Михайлов Валерий: другие произведения.

В поисках Минотавра. Фрагмент для ознакомления

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Герой повести Константин становится ассистентом дракона, который буквально взрывает его сознание при помощи местами прекрасного, местами шокирующего, а местами и доходящего до абсурда секса. Приобрести книгу можно на сайте издательства "Ридеро" https://ridero.ru/books/vpoiskah_minotavra/

  В ПОИСКАХ МИНОТАВРА
  (секс-эзотерическая повесть)
  
  Фрагмент для ознакомления.
  Полный текст повести можно купить в магазине Буксмаркет:
  http://booksmarket.org/book/Valerii-Mihailov_V-poiskah-Minotavra.html
  Также вы можете приобрести электронную или бумажную книгу, выпущенную издательством 'Ридеро':
  https://ridero.ru/books/vpoiskah_minotavra/
  
  
  
  Слушая песни защитника, можно узнать, кто притворяется. Только те песни, которые поются с душой, - его песни и получены от него самого. Остальные - в лучшем случае копии. Люди легко обманываются. Они поют чужие песни, даже не зная, о чем поют.
  Карлос Кастанеда. 'Учение дона Хуана'.
  
  Не изменяй сознание ближнего без его или ее согласия.
  Не препятствуй ближнему изменять его или ее сознание.
  Тимоти Лири. Две заповеди для Нейрологической Эпохи.
  
  
  МИТОТА ПЕРВАЯ
  РАБОТА ИЛИ СМЕРТЬ
  
  
  Это была обыкновенная коричневая папка, примерно с такой я более десяти лет назад ездил в институт. Нельзя сказать, что она мне сразу не понравилась, но и особых симпатий не вызвала. Вряд ли там были деньги или еще что-нибудь интересное. И если бы она лежала не перед воротами моего гаража, я бы прошел мимо. Но она, как назло, лежала именно перед воротами моего гаража, и мне оставалось либо ее поднять, либо проехать по ней колесом. Второе было непозволительным хамством, поэтому я ее поднял и заглянул внутрь. Там лежало несколько бумажных листов формата А 4, исписанных еще более неразборчивым, чем у меня почерком. В верхней части каждого листа был печатный текст:
  
   'Предупреждение: Данному файлу присвоена степень секретности 'А'. Если у вас нет соответствующего допуска, немедленно, не читая, уничтожьте данный файл и сообщите об этом в ближайший орган государственной безопасности.
  Любое отклонение от данной инструкции приравнивается к государственной измене'.
  
  Никаких допусков у меня, конечно же, не было, но что-либо уничтожать или куда-то звонить я не стал. Вместо этого я отбросил папку подальше от собственных ворот.
  А через пару недель появились они: двое крепких парней и молодая, высокая брюнетка чертовски сексуальной наружности: Высокая, стройная, с красивым, властным лицом и средних размеров, но красивой формы грудью. На ней были джинсы, синяя блузка и босоножки на каблуках. Мужиков я не разглядывал. Они заявились часа в три ночи, открыли мою входную дверь своими ключами и ворвались ко мне в спальню. Когда я достаточно проснулся, чтобы более или менее адекватно воспринимать окружающую реальность, я уже сидел привязанный к стулу, а во рту у меня был кляп. Громилы стояли за моей спиной, а красотка ходила передо мной по комнате, задумчиво вертя в руках ручку. Я сидел на стуле, злился, боялся и хотел ссать одновременно. Когда же я решил, что это будет продолжаться вечно, красотка остановилась, и, посмотрев на меня так, словно только что увидела, произнесла, обращаясь ко мне:
  - Видите ли, Константин Георгиевич... - она глубоко вздохнула и еще раз окинула меня взглядом, - не знаю, как вам лучше это сказать, но вы поставили меня перед практически неразрешимой дилеммой, и я, право же, не знаю, пристрелить вас сразу или попробовать с вами договориться.
  Разумеется, мне нравился второй вариант ответа, но кляп во рту лишал меня слова.
  - Думаю, вы все же предпочитаете переговоры? - спросила, наконец, она, как будто у меня могли быть иные предпочтения в сложившейся ситуации.
  В ответ я что было сил начал мотылять головой вверх-вниз и натужно мычать, дескать, да, черт возьми, да и еще раз да!!!
  - Объясняю правила, - продолжила она свой монолог, - мы разговариваем тихо и спокойно. Как только вы начнете кричать, Кирилл разнесет вам башку из пистолета. Так что если вас устраивает такая смерть, можете звать на помощь. Вам понятно?
  Я повторил танец 'да'.
  - Будете кричать?
  На этот раз мне пришлось исполнить танец 'Нет'.
  - Очень хорошо. Развяжите ему рот. Надеюсь, вы не станете отрицать, что вам знакома эта вещица? - спросила она, сунув мне под нос фотографию папки, когда кто-то из громил освободил мой рот от кляпа.
  - Не стану, - признался я.
  - И вы заглянули внутрь. Мы обнаружили на внутренней стороне и на наших бланках отпечатки ваших пальцев.
  - Заглянул.
  - И вы не уничтожили документы и не позвонили в органы госбезопасности, - осуждающе констатировала она.
  - Я подумал, что это просто прикол.
  - Это никакой не прикол. И теперь вы ненужный свидетель, да еще и изменник Родины. Ну зачем вам понадобилось читать документы?
  - Да я их и не читал. Там все неразборчиво и непонятно.
  - Хотите сказать, что вы ничего не поняли? - в ее голосе появились нотки сочувствия.
  - Да, - старясь произнести как можно убедительней это короткое слово, ответил я.
  - А как вы думаете, шпионы, которые крадут документы, всегда разбираются в том, что они крадут? Или же им достаточно просто скопировать информацию и передать заказчику?
  - Но я не шпион, я просто...
  - Да все это мы понимаем, - перебила она меня, - но инструкция есть инструкция, а по инструкции мы не можем оставлять вас в живых.
  - Разве что нам придется принять вас к себе на работу, - продолжила она после показавшейся мне вечностью в аду паузы.
  - Что?!!! - ее слова заставили меня усомниться в том, что я бодрствую.
  - А что, мы примем вас на работу задним числом, а потом вкатаем выговор за халатное отношение к документам. Думаю, выговор лучше, чем пуля.
  Я не верил своим ушам.
  - Так вы согласны? - спросила она.
  - А можно мне в туалет? - попросился я.
  - Только если вы согласны.
  - Я согласен. Вы даже не представляете, как я согласен.
  - Вот и отлично. А теперь идите в туалет, а потом продолжайте отдыхать. Завтра, а точнее уже сегодня часов так примерно в девять зайдете по этому адресу, - она положила на стол визитку. - Вам понятно?
  - Да, - ответил я, еле сдерживаясь, чтобы не обмочить трусы.
  - Я буду вас ждать, - предупредила она.
  Меня освободили от пут, и я смог добраться до унитаза. Когда я вышел из туалета, их уже и след простыл.
  Выматерившись, я взял со стола визитку. На ней было напечатано:
  
  'Сысоева Людмила Юрьевна. Директор филиала краеведческого музея г. Аксая. Адрес, телефон...'
  
