# Я буду доктором

Валерий Николаевич Михайлов

Я БУДУ ДОКТОРОМ


Глэдис проснулась в небольшой, но чистой светлой и очень уютной палате, которая была вся уставлена цветами. Жорж сидел на стуле рядом с ее кроватью.

-Здравствуй, дорогая, - сказал он, когда она открыла глаза.

-О, Жорж!

-Как ты себя чувствуешь?

-Лучше, но все равно...

-Все будет хорошо, милая. Как ты тут устроилась?

-Просто замечательно. Здесь такой уход, отношение. Кормят прекрасно. Даже не верится, что это благотворительная клиника.

-Нашему персоналу и оснащению может позавидовать любая частная больница.

-Можно тебя спросить, Жорж?

-Конечно, милая.

-Как дела у того мальчика?

-У какого, милая?

-Ну, у того, который хочет быть доктором.

-У маленького Хорхе?

-Удивительно, как ты помнишь имена всех своих пациентов?

-Это моя работа, дорогая. У него все хорошо. Скоро мы его выпишем.

-Подумать только, такой маленький и уже...

-Да, дорогая.

-Я за него молилась. Он такой трогательный. Жаль, что у нас нет такого.

-Дорогая...

Это была больная тема. Глэдис не могла иметь детей. В молодости она перенесла тяжелую болезнь, которая навсегда лишила ее радости материнства. Как и любая другая женщина, не способная быть матерью, Глэдис очень болезненно переносила свое бесплодие. Кроме того, у нее периодически возникали сильные боли, которые приковывали ее к постели на несколько дней. Жорж постоянно предлагал ей сделать операцию, но она все время отказывалась, боясь потерять еще теплящуюся надежду на чудо. Последнее обострение оказалось серьезней всех предыдущих, и Жорж настоял на госпитализации. Тянуть дальше было нельзя, да и клиника, где он работал, по праву считалась одной из лучших в стране.

-Что тебе принести? - спросил Жорж.

-Что-нибудь на свое усмотрение. Когда ты рядом, у меня есть все, о чем только может мечтать женщина. Разве только... - она грустно улыбнулась.

-Мне надо идти, дорогая. Извини.

-Я люблю тебя.

-Я тоже тебя люблю.

Он нежно поцеловал ее в лоб и вышел.

Жорж или доктор Лэнси, как его здесь называли, был перспективным хирургом, который, в свои за 30 был заведующим хирургическим отделением новой прекрасно оснащенной больницы для бедных. Он женился на Глэдис на последнем курсе университета. Она была симпатичной, хорошо воспитанной девушкой из небогатой, но очень приличной семьи. К тому времени он уже был известен в нужных кругах, как подающий большие надежды молодой человек. Из всех предложений, а их было не мало, он выбрал эту больницу, куда и отправился с женой сразу после университета. Жорж быстро пошел в гору, а Глэдис заняла достойное место в свете, благодаря своему воспитанию и репутации мужа.


-Дорогая.

-Поцелуй меня, Жорж. Я так соскучилась.

-Милая, я же был у тебя всего пару часов назад.

-Ты не представляешь, как медленно тянется здесь время.

-Дорогая, нам надо поговорить.

-Что-то не так? - насторожилась Глэдис.

-Наоборот. Обследование показало, что после небольшой операции ты сможешь иметь детей.

-Жорж! Я люблю тебя! Обними меня Жорж!

Она заплакала от счастья.

-Я тебя тоже люблю, дорогая.

-Жорж, дорогой, операцию будешь делать ты?

-Извини, дорогая.

-Но почему?

-Нельзя оперировать близких.

-Даже тебе?

-Дорогая, доктор Гордон хороший специалист и наш старый друг. Он все сделает как надо.

-Хорошо, милый. Даже не верится... Я так хочу детей!

-Доктор Гордон зайдет к тебе минут через десять. Тебе надо будет кое-что подписать. Не волнуйся, это простые формальности.

-Можно тебя попросить, дорогой?

-Конечно, дорогая, почему ты все время спрашиваешь?

-Жорж, ты мог бы отнести какие-нибудь фрукты этому мальчику?

-Хорхе?

-Да, милый.

-Разумеется, дорогая. Как скажешь.

