, любая самка, с которой ты имел дело ради мимолетного удовольствия, может не только наградить тебя маленькой сруще-вопящей тварью, но и потребовать от тебя за это денег. Ты можешь сколько угодно твердить о форс-мажорных обстоятельствах: лопнувшая резина, фальсифицированные таблетки, плохо установленная спираль, откровенный обман партнерши... Тебя никто не станет слушать. Только ОНА может решать, рожать ей или не рожать. И если она родит, ты должен будешь отстегивать ей и этой совершенно не нужной тебе твари приличную сумму денег в течение 18 лет. Единственной альтернативой этому безобразию является физическое устранение ненавистного детеныша, но за это тебе могут впаять хороший срок!!!
  В Москве все поставлено совершенно иначе. Здесь для того, чтобы родить ребенка, необходимо письменное заявление обоих родителей, которые добровольно обязуются воспитывать и содержать его до тех пор, пока он не станет на ноги. Если женщина решает рожать по своей личной инициативе, воспитание ребенка ложится только на ее плечи. Если же мужчина категорически против, он может потребовать прерывание беременности в судебном порядке. Женщине, кстати, тоже никто не запрещает делать аборт. Нарушение этого законодательства, а также недостойное отношение к детям наказываются стерилизацией. А в случае жестокого обращения с детьми - стерилизацией без наркоза.
  Здесь также не жалуют тех паразитов, которые, рожая дюжинами детей и не имея средств на их содержание, требуют (не просят, а именно требуют) от государства бесплатное жилье соответствующего метража и денежное пособие. Их тоже стерилизуют и отправляют на принудительные работы, чтобы им было на что содержать уже родившихся деток.
  Не менее серьезное отношение здесь и к воспитанию детей. В Москве ты не встретишь вопящих под окнами маленьких чудовищ, которые ведут себя, как захватившие чужой город варвары. Для них оборудованы специальные детские площадки с песочницами, каруселями, футбольными полями, павильонами для игры в 'войнушки', и так далее. Вне детских площадок выгуливать детей разрешается только в звуконепроницаемых намордниках и на поводках.
  Сорвавшихся с цепи, сбежавших из дома или просто бесхозных детей отправляют в детские лагеря, где по прошествии определенного срока, если не удается найти нерадивых или новых, приемных родителей, их усыпляют. Поэтому в Москве нет беспризорников.
  
  Политическое устройство Москвы тоже заслуживает нескольких слов.
  Начну с того, что выборы здесь проходят путем СМС-голосования. Это значительно упрощает, а, следовательно, и удешевляет сам процесс. Законопроекты могут вносить любые граждане Москвы при помощи того же механизма СМС-самоуправления. Очередность рассмотрения законопроектов регулирует генератор случайных чисел. Он же вносит от лица депутатов при помощи специальной программы поправки, в случае принятия законопроекта в очередном чтении. Для того чтобы избежать коррупции в виде торговли голосами, этот же генератор определяет результаты голосования.
  Подобное законотворчество позволяет принимать честные, принципиальные законы, лишенные той убийственной 'мудрости', которыми нас регулярно радуют наши народные избранники.
  Депутатами обычно избираются уроды, что, увы, не является исключением, но уроды особенные, специально выращиваемые для политической карьеры. Политиками здесь рождаются. Столичные виртуозы акушеры по просьбе родителей парой легких движений щипцами превращают обычного младенца в будущего избранника или даже мэра. Такой подход лишает серых безликих людей возможности прорываться в верхние эшелоны власти. У каждого депутата или министра свое индивидуальное лицо. Заседания мосгордумы транслируются по специальному телеканалу, и пользуются огромной популярностью. Зрелище уродов, ратующих за страну, надо сказать, является презабавным.
  
  Возможно, Трубопроводов оставил бы нам значительно больше подобных заметок, если бы его не прервали представители московской милиции, ворвавшиеся к нему в номер.
  - Трубопроводов Максим Олегович? - строго спросил его один из них.
  - Да, а что?
  - У нас предписание на ваше задержание, - сказал он, сунув под нос Трубопроводову какую-то бумажку, больше похожую на бесплатный талон для посещения туалета.
  - Я могу хоть одеться? - спросил Трубопроводов, на нем были только семейные трусы и майка.
  - Об этом не может быть и речи, - оборвал его милиционер.
  Трубопроводова заковали в наручники, затем, схватив под руки, потащили вниз, где у входа в гостиницу ждал преклонного возраста 'Уазик'.
  В отделении милиции, оно занимало здание бывшего детского сада, Трубопроводова швырнули в толпу таких же, как он бедолаг, ожидающих своей участи перед дверью с нарисованным на ней цветочком и номером 21. Все, кроме сотрудников милиции, разумеется, были в наручниках.
  В расположенном напротив кабинете судебных исполнителей несколько представителей этой профессии трахали в жопу какого-то мужика, покрытого татуировками в виде церквей, куполов и прочей тюремной атрибутики. Это снималось на видеокамеру.
  - Жди, - приказал Трубопроводову милиционер, - тебя вызовут.
  - А можно мне в туалет? - робко спросил тщедушный очкарик в пижаме.
  - Может, тебя еще ногами не бить? - отреагировал милиционер.
  Очередь двигалась довольно-таки быстро. Примерно через каждые три минуты открывалась дверь, и симпатичная барышня в звании сержанта приглашала очередного задержанного. Обратно из кабинета никто не выходил.
  - Что-то похожее было в Освенциме, - сказал старый еврей своему соседу, такому же старому еврею.
  - Не говорите, - согласился тот.
  Наконец, в кабинет вызвали Трубопроводова. Там было трое милиционеров и барышня. Старший в звании майора. С Трубопроводова сняли наручники, сняли отпечатки пальцев. Затем его сфотографировали в фас и профиль.
  - Трубопроводов Максим Олегович, - строго сказал майор, - с 12 часов сегодняшнего дня вы объявляетесь во всероссийский розыск. А теперь вы свободны.
  - Но за что? - удивился Трубопроводов.
  - Увести, - рявкнул майор.
  К Трубопроводову подскочила барышня в звании сержанта. Схватив его за руку, она подвела его к двери с надписью 'выход' (в кабинете было несколько дверей). Затем, открыв дверь, она профессионально пнула его ногой под зад с такой силой, что он кубарем вылетел из кабинета прямо во двор отделения милиции, где под грибком в песочнице его уже ждали Ты и таксист.
  - Надевай, - сказал Ты, кидая Трубопроводову халат и тапочки, - и пошли. До полудня не так далеко.
  - Какого черта здесь происходит! - взвизгнул Трубопроводов.
  Конечно, он взвизгнул бы совсем другую фразу, если бы не пара милиционеров невдалеке, любовно поглаживавших свои дубинки.
  - Не ори, - осадил его Ты, - пошли отсюда, быстро.
  Он схватил Трубопроводова за руку и потащил к выходу.
  В машине Ты объяснил ситуацию:
  Главным показателем эффективности работы правоохранительной системы является степень неотвратимости наказания. Другими словами, чем меньше преступлений остается безнаказанными, тем меньшее число людей захочет преступать закон. В идеале за каждое преступление кто-то должен нести наказание. К сожалению, истинного преступника не всегда можно призвать к ответственности. И как поступать в этих случаях? В армии Золотой Орды, за проступок одного человека казнили все подразделение. Большевики, гестаповцы и прочие уважаемые люди казнили заложников. Но это только усугубляло проблему.
  Существующая ныне в большинстве стран правовая система тоже оказалась малоэффективной. Конечно, большую часть преступлений удается раскрывать, но немало и таких, перед которыми правоохранительная система бывает бессильной. Это только в кино и на страницах книг судьба забрасывает в нужное время и в нужное место какого-нибудь гения сыска, который легко ставит все точки над 'и'.
  На деле все происходит иначе. К огромному сожалению добропорядочных граждан наиболее популярным среди правоохранителей стал следующий алгоритм действий: В случае, когда невозможно однозначно выявить и призвать к ответственности действительного виновника преступления, из числа подозреваемых выбирается козел отпущения, или наиболее вероятный преступник, которого при помощи пыток и содержания в бесчеловечных условиях заставляют взять вину на себя.
  Но и этот алгоритм действует не всегда. Очень часто правоохранителям приходится честно признавать себя побежденными. Пусть даже временно.
  Подобное положение вещей:
  - дискредитирует работников правоохранительной системы в глазах граждан;
  - заставляет даже законопослушных граждан сплачиваться в борьбе с правоохранительными органами, а не сотрудничать с ними;
  - позволяет истинным преступникам чувствовать себя относительно вольготно, стимулирует их совершать новые преступления и вовлекать все новых людей в преступные сообщества;
  - создает целый класс неприкасаемых лиц, в силу их общественного положения, связей и влияния.
  То есть, создается та негативная обстановка, которую большинство из нас видит, что называется, невооруженным глазом.
  Введение ЛИВОП или лиц, временно исполняющих обязанности преступников, позволило решить большую часть этих проблем.
  Теперь, если у правоохранителей нет очевидной кандидатуры в преступники, к ним на помощь приходит генератор случайных чисел, который в произвольном порядке назначает ЛИВОП. При этом на время назначения ЛИВОП человек автоматически лишается должности, общественного положения, и прочих социальных атрибутов.
  В результате:
  - ни одно преступление не остается безнаказанным;
  - у сотрудников правоохранительных органов отпадает необходимость самолично искать козла отпущения;
  - преступность в полной мере превращается в социальное явление. То есть, учитывая, что любой человек может быть признан виновным в любом нераскрытом на данный момент времени преступлении, охрана общественного порядка становится поистине всеобщим делом.
  - любой, даже самый искусный преступник может быть признан статистически виновным, что значительно увеличивает вероятность его наказания.
  Другой проблемой является исполнение наказания. Так один и тот же тюремный срок для врача, работника торговли, беспредельщика или профессионального уголовника на деле оказывается совершенно различным наказанием, как несравнимой является служба в армии призывника, офицера и генерала.
  Учитывая эту особенность, для заправил преступного мира применяется процедура уравнивания, заключающаяся в опущении или принудительном анальном сексе с преступником в пассивной роли. Процедура записывается на видео и демонстрируется в местах заключения.
  - Но это же дико! - воскликнул в благородном негодовании Трубопроводов.
  - Вот что дико, - ответил Ты и весьма похоже изобразил рассерженную обезьяну.
  Машина остановилась возле гостиницы. Расплатившись, Ты отпустил такси.
  - На квартиру поедем на метро. Любой таксист обязательно тебя заложит, - объяснил он Трубопроводову.
  До полудня оставалось чуть больше 20 минут.
  - Ты что делаешь! - завопил Ты, когда Трубопроводов принялся лихорадочно собирать чемодан.
  - Собираюсь.
  - Никакого шмотья. Пусть думают, что ты сюда еще вернешься. Только деньги и документы. И забудь, что ты в розыске. Большинство преступников попадаются, когда начинают паниковать. Ничего, сегодня перекантуешься на конспиративной квартире, а завтра запишем тебя на курсы акушеров.
  - Какие нахрен курсы! - ошалел Трубопроводов.
  - Думаешь, тебя кто-то будет искать на акушерских курсах? Ты хоть раз слышал, чтобы кого-то арестовали на курсах акушеров?
  В поезде метро Трубопроводов немного успокоился. Несмотря на то, что часы показывали час дня, на него никто не обращал внимания. Все были заняты своими маленькими делами, и до объявленного в розыск первопроходца никому не было дела.
  Конспиративная квартира оказалась не квартирой, а только комнатой в коммуналке на первом этаже с общим сортиром, кухней и душем. Комната была маленькой, а окно выходило во двор, где под самым окном стояла лавочка.
  - Поживи пока здесь, - весело сказал Ты, - а там что-нибудь придумаем. Ладно, не буду надоедать. Пока.
  Оставшись один, трубопроводов лег на кровать. Спать не хотелось. К тому же на лавочке за окном громко бубнили местные грымзы.
  Думаю, что святая инквизиция, царская охранка, ВЧК, НКВД и гестапо потеряли в изобретателе лавочек под окнами ценнейшего кадра, который, будь у него возможность, изобрел бы еще не одну не менее изощренную пытку.
  Мой дорогой читатель, если у тебя есть враг, заслуживающий того, чтобы оказаться в аду при жизни, сделай так, чтобы под окном у него появилась лавочка, и уверяю тебя, после этого любой Освенцим покажется ему раем.
  Пытка лавочкой похожа на одну из тех пыток, которые на первый взгляд могут показаться ерундой, шалостью, тогда как на деле... С лавочкой под окнами может сравниться только тихая, немного даже приятная мелодия, звучащая по 24 часа в сутки в одиночной камере или капающая по капле на голову через равные промежутки времени вода.
  Экзекуцию начинают обычно старые грымзы, которым не спится уже с пяти часов утра. На улицу они выползают к шести, усаживаются на лавочку и начинают своими мерзкими голосами мусолить содержание какого-нибудь сериала, перемывать кости властям, или поливать грязью соседей.
  Чуть позже лавочку оккупируют дети. Эти начинают по ней скакать, громко стучать мячом об стену и визжать, как будто их кто-то режет.
  Детей обычно сменяют бабки, кажущиеся после этих маленьких чудовищ ангелами, или подростки. Последние вносят в пыточный репертуар сексуальную озабоченность, дебильное ржание и похабный мат.
  Ближе к ночи контингент взрослеет. Появляется пиво, иногда травка, иногда секс.
  Ночью упившиеся алкаши начинают выяснять отношения. Все это длится часов до пяти утра. А уже в шесть...
  Незаметно для себя Трубопроводов уснул.
  Приснилась ему забавная собака, похожая на пуделя, но с ушами спаниеля. Она бегала по крыше дома и с радостным лаем охотилась на крыс. Крыс она жрала с таким же удовольствием, как новоизбранный депутат жрет икру в ведомственном буфете.
  Закончив есть, собака прыгнула с крыши и, махая ушами, как крыльями, совершила плавную посадку на тротуар метрах в 20 от дома.
  Проснулся Трубопроводов от детского крика. Ребенок орал у соседей за стенкой. На часах было 4 утра. Первым побуждением Трубопроводова было пойти к ним и придушить это чудовище. Но он и так был в розыске, к тому же душить первопроходцу чужих детей, пусть даже орущих на весь дом... Поэтому, вместо того, чтобы дать волю чувствам, он натянул на голову подушку и постарался утешить себя тем, что это чудовище орет для всех, а ради такого дела можно и потерпеть.
  Ближе к пяти выяснилось, что молодой отец первопроходцем себя не считает.
  - Да когда же он заткнется! - закричал папочка.
  Затем послышался глухой удар. Трубопроводов отчетливо представил себе, как взбешенный отец впечатывает ребенка в кроватку.
  - Перестань его бить! - завопила мамочка, - это же маленький ребенок!
  - Тогда заткни его, или я за себя не ручаюсь!
  Трубопроводов вспомнил своего приятеля, излечившего дочку от крика при помощи магнитофона. Он записал ее крик на кассету, а потом надел на нее наушники и врубил звук на полную громкость. Девочка несколько подохренела, но больше при нем не кричала. Правда, поговаривали, что она так и осталась немного охреневшей, ну да Трубопроводов не был экспертом в вопросах детской охренелости.
  За стеной нарастал скандал. Воспользовавшись моментом, молодые супруги решили высказать друг другу все, что накопилось за недолгую совместную жизнь. Разумеется, подобное поведение взрослых совсем не способствовало тому, чтобы их ребенок успокоился и мирно заснул. Чадо разоралось так, что родителям стало трудно его перекрикивать.
  - Заткнись, блядь, сука! - закричал папочка.
  Послышался еще один сильный удар, и ребенок смолк.
  Истошно завопила мамаша.
  Трубопроводов представил себе, что сейчас приедет милиция, начнут спрашивать соседей, найдут его...
  Одевшись, он тихонько вышел из дома.
  
  
  Вырвавшись на свободу, Трубопроводов оказался в положении человека, совершенно не знающего, что с ней делать. Им вновь овладело состояние Робинзона, оказавшегося на необитаемом острове, только его остров был населен злобными хищниками в милицейской форме. В Москве начиналось утро, и это обстоятельство хоть немного радовало Трубопроводова, которому претила роль одиноко шатающегося по темным улицам человека.
  Ему хотелось есть. В кармане было немного мелочи, и он отважился заглянуть в круглосуточный ларек. Там он купил пирожок и банку колы 'Столичная'.
  В ближайшем скверике Трубопроводов сел на скамейку, откусил кусок пирожка и задумался. В голову ничего хорошего не лезло. Будущее рисовалось ему, хоть продавай сюжет Стивену Кингу. Если бы Иоанну Богослову, довелось в своих пророчествах узреть мысли Трубопроводова, он бы выкинул свой Апокалипсис или отослал бы его в издательство детской литературы.
  Воспользовавшись его задумчивостью, к Трубопроводову подбежал голубь и клюнул пирожок. Возмущенный наглостью этой вездесрущей птицы, Трубопроводов ловко пнул ее ногой. Выполнив несколько фигур высшего пилотажа, голубь скрылся из вида в ближайших кустах.
  Это происшествие стало своего рода инсайдом для Трубопроводова. Он осознал, что перед ним не какая-то там ужасная фантасмагория, а обычный жестокий мир цивилизованной или упорядоченной дикости, отличающийся от джунглей разве что более скверным воздухом. Этот мир населяли либо твари, которых можно есть, либо твари, к которым можно попасть на обед самому. Остальное - не более чем декорации.
  
  Весь мир - театр, и все такое
  По сцене мечется герой
  Оркестр не попадает в ноты
  Такой вот, братцы, геморрой
  