  Я, конечно, подозревал, что в Аксае есть краеведческий музей, но то, что у него есть свой филиал...
  Разумеется, ни о каком отдыхе, не говоря уже о сне, и речи быть не могло. Оставшееся время я провел, ходя по комнате из угла в угол под аккомпанемент телевизора. Затем я принял душ, сварил и выпил кофе и отправился на поиски филиала. Он, как гордо гласила табличка на двери, находился на первом этаже одной из общаг в районе парка имени культуры и отдыха и состоял из кабинета директора, приемной и еще одной комнаты, куда посторонним был вход воспрещен. Как я узнал позже, это был шкаф.
  В приемной сидела за столом убого-бецветная дамочка и самозабвенно раскладывала на компьютере пасьянс.
  - Людмила Юрьевна меня ждет, - сообщил я, войдя в приемную.
  - Фамилия? - не отвлекаясь ни на мгновение от экрана допотопного монитора спросила секретарша.
  - Борзяк, - представился я.
  С явным сожалением на лице, - ну как тут работать, когда ходят всякие Борзяки, - она отвлеклась от игры и сняла трубку телефона.
  - Людмила Юрьевна, к вам Борзяк, - сообщила она, едва удержавшись, чтобы не сказать какой-то. - Проходите, - пригласила она меня в директорский кабинет, где, можно сказать, в спартанской обстановке сидела за столом моя ночная гостья.
  - Здравствуйте, - сказал я, входя.
  - Здравствуйте, - ответила она, - подпишите, - протянула она мне договор.
  Я подписал.
  - А теперь здесь, - она положила на стол отпечатанный приказ, согласно которому мне полагался выговор и лишение премии.
  Про премию она мне ничего ночью не говорила, подумал я, и, словно, прочтя мои мысли, Людмила Юрьевна пояснила:
  - Я лишила вас премии за прошлый квартал.
  - И что теперь? - спросил я.
  - Ничего. Возвращайтесь домой. Ваша проверка еще не закончена. Я позвоню.
  Она позвонила через неделю.
  - Вы свободны сегодня в два часа? - спросила она, поздоровавшись и представившись.
  - До пятницы я совершенно свободен, - ответил я.
  - Тогда как вы смотрите на то, чтобы пообедать со мной в 'Одном моменте'?
  - С удовольствием составлю вам компанию, - ответил я, и подумал, что с гораздо большим удовольствием составил бы ей компанию на свидании, чем на деловом обеде.
  'Один момент', наверно, единственное более или менее приличное кафе в Аксае, где можно без шика, но вполне нормально поесть и выпить съедобного пива. Поэтому привыкший к наливайкам с паленой водкой в качестве главного блюда народ обходил его стороной. И если вечером там было более или менее людно, то днем практически все столики пустовали.
  Тогда же, придя раньше Людмилы Юрьевны, я оказался единственным посетителем. Не успел я сесть за стол, как ко мне подбежал официант.
  - Двойной эспрессо, - попросил я.
  - Двойной эспрессо у нас американо, - сообщил он.
  - Американо - это вода без кофе, а двойной эспрессо - это два эспрессо в одной чашке, - попытался объяснить я.
  - У нас машина дает только одну порцию.
  - Тогда давайте просто эспрессо.
  - Что еще?
  - Позже.
  - Вы ждете кого-то?
  - Да.
  Удовлетворив любопытство официанта, я уставился в экран телевизора, показывающего какой-то музыкальный канал. Изображение было растянуто по ширине, и люди выглядели этакими карликами с толстыми ручками и ножками.
  Людмила Юрьевна появилась раньше, чем мой кофе.
  - Вы уже сделали заказ? - спросила она.
  - Только кофе.
  Подошедший официант положил перед нами на стол меню.
  Людмила Юрьевна заказала солянку, телятину с овощами и чизкейк. Я последовал ее примеру.
  - Я вот чего вас позвала, - начала она разговор, когда официант удалился, - несмотря на то, что проверка еще не закончена, и ни о какой серьезной работе и речи быть не может, зарплату вы у нас уже получаете, а ничто так не развращает, как халявные деньги, особенно в начале карьеры, вот я и подумала, что вы вполне могли бы отработать свою зарплату, сделав нашему филиалу сайт в интернете.
  - Вы хотите, чтобы я сделал сайт? Но я же не программист и не веб-дизайнер. Я...
  - Я видела ваш личный сайт. Такой уровень нас устроит.
  - Ну если так, то я с удовольствием.
  - Значит договорились.
  - А каким бы вы хотели его видеть? - спросил я.
  - Это я полностью отдаю на ваше усмотрение. Дерзайте. Если мне не понравится, я скажу.
  Вернувшись домой, я сел за компьютер и понял, что ни о каком дерзании и речи быть не может. Историю Аксая я знал примерно на том же уровне, что и географию Плутона. Помедитировав на эту тему минут двадцать, я позвонил Людмиле Юрьевне.
  - У вас уже есть что сказать? - спросила она, как мне показалось, с легкой иронией.
  - Мне нужно у кого-то проконсультироваться, так как я про Аксай толком ничего не знаю.
  - Понятно... Найдите Валентину Афанасьевну Никулину. Она должна быть в музее. Знаете, где находится музей?
  - Найду.
  - Только вы ж смотрите, Надежда Валентиновна - святая женщина, а святым о наших мирских делах знать не полагается.
  - Ну так я по вашему поручению создать сайт.
  Как и всякий нормальный проживший всю жизнь в Аксае человек, я понятия не имел, где у нас находится краеведческий музей. Поэтому, немного подумав, я решил, что будет проще поехать туда на такси, благо с исчезновением большевизма такси в Аксае развелось больше, чем в советские времена тараканов.
  - В музей, пожалуйста, - сказал я, садясь в машину.
  - Адрес подскажете? - спросил водитель.
  - Не подскажу, - признался я.
  - Ну хоть примерно.
  - А вы своему диспетчеру позвоните, может, там кто знает.
  Как оказалось, музей соседствовал с Аксайской администрацией. Пройдя по заваленному историко-музейным хламом двору, я вошел в обшарпанное двухэтажное допотопное здание, где вломился в первый попавшийся кабинет. Там сиротливо скучало несколько человек.
  - Здравствуйте, - сказал я, - скажите, пожалуйста, где я могу найти Валентину Афанасьевну Никулину?
  - Слушаю вас, - откликнулась женщина примерно пятидесяти лет. Она была неимоверно худой и одухотворенной. При виде ее я почему-то сразу же подумал о дубе, под которым сидел проездом Пушкин.
  - Я к вам вот по какому делу: Людмила Юрьевна поручила мне создать сайт, посвященный истории Аксая. Мне нужен материал для сайта, и хотелось бы выслушать ваши пожелания.
  - Ну, если коротко, - сказала она и одарила меня более чем двухчасовой лекцией на краеведческую тему. В результате я покинул музей с мешком папок и окончательно засранными мозгами. Вот только к созданию сайта мне приступить не удалось. Стоило мне устроиться за компьютером, зазвонил телефон.
  - Константин Георгиевич? - спросил женский голос.
  - Он самый.
  - Вас беспокоит секретарь Людмилы Юрьевны.
  - Очень приятно.
  Людмила Юрьевна просила вас срочно подойти к нам в офис.
  - Уже иду.
  - Все, Константин Георгиевич, - сказала Людмила Юрьевна. - Пришел ваш допуск, так что шутки в сторону. Завтра вы приступаете к выполнению своих обязанностей. А сейчас будьте добры пройти инструктаж. Адрес в направлении.
  - О, привет! - обрадовался мне, как родному таксист. Это был тот же водитель, с которым мы выясняли, где в Аксае находится музей. - Куда на этот раз? - спросил он.
  - В краеведческое отделение библиотеки, - сказал я.
  - Во как! У нас и такая есть? - выдал водитель и посмотрел на меня, как на официального представителя Марса на Земле.
  - У меня адрес есть, - поспешил сообщить я.
  - Ну, с адресом это мы быстро найдем. Однажды мы с одним типом искали дом с зеленым забором и железными воротами (в частном секторе Аксая почти все дома такие), и ничего нашли. А тут даже адрес есть.
  - Похоже, тебе нравится заниматься поисками.
  - А то! Вот так сядет кто-нибудь вроде тебя, и понимаешь, что нихрена родной город не знаешь.
  - Это точно, - согласился я.
  - Приехали, - сказал водитель, останавливая машину возле еще одной дореволюционной избушки, расположенной в районе развалин кинотеатра 'Родина'. Верхнюю часть избушки занимало, как следовало из таблички, какое-то очередное общество поддержки президента. Филиал краеведческой библиотеки ютился в подвале.
  В библиотеке пила чай очкастая грымза.
  - Здравствуйте. Мне нужна Савченко Галина Павловна, - прочитал я фамилию в направлении.
  - Давай сюда бумагу, - без малейшего намека на дружелюбие сказала она.
  Я дал ей направление.
  - Значит, на инструктаж? - спросила она, строго посмотрев на меня.
  - На инструктаж.
  - Тогда читай помеченное, - распорядилась она, всучив мне помятый экземпляр 'Аквариума' Виктора Суворова.
  В книге было помечено ручкой: 'Читать пролог'.
  - Ознакомился? - спросила Галина Павловна, когда я положил книгу на стол, прочитав о том, как сожгли заживо проштрафившегося полковника ГРУ.
  - Ознакомился.
  - Выводы сделал?
  - Сделал.
  - Тогда инструктаж окончен.
  - Простите, а мне где-нибудь нужно расписаться о неразглашении? - спросил я.
  - А ты веришь в расписки? - язвительно поинтересовалась она
  - Честно говоря, не очень, - признался я.
  - Вот и мы в них не верим.
  - Понятно.
  - А если тебе все понятно, до свиданья.
  - До свиданья.
  Желудок показывал время обеда, и из библиотеки я отправился домой, где нажарил и съел полную сковородку картошки. После этого я позвонил Людмиле Юрьевне.
  - Инструктаж прошел. Что теперь? - отрапортовал я.
  - Теперь приезжайте сюда. Я познакомлю вас с непосредственным начальством.
  Я подумал сначала вызвать такси, но решил, что после еды неплохо пройтись.
  В кабинете Людмилы Юрьевны меня ждал немного всклокоченный мужчина лет сорока с копейками.
  - Кирилл Федорович, - представился он.
  - Константин.
  Мы пожали руки.
  - Кирилл Федорович покажет вам рабочее место и введет в курс дела, - сообщила Людмила Юрьевна, и мы с новоиспеченным начальником вышли из кабинета.
  - Что вам известно о драконах? - спросил меня Кирилл Федорович, когда мы сели в его машину.
  - Практически ничего, - ответил я.
  - Прекрасно, - обрадовался он. - Обычно о них пишут такую ерунду, что на глобус не натянешь. Приходится заново переучивать, а это лишние хлопоты и все такое... К тому же правда как всегда выглядит слишком буднично на фоне мифа, и... - он так и не нашел, что сказать после 'и'.
  Меня эта речь заставила поставить под сомнение вменяемость начальника. Когда же он привез меня в какой-то доисторически покосившийся, затерянный в дебрях аксайского частного сектора, флигель и сообщил, что мои обязанности будут заключаться в сидении на стуле или на диване, это было отдано на мое усмотрение, перед запертой на ключ дверью в так называемую 'спальню', я решил, что попал в дурдом 'Снегурочка'.
  - Дежурить будете ежедневно с 9 до 6, - объяснял Кирилл Федорович, - во время дежурства можете заниматься чем угодно... В разумных, конечно, пределах. Главное, не покидайте ни под каким видом свой пост и не водите сюда посторонних. Желательно, чтобы вообще никто не знал, где именно находится ваше место работы. Если что, звоните по этому номеру, - он положил на тумбочку с телефоном визитку. - Вот, собственно, и все. К выполнению обязанностей приступайте с завтрашнего дня. А чтобы было не так скучно, ознакомьтесь для начала с этим, - он положил на стол брошюру без названия. - Книгу из дома не выносить, так что придется читать ее здесь. Благо, для чтения времени у вас хоть отбавляй. Кстати, если вы сегодня не заняты, постарайтесь ее прочитать. Это понадобится вам для работы.
  Ладно, посмотрим, как вы мне будете за это платить, - подумал я, кивая в знак согласия.
  - Да, чуть не забыл, объект переходит в полное ваше распоряжение, так что располагайтесь, как дома.
  - Понятно, - сказал я, хотя мне ничего не было понятно.
  - В таком случае держите ключи, и до свиданья.
  - До свиданья.
  Когда Кирилл Федорович ушел, я, как прилежный ученик, попытался осилить брошюру, но на второй странице понял, что это выше моих сил. Судя по корявости стиля, ее написал какой-нибудь доморощенный гений краеведения аксайского масштаба, а судя по содержанию, - постоянный пациент психиатрической клиники. Автор брызгал слюной и кидался словесными испражнениями в другого гения местного масштаба, назвавшего его в какой-то статье в 'Аксайской брехаловке' (народное название единственной аксайской газеты) академическим синонимом слова 'дурак'. На мой взгляд, назвал вполне заслуженно.
  Поняв, что чтение подобной ерунды выше моих сил, я решил обследовать дом. Беглая рекогносцировка заставила меня приятно удивиться. Дом оказался со всеми удобствами: газ, вода, нормальный сортир... В кухне кроме газовой плиты была микроволновка, а в ванной стояла стиральная машинка автомат.
  Воодушевленный этими открытиями, я решил немедленно здесь обосноваться. В результате остаток дня у меня ушел на сборы и перевозку разного барахла: посуды, кое-какой одежды, ДВД-плейера (телевизор там уже был), продуктов, чая, кофе...
  Кирилл Федорович наведался ко мне на следующий день ближе к обеду.
  - Ну как брошюра? - спросил он, - все поняли?
  Я хотел уже сказать 'да' но по глазам Кирилла Федоровича понял, что на этом наш разговор не окончится.
  - Она оказалась не по моим зубам, - признался я.
  - Ладно, в таком случае придется вас инструктировать лично. Вам не трудно заварить чай?
  - Ни сколечко, - ответил я по дороге на кухню.
  То, что поведал мне за чаем Кирилл Федорович, заставило меня скептически отнестись и к своему психическому здоровью тоже.
  - Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему драконов называют хранителями жемчуга? - спросил Кирилл Федорович, когда я заварил и разлил по чашкам чай.
  - Если честно, то я вообще никогда не слышал, чтобы драконов так называли, - признался я.
  - Существует древняя эзотерическая легенда, согласно которой драконы являются хранителями жемчуга, имя которому Знание или Гнозис. Именно за этим знанием и отправлялись когда-то к драконам доблестные искатели Истины, чтобы, победив в честном поединке, получить одну из бесценных жемчужин из сокровищницы драконов. Поединком называлось испытание, выдерживая которое искатель Истины доказывал, что достоин великого дара. Это потом, с приходом христианства легенда извратилась и превратилась в истории про доблестных рыцарей, убивавших драконов ради того, чтобы затащить к себе в койку какую-нибудь средневековую дуру. В принципе, это даже к лучшему. Чем меньше знают о Традиции, тем лучше. Кстати, вам еще не рассказывали о Традиции? - опомнился он.
  - Думаю, что нет.
  - Так вот, - продолжил свой монолог Кирилл Федорович, - наша Традиция уходит своими корнями в те времена, когда на Земле еще не было ни Стоунхенджа, ни Пирамид.
  Однажды ее будущий Основатель возвращался с похода домой. Он был воином, и ни о каких драконах даже не помышлял. Однако судьба распорядилась так, что он встретился в пути с драконом и сумел настолько понравиться дракону, что тот взял Основателя Традиции к себе на службу в качестве личного телохранителя. Когда же пришло время расставаться, дракон не только подарил Основателю Традиции одну из жемчужин Знания, но и рассказал о том, что наш мир и мы в частности находимся под протекторатом драконов, и примерно раз в сто лет один из них приходит в наш Мир с Инспекцией. Тогда же они заключили с Основателем Традиции договор. С тех пор, согласно этому договору, хранители Традиции всячески помогают драконам в их инспекции, а те делятся с ними своим жемчугом.
  Со дня на день должна состояться очередная Инспекция, и вам, Константин Георгиевич, выпала большая честь первым встретить прибывающего в наш мир дракона.
  - Но почему я? - спросил я, надеясь, что смогу отмазаться от столь почетной и совершенно ненужной мне обязанности.
  - Дело в том, Константин Георгиевич, что незадолго до начала Инспекции драконы сообщают нам о своем предстоящем прибытии. Также они делают запрос на должность помощника Инспектора. При этом они сами находят кандидата на этот пост и сами тестируют его при помощи специального теста. Нам же остается только вовремя вычислить получившего эту должность счастливца, обеспечить его всем необходимым и заручиться согласием достойно исполнять возлагаемые на него обязанности. И если раньше такими тестовыми предметами были мечи в камне, волшебные молоты и Граали, то в вашем случае, согласно требованию времени, тестовым предметом стала папка. Эта папка оказалась у вас, следовательно, выбор драконов пал на вас. Ну а чем они руководствуются в своем выборе, только им и ведомо.
  - Подождите, так что же, выходит, все это шоу с угрозами и закос под спецслужбу были разводкой? - дошло до меня.
  - Не только. Во-первых, мы представляем очень и очень серьезных людей; а во-вторых, нам нужно было узнать, как вы поведете себя в нестандартных ситуациях. Ведь согласитесь, что встреча с драконом - это не то, о чем можно запросто рассказать друзьям за чаем.
  - А вам не приходило в голову, что я просто пошлю вас всех на хуй вместе с вашей Традицией и прочей фигней и пойду домой?
  Я был настолько злой из-за того, что меня развели, как последнего лоха, что готов был поубивать их всех собственными руками.
  - Не вы первый, не вы последний, - заметил Кирилл Федорович. - За те несколько тысячелетий, что существует Традиция, еще никто не смог отказаться от выпавшей чести быть помощником Инспектора. Нет, вы, конечно, можете отказаться, но я бы не советовал вам этого делать.
  - Вы мне угрожаете?
  - Ну что вы, Константин Георгиевич... Я и угрозы... Вы не так меня поняли. Это не я, а вы угрожаете, и не нам, а Инспектору, а они этого не любят. Все. Я вас предупредил, а дальше... - он развел руками.
  Я понимаю, что здесь напрашивается поток саморефлексии страниц на 10 печатного текста в духе 'быть иль не быть', но никакой саморефлексии у меня не было. Когда Кирилл Федорович ушел, я попросту сел на свое рабочее место и уткнулся в томик Роберта Уилсона, который предусмотрительно прихватил на работу утром. Похоже, у драконов был свой способ ненавязчиво заставить кандидатов делать то, что им надо.
  