Она познакомилась с Хорхе в больнице во время обследования. Ей сразу же понравился этот смуглый мальчуган лет девяти с удивительно красивыми умными черными глазами. Его покалечил родной отец, когда в очередной раз пришел домой пьяный. Хорхе, соскучившийся по отцу, кинулся к нему на шею и тут же получил сильный удар в лицо, от которого отлетел в другой конец комнаты и, сильно ударившись головой о стену, потерял сознание. Мать кинулась на защиту сына. Отец сбил ее с ног и еще долго топтал после того, как жизнь покинула ее изувеченное тело. Он забил бы до смерти и Хорхе, если бы его не остановила пуля полицейского.

-Он такой славный мальчик и столько уже выстрадал. Подумать только.

-Но теперь все позади. А вот и доктор Гордон. Не буду мешать. Я еще зайду, дорогая.


Операцию назначили на следующий полдень, и все утро Жорж был возле жены. Он лично проследил за подготовительными процедурами.

-Мне пора, дорогая.

-Ты не останешься?

-Я буду ассистировать доктору Гордону, и мне нужно переодеться.

-Ты будешь все время со мной?

-Да, дорогая.

-Я так люблю тебя, Жорж!

-Я тебя тоже люблю.


-Как ты себя чувствуешь, дорогая?

После наркоза в голове Глэдис сильно шумело, и Жоржу пришлось повторить свой вопрос.

-Ничего, дорогой. Только вот голова не своя и сильно хочется пить.

-На, выпей немного, - он поднес к ее губам высокий бокал с темно красной жидкостью.

-Что это?

-Это сок, дорогая. Отпей немного, и тебе станет лучше.

Глэдис сделала несколько маленьких глотков. Сок оказался приятным, освежающим и слегка соленым на вкус. В голове стало проясняться, и она сделала глоток побольше. Привкус ей показался знакомым, но она так и не поняла, что он ей напомнил.

-Операция прошла нормально, - продолжил Жорж, когда она напилась, и он убрал стакан.

-Я смогу иметь детей?

-Тсс! Об этом рано пока говорить. Теперь постарайся поспать. Вечером я зайду.

Он поцеловал ее в лоб.

-Я люблю тебя, Жорж.

-Я тебя, дорогая.

Жорж тихонько вышел. Сразу же после его ухода вошла медсестра.

-Здравствуйте, миссис Лэнси. Как вы себя чувствуете? - спросила она, улыбнувшись профессиональной улыбкой.

-Спасибо, хорошо.

-Я вижу, доктор Лэнси вам уже разрешил пить.

-Немного.

-Очень хорошо. Миссис Лэнси я должна сделать вам укол.

Не успела медсестра ввести лекарство, как Глэдис провалилась в долгое глубокое забытье...


Спросонья Глэдис не сразу поняла, что не может пошевелить ни руками, ни ногами, но постепенно до нее стало доходить, что она крепко привязана к кровати. Ее охватило беспокойство, переходящее в панический страх. Она уже готова была закричать, когда в палату вошла медсестра.

-Здравствуйте, миссис Лэнси. Как отдохнули?

-Почему меня связали? - испуганно спросила Глэдис.

-Вы метались во сне, пытались сорвать повязку. Вас пришлось связать для вашей же безопасности. Не волнуйтесь, с вами все хорошо. Сейчас будем ужинать. Немного бульона вам не повредит. Давайте я помогу.

-Развяжите меня.

-Дело в том, миссис Лэнси, что для этого нужно распоряжение лечащего врача. Скоро он к вам зайдет. Так удобно?

Медсестра подняла спинку кровати, чтобы Глэдис могла удобно поесть. Медсестра поднесла к ее губам чашку с бульоном, и Глэдис сделала большой глоток. Бульон был достаточно теплым, чтобы не обжигать при питье и имел необычный, но очень приятный вкус. Глэдис заканчивала трапезу, когда в палату вошел Жорж с шикарным букетом цветов.

-Дорогая.

-Жорж.

-Я вижу, дела идут на поправку.

-Развяжи меня, Жорж.

-Не могу, дорогая. Я не должен вмешиваться в работу дежурного врача.

-Найди его.

-Он сам скоро придет. Тебе понравился бульон?

-Никогда такого не ела. Как его варят?

-Это наш секрет. Дорогая, у меня для тебя сюрприз.

-Какой?

-Закрой глаза.

Жорж вышел и вернулся, держа за руку маленького мальчика, который покорно шел за ним.

-Дорогая, можешь открыть глаза.

-Хорхе!

Крик ужаса вырвался у Глэдис. Перед ней был Хорхе, ее малыш Хорхе. Только теперь вместо его красивых умных, подвижных глаз, которые ей так нравились, были свежие грубые шрамы.