  И словно в доказательство этих мыслей к Трубопроводову подбежала маленькая собачонка и ловко выхватила у него из руки остатки пирожка.
  Разумеется, Трубопроводов попытался поставить опыт по изучению сравнительной характеристики полета голубя и собачки в равных условиях, но собачка вовремя отбежала на безопасное расстояние. Также развитию научной мысли не способствовало наличие у собачки ошейника с пристегнутым к нему поводком, другой конец которого держала человеческая рука.
  Почувствовав себя истинным рецидивистом, Трубопроводов хотел уже наброситься на хозяина собачонки, но им оказался Ты.
  - Привет, - сказал Ты, - тебя без ищеек хрен отыщешь.
  Увидев Ты, Трубопроводов вскочил на ноги и запрыгал в пароксизме радости вокруг него словно собака вокруг хозяина, услышавшая слово 'гулять'. Неизвестно, что бы он еще выкинул, если бы не общественность в лице собачки, которая больно цапнула Трубопроводова за ногу. Преисполненный жаждой мести Трубопроводов хотел наброситься на собаку, но Ты его остановил:
  - Пошли быстрее, - сказал он, давая тем самым понять, что охота на собак окончена.
  - Куда?
  - В школу.
  - В какую, нахрен, еще школу? - удивился Трубопроводов.
  - Ты что, никогда не был в школе? - еще сильнее удивился Ты.
  - Был, но...
  - Тогда какого хрена тебе еще надо?
  Ты схватил Трубопроводова за руку и потащил к автобусной остановке, объясняя по дороге суть дела. Как выяснил Ты, на курсы акушеров было не пробиться - слишком многих преступников осенила мысль скрыться от правосудия именно там. Зато он смог организовать Трубопроводову встречу со школьниками - все ж лучше, чем болтаться без дела по городу.
  - К тому же я нашел для тебя работу.
  - Зачем мне работа? - удивился Трубопроводов.
  - Это очень хорошая работа, но детали потом, - закончил Ты разговор, впихивая Трубопроводова в набитый трудящимися автобус.
  - Но я же никогда не выступал перед школьниками, - вернулся к теме Трубопроводов, когда они планово покинули переполненное чрево транспортного средства.
  - Первопроходец, - строго заметил Ты, - это человек, готовый к тому, чтобы делать что-либо впервые. Так что можешь считать себя первопроходцем в школьных выступлениях.
  Разговор был окончен, тем более что впереди показалась школа, а возле школы их ждала дамочка похожая на пересушенную воблу.
  - Таисия Аполлоновна, - представилась она, - завуч по внешкольной работе.
  - А это тот самый, выдающийся человек, о котором я вам рассказывал, - представил Ты Трубопроводова.
  - А я вас представляла совсем иным.
  - Боюсь, моя внешность бывает обманчива, - нашелся Трубопроводов.
  - Пойдемте в зал, уже пора начинать, - предложила Таисия Аполлоновна, посмотрев на часы.
  - Не вижу, что могло бы этому помешать! - торжественно изрек Ты.
  - Но с собакой нельзя, - Таисия Аполлоновна робко попыталась воспрепятствовать проникновению четвероногого друга на территорию школы.
  - Где вы здесь видите собаку? - совершенно искренне удивился Ты.
  - А у вас это разве не собака? - спросила она, показывая пальцем на собачку.
  - Это аксессуар или часть образа. Вы вообще можете представить себе первопроходца без умного четвероногого друга и помощника?
  - Первопроходец без пса, что министр без секретаря, - поддержал его Трубопроводов.
  Таисия Аполлоновна не находила нужных слов, и Ты воспользовался ситуацией. Он крепко схватил Таисию Аполлоновну под руку, и потащил ее в актовый зал. Трубопроводов последовал за ними.
  Когда они вошли в зал, зрители уже сидели на своих местах. Ты сел на свободное место с краю. Таисия Аполлоновна торжественно прошествовала с Трубопроводовым к трибуне. Заняв место у микрофона, она произнесла:
  - Дорогие коллеги, дорогие родители и учащиеся! Позвольте представить вам выдающегося человека, путешественника и первооткрывателя Первопроходцева Максима Леонидовича, который, несмотря на свою занятость, согласился выступить сегодня здесь, перед нами. Передаю ему слово.
  Все дружно зааплодировали, словно им уже заплатили за это по 300 рублей.
  Трубопроводов не стал исправлять Таисию Аполлоновну, вместо этого он перешел сразу к делу:
  - Здравствуйте, уважаемые педагоги, учащиеся и их родители, - начал он свою речь. - Мне очень приятно видеть, насколько вам интересна наша нелегкая профессия, требующая от человека мобилизации всех его сил. Первопроходец - это не спортсмен, не турист, не отдыхающий. Первопроходца не ждет номер в гостинице, туроператор и прочие атрибуты цивилизации. Первопроходец - это человек, который всегда и везде первый. Он отправляется туда, где до него не было ни единого... представителя его общества, - Трубопроводов вовремя вспомнил, что коренное население открываемых первопроходцами миров тоже было людьми, - и произнесение долгих и громких речей - последнее, что он должен уметь делать. Поэтому, чтобы наша встреча стала продуктивной, я предлагаю вам превратить ее в вечер вопросов и ответов. Вы будете спрашивать о том, что вас действительно интересует, а я постараюсь наилучшим образом ответить на ваши вопросы.
  - Что заставило вас стать первопроходцем? - спросила барышня лет 12.
  - Любознательность. Однажды я прочитал в книге, как Сократ посоветовал своему приятелю жениться. Если жена попадется хорошая - будешь счастливым, а если плохая - станешь как я, философом. Послушав его, я женился, и женился так, что стал первопроходцем.
  Дальше были обычные до банальности вопросы с просьбой рассказать про самые интересные путешествия, было ли ему страшно, какие он любит чипсы, и какую музыку он слушает. Надо отдать должное Трубопроводову, он легко плыл по морю детской любознательности. Где привирал, где умничал, где ограничивался анекдотами...
  То, что в этом море тоже бывают штормы, Трубопроводов понял, когда мальчишка лет 10 спросил:
  - Скажите, а сколько скальпов вы добыли?
  Пока Трубопроводов думал, как бы ответить на этот вопрос, мальчика выгнали из зала и послали домой за родителями.
  Следующий малыш, который так и не понял, что нельзя задавать действительно интересные вопросы, с детской невинностью поинтересовался:
  - А вы ели своих секретарш, товарищей или проводников?
  - Это невозможно по определению. Дело в том, что группа подбирается так, что каждый человек является необходимым и незаменимым в своей области специалистом. Что же до секретарш... Так их не едят...
  Трубопроводов уже хотел, было, сказать, что надо делать с хорошенькой секретаршей, но вовремя остановился.
  После этого одна из учительниц, чтобы чуть умерить фантазию детей, спросила:
  - Что вы думаете об образовании, и каким, по-вашему, должно быть образование в нашей стране?
  И тут Трубопроводова понесло. Поняв, что его-то из зала не выгонят и за родителями не пошлют, он отдался вдохновению.
  - Конечно, я не министр образования, и даже не педагог, но с образованием я тоже столкнулся, причем в роли получателя образования или объекта, на который образование и направлено. Так получилось, что кроме школы я окончил два института, не говоря уже о курсах повышения квалификации. В результате я понял, что всеобщее среднее с высоким образовательным уровнем - это дорогостоящие и вредные для здоровья понты.
  Лично мне более 90 % того, что вбивали нам в голову, оказалось совершенно ненужным, и наоборот, тому, что действительно было необходимо, меня не удосужились научить.
  Почему всеобщее среднее - это понты? Да потому что кроме возможности заявить, что у нас все дети получают среднее образование, оно ничего не дает.
  Почему дорогостоящее? Думаю, это и так понятно.
  Почему вредное?
  Обязательное образование делает процесс обучения чем-то похожим на тюремное заключение; обучение - на наказание или проклятие; а педагогов - на охранников или даже скорее на цепных псов. При этом дети, планирующие заниматься низко квалифицированным трудом, видят, и это совершенно естественно, в обучении исключительно бесполезную трату времени. Наиболее догадливые из них просто бросают школы и помогают родителям в полях, огородах, на стройках и за прилавками на базарах. Те, кто хочет получить специальное, но не требующее больших теоретических знаний, образование, попросту стараются отсидеть свой срок за партой, тратя как можно меньше сил и времени на учебу. Поэтому вместо того, чтобы учить действительно тех, кто стремится к знанию, учителя сражаются с теми, кому оно не нужно в принципе, и теряют последнюю категорию учащихся.
  Постоянно усложняя программу, педагоги в буквальном смысле калечат детей, заставляя их чуть ли не сутками заниматься сначала на уроках, а потом и дома, что не может не влиять пагубно, как на детскую психику, так и на общее состояние здоровья. Особенно угнетает детей понимание того, что учить им приходится никому не нужную муть, которую может посчитать важной разве что извращенное сознание педагогического чиновника. Правда, некоторые дети достаточно рано понимают, что вместо того, чтобы зубрить всю эту фигню, можно найти другой, более пригодный способ договориться с учителями. Именно эти люди, прошедшие в школе через школу межчеловеческих отношений, становятся преуспевающими бизнесменами, администраторами, инженерами, и так далее. А те, кто не понимает этого механизма, до сих пор удивляются, почему это троечники, покупающие оценки, добиваются всего, а отличники, честно прозубрившие весь свой срок, остаются никем, полностью лишившись в процессе обучения способности мыслить.
  Как это ни странно, обучая детей общеобразовательной ерунде, учителя, ко всему прочему, мешают детям обучаться именно тому, что им действительно нужно. Учителей, и многие это понимают, фактически превратили в вампиров, высасывающих из детей по капле их драгоценное детство, их молодость и здоровье. Заставляя бездарно растрачивать время, система образования отнимает его у занятий спортом, у прогулок, у занятий любимым делом, которое, как знать, могло бы стать делом всей жизни. И не надо бояться, что вместо изучения Пушкина или Державина, дети будут 'болтаться на улице'. На самом деле в этом нет ничего плохого. Думаю, многие согласятся с тем, что улица дает намного больше важных и полезных знаний о том, как устроен мир, чем большая часть гуманитарных предметов. К тому же отсутствие необходимости заучивать Пушкина до тошноты, позволит людям в последствии открыть для себя его творчество. Лично я в настоящее время с удовольствием читаю классиков только потому, что в школе ограничивался исключительно прочтением аннотаций к произведениям.
  Изучение биографий таких людей, как Эйнштейн (не успевал по физике) и Менделеев (считался не способным к химии) показывает, что эти люди достигли своих высот не благодаря, а вопреки системе образования.
  Также стоит отметить тот факт, что самая читающая и т. д. нация оказалась совершенно неприспособленной и неспособной создать более или менее приемлемые условия жизни, а бездуховные и узкоспециализированные жители западных стран легко справились с этой задачей.
  Исходя из всего этого, я предлагаю:
  Сократить обязательный уровень образования до уровня начальной школы. Понятно, что в современном мире необходимо уметь писать, читать, считать, а так же иметь ряд элементарных навыков, без которых просто невозможно прожить... При этом в исключительно добровольном порядке детям нужно давать дополнительную интересную информацию, говоря тем самым, что в мире знания есть не мало волнующих тайн, а путешествие по его просторам может стать интересным и увлекательным приключением. Но отправиться в это путешествие смогут не все, а только те, кто докажет своей подготовкой, что 'достаточно силен' для участия в такой экспедиции.
  Следующий уровень (соответствует 9 классам) должен быть добровольным, причем уже на этом уровне наряду с общеобразовательными должны быть специальные, с уклоном в определенные профессии, школы. Например, школа с ремесленным уклоном, с уклоном строительным, парикмахерским, и так далее... То есть школы, которые бы выпускали квалифицированных рабочих различных отраслей.
  Причем даже в общеобразовательных школах в обязательном порядке надо давать только те знания, которые действительно могут быть полезными. То есть, из обязательной программы необходимо исключить все то, что должен знать образованный человек только лишь для того, чтобы считать себя образованным человеком. Но это ни в коем случае не должно лишать особо любознательных детей возможности получать более высокий уровень знаний. Но это опять же должно быть добровольным и на факультативной основе.
  Школьник должен видеть, что обучение - это привилегия, а не свалившаяся на голову обуза.
  На следующем этапе должны быть специализированные колледжи либо высшие школы, желательно при вузах, куда выпускники этих школ хотят поступить.
  Эта система позволила бы собрать в классах исключительно заинтересованных в своем дальнейшем образовании людей, повысить уровень преподавания, улучшить отношения ученик-педагог.
  К сожалению, некоторые немаловажные факторы, способные заставить людей повышать свой общекультурный уровень, находятся за пределами возможности системы образования.
  Речь идет о таких вещах, как:
  Во-первых, повышение авторитета учителя, для чего нужно повысить престижность этой профессии среди молодежи. Это возможно лишь при должной системе оплаты учительского труда, которая увеличит конкурс в педагогических институтах и позволит учителям стать именно учителями, а не вымогателями и тиранами, которыми им приходится быть сейчас.
  Во-вторых, изменение отношения к общекультурному уровню в сторону поощрения его повышения руководителей фирм, организаций и учреждений.
  Но об этом можно только мечтать.
  - А ты молодец, - сказал Трубопроводову Ты, когда тот сошел со сцены, - настоящий мыслитель-первопроходец. Пошли. Машина уже ждет.
  - Я никуда не пойду, пока ты мне не скажешь, куда ты меня втягиваешь на это раз.
  - Оставайся, а я пошел, - сказал Ты, развернулся и пошел к выходу.
  Трубопроводову ничего не оставалось, как пойти следом.
  Возле школы стояла почти новая 'Волга' белого цвета. За рулем сидел мужчина немного шизофренической наружности. Этакий провинциальный Эйнштейн.
  Ты представил друг другу мужчин. Эйнштейна звали Заполярный Евгений Георгиевич. Был он физиком-приборостроителем.
  - Может, джентльмены, поговорим за столом. Лично я ужасно проголодался, - сказал Эйнштейн, пожимая руку Трубопроводову.
  Трубопроводов тоже хотел есть, но у него не было денег.
  - С удовольствием, - принял предложение Ты, которому было понятно положение дел подопечного.
  - Я предлагаю отправиться в 'Золотую Зарю'. Там делают необыкновенно вкусную солянку, - предложил Заполярный.
  - У нас возражений нет, - согласился с ним Ты.
  'Золотая Заря' оказалась замечательным кафе с видом на старое кладбище. Солянка действительно была великолепной. Не отставали от нее и другие блюда.
  Как объяснил Ты в туалете, куда они отправились с Трубопроводовым 'помыть руки', Эйнштейну нужен был приличный человек, который мог бы присмотреть в течение месяца за его больной тещей. Эйнштейн предоставлял жилье, питание плюс обещал заплатить деньги. В общем, для Трубопроводова он был настоящим спасителем. Эйнштейн уезжал с семьей на симпозиум, посвященный его открытию в Лондон или Париж, что в принципе не имело никакого значения.
  Когда они вернулись к столу, Ты ненароком завел разговор об открытии Эйнштейна. Это называлось 'включить радио', или 'перевести собеседника в режим монолога', что позволяло в данном случае спокойно поесть, не отягощая себя необходимостью поддерживать разговор или, еще хуже, развеивать скуку.
  Эйнштейн завелся с пол-оборота.
  - Думаю, вы достаточно образованные люди, и мне нет необходимости объяснять уже ставшие банальными истины о том, что мы существуем не в некоей объективной реальности, а в ее модели, которую создает наше сознание, основываясь (предположительно) на данных, получаемых посредством органов чувств, - начал он свою речь. - Это давно уже ни для кого не секрет. Не секрет и то, что наука, несмотря на технический прогресс, так и не смогла выйти за рамки этой субъективной модели. Ведь если разобраться, то любой прибор по своей сути является приспособлением для домысливания. Так, измеряя что-либо при помощи приборов, мы видим перед собой стрелку индикатора, схему, график, или иную картинку, которая мало того, что находится внутри нашей модели реальности, но и заставляет нас на основании ее показаний домысливать сам процесс, происходящий при измерении.
  Так никто из нас никогда не видел и не увидит электромагнитное поле в чистом виде, однако это не мешает всем нам сталкиваться с некими проявлениями, которые мы все дружно примысливаем электромагнетизму. Для нас это неоспоримый факт. Таким же неоспоримым фактом для человека былой эпохи, было бы то, что это колдовство, происки дьявола или знамение бога. Причем нет никакой гарантии, что для человека из будущих времен не будет казаться таким же смешным и нелепым наше поклонение электричеству.
  Другими словами, если в те же средние века главенствующей была религиозная парадигма, и церковники строго следили за тем, чтобы всеобщее домысливание проходило исключительно в заданном направлении, то сейчас эту роль исполняет наука. Мы так устроены, что для стабильного существования нам нужна устойчивая в пространстве и времени всеобщая картина домысливания. Причем совершенно не имеет значения, что лежит в ее основе: наука религия или что-то еще.
  Стоит разрушить парадигму, или всеобщую картину домысливания, и мир рухнет. Порядок превратится в хаос. Наступит конец света, более ужасный, чем десяток термоядерных войн вместе взятых. Смена парадигмы возможна, но только в том случае, если новая парадигма или новая система домысливания полностью соответствуют необходимым требованиям. Другими словами, человечество может бороздить океан познания, только как лобковая вошь, совершая скачки с одного лобка-парадигмы на другой. Поэтому ученые точно также как когда-то попы всеми силами борются с любой ересью, независимо от того, насколько она соответствует истине. Битва идет не за мнения, а за Мир, за порядок, за то, что мы видим собственными глазами каждый день.
  Исходя из всего этого, Евгений Георгиевич Заполярный, поставил перед собой цель: создать измерительное устройство, которое бы могло измерять несуществующие в нынешней парадигме или неизвестные нам параметры. И он создал свой заполярный измеритель - устройство, фиксирующее процессы, происходящие за пределом известных науке границ. Теперь ученым в срочном порядке предстояло домыслить, что же на самом деле измеряет этот прибор.
  Понятно, что жена и дочка бульдожьей хваткой ухватились за возможность погулять за казенный счет по Лондону или Парижу. Все было бы хорошо, если бы не больная теща, вот уже шестой месяц умирающая в доме Заполярного.
  - Ты не волнуйся, она не заразная, смирная, не кусается, - перешел к делу Заполярный, - но я боюсь, чтобы она не сделала мне какой-нибудь гадости. К тому же она может умереть, и оставаться в доме неопределенное время. Вы меня понимаете?
  Трубопроводов его понимал, к тому же Ты уже все за него решил.
  
  
  - Прекрасное место! - восхищенно сказал Ты, выходя из машины, - настоящий рай, и всего-то в каком-то часе езды...
  Место действительно было великолепным. Дом находился в хвойном лесу. Был он двухэтажным, деревянным, но теплым и крепким. Внутри был богато обставлен, но без китча. Кроме хозяйской тещи, которая, наевшись снотворного, дрыхла в своей комнате, в доме никого не было.
  - Наверно, пошли по магазинам, - решил Заполярный. - Чай, кофе или чего покрепче? - предложил он.
  - Давайте сначала расставим точки над 'и', - решил Трубопроводов, он терпеть не мог неопределенности.
  - Мы вроде как все решили... - смутился Заполярный, - или вы...
  - Я просто хочу окончательно прояснить ситуацию, чтобы потом между нами не было каких-то вопросов или недопонимания.
  - А какие тут могут быть недопонимания?
  - Как я понял, вы хотите, чтобы я здесь пожил во время вашего отсутствия, присмотрел за домом...
  - Все правильно.
  - Другими словами, я остаюсь здесь за сторожа, но не в качестве прислуги или сиделки.
  - Ах, нет! За это можете не волноваться. Калиста Никоноровна вполне может сама за собой следить. Она женщина самостоятельная, ну а если она и попросит вас поставить чайник, не думаю, чтобы это было обременительно.
  - Такой вариант меня вполне устраивает.
  - Ну, если вопросов больше нет...
  - Есть просьба, - вмешался Ты. - Мой друг - человек скромный, но ему не мешало бы купить себе тапочки, и все такое.
  - Вам нужен аванс? - спросил Заполярный.
  - Если вас это не затруднит, - ответил Трубопроводов.
  - Совершенно. Кстати, я сейчас еду в Москву, так что если нам по пути...
  - С удовольствием примем ваше предложение.
  К Заполярным друзья прибыли как раз к обеду. Вся семья почти в полном составе сидела за столом. Жена Заполярного оказалась некрасивой фифой, натужно корчащей из себя аристократку. Дочка тоже была фифой, но симпатичной.
  С настойчивостью, которая не признает никаких 'нет', друзей усадили за стол, правда, они не особо и сопротивлялись.
  - Калиста Никоноровна чувствует себя неважно, поэтому сегодня она обедает в постели, - сказала жена Заполярного, кивнув в сторону пустого стула.
  - А что с ней? - спросил Трубопроводов.
  - Сложный случай, - ответил Заполярный, - врачи теряются в догадках.
  После обеда жена с дочкой принялись прихорашиваться, Заполярный занялся уборкой, Ты отправился домой, а Трубопроводов - к себе в комнату. Больше всего ему хотелось завалиться спать, но сначала надо было попрощаться с хозяевами. Наконец, они отправились в аэропорт, и Трубопроводов смог отдаться в руки Морфея.
  Проснулся он от невероятного стука, который, продлись он еще немного, вполне мог бы развалить дом. Стучала Калиста Никоноровна, обитавшая в соседней комнате. Решив, что бабка уже отдает концы, Трубопроводов помчался к ней.
  - Что случилось, Калиста Никоноровна? - испугано спросил он.
  - Тебе разве не сказали, что я привыкла завтракать в восемь? - злобно глядя на Трубопроводова, спросила она.
  - Ну и что? - удивленно спросил Трубопроводов, искренне не понимая, какое он к этому имеет отношение.
  - Сейчас уже без пятнадцати восемь, а ты еще даже чайник не поставил.
  - Знаете что, Калиста Никоноровна, - взбесился он, - хотите завтракать в восемь - вставайте и готовьте, а я привык спать, пока не проснусь.
  - Я - старый, больной человек, и мне нужен уход.
  - Я вам сочувствую, но ничем помочь не могу, - сказал он и, не слушая возражения, вернулся к себе.
  Только он устроился в постели, бабка затарабанила вновь.
  - Что еще? - спросил Трубопроводов, входя к ней в комнату.
  - Раз уж ты собираешься травить меня голодом, включи хотя бы телевизор.
  Маленький телевизор стоял у ног ее кровати. Пульт лежал на тумбочке рядом.
  - У вас пульт под рукой, - сообщил ей Трубопроводов.
  - Я не знаю, как им пользоваться.
  - Нет ножек - нет и мультиков.
  В следующий раз Калиста Никоноровна дождалась того сладкого момента, когда только-только приходит первый пугливый сон.
  Откровенно матерясь вслух, Трубопроводов ворвался в ее комнату.
  - Принеси мне воды, - попросила Калиста Никоноровна.
  - Еще раз стукнешь - посажу на цепь! Понятно? - рявкнул он во всю глотку.
  - Как ты со мной разговариваешь?! - завизжала она.
  - Послушай, ты, карга старая! Будешь отравлять мою жизнь - утоплю в сортире, и все решат, что это несчастный случай. Ты поняла?
  Трубопроводов был на грани, отделяющий слова от действия, и Калиста Никоноровна, чтобы не искушать судьбу, молча повернулась на бок и укрылась с головой одеялом.
  Понятно, что ни о каком сне уже и речи быть не могло. Проклиная Заполярных, Ты, старую каргу и тот день, когда черт дернул его отправиться в путешествие, Трубопроводов принялся одеваться. Еще на военных сборах в институте он освоил один вполне доступный способ снятия стресса: одеваешься, выходишь из дома и идешь, куда глаза глядят на максимально возможной скорости.
  Как я уже говорил, место для прогулки было великолепным. Тишина и волшебство. Абсолютная тишина в плане ветра. Сосновый лес. Легкий туман, придающий лесу некую сказочную таинственность...
  Лес действительно хранил сказочную тайну. Пройдя не более 30 минут, Трубопроводов вышел на полянку, сплошь поросшую истинной царицей полей. Сорвав несколько верхушек, он отправился домой, не забыв прихватить в ларьке пачку папирос.
  Калиста Никоноровна демонстративно страдала от жажды и голода, запершись в своей комнате, что было даже к лучшему. Разогрев духовку до нужной температуры, Трубопроводов сунул туда свой пробник. Комната наполнилась приятным запахом. Плохого настроения как ни бывало. Душа взлетела ввысь и принялась щебетать. Трубопроводов включил музыку, KMFDM, но даже это не заставило Калисту Никоноровну прекратить свой бойкот.
  Когда трава достаточно хорошо подсохла, Трубопроводов забил стандарт и выкурил его прямо на кухне. Трава оказалась не то, чтобы совсем плохой, но для курения он предпочел бы что-нибудь получше - зачем растрачивать здоровье на всякую дрянь. Немного подумав, он решил наварить молока. Желая поскорей воплотить это решение в жизнь, Трубопроводов захватив сумку и секатор, отправился снова в лес. Домой он вернулся с полной сумкой. Сбегав в ларек за молоком, он приступил к делу.
  На запах выползла Калиста Никоноровна.
  - Что ты тут готовишь? - поинтересовалась она голосом умирающей.
  - Варю китайский чай. Очень помогает при нервах, - ответил он.
  - А на меня сваришь?
  - Как пожелаете.
  - Конечно, желаю, - ответила она, и чтобы Трубопроводов не смог ее обделить, осталась на кухне.
  Когда молоко остыло, Трубопроводов налил в чашки грамм по пятьдесят. Остальное, чуть более литра, он убрал в холодильник.
  - Это и все? - разочаровано спросила Калиста Никоноровна.
  - Вам хватит.
  Калиста Никоноровна осторожно понюхала напиток, потом сделала маленький глоток.
  - А ничего, - сказала она, еще раз пригубив из чашки, - мне даже нравится.
  Трубопроводов подходил к молоку более традиционно. Считая, что оно гадко на вкус, он выпил свою порцию залпом и запил уже чистым молоком.
  - А можно еще? - спросила Калиста Никоноровна, незаметно для себя опустошив кружку.
  - Поймите, мне не жалко, но это лекарство, так что давайте отложим добавку.
  - Тогда я пошла к себе.
  В ожидании кайфа Трубопроводов включил телевизор. Кайф, как истинный разведчик, пришел незаметно, и Трубопроводов понял, что его прет, когда телевизор, высморкавшись, принялся цитировать Пушкина. В паузах между цитатами телевизор зевал брызгал слюной и даже подмигивал своим еще не совсем плоским экраном. А вокруг простиралась бесконечная металлоконструкция, уходящая за горизонт во всех четырех измерениях.
  Из комнаты Калисты Никоноровны доносились голоса. Она оживленно спорила о чем-то со Сталиным.
  - Тебе не кажется, что пора уже и пожрать? - хитро подмигнув, спросил телевизор, спустя несколько квантов времени.
  - Ты, черт возьми, прав, - ответил Трубопроводов, - но я забыл, как ходить.
  - Элементарно, Ватсон, встаешь и идешь.
  - Но я не могу встать.
  - Это тебе только кажется. Собери свою волю... Ты можешь. Ты же можешь... Встать!!! - рявкнул телевизор.
  От неожиданности Трубопроводов вскочил с кресла.
  - А теперь иди.
  Обнаружив на кухне баллон меда, Трубопроводов схватил большую ложку и принялся жадно есть. От удовольствия он мычал, похрюкивал и даже мурлыкал. В эту минуту он чувствовал себя Винни-Пухом.
  - Если я чешу в затылке, - бормотал он наполненным медом ртом, - понятно, какие у тебя там опилки, если ты так жрешь сладкое. Волшебный медведь Кристофера Робина. Хороший, видать, был мальчик, если хранил план в Пухе.
  Ход его рассуждений прервало появление Калисты Никоноровны, ставшей похожей на забавную помесь крысы и гоблина. Увидев мед, она хищно зашевелила своими крысиными усами.
  - Что, бабуля, на хавку пробило? - спросил Трубопроводов, всем телом растягиваясь в улыбке.
  Калиста Никоноровна радостно закивала головой. Из ее рта вытекла струйка слюны.
  - Что я могу сказать... Бери ложку, - произнес Трубопроводов, чувствуя, что изрекает ИСТИННОЕ ОТКРОВЕНИЕ.
  - У меня там высокий гость и все такое, - заговорщически хихикая произнесла Калиста Никоноровна.
  - Товарищу Сталину мы тоже дадим меда.
  Трубопроводов налил в блюдце немного меда и зачем-то поставил его на пол.
  Мед закончился предательски быстро. Трубопроводов с Калистой Никоноровной понимающе посмотрели сначала друг на друга, а затем и на Блюдце Сталина, где все еще был мед. Не сговариваясь, они опустились на колени и с диким воем бросились к блюдцу.
  - Пупаньки, - сказали они в один голос, вылизав блюдце, и одинаково развели руками.
  - Пора спать, - заявила Калиста Никоноровна, превратившись в кукушку от часов.
  - Как скажешь, птица-хронометр, - согласился с ней Трубопроводов.
  С огромным трудом добравшись до кровати, он рухнул в постель, проваливаясь в приятное забытье...
  Вернулся к жизни он уже во второй половине дня. На кухне хозяйничал Ты, на его плечи легла уборка следов преступления.
  - Кофе будешь? - спросил он, глядя на то, как Трубопроводов в замедленном виде идет на кухню.
  - А у тебя есть?
  - Сейчас сварю.
  На запах выползла из своей комнаты Калиста Никоноровна. Была она немного помята, словно всю ночь ее где-то держали сложенной в несколько раз, но на лице у нее играла легкая улыбка.
  - Хорошие люди эти китайцы, - задумчиво сказала она, садясь на стул.
  - Кофе будете? - предложил Ты.
  - Мне кофе нельзя, - грустно ответила Калиста Никоноровна.
  - После китайского чая можно, - авторитетно заявил Трубопроводов.
  - Тогда с удовольствием. А у тебя остался еще этот чай?
  - Его лучше пить вечером, - сказал Ты.
  - Тогда я пойду, посмотрю телевизор, - разочаровано сказала Калиста Никоноровна, удаляясь в комнату.
  - А ты не хочешь немного китайского чая? - спросил приятеля Трубопроводов.
  - Спасибо, не хочу.
  - А я без него с ума бы сошел с этой грымзой. А так... - он хитро улыбнулся.
  - Ладно, - сказал Ты, глядя на часы, - мне пора.
  - Да ладно тебе, посиди еще.
  - Нельзя. Начинается футбольный сезон.
  - Ну и что? - не понял Трубопроводов.
  - Ах да, ты же не знаешь...
  Никто не знает, где и когда зародилась эта замечательная игра, получившая в Москве название Милицейский футбол. Правила ее просты. На поле выходят две команды игроков. В центре поля появляется объект задержания, в последнее время это какой-нибудь нелегал из стран Азии или с Кавказа. В годы советской власти в роли объекта часто использовались враги народа. По сигналу судьи команды вступают в игру. Задача - используя только дубинки и ноги доставить объект в ворота противника. Будучи все как один поклонниками этой игры, сотрудники милиции прилагают все силы для того, чтобы сначала попасть в команду, а потом уже выиграть главный приз чемпионата. Для того чтобы поддерживать себя в форме, они постоянно тренируются на улицах городов и сел, а непосредственно перед чемпионатом тренируются на любом попавшемся на глаза подходящем объекте.
  До начала чемпионата оставалось каких-то несколько недель, так что на улицу без особой надобности лучше было не высовываться.
  Ужин состоял из яичницы и китайского чая, слегка подогретого в микроволновке. Трубопроводову готовить было лень, а Калиста Никоноровна вновь отдалась болезни. Она и к столу-то вышла только потому, что иначе осталась бы не только без ужина, но и без чая.
  На это раз телевизор пустился в долгую полемику о значении смайликов в творчестве Тургенева и Павла Лунгина. Быстро устав от этой философии, Трубопроводов отправился спать, но спать ему не дала Калиста Никоноровна. Всю ночь она, как заводная прошагала по дому с воображаемым знаменем в руках и горланя пионерские песни. Под утро она совсем потеряла голос, и ее рот извергал пугающее до глубины души нечеловеческое шипение.
  Уже светало, когда она, наконец, угомонилась и пошла спать. Вышла из комнаты она только вечером следующего дня и сразу же спросила:
  - А что мы будем есть?
  - Жареную картошку, если вы ее почистите, - ответил Трубопроводов, съевший несколько купленных в буфете пирожков.
  - Я - старая больная женщина...
  - Тогда - ничего, - прервал он ее излияния.
  Поняв, что спорить бесполезно, Калиста Никоноровна принялась за работу. После жареной картошки был чай.
  Утром Трубопроводов, как ни пытался, не смог отделить сон от яви.
  Все, как обычно, началось с разговора с телевизором, который на этот раз потянуло на притчи.
  - Случилось так, - рассказывал телевизор, - что в одном царстве молодой, но могущественный царь, взойдя на престол, объявил себя богом. Конечно же, и до него, и после, в мире были цари, провозглашавшие себя богами. Но в том царстве считалось, что сам бог слишком небеснолик, чтобы лично говорить с народом. Поэтому от его лица к народу обращался верховный жрец. Шло время. Цари сменяли друг друга на престоле. Царство росло, подминая под себя соседние территории. И вот уже не только царь, но и верховный жрец, объявив себя наместником Бога, стал слишком небесноликим, чтобы обращаться напрямую к народу. За него стали говорить слуги или простые жрецы, которые тоже вскоре причислили себя к миру Небес. Между безмолвным миром богов и народом оставались только мелкие чиновники, ставшие полноправными хозяевами того царства. Это положение не устраивало только народ и кое-кого из богов. Но народ боялся восстать против своих небожителей, от имени которых действовали чиновники, а боги вынуждены были молчать, так как им при рождении начали отрезать языки.
  Потом был какой-то человек в дурацкой одежде. Он, сидя на ковре, рассказывал:
  - Наш мозг сам ткет реальность из окружающий нас иллюзии, и мы видим, как морковь становится розой, которая превращается в драгоценность, но только затем, чтобы рассыпаться в прах. Такова природа вещей. И мы властны лишь сознательно следовать этой природе.
  Каждому его слову сопутствовало соответствующее превращение. Морковка на глазах у всех (в доме были еще какие-то люди) превратилась в розу, затем в ювелирное изделие тончайшей работы, чтобы сразу же после этого превратиться в пыль...
  Утром, чтобы окончательно не сойти с ума, Трубопроводов объявил субботник.
  - Кто не работает, тот не ест - заявил он Калисте Никоноровне, - будем убирать дом.
  - Тебе не стыдно заставлять меня работать? - спросила на всякий случай она.
  - Это в терапевтических целях, - ответил Трубопроводов.
  Весь день они драили дом. Вечером, почувствовав приятную усталость, они вместе приготовили ужин, во время которого допили остатки чая.
  - Ты не мог бы достать травы? - спросил Трубопроводов Ты, когда тот в следующий раз заглянул в гости.
  - Ты уже большой мальчик, и это не мое дело... Но тебе не кажется, что в жизни есть вещи не только важней, но и интересней, чем каждый день глушить себя лошадиной дозой наркотика?
  - Да я уже и сам не хочу. Мне бабку жалко. Она почти уже на ноги встала, а тут...
  Когда заполярные вернулись домой, они не поверили своим глазам. Умирающая не так давно Калиста Никоноровна, гуляла с папиросой в зубах по двору и мило беседовала, причем это был диалог двух воспитанных существ, с соседским котом Маратом.
  - Как вам это удалось! - с благоговейным чувством спросил Заполярный у Трубопроводова, играющего в шахматы с телевизором.
  - Это еще проще, чем проиграть этой штуковине, - ответил Трубопроводов, которому еще ни разу не удалось выиграть у телевизора, - достаточно периодически снабжать ее лекарством.
  - А это не опасно? - спросил Заполярный.
  - А что тут может быть опасного? - удивился Трубопроводов.
  