  
  МИТОТА ВТОРАЯ
  ГОЛОДАЮЩИЙ СТАЛЕВАР
  
  
  Свалившись с дивана, я больно ударился локтем и проснулся.
  Мне потребовалось чуть больше недели, чтобы понять, что лучшего места, для сна, чем моя работа просто не придумаешь. Тишина, покой, никаких деток под окнами, никаких соседей, никаких воющих сигнализациями машин... К тому же осознание того, что ты не просто спишь, а спишь за деньги, причем платишь не ты, а тебе, придавало процессу сна дополнительное удовольствие. Несколько раз, правда, я зарабатывался настолько, что оставался на службе сверхурочно, а за сверхурочную работу мне уже не платили, но в жизни бывают огорчения и похуже.
  Я только-только начал соображать, где я, и почему на полу, когда за вверенной мне дверью сначала что-то упало, затем был звук, как будто по телевизору кто-то выстрелил из пистолета, затем послышались шаги. Кто-то подошел к двери, вставил ключ в замочную скважину, отпер замок. Открылась дверь, и из охраняемой мной комнаты вышел мужик... этакая помесь вора-домушника и интеллигента районного масштаба. Среднего роста, щупловатый, лысоватый, лет пятидесяти, одет в клетчатую шведку, летние брюки и сандалии на босу ногу. Лицо хоть и не противное, но совершенно не располагающее. Подозрительное лицо.
  - Привет, - сказал он так, словно мы были давними приятелями.
  - Простите, а вы кто? - нервно спросил я, вспомнив, что мне не выдали ничего из того, чем можно обезвредить противника крупнее таракана. Приемами рукопашного боя я не владею, да и особой отвагой не отличаюсь. Так что появление незнакомца и, возможно, вора-домушника вызвало у меня сильное и вполне закономерное чувство страха.
  - Кто я? - удивился моему вопросу незнакомец. - Я-то дракон. А вот кто ты?
  - Какой еще нахрен дракон! - завопил я, автоматически ища путь к отступлению.
  - Какой дракон? - на мгновение мне показалось, что он растерялся. - Вот, пожалуйста, моя визитка, - он протянул мне визитку.
  На одной стороны визитки было указано:
  
  'Соломон Львович Дракон. Действительный Инспектор Объединенного Координационного Совета'.
  
  На другой - был символ, образованный цифрами 6, 9 и 1. Причем 6 и 9 подобно 'рыбкам' Тай Дзи (инь-ян) образовывали круг в горизонтальной плоскости, а единица вырывалась вверх из его центра перпендикулярно кругу.
  - Я что, не туда попал? - спросил дракон. - Или, может быть, это вы не туда попали? Признавайтесь, что вы делаете в этом доме? Хотя, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что вы спали. Но вот какого черта вы здесь спали? Отвечай, сука, когда тебя спрашивают! - Оранул он так, словно лет 20 поработал следователем НКВД.
  Его вопль заставил меня плюхнуться на диван.
  - Ладно, оставим этот вопрос на потом, - уже спокойно произнес он. - Я устал и хочу перекусить с дороги, а посему будем считать, что я - дракон, а ты - мой ассистент, по крайней мере, до тех пор, пока факты не заставят нас думать иначе. Или ты против?
  - Так вы и правда дракон? - пролепетал я, когда ко мне вернулся дар речи.
  - Ну да, а ты думал, что отсюда выползет разящая пламенем крылатая ящерица размером с автобус? - ехидно поинтересовался он.
  Именно так я почему-то и думал.
  - Ну и как в таком виде я мог бы выйти из дома, не говоря уже о том, чтобы что-либо здесь проинспектировать?
  - Вы правы, - согласился я с очевидностью его доводов.
  - Разумеется, я прав, коль я не лев, а раз так, мой верный Санчо, пойдем для начала подкрепимся. Как, кстати, тебя звать?
  - Костя.
  - Значится Константин. А меня Алексей.
  - А вы разве не Соломон?
  - Соломон, но здесь я инкогнито. Понятно? Ладно, пошли.
  - Ты куда? - спросил он, когда я направился к входной двери.
  - Вы же сами сказали...
  - Что я сказал? И перестань мне выкать.
  - Хорошо.
  - Запомни, юнга, до конца нашей инспекции для нас работает эта дверь, - говоря это, он открыл охраняемую дверь. За ней была похожая на густой туман мгла, сквозь которую ничего не было видно.
  - Вперед, мой друг, - сказал он и толкнул меня во мглу.
  Стоило мне переступить порог комнаты, как я очутился посреди тротуара достаточно оживленной улицы. От неожиданности я инстинктивно отпрянул назад и чуть не сбил с ног дамочку стервозного вида. Она уже собралась на меня наорать, но, увидев мое лицо, решила не связываться. Перейдя на быстрый шаг, она ретировалась.
  Я стоял на слишком широкой для Аксая улице. Дома, из которого меня столь бесцеремонно вышвырнул дракон, нигде поблизости не было, как не было и следа от волшебной двери. Но хуже всего было то, что дракона тоже не было нигде. Почувствовав себя брошенным щенком, я готов был развопиться на всю улицу, но дракон вовремя вышел из торгующего мобильниками магазина.
  - Спокойствие, только спокойствие, - сказал он голосом Карлсона, который живет на крыше, и мне действительно стало спокойней. Я даже смог спросить:
  - Где мы?
  - В несколько иной модификации Аксая, - ответил он. - Сейчас тебе это ни о чем не говорит, так что давай поговорим об этом в ресторане. Хорошо?
  - Хорошо, - согласился я.
  Пройдя метров пятьсот по улице, мы подошли к близнецу Мавзолея. Только вместо 'Ленин' на нем было написано 'Голодающий сталевар'. Судя по виду, 'Сталевар' был слишком крут для моего кармана, что и заставило меня нерешительно остановиться перед покрытой ковром мраморной лестницей, ведущей к входу в ресторан.
  - Да ты не бойся. Голодающих сталеваров здесь нет, - попытался подбодрить меня дракон.
  - А там не очень дорого? - краснея, спросил я. - Дело в том, что зарплата у меня через неделю, а денег уже нет...
  - Ай-я-яй-я-яй-я-яй, - укоризненно произнес дракон, - но разве ж можно вот так, да еще в первый день знакомства. Я, право, даже и не знаю теперь...
  - Я растеряно посмотрел на него.
  - Тебя что, не проинструктировали? - спросил он, по-отечески посмотрев на меня.
  - Только на тему неразглашения.
  - Форменное безобразие... Ладно, это дело принципа, так что слушай внимательно и запоминай. Повторять больше не буду. Традиционно считается, что такие, как ты, помогают нам исключительно из бескорыстного желания помочь без каких-либо намеков на благодарность, не говоря уже о зарплате. В конце нашей совместной деятельности мы дарим вам каждый раз по жемчужине, и каждый раз для вас это полный сюрприз. Такова официальная версия, и, по крайней мере публично, мы будем вести себя именно так. Понятно, что, как и любая официальная версия, это - полнейшая чушь. Но раз уж эта официальная чушь просуществовала тысячи лет, давай постараемся отнестись к ней с видимостью уважения. А теперь пошли. У нас принято кормить своих вассалов.
  Стоило нам подняться по лестнице, как из ресторана выскочил швейцар и, загородив собой вход, с поистине швейцарской важностью изрек:
  - С двуногими никак нельзя.
  Двуногим, разумеется, был я, и от этой фразы швейцара, сопровождаемой тем презрительным взглядом, на который способны только профессиональные жополизы, мне стало настолько неловко, что я готов был провалиться сквозь землю. Ситуацию в корне изменил дракон.
  - Молчать! - рявкнул он, глядя сквозь швейцара, как будто того вообще не было.
  В мгновение ока швейцар из важного господина превратился в подобострастное пресмыкающееся, угодливо открывшее перед нами дверь.
  Не успели мы войти, как к нам подбежал метрдотель.
  - Добрый день, господа-с, прошу за мной. Наш лучший столик к вашим услугам.
  Если честно, я не особо обратил внимание на обстановку, мне было не до этого. К тому же я не мастер описаний природы и интерьеров, да и кто их сейчас читает? В общем, своей показной роскошью зал напоминал армянский или азербайджанский дворец времен упадка социалистической эпохи.
  Официанта ждать не пришлось.
  - Подожди, - сказал дракон, когда официант, положив меню, собрался ретироваться.
  - К вашим услугам, - ответил тот и замер, как вкопанный.
  - Давай на свое усмотрение, - распорядился дракон.
  - Будет исполнено.
  - Так вот, - начал свои объяснения дракон, - с нашей точки зрения ваша вселенная - это не Мир, а картина Мира в сознании Земли. Так что вы живете не на ее поверхности, а в ее сознании. А раз так, то для нас вы - своего рода плоды воображения. Вы осознаете себя, обладаете некими степенями свободы, и, тем не менее, вы всего лишь воображаемые образы. Более того, вся та вселенная, которую вы знаете, тоже является отражением реальности в сознании Земли, но никак не самой реальностью. При этом Земля - не единственный воображающий миры субъект. Фактически каждая планета или звезда обладают способностью к осознанию реальности, но их миры не доступны для большинства из вас, так как вы не имеете нужных ресурсов, чтобы выйти за рамки сознания Земли. Как я уже сказал, вы не можете пересекать границу между мирами, однако за пределами вашей реальности существует достаточно много тех, кто может путешествовать среди миров. Вы их воспринимаете как НЛО, маленький народец, ангелов, бесов и прочих якобы мифических существ. Также за пределами вашей реальности существуют те, кто является порождением субъектов более высокого порядка. Мы, например, являемся существами из мира грез нашей галактики, поэтому можем не только наблюдать за сознаниями планет, но также и вносить в них при необходимости некоторые коррективы. И в вашем случае нам приходится трудиться в поте лица, так как планета ваша слегка не в себе. У нее острый психоз. Она мечется в бреду, и в ее сознании одни кошмары сменяются другими. Ваша цивилизация - всего лишь одна из мимолетных картин, правда, в масштабах времени планеты, осознание которой функционирует в несколько ином временном диапазоне.
  Для того, чтобы тебе это было понятно, сделаем несколько простых вычислений.
  Я хотел, было возразить, что понимаю, о чем идет речь, но он не стал меня слушать.
  - Для круглого счета, - продолжал он, - примем человеческий век за сто лет. Срок жизни планет вроде Земли составляет в среднем десять миллиардов лет. Теперь разделим десять миллиардов на сто. Получаем сто миллионов. Другими словами, один год Земли - это сто миллионов ваших лет. Идем дальше. Разделим теперь это число на триста шестьдесят пять, затем на двадцать четыре и два раза на шестьдесят. В результате одна секунда в масштабах времени Земли равна примерно ста годам вашего времени. А ваше рождество Христово по меркам Земли случилось 20 секунд назад. Отсюда и ваша иллюзия стабильности.
  Кстати, об эти вычисления разбиваются и уверения тех, кто считает, что стихийные катастрофы являются реакцией Земли на вашу деятельность. Да она попросту еще даже не заметила вашего существования.
  - Подожди, - дошло до меня, - но если ты работаешь с сознанием планеты, ты должен функционировать в ее временном масштабе. Как же ты тогда функционируешь в масштабе нашем?
  - А ты не такой тупой, как любишь казаться, - улыбнулся он, - ты прав, некий планетарный психиатр функционирует в масштабе Земли. Он вмешивается в ее сознание, и это вмешательство, разумеется, отражается на ее картине мира, создавая некое отражение его персоны, которое вы и воспринимаете как Инспекцию. Ну а я, тот, которого ты видишь перед собой, - всего лишь отражение отражения, функционирующее уже в вашем масштабе времени. И в этом смысле я столь же реален, как ты или все, что вокруг. Вот только я больше вас знаю и умею в некоторой степени влиять на окружающую меня картину мира.
  - Подожди, но если все так, как ты говоришь, то ни твоя Инспекция, ни мое в ней участие не имеют никакого смысла, - понял я.
  - А это уже как посмотреть. Если в масштабе планеты, то никакого. Но в нашем с тобой масштабе для нас только наша жизнь и может иметь значение, потому что кроме как нам она вообще никому не нужна. Сечешь?
  - Другими словами наша жизнь обретает смысл исключительно потому, что она бессмысленна?
  - Сказано в духе подражателя даосам, но верно.
  Принесли еду, и мы полностью ушли в поглощение поистине великолепной пищи и прекрасного вина. Закончив есть, мы выкурили по сигаре.
  - Пора, - сказал дракон, докурив сигару, и встал из-за стола.
  - А мы что, платить не будем? - удивился я.
  - А мы уже заплатили тем, что соизволили здесь отобедать. Как тебе, кстати, обед? - поинтересовался дракон, явно уходя от темы оплаты. В любом случае он лучше меня знал, как здесь надо себя вести.
  - По-моему, он был просто великолепным, - ответил я.
  - Баранина, правда, была самую малость жестковата, но это не ее вина.
  - В смысле? - не понял я.
  - По своей сути баранина - очень капризная субстанция, и она буквально терпеть не может, когда ее пытаются в чем-то обвинить. Она может годами таить обиду, но рано или поздно всегда мстит обидчику, заставляя его платить по полной за каждое неосторожное слово. Так что о ней как о президенте, либо хорошо, либо ничего. Лучше, конечно же, обходиться без нелицеприятных высказываний в ее счет, но если ты все же что-то ляпнешь, говори всегда, что это не ее вина, и тогда баранина тебя простит. Таков уж у нее характер, хотя, в прочем, это не ее вина. Ладно, перейдем от баранины к баранам. Когда у тебя начинается рабочий день?
  - В девять.
  - Отлично. И не опаздывай. До завтра.
  Попрощавшись со мной, он щелкнул пальцами, и я проснулся на своем рабочем месте. Сначала я решил, что все это мне приснилось, но ощущение сытости и застрявшее между зубами мясо говорили об обратном.
  