-Тише дорогая, он и так напуган.

-Но...но...как...почему...? - она смотрела на Жоржа с мольбой и надеждой, и этот взгляд ждал от него объяснений, действий, чего угодно, лишь бы кончился этот кошмар и все вновь было как всегда, как раньше.

-Хорхе пришел поблагодарить тебя за фрукты.

-Что с ним? - выдавила наконец из себя Глэдис.

-Ничего особенного, дорогая. Мы продали его глаза. Тебе ведь тоже нравились его глаза. Попрощайся с Хорхе, потому что кроме глаз у него еще есть замечательное сердце, пока еще есть.

-Зачем ты так говоришь? Скажи, что это не правда, Жорж! Ведь это не правда? Нет?

-Боюсь тебя разочаровать, дорогая, но это правда.

-Ты...ты...ты чудовище. Жорж!

-Не более чем все эти толстосумы, которые хотят хорошо видеть, иметь здоровое сердце, печень, почки, чтобы вновь жрать и совокупляться на этой хреновой планете. Очнись, дорогая! Эта шикарная больница создана, как разборка никому не нужной шантрапы, которая только и умеет, что побираться и воровать. Или ты думала, что в этом мире есть идиоты, готовые выкинуть такие деньги на ЛЕЧЕНИЕ подобного сброда?

-Зачем ты мне это рассказываешь? - она вжалась в кровать и смотрела на него своими большими широко раскрытыми от ужаса глазами.

-Скорее почему. У нас с тобой, дорогая, идеальная семья. Ты - красивая женщина из хорошей семьи, образованная, умная, получившая хорошее воспитание, идеальная хозяйка и светская львица. Я - преуспевающий перспективный врач, отдающий все свои силы служению людям. У нас мир и любовь. Домохозяйки вслед нам плачут от умиления. Только ерунда все это, никому не нужная чушь! Скромница-красавица, сколько ты брала за ночь? А за особые услуги? И что это за услуги такие? Мне ты ничего подобного не делала! Ты готова это делать кому угодно, но только не мне, твоему законному мужу! Ты меня обманула! Ты и твои папочка с мамочкой! Так сколько ты брала за ночь? Не слышу! Отвечай сука! - его лицо налилось кровью.

-Послушай, Жорж, я...

-Мне плевать, на все твои "я"! Отвечай на вопрос!

-Миссис Лэнси, - вступила в разговор медсестра, - вам нельзя волноваться. Ответьте, пожалуйста, на вопрос доктора. Он - врач, а от врачей не должно быть секретов. Мистер Лэнси прекрасный специалист, и если он задает вопрос, ему надо ответить.

Она говорила ровным спокойным тоном, каким обычно разговаривают медсестры с пациентами, будто бы ничего ужасного не происходило, будто бы все шло как обычно, как всегда. Ровные больничные будни, ничего особенного. И от этого диссонирующего с ситуацией спокойного голоса все превращалось в ирреальный кошмарный сон, в ужас, в "это не возможно", в "так не бывает", и от этой обыденности становилось еще ужасней.

-А эта твоя слезная история про бесплодие! - продолжал кричать Жорж, и его слова доносились до нее сквозь бесконечно длинный коридор, у входа в который...

Жорж был только отчасти прав. Родители ничего не знали и ни о чем не догадывались. Они совершенно искренне считали ее примерным ребенком. Днем она училась, вечером работала, спала урывками. Первое время она где-то работала на самом деле. Получала какие-то гроши и была все время злой и усталой. Потом появился Генри и красивая жизнь. Она ушла с работы и все свободное время проводила с ним. Однажды он попросил ее поводить по городу его хорошего друга, приехавшего издалека. Тогда-то она и получила свои первые деньги за любовь. Утром у нее были объяснения с Генри, после которых она стала дружить с его друзьями - вежливыми обходительными людьми, которые щедро ее одаривали. Ей нравилось дружить. В этом качестве она чувствовала себя, как рыба в воде. Она была счастлива, почти. Чего-то ей не хватало. Она и сама не знала чего. Однажды к ней пристали несколько юнцов. Она особо и не отнекивалась. Они грубо взяли ее всей компанией в какой-то подворотне, и она поняла, что нуждается именно в таких вот грубых ни к чему не обязывающих животных совокуплениях. Теперь она искала любовь в самых злачных местах города, куда приличные люди вообще никогда не заходили. Там она и подцепила свою болезнь, которую так и не смогла полностью вылечить.