  
  - Ты только посмотри, на эту благодать! - сказал Ты, останавливаясь возле дома, во дворе которого стоял огромный, настоящий деревянный сортир, - Знаешь, когда я впервые увидел его, я осознал, что если мы не попадем внутрь любым способом, можно считать, что жизнь прожита зря.
  Это грандиозное деревянное сооружение, состояло из двух отделений - мужского и женского. Стоял сортир, разумеется, в глубине двора, но не заметить его было невозможно. Двор с сортиром находился как раз ровно на полпути между домом Заполярных и железнодорожной станцией, так что Ты не мог его не заприметить.
  - Согласись, удобства обезличивают человека, - продолжил он, дав приятелю возможность насладиться этим великолепным зрелищем.
  - С чего ты взял? - спросил Трубопроводов, скорее для поддержания разговора, чем из любопытства.
  - Сам посуди. Что может рассказать о своем хозяине унитаз, в отдельной изолированной квартире со всеми удобствами, плюс туалетная бумага, если, конечно, тот не конченый засранец? Ничего. Максимум, что можно узнать, так это сколько он выложил за свой трон, да и то приблизительно. Другое дело настоящий деревянный выгребной сортир с гвоздем для бумаги, на котором томятся в ожидании своей участи страницы из книг, журналов, газет... Это сооружение, можно сказать, является истинным зеркалом человеческой души. Достаточно зайти в такой туалет, чтобы понять, чем человек дышит, что читает, над чем задумывается в минуты кишечного расслабления, что он пытается донести до своей истинной сущности, какими словами прикасается к самому центру своей души.
  - Не слишком ли ты категоричен?
  - Ничуть. Это было озарение, инсайд. Магомет увидел Коран, а я - этот сортир. И знаешь, что я сделал? Навел справки. Оказывается, в этом доме живет известный столичный мумуковед Ипатьев Сигизмунд Соевич. Он регулярно устраивает у себя мумуковедческие семинары. Ты слышал когда-нибудь о Мумуки?
  - Нет, - признался Трубопроводов.
  - Я тоже ничего о нем не слышал, но на всякий случай записал нас на очередной однодневный семинар, который начинается завтра утром. Сигизмунд Соевич любезно согласился предоставить нам на ночь кров, так что сегодня мы живем с тобой здесь. Я уже все оплатил. Идем.
  Взяв Трубопроводова под руку, Ты повел его в дом. Их встретил высокий видный мужчина приятной гетеросексуальной наружности.
  - А вы, надо понимать, тот самый выдающийся первопроходец? - спросил он у Трубопроводова, пригласив их в дом.
  Не зная, что сказать, Трубопроводов замялся.
  - Вот ваша обитель, располагайтесь, - сказал Сигизмунд Соевич, приведя гостей в небольшую комнату, судя по всему, бывшую детскую. Там стояло две кровати, тумбочка и небольшой стол. - Прошу простить за скромность обители. Надеюсь хоть немного компенсировать это ужином. Отказов не принимаю.
  Надо заметить, что друзья и не собирались ему отказывать.
  Ужин был обильный и вкусный. За столом хозяин расспрашивал Трубопроводова о путешествиях, и тому ничего не оставалось, как, краснея, пересказывать прочитанные когда-то книжки. Кроме самого Трубопроводова его ложь не смущала никого.
  - Скажите, а вы давно уже занимаетесь проблемой Мумуки? - спросил Сигизмунд Соевич, когда все трое перешли к сигарам и коньяку.
  - Если честно, то, узнав о ваших семинарах, мы решили, что нельзя вот так совершенно ничего не знать о Мумуки, - признался Трубопроводов.
  - Что ж, вполне похвальный интерес, и вполне похвальная честность. Думаю, вы вполне можете получить необходимые начальные знания для участия в семинаре из брошюры, которую вы найдете в тумбочке. А теперь прошу меня извинить. Надо готовиться к семинару.
  С удовольствием извинив Сигизмунда Соевича, друзья отправились к себе в комнату. Было еще относительно рано, но они забрались в постели. Ты взял брошюру.
  - Почитать? - спросил он.
  - Если не трудно.
  - Краткое руководство для начинающего мумуковеда, - прочитал он.
  
  КРАТКОЕ РУКОВОДСТВО ДЛЯ НАЧИНАЮЩЕГО МУМУКОВЕДА
  (очень краткий конспект)
  
  Надо сказать, что то вопиющее незнание чего-либо о Мумуки, которое мы сегодня можем наблюдать практически во всех слоях общества, является более чем серьезным симптомом. Будучи прекрасным конспиратором и безжалостным хищником, Мумуки атакует свою жертву так, что та даже не подозревает о своем поражении. Непосвященный в дела этого монстра человек и в свободном состоянии практически не способен распознать своего врага, а, попав в лапы к Мумуки, он превращается в полностью беззащитное существо. Дело в том, что, захватив свою жертву, Мумуки надевает нечто похожее на шоры на сознание жертвы, после чего человек всю оставшуюся жизнь влачит существование его покорного раба, даже не сознавая этого.
  Так кто же такой Мумуки? И что мы о нем можем знать? Несмотря на то, что Мумуки превосходно прячется в глубинах нашего сознания, кое-что о нем все же известно. С давних времен существовали антимумукские школы, позволяющие людям противостоять этому демону-паразиту.
  В традиции древних толтеков, как объяснял дон Хуан Карлосу Кастанеде, под Мумуки понимается тот искусственный разум, что нам насаждают летуны. В даосской и в дзен буддистской традициях - это тот самый ум, который надо отбросить. В Христианстве - это демон искуситель, а в сатанизме - дух человеческой глупости. Ницше говорил о нем, как о демоне тяжести...
  В традиции дзен-терроризма Мумуки - это демон мозгового секса или такой информационно-энергетический паразит, чьей средой обитания служит человеческое сознание. Мозговой секс - или секс между мозгами, названый в народе мозгоебизмом - это метод размножения Мумуки, который путем акта мозгового секса захватывает власть над все новыми и новыми сознаниями.
  Как понять, что ты находишься под властью Мумуки или как диагностировать этот недуг? Вопрос очень сложный и не имеющий однозначного ответа. Но некоторые признаки заражения все же существуют.
  Любой мозговой сексуальный акт с твоим участием говорит о том, что ты одержим Мумуки.
  Одним из излюбленных мест его гнездования является наше эго. Отсюда следует, что:
  - если ты чувствуешь себя пупом земли - ты одержим Мумуки;
  - если, наоборот, ты страдаешь от ощущения того, что ты ничтожество - ты одержим Мумуки;
  - если тебя влекут вершины власти, или наоборот, если ты идешь по пути аскетизма и отречения - ты одержим Мумуки;
  - если ты знаешь, как должны себя вести окружающие и при любом удобном случае пытаешься наставить их на путь истинный - ты одержим Мумуки;
  - если ты постоянно имитируешь мозговой секс наедине с собой - ты одержим Мумуки.
  Другим свойством Мумуки является отсутствие собственного лица, поэтому он всегда действует от имени жертвы. При этом Мумуки ни за что не может себе позволить выглядеть идиотом. Поэтому:
  - если ты боишься сделать глупость - ты одержим Мумуки;
  - если тебя заботит, как ты выглядишь в чужих глазах - ты одержим Мумуки;
  - если тебе важно быть настоящим мужчиной или настоящей женщиной - ты одержим Мумуки.
  Как избавиться от Мумуки? Если ты уже одержим Мумуки, избавиться от него очень трудно. Для начала нужно ослабить его влияние. Для этого необходимо лишить его возможности заниматься мозговым сексом, причем как сексом с партнером, так и сексом в режиме мастурбации. Для этого необходимо быть бдительным, и каждый раз, когда Мумуки посредством тебя будет вступать в сексуальную связь, необходимо отслеживать этот процесс в мельчайших деталях. Со временем у тебя начнет получаться улавливать тот момент, когда Мумуки будет браться за дело. Достаточно тогда сохранить контроль над собственным сознанием, и Мумуки будет побежден.
  На первых этапах сопротивления можно попросить помощи у близких, чтобы они сообщали, когда ты пытаешься вступить с ними в ментальную половую связь. Очень сильно в борьбе с Мумуки помогают такие дисциплины, как йога, медитация, тантра, дзен...
  Дзен-террористы также применяют метод идиотизма, заключающийся в постоянном третировании Мумуки посредством внешне глупого поведения. Для начала, например, можно встать на голову и трижды пропеть гимн какой-нибудь африканской страны. В этом случае Мумуки будет шокирован, и его можно будет попытаться изгнать 33 кратным повторением его имени.
  Научившись обнаруживать Мумуки в себе, можно приступать к экзорцизму или помощи в изгнании Мумуки.
  При этом необходимо понять, стоит ли вообще это делать. Большинство людей ни за что не захочет избавиться от этого паразита, считая его чуть ли не главным своим богатством, поэтому любая попытка изгнания Мумуки будет встречена в штыки. А такие люди, как начальники и администраторы вообще культивируют в себе этого паразита.
  Но близкому человеку, желающему избавиться от Мумки, помогать не только можно, но и нужно.
  И здесь необходимо начинать с борьбы против анонимности.
  Каждый раз, когда Мумуки пытается подмять под себя объект экзорцизма, следует громко закричать:
  - Мумуки! Я знаю, это ты! Изыйди!
  Обычно на эту фразу одержимый отвечает взрывом гнева, но ни в коме случае нельзя отступать. На все его многочисленные аргументы следует отвечать следующим образом: необходимо немного вытащить язык изо рта, принять важную позу и издать ртом пердящий звук. Повторять следует до тех пор, пока Мумуки не выбьется из сил.
  
  - Я же тебе говорил! - довольно сказал Ты, закончив чтение.
  - Ты о чем?
  - Такие мысли могут прийти только в голову человека, который ходит в настоящий сортир. Пойдем, осмотрим этот шедевр?
  Как оказалось, это нелепое на первый взгляд сооружение на самом деле было продумано до мелочей. В сакральности замысла сортир ничем не уступал таким символам загадочности и успеха, как Сфинкс и пирамиды. Как я уже писал, сортир был разделен на два отделения: мужское и женское. В каждом отделении было по три удобных стульчака. Перегородок между стульчаками не было, что позволяло посетителям не лишать себя роскоши общения. Возле каждого стульчака на расстоянии вытянутой руки была полочка, где лежали салфетки с напечатанным на них текстом.
  А с внутренней стороны входной двери висел лист ватмана, на котором крупными буквами, чтобы все могли разобрать текст, было написано:
  
  ХАТХА, МЕДИТАЦИЯ НА УНИТАЗЕ
  (Антон Шандор ЛаВей "Записная книжка Дьявола")
  
  Лучшее место для медитации - туалет. Если у вас есть удобное туалетное сиденье и крепкий замок на дверях, не стоит и говорить о том, какие великие мысли могут прийти к вам в голову. Мартин Лютер мечтал о протестантстве, сидя на толчке в Уиттеноергском монастыре и мы знаем, каким большим это движение стало.
  Нет места лучше, чем туалет, где человек был бы столь восприимчив к внешнему воздействию. На втором месте стоит погружение в теплую ванну, на третьем - душ. Вот почему долгожданный телефонный звонок или звонок в дверь раздается именно при таких обстоятельствах. Чем беспомощней состояние человека, тем более восприимчив он. Обладая высшей степенью уединения, превосходящую ванную и душ, туалет непревзойден в привлечении сторонних впечатлений и мыслей. Те, кто позволяют другим видеть себя принимающими душ и даже занимающимися любовью, обычно проводят черту и отказываются от зрителей в туалете. Туалет - самый священный рудимент изоляции, доступной в этой перенаселенной окружающей среде.
  Давление на позвоночник снижается при восседании на троне, ослабляя тем самым духовное и физическое напряжение. Гениталии полностью обнажены и не стеснены давлением одежды. Если помещение достаточно звукоизолировано или шум снаружи в достаточной степени скрадывает звуки, доносящиеся из туалета, то можно испускать неречевые высказывания с любой интенсивностью, частотой и из любого отверстия. Инфантильное освобождение от того, что мы вынуждены сдерживать все остальное время, доставляет как психологическое, так и физиологическое очищение желудка.
  В таких благоприятных условиях для расслабления и восприимчивости мозг будет функционировать свободнее и шире охватит информационное поле. Многим читается лучше именно в туалете, ведь гораздо легче поглощать одно, испуская другое.
  Некогда я был знаком с престарелым отшельником с блестящим образованием, построившим миниатюрный замок в лесах северной Калифорнии. До выхода на пенсию он управлял большой сетью театров в Англии. После переезда в США он купил небольшой участок земли в лесу, где произрастали красные деревья, и сам построил сказочную крепость из подручных материалов. Крошечные башенки и коньки возвышались над строением из дерева и камня, состоявшим из четырех комнат.
  Чтобы упростить водопровод и газ, он соединил кухню и туалет, установив плиту рядом с толчком. Тут же находился стол, за которым он обедал. Таким образом, не вставая с унитаза, он мог готовить себе еду, переставлять ее на стол и принимать пищу. Соседи в округе называли его 'грязным отшельником', несмотря на то, что он безупречно одевался и обладал высокоразвитым интеллектом. Когда же престарелый борец с предрассудками умер, его маленькая крепость была переделана, и сбоку к ней пристроили раздельный санузел.
  Вероятно, строя совмещенные туалет и кухню, он хотел добиться большего, нежели просто удобства. Я часто задумываюсь как много людей, будь у них возможность, согласились бы есть одновременно с опорожнением желудка. Каракалла, Диоклет и Нерон поступали не только так, но и шли дальше. Туалет важнее, нежели просто трон. Это святая комната.
  
  - А теперь посмотрим, чем здесь живут, - сказал Ты, закончив издавать характерный ректальные звуки. Сорвав с гвоздя салфетку, он начал читать:
  
  '24 сентября 1235 года, за семь веков до нашего времени, генерал Йорицума расположился на привал со своей армией. Вдруг часовые увидели странное явление: какие-то таинственные источники света, петляя, описывали круги в северо-западной стороне неба. Это продолжалось до раннего утра. Генерал Йорицума приказал провести, как мы сказали бы сегодня, 'полномасштабное научное расследование', и его подчиненные приступили к работе. Вскоре отчет был готов. 'Все, что наблюдалось, генерал, имеет совершенно естественное происхождение, - твердо заявили они. - Это ветер заставляет раскачиваться звезды'. Поведавший мне эту историю г- н Юдзука Мацумура из Иокогамы добавил с грустью: 'Ученые, получающие зарплату от государства, всегда делают подобные двусмысленные заявления!'' ( Жак Валле 'Параллельный мир').
  
  Закончив читать, Ты подтер задницу салфеткой, внимательно изучил образовавшийся на ней рисунок, бросил салфетку в дырку в стульчаке, и взял следующую.
  - А что у тебя? - спросил он.
  - Сейчас посмотрю, - ответил Трубопроводов, беря с полки салфетку.
  