  
  МИТОТА ТРЕТЬЯ
  ХЛЕБ-СОЛЬ
  
  
  К тому времени, когда я на следующий день пришел на работу, у двери в комнату дракона уже выстроились все более или менее, как я понял, официальные представители нашего филиала. Из них я знал только Людмилу Юрьевну и Кирилла Федоровича. Незнакомцами были тучный мужчина в турецком костюме и застиранном галстуке под цвет того, что он не надел, красномордая дама с талией навыпуск, и три разного уровня страшности девицы в а-ля народных одеяниях. Средняя держала в руках поднос с хлебом-солью и широко скалила далеко не голливудские зубы. Короче говоря, картина Репина 'Пошлость'.
  - Ты почему не позвонил? - накинулся на меня Кирилл Федорович, едва я вошел. При этом его голос сорвался на интеллигентский визг, означающий крайнюю степень негодования.
  - Согласно вашим инструкциям или согласно ваших инструкций. Извините, не знаю, как правильно...
  - Что? - взвизгнул он октавой выше. - Да как вы можете...
  В своем негодовании он был настолько смешон, что мне с трудом удалось удержать себя в руках.
  - Вы мне сами сказали, чтобы в случае чего я вам позвонил.
  - Так какого, прошу прощения, черта?..
  - Я не позвонил, потому что 'в случае чего' - это в случае чего-то неординарного. А если учесть, что я должен был ждать прибытия инспектирующего нас дракона, то прибытие инспектирующего нас дракона трудно назвать экстраординарным событием.
  Кирилл Федорович готов был похоронить меня под кучей своих аргументов, но Людмила Юрьевна не дала ему открыть рот.
  - А ведь он прав, - сказала она, еле сдерживая смех, - впредь, Кирилл Федорович, давайте верные инструкции.
  - Но как же так, Людмила Юрьевна? - жалобно вскричал он. - Я же...
  - Вот так, - закончила она дискуссию.
  - Ну ничего. Дракон здесь будет не вечно. Я с тобой еще разберусь, - прошипел мне Кирилл Федорович театральным шипением.
  В ответ я мило улыбнулся. А в следующее мгновение в дверь со стороны дракона вставили ключ. Все, кроме меня мгновенно отреагировали на это, выполнив сначала команду в две шеренги становись, - в первой шеренге были барышни в костюмах, - затем равняйся, смирно и равнение на дверь. Я стоял в позе вольно чуть сбоку от этого цирка. Прежде, чем открылась дверь, Кирилл Федорович успел метнуть в мою сторону суровый взгляд, означающий, стать в строй сейчас же, но я решил его не заметить. С детства ненавижу быть в строю, особенно в таком пошло-убогом.
  Наконец, дверь открылась, и пред нашими очами предстал, зевая и потягиваясь в точности как Траволта в фильме, где он играет ангела, сам господин дракон. Одет он был поприличнее, чем Траволта: джинсы, футболка, туфли... Да, забыл сказать, что дело было в средине августа, а в средине августа, если кто не знает, в Аксае стоит жаркое лето.
  - Чего шумим? Чего негодуем? - спросил дракон, выходя из комнаты.
  - Добро пожаловать на донскую землю! - хором произнесли ряженые девицы. - Не побрезгуйте нашим хлебом-солью.
  Они собрались и дальше нести заученную наизусть патетическую чушь, но дракон их остановил.
  - Весьма рад с вами познакомиться, и обязательно уделю всем вам внимание, но чуть позже. Сейчас прошу меня извинить - дела.
  - Да... разумеется... конечно... - ответили разочарованные администраторы.
  - Прошу вас, друг мой Санчо, - сказал дракон уже мне, демонстративно распахивая дверь в свою комнату, - увы, но время к нам неумолимо.
  - Куда сегодня спешим? - спросил я, когда за нами закрылась дверь, и мы вновь перенеслись в очередную альтернативную версию Аксая.
  - Я никуда. А ты?
  - До пятницы я совершенно свободен, - процитировал я шедевр.
  - Тогда пойдем проинспектируем накатывающую силу.
  - В смысле? - не понял я. Разумеется, я читал Кастанеду, но поклонником его не был.
  - А в том смысле, что пойдем куда-нибудь накатим.
  Я не то, чтобы хотел накатить, но отказываться от приглашения не стал. В результате мы зарулили в милый, декорированный во французском стиле подвальчик, каких в привычной мне вариации Аксая отродясь не водилось.
  - Мне тут сегодня ночью плохо спалось... - начал рассказывать дракон, когда мы устроились за столом и заказали вино и еду. Подмигнув, он придвинулся ко мне и прошептал заговорщическим тоном мне на ухо, - я вообще не сплю. Никогда-никогда. - Затем он вернулся на место и продолжил: - Так вот, чтобы скоротать время, я заглянул в интернет в библиотеку и всю ночь читал вашу фантастику.
  Должен признаться, я совсем не понимаю восторгов по поводу фантастических произведений, где во главе угла стоит описание техники того самого будущего, которое для нас уже стало настоящим. По мне так все это выглядит крайне убого, особенно описание громоздких компьютеров 22-го века. Что же до того, что эти люди задолго до появления ракет или подводных лодок описывали путешествия под водой или покорение космоса, так тут дело обстоит почти как в старом анекдоте про поручика Ржевского: если есть вода, то почему бы под ней не плавать, а если есть космос, то с чего бы его не покорять? Дракона же рассмешило иное:
  - Вот что точно не знает границ, так это ваша самонадеянность. Так, попадая в чужой мир, герой или герои целой кучи таких с позволения сказать шедевров не только фактически моментально осваиваются на новом месте, зачастую даже не привлекая к своей персоне внимания аборигенов, но и легко разруливают любые конфликты планетарного масштаба, словно это самое простое из того, что они делали в своей жизни. При этом, судя по поведению этих самых героев, большинство из них можно смело отнести к разряду тех неудачников, которые не могут разобраться с мудаком соседом, наладить отношения с женой и починить водопроводный кран. Но еще круче, чем в разруливании чужих планетарных конфликтов, вы разбираетесь в вопросах мироустройства, знаете, какой должна быть вселенная, и ропщете на своих богов за то, что они не хотят все исправить, как говорите им вы.
  - Честно говоря, никогда об этом не думал, - признался я, - по крайней мере, в подобном ключе.
  - А вот поэтому и нужны мы - инспекторы-драконы, чтобы заставить хоть некоторых из вас пусть на какое-то мгновение взглянуть на всю эту хрень с иной точки зрения, - торжественно заявил дракон, изящно промокнул губы салфеткой и сделал солидный глоток вина.
  - Охеренная вещь! - оценил он напиток. - Жаль, что нельзя взять с собой. Так вот, - продолжил он, - неужели ты никогда не думал, глядя на тех же кошек, не говоря о родственниках и соседях, что совсем даже представить себе не можешь, что творится у них в головах, и какой они видят окружающую реальность?
  - Думал и не один раз.
  - А сколько? Два?
  Я хотел ответить ему достойной колкостью, но ничего интересного мне в голову не пришло. В результате колкостью я ответил себе, прикусив язык. К счастью, не очень сильно.
  После завтрака дракон решил побыть какое-то время в одиночестве, - драконам это необходимо для нормального пищеварения, как он сообщил перед уединением. Я тоже был не прочь немного поспать в рабочее время, так что возражать против технического перерыва на энное количество времени не стал. Вот только вернувшись в избушку, я обнаружил приклеенную к зеркалу записку:
  
  'Срочно позвони.
  К.Ф'
  