Выйдя за Жоржа, она понимала, что с прошлым надо кончать, но Жорж много работал, дома был вежливым и обходительным, да и в постели он был заметно хуже, чем со скальпелем в руках.

С Луиджи она встретилась у подруги. Он приходил к ней стричь газон. Молодой, высокий, сильный Луиджи. Он раскусил ее в первый же день, и в первый же день овладел ею возле бассейна. Он буквально швырнул ее на столик для напитков, одним махом сорвал с нее трусики и грубо овладел ею. Так хорошо ей не было уже несколько лет, со времен ее замужества.

-Давно бы так, - сказала Кати (так звали подругу), - а то ходишь, сама не своя.

С того дня она встречалась с Луиджи каждую среду у Кати, которая любила смотреть, но иногда и сама была не прочь к ним присоединиться. Луиджи был великим любовником. Он мог нянчиться с ней, как с ребенком, мог быть необычайно нежным и ласковым. Он проделывал с ней такое, о чем она не могла даже заикнуться при Жорже. Но он мог быть и грубым, и тогда его ласки приносили ей наслаждение болью. Она была полностью в его власти. Теперь ей приходилось платить за любовь и платить не мало. При этом он даже не пытался скрывать, что любит только деньги, ее деньги, а она...


-Все в порядке, миссис Лэнси? - спросила медсестра.

-А?...Что?

-Вы кричали во сне.

-Мне приснился кошмарный сон.

Она хотела приподняться, но что-то крепко держало ее, не давая пошевелиться.

-Миссис Лэнси, - пришла медсестра ей на помощь, - вас пришлось привязать к кровати. Вы метались во сне, могли повредить швы. Это для вашей же безопасности. Не волнуйтесь, с вами все хорошо. Сейчас будем завтракать.

Медсестра подняла спинку кровати, чтобы Глэдис было удобно есть, и приготовилась ее кормить.

-А разве вы меня не развяжете?

-Извините, миссис Лэнси, но для этого нужно разрешение дежурного врача. Он сейчас подойдет, а пока позвольте вас покормить, а то остынет все.

На завтрак было картофельное пюре с мясом, у которого был все тот же неуловимый привкус, что и у сока. Такого вкусного мяса она еще не ела.

-Как вы его готовите?

-Что?

-Как вы готовите мясо, что оно у вас получается таким удивительно вкусным?

-О, это фирменный секрет наших поваров.

Глэдис уже заканчивала трапезу, когда в палату вошел Жорж с шикарным букетом цветов.

-Дорогая.

-Жорж.

-Как ты себя чувствуешь?

-О, Жорж, мне приснился кошмарный сон.

-Это всего лишь сон, дорогая.

-Развяжи меня.

-Извини, дорогая, но для этого нужно разрешение дежурного врача. Сейчас он придет, и я покажу тебе свои владения.

Жорж с дежурным врачом бережно пересадили ее в удобное кресло-каталку и вывезли в просторный совершенно белый коридор с одинаковыми белыми дверьми по обе стороны и в конце коридора. Глэдис поразило то, что коридор был совершенно пуст, а двери в палаты запирались снаружи на массивные засовы.

-Дело в том, дорогая, что мы уделяем особое внимание покою наших больных, - прочитал ее мысли Жорж, - поэтому мы не разрешаем им выходить из палат. А за этой дверью, - они дошли до конца коридора, - наши святая святых - операционные.

Они вошли в следующий тоже совершенно белый коридор, который был значительно короче первого и имел всего по две двери без засовов с каждой стороны. Заканчивался он небольшим холлом, куда выходили кабинки лифтов.

-Первая операционная глазная. Там сейчас, кстати, твой любовничек. У него были красивые глаза, неправда ли, дорогая?

Ужас парализовал Глэдис. Так это не сон! Она действительно замужем за чудовищем, убийцей, врачом-садистом! И сейчас она здесь, в этой страшной, ужасной больнице!

-Надо же вернуть свои деньги, - продолжал, как ни в чем не бывало, Жорж. - Ты много на него потратила, но он парень крепкий, я бы сказал, находка, вернет все сполна. Следующая операционная моя. Я занимаюсь внутренними органами. Дальше вотчина Гордона. Вот он поистине крестоносец. Борется с онкологическими заболеваниями. Пытается спасти человечество ценой жалких его представителей. А теперь, дорогая, я покажу тебе кухню. Ты же хотела узнать секрет наших поваров?