  'Вероятно, наиболее важные практические применения теория Сантьяго нашла в нейробиологии и иммунологии. Как уже отмечалось, новый взгляд на познание существенно проясняет загадку вековой давности о взаимосвязи между разумом и мозгом. Разум представляет собой не вещь, а процесс - процесс познания, тождественный процессу жизни. Мозг является специфической структурой, с помощью которой этот процесс осуществляется. Таким образом, взаимосвязь между разумом и мозгом - это взаимосвязь между процессом и структурой.
  Мозг никоим образом не является единственной структурой, вовлеченной в процесс познания. Становится все более очевидным, что иммунная система человека, равно как и других позвоночных, представляет собой сеть не менее сложную и переплетенную, чем нервная система, и выполняет не менее важные координирующие функции' (Фритьоф Капра 'Паутина жизни. Новое научное понимание живых систем').
  
  Закончив чтение, Трубопроводов подтерся. Ощущение было странным и в то же время волнующим. Сам акт этого подтирания превратился для него в очень важное, глубокое в духовном смысле действие, наполненное сакральным смыслом.
  - С целью повышения культурного уровня населения необходимо обязать производителей туалетной бумаги печатать на ней высказывания видных деятелей науки, политики, культуры и искусства. Чтобы граждане могли непосредственно соприкасаться с мудростью лучших представителей человечества, - изрек Ты, надевая штаны, - пора спать. Надо еще успеть оформить эту мысль в качестве нового законопроекта.
  
  
  - Надо вернуться, - решил Ты, когда до отправления электрички оставались считанные секунды. Незадолго до этого они сбежали из дома Сигизмунда Соевича, чтобы не 'париться на семинаре', как сказал Ты. - Пойдем, - сказав это, он вскочил с сиденья и поспешил к выходу из вагона.
  - Но следующая электричка будет только через вечность, - попытался возразить Трубопроводов, пока еще было не поздно.
  - Плевать! Он не тот человек, за кого себя выдает.
  - С чего ты взял? - спросил Трубопроводов, до конца не понимая, о ком идет речь.
  - Такой туалет не может существовать у обычного мумуковеда. Мы просто обязаны вернуться. Пошли.
  Они спрыгнули с поезда, когда он уже начинал медленно отъезжать от платформы. Еще немного, и разговор пришлось бы отложить на неопределенный срок.
  - Вы? - удивился Сигизмунд Соевич, - но семинар уже закончился. К тому же я вас там не видел.
  - Извините, профессор, но нам надо с вами поговорить. Дело срочное, не терпящее отлагательства, - сообщил ему Ты.
  - Да? И о чем же вы хотите срочно поговорить? - Сигизмунд Соевич, совсем не скрывал своего нежелания вообще о чем-либо с ними говорить, не смотря на откровенно лестное обращение 'профессор'.
  - О вашем туалете.
  - Вы хотите в туалет?!
  - Нет, но ваш туалет вас выдал, и если вы нас впустите... Хотя можете и не впускать, но тогда к вам придут другие, - поспешно добавил Ты.
  - Хорошо, входите, - без всякого энтузиазма пригласил Сигизмунд Соевич, пропуская гостей в дом.
  - Так что же все-таки поведал вам мой туалет, - спросил он, наливая гостям коньяк.
  - А то, что мумуковедение - это далеко не призвание всей вашей жизни, а, скорее, ширма, которой вы пытаетесь отгородиться от ненужного любопытства, - медленно произнес Ты.
  - Ну и что? В этом нет ничего предосудительного.
  - Согласен. Но ваши поиски... Насколько они увенчались успехом? - спросил Ты, как-то особенно посмотрев в глаза Сигизмунду Соевичу.
  - Откуда вам это известно? - удивился он, слегка побледнев.
  - Я же сказал. Это написано у вас в туалете. Вам срочно надо обзавестись безликими удобствами ХХ века.
  - Насколько я понимаю, это не все, что вы хотите мне сказать? - скорее не вопрошая, а прося, произнес Сигизмунд Соевич.
  - Вы правы, но для этого мне нужно знать, что вы уже откопали.
  - Одну минуточку, - сказал Сигизмунд Соевич и пулей вылетел из гостиной. Вернулся он буквально через мгновение с несколькими видеокассетами.
  - Вы не против? - спросил он, включая видео.
  - Ничуть, - ответил Ты.
  - Прекрасно. Тогда прежде чем смотреть этот материал, ответьте мне на один вопрос: Что вы знаете о тайных обществах?
  Трубопроводов, для которого весь предыдущий разговор был ни чем иным, как китайской грамотой, не сразу понял, что вопрос адресован персонально ему. В последнее время он много читал ставшую популярной литературу о всяческих масонах, иллюминатах и тамплиерах. Получив слово, он принялся, пересказывать прочитанное. Но, заметив, что его не перебивают не потому, что его слова являются откровением для собеседников, а исключительно из желания дать ему договорить, быстро умолк.
  - А вы что скажете по этому поводу? - спросил Сигизмунд Соевич у Ты.
  - Я ничего не знаю о тайных обществах, - ответил он.
  - Так уж и ничего? - с наигранным удивлением переспросил Сигизмунд Соевич.
  - Согласитесь, нельзя назвать тайным общество, о котором говорят даже по телевизору. Поэтому любое общество, о котором я хоть что-то знаю, перестает для меня быть тайным. Отсюда следует, что тайным может быть лишь то общество, о котором у посторонних нет никакой информации.
  - Но вы не отрицаете возможность существования таких действительно тайных обществ?
  - Я даже уверен, что они существуют.
  - Что ж, думаю, можно приступать к просмотру видеоматериалов. Только не спрашивайте, как они попали ко мне в руки.
  - Клянусь! - несколько наигранно произнес Ты.
  Съемка велась в одном из кабинетов одной из психиатрических больниц. Камера была установлена стационарно, и на экране было видно лишь белую стену, часть стола и человека в больничной пижаме на стуле для посетителей. Человек был всклокоченным и небритым. Было видно, что он сильно нервничает.
  Голос доктора (сам он находился за кадром) произнес:
  - Ляпонов Сергей Михайлович. Бывший сотрудник института бальзамирования, работавший с телом Ленина. Сергей Михайлович, расскажите, что с вами произошло в тот день?
  В переводе на нормальный язык рассказ Ляпонова выглядел примерно так:
  Случилась эта история в те времена, когда Дорогой и Любимый Леонид Ильич уже стал Покойным Дорогим и Любимым Леонидом Ильичом, но большевизм все еще оставался государственной идеологией и казался крепким и незыблемым, как медицинский спирт.
  В тот день Ляпонов, тогда еще подающий надежды сотрудник института бальзамирования, задержался на работе почти до полуночи - надо было срочно приготовить какие-то документы. По дороге домой он обнаружил, что дверь в одно из помещений приоткрыта, а из щели выбивается свет. Это было странным потому, что та дверь всегда была закрыта, и что скрывалось за ней, не знал практически никто.
  Здравый смысл настоятельно рекомендовал не лезть не в свое дело, но любопытство оказалось сильней осторожности, и Ляпноов заглянул в образовавшуюся щель. За дверью был коридор, по ту сторону которого кто-то монотонно бубнил. Трясясь от страха, Ляпонов юркнул в коридор и закрыл за собой дверь. Несмотря на внешнюю невостребованность, коридор был ухоженным. Полы вымыты, стены покрашены, все электрические лампочки на месте. Заканчивался коридор другой дверью, за которой и находились ночные посетители. Эта дверь тоже была приоткрыта, и Ляпонов, естественно, заглянул в щель.
  То, что он увидел, превзошло все его ожидания.
  За дверью был огромный зал, стены и пол которого были облицованы кроваво-красным камнем. Повсюду горели свечи, и играющие на стенах блики создавали впечатление, что по стенам струится кровь.
  Посреди зала был начерчен черный круг, в него был вписан многоугольник, у каждой вершины которого был начертан иероглиф, но не азиатский или египетский, а древнеамериканский. В центре этого круга стоял трон, на нем восседал Ленин собственной персоной. Несмотря на то, что уже тогда он был практически неким аналогом восковой куклы, того, что все еще оставалось в нем от Ленина, вполне было достаточно для этого поистине ужасного красного ритуала.
  Вокруг Ленина стояли все члены политбюро ЦК КПСС. Все с красными галстуками по типу пионерских, все со свечами в левой руке и чашей в правой.
  Подле Ленина орудовал жрец в костюме деда-Мороза. В одной руке он держал маленького ребенка с зашитым суровыми нитками ртом и выколотыми глазами. В другой руке у него был ритуальный нож, которым он перерезал ребенку горло. Большую часть крови он собрал в специальный кувшин. Оставшейся окропил Ленина. Глаза вождя вспыхнули красным огнем.
  Кровь разбавили вином, после чего дед-Мороз под торжественное пение разлил кровь по чашам руководителей страны.
  Шокированный увиденным, Ляпонов бросился прочь. Но не тут-то было. Дед-Мороз бросил ему вслед заклятие на каком-то непонятном языке, и все его тело обмякло. Ляпонов рухнул на пол, не имея возможности пошевелиться.
  Двое членов политбюро подхватили его под руки и втащили в зал, где бросили на пол у ног Ленина.
  Дед-Мороз схватил его за волосы и поднял голову так, чтобы он мог видеть глаза Ильича.
  Ляпонов понимал, что встреча взглядом с Лениным хуже, чем смерть. Он давно уже слышал слухи о красной, намного более ужасной, чем любая черная, магии. Поговаривали, что Ленин является своего рода мостом между миром магического кошмара и нашей реальностью. Благодаря особому ритуальному погребению, его энергетическое тело отправилось в магический красный мир, а физическая оболочка осталась здесь, у нас. Связь между телами превратилась в коридор между мирами. Поэтому большевики готовы лечь костьми, но не допустить захоронения их вождя, которое приведет к разрыву этой связи и потери власти над душами убиенных ими людей.
  Ленин словно магнитом притягивал внимание Ляпонова, и, несмотря на все его сопротивление, их глаза встретились. Внутри Ляпонова словно вспыхнул красный огонь. В одно мгновение Ленин уничтожил его волю и индивидуальность, но он не стал заменять их демоническими сущностями красного ада, как поступил когда-то сначала с соратниками по партии, а потом и с последующими руководителями советского государства. Он оставил внутри Ляпонова зияющую пустоту.
  На следующий день охранники 'обнаружили' Ляпонова в состоянии острого психоза. Его отправили в специальную больницу для душевнобольных, где томились такие же, как он бедолаги, из которых красные вампиры высосали жизненные соки.
  В обычную психиатрическую больницу он попал уже после перестройки, когда пришлось раскрыть двери психушек перед мировой общественностью. Что стало с другими узниками палачей в белых халатах, Ляпонов не знал.
  - Что вы об этом скажете, господа? - спросил Сигизмунд Соевич, останавливая видеомагнитофон.
  - Не знаю. Я бы попытался продать этот сюжет киношникам, - произнес после долгой паузы Трубопроводов.
  - Интересный случай, - ушел от ответа Ты.
  - Меня в этой истории всегда поражало нечто другое. Согласитесь, несмотря на то, что это очевидный бред, ему хочется верить.
  - Людям вообще свойственно верить в самые невероятные истории. Иначе в мире не было бы столько абсурдных уже в своей основе религий, - заметил Трубопроводов.
  - Думаю, здесь кое-что другое, - печально произнес Сигизмунд Соевич, включая видеомагнитофон.
  На стуле перед камерой сидел молодой отморозок с явными признаками идиотизма на когда-то просто глупом лице.
  - Геннадий Яковлевич Трифонов. 19 лет, - сообщил голос доктора.
  Геннадию Яковлевичу или попросту психу Гене дорогу перебежал сосед Дима. Он вселился в квартиру под той, где жил Гена, примерно за год до злосчастного случая. Жил Дима вдвоем с бабушкой, которая сильно болела. Был он тихим, безобидным, спокойным мальчиком, выполняющим завет бабушки 'не драться'. В школе его били все, кому не лень, а те, кому было лень, гадили в его портфель или засовывали всякую дрянь в карманы его никогда не бывшей модной куртки.
  Ко всему прочему Дима не мог никому сказать 'нет', поэтому он часто дежурил вместо других в классе, бегал для всех в буфет и по магазинам, а когда устраивались вечеринки, Дима оказывался тем человеком, кто всегда наводит порядок после веселья.
  Однажды Геннадий поспорил с друзьями на жменю семечек, что заставит Диму у него отсосать. У него получилось почти без применения силы. Вскоре это стало традицией...
  Трагедия произошла незадолго до окончания школы. По привычке Геннадий ввалился к Диме без стука. Дверь у него никогда не запиралась - бабушка не любила звук звонка. Дима был возле постели бабушки. Сначала Геннадию показалось, что они мило беседуют, но, подойдя поближе, он увидел то, во что не мог поверить.
  Грудь бабушки была аккуратно вскрыта. Внутри, вместо внутренних органов находились какие-то агрегаты. Дима надиктовывал что-то на невообразимом птичьем языке, проверяя показания 'странных' приборов.
  - А это ты? - весело сказал он, - заходи. Как видишь, я собираюсь домой, на Венеру. Ты, наверно, даже подумать не мог, что твой сосед не какое-то там чмо, а ученый с другой планеты, собирающий информацию о людях, доказывающую, что вы - никчемный вид. Вы - вирус, болезнь, которую надо лечить. Поэтому я настоятельно буду рекомендовать Татрику приступить к санации Земли. А это тебе на память, - Дима вытащил из чрева бабушки устройство, внешне напоминающее дешевую авторучку, и выстрелил в Геннадия, окончательно превратив его из обычного полудурка в клинического дебила.
  - Ричард Олегович Боевой, - произнес голос доктора, - 57 лет.
  Худой изможденный мужчина. Голова полностью лишена растительности. Нет ни ресниц, ни бровей. Бывший уфолог и вообще исследователь всего необычного.
  - Наши стройные представления об эволюции разбиваются о реальность точно так же, как и космические реалии далеки от того безупречного порядка, который рисовала наука еще всего несколько лет назад, - рассказывал он, словно выступая на научном симпозиуме. - Практически каждый день люди становятся свидетелями того, что ни под каким соусом не вписывается в так называемые незыблемые законы природы. Люди встречаются с НЛО, малым народцем (эльфами феями и так далее), домовыми, полтергейстом, привидениями и многими вообще не вписывающимися ни в какую классификацию вещами. Конечно, ортодоксы пытаются доводить до сведенья граждан свои 'научные объяснения', в которых любой более или менее грамотный человек увидит лишь жалкий лепет и демонстрацию собственного бессилия перед бескомпромиссной демонстрацией 'антинауки'. Те, кого мы считали исключительно персонажами фольклора, оживают и проносятся перед нами, сверху нас бомбардируют всем, чем угодно, начиная от колбасных изделий и каменных топоров, заканчивая тушами слонов. Вокруг все больше встречается людей с паранормальными способностями, причем многие из них далеко не те шарлатаны, о которых любит рассказывать разоблачительная пресса.
  Вот только несколько фактов:
  В штате Иллинойс в могильных курганах найдены римские монеты. В Кентукки, в доисторическом поселении индейцев возле Эддивилла была обнаружена железная вилка. В 1966 г, в Эквадоре нашли японскую глиняную посуду, относящуюся к периоду йомон (3000 лет до н.э.). В США и Канаде до сих пор обнаруживают в джунглях руины викингов. В джунглях Веракруса разбросаны огромные каменные головы с негроидными чертами лица. У реки Сискехэнна возле Винфилда (Пенсильвания) найдена глиняная дощечка со следами клинописи, описывающей заем ассирийского купца в Каппадокии примерно в 1900 г. до н. э. В 1910 году в селении Флора-Виста в Нью-Мексико маленький мальчик, откопал две каменные пластинки, на которых (среди прочего) были нарисованы 2 слона. В конце 1972 г. Джеффри Дин из Бактона (Англия) поймал на рыбалке треску, внутри которой обнаружил бронзовую монету, которая позднее была отнесена специалистами к римским монетам IV века и оценена в 240 долларов. В джунглях Новой Гвинеи в 18 милях от берега, в непроходимой чаще были найдены остатки французского автомобиля выпуска 1961 г. Вблизи не было ни одной автомобильной дороги.
  Нечто подобное происходит практически каждый день.
  Вслед за Жаком Валле Ричард Олегович пришел к выводу, что все эти 'штучки' - феномены примерно одного порядка. То есть и за НЛО, и за чертовщиной и за этими находками стоят одни и те же 'лица'. Дальше было 15 лет непрерывных поисков виновников этих безобразий.
  Буквально перед самой болезнью к нему в руки попал один интересный документ, в котором рассказывалось о группе косящих под бомжей и идиотов агентов истинных хозяев нашей планеты, для которых нет преград ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем.
  Едва он расплатился за документ, его навестили известные в кругах уфорлогов 'люди в черном'. Они не стали его ни пугать, ни шантажировать, а просто прыснули в лицо какой-то жидкостью из баллончика.
  Это привело к острому психозу, с последующим лечением в психиатрической клинике.
  Перед камерой мужчина на вид чуть старше сорока лет.
  - Колкин Семен Валентинович. 38 лет, - объявляет доктор.
  Не так давно доктор Колкин был главным врачом частной наркологической больницы. Наркоманов он не любил, и относился к ним без какой-либо жалости.
  - Они прекрасно знали, на что идут, - говорил он, - пусть даже только на подсознательном уровне. Каждый из тех, кто перешагивает барьер употребления серьезной наркоты, прекрасно понимает, что его ждет. Эти люди - медленные самоубийцы, чувствующие себя лишними на этой земле. Если бы на этом можно было поставить точку, с ними вообще не стоило бы и возиться, но каждый ширка - это еще и гуру, проповедующий культ кайфа. С этой стороной наркоты и боролся в своей клинике доктор Колкин.
  Договорившись с директорами ближайших школ, он водил по своей больнице школьников, показывая им истинное лицо наркотической ломки. Надо сказать, метод был действенным. Не думаю, что многие из тех, кто видел этот кошмар своими глазами, захотят испробовать его на себе.
  Все это было уничтожено из гуманных соображений. Колкина объявили чуть ли не нацистским преступником, злостно надругающимся над своими пациентами. Затем его выгнали из больницы и даже чуть было не посадили в тюрьму. Людям нельзя говорить правду о наркотиках, - объяснили ему тет-а-тет в одном из высоких кабинетов.
  Тогда бывший доктор Колкин решил организовать частное расследование. Реальность его ошеломила. Оказывается, во всем мире службы, сражающиеся с наркотиками, в первую очередь ведут войну с психоделиками, несмотря на то, что в случае правильного применения они способны излечивать целый ряд серьезных психиатрических отклонений, не говоря уже о менее прикладном применении. Запрещая психоделию, людям буквально впихивают опиаты, кокаин и кучу синтетических наркотиков, превращающих человека в умирающего раба. Тем, кто не хочет идти на самоубийство 'позволяют' довольствоваться марихуаной.
  Кто-то очень четко следит за тем, чтобы никто не смел выходить за границы строго детерминированной реальности, которой нас закармливают с детства.
  Когда Колкин попытался опубликовать результаты своих исследований, к нему явились далеко не мифические люди в штатском. Его отвезли в одну из тех клиник, где диссидентов превращали в олигофренов. Ему сделали укольчик, и...
  Доктор Колкин пополнил коллекцию Сигизмунда Соевича.
  - Я провел собственное расследование, - произнес Сигизмунд Соевич, - выключив видеомагнитофон, - все эти люди были когда-то совершенно нормальными. Потом в их жизни произошло НЕЧТО, полностью лишившее их рассудка. Я не хочу сказать, что те вещи, которые они рассказывали, действительно имели место. Но что-то с ними действительно произошло. С чем-то они пересеклись в один не самый удачный в их жизни момент.
  - И вы начали искать? - спросил Ты.
  - И я начал искать, - согласился Сигизмунд Соевич.
  - Зачем?
  - Не знаю. Зачем люди едут открывать Америку или смотрят сутками в звездное небо?
  - А вы не боитесь, что сами сможете пополнить свою коллекцию?
  - Боюсь. Но я боюсь ментов, боюсь правительства, боюсь машин... Если потакать своему страху, нельзя сделать ни одного шага.
  - Должен сказать вам, Сигизмунд Соевич... - заговорил Ты, чеканя каждое слово, - не все так однозначно. И прежде чем с чем-то встречаться, станьте тем, кто сможет справиться с этой встречей. Вы знаете, что надо делать, и делайте пока только это. Вам понятно?
  Ошеломленный Сигизмунд Соевич согласно кивнул.
  - Тогда удачи, - сказав это, Ты схватил Трубопроводова за руку и буквально выволок его из дома.
  - Пошли быстрей, пока он не опомнился.
  Трубопроводов не решился о чем-либо спрашивать друга.
  