  Мысленно послав его в нирвану, я набрал номер шефа.
  - Как дела? - спросил он.
  - Пока вроде нормально, - ответил я. - Дракон захотел побыть в одиночестве, так что у меня выкроилась минутка позвонить.
  - Очень хорошо. Передай ему как можно деликатней, что завтра мы ждем его на торжественное мероприятие. Сначала, как водится, торжественная часть, ну а потом банкет в лучших, так сказать, традициях.
  - Хорошо.
  - Только на этот раз не забудь.
  - Я передам, но он ведет себя... мягко говоря, неординарно.
  Вопрос был разрешен, и я отправился на диван.
  Проснулся я от собственного храпа. Вставать не хотелось, но на кухне кто-то беззастенчиво тарахтел, посудой и, скорее всего, этот кто-то был моим начальником. Конечно я мог сослаться на то, что это дракон меня уложил спать в связи с предстоящей ночной работой, но я утром уже почти нарвался, и продолжать в том же духе мне не хотелось. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил на кухне самого дракона, готовившего какие-то микробутерброды и прочие закуски.
  - Ты любишь готовить? - спросил он.
  - Не очень, - признался я.
  - А я люблю и тебе советую научиться и полюбить. Девчонки просто обожают, когда ты кормишь их чем-то приготовленным своими руками. И это что-то должно быть съедобным. Опять же когда ты готовишь, тебе не приходится заниматься уборкой. Я серьезно. У нас сегодня будут гостьи, так что приведи в порядок наше скромное жилище, а заодно и себя.
  - Вас завтра приглашают на торжественное мероприятие, - сообщил я, чтобы и вправду не забыть.
  - Исключено. Знаешь, почему у вас борются с курением?
  - Наверно потому, что это вредно, - неуверенно ответил я, ожидая подвоха.
  - Каждая сигарета отнимает у курильщика пять минут жизни. Может, это и много, но любое собрание отнимает значительно больше времени у жизни, при этом без малейшего намека на пользу или удовольствие. И ни одна сволочь даже не предложит обязать заседателей хотя бы писать на дверях кабинетов начальников и конференц-залов, что участие в собраниях опасно для вашего здоровья.
  - Сказать, что вы заняты?
  - Найди приличную бумагу и ручку. И перестань мне выкать!
  - А ничего нет поприличней? - спросил дракон, когда я дал ему несколько листов бумаги для принтера и обычную шариковую ручку.
  - Даже за деньги, - ответил я.
  - Ладно, давай, если это для вас норма.
  Сев за стол, дракон начал выводить каллиграфическим почерком, проговаривая текст:
  - Милостивые дамы и господа. Позвольте вас поблагодарить за столь лестное приглашение, которое я к своему прискорбию не смогу принять в силу обстоятельств, которые требуют от меня следовать определенным правилам и отдавать все свои силы и время тому делу, ради которого я был прислан в ваш мир...
  - Завтра утром отдашь своему начальству, - наказал он, вручая мне письмо.
  - А не проще позвонить по телефону? - спросил я, не желая утром тащиться в филиал музея.
  - Проще, но по телефону придется отвечать на вопросы... к тому же письмо... Тебя что, не учили, что посылать людей нужно как можно вежливей и учтивей. И только тех, кто не понимает учтивости, следует нанизывать на острие шпаги.
  - Шпаг у нас тоже больше нет, - ответил я.
  - Да? И как же вы справляетесь со всяким мудачьем?
  - Скорее, это они справляются потихоньку с нами.
  - Ну так нельзя. Я понимаю, если бы вы заменили шпаги 'Кольтами' или, на худой конец, 'Вальтерами', но отменить шпаги в принципе. Тут ты меня извини... Ладно, приступай уже к уборке. Мы же не хотим предстать перед дамами жлобами. А у нас будут дамы. И чертовски хорошенькие, - после этих слов дракон плотоядно облизнулся.
  Девчонки действительно оказались высший класс. Роста они были выше среднего, стройные, но не костлявые. Брюнетки. Одна с длинными волосами, другая подстрижена почти под ежик. Одеты они были не броско: блузки, в меру короткие юбки и босоножки на средней высоты каблуках. Но главным в них была даже не внешняя красота, а грация и шарм, присущие им, судя по всему, от рождения. Вели они себя просто, но при этом каждый их шаг, каждое движение, каждый жест вызывали у меня восторг.
  Не знаю, в каком из параллельных Аксаев откопал их дракон, но я бы туда перебрался жить, не раздумывая. Привел он их сразу после того, как мы навели порядок и накрыли стол в моей комнате. Дракон при этом настоял на том, чтобы я сначала разложил диван, обычно он стоял сложенным, постелил дорогущее новейшее белье, а потом застелил его покрывалом подстать белью. Белье с покрывалом он вынес из своей каморки.
  - Тебе лишние гости нужны? - спросил он перед тем, как отправиться за дамами.
  - Не-а, - ответил я.
  - Тогда запри дверь на все засовы и никому не открывай. Сошлешься, если что, на меня.
  Я пошел запирать двери на засов, а дракон исчез в своей комнате. Вернулся он минут через десять. С дамами.
  - Прошу в нашу скромную обитель, - сказал он, распахивая дверь, - конечно, это не пентхаус, ну да как здесь принято говорить, не красна изба углами. Прошу. Располагайтесь, как пожелаете.
  Девчата попытались, было, разуться у порога, но дракон их остановил.
  - Ни в коем случае, богини, - воскликнул он и сам застегнул ремешок на босоножке, который успела расстегнуть одна из дам. - Уж если чему и поклоняться, так это вашей красоте, а не напольному покрытию.
  - Подошвы ж грязные, а у вас тут чисто, - попыталась воспротивиться длинноволосая.
  - Привычка разуваться пошла в этой стране от трепетного поклонения коврам во времена среднего социализма, когда ковры были гордостью их хозяев, и по ним нельзя было ступать даже в комнатных тапочках. К ним относились как к реликвиям. А что до грязи, так в форточку с хорошим порывом ветра ее залетает значительно больше. И довольно об этом. Давайте лучше я вам представлю моего соратника и ассистента Константина, Костю или Костика, в общем, как пожелаете.
  Длинноволосую красавицу звали Олей, а вторую - Ниной. Простые милые имена. Барышни протянули для рукопожатия свои точеные руки с прекрасным маникюром без модного ныне наращивания ногтей, в результате которого руки становятся похожи на когтистые лапы исчадий ада, но я предпочел их (руки) поцеловать.
  После знакомства мы сели за стол. Дракон был на высоте. Он обеспечил непринужденную беседу, ни на мгновение не превратив ее в театр одного актера. В общем, к тому моменту, когда он заявил не терпящим возражения тоном:
  - А теперь танцы, - мы чувствовали себя если не друзьями, то очень хорошими приятелями.
  Я встал, чтобы включить музыкальный центр, но дракон меня остановил:
  - Ты куда это? - спросил он.
  - У нас вообще-то обычно танцуют под музыку, - ответил я.
  - Музыку я беру на себя, - сообщил дракон и хитро подмигнул.
  После этого он исчез в своей комнате и буквально через минуту появился с настоящим патефоном в руках. Девчонки при виде этого чуда старины буквально запрыгали от восторга, точно маленькие дети, когда любимый папа вернулся из командировки и привез им гостинец. Взгромоздив патефон на тумбочку, дракон включил музыку. Звук, правда, был непривычный, но вместо древних балалаечников, а я ожидал нечто в этом роде, заиграло что-то вполне современное танцевальное. Если честно, я не очень разбираюсь в попсе и на корчи, так мы называли дискотеку, ходил в последний раз, когда учился классе в восьмом. Дракон оказался великолепным танцором. Девчата были ему подстать. А я танцевал единственный известный мне танец, которому вполне подошло бы название 'говномес'.
  Когда заиграл медляк, дракон пригласил Олю, а я пошел танцевать с Ниной.
  - А он что, правда дракон? - спросила Нина.
  - По крайней мере, по паспорту, - ответил я.
  - А не по паспорту?
  - Те люди, которые платят мне зарплату, в этом даже не сомневаются.
  - А ты?
  - Меня трудно назвать специалистом по драконам.
  - Но ты ему веришь?
  - Я всем верю до тех пор, пока меня не попросят одолжить денег или дать ключ от квартиры, где деньги лежат.
  - А я не могу поверить. Всегда думала, что драконы - сказочные персонажи.
  - По мне, так это ты - сказочный персонаж.
  - Да? И какой же.
  - Сказочная женщина.
  - Спасибо.
  - Это твоим родителям надо говорить спасибо.
  Перед окончанием танца дракон прошептал мне на ухо:
  - Они из другого мира, так что можешь не опасаться что-либо подхватить.
  А под финальные аккорды он подхватил Олю на руки и скрылся с ней за дверью своей комнаты. Я хотел поставить другую пластинку, но Нина меня остановила:
  - Давай побудем в тишине, - предложила она.
  Мы вернулись за стол, выпили немного вина, после чего она спросила:
  - А ты тоже дракон?
  - Куда мне, - ответил я.
  - А кто ты?
  - Не знаю... наверно, просто никто. Человек без определенного вида биографии. А ты?
  - Ты здесь живешь? - ушла она от ответа.
  - Живу я в квартире в другом конце Аксая. А это - мое рабочее место.
  - И как?
  - Что как?
  - Как работается.
  - Еще не понял. Я с ним только второй день.
  - И чем вы с ним занимаетесь?
  - Ходим по кабакам. Едим, пьем. Он разглагольствует, я слушаю... Короче говоря, я как девочка из эскорт услуг, только без секса.
  - Хорошая работа.
  - Не жалуюсь.
  - А чем до этого занимался?
  - Да так, всякой ерундой.
  - Понятно. Ты не обидишься, если я разуюсь? Ноги устали.
  - Сделать массаж?
  - А ты умеешь?
  - Немного.
  - Тогда сделай.
  - Устраивайся поудобней и давай сюда ноги.
  - Сейчас, разуюсь.
  - Я все сделаю сам.
  - Как скажешь.
  Она легла на спину и положила ноги мне на колени. Я снял с нее босоножки и почему-то поставил их на стол. Когда я приступил к массажу, она закрыла глаза. Периодически она постанывала от удовольствия. Ее маленькие ступни со свежим педикюром были настолько восхитительными, что меня так и подмывало продолжить делать массаж ртом, но я не решился.
  - У тебя здорово получается, - сообщила Нина, - когда процедура подошла к концу. - Чем теперь будем заниматься?
  - Целоваться.
  - Целоваться? - переспросила она.
  - Для этого есть минимум две причины.
  - Да? И какие?
  - Во-первых, это лучшее чем можно заниматься, когда вот так остаешься наедине.
  - А во-вторых?
  - А во-вторых, я до конца дней не прощу себя, если мы расстанемся, ни разу не поцеловавшись.
  - Я тебе нравлюсь? - спросила она, с обворожительной улыбкой на обворожительных устах.
  - Я в восхищении, - вспомнил я слова Бегемота.
  - А ты забавный, - сказала Нина и поцеловала меня в губы.
  - А ты божественная, - сказал я, целуя ее.
  Целовалась она... наверно лучше, чем Мэйлз Дэвис играл на трубе. Не знаю, как еще сказать. Наверно, даже если бы все и закончилось у нас поцелуем, это было бы мое самое яркое сексуальное переживание в жизни. Но за этим поцелуем последовали другие, после которых мы начали снимать друг с друга одежду, медленно, словно у нас впереди была вечность.
  - Какая классная постель! - прошептала Нина, когда я сорвал покрывало и положил ее голенькую в постельку.
  - Это потому, что я ждал тебя...
  