Кухня была просторной, светлой и больше походила на операционную. Это был островок обычной человеческой жизни посреди кошмара. Повар китаец что-то ловко разделывал на столе, а у его ног терся большой рыжий кот. Увидев гостей, китаец что-то крикнул ему на своем мяукающем языке и кот юркнул под стол...


-Миссис Лэнси, с вами все в порядке? - спросила медсестра. - Вы кричали во сне.

-Это был сон? - облегченно вздохнув, спросила Глэдис.

-Ну да, Миссис Лэнси, вы спали. Вы кричали во сне.

-Мне приснился кошмар.

-С вами все в порядке?

-Да, спасибо, я уже отошла.

-Вот и хорошо, давайте обедать. Не поднимайтесь, я помогу.

Медсестра подняла спинку кровати так, чтобы ей было удобно есть. Глэдис чуть не уронила тарелку, руки были ватными, чужими и совсем не хотели слушаться.

-Давайте я помогу. - Медсестра взяла тарелку и ловко стала кормить Глэдис.

Она ела удивительно вкусные котлеты с едва уловимым знакомым привкусом, который совсем не портил вкус мяса. Она еще ела, когда в палату вошел Жорж с шикарным букетом цветов.

-Здравствуй, любимая.

-О, Жорж!

-Как у нас дела?

-Мне приснился кошмарный сон.

-Ничего, дорогая, это всего лишь сон. Как ты себя чувствуешь?

-Жорж! - ей вдруг стало страшно, - мои ноги...

-Что-то не так?

-Я не чувствую ног.

-Не волнуйся, дорогая, так и должно быть.

-Правда?

-Конечно, дорогая. У тебя их нет.

-Ка...! - Крик застрял у нее в горле.

-Ты их только что съела.

Ее вырвало прямо на постель. Медсестра бросилась убирать, а Жорж, как ни в чем не бывало, сел на стул и начал рассказывать:

-Видишь ли, дорогая, мы столкнулись с двумя проблемами, которые требовали определенных материальных вложений и изобретательности. Да, дорогая. Мы были завалены телами, не зная, что с ними делать. Ты уже наверно догадалась, что отсюда живым никто не уходит. Нам пришлось серьезно задуматься над вопросом утилизации отходов. Общая проблема всех производств. С другой стороны, содержание наших пациентов обходилось нам тоже в копеечку. Мы обследовали наших доноров, вносили их в базу данных, и содержали их в покое и тишине до востребования. Иногда их приходилось даже лечить. Отдельный материал задерживался у нас по несколько месяцев. Одно питание чего стоило. Идея совместить проблемы и рассматривать их как одну пришла в голову доктору Гордону. Решение было очевидным. И вот мы кормим наших пациентов их же мясом.


-Как она? - спросил Жорж.

-Никаких реакций, - ответила медсестра.

-Она нас слышит?

-Вряд ли. Хотя уверенности... сами понимаете.

-Ну, здравствуй, дорогая.

Жорж склонился над кроватью, на которой лежал безрукий безногий обрубок с отсутствующим лицом и седыми космами. Он сам с трудом узнавал свою жену в этой изможденной развалине.

-Видишь ли, дорогая, я давно уже хотел тебя убить, но никак не мог найти достойную тебя смерть. Идея скормить тебя самой себе пришла ко мне, как озарение. Если бы я был религиозным, я бы сказал, что это наитие божье, так отчетливо я представил себе эту картину. Оставалось заставить тебя лечь в больницу. Тут как раз обострение твоей болезни почти, без моего участия. Правильно говорят, что все вершится на небесах. Сегодня я пришел к тебе в последний раз. Помнишь, там оставалась еще одна дверь? Скоро ты узнаешь, что у нас там. Потерпи немного.

Ее переложили на небольшую каталку и повезли к последней операционной. К счастью, она не увидела эту комнату с кафельным полом. Не увидела железных крючьев, на которых висели изувеченные человеческие тела. Некоторые были еще живы, а кое-кто все еще стонал, не имея сил, чтобы кричать. Люди в забрызганных кровью комбинезонах быстрыми точными движениями вспарывали им животы, удаляли внутренности, спускали кровь, снимали кожу...

-Пора прощаться, дорогая. Извини, если что не так, - сказал Жорж, и повесил Глэдис на крюк

К счастью, ей было уже все равно.

25 11 00.