  
  Здание суда находилось сразу за овощным рынком и своим видом напоминало больше гигантский общественный туалет, лишенный каких-либо удобств, чем прибежище Фемиды. Внутри оно тоже вполне годилось на то, чтобы быть ярким символом состояния честности, принципиальности и неподкупности, царящих в нашей правоохранительной системе.
  Судья Макаров, который должен был решать судьбу Трубопроводова, принимал в зале 23. Перед кабинетом в ожидании своей участи толпились люди. Помахав перед их носом каким-то удостоверением, Ты вошел в зал суда.
  - Трубопроводов, - громко крикнул секретарь в приоткрытую дверь.
  Трубопроводов вошел. Залом суда служил 'кабинет чиновника средней руки'. Внутри было трое: судья, секретарь и Ты в качестве адвоката.
  - Трубопроводов? - спросил судья, тупо посмотрев на него красными с похмелья глазами, обрамленными тяжелыми опухшими веками.
  - Трубопроводов, - согласился с ним Трубопроводов.
  - Шесть месяцев в городской больнице ? 17. Вопросы есть?
  - Вопросов нет, - ответил за него Ты.
  - Тогда следующий.
  Выйдя из зала суда, Трубопроводов потребовал объяснения.
  - А что тут объяснять? - спросил Ты. - Когда-то давным-давно, еще на заре советской власти Первый Здравоохранительный Мудила Николай Александрович Семашко заявил, что хороший врач всегда прокормит себя сам, поэтому врачам можно не платить, или платить сущую ерунду, чтобы они могли сдавать с зарплаты взносы и платить налоги. Эта мысль оказалась настолько популярной среди правящего сословия, что ее приняли, как аксиому. Врачам не платили ни при советском строе, ни после него, заставив их действовать подобно войску Золотой орды, которое, правда, так себя вело только на оккупированных территориях. Позже по этому принципу стали существовать милиция и учителя, ну да не о них сейчас речь.
  В общем, система худо-бедно работала. Врачи совмещали свои обязанности с обязанностями рэкетиров, обеспечивая себя, кто как мог. А в медицинских институтах, что совершенно парадоксально, до последних лет был даже конкурс.
  Все изменилось, когда подстегиваемая кликой брызжущих злобой журналюг прокуратура решила взяться за врачей и навести раз и навсегда в здравоохранении порядок. Конечно, кампании против врачей были и раньше, но если тогда они носили больше показушный характер, то теперь война с взятками и врачебными ошибками велась не на жизнь, а на смерть. При этом платить врачам так и не стали, резонно решив, что минимальная зарплата за такой труд после в общей сложности 10 лет учебы как раз то, что надо.
  Вскоре в больницах остались одни клинические идиоты. Врачи, кто сел, кто уволился. Медицинские институты закрылись за ненадобностью - абитуриенты стали их обходить десятой дорогой.
  Тогда-то и был принят закон, согласно которому за незначительные, а потом и за более серьезные преступления начали приговаривать к работе в больницах в качестве медперсонала.
  - Так что следующие шесть месяцев ты будешь лечить людей, - закончил свой рассказ Ты.
  - Но ведь я ничего в этом не понимаю!
  - А никто теперь в этом не понимает. Тех, кто хоть что-то способен понять, в медицину хрен затянешь. Так что единственная альтернатива преступникам - это лица, которых даже в дворники не возьмут. Да и те сто раз подумают, прежде чем обречь себя на белый халат.
  - А как же люди?
  - Люди? Нормальные люди тоже стараются держаться подальше от больниц. Те, у кого есть деньги, едут туда, где врачи имеют достойную зарплату, а у кого денег нет, мирно отдают богу душу дома. Так что в больницу сейчас ходят только отмороженные кретины и экстремалы.
  Больница ? 17 была типичной городской больницей. Так что тому, кто хочет узнать, как она выглядит, я предлагаю сходить в любую городскую больницу.
  В отделе кадров бесцветная дамочка лет двадцати пяти, проштамповав постановление суда, сказала:
  - Вы направляетесь в терапевтическое отделение. Это на третьем этаже. Заведующая - Больхер Анна Яковлевна. Ее кабинет - ? 5. Она вам все объяснит.
  Сказав спасибо сотруднице отдела кадров, Трубопроводов отправился на третий этаж.
  Постучав, он заглянул в кабинет. Анна Яковлевна Больхер, женщина 'старой закалки', читала историю болезни, держа во рту не прикуренную папиросу. Как позже сказали Трубопроводову, она получила эту должность за махинации с жильем.
  - Слушаю вас, - произнесла Анна Яковлевна, не вынимая изо рта папиросу.
  - Я направлен к вам на работу.
  - Давайте бумагу.
  Расписавшись в постановлении суда, она внимательно посмотрела на Трубопроводова из-под лобья. Не исподлобья, не из подлобья, а именно из-под лобья.
  - Значит так, - заговорила она после минутной паузы, - работая в моем отделении, ты должен всегда помнить следующее: Будучи врачом, ты имеешь только одно право - быть изнасилованным во все отверстия за малейший промах. Поэтому, если ты не хочешь оказаться в тюрьме или в шкуре учителя начальных классов, всегда вовремя и грамотно заполняй историю, и отправляй всех пациентов дальше по этапу, даже если решишь, что действительно сможешь кого-нибудь вылечить. Помни, вероятность неприятности прямо пропорциональна произведению количества поставленных диагнозов, данных рекомендаций и выписанных рецептов. Поэтому все, что ты должен выписывать - это направления, либо к другим специалистам, либо в другую больницу. Это понятно?
  - Понятно, - ответил Трубопроводов.
  - Тогда получи белый халат, и можешь быть свободен. Завтра в 8 утра преступишь к работе.
  К сожалению, из дневника Трубопроводова исчезла большая часть страниц, посвященных описанию его работы в больнице, поэтому мне ничего не остается, как привести те несколько зарисовок, что я смог отыскать:
  
  Борис Валентинович Довольный. Настоящий гений от медицины. Глядя на то, как он управляется с больными, невольно начинаешь представлять себе почтовую сортировочную машину или тысячерукого Шиву, работающего на вокзале с наперстками.
   Едва взглянув на больного, он сразу же определяет, к какому врачу его нужно переслать. Довольный - это единственный человек, у кого под дверью никогда не бывает очереди.
  Во время перерыва он обычно медитирует на бренность, представляя себе нескончаемый путь пациента: его рождение; потом жизнь в виде бесконечного и бесконечно безрезультатного движения от одного врача к другому... и так до самой смерти. Он называет это Большим забегом имени Дарвина, в котором выживает только сильнейший.
  - Тебе никогда не бывает их жалко? - однажды спросил я.
  - Бывает, - ответил он, - но что поделаешь... К тому же эти люди опасны. Никто не знает, что может прийти в голову человеку, додумавшемуся явиться в районную поликлинику. К тому же мы - врачи. И наша задача не впадать в демагогию, а совершать свой поистине Великий Моисеев труд.
  Я так и не узнал, за что он стал врачом.
  Иван Арсеньевич Дубль. Патологоанатом. На воле был директором кладбища. Попался на том, что вместе с приятелем на продажу разводил на бесхозных трупах опарышей.
  Его философия проста и вполне логична.
  Труп - это просто труп, частенько говорил он, вскрывая очередного подопечного, - и сейчас уже совершенно непростительно потакать человеческому идиотизму в виде ОСОБОГО отношения к мертвым телам своих собратьев. Подобное отношение вредно и опасно, потому что под кладбища отдаются огромные территории; уничтожается лес для производства гробов; кремация загрязняет окружающую среду... К тому же уничтожаются миллионы тонн превосходного сырья, которое можно перерабатывать на удобрения, на альтернативное топливо, на мыло, в конце концов. А почему нет? Используя в хозяйстве трупов, можно облегчить жизнь живым.
  Не думаю, что, оказавшись в больнице, да еще и в такой должности, он оставил свое великое дело. Кстати, каждый раз, когда к нему приходят за анализами друзья, он пытается угостить их своей фирменной настойкой, но никто не соглашается ее пить.
  
  Заканчивается эта часть дневника двумя странными вопросами, обведенными в рамку: 'Причем тут Сириус, и какого хрена им надо?' и 'Кто такой Ересиарх?'
  Узнав, что жить ему, в общем-то, негде, заведующая отделением поселила Трубопроводова в одной из больничных палат с отдельным входом. Теоретически палата была со всеми удобствами, но горячей водой там давно уже и не пахло, поэтому мыться приходилось в душевой котельной.
  В котельной жил и работал Валентин Истомин, похожий на котельщика, как негр на руководителя ку-клукс-кланом. Причем если во врачи мог залететь кто угодно, то котельщик был человеком вольным по определению. Было Истомину чуть больше тридцати. На улице на него никто бы не обратил внимания, но если бы Трубопроводова попросили охарактеризовать его в двух словах, он бы наверняка назвал Истомина человеком-загадкой. Умный, образованный, эрудированный, Истомин умудрялся практически всегда оставаться в тени. Он был со всеми приветлив, но всегда сохранял в отношениях с людьми некую дистанцию, которую никто не смог преодолеть.
  Трубопроводов, будучи чистоплотным человеком, каждый день заходил в котельную. Котельщик всегда был приветлив, никогда не отказывался сыграть в шахматишки после душа, но на большее не велся. Однажды Трубопроводов понял причину такого его поведения. Как обычно после душа они играли в шахматы, когда в котельную вошел дворник с рынка, расположенного по соседству с больницей. Это был мужчина тоже примерно чуть старше тридцати лет. Похож он был на Джеймса Бонда, играющего роль дворника.
  - Долой долоев, - сказал он, входя в котельную.
  - Привет, заходи, - ответил Валентин.
  Добрый день, - сказал он Трубопроводову, но руки не подал, и не представился. Без всяких намеков Трубопроводов понял, что он здесь лишний. Поэтому, проиграв по быстрому партию, он отправился к себе, размышляя над значением весьма странной фразы: 'долой долоев'.
  Ночью Трубопроводову приснился Ересиарх.
  - Закон синхронистичности верен потому, что они используют клоны чисел, - сказал Ересиарх.
  - Ну и что? - спросил ни хрена не понявший Трубопроводов.
  - Подумай сам, - ответил Ересиарх.
  - Чего такой хмурый? - спросил котельщик, когда Трубопроводов забежал побриться перед работой.
  - Сон не выходит из головы.
  - И что тебе приснилось?
  - Какой-то Ересиарх.
  - Что???
  - Я сам толком не понял.
  - Знаешь что... приходи сегодня вечером ближе к 10 часам.
  - Хорошо, - ответил Трубопроводов.
  Весь день это приглашение не давало ему покоя, и едва дождавшись девяти часов, он отправился в котельную.
  - Я не сильно рано? - спросил он.
  - Как раз есть время для шахмат, - ответил Валентин.
  В 9- 30 пришел 'Бонд в костюме дворника'.
  - Долой долоев, - сказал он.
  - Долоев долой, - ответил Валентин.
  Войдя, Бонд несколько удивленно посмотрел на Трубопроводова.
  - Его отметил Ересиарх, - пояснил Истомин.
  - Рад знакомству, - сказал дворник, приветливо улыбаясь Трубопроводову. - Алексей, - представился он.
  - Максим.
  Минут через пять пришла прекрасная принцесса в костюме Золушки. Она почему-то работала уборщицей в хлебном магазине, несмотря на отличное образование и воспитание, которые ей так и не удалось полностью скрыть.
  - Долой долоев, - сказала она.
  - Долоев долой, - ответили мужчины.
  Еще через пять минут в котельную ввалились диспетчер платного туалета, сторож с овощной базы, курьер, и вахтерша общежития палеонтологов. Все, как на подбор молодые, красивые, породистые.
  - Можно начинать, - сказал Валентин, - когда часы пробили 10.
  Все разом посмотрели на Трубопроводова.
  - Сегодня ты здесь среди нас потому, что за тебя поручился сам Ересиарх. Сейчас у тебя есть выбор: Ты либо говоришь 'да', и становишься одним из нас, либо - 'нет', и тогда мы больше никогда не увидимся. Пока ты не принял решения, ты остаешься чужим, а чужим мы ничего не объясняем. Второго шанса мы тоже не даем. И прежде чем дать ответ, прислушайся к тому, кто сидит у тебя внутри. Подожди, пока он не скажет свое слово, - сообщил ему Истомин.
  - Я говорю 'да', - произнес кто-то ртом Трубопроводова.
  - Тогда исполни ритуал.
  Валентин наложил Трубопроводову повязку на рот, затем трижды хлопнул в ладоши. Все сразу же повскакивали с мест. Каждый бросился выполнять свою часть работы.
  Буквально через минуту мужчины притащили в комнату огромный чан на трех ногах. Пока мужчины наполняли его водой, женщины сорвали с Трубопроводова всю одежду.
  После этого Трубопроводова посадили в чан. Валентин снял повязку со рта и поднес к губам Трубопроводова бокал с жидкостью рубинового цвета. После того, как Трубопроводов выпил все до последней капли, остальные участники ритуала быстро разделись и, взявшись за руки, принялись водить хоровод вокруг чана, читая с торжественной интонацией хором стихи Корнея Чуковского.
  У Трубопроводова все поплыло перед глазами. Комната исчезла. Вместо нее появилось бесконечное пространство, залитое серебристым светом. Трубопроводов лежал на спине на операционном столе. Руки, ноги и голова были неподвижно зафиксированы. Остальные стояли вокруг стола. Они медленно читали странный текст (Тимоти Лири, Ральф Мецнер, Ричард Альперт 'Практика приема психоделиков. Руководство, основанное на Тибетской Книге Мертвых'):
  
  О, Максим!
  Пришло время ощутить новую Явь.
  Твое эго и твои игры скоро увянут,
  И ты предстанешь перед Чистым светом,
  И вещи будут как пустота, как пустота и чистое небо.
  И обнаженный интеллект как вакуум прозрачен,
  Назови этот свет собой, и станешь им.
  Максим!
  Смерть идет к тебе, смерть, но не гибель.
  Помни, сознание умрет и вновь родится.
  Воспользуйся моментом смерти и
  Приобретешь совершенство, Просветление.
  Помни, все живущее - едино.
  Держи курс на Чистый Свет, и ты постигнешь
  Значение слов Понимание и Любовь.
  если ты не можешь удержаться и выпадаешь
  в контакт с миром, Помни:
  Галлюцинации, это урок.
  Они научат понимать себя и мир.
  Твои глаза теперь без покрывала,
  И с нервов спадаем мох.
  Смотри и помни, что все живущее - едино!
  Держись за чувство Чистого Света.
  Он проведет тебя через видения и научит, как
  Войти в новую жизнь.
  О, Максим !
  Держись за Чистый Свет и помни,
  Свет - энергия
  Бесконечного пламени жизни.
  Если ты видишь море, море суматошного цвета,
  Не бойся: в этих морях еще никто не тонул,
  Это море - ты.
  Слейся с ним и раствори его в себе.
  Помни также, за ширмой Майя,
  Скрывается Финальная Реальность - Пустота, Ничто.
  Ты сам, лишенный формы и цвета - Пустота.
  Финальная Реальность, Свет, - Ничто.
  За пламенем жизни, священное молчание -
  Ничто, Улыбка Будды. Нет мыслей, нет видений,
  цвета, - есть пустота.
  Интеллект сияет блажен и молчалив - это Просветление.
  Стань Буддой, осознай пустоту и сохрани осознание.
  
  Закончив петь, мужчины надели сварочные маски, а женщины притащили из светящейся пустоты странное устройство, похожее на сюрреалистический пылесос. Надев темные очки, они принялись тщательно пылесосить Трубопроводова до тех пор, пока мысли, чувства, а потом и плоть не переместились во чрево пылесоса. Теперь Трубопроводов был на столе в своем освобожденном состоянии.
  Операционную сменила шикарно обставленная приемная. Трубопроводов ждал, сидя на стуле для посетителей. На нем был фрак, а роль бабочки играла висельная петля. Напротив, за столом секретаря сидела прекраснейшая из женщин, сама красота.
  Зазвонил телефон.
  - Поняла, - сказала красавица в трубку, а затем уже Трубопроводову, - она ждет.
  В кабинете, в шикарном кресле сидела Сивая Кобыла и листала журнал, посвященный квантовой литературе. Чуть в стороне работал телевизор.
  Ожидавший увидеть все, что угодно, но только не это, Трубопроводов застыл на пороге.
  Диктор сказал:
  - По прогнозам хронологов завтра на большей части России ожидается вторник.
  - Что таращишься, как дед-Таращ, - спросила Кобыла, глянув на Трубопроводова в двойной лорнет, - проходи, садись.
  Прежде чем сесть трубопроводов произнес:
  
  Три цвета познают покой
  В той песни без нот
  Что поют на заре Молчаливые Девы
  Не открывая рта.
  
  - Как трогательно, - немного язвительно заметила Кобыла, когда Трубопроводов сел в удобное кресло.
  Отложив журнал, она взяла со стола небольшую шкатулку, в которой лежали уже забитые косяки, и закурила.
  - Тебе не предлагаю, - сказала она, - ты и так уже докатился до того, что болтаешь с курящими дурь Кобылами. Ладно, прежде чем мы с тобой перейдем к более высоким материям, ответь мне на такой, казалось бы, известный любому идиоту вопрос: какова форма Земли? Можешь не вдаваться в детали.
  - Тогда я скажу, что она округлая, - ответил Трубопроводов, предчувствуя, что в этом вопросе спрятан подвох.
  - С чего ты взял? - удивленно спросила Кобыла.
  Трубопроводов непонимающе уставился на нее.
  - Тебе так сказали? - участливо поинтересовалась она.
  - Да, но существует масса способов это поверить. Достаточно сделать ряд измерений. К тому же люди ведь летают в космос, смотрят в телескопы, и потом...
  - Но ведь ты не делал никаких измерений, не был в космосе, боюсь, что не видел ни одного космонавта, ни разу не заглядывал в телескоп. Я права?
  - Да, - признался Трубопроводов.
  - То есть, о форме Земли, как и о многом другом тебе просто сказали, причем со ссылкой на авторитеты, с приведением внушающих доверие аргументов и голословных для тебя результатов экспериментов. И ты поверил. ТЫ ПРОСТО ПОВЕРИЛ. И сейчас если тебе сказать, что миром правит масштабный сатанинский заговор, и ученые вместе с политиками выдумали все это, чтобы только дискредитировать в глазах людей абсолютно истинный текст Священного Писания, ты назовешь это бредом. Причем опять же только потому, что уже веришь в округлость Земли и авторитет науки. Но если бы авторитетные люди в свое время сообщили тебе, что Земля плоская, а мир в руках сатаны, поэтому все говорят, что она круглая, и по телевизору показывают сварганенные в кинопавильонах фильмы, ты бы ни за что не поверил в то, что она круглая. Причем ты бы даже не стал и пытаться что-либо измерять. Ведь так?
  - Так, - согласился с ней Трубопроводов.
  - Вот на этих поистине общечеловеческих качествах и играют долои.
  - Долои? - переспросил Трубопроводов.
  - Долои - это такие человекообразные существа, которые поклоняются Догме, независимо от ее содержания и готовы убить любого, кто с ней не согласен. Любое мыслящее существо они считают врагом и набрасываются на него с криком: 'Долой!'. Это они распяли Христа, а уже их дети кричали 'Долой!' с его именем на устах. Это они превратили науку в новую инквизицию. Это они придумали политкорректность и цензуру. Это они борются за нравственность. Везде, где есть нетерпимость и навязывание своего видения мира, там правят долои. Хуже всего то, что это даже не заговор - заговору можно противостоять. Это поведение свойственно природе самих долоев, и здесь уже ничего поделать нельзя. Или можно? - она хитро посмотрела на Трубопроводова.
  Трубопроводов благоразумно промолчал.
  - По-своему, долои - проклятый богом вид, - продолжила Кобыла. - Они и шагу не могут ступить за пределы своей трехмерности. Даже того же таракана эти человекоподобные существа будут воспринимать исключительно в виде трехмерной проекции, которая бесконечно далека от поистине великолепной природы этого существа. Я, например, для них - говорящая лошадь в полном расцвете сил, тогда как на самом деле я, как минимум, процесс от моего зачатия до моей смерти. И если бы не одно 'но', долоям можно было бы и посочувствовать. Это 'но' заключается в том, что вместо того, чтобы принять свою ущербность, они объявили, что весь Мир тоже трехмерный, а тех, кто с этим не согласны, надо сжигать на кострах, сажать в тюрьмы или лечить в психиатрических больницах. А с этим мы уже не можем согласиться ни под каким видом. Ну да бог с ними. В Африке живет племя догонов. И знаешь, что это означает?
  Трубопроводов, конечно, читал о догонах, но что имеет в виду Кобыла, он не знал.
  - А означает это только то, что раз они - догоны, то все остальные - недогоны.
  