  
  МИТОТА ЧЕТВЕРТАЯ
  МЫСЛИ ДРАКОНА
  
  
  Нина ушла по-английски, пока я спал. От нее остались чуть заметный аромат великолепных духов и незабываемые воспоминания. Вот в кого бы я влюбился, не задумываясь, только вряд ли мы сможем встретиться еще раз. А жаль. В постели она сразу же стала родной. С ней не существовало барьеров, и когда я целовал ее ноги, играл ртом с ее клитором или ласкал языком ее анус, у меня ни на мгновение не возникла мысль, что это может быть хоть сколько-нибудь неприятно. Я наслаждался вкусом и ароматом ее красивого тела, наслаждался ее чертовки приятной на ощупь слегка смугловатой кожей, наслаждался ее присутствием, ее ласками, ее страстью...
  Но ушедшее не вернешь, и от понимания этой грустной истины хотелось закрыть глаза, укрыться с головой одеялом и уснуть, грезя о действительно неземной красавице Нине. Желательно, навсегда. Вот только часы на стене напротив показывали, что я уже более двух часов сплю за деньги, и надо приступать к исполнению своих трудовых обязанностей. Как говорится, только тех, кто любит труд, проститутками зовут.
  Выматерившись в никуда, я встал с постели. Посещение туалета внесло немного позитива в начало дня. В душе я вновь вспомнил о Нине, и это воспоминание настолько меня возбудило, что пришлось облегчаться юношеским методом. Интересно, какой идиот придумал, что это вредно? Наверно, тот же выживший из ума сексопатолог, который первым решил, что сексуальная норма мужчины в возрасте от двадцати до сорока пяти лет - два-три раза в неделю по полторы-две минуты. Хотя, может, он никогда больше и не мог? Тогда понятно, почему у него руки не доходили.
  Приняв душ, я оделся. Затем подошел к двери в вотчину дракона и приложил к ней ухо. Там было тихо, как у негра в гробу. Я уже собрался вернуться на диван и подремать в ожидании дракона, когда мне на глаза попалось его письмо. Разумеется, никуда переться я не хотел. Поэтому вопреки полученным инструкциям, я позвонил в музей по телефону.
  - Слушаю вас, - услышал я противный женский голос.
  - Здравствуйте. Могу я услышать Кирилла Федоровича?
  - А кто его спрашивает?
  - Борзяк. Он ждет этого звонка, так что...
  - Хорошо, - перебила она меня, - одну минуту.
  Минута продлилась целую вечность. Наконец, я услышал голос начальства.
  - У аппарата, - сообщил мне Кирилл Федорович.
  - Это Борзяк. Я звоню по поводу сегодняшнего мероприятия.
  - Ты передал приглашение дракону?
  - Разумеется, сразу же, как только он появился.
  - И что он ответил?
  - Он написал вам письмо. К сожалению, я не смог сразу же вам его передать, так как все это время был занят с драконом. Но вот теперь появилась свободная минутка, и вот я звоню.
  - Ну и что он там пишет?
  - Не знаю. Это же вам письмо.
  - А ты что, не знаешь, что там написано?
  - Откуда?
  - Ладно, вези его сюда.
  - Хорошо. Ждите.
  - А вообще нет, вдруг ты ему понадобишься, а тебя нет?
  - Тоже верно.
  - Ладно, я сам приеду.
  - Хорошо, я ему скажу, если появится, но вообще-то он - существо капризное и совершенно непредсказуемое.
  - Слушай, а давай ты его мне прочтешь по телефону, - решил он после достаточно длительной паузы.
  - Одну минуту.
  - И что это значит? - спросил он, прослушав сочинение дракона.
  - Он так говорит, что не сможет принять ваше приглашение.
  - Ну и какого он черта? - в сердцах сказал Кирилл Федорович. - Вот ты с ним все время. Ты можешь объяснить. Вот какого еще ему надо?
  - Не знаю, - ответил я, - он ведь только внешне похож на человека. Мозги же у него совсем не по-нашему устроены. Так что...
  - Тебе, наверно, тоже тяжело приходится?
  - Как Алисе в дурдоме 'Снегурочка'.
  - Понятно, - он тяжело вздохнул. - Ладно, держись, уже немного осталось.
  - Спасибо, - ответил я и положил трубку.
  Дракон появился минут через двадцать. Его лицо сияло от удовольствия.
  - Вижу, у вас была отличная ночь, - заметил я после того, как мы обменялись приветствиями.
  - У тебя тоже получилось не кисло, - ответил на это он.
  - А это что? - строго спросил дракон, обнаружив на тумбочке распечатанное письмо.
  - Я прочел его по телефону.
  - Сам предложил?
  - Дал возможность догадаться Кириллу Федоровичу.
  - Это правильно. А как отмазался от вопросов и комментариев?
  - Сказал, что вы только внешне похожи на человека, так что думаете вы не так, как мы.
  - А ты смышленый парень. Вот только опять выкаешь.
  - Какие планы на сегодня? - сменил я тему.
  - Ты уже завтракал?
  - Еще нет.
  - Тогда завтракай, а я пока приму душ.
  - А потом?
  - Не суетись под клиентом.
  Дракон пошел плескаться, а я отправился на кухню жарить яичницу и варить кофе. Во время водных процедур дракон что-то отвратительно пел, да так, что мог бы, наверно, перекричать не то, что взлетающий самолет, а взлетающий поезд. Мне же ничего не оставалось, как проглотить его пение вместе с яичницей и кофе.
  Выйдя из ванной, дракон заявил:
  - Форма одежды походная. Идем на кладбище. Возражений нет?
  Возражений у меня не было, и минут через двадцать мы шли по родной для меня версии Аксая. Дракон отказался от идеи ехать на машине и предпочел пройтись. Настроение у него было игривое. Всю дорогу он что-то мурлыкал или насвистывал, а когда мимо нас проходила очередная красотка, он настолько откровенно и с удовольствием ее разглядывал, что от его беззастенчивого взгляда барышни становились застенчивыми. Мой оптимизм значительно поубавился, когда я понял, что дракон тянет меня не на старое, расположенное в центре Аксая кладбище, - оно же единственный аксайский парк времен моего детства, - а на новое, до которого идти хоть и не три дня лесом, но не меньше часа-полутора. Я люблю прогулки не на столь марафонские дистанции.
  У входа на кладбище дракон остановился и торжественно изрек:
  - Вот он - истинный оплот вашего идиотизма!
  В этот момент он мне напомнил царя Петра, узревшего в северных болотах будущий град имени своего имени.
  - Та помпа, с которой вы подходите к вопросу утилизации мертвых тел, - продолжил он, медленно прогуливаясь между могилами, - поистине заслуживает торжественного осмеяния. Подумать только, вы так благоговеете перед разлагающейся человечиной, словно цель вашего бытия - произвести, вырастить, а потом и захоронить труп. При этом вы даже думать боитесь о смерти, изобретя такую же трусливую семантическую успокоительную пилюлю, как переименование тринадцатого этажа в четырнадцатый. Вы так благоговеете перед собственной дохлятиной, что готовы жертвовать живыми ради благополучия и покоя мертвых. И я сейчас не говорю о том, что под свои кладбища вы отводите огромные территории, отнимая их у тех созданий, что жили там испокон веков; и не об уничтожаемых деревьях для производства гробов - вам давно уже на них наплевать, и ваши защитно-экологические выходки - не более чем попытка сорвать с кого-нибудь бабки, продемонстрировать, какие вы хорошие и сколотить политический капиталец. Я говор о тех случаях, когда из-за идиотских предрассудков тупых родственников покойных не проводится вскрытие, которое могло бы сделать медицине пусть малюсенький, но шажок вперед; или о тех смертях, что случились из-за того, что очередной мудак предпочел быть закопанным целиком, а не поделиться с другими ставшими ненужными ему органами.
  При этом вы считаете глупыми дикарями тех, кто в отличие от вас догадался, что человечина - это мясо, а раз так - его можно есть. Это решение намного гармоничней вашего, так как, поедая тела убитых врагов, эти люди не убивают кого-то еще.
  Те же нацисты шокируют вас не столько своей индустрией массовых убийств - христианство, например, уничтожило гораздо больше народа, однако никто не призывает приравнять священников к нацистским преступникам; сколько тем, что они начали использовать убиваемых в практических целях: варить, например, из них мыло или ставить над ними опыты.
  Однако достаточно скоро вам придется начать использовать человеческие тела хотя бы для производства удобрений, и тогда хотел бы я посмотреть на рожи всех этих поборников Святого Идиотизма - единственной святыни, которой вы в своей массе самозабвенно способны поклоняться.
  Наверно, я должен был вознегодовать от лица оскорбленного человечества после этих слов дракона, но мне не негодовалось. Более того, я испытывал злорадное удовольствие от того, как дракон разносил их в пух и прах. Их? Все верно. Как написал когда-то Ницше: 'Остальные - это всего лишь человечество', а я... Я 'ушел от закона, но так и не дошел до любви', как пел Гребенщиков. Я был сам по себе. Скорее всего, поэтому выбор драконов и пал на меня, хотя в это хотело верить мое чувство собственной важности. Ведь, скорее всего, они попросту ткнули в первого попавшегося, и этим попавшимся оказался я.
  Тем временем дракон сменил тему монолога:
  - Ну да что можно ждать от тварей, которые сначала возомнили себя образом и подобием создателя вселенной, а потом, когда слишком многие смогли догадаться, что этот бог - всего лишь пугало и успокоительная пилюля в одном флаконе для так и не повзрослевшей толпы, присвоили себе титул Венец эволюции. А чтобы это выглядело достаточно правдоподобно, вы создали далекую от действительности идиллическую картину эволюции жизни, согласно которой все более совершенные твари сменяли своих менее совершенных собратьев, точно как обои на стенах квартиры, пока на свет не появился венценосный царь природы. О том же, что выживали далеко не самые совершенные, а те, кому больше других везло, вы как бы старались не думать.
  Ну да если подобная модель эволюции в каком-то там приближении соответствует реальному положению дел, то мысль о том, что любая эксклюзивно человеческая особенность автоматически является высшей по отношению ко всем остальным формам жизни, а особенно это подчеркивается, когда речь заходит о тех нелепостях, которые вы зовете нравственными или религиозными ценностями... так вот, когда подобная чушь провозглашается высшей формой деятельности сознания на том лишь основании, что она появилась относительно недавно и присуща исключительно венцам природы, это не выдерживает никакой критики. С тем же успехом можно утверждать, что раковая опухоль является следующим эволюционным шагом человека, а какой-нибудь новый 'Ваз' значительно совершенней чуть более древнего 'Феррари' только лишь потому, что это недоразумение сошло с конвейера на пару лет позже...
  - Я тебя еще не утомил? - спросил он вдруг.
  - Да нет, нормально, - ответил я.
  - Это хорошо. Предлагаю по этому поводу пойти куда-нибудь поесть.
  - Вызвать такси?
  - Зачем?
  - Так пешком отсюда пилять...
  - На ваших такси туда, где нормально кормят, хрен доедешь. Так что выход у нас один: пилять, пилять, и пилять. Вперед!
  Сказав 'вперед', он двинул вперед уверенным шагом, обходя разве что непроходимые оградки. 'В театре шел меж стульев по ногам', - вспомнил я, последовав за ним. Я так и не смог уловить, когда мы пересекли границу реальностей, и опомнился лишь тогда, когда могилы сменил луг, каких у нас со времен распаханной целины не было. А воздух... он был настолько чистым и благоухающим, что у меня закружилась голова.
  Мы шли по проселочной дороге, на которой не было ни следа от автомобильной шины. Похоже, до нас здесь проезжали только конные экипажи. Минут через пять мы подошли к большому деревянному дому, из которого вкусно пахло едой. Над входом висела вывеска: 'Чрево кашалота'.
  В 'Чреве' был век девятнадцатый. За столами сидели соответственно одетые люди и если соответствующие достатку блюда. На этом фоне наши джинсы и кроссовки смотрелись, как на коровах седла, но дракону на это было плевать. Мгновенно сориентировавшись в пространстве, он двинулся к лучшему из свободных столов. Едва мы сели, к нам подбежал человек. Сапоги, штаны, рубаха, усы пробор на голове, изгиб спины... все выдавало в нем именно человека.
  'Человек - это звучит гордо!' - вспомнил я, вот только картина этой гордости меня не очень-то вдохновила быть гордецом.
  - Добрый день, господа. Чего желаете-с? - спросил человек.
  - Ты знаешь, кто мы? - строго спросил его дракон.
  - Конечно-с, ваше драконшество-с, как можно-с вас и не узнать-с.
  - Тогда обслужи нас так, чтобы мне не захотелось отправить тебя на конюшню.
  - Понял-с, одну минуту.
  И точно, прошло не больше минуты, как наш стол стал пристанищем таких деликатесов, описать которые по силам было бы разве что Гоголю. Так вкусно я не ел ни раньше, ни потом.
  За едой, запиваемой чем-то алкогольно-вкусным, дракон разговорился.
  - Причина большинства проблем вашего вида, - вещал он с набитым ртом, - заключается в том, что вы вляпались на своем пути развития в кучу, которую благополучно обошли все остальные представители фауны и флоры на вашей планете. Испокон веков отобрать что-либо у более слабого или заполучить хитростью или обманом было намного проще и выгодней, чем добыть самому. Поэтому сильный всегда старался либо отнять лакомый кусочек у слабого или сожрать этого самого слабого вместе с сожранным им лакомым кусочком. Поэтому жизненная стратегия любого живого организма всегда строилась на том, что видишь лакомый кусок - хватай и прячься, пока его не хватил кто-то другой, или пока этот другой у тебя его не отнял. Поэтому до сих пор в вечернее время при встрече с кем-то на пустой улице вы автоматически прикидываете, бежать в случае чего или драться. Это у вас в крови еще со времен появления первых живых клеток.
  Так вот, потому что, как я уже говорил, отобрать силой или выманить лакомый кусок намного проще, чем его найти, вырастить, поймать или создать, ваше общество еще со времен обучения прямо хождению разделилось на две неоднородные группы: а именно на созидателей, тех, кто что-либо выращивает, изготавливает, находит или ловит, а в современном мире еще и развлекает, обучает, лечит и так далее; и на присваивателей или тех, кто живет тем, что присваивает себе созданное другими. Но если среди других видов присваивателями являются только отниматели, то люди развились еще и в разводил-манипуляторов.
  С отнимателями в принципе все просто: изначально это был нежелающий трудиться народ покрепче и поотчаянней, такие же бандюки, что у вас расплодились в девяностые. Со временем они переродились во всяких там дворян, королей и прочую знать. Сюда же можно отнести и военных.
  А вот разводители... Как и отниматели меньше всего на свете они хотели работать или что-либо созидать. Вот только челюстями и бицепсами они не вышли. Зато вышли смекалкой, да настолько, что смогли создать самое совершенное в мире оружие массового развода, а именно Великую Трехступенчатую Пирамиду Всеобщего Развода. И теперь любое ваше общество строится по принципу этой Пирамиды.
  В самом верху, на недосягаемой высоте над пирамидой они поместили некий Высший Идеологический Источник. В религиозных обществах это - господь-бог, указывающий людям, что хорошо, что плохо, и как должно жить. В обществах светских - высшая духовная идея, господствующая идеология, высшие достижения науки и нравственности и так далее, любой пакет абстрактных идей и ценностей, определяющих, что в данном обществе является добром, а что - злом. В любом случае это - некая Высшая Истина, само сомнение в которой считается уже как минимум нравственным преступлением, нечто, играющее роль Высшей Абстракции Небес.
  Между этими небесами с их небожителями и материальной землей они расположили высшую ступень пирамиды, куда и поместили духовно-нравственные ценности, провозгласив их высшим достижением Человека или Посланием Господа Человеку. Себя же они назначили хранителями и глашатаями Воли Небес, став, тем самым, из никого всем, как поется в одной дурацкой песне. В религиозных обществах это - духовенство, а в светских - философы-идеологи и прочие глашатаи высших истин и великих идей, будь то построение бесклассового общества, воцарение высшей расы и так далее. А чтобы никто не мог посягнуть на их власть, они провозгласили себя людьми не от мира сего, а посланцами источника Высшего добра, будь то бог или господствующая идея, обязанностью которых является донесение до остальных понимания того, что есть Добро, а что - Зло.
  На второй и одновременно высшей земной ступени они поместили гражданственность, провозгласив от имени бога или высшего нравственного императива отнимателей высшей земной кастой, аристократией или белой костью.
  А созидателей они отправили в самый низ, сделав их презренной чернью.
  - По-моему, это чертовски воняет марксизмом, - не удержался я от комментария.
  - А вот хрен тебе, - в качестве контраргумента дракон поднес мне под самый нос дулю, - Маркс пытался стравить одних созидателей с другими, не трогая самой структуры пирамиды.
  - Вы считаете буржуев и торгашей созидателями?
  - А чего это мы снова на 'вы'? Если для тебя это так важно, мы можем выпить на брудершафт, но должен сказать, целоваться я люблю только с красавицами.
  - Я тоже.
  - Тогда давай все же перейдем на 'ты' без всяких брудершафтов.
  - Хорошо. Так ты считаешь буржуев и торгашей созидателями?
  - Конечно. Ведь буржуи - это хорошие администраторы, а иначе они становятся разорившимися буржуями, а торговцы - это сила, заставляющая течь создаваемое по артериям экономики.
  - А рантье и прочие бездельники? - не знаю, почему не унимался я. До этого разговора я так со времен своего лицемерно-советского прошлого не высказывал 'левых' идей.
  - Это люди, сумевшие аккумулировать чей-то труд и позволяющие другим использовать его к обоюдному благу. Так вот, неважно, в какие тона время требует окрасить фасад пирамиды: в первобытные, рабовладельческие, феодальные, буржуазные, социалистические, тиранические, демократические, религиозные, атеистические, все равно людей с самого детства учили и будут учить тому, что есть высшие Добро и Зло, что есть Хорошо и Плохо; вам будут рассказывать истории о великих мошенниках и отнимателях, приучая к тому, что равняться нужно на тех, у кого на первом месте стоит служение Великой Идее разводилы, потом гражданский долг или служение отнимателю, и только потом мысли о хлебе насущном, то есть о себе.
  При этом сами Великие Идеи могут меняться сколько угодно. Сколько угодно одни отниматели могут приходить на смену другим: смена актеров не затрагивает самой сути лицедейства. Структура Великой Пирамиды Всеобщего Развода остается прежней. И даже там, где якобы воспевается созидатель, воспевается некая ИДЕЯ созидания, абстрактный образ труженика, создаются примеры для подражания, но суть остается сутью: восхваляется лишь идея, а самим созидателям вменяется в обязанность дружно вкалывать под присмотром отнимателей.
  И так будет продолжаться до тех пор, пока созидатель не осознает, что отниматели и разводилы, независимо от того, в какие одежды они рядятся - совершенно лишние, мешающие ему жить паразиты, что вся их высшая нравственность есть механизм предельно бессовестного паразитирования; что отниматели если и охраняют кого, так только себя, свои территории и своих разводил от соседних разводил и отнимателей, называя эти наделы Родинами и Отчизнами и заставляя, в случае чего, созидателей ложиться костьми ради своих паразитов; и что именно его, созидателя ценности являются единственно правильными и естественными, и что именно ради них, ради простого человеческого счастья и стоит жить и трудиться. Вот только вряд ли когда созидатели это поймут.
  С речью дракона закончился и наш обед, незаметно переросший в ужин - когда мы вышли из 'Чрева', была ночь. Волшебная ночь полнолуния. Светло было настолько, что можно было читать. Луна казалась огромной, а звезды... Не знающее нынешнего городского смога небо буквально щеголяло ими. Столько звезд я не видел еще никогда, даже в горах, когда мы глубокой ночью с друзьями ехали на машине на море. Глядя на это великолепие, я буквально пьянел от восторга, и этому опьянению в подметки не годилось опьянение от прекрасной еды и вина или что там плескалось сначала в наших кружках, а теперь в животах. Мне вдруг захотелось раздеться до гола и пуститься в пляс, но дракон...
  - Постой, - сказал он, - кажись, пришло время оставить мне след на этой планете, - затем приспустил штаны и присел на корточки прямо на дороге.
  - Ты не замечал, что наиболее одухотворенное выражение лиц у людей и животных бывает во время сранья? - спросил он, издав характерный ректальный звук.
  - Я об этом как-то не думал.
  - А зря. Посидишь вот так, посмотришь на небо, и задумаешься, а не срал ли Ньютон под той самой яблоней в свой знаменательный час? ЛаВей, кстати, не дурак, посвятил этому процессу целую главу в 'Записных книжках Дьявола'. Читал?
  - Читал, но не помню.
  - Перечти. Прямо сейчас, как вернешься домой, так и прочти. Я серьезно, - добавил он, видя, что я без должного почтения внимаю его словам.
  
