когда я умер, не было никого, кто бы это опроверг. /Егор Летов/
--
Пролог.
Скажите, война будет?
Нет. Но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется.
/"Армянское радио", 1980-е годы./
Конец света так и не наступил. Свет не кончался. Кончались тепло и газ, электричество и водопровод, но кончались они столько раз, по отдельности и вместе, что принимать это суетное мельтешение за столь величественное действо, как Конец Света - было бы просто свинством, неуважительным быдлячьим свинством по отношению к Глубокоуважаемому. Кто такой Глубокоуважаемый? Это Хтоническое Животное, которое приходит тогда, когда уже всё. ОН. Северный полярный лис. Притом очень полный, настолько полный, что просто-таки ТОЛСТЫЙ. Так и называют - Толстый Полярник. Чтоб по имени не звать - кто же в наше время зовёт Глубокоуважаемого по имени? Он ведь и прийти может. На мягких лапах, потому как из многих его имён есть и Подкрадывающийся Незаметно...
--
Петрович, бывший профессор. Понедельник, 31.07, раннее утро.
- Растудыть твою пикачу - произнёс немолодой, но крепкий ещё мужик, прилаживая на спине здоровенный рюкзак из выцветшего брезента. <img src="bcroc_0.jpg" align="right"> Не любил он этот рюкзак - громоздкий, твёрдый - фанера изнутри, и на багажник не повесишь, всю дорогу на своём горбу тащить. Но никуда не денешься - надо. Оглядел ещё раз верного коня - видавший много лучших лет велосипед. Много разных коней было у мужика с тех пор, как был куплен этот, да все вышли - не по карману стал корм. А старый педальный скакун всё продолжает бессрочную службу. Давно погас когда-то считавший пробег велокомп, никто и не знает теперь, сколько километров намотано на тонкие колёса. Да и кому оно надо? Едет пока что - и ладно. Цепь поменять бы, да не на что, не возят - спроса нет. А в область когда ещё соберёшься... По весне сварил в отработке, тщательно размешав в ней растёртый в мелкую пыль вынутый из батарейки графитный стержень - масло давно смыло, а графит держался, придавая всему, что прикасалось к цепи, несмываемый чёрный отпечаток. Сезон доходит ещё, а что перескакивает - так нечего во всю дурь давить, не олимпиада... Да и силы поберечь надо - дорога долгая впереди, и непрямая. Кто прямо ходит - дома не ночует... Мужик запер сарай, взгромоздился в седло и неспешно попылил по просёлку вдоль дороги. Тут не так трясёт - земля ровная, а на старой дороге сплошные ямы и выбоины - ремонтировали её последний раз ещё при Путине, да и то только вид делали ради выборов...
День, изменивший мир, начинался не так уж плохо. С утра приходил Гриша - не то бригадир, не то глава клана зробитчан-западенцев, осевших тут так давно, что никого уже их соседство не парило. Вроде и не свои, но и не таджики какие-то, хохлы - их даже "побратимы" не трогали. Поглядывали косо, но мочить приказа не было. Не цунарэфы, славяне, белая раса... Гриша накупил здоровенную торбу продуктов, и не сухарей с макаронами, а консервов, чая, рисовой крупы - товара дорогого и прибыльного. Даже водки три бутылки взял - никак праздновать собрались чего-то. Восемнадцать тыров заплатил, и пятихатка из них - законная её зарплата. Да и хозяйка довольна будет. Она вообще добрая - девчонки рассказывали, какие порядки у других торговцев, привирали конечно, но и с поправкой всё равно мрачно получалось. А тётя Лена - хорошая. Не бьёт за недостачу - просто штрафует. И не трахает - всё у неё с ориентацией в порядке. Даже когда рэкет залётный наехал - не сдрейфила, сама прикатила, Ольку, сменщицу Наташкину, выгнала из ларька и полчаса о чём-то "тёрла" с двумя обкуренными чучмеками.