  
  Было субботнее утро, и Трубопроводов наслаждался отдыхом после тяжелой рабочей недели. Он давно уже проснулся, но тело требовало покоя.
  Не удосужившись постучать, в палату-квартиру вошел Ты.
  - Долой долоев, - сказал он, снимая пальто.
  - Ты?! - от удивления Трубопроводов подскочил в кровати.
  - Мне кажется, иногда ты очень эмоционально произносишь мое имя.
  - Но как ты?..
  - Узнал про Орден Сивой Кобылы? Если бы ты был Ватсоном, я бы сказал: 'Элементарно'. А так я просто замечу, чисто вскользь, что имею к этому ордену некоторое отношение. Кстати, раз мы заговорили об ордене... Тебе уже сообщили, что твоя дальнейшая инициация возможна только после того, как ты разгадаешь загадку приветствия?
  - Ты о 'долой долоев'?
  - Именно. В самой этой фразе зарыта целая стая собак, и пока ты не обнаружишь хотя бы одну, Сивая Кобыла не раскроет для тебя рта.
  - Прямо звук хлопка одной ладони.
  - Не совсем. Кстати, ты можешь думать и одеваться одновременно. Это не запрещено.
  - Я не хочу никуда идти.
  - А придется. Сегодня тебя ждет сюрприз. Причем, несмотря на твое пакостное настроение, весьма приятный.
  - Куда ты хочешь меня втянуть на этот раз? - спросил Трубопроводов, ожидая от друга очередной подвох.
  - Сегодняшний сюрприз для тебя готовит 'Молодежный клуб экстремал'.
  - Но я терпеть не могу прыжков без парашюта и прочие идиотские увеселения в этом духе.
  - Ты говоришь о сборищах адреналиновых наркоманов, тогда как 'Молодежный клуб экстремал' - это действительно экстремальный клуб. Там тебе не предложат шляться хрен знает зачем по бездорожью, жрать пауков и спать на снегу. У них есть кое-что покруче. Например, соревнование, кто быстрее сможет открыть свое дело совершенно честно, без взяток, и продержаться хотя бы месяц. Одно время эта игра была их визитной карточкой, пока клиенты не поняли, что в нее невозможно выиграть.
  - Терпеть не могу чиновников ни в каком виде.
  - А тебе не придется их терпеть. Я рассказал в клубе о тебе, и они пообещали сделать настоящий сюрприз, который надолго запомнится тебе с положительной стороны. Если бы я знал, что они задумали, я бы проговорился... Так что для меня это тоже сюрприз.
  Помещение клуба уже само по себе выглядело экстремально. Приобретя для своих целей бывший 'Дом пионеров', экстремалы решили сохранить колорит пионерской действительности. Разве что на входной двери они написали золотыми буквами: 'Целенаправленность - добродетель посещения сортира'. Повсюду на стенах висели пионерские транспаранты и лозунги, выглядевшие постсюрреалистическим маразмом. Трубопроводов поймал себя на том, что раньше он просто не обращал внимания на всю эту идеологическую пошлятину.
  Сверившись с информацией на пригласительном билете, Ты, постучав, открыл дверь пятого кабинета. Внутри под обезглавленной скульптурой Ленина сидела авангардного вида женщина с папиросой в зубах. Ее голова была тщательно выбрита и покрашена в сиреневый цвет.
  - У нас заказ на имя Трубопроводова, - сказал Ты, входя после друга в кабинет.
  - Очень хорошо, господа, - отреагировала дамочка, - присаживайтесь.
  - Витюша, зайди ко мне, - сказала она в телефонную трубку, затем обратилась к гостям. - Кто из вас Трубопроводов? - спросила она.
  - Он, - показал пальцем на друга Ты.
  - Очень приятно. Можете называть меня Елизаветой. Сегодня для вас мы приготовили весьма захватывающее, на мой взгляд, приключение. Как вы относитесь к охоте?
  - Разве что к охоте на скинхедов. Я не люблю убивать животных, - ответил Трубопроводов.
  - А никого убивать не придется. Даже, к моему сожалению, скинхедов.
  - Фото охоту я тоже не люблю.
  - Не волнуйтесь, мы учли все ваши психологические особенности, о которых рассказал нам ваш друг. Можете быть уверены, наша охота вам понравится.
  В кабинет вошел юноша визажистской наружности.
  - А это наш стилист Витюша, - представила его Елизавета, - передаю вас ему.
  - Пойдемте за мной, - попросил он.
  Пройдя немного по коридору, они вошли в комнату, соединившую в себе салон красоты, ателье и театральную костюмерную.
  - Надеюсь, господа, вы знакомы с рассказами или сериалом про Дживса и Вустера? - поинтересовался Витюша.
  - Я смотрел пару серий, - ответил Трубопроводов.
  - Очень хорошо. Дело в том, что вы отправляетесь на охоту примерно в ту эпоху, и я должен придать вам соответствующую внешность.
  Примерно часа через полтора Ты и Трубопроводов выглядели, как британские состоятельные балбесы 30-х годов. Закончив работу, Витюша снял телефонную трубку и несколько раз нажал на рычаг.
  - Сейчас за вами придут, - пояснил он.
  Буквально в следующее мгновение появился человек в костюме водителя.
  - Здравствуйте, я - Григорий, сценарист и режиссер вашей охоты, - представился он, - пойдемте, машины уже ждут.
  И точно. У главного входа стоял легковой автомобиль и два фургона все той же эпохи.
  - А зачем грузовики? - спросил Ты.
  - Там инвентарь и аксессуары.
  - А куда мы едем? - поинтересовался Трубопроводов, когда между домами начал мелькать Кремль.
  - На Красную площадь.
  - Зачем?
  - Как зачем? Охотиться, - ответ Григория прозвучал настолько обыденно, словно охота на Красной площади была чем-то само собой разумеющимся.
  - Охотиться?!! - в один голос воскликнули Ты с Трубопроводовым.
  - А разве вам не объяснили? - теперь уже удивился Григорий.
  - Представьте себе, - съязвил Трубопроводов.
  - Мы взяли разрешение якобы на съемки фильма. Так что все, можно сказать, вполне легально и официально. Для этого мы и выдумали маскарад с эпохой начала века.
  - Никогда не думал, что это возможно! - восторженно произнес Трубопроводов, до которого, наконец, дошло, какая незабываемая охота ждет его впереди.
  - Приехали, - сказал Григорий, останавливая машину в двух шагах от Мавзолея.
  Из грузовиков, словно солдаты на показательных учениях, посыпались люди. Буквально через несколько минут на площади появились палатка и настоящий костер, на котором грелся котелок с чаем.
  - Сразу же после чая начнем, - предупредил Григорий, посмотрев на часы. А пока можете немного размять ноги или что-нибудь почитать. Мы, конечно, не библиотека, но пара газет найдется.
  - Давайте газеты, - согласился Ты.
  - Ты читаешь газеты? - удивился Трубопроводов?
  - Только когда охочусь на Красной площади, - ответил Ты, безучастно перелистывая страницы, а вообще иногда я люблю почитать между строк.
  - А это как?
  - Необходимо 'читать', то есть, внимательно и вдумчиво пробегать глазами каждый пробел между строчками, причем так, чтобы глаза умудрялись не читать слова выше или ниже пробела.
  - И нахрена тебе это?
  - Это помогает очистить мозги от всякого дерьма. Попробуй.
  Тем, кто никогда не занимался подобными вещами, надо сказать, что чтение между строк - дело далеко не из легких. Как Трубопроводов ни пытался, больше двух строк за раз ему одолеть не удавалось. От напряжения начала болеть голова.
  От окончательного фиаско Трубопроводова спас чай. Он был крепким, душистым, попахивал дымком. Наверно, такой чай получался в настоящем медном самоваре...
  - Получите оружие, - сказал Григорий, вручая Трубопроводову 'маузер', а Ты - 'трехлинейку'. - Как только услышите лай собак, прячьтесь за грузовиками и ждите, - объяснил он. - Надеюсь, вы знаете, как этим пользоваться?
  - Все нормально, - успокоил его Ты.
  - Я никогда не стрелял из такого, - признался Трубопроводов, когда Григорий умчался по своим делам.
  - Снимаешь с предохранителя и жмешь на спусковой крючок. Остальное он сделает сам.
  Вскоре послышался возбужденный лай собак, преследующих добычу, а чуть позже и испуганный рокот мотора. Вскоре на Красную площадь выскочил убегающий от собак небольшой трактор. Скорее всего, он управлялся дистанционно, так как внутри никого не было. В окружении стаи собак он выглядел странным постиндустриальным животным, испуганно бегущим от опасности. Конечно, никакая собака не могла бы причинить ему вреда, но, влекомый древними инстинктами, этот совсем еще молодой агрегат не сумел противостоять своему механическому страху. Завидев мирно стоящие грузовики, трактор бросился к ним, ища защиты там, где его поджидала смерть.
  - А вот и дичь, - азартно потирая руки, сказал Григорий.
  - Что? - удивился Трубопроводов.
  - Сегодня у нас охота на трактор. Вы же сами не хотели никого убивать.
  - Но...
  - Приготовьтесь, он приближается. Как только протрубит рог, собаки разбегутся, и тогда начинайте стрелять. Иначе он сможет уйти. Главное, не пораньте собак и друг друга.
  Рог протрубил, когда трактор приблизился на оптимальное для атаки расстояние. Собаки, как и предупреждал Григорий, бросились врассыпную. Охотники открыли огонь. Стреляло человек 10, так что машина оказалась под настоящим свинцовым дождем. Взревев, трактор начал метаться в разные стороны, ища спасительную брешь в диспозиции противника. Каждый выстрел приносил ему боль и увечья в виде разбитых стекол, фар, простреленных протекторов, и отметин в стальном корпусе. Несмотря на раны, двигатель продолжал надрывно работать. Пули так и не смогли повредить жизненно важные органы машины.
  Собрав в кулак все свои силы, трактор рванул туда, откуда его пригнали в эту западню собаки. Он уже был практически спасен, когда перед ним вырос человек в матросской форме и с гранатой в руке. Выкрикнув что-то матерное, он запустил гранату в кабину через разбитое лобовое стекло и сразу же бросился в сторону и на землю.
  Прогремел взрыв. Взревев в последний раз, трактор затих. Он был повержен. Со всех сторон к нему бросились люди с огнетушителями и приспособлениями для разделки его стальной плоти. Отрезанные куски бережно относили к очагу, возле которого уже начали суетиться повара.
  - Что они делают? - удивился Трубопроводов, глядя на то, как один из поваров принялся ловко фаршировать металлической стружкой масляный фильтр.
  - Готовят еду, - невозмутимо ответил Григорий.
  - Они хотят, чтобы мы это ели?
  - Конечно, а иначе охота превратится в банальное убийство ради праздного развлечения, а это несовместимо с философией нашего клуба.
  - Но это же несъедобно! - выдавил из себя Трубопроводов.
  - Обычно да, но наши повара способны творить чудеса, и совершать невозможное. Вот увидите, этот трактор будет самым вкусным блюдом, которое вы когда-либо пробовали.
  Трубопроводов со сложным чувством наблюдал, как накрывают на стол. С одной стороны, он чувствовал себя неизлечимым пациентом дурдома 'Снегурочка'. С другой, ему казалось, что все это сон, и он вот-вот должен проснуться. Ситуация выглядела еще более нелепой оттого, что остальные, и даже Ты, воспринимали происходящее как нечто само собой разумеющееся.
  Желаемое пробуждение не настало, даже когда позвали к столу. Перед Трубопроводовым поставили тарелку с фаршированным форсункой куском протектора с гарниром из проводов, политых моторным маслом. Все принялись за еду. Трубопроводов смотрел и не верил своим глазам. Только когда Григорий проглотил вторую порцию подшипника, он решился попробовать содержимое своей тарелки. Протектор легко накололся на вилку. Отрезав кусочек ножом, Трубопроводов с видом идиота осторожно положил его в рот, готовясь немедленно выплюнуть. Каково же было его удивление, когда вместо резины он ощутил нечто необычайно нежное и вкусное.
  Трактор был просто великолепен, несмотря на то, что этого попросту не могло быть. Конечно, в глубине души Трубопроводов верил ('понимал' было бы не слишком верным словом), что повара подменили запчасти на настоящую еду, но он готов был дать голову на отсечение, что готовили именно трактор, так как он внимательно наблюдал за процессом приготовления.
  Не найдя объяснений, Трубопроводов решил просто есть. Тем более что было действительно чертовски вкусно.
  
  
  Поле, бескрайнее поле или бескрайний луг. Настоящее зеленое море, уходящее за горизонт. И только с одной стороны у самого горизонта виднелось озеро и небольшой лесок.
  Повсюду были люди. Молодые и старые, бедные и богатые, крепкие и изможденные... У каждого был свой крест. Кресты поражали своим разнообразием форм, размеров и материала. Одни кресты были тяжелыми и огромными. Другие - маленькими, как дамские сумочки или даже как те, что носят обычно на шее, как украшение. Они были каменные, золотые, железные, деревянные, бумажные, глиняные, песчаные... Были даже кресты из помыслов и слов.
  - Молодой человек! Молодой человек! - услышал Трубопроводов визгливый женский голос. Такими голосами обычно обладают бывшие работники культуры и бывшие комсомольские вожаки.
  Он оглянулся. К нему бежала, путаясь в большом поролоновом кресте, что делало ее бег забавным, одна из тех бойких дамочек, которым вера в по-коммунистически светлое будущее не мешает обивать пороги церквей и храмов. Со своим крестом она была похожа на Ленина с надувным бревном.
  - Молодой человек! Вы потеряли свой крест! - с явным сочувствием его горю сообщила она.
  - Это невозможно, - спокойно ответил Трубопроводов.
  - Извините, - растерялась она, - мне показалась, что на вас его нет, и я...
  - Вы правы, его нет, но я ничего не терял.
  - Как?! - она не верила своим ушам.
  - А так, что у меня его просто нет.
  - Но почему?
  - Потому что он мне не нужен.
  - Но так нельзя! - она раскрывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, - у каждого должен быть крест. Так завещал нам господь.
  - Но зачем?
  - Чтобы с честью его нести. Посмотрите на этих людей. Видите, у каждого свой крест. Или вы думаете, что все они ошибаются, а вы один прав?
  - Я не знаю, куда и зачем идут эти люди. Да мне это и не интересно.
  - Как, вы не знаете, что такое идти плечом к плечу с теми...
  - Не знаю. К тому же для этого тоже не обязательно тащить на себе крест.
  - Не кощунствуйте! Господь заповедовал нести крест, а не рассуждать. В этом заключена его любовь, которая...
  - Я предпочитаю другую любовь.
  - Вы даже не представляете, чего лишаете себя этими рассуждениями! Вы лишаете себя смысла.
  - Какого?
  - Такого, который в кресте. Чтобы его понять, надо стать одним из нас, надо взвалить на себя посильный крест и нести до тех пор, пока его нельзя будет сбросить и насладиться отдыхом после дел праведных...
  - Но я уже наслаждаюсь отдыхом. К тому же многие так и не могут сбросить свой крест, - сказал Трубопроводов, указывая на надгробье, над которым возвышался огромный стальной крест.
  - Замолчи немедленно! Иначе тебя лишат права сбросить свой крест! А это... - не найдя нужного слова, она медленно затряслась.
  - Ну и что? Зачем мне право сбросить крест, если я уже от него свободен.
  - Подумай! Ты обрекаешь себя на жизнь отщепенца! Подумай, пока у тебя еще есть шанс стать одним из нас!
  - Но я не хочу быть одним из вас.
  - Тогда ради чего ты будешь жить?
  - Мало ли. Ради солнца, ради воды, ради кружки пива. В мире полно интересных вещей, гораздо более интересных, чем перемещение тяжестей крестообразной формы.
  Женщина затряслась от бессильной злобы. Сжав кулаки, она принялась что-то кричать об участи тех, кто ослушался воли Распределителя крестов, но Трубопроводов ее больше не слушал. Оставив ее с ее крестом и ее злобой, он бодро зашагал прочь от этой толпы, навстречу солнцу, навстречу ветру, навстречу свежему воздуху. Трубопроводову стало смешно, как люди, превратившие собственную жизнь в проклятие, умудряются на полном серьезе грозить проклятием тем, кто, пусть даже безуспешно, пытается сделать ее праздником здесь, сейчас, всегда. А больше всего его веселило то, что всегда находятся те, кто готов им верить, готов взваливать на себя крест, и тащить вслед за другими, не имея никакого понятия о том, кому, зачем и для чего вообще это надо.
  Очнулся Трубопроводов от тяжелого сна в чужой квартире. Комната выглядела приличной. В соседней комнате мирно беседовали люди. Одевшись, Трубопроводов пошел в народ.
  Народ сидел за накрытым столом, совмещая трапезу с беседой. Из всех трапезующих Трубопроводов узнал только Ты. Кроме него за столом были: Мужчина лет 50 в пенсне и с чеховской бородкой; Молодой крепыш чуть старше сорока, про которого так и хотелось добавить 'в штатском'. 'Штатским' был серый костюм в голубую полосочку, надетый на белоснежную рубашку без галстука. И нелишенная привлекательности дамочка лет 30. Трубопроводов узнал в ней особый вид интеллектуально-поэтической бляди.
  - Прошу к столу, - радушно пригласил Чехов, - Катенька, обслужи человека.
  Эта фраза заставила Трубопроводова покраснеть. Катенька бодро принесла с кухни комплект посуды. Затем она наполнила тарелку Трубопроводова едой, а рюмку коньяком. Осознав причину изменения цвета лица Трубопроводова, она чуть заметно улыбнулась.
  - Мы тут обсуждаем взгляд Кирилла Федоровича на 'Мастера и Маргариту'. И знаешь, лично мне он показался более чем оригинальным, - сообщил другу Ты.
  По телевизору только что начали показывать новый сериал, послуживший катализатором для поднятия этой темы.
  - Кирилл Федорович, - попросила Катенька, - введите молодого человека в курс дела.
  - Вы случайно не читали книгу Роберта Темпла 'Мистерия Сириуса'? - спросил Кирилл Федорович. Им оказался человек с чеховской бородкой.
  Слово 'Сириус' показалось Трубопроводову знакомым, но он предпочел не напрягать мозги, тем более что Кирилл Федорович так и рвался в бой с объяснениями.
  - Так вот, в своей книге Роберт Темпл приводит неопровержимые доказательства того, что 5000 - 3000 лет до нашей эры произошел палеоконтакт, следы которого обнаруживаются как в египетском, так и в шумерском наследии. Не говоря уже о сенсационном открытии, связанном со знаниями африканского племени догонов, передававших из поколения в поколение сведения, в частности об устройстве космоса и о звездной системе Сириуса. Некоторые из этих вещей были открыты нашими учеными только в 1995 году.
  - Позвольте вам возразить, любезнейший Кирилл Федорович, - перебил его человек в штатском.
  - Конечно, Андрюша. Если тебе есть что возразить.
  - Я хотел бы попросить вас не использовать термины вроде 'неопровержимые доказательства'.
  - Почему?
  - Видите ли. Несколько лет назад, когда я занимался изучением наследия Ленина, я вдруг понял, что не могу ответить на наиболее главный вопрос: 'А был ли вообще такой человек, Ульянов-Ленин?' Конечно, на первый взгляд любому нормальному человеку этот вопрос покажется верхом идиотизма. А не на первый, мы имеем энное количество бумаги, написанное одной рукой, имеем фотографии, свидетельства современников, фрагменты кинохроники, и даже тело в мавзолее. Казалось бы, что еще нужно? Однако, как я понял, все эти свидетельства являются настолько же доказательствами, как трава является доказательством существование бога, крылья - ангелов, а сера - дьявола. Чем больше я углублялся в тему, тем больше осознавал, что тот самый Ленин, которого мы все знаем - миф, а в Мавзолее вообще лежит непонятно что.
  - Это уже попахивает шизофренией, - заметила Катенька.
  - Позвольте мне кое-что процитировать, - сказал он, беря с полки книгу Роберта Антона Уилсона 'Моя жизнь после смерти'. Он либо знал эту книгу чуть ли не наизусть, либо искомая страница была заранее заложена закладкой, так как искал нужный текст он не более минуты
  -В августе 1968 года испанское правительство на острове Ивиса бросило за решетку человека за создание большого цикла набросков и картин - прекрасных, невероятно лирических произведений, которые 'Арт Экспертс' признал шедеврами.
  Тюремное заключение этого Создателя Шедевров не было цензурой в обычном эротическом или религиозном смысле. Никто ни разу не обвинил этого художника в политической некорректности. Его арестовали по сугубо техническим соображениям. Дело в том, что он ставил под своими работами чужое имя, точнее говоря, подписывал их чужими именами. Такими, например, как Пикассо, Ван Гог, Модильяни и Матисс. - прочел он. Затем пояснил: - Речь идет об Эль Мире или Эльмире де Хори, который использовал до сотни псевдонимов. Своим творчеством Эльмир спустил в унитаз не только институт экспертизы как таковой, - многие его работы были и остаются признанными работами тех мастеров, чьи имена стоят на картинах, - но и сам факт существования полотен Пикассо, Ван Гога, Матисса и других не менее известных мастеров живописи. Теперь, чтобы быть точным, нужно говорить, 'предположительно' каждый раз, когда речь заходит о принадлежности чего-либо кому-либо. Вся история строится исключительно на предположениях, и история Ленина или Булгакова не является исключением. Более того, в замке Иф есть камера, где сидел Эдмон Дантес, есть свидетельства, есть те, чьи предки знали его лично. В Лондоне существует квартира Шерлока Холмса, а в начале века Соединенные Штаты Америки подверглись нападению марсиан. Как потом объяснили людям, это была всего лишь оригинальная постановка 'Войны Миров'.
  - Если следовать вашей логике, Андрюша, - вмешалась Катенька, нельзя быть уверенным даже в собственном существовании, не говоря уже об окружающих. Вот вы, например, - обратилась она к Трубопроводову, - как вы можете быть уверены, что мы - это мы, а не люди, выдающие себя за нас. Да и можем ли мы быть уверены, что вы - первопроходец Трубопроводов, а не мошенник, выдающий себя за него? Согласитесь, принципиально верного ответа на этот вопрос нет, и быть не может.
  - А я вообще не тот человек, который тот человек, - хитро подмигнув, сообщил Ты.
  - Давайте вернемся к Булгакову, - предложил Трубопроводов, которому от этой всепоглощающей неопределенности стало не по себе.
  - Так вот, - продолжил Кирилл Федорович, - примерно 5 - 3 тысячи лет назад нашу планету посетили земноводные существа, прилетевшие из звездной системы Сириуса. Они дали людям толчок, приведший нас к современной цивилизации. Считать этот факт абсолютно доказанным мешает лишь то давление на общественное сознание, которое оказывает ортодоксальная наука, ставшая современной инквизицией, борющейся с ересью; и мировые спецслужбы. Несколько менее доказанным, но вполне логически оправданным может быть предположение, что, задав нам направление развития, эти ребята создали некую присматривающую за нами структуру или тайный Орден Пса, так как Сириус с древних времен еще называется Псом. Именно Орден Пса стоял за всеми тайными обществами, включая масонов, иллюминатов и даже иезуитов. Для всех профанов это был орден, сражающийся за мировое господство. Но самим им мировое господство было нужно, как нам царская корона в мире улиток или глистов. На самом деле Орден Пса занимался моделированием и исследованием нашего поведения в различных ситуациях. Причем здесь Булгаков? Очень даже причем. Его 'Мастер и Маргарита' - это намек с намеком. Возьмем для примера вторую главу, где Пилат беседует с Иешуа, - Кирилл Федорович достал с полки книгу и принялся читать:
  
  '- Левий Матвей, - охотно объяснил арестант, - он был сбор?щиком податей, и я с ним встретился впервые на дороге в Виф?фагии, там, где углом выходит фиговый сад, и разговорился с ним. Первоначально он отнесся ко мне неприязненно и даже оскор?блял меня, то есть думал, что оскорбляет, называя меня собакой, - тут арестант усмехнулся, - я лично не вижу ничего дурного в этом звере, чтобы обижаться на это слово...'
  
  Так он впервые намекает Пилату, который, как любой представитель власти столь высокого уровня, был связан с Орденом Пса, на то, что тоже имеет к этому Ордену непосредственное отношение. Далее:
  
  'И вновь он услышал голос:
  - Истина, прежде всего, в том, что у тебя болит голова, и болит так сильно, что ты малодушно помышляешь о смерти. Ты не только не в силах говорить со мной, но тебе трудно даже глядеть на меня. И сейчас я невольно являюсь твоим палачом, что меня огорчает. Ты не можешь даже и думать о чем-нибудь и мечтаешь только о том, чтобы пришла твоя собака, единственное, по-видимому, существо, к которому ты привязан. Но мучения твои сейчас кончатся, голова пройдет.
  (...)
  - Ну вот, все и кончилось, - говорил арестованный, благоже?лательно поглядывая на Пилата, - и я чрезвычайно этому рад. Я советовал бы тебе, игемон, оставить на время дворец и погулять пешком где-нибудь в окрестностях, ну хотя бы в садах на Елеонской горе. Гроза начнется, - арестант повернулся, прищурился на солнце, - позже, к вечеру. Прогулка принесла бы тебе большую пользу, а я с удовольствием сопровождал бы тебя. Мне пришли в голову кое-какие новые мысли, которые могли бы, полагаю, по?казаться тебе интересными, и я охотно поделился бы ими с тобой, тем более что ты производишь впечатление очень умного человека.'
  
  Иешуа второй раз намекает на Пса, и даже демонстрирует кое-что из арсенала Ордена. На этот раз Пилат осознает, с кем имеет дело. Но Пилат связан правилами игры, и он не может помиловать человека, пусть даже инспектора с Сириуса, который так говорил о власти цезаря:
  
  '- В числе прочего я говорил, - рассказывал арестант, - что всякая власть является насилием над людьми и что настанет вре?мя, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной вла?сти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть.'
  
  Пилат вынужден подписать смертный приговор, но позже в разговоре с первосвященником Каифой он буквально требует, чтобы тот своей властью помиловал Иешуа. Когда же тот отказывается, Пилат говорит:
  
  '- О нет! - Воскликнул Пилат, и с каждым словом ему станови?лось все легче и легче: не нужно было больше притворяться, не нужно было подбирать слова, - слишком много ты жаловался кесарю на меня, и настал теперь мой час, Каифа! Теперь полетит весть от меня, да не наместнику в Антиохию и не в Рим, а прямо на Капрею, самому императору, весть о том, как вы заведомых мятеж?ников в Ершалаиме прячете от смерти. И не водою из соломонова пруда, как хотел я для вашей пользы, напою я тогда Ершалаим! Нет, не водою! Вспомни, как мне пришлось из-за вас снимать со стен щиты с вензелями императора, перемещать войска, пришлось, видишь, самому приехать, глядеть, что у вас тут творится! Вспо?мни мое слово, первосвященник. Увидишь ты не одну когорту в Ершалаиме, нет! Придет под стены города полностью легион фуль?мината, подойдет арабская конница, тогда услышишь ты горький плач и стенания. Вспомнишь ты тогда спасенного Варраввана и пожалеешь, что послал на смерть философа с его мирною пропове?дью !'
  