  
  МИТОТА ПЯТАЯ
  ПОЗНАНИЕ
  
  
  Как же все-таки хорошо, что наши органы не умеют говорить! - думал я на следующее утро в сортире, управляя струей. - Представляю, что бы пришлось выслушивать от мочевого пузыря, печени, почек, легких желудка и прочей начинки, особенно на следующий день после весело проведенного времени. Ну да это все было б фигней по сравнению с воплями члена, когда в поле зрения глаз попадалась бы какая-нибудь красотка. Тогда бы пришлось, наверно, носить не только трусы, но и специальные намордники с кляпами для членов. В этом случае пришлось бы такое выслушивать, пока ссышь... С другой стороны, органам не пришлось бы привлекать к себе наше внимание при помощи боли, а ради этого болтовню кишечника или члена можно было бы и потерпеть. Как говорится...
  Так и не решив, что говорится по данному поводу, я вернул своего героя в трусы.
  Все-таки душа человеческая анатомически находится где-то между кишечником и мочевым пузырем. А иначе с чего бы на душе становилось легче, когда опорожняешь то или иное? Раз так, то посещение туалета - дело сугубо духовное, и именно туалет является тем самым Истинным Храмом, где мы ближе всего к совершенно непонятной и немыслимой хрени, которую привычно называем богом.
  Чихнув, я потерял нить рассуждения.
  Пока я облегчался, в комнате свершилось очередное пришествие дракона, и когда я вернулся, он сидел на моей кровати и увлеченно читал или смотрел (не знаю, как называется то, что с ними делают) комиксы.
  - Я тут собирался подать тебе кофе в постель, но по дороге напоролся на это, и зачитался, - сообщил он, когда мы поздоровались.
  - Тебе понравились комиксы? - удивился я. В том, что никакой кофе он подавать не собирался, я был уверен на все сто.
  - А тебе они не нравятся?
  - По мне так это - чтиво для идиотов. Супергерои, супрзлодеи и прочая хрень...
  - А ты, значит, предпочитаешь толстые книги с большим количеством слов и минимумом картинок? - говоря это, он улыбнулся не предвещающей ничего хорошего улыбкой.
  - И что тебе в этом не нравится? - решился я принять вызов, тем более что выбора у меня не было.
  - Да нет, с этим как раз все в порядке. Кому-то нравится такое соотношение слов и картинок, - он кивнул в сторону комиксов, - тебе другое. Но то, что ты гордишься своим предпочтением... извини, меня это забавляет.
  - Почему?
  - Возможно, я неправ, но, по моему скромному разумению, кино, музыка, живопись, литература и так далее должны цеплять либо за душу, либо за ум, либо за то и за другое. А раз так, то для каждого хорошим является что-то свое ... Так вот, лично я за редким исключением нашел между комиксами и высокодуховными творениями только два принципиальных отличия, а именно разницу в соотношении количества слов и картинок и то, что авторы комиксов достаточно адекватно относятся к своим творениям и не претендуют на роль вещателей Абсолютных Истин.
  - Но подожди, - попытался я с ним не согласиться.
  - Чего ждать? Ты только посмотри на персонажи, которых выводят размышлители о судьбах человечества: кулак-мироед, буржуй-эксплуататор, вечно голодный пролетарий, и бедный крестьянин. А пожиратель евреев Адольф или ростовщик кровопивец жид? Или вечно насылающий из любви к вам понос, золотуху и прочие радости Господь, вечно строящий вам козни дьявол. Разводила поп или всегда знающий правду батюшка и все те же опасный идиот ученый и тупой спаситель отечества, мира и человечества. Или же бескорыстный вечно ищущий Истину мудрец и опять же вечно сражающийся за свой идеал воин. А также народ, как нечто однородное и реально существующее, такая же нация, царь-батюшка, дедушка Ленин, он же главный убивец века, и так далее. В зависимости от предпочтений автора одни и те же 'парни' выводятся или хорошими или плохими. Третьего не дано. Причем все эти образы настолько однобокие, плоские и не имеющие ничего общего с реально существующими людьми и положением дел, что по сравнению с ними любые герои комиксов выглядят натуральными. А сюжеты? Пришел пролетарий трах бах дал в челюсть буржую и зажил счастливо с крестьянином, имея друг друга по очереди под завистливые шипения трусливого обывателя, и худосочного интеллигента. Или наоборот, жил-был счастливый русский народ, которым заботливо управлял Царь-Батюшка-Отец-Родной при помощи патриотов-аристократов и святой церкви, и тут, откуда ни возьмись, свалились с неба на головы народные злодеи-большевики, поубивали заботливых аристократов и фабрикантов, зверски убили семью царскую, надругались над церквями и над служителями бога, а потом принялись издеваться над оставшимися в живых людьми, загоняя их силой в колхозы и прочий социализм.
  'Пейзанки с визгом мочатся в кустах'!
  Мыслители совсем не желают замечать однобокость, искусственность и натужность своих построений и не только продолжают играть в социальный тетрис, рассовывая персонажей по соответствующим ячейкам классификационных таблиц, но и пытаются воплотить свою пургу в жизнь. Вот только жизнь - штука объемная, да и человеческая природа, которую почему-то принято игнорировать, дает о себе знать. В результате все их преобразования заканчиваются тем, чем и должны закончиться по определению: резней и победой идиотизма над здравым смыслом.
  Но эти мыслители хотя бы пытаются думать о вещах пусть и непонятых, но осязаемых и существующих рядом, в том же пространственно-временном континууме, тогда как другие вообще позарились на сущность вселенского бытия. Имея об устройстве мира лишь догадки и смутные представления, то есть, не имея для своих выводов никаких оснований, они умудряются городить одни умопомрачительные словесные нагромождения на другие, упиваясь собственной крутостью, и считают всю эту хрень либо процессом познания бытия, либо откровением самого господа бога. Как будто можно умничая познать мир!
  Хотя с другой стороны, если использовать слово познание в том смысле, в каком библейские мужи познавали своих жен, то господа мыслители более чем правы, так как в этом случае их деятельность действительно можно назвать познанием себя, своих мозгов и мозгов публики.
  - А как же Ницше, Шопенгауэр, Макиавелли? - выпалил я первые пришедшие мне в голову имена.
  - Я же говорю: за редкими исключениями. Ну да не стоит эта тема того, чтобы тратить на нее свое время. А заговорил я о познании потому, что сегодня мы идем с тобой познавать.
  - И что мы будем познавать?
  - Не что, а кого. Сегодня мы будем познавать божественных красавиц мадам Евы.
  - Мы что, идем в бордель?
  - Только не вздумай произнести это слово в присутствии мадам Евы или ее красавиц! Бордель... скажешь тоже.
  - Но разве...
  - Бордель - это то, что творится тут у вас, а у мадам Евы - Дворец познания. Уяснил?
  - Уяснил.
  - Тогда легкий завтрак, тщательный душ и подготовка к познанию. Прежде, чем идти к мадам Еве тебя надо привести в божественный вид.
  - Надеюсь, ты не собираешься прибивать меня к кресту.
  - Да нет, это частный случай. Я даже не собираюсь наряжать тебя в длинную рубаху и приделывать за головой сиденье от унитаза, - поддержал он шутку. - И постарайся не пользоваться никакими ароматизаторами!
  - А это еще почему? - удивился я.
  - Благородный муж, а других туда не пускают, пахнуть должен благородно. У тебя же нет ничего, что хоть отдаленно может напоминать благородный аромат.
  - Так я себя особо благородным и не ощущаю, - признался я.
  - Ничего, пока ты со мной, твое благородство вне подозрений.
  Пока я принимал душ, дракон приготовил омлет и заварил чай.
  - Что надевать? - спросил я, выходя из душа.
  - Подобающего одеяния у тебя все равно нет, так что надевай все, что хочешь. В любом случае сначала тебя придется приодеть.
  Всем, что хочу, оказались футболка, потрепанные джинсы и шлепанцы. Последний предмет гардероба дракон резко отверг.
  - Надень что-нибудь такое, в чем не испачкаешь ноги.
  Носки и растоптанные туфли его устроили.
  - Пошли, - сказал он, небрежно окинув меня взглядом.
  Несмотря на то, что я был готов к встрече с любой, даже самой что ни на есть фантастической реальностью, место, куда нас на этот раз занесло с драконом... Только представьте себе тихую, утопающую в зелени улицу. Под ногами прекрасно подогнанный друг к другу камень. В воздухе никакого бензина. Вместо него аромат прелых листьев и цветов. На улице только гуляющие люди. Никакой спешки, никакой суеты. По обе стороны милые, не более шести этажей в высоту дома с красивыми, узнаваемыми фасадами. И никакого асфальта, никакого рэпа, никакой бухающей на всю улицу музыки и диких воплей недополовозрелых особей... Эта улица существовала как бы вне времени и вне пространства. Она завораживала, вызывала восхищение... у нее был свой характер, своя неповторимая атмосфера... Тишина и покой подействовали на меня так, что я полностью расслабился душой. Впервые за всю свою жизнь я не боялся, не ждал нападения, или агрессии, не был готов непонятно к чему... Впервые в своей жизни я был абсолютно беззаботен и совершенно счастлив.
  К моему глубокому сожалению магазин готового платья, а мы шли именно туда, находился всего в двух кварталах от нашей резиденции. Он занимал весь первый этаж за вычетом общего холла, ведущего к лифту и лестнице, несколько помпезного пятиэтажного здания. Над лишенной следов сигнализации или иных средств защиты простой стеклянной дверью висела скромная вывеска, на которой было написано всего одно слово: 'Шмуль'. Входная дверь в здание тоже была стеклянной и тоже без малейшего намека на средства безопасности, поэтому я спросил дракона:
  - Здесь что, все это не охраняется?
  - Тут охрана не требуется, - ответил он, толкая дверь в магазин, куда мы и вошли под приятный звон колокольчика.
  Буквально через секунду из недр магазина вынырнул чем-то похожий на Бельмондо мужчина лет шестидесяти. На его лице сияла приветливая улыбка, которая совсем не выглядела искусственной. Одет он был в белоснежную рубашку, черный костюм и черные туфли, но, несмотря на это, его вид нисколько не ассоциировался с похоронно-кладбищенской темой.
  - Чем могу быть полезен господам? - спросил он приятным баритоном.
  - Привет, Шмуль, - ответил дракон, - давненько мы не видались.
  - Господин дракон, - обрадовался Шмуль, - шаббат-шолом!
  - Познакомься, Шмуль. Это...
  - Константин, - представился я, видя, что дракон не помнит мое имя.
  - Очень приятно, молодой человек, - ответил Шмуль. - Чем могу помочь?
  - У Константина сегодня важная встреча. Сегодня перед ним открываются врата в сокровищницу мадам Евы, - пояснил за меня дракон.
  - О! - благоговейно произнес Шмуль.
  - Надеюсь, у тебя найдется что-нибудь для нас по этому случаю?
  - А разве у Шмуля когда-нибудь чего-то не находилось?
  - Ты прав. Похоже, у тебя нет разве что недостатков.
  - Ну... - замялся Шмуль. Затем опять скрылся в недрах магазина.
  Его не было минут пять. Вернувшись, он сообщил:
  - Вам, - дракону, - в примерочную справа, а вам сюда, - сказал он мне, распахивая занавеску в примерочной слева.