Так и сдала их тёпленьких подоспевшей "крыше" - смотрящему из второго микрорайона Алексию с двумя побратимами. Тем даже ловить чучмеков не пришлось - сами в руки вышли. Попинали их для порядка, и в багажник. Куда потом - никто не спрашивал. Уж явно не на родину, и не в казённый дом. Может, картошку растить, а может - сразу удобрять... Машка, третья их сменщица, крутила как-то с Всеволодом, который заливал ей, что сотник Братства - он много чего рассказывал, хвалился, как ещё в 90-е пацаном участвовал в "акциях", и не только дома, в Москву ездили чурок гасить, и про нынешние порядки рассказывал... Потом, правда, оказалось, что никакой он не сотник, и даже десятник бывший - поймал его Алексий пьяным в дым и разжаловал - пей, да дело разумей... Так что может и про остальное врал, кто его знает. Он и к Наташке клеился, но не дело это - у подруг парней уводить, да и староват всё же - двадцать пять лет! (Наташка не любила старших партнёров, были у неё на то свои причины, но рассказывать их она никому не собиралась, даже матери). Хотя парень завидный, на районе ни одна гопоть не пристанет, кроме конченных совсем нариков. Тем плевать, хоть из Братства, хоть откуда - они вообще как крокодилы, все мозги сторчали. Бьют их побратимы смертным боем, но тех меньше не становится... Ну и в Заречье не ходить, понятное дело - но туда и так, не будучи подругой скинхеда, лучше не ходить. Изнасилуют - ещё полбеды, могут и зарезать, просто так, для удовольствия. Чужой район, "чёрный" - населённый и беженцами очередной армяно-азербайджанской войны, и изгнанными из неожиданно вспомнившей о чистоте расы Германии турками, которым оказались не рады на родине, и ещё кем-то откуда-то, не сильно дружными между собой, но вполне готовыми дружить против "белых", русских районов.
Наташке оставалось отстоять ещё полтора часа, а там и Машка должна подойти, её смена. За это время ничего достойного внимания не произошло - было несколько покупателей, но брали все по мелочи, не развернёшься особо. Приходил участковый - так, посмотреть, что тут на его территории делается, не продают ли алкоголь несовершеннолетним или ещё какие безобразия, за которые можно содрать небольшую, соответствующую невысокому его чину, мзду. То, что самой Наташке восемнадцать ещё не исполнилось - он в упор не видел. Не его дело.
--
Сергий, экспедитор из оптовки, 31.07, утро
День начался как обычно - с зарядки и малой тренировки. Раз уж принят в братство - надо соответствовать. Хотя в душе он был анархистом и даже успел попанковать - но жизнь иной раз выкидывает такие забавные фортели... Приехав в городок зимой, когда стало ясно, что отключение тепла и воды в Москве надолго и всерьёз, он сразу попал в оборот - сперва к нему прицепились какие-то непонятные типы явно нерусской наружности, а потом и давние враги - скинхеды пожаловали. Угораздило прогуляться на границе районов. В результате так и не перешедшей в драку словесной перепалки "южане" отступили, а бритоголовые, критически оглядев его, трогать всё же не стали, только "посоветовали" заглянуть вечерком в "клуб", побеседовать - так назывался заброшенный дом на окраине, где собиралась по вечерам местная молодёжь. <img src="214028_1.jpg" align="right"> В клубе была коптящая кирпичная печь и забитые картоном окна, но это было всё же лучше, чем шариться по улице под мелким противным дождём, лишь иногда переходящим в снег... В общем, предложение из тех, от которых отказываться себе дороже. Там ему довели истину простую и банальную - "кто не с нами - тот против нас", а каждый русский парень просто обязан быть в братстве - потому что русских всё меньше, а врагов всё больше, и только сообща, всем братством, можно дать им достойный отпор. Альтернативы были предельно ясны - и Серёга назвал себя Сергием, побрил голову и влился, так сказать, в ряды. Оказалось не так уж плохо - при ближайшем рассмотрении бритоголовые не так тупы и безмозглы, как принято считать в анархистской среде. Да и жить стало проще - сотник Василий порекомендовал его местному предпринимателю, и вот уже полгода Сергий работал водителем-экспедитором, ну и грузчиком заодно - развозил на видавшем виде "муравье" товар по ларькам. Мотороллер потреблял 80-й бензин, который владелец и "муравья", и маленького оптового склада, Валерий Анатольевич менял на водку где-то у военных, и потому был гораздо выгоднее "газели".
--
Петрович, 31.07, конец дня
Сбор в этот раз был не то чтобы хорош - чёртова засуха, цветов почти не осталось... Но килограмм десять свежих сот с пяти бортей он всё-таки насобирал, и рюкзак оттягивал спину скорее приятно, чем тяжело. Если и дальше будет такая динамика - к концу августа можно будет пару бидонов мёда отвезти на рынок, а это серьёзный доход. Благо расходов хозяйство больших не требует, почти всё нужное можно изготовить на месте или вырастить в огороде. Разве что одежду приходится покупать и иногда чего-нибудь вкусненького к чаю. Ну и электричество - но если пользоваться экономно - не так уж много получается. Хлеб профессор пёк сам, построив специально для этого некоторое подобие тандыра - ещё с детства нравились ему узбекские лепёшки и грузинский лаваш - будучи офицерским сыном, помотался по тогда ещё великой стране... Молоко и масло менял в соседней деревне за самогон - процесс-то несложный, а если с умом подойти, получается не мутная вонючая дрянь, а качественный продукт, хочешь на меду, хочешь с перцем, а если на дубовой стружке настоять - то и получше, чем в магазинах за коньяк выдают... В промышленных масштабах гнать остерегался - проведают всякие разные, задолбают попрошайничать, а то и ограбят. Так что иногда, по капельке, для себя и чуть-чуть на обмен, но подальше от дома. В общем, жить было вполне даже можно, скучновато правда, но в деревенском хозяйстве всегда найдётся чем себя занять.