  Но на самом деле он пугает Каифу не Римом, а более страшной силой: Сириусом.
  Другим инспектором с Сириуса был Воланд. Его магия - это магия опережения. Как следует из закона Артура Кларка, любая принципиально более передовая технология выглядит как магия, и чем более она опережает нашу, тем более для нас она будет выглядеть волшебной. Конечно, 'Мастер и Маргарита' - это не роман о тайнах Сириуса, а намек товарищу Сталину или ставленнику Пса (как и всякий диктатор, он подчинялся Ордену), что Михаил Афанасьевич тоже знаком с неким Псом, дружба с которым делает его персону неприкосновенной. Поэтому Сталин буквально взял шефство над абсолютно антисоветским Булгаковым.
  Кстати, шуточки в Воландовском духе далеко не изобретение Михаила Афанасьевича. Приведу только один пример, - теперь уже Кирилл Федорович взял 'Мою жизнь после смерти'.
  -Однажды в 1908 году на одной из улиц Питтсбурга к двум полицейским подошла собака, вежливо сказала: 'Доброе утро', - и затем растаяла в клубах зеленого дыма.
  Опираясь на современные кибернетические модели нейрологических процессов, можно изложить эту историю более объективно, сказав, что некоторые сигналы, полученные нервной системой каждого из этих детективов, были организованы их метапрограммистом так, что у них возникло впечатление, будто с ними поздоровалась собака, которая затем исчезла в клубах зеленого дыма, - прочел он. - Давайте вернемся к этим незадачливым детективам из Питтсбурга и попытаемся пойти по другому пути. Какой-то ученый неземного происхождения, обладающий парапсихологическими способностями, который опережает уровень наших способностей всего на каких-то пару миллионов лет, посылает 'мысленную проекцию' говорящей собаки на эту улицу, а затем заставляет ее исчезнуть в клубах зеленого дыма. Он хочет увидеть, как прореагируют два профессиональных детектива, когда их модель реальности внезапно разрушится. (Такое явление внезапного разрушения персональной модели реальности называется в психологии когнитивным диссонансом. Пережив такое состояние, люди становятся либо очень гибкими агностиками, либо стойкими шизофрениками.)
  Если копнуть литературу на эту тему, можно найти массу весьма интересных примеров.
  - Это как-то соотносится с теорией Великого Пендаля? - спросил Ты у Катеньки.
  - Прекрасно, потому что никак, - ответила она, - дело в том, что теория Великого Пендаля подходит к вопросам бытия несколько с другой стороны. Под Великим Пендалем мы понимаем то нечто, что задает нам определенный импульс движения по жизненному пути. В этом Великий Пендаль чем-то сродни Сатане, являющемуся в представлениях сатанистов ничем иным, как силой, отвечающей за развитие этого мира. Теория великого Пендаля в отличие от других подобных теорий рассматривает только прикладной аспект этого явления. Мы не вдаемся в изучение природы Пендаля, а пытаемся понять, что нам с ним делать. Причем существует как минимум 3 варианта поведения: Столкновение, когда человек движется навстречу Пендалю; уход, когда человек уворачивается или теряет шанс; использование, когда человек использует энергию Пендаля примерно так, как используют силу противника в Айкидо. Выбрать правильное поведение или оптимальную стартовую позицию помогает то, что Пендаль о своем приближении информирует знаками. Поэтому в первую очередь мы учимся читать знаки.
  - А я прозевал свой знак, - признался Трубопроводов, - это произошло примерно год назад. Возвращаясь из гаража, я увидел, как с дерева совершенно без всякой причины упала небольшая ветка. Она свалилась на дорогу к моим ногам. Дня через три с того же дерева упала другая ветка. Тоже совершенно без всякой причины и тоже к моим ногам. Кастанеда писал, что подобным образом Неведомое приглашает нас на встречу с собой. Увидев подобный знак, надо остановиться на том месте и немного подождать, чтобы... Но дело в том, что Кастанеду я перечитал значительно позже. Возможно, я просто не был готов к той встрече, на которую меня приглашали.
  - Возможно, - согласилась Катенька.
  На какое-то мгновение у Трубопроводова помутилось в глазах, и он очутился в лекционном зале. Лектор бубнил с трибуны:
  - Ярким примером может служить мультфильм 'Крошка енот'. Если кто не помнит, это мультфильм про то, как маленький енот пошел на пруд за сладкой осокой, но, увидев в воде свое отражение, испугался. Тогда он попытался напугать того, кто сидит в пруду, и чем страшней становился сам, тем страшней оказывалось его отражение. В конце концов, он смог помириться со своим отражением, просто ему улыбнувшись. Так вот, уважаемые слушатели, пруд - это не что иное, как подсознание, в отражении которого мы видим свой образ. Осока - это то, что Будда называл нирваной, а улыбка - Путь.
  Бред какой-то, - подумал Трубопроводов, - то ли фрейдистский, толи пелевинский, толи берновский... Теперь уже хрен его разберешь.
  - Никому не верь, - услышал Трубопроводов голос Ересиарха, - они все говорят правду.
  
  
  Эта история произошла в начале 90-х или даже в конце 80-х годов. Сейчас уже трудно вспомнить точную дату. Андрей, тогда был молодым перспективным сотрудником... неважно какого ведомства или службы...
  Он отдыхал с друзьями на подмосковной даче. Тихий семейный отдых с женами или официальными подругами.
  Телефон зазвенел в самый разгар веселья.
  - Я жду тебя у себя. Немедленно, - услышал Андрей голос начальника.
  - Слушаюсь, - ответил он, проклиная себя за то, что повелся на уговоры жены и провел телефон на дачу.
  - Я не надолго, - сказал он друзьям, садясь в машину.
  - В Семашкинской произошло ЧП, - начал вводить в курс дела шеф, - исчез один из пациентов. (Мы назовем его К). Все подробности тебе расскажет главный врач Синицын Павел Георгиевич. Дело это очень деликатное, так что постарайся, чтобы все прошло без какого-либо шума. Докладывать будешь мне лично. Если что понадобится, обращайся тоже лично ко мне. В любое время суток. Понятно?
  - Так точно, - ответил Андрей.
  - Тогда приступай к выполнению.
  Дело действительно было деликатным...
  Семашкинская больница или психиатрическая больница имени Семашко была одним из тех заведений, где большую часть пациентов лечили от недостаточной любви к Советской Родине или к отдельным ее представителям. Говоря проще, Семашкинская больница была местом, где при помощи довольно-таки простой терапии политических сумасшедших превращали в психов обыкновенных с развитым прогрессирующим слабоумием. Происходило это по благородному тихо и деликатно до тех пор, пока адепты гласности не решили устроить в подобного рода лечебницах 'дни открытых дверей' для представителей международных правозащитных организаций. Разумеется, в ожидании проверок в больницах спешно наводили порядок, избавляясь от улик, особенно от живых.
  Надо сказать, что далеко не все врачи, лечившие диссидентов, были 'палачами' или 'церберами большевиков'. Многие из них совершенно искренне считали, что их пациенты действительно больны, и старались им помочь. Бытует же мнение, что Иисус был шизофреником, а Магомет - эпилептиком и параноиком. Тем более что достаточно взглянуть глазами 'опытного специалиста' на биографии наших борцов за свободу, чтобы понять те мотивы, которые двигали большинством врачей. Кстати, в так сказать демократических странах в психиатрии творилось практически тоже самое. Это уже значительно позже появилось такое понятие, как презумпция психического здоровья, а тогда...
  В Семашкинской больнице все обстояло именно так, как потом начали писать в плохих детективах на злобу дня. Там прекрасно понимали, что и с кем они делают. Причем далеко не из идейных соображений. Там был спецпоек, распределение жилья, возможность проводить научные исследования... Настоящий рай при условии нежелания видеть в пациентах людей. Кстати, в Семашкинскую больницу гостей старались не пускать - на всякий случай господа демократы решили сохранить ее, как тот бронепоезд, что стоит на запасном пути.
  Главный врач больницы, Синицын Павел Георгиевич, был мужчиной видным. Наверно, из него вышел бы прекрасный игрок в покер, так как он совсем не выдавал своего смятения. И если бы не профессиональные навыки, Андрей мог бы решить, что он совершенно спокоен.
  - Пациент К исчез из больницы прошлой ночью, - рассказывал Синицын. - Вместе с ним исчезла история болезни, все выписки и все записи в журналах. Его словно бы никогда не было. Это мы уже выяснили позже. После того, как было обнаружено тело его лечащего врача, Бориса Леонидовича Пасечного, который по официальной версии скончался у себя дома от обширного инфаркта. Жил он один, поэтому 'скорую' никто не вызвал... Обнаружили его только утром, когда, узнав о ЧП, мы послали к нему людей - телефон все время был занят. Трубка лежала не на месте.
  - Что вы можете сказать об этом вашем К? - спросил Андрей.
  - Ничего. Все вопросы, связанные с К, решал лично Пасечный. Это был его особый и единственный пациент, так что его смерть вместе с исчезновением бумаг... Хотя спросите на всякий случай Войцехову Галину Александровну. У них с Пасечным были достаточно близкие отношения. Так что поговорите с ней. Возможно, она что-то знает.
  - Где я могу ее найти?
  - В третьем отделении.
  Галину Александровну он нашел в беседке возле больничного корпуса. Это была красивая женщина около 30 лет. Правда, выглядела она так, словно ее только что сняли с креста.
  - Я хотел бы с вами поговорить о пациенте К, - сообщил Андрей, представившись Галине.
  - Вы знаете, а ведь я решила тогда, что это бред, - начала она свой рассказ, закурив сигарету.
  К был пациентом особым. Специально для него было перестроено здание пятого корпуса. Из нескольких больничных палат соорудили что-то вроде отдельной пятикомнатной квартиры со всеми удобствами и отдельным входом. Обставлена она была так, что любой первый секретарь райкома партии, увидев ее, повесился бы от зависти. Из персонала больницы доступ к К имел только Пасечный. Остальным под страхом смерти было запрещено вообще как-либо контактировать с К. Даже за кивок головы в ответ на его приветствие можно было навсегда исчезнуть из больницы, причем исчезнуть так, что тебя никто не найдет.
  Кормили его из кремлевских закромов. Еду привозили на одной и той же черной 'Волге' с правительственными номерами одни и те же люди, которые тоже ни с кем не вступали в контакт. После обеда К выходил прогуляться в парк. В это время в его палате производилась уборка. Уборщицу опять же привозили на черной 'Волге'. Когда уборка заканчивалась, он возвращался к себе.
  Никакого психиатрического лечения он не получал. Ему разрешалось выпивать, курить, покуривать марихуану. По четвергам к нему привозили женщину. Один или два раза в месяц на той же 'Волге' его увозили из больницы на пару дней...
  Примерно месяц назад у Пасечного случилось сильнейшее пищевое отравление. Настолько сильное, что его пришлось положить под капельницу.
  - Сходи к нему, - попросил он Галину.
  - Ты забыл, что это запрещено, - она инстинктивно не хотела иметь ничего общего с этой тайной, и старалась держаться подальше от загадочного пациента.
  - Здесь я решаю, что запрещено, а что нет, - резко ответил Пасечный. Она уже знала, что когда он в таком настроении, с ним лучше не спорить.
  - А где Борис Леонидович? - удивленно спросил К, увидев Галину вместо Пасечного.
  - Сегодня я за него, - ответила она.
  - Какой приятный сюрприз, - мягко произнес он, - проходите. Прошу вас к столу. Шампанское? Коньяк? Виски?
  - Мне нельзя я...
  - Тогда коньяк, - сказал он, доставая из шкафа бокалы.
  Галина вдруг поняла, что не сможет отказаться от приглашения этого странного человека.
  - Вы даже не представляете себе, как я рад нашей встрече, - сказал он, угощая Галину блинами с икрой, - я собираюсь скоро покинуть это прибежище, и встреча с человеком, которому я могу рассказать...
  Считается, что Ленин умер в 18.50 21 января 1924 г. на руках у Крупской...
  Так вот, никакой Крупской там не было и в помине. Примерно в 4 часа дня ее попросили пойти подышать свежим воздухом. К тому времени она уже знала, что проявлять характер не только бесполезно, но и опасно. Как сказал ей чуть позже товарищ Сталин, она не единственный претендент на роль вдовы вождя.
  Когда она ушла, в комнату вошли трое: Александр Нубов и два его ассистента. Александр Нубов... Это имя не встретишь нигде, даже в самых секретных документах. Он лично следил за тем, чтобы не оставлять следов. Говорят, даже Сталин боялся этого человека.
  - Приветствую тебя, - сказал Нубов на столь древнем языке, что во времена строительства Сфинкса он уже считался мертвым.
  Несмотря на то, что к тому времени Ленин был практически невменяемым, он узнал своего гостя. На его лице появилось выражение ужаса. Он хотел что-то сказать, но так и не смог произнести ни звука.
  - Успокойся, - сказал Нубов, - мы знаем, что многие из этих сосудов плохо влияют на таких как ты, делая вас одержимыми их страстями. Ты нуждаешься в лечении, а потом... - он развел руками.
  Ассистенты начали подготовку. Прикинув расстояние, один из них нарисовал на полу 'магическую звезду'. Другой установил в ее узловых точках предметы, которые они принесли с собой. По большей части это были правильные геометрические фигуры, изготовленные из абсолютно черного материала, настолько черного, что каждая из фигур казалась бесконечной тьмой.
  Разместив оборудование, они подняли с кровати тело Ленина и перенесли его в центр 'магической звезды'. Нубов произнес несколько коротких отрывистых слов на том же древнем языке. Послышался легкий щелчок. На какое-то мгновение пространство вокруг 'звезды' озарила яркая вспышка абсолютно черного света. Ленин издал громкий, нечеловеческий крик. Из его тела вырвалась серая тень. Она начала биться внутри потоков черного света, который должен был заставить ее войти в одну из геометрических фигур. Но прибор выключился слишком рано. Тень вырвалась на свободу.
  - Вот Блядь! - выругался Нубов. - Проверьте тело.
  - Он мертв, - констатировал один из ассистентов.
  - Давайте его на кровать, - распорядился Нубов.
  Уничтожив все следы своего пребывания, они покинули комнату.
  22 января в 3.30 утра на первом заседании комиссии по похоронам во главе с Дзержинским было принято решение заказать цинковый гроб. Могилу решили вырыть у Кремлевской стены рядом с могилой Свердлова.
  В средине того же дня врач патологоанатом Алексей Иванович Абрикосов произвел вскрытие и первое бальзамирование тела с помощью введения раствора: формалин, хлорид цинка, спирт, глицерин и вода. Совершенно непригодная смесь для длительного хранения.
  Несмотря на то, что посмертная участь вождя фактически была решена задолго до самого рождения Ленина, попытки придать его тело земле продолжались вплоть до 25 января. 25 января было принято официальное решение: 'Идя навстречу желанию, заявленному многочисленными делегациями и обращениями к ЦИК Союза в целях предоставления всем желающим, которые не успеют прибыть в Москву ко дню похорон, возможности проститься с любимым вождем, Президиум ЦИК постановил: 1. Гроб с останками Владимира Ильича сохранить в склепе, сделав последний доступным для обозрения. 2. Склеп соорудить у Кремлевской стены на Красной площади среди братских могил борцов Октябрьской революции'.
  27 января в 16.00 закрытый гроб с телом Ленина был помещен во временный склеп. Мавзолей появился чуть позже. Деревянный был построен 1 августа 1924 года, а каменный только 7 ноября 1930 года.
  Сначала тело Ленина было решено заморозить. Предложил эту идею инженер Красин. Его поддержали Дзержинский и Молотов. Оборудование было заказано в Германии. Но прежде, чем оно было изготовлено, наступила весна. Тело Ленина начало разлагаться. Надо было срочно что-то предпринимать.
  Историческая встреча произошла в кабинете Дзержинского. Именно там Нубов познакомился с академиком Збарским.
  - Для всех я буду вашим ассистентом. Официально же меня вообще нет, и никогда не было, - сказал он в конце этой встречи.
  Бальзамировать тело Ленина взялся профессор из Харькова Владимир Петрович Воробьев. Помогали ему Збарский, профессор Карузин и три ассистента - Шабадаш, Журавлев и Замковский. И, конечно же, Нубов. Сам процесс бальзамирования решили провести в помещении склепа.
  Согласно официальной версии, 5 марта 1924 года по предложению экспертов из трупа Ленина было удалено содержание грудной и брюшной полостей. 26 марта началось бальзамирование оставшейся оболочки трупа. Эксперимент был признан удачным.
  На самом деле все было далеко не так.
  - Боже! Его невозможно... - дрожащим голосом произнес Воробьев, осмотрев тело Ленина. Будучи человеком разумным, он понимал, чем им всем грозила неудача.
  - Голову... Вы можете спасти голову? - спросил Нубов.
  - Боюсь, что это тоже невозможно, - ответил профессор, - это конец...
  - Спокойно, товарищи, - уверенно произнес Нубов, - приступайте к работе с телом. Остальное я беру на себя.
  - Простите, но...
  - Делайте, что он говорит, - оборвал Воробьева Збарский.
  Через несколько бесконечных часов привезли 'новое' тело. Оно было еще теплым.
  - Сможете превратить его в Ленина? - спросил Нубов.
  - Но ведь это подлог! - возмутился Воробьев.
  - Вы забываете, что партия доверила вам создание символа коммунизма и революции, и наша задача - сохранить этот символ. Символ, а не плоть. Приступайте, профессор. Отсюда вы выйдете только героем. К тому же у всех нас есть семьи... Или вы об этом забыли?
  Так начался 4-х месячный ритуал бальзамирования тела человека, похожего на Ленина.
  За время работы над телом Нубов зарекомендовал себя прекрасным знатоком не только древнего искусства бальзамирования, но и искусства общения с людьми. Свои бесценные замечания по поводу процесса он умудрялся излагать так, чтобы ни коим образом не подорвать авторитет профессора Воробьева и других коллег.
  Спустя несколько дней, в начале апреля...
  - Здравствуйте, товарищи, - сказал Нубов, входя в склеп, - извините за опоздание (он пришел на сорок минут позже назначенного времени). Уверяю вас, если бы не одно неотложное дело, я ни за что бы себе этого не позволил.
  Вслед за ним в помещение склепа вошел человек в форме ГПУ. В руках у него была покрытая иероглифами старинная шкатулка.
  - Содержимое шкатулки должно быть помещено в тело, - сказал он.
  ГПУ-шник благоговейно поставил ее на стол рядом с телом вождя, затем, произнеся что-то на незнакомом языке, снял с нее крышку. Внутри лежали мумифицированные останки какого-то животного. Скорее всего, небольшого пса.
  - Это же святотатство! - возмутился Воробьев.
  - Послушайте, коллеги, - с металлическими нотками в голосе произнес Нубов, - нравится вам это, или нет, но (непроизносимое слово) будет покоиться в теле вождя. Это единственное, что имеет значение. Либо вы выполните мой приказ, либо это сделает кто-то другой. Вам понятно?
  Бальзамировщики нехотя взялись за работу. Их до глубины души возмущало и пугало то, во что их втянул Нубов. Но, помня, как он решил вопрос с телом, они предпочли ему не перечить. У каждого были семьи.
  1 августа 1924 года - мавзолей был открыт для посещения. Миллионы людей хлынули туда, чтобы засвидетельствовать свои чувства покоящемуся там человекозверю.
  Воробьев скончался в 1937 году после операции по удалению почки с доброкачественной опухолью. Сбарский был арестован в 1952 году и вышел на свободу через год после смерти Сталина. Умер он от сердечного приступа прямо во время лекции в Первом Московском медицинском институте.
  Уже значительно позже, во время перестройки специалисты по вялотекущей исторической магии начнут писать о темных силах, связанных с культом мертвого тела. Будут говорить о сатанизме большевиков, о черной магии, о том, что в июле 1924 года в мгновения ока на пустом месте была создана целая наука, первый же опыт которой оказался сверхъестественно удачным. Будут писать о том, что здание Мавзолея, построенное в 1930 году по проекту некоего Алексея Щусева, сына смотрителя богоугодных заведений, занимавшегося проектированием церковной архитектуры в 'русском стиле', повторяет форму зиккуратов - культовых сооружений древней Месопотамии. И так далее. Оставим эти домыслы на совести их авторов.
  Какое к этому имел отношение К?
  Был теплый весенний день. До окончания школы оставалась какая-то неделя. Затем экзамены, затем то, что принято называть будущим.
  У входа в школу К остановил одетый в костюм, несмотря на теплую погоду, мужчина.
  - Майор КГБ Смирнов, - представился он.
  По телу К пробежал неприятный холодок.
  - Не волнуйтесь, молодой человек, против вас мы ничего не имеем, - сказал майор, видя какое впечатление он произвел на К, - с вами желает встретиться один человек. И я здесь для того, чтобы отвезти вас к нему в больницу.
  - Да, конечно, - согласился К, понимая, что спорить бесполезно.
  - Тогда пройдемте к машине.
  Черная 'Волга' стояла от них в двух шагах.
  К действительно привезли в больницу. В кремлевскую больницу.
  - Как он? - спросил Смирнов у выходящей из палаты врачихи.
  - Нам удалось привести его в сознание, но это не надолго, - ответила она.
  В палате, весь в проводах и трубках лежал старый, умирающий человек.
  - Я подожду за дверью, - сказал Смирнов, убедившись, что тот не спит.
  - Здравствуй, сынок, - с большим трудом произнес больной.
  От удивления К потерял дар речи. Всю жизнь он жил с матерью, работавшей учительницей в школе. Отца своего он не знал, а злые языки говорили, что его толком не знала и мать.
  - Извини, что при жизни не уделял тебе внимания... Работа... Ты сам все поймешь... - он закашлялся. - Пришло время... я должен тебе передать... Не знаю, станет для тебя это благословением или проклятием... Ты должен будешь занять мое место... Стать Александром Нубовым...
  - Так он передал мне свой секрет и свое имя, - продолжил после паузы К. - В одном он был прав. То, чем мне пришлось заниматься, для многих стало бы благословением, но для меня жизнь Нубова превратилась в проклятие. 10 лет назад я попытался все бросить и бежать. Итогом стали 10 лет в этой больнице. Но теперь уже не за горами тот день, когда я обрету свободу. Осталось только передать свой секрет.
  - Надеюсь, не мне? - спросила Галина, которую совсем не радовала подобная перспектива.
  - Об этом можете не беспокоиться, - заверил ее К.
  - Больше мне ничего не известно, - закончила она свой рассказ.
  - И ты ее отпустил? - спросил шеф голосом человека, разговаривающего с провинившимся псом, - ты решил, что не имеющий к делу человек может все это знать? Ты что, не понимаешь, что, если это правда, она ни под каким видом не попала бы в палату К просто так? Что с тобой произошло? - спросил он, посмотрев на Андрея, как на марсианина.
  - Не знаю... Наваждение какое-то, - потупившись, ответил Андрей.
  - То-то и оно, что наваждение... Бери машину и дуй в больницу, хотя теперь это уже бесполезно. Действуй.
  Как и предсказывал шеф, Галина покинула больницу сразу же после отъезда Андрея. Он уже собрался ехать к ней домой, как его позвали к телефону. Звонила жена.
  - Как ты узнала, где я? - удивился он.
  - Не важно, - сказала она не своим голосом, - приезжай срочно домой.
  - Что-то случилось?
  - Это не телефонный разговор.
  Связь оборвалась. По голосу жены он понял, что действительно что-то произошло, причем что-то серьезное. Положив трубку, Андрей бросился к машине. Он был на грани паники.
  Дома его ждали двое мужчин в черных костюмах.
  - Не важно, кто мы такие, - опередил один из них вопрос Андрея.
  - Тогда, что вам угодно?
  - Оставьте это дело, не пожалеете.
  - Но я не могу отказаться выполнять приказ.
  - Это мы берем на себя. Вы очень разумный человек, так что, думаю, мы поймем друг друга.
  Тем же вечером позвонил шеф.
  - Тебя переводят в другой отдел, - сообщил он, - утром ты должен быть уже там. Вещи заберешь позднее.
  Конечно, в каком-нибудь детективе или приключенческом романе герой на месте Андрея рискнул бы всем, и вывел бы 'негодяев' на чистую воду. Но Андрей был живым человеком. У него была жена. Новое место было перспективным, и если бы не это дело, он, возможно, никогда бы не смог его получить.
  Андрей принял единственное разумное решение: забыть обо всем, и жить, пока живется.
  А вскоре закрыли и Семашкинскую больницу.
  