  Там меня ждал полный комплект одежды: трусы черные, майка белая, рубашка белая, костюм сочно-синий, но не пошлых тонов, носки и туфли черные. Шмуль как знал, что я терпеть не могу трусы плавками и уж тем более стринги. Обычно я покупаю ситцевые семейки размера на три больше, чем надо. Кому-то это может показаться неэстетичным, зато в них я чувствую себя, как дома. Трусы, которые приготовил для меня Шмуль, чем-то напоминали боксерские. Они были приятно мягкими на ощупь и на теле сидели так, что я их не чувствовал. Размер был идеально мой. Все остальное тоже было, как по мне сшито. Костюм сидел идеально. Это был мой единственный костюм, который не перекашивало, стоило сесть или поднять вверх руку. Если бы не рожа, в этом костюме я был бы похож на аристократа в минимум пятидесятом поколении, но рожа... она выдавала во мне коренного аксайчанина, кем я, собственно, и был.
  Дракон в сером костюме от Шмуля выглядел настоящим драконом. Явись он предо мной в первый раз в таком виде, у меня бы ни на мгновение не возникло никаких сомнений. Разумеется, внешне он оставался таким же, как и обычно, но костюму каким-то чудом удалось передать его истинную драконью сущность.
  - А куда свои вещи? - спросил я.
  - Они остаются здесь. Таковы правила заведения, - ответил дракон.
  - Надеюсь, вы не возражаете? - участливо спросил Шмуль.
  - Нисколько. Разве что представить себе не могу, зачем они вам нужны.
  - А это - моя маленькая профессиональная тайна.
  Поблагодарив Шмуля, мы вышли из магазина.
  - Ну что ж, как говорится, в человеке должно быть все прекрасно: и душа, и тело, и ебало. А раз так, то им родимым мы теперь и займемся, - сообщил дракон и взял курс на милый домик через дорогу с вывеской, на которой были нарисованы ножницы и бритва. Нарисованы они были так, как обычно рисуют масонский угольник и циркуль.
  Парикмахерская была словно для нас создана. Уютное помещение, два кресла и ни одного клиента. Заправляла этим хозяйством милая женщина лет пятидесяти.
  - Здравствуй, Вера, - сказал ей дракон, когда мы вошли.
  Никогда бы не подумал, что столько любви и нежности можно вместить в два слова. В ответ она бросилась ему на шею.
  - Прошу сюда, - услышал я приятный женский голос.
  Глядя на столь эмоциональную встречу, я и не заметил, как ко мне подошла барышня лет двадцати с копейками. Я послушно сел в кресло. Сколько я себя помню, я всегда любил, когда нежные женские руки занимались моими волосами. Здесь же я улетел на второй минуте матча. Возвращение из нирваны совпало с сушкой и укладкой, - похоже, мое мнение о том, как меня стричь, мастерицу не интересовало даже из вежливости.
  После стрижки меня ждали маникюр (ногти я попросил не красить даже бесцветным лаком) и педикюр. Короче говоря, через пару часов я вышел из парикмахерской новой копейкой. Вот только у дракона на этот счет было другое мнение.
  - Так как ты не дареный конь, нам сюда, - сказал он у входа в стоматологический кабинет.
  - А может не надо? - взмолился я.
  Вместо ответа он так на меня посмотрел, что я безропотно вошел внутрь. Там меня, тоже ни о чем не спрашивая, усадили в кресло...
  Несмотря на то, что боли не было вообще, вспоминать, не говоря уже о том, чтобы описывать, стоматологическую часть подготовки к встрече с прекрасным мне совершенно не хочется.
  - Ну вот, теперь ты готов, - решил наконец-то дракон и щелкнул пальцами.
  В тот же миг возле нас остановилось непонятно какими судьбами оказавшееся там такси.
  - К мадам Еве, - распорядился дракон, когда мы сели в машину.
  - Понял, - ответил водитель.
  В машине дракон толкнул речь о философии:
  - Представь себе такую картину, - рассказывал он. - Среди просторов Неведомого есть населенный людьми остров. Окружает его непроглядный Вечный Туман Незнания. А называется тот остров Известное, и, как следует из его названия, состоит он из того, что известно населяющим его людям.
   Главным занятием одних островитян является составление карт Неведомого, написание многих томов о том, из чего оно, по их мнению, состоит, создание красочных картин, призывающих островитян оставить свои домашние дела и отправиться в ту часть Неведомого, где, по мнению владельцев карт и картин, находится настоящий рай, где жизнь будет великолепной, и даже смерть не посмеет ее прервать. Вот только карты у этих умельцев разные, да и о местоположении Страны Всеобщего Блаженства у каждого из них свое представление. Иногда некоторым из них удавалось сорвать с места какое-то количество народа и увести в закрытую Вечным Туманом даль Неведомого. Но ничего хорошего из этого пока не получалось. Называют этих людей островитяне философами. И хотя многие островитяне нихрена не понимают, какой им от философов толк, философов справно кормят.
  Другая группа людей занимается тем, что медленно, миллиметр за миллиметром увеличивает площадь своего острова, превращая Неведомое по крупицам в Известное. Этих людей островитяне зовут учеными.
  Остальные, а их на острове подавляющее большинство, занимаются делами житейскими: сеют, пашут, ткут, куют, строят и так далее. Их называют обывателями.
  Временами, заинтересовавшись картой какого-нибудь философа, обыватель подходит к нему. Тогда философ начинает расхваливать свое детище.
  'Посмотри, - говорит он, - какая у меня карта красивая да ладная! Посмотри, какой я нашел прямой путь, как прорисовал все детали, какие использовал цвета. Не карта, а загляденье'.
  'Так то оно так, - смущенно почесываясь, отвечает ему обыватель, - но скажи мне, ты сам-то там бывал? Ходил ли ты теми местами? Видел ли собственными глазами те чудеса, о которых рассказываешь?'
  'Я видел их глазами своего ума, а это не глаза презренной плоти!' - гордо заявляет философ.
  'Глаза ума - это хорошо, - с сомнением в голосе говорит обыватель, - но вот потрогать бы что-то оттуда руками. А то вдруг на самом деле ничего там такого и нет?'
  'Так ты сначала определись с тем, что есть твое 'на самом деле', и можно ли верить рукам? Да и как ты можешь ставить свои немытые руки выше прозрения моего ума?! Ты, не знающий даже что означает слово 'предикат', а также тезис и антитезис?'
  От этих слов обыватель обычно бежит прочь, а философ, фыркая презрительно, кричит ему вслед:
  'Да что ты вообще понимаешь, быдло ты неотесанное!'
  И вновь принимается дорисовывать разные яркие детали на своей карте.
  Мне было не до речей дракона. Я с ужасом думал, что совершенно не представляю, как там следует себя вести. Я не только ни разу не был в борделе, но никогда не имел дел с проститутками. Так уж вышло, что мне хватало бесплатной любви и рук. Здесь же мне предстояло знакомство с обитателями борделя высшего класса, которые...
  С другой стороны, какое мне в принципе дело, какое я оставлю там о себе впечатление, тем более что второй раз я вряд ли когда там окажусь? Убил бы того, кто вложил в нас это рефлекторное желание нравиться посторонним людям, из-за которого мы то и дело попадаем впросак. Почему мы всегда стесняемся официантов, продавцов, прохожих.., то есть тех, чьим мнением мы без всякого для себя ущерба могли бы пренебречь? Могли бы, но из-за этой совершенно идиотской особенности нашего характера, мы готовы из кожи вон лезть, чтобы оставить после себя хорошее впечатление там, где это совершенно не обязательно делать, и наоборот, так и норовим без малейшего стеснения показать свою скотскую сущность наиболее родным, близким нам людям, в хороших отношениях с которыми мы заинтересованы в первую очередь.
  За размышлениями я пропустил, когда очаровательный городской пейзаж сменили сельские просторы. Теперь мы ехали среди лугов, на которых мирно кто-то кого-то пас. Дорога была не по-российски заасфальтированной, и не просто заасфальтированной, а заасфальтированной идеально. Вскоре мы подъехали к одному из тех домов, какие показывают в фильмах о жизни состоятельных британцев.
  Дверь нам открыл одетый во фрак слуга.
  - Госпожа Ева нас ждет, - сообщил ему дракон.
  - Входите, господа, - ответил он, - она на веранде. Пьет чай. Прошу вас.
  Несмотря на свои 'под пятьдесят', Ева выглядела аппетитно. Хорошо сохранившаяся, красивая, элегантная, с естественными прекрасными манерами, она скорее была похожа на аристократку, чем на содержательницу борделя, тем более, что никаких красоток в обозримом пространстве не было.
  - Здравствуйте, господа, прошу к столу, - сказала она, когда мы вошли, - желаете чаю?
  - С удовольствием, - ответил дракон, целуя ее красивую руку. - Позволь представить тебе...
  - Константин, - назвался я, видя, что дракон как всегда не может вспомнить мое имя.
  - Очень приятно, - ответила она, подавая руку, которую я неловко поцеловал.
  - Думаешь, он готов пройти лабиринт? - спросила она, прервав начавшийся между ними разговор 'о ценах на овес', во время которого дракон шутил в духе Уайльда.
  - Есть только один способ в этом убедиться, - ответил дракон.
  - Перейдем к делу?
  - Ради этого мы и прибыли.
  - Тогда приступим. Держите, - она протянула мне красивую деревянную коробочку размером с половину спичечной.
  Открыв ее, я обнаружил внутри темно-коричневый шарик примерно полсантиметра диаметром.
  - Вы должны это принять, - сказала Ева.
  - А это что? - спросил я, не желая брать в рот незнакомый предмет.
  - Эта пилюля откроет перед вами дверь в лабиринт. Без нее не получится.
  - Пей. Это - черный аламут, - пояснил дракон.
  - Тот самый?!! - вырвалось у меня.
  Моя реакция заставила дракона и Еву рассмеяться.
  - С некоторыми доработками. Мы же не террориста-смертника готовим, - сказала она.
  - Пей давай, - нетерпеливо приказал дракон.
  Разумеется, я выпил. Разве можно отказываться от таких предложений? Ведь черный аламут - это фирменный наркотик Хасана ибн Саббаха, при помощи которого он отделял семена от плевел, вербуя своих последователей.
  Короче говоря, я принял аламут, и...
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  С.Панченко "Ветер" (Постапокалипсис) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | Д.Коуст, "Как легко и быстро сбежать от принца" (Любовное фэнтези) | | Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2" (Антиутопия) | | В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2" (Боевая фантастика) | | А.Лоев "Игра на Земле. Книга 3." (Научная фантастика) | | Г.Ярцев "Хроники Каторги: Цой жив еще" (Постапокалипсис) | | А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая" (Боевая фантастика) | | С.Даниил "Темный остров" (Научная фантастика) | | A.Opsokopolos "В ярости (в шоке-2)" (ЛитРПГ) | |

Хиты на ProdaMan.ru На грани. Настасья КарпинскаяВ объятиях змея. Адика ОлефирЯ хочу тебя трогать. Виолетта РоманВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиЯ возвращаю долг. Екатерина ШварцМои двенадцать увольнений. K A AСчастье по рецепту. Наталья ( Zzika)Отборные невесты для Властелина. Эрато НуарЯ тебя не хочу. Эви ЭросПерерождение. Чередий Галина
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"