А ещё у него был свой тайный источник развлечений, отдушина для души - спутниковая тарелка. Вешать её снаружи было опасно, не следовало привлекать внимание к зачуханному деревянному домику. Но дерево и полиэтилен не преграда для радиоволн - нужно было только правильно сконструировать крышу сарая... Правда, на нормальный интернет денег не было, но хватало ещё нешифрованных каналов - так что "рыбалка" приносила свой вклад в информационное меню. Вклад нестабильный и непредсказуемый - но от этого даже более интересный. Уж по крайней мере новости на всех восточноевропейских языках приходили ежедневно, он даже выучился читать на польском и чешском, расшифровывая незнакомые слова как ассоциативные загадки. Русские новости читать было менее интересно, слишком уж однообразен был пропитывающий их оптимизм, давно не соответствующий окружающей действительности.
Англоязычного контента выпадало намного меньше, но недавно привлёк его внимание именно американский блог. Статья оказалась написана на удивление ясным и чётким языком, словно не журналист писал, и не блоггер. Или, скорее, блоггер драл с какого-то источника. Профессор не был геологом, и упоминаемые в статье имена ни о чём ему не говорили, но есть у учёных кое-что общее, что даже на чужом языке узнаётся. Запах мысли какой-то. Порадовавшись этому, как встрече со знакомым, он продолжил чтение.
Читать - легко, это не разговорный язык, которым Петрович владел так себе, на троечку с хорошим минусом. А вот радость была недолгой, потому что сама статья была очень уж не радостной. Огромный вулкан, много тысяч лет спящий под знаменитым Йеллоустоунским парком, подавал очень недвусмысленные признаки скорого извержения. Кроме обычных данных сейсмографов, появились новые - резко упало электрическое сопротивление недр, изменилась картина прохождения сейсмических волн... Литосфера честно предупреждала - "иду на Вы". Но никто не верил. За статьёй следовали камменты - не все слова в них были понятны, видимо, американцы имели свой аналог "олбанскаго езыга", но общий тон уловить проблемы не составляло. Кто просто "ржунимагу", а кто-то, то ли поумнее, а то ли просто постарше, напоминал и о неслучившемся "втором пришествии Кракатау" в 2010, и о других несбывшихся прогнозах...
Впрочем, после непродолжительных переживаний профессор выбросил эти мысли из головы. Проблемы американцев его волновали мало. Слишком далеко, безнадёжно далеко они были от бывшего профессора из нищей страны. Только цена билета в один конец тянула на два его годовых дохода.
--
Сергий
Вечерний развоз в этот раз был больше обычного. Верный "муравей" просел до отбойников, несмотря на усиленные пружины. Но прицеп брать не хотелось, с прицепом не езда... Так что "экспедитор-универсал" осторожно влез на седло и отъехал от склада, старательно объезжая каждую неровность на раздолбанном асфальте. Маршрут известный - четыре точки в двух районах, оба района "белые", да и ямы все на дороге давно знакомы... Скучно даже, но ничего, на обратном пути, без груза, можно будет пошалить немного - благо ездить он умел и любил. И на двух колёсах, и на трёх... И Наташку покатать, если поедет.
--
Наташка, Сергий, вечер понедельника.
К концу смены неожиданно появилась хозяйка. Бегло посмотрела тетрадку, куда продавщицы вписывали покупки, но выглядела странно рассеянной. Даже переспросила, кому сегодня Наташка смену сдаёт, хотя такие вещи она не забывала никогда. Машка прискакала вовремя - она вообще была девушка обязательная, не то что вертихвостка Олька. "ТётьЛена" отсчитала Наташке её зарплату за прошедшую неделю, раз уж встретились, и пожелала всё сразу не промотать. Платила она, кстати, поменьше двух других владельцев торговых точек. Но лучше уж поменьше, чем с проблемами - да и не так просто устроиться на такое хорошее место. В общем, жизнь была прекрасна - впереди у неё ночь, день и ещё ночь и целая куча денег - двадцать пять