  
  Посмотрев на часы, Катенька засобиралась домой.
  - Мне тоже, пожалуй, пора, - решил Андрей.
  - Поскучайте немного, пока провожу гостей, а потом будем пить кофе, - сказал Кирилл Федорович, включая телевизор.
  Показывали какое-то шоу. В студии, вальяжно развалившись на диване, разглагольствовал Настоятель Церкви Божественного Откровения Корнея Ивановича Чуковского, Максим Максимович, - как гласила пояснительная надпись внизу экрана. На нем была ряса кислотных цветов, украшенная детскими рисунками.
  - Конечно, можно сколько угодно рассуждать о том, что Чуковский, подобно Маяковскому и многим другим советским писателям, воспевал в своих произведениях коммунистические идеалы. Для тех, кто так считает, Мойдодыр, например - это призрак коммунизма, воспетый Марксом, он очищает человеческие умы от грязи буржуазной идеологии. Крокодил для них - это партия, а Тотоша и Кокоша - пионерия и комсомол. Мама, в чьей спальне нашел себе пристанище Мойдодыр - это Европа или Россия. Здесь эти критиканы не смогли найти общий язык. Ну а Грязнуля - это народ, немытый, нечесаный, темный...
  - Как я понимаю, вы с этим категорически несогласны, - перебила его ведущая шоу.
  - Разумеется. А вы разве согласны?
  Пробормотав какую-то политкорректную чушь, ведущая вновь передала слово Максиму Максимовичу.
  - Для нас Корней Иванович был, есть и будет истинным учителем и пророком, который в своих недетских 'детских' стихах зашифровал послание из мира психоделической реальности, - продолжил он. - Читая детям его сказки, мы тем самым обучаем их эзотерическим шаманским практикам, которые позже позволят им осознать глубину учения Дона Хуана, Гурджиева, Ошо, Лири, Кроули и многих других искателей пути из тюрьмы нашей реальности в Психоделическую страну. Творчество Чуковского - это ярчайший пример сталкинга, позволяющий шаману казаться детским писателем и благополучно дожить до старости, говоря людям вещи, за которые многие другие поплатились своей головой...
  Вернулся Кирилл Федорович.
  - Извините, что задержался, - сказал он, - мы немного поспорили о призраке коммунизма с Андреем.
  - А вам не надоело переливать из пустого в порожнее? - спросил Трубопроводов, его уже тошнило от ставшего модным развенчания красного режима. - Советская власть благополучно закончилась лет 10 назад. Чего это мусолить?
  - А ты уверен, что большевистское прошлое это большевистское ПРОШЛОЕ? - спросил Ты. - Посмотри вокруг. Всем заправляют бывшие вожаки комсомола или партии. И мозги у них работают по-большевистски. Мы - все тот же совок, дорогуша, который совершенно незаслуженно назван капиталистическим. Капитализм там, у буржуев. Думаешь, почему неокоммунистические горлопаны сравнивают нашу жизнь с прошлым или с жизнью в Америке? Потому что все это СОВОК. Так что, мой друг, о чем-либо ином можно будет говорить лишь тогда, когда страной начнет управлять свободная от большевистских идей группа людей, а это...
  - А это может никогда и не произойти, - закончил за него фразу Кирилл Федорович. - Пожалуйте к столу.
  - Насколько я понимаю, вы не в курсе, что пресловутый призрак коммунизма - это не метафора, а самая, что ни на есть настоящая реальность, - вернулся он к теме уже за чаем. - Если говорить метафизически, то Сатана - это некая сила, стремящаяся изменить мир, а бог - сила, стремящаяся сохранить мир в неизменности. Рассуждая в этой системе координат, можно определить Призрак Коммунизма, как силу, стремящуюся вернуть человека в его догреховное состояние, то есть лишить всего того, что он получил от Сатаны в результате своего развития. Говоря проще, Призрак Коммунизма - это сила обыдливания или некий демон, хотя, вернее будет сказать, ангел, ведущий непримиримую борьбу с человеческим разумом. Раньше эта задача лежала на плечах церкви, которая, надо отдать ей должное, прекрасно справлялась с ней в течение нескольких веков. Когда же церковь перестала справляться со своими задачами, бог отправил на Землю Ангела Фашизма и Призрак Коммунизма. Сейчас, когда возрождающийся фашизм еще слишком слаб, а коммунизм в своем большевистском обличии потерял былую власть, вновь за свое дело принимается духовенство. Причем заметьте, дискриминация разума установлена законодательно: существует закон, охраняющий чувства верующих, но нет никакого закона, защищающего от оскорбления интеллект. Политики, духовенство, СМИ ведут широкомасштабную войну с разумом, пытаясь подменить его верой, убеждениями, здравым смыслом. Того же ОШО ненавидели все правительства мира, причем только потому, что он учил медитировать и не отвлекаться на социально-обыдливающую возню. Нас вновь пытаются превратить в недообезьян, которыми нас сделал бог, в жалкое подобие людей, поколения которых выросли на комиксах...
  - Я где-то читал, - перебил его Ты, - что Маркс в своей работе о роли труда в происхождении человека описал процесс дегенерации человека. Ведь если разобраться, то труд - это погибель разума. Не зря же всплеск культуры давало то общество, в котором были люди, способные позволить себе отказ от труда. Труд разрушает разум, поэтому сначала бог отправил Адама и Еву на землю, чтобы они в поте лица добывали свой хлеб, а потом и большевики попытались заставить трудиться всех и каждого, устраняя любого, кто стремился иметь досуг в античном понимании этого слова.
  - А сейчас, - поддержал его Кирилл Федорович, - нас пытаются повернуть на отупляющий путь с соответствующим телевиденьем, комиксами, патриотизмом, Библией и обрусевшей версией Американской Мечты.
  
  
  - Что ты на этот раз задумал? - спросил Трубопроводов за завтраком, заметив на лице Ты ту самую улыбку, которая появлялась каждый раз, когда в его голове созревала очередная идея.
  - Сегодня у нас с тобой свадьба.
  - Что?! - Трубопроводов чуть было не подавился чаем.
  - Мы идем на свадьбу к одному моему приятелю.
  - Тебе не обязательно тащить меня за собой.
  - Я не собираюсь никого тащить. Но пропустить такое событие ты просто не можешь.
  - Почему?
  - Потому что там будет сам Марк Проклов.
  - Кто?
  - Марк Проклов. Это - необыкновенный человек.
  Марк Проклов действительно был необыкновенным человеком и настоящим исследователем бытия.
  Еще в школе, проникшись словами Ленина: 'Религия - это опиум для народа', он потратил 10 лет жизни на то, чтобы понять, как и в каких дозах принимать религию, чтобы получить хоть какой-то от нее кайф. К сожалению, его труды так и не увенчались успехом.
  Будучи человеком разносторонним, Марк параллельно занимался уфологическими исследованиями. Результатом этого увлечения стала книга: 'Контакт. Под маской повседневности', на страницах которой были описаны более 1000 случаев контакта. Достоверность каждого из них была доказана либо документально, либо показаниями многочисленных свидетелей.
  Вот несколько строк из этой книги:
  
  Штурман Дмитрий Олегович 1973 года рождения стал жертвой типичного контакта со специфическими 'белыми' гуманоидами.
  15 августа 1991 года Дмитрий смотрел телевизор у себя дома. Кроме него в квартире не было никого. Вдруг он почувствовал невыносимую боль в области живота. Примерно через 40 минут (он не засекал время) в квартиру проникли трое гуманоидов во всем белом. Их лица скрывали белые маски. Осмотрев и ощупав Дмитрия, они вывели его из квартиры и усадили в свое транспортное средство тоже белого цвета.
  Дмитрия привезли на одну из стационарных баз белых гуманоидов, множество которых раскидано по всему миру. Там его раздели, обработали жидким дезинфицирующим раствором, затем над ним провели ряд медицинских исследований. Во время проведения этих опытов он потерял сознание. Очнулся он в помещении, где кроме него находилось еще несколько человек, над которыми тоже провели ряд медицинских экспериментов. Живот Дмитрия был разрезан и зашит.
  В течение нескольких дней гуманоиды за ним наблюдали, проводя свои эксперименты, затем вернули домой.
  <...>
  Шаманов Петр Вадимович 1966 года рождения 2 мая 1999 года возвращался на машине из гостей. Было около 10 часов вечера. В одном из относительно безлюдных мест его обогнало транспортное средство синих гуманоидов. Синие заставили его остановиться и выйти из машины. Посадив его в свое транспортное средство, они отвезли Шаманова в одну из своих лабораторий. Там они взяли анализ крови и выдыхаемого воздуха. Судя по их реакции, результаты им не понравились. Шаманова вновь посадили в синее транспортное средство, а затем выпустили на пустыре в другом конце города.
   <...>
  Максимов Игорь Сергеевич 1977 года рождения 15 октября 2001 года возвращался домой с работы. Было 8 часов вечера. На пустыре недалеко от дома его встретили трое синих гуманоидов. Не долго думая, они сбили его с ног и принялись проверять на прочность его кости и ткани. Очнулся Максимов в реанимации в городской больнице.
  Кстати, это один из типичных сценариев контакта с синими гуманоидами.
  <...>
  Наталья Евгеньевна Ковальчук 1981 года рождения прогуливалась по главной улице города 11 февраля 2001 года. Было около 23 часов. Возле нее остановилось транспортное средство синих гуманоидов. Двое синих грубо схватили ее и втащили в транспортное средство. Наталью Евгеньевну отвезли на одну из синих баз, где вступили с ней в сексуальный контакт всем личным составом базы. Затем, после небольшого теста на прочность, ее вывезли за город, где и оставили одну на пустыре.
  
  Сказав, что изучение религии Марку ничего не дало, я несколько покривил душой. Несмотря на то, что сама по себе никакого кайфа религия не давала, ее вполне можно было использовать как некий инструмент вроде разводного ключа для мозгов. Так исследователи ЛСД открыли, что Тибетская книга мертвых является прекрасным путеводителем по реальности психоделических трипов. Маркус Харви, читая Библию в накуренном виде, открыл для себя и для многих тысяч или даже миллионов растаманов Джа.
  Свое Откровение Марк получил во сне дождливой сентябрьской ночью 2001 года. Проснувшись, он бросился к письменному столу, еще полностью не осознавая, ЧТО пришло в его голову. Мысль была гениальной и одновременно простой: Дело в том, что, составляя Новый завет, христианская церковь по своему усмотрению, то есть, произвольно канонизировала только 4 из известных ныне 52 Евангелий. Остальные 48 ставших апокрифическими тестов святые отцы постарались уничтожить, как и большинство попавших к ним в руки памятников дохристианской культуры. По мнению Проклова это был жест малодушия и неверия в Бога, который, по мнению святых отцов, не в состоянии сам позаботиться о себе.
  Подобно Иосифу Смиту, Марк попросил Бога лично указать ему истинный источник божественного откровения. И буквально в следующее мгновение он увидел на витрине книжного магазина 'Забавное евангелие' Лео Таксиля (Дело было на оживленной городской улице). Это не могло быть ничем иным, как откровением свыше.
  Отсчитав трясущимися руками деньги, Марк помчался с новообретенной святыней домой, чтобы как можно быстрее приступить к изучению божественного откровения. Открыв книгу, он не поверил своим глазам.
  - Вот так откровение! - сказал себе Марк. Он был в шоке.
  Приведя себя в порядок несколькими рюмками коньяка, он вновь попросил господа указать ему путь, на этот раз так, чтобы можно было избежать ошибки. Ночью ему явился похожий на страхового агента ангел.
  - Держи, - сказал он, вручая Марку все того же Таксиля.
  - Но ведь это богохульнейший стеб?!
  - Да, причем хороший. Старику нравится. Или думаешь, у него хреново с юмором?
  - Да, но ведь никто, никогда...
  - Никто никогда не пытался верить в истинного бога, - оборвал его ангел, - все предпочитают молиться созданному их воображением стилизованному образу, что ничуть не лучше, чем молиться булыжнику или собачьему дерьму. Более того, отдавая предпочтение стилизованному богу, эти люди отвергают бога живого. Понятно?
  - Понятно, - ответил Марк, которому ничего не было понятно.
  - Тогда бери книгу и больше не выебывайся.
  - Что я должен сделать?
  - Как что? - удивился ангел, - создать свою церковь. Назови ее Церковью Единственно Верного Евангелия.
  Более месяца Марк не решался рассказать кому-либо о своем разговоре с ангелом. Все произошло как бы само собой или по воле свыше. Был день рожденья одного из друзей Марка. Был кальян, заряженный прекрасной азиатской травой, развязавшей Марку язык. Так за праздничным столом родилось Общество Единственно Верного Евангелия, превратившееся по прошествии двух лет в церковь.
  Служба проводилась по понедельникам. Сторонники Единственно Верного Евангелия курили траву, жрали сгущенку и читали в слух откровения Таксиля. В эти часы каждый понимал, что именно такой религии им не хватало всю жизнь. Для полного кайфа не доставало самой малости, но ни Марк, ни его друзья не знали, чего.
  Ответ появился случайно. Марк ехал в автобусе куда-то по своим делам. Вдруг стоявший чуть поодаль мужчина потешной наружности рухнул на пол и принялся биться в конвульсиях. Рядом оказалась какая-то незакрепленная железка. Об нее билась голова припадочного, наполняя автобус барабанной дробью со сложным ритмическим рисунком.
  Вот, что мне нужно! - понял Проклов. Обойдя дома инвалидов, он нашел несколько паралитиков и кликушу. Так появился ансамбль 'Надежда'. Обвязанных бубнами и барабанами, паралитиков выпускали на сцену. Небольшой электрический импульс провоцировал припадок, заставляющий их биться в музыкальных конвульсиях, а кликушу вопить нечеловеческим голосом под бурные аплодисменты зрителей.
  'Надежда' стала настолько популярной, что, объездив всю страну, Марк отправился с ними в турне по Европе. Ни одну российскую группу не принимали там с таким успехом.
  - Приехали, - сказал Ты, когда такси остановилось возле ворот, на которых виднелась табличка с надписью: 'Городская психиатрическая больница ? 8. Храм Церкви Единственно Верного Евангелия'.
  - Теперь мне многое становится понятно, - заметил Трубопроводов, выходя из такси.
  - Как тебе кажется, - язвительно сказал Ты.
  - Да?
  - Вернувшись из Европы, Проклов понял, что настал час нести Единственно Верное Евангелие всем людям нашей маленькой планеты. Для выхода на мировой уровень ему просто необходимо было стать членом всемирного экспертно-аналитического совета имени Джорджа Буша, а для того, чтобы стать его членом надо как минимум трижды пролечиться в психиатрической клинике. Посчитав это унизительным, Марк арендовал под храм восьмую психиатрическую больницу, где продолжают лечить душевнобольных параллельно богослужениям.
  - Подожди. Ты хочешь сказать, что свадьба состоится в психиатрической больнице?!
  - А почему нет. Если уж на то пошло, то психиатрическая больница как никакое другое учреждение подходит для регистрации браков. Мы даже подали на рассмотрение соответствующий законопроект.
  Показав вахтеру приглашение на свадьбу, друзья вошли в больничный двор. Там было тихо, спокойно и мило. Настоящий буддистский сад для медитации. По двору ходили люди в пижамах.
  - Они не опасны? - спросил Трубопроводов, панически боявшийся психов, ментов и собак. Причем ментов он боялся больше всех.
  - Это гости, - пояснил Ты, - больные здесь ходят в белых халатах. Нам, кстати, тоже надо бы переодеться.
  Подписав в гардеробе договор об аренде пижамы, они переоделись. Трубопроводову достались застиранные короткие штаны и широченная куртка с одной единственной пуговицей.
  - Черт, я чувствую себя полным придурком, - пожаловался он Ты.
  - Много же стоит твой разум, если он исчезает вместе со штанами, - ответил тот, разглядывая себя в зеркале. Выглядел он не лучше, чем Трубопроводов.
  Бракосочетание должно было состояться в конференц-зале больницы, куда и направились друзья в окружении гостей в таких же пижамах.
  В глаза Трубопроводову бросился огромный портрет президента, на котором он был изображен в роли распятого Христа, и странного вида алтарь. Возле алтаря прямо на полу сидел мужчина средних лет, одетый в простыню. На ногах у него были тапочки.
  Рядом с ним на сцене находился безрукий и безногий инвалид, окруженный всевозможными бубнами и барабанами. Рядом с инвалидом сидела отвратительного вида женщина, от которой Трубопроводова затошнило. Судя по всему, это и была кликуша.
  Посмотрев на часы, отец Марк произнес:
  - Пора начинать, а то водка нагреется.
  С этими словами он нажал какую-то кнопку на алтаре. Инвалид затрясся, пустил струйку слюны изо рта и забился головой о барабаны. Истошно завопила кликуша.
  Под этот свадебный марш в зал вошли молодые. Жених был облачен в настоящие рыцарские доспехи. На невесте был фрак.
  - Ну и какого хрена вы сюда приперлись? - торжественно спросил отец Марк, когда музыка, наконец, стихла.
  - Мы хотим сочетаться узами законного брака, - устало ответил жених. Ему явно было не по себе в этой консервной банке.
  - Вы уверены? - удивился отец Марк.
  - На все сто.
  - И ничего не перепутали?
  - Нет.
  - Хочешь сказать, что ты готов взять ее в жены?!
  - Да.
  - Ладно. А ты что скажешь? - обратился отец Марк к невесте, - неужели ты хочешь с ним сочетаться браком?
  - Да.
  - Ты уверена?
  - На все сто.
  - Не передумаешь?
  - Нет.
  - Но зачем вам это надо?
  - Дело в том, отец Марк, что мы вынуждены были прожить более 10 лет в одной квартире в так называемом гражданском браке. За это время мы так успели друг другу надоесть, что захотели развестись, а не просто послать друг друга подальше. А без брака мы развестись не можем.
  - Достойная причина, - согласился с невестой отец Марк, - теперь посмотрим, что говорит нам великий Таксиль. Открыв книгу, он торжественно прочитал несколько страниц.
  - Ладно, - сказал он, закрывая книгу, - объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться или послать друг друга ко всем чертям. Теперь это уже ваше личное дело. Аминь.
  Вновь заиграла музыка, и отец Марк сошел со сцены.
  - Пойдем, - сказал Ты Трубопроводову, - пока он куда-нибудь не свалил.
  - А как же свадьба?
  - Успеешь еще пожрать нахаляву. Пошли.
  Отца Марка они догнали у входа в его палату. С Ты он поздоровался, как с закадычным другом.
  - Познакомься, - сказал ему Ты, - это первопроходец Трубопроводов. Он почти один из нас.
  - Очень рад. Позвольте пригласить вас на рюмку-другую коньяка.
  - С удовольствием, - принял приглашение Трубопроводов.
  В палате отца Марка все было перевернуто вверх дном, но было чисто.
  - Тебе уже открылось, - спросил он Трубопроводова после третьей рюмки, - что человеческий дух сводит их с ума?
  - Кого?
  - Они вселяются в правящих нами людей, меняя их как перчатки. Но человеческая природа сводит их с ума, и когда они слетают с катушек... Кем по-твоему были Ленин, Сталин или Гитлер? Думаешь, почему они соскочили с катушек? Все дело в арендаторах или тенях черных псов. Ты меня понимаешь?
  Трубопроводов совершенно ничего не понимал.
  - Так вот, - совсем шепотом заговорил Марк, - все это херня на постном масле. Они - это такая же ширма, как... На самом деле нами правят никакие не атланты, инопланетяне, шамбала, иллюминаты или прочая хрень. Все это не больше, чем игра пронизывающего все и вся безликого потока, наполняющего вселенную. Это он контролирует каждую мысль, каждый квант энергии. ДАЖЕ ЭТИ СЛОВА ГОВОРЮ ТЕБЕ НЕ Я. ЭТО ОН ГОВОРИТ С ТОБОЙ ПРИ ПОМОЩИ МОЕГО РТА.
  При этих словах глаза Марка стали бездонными, как космос, куда начал проваливаться Трубопроводов.
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Ю.Меллер "По зову сердца" (Любовное фэнтези) | | Е.Литвинова "Сюрприз для советника" (Любовное фэнтези) | | Жасмин "Онлайн" (Романтическая проза) | | Н.Самсонова "Мой (не) властный демон" (Попаданцы в другие миры) | | У.Соболева "Отшельник" (Современный любовный роман) | | Э.Блесс "Где наша не пропадала" (Юмористическое фэнтези) | | Ф.Клевер "Улыбнитесь, господин Ректор!" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Серганова "Тьяна. Избранница Каарха" (Приключенческое фэнтези) | | K.Favea "21 ночь" (Романтическая проза) | | А.Субботина "Невеста Красного ворона" (Романтическая проза) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Смекалин "Ловушка архимага" Е.Шепельский "Варвар,который ошибался" В.Южная "Холодные звезды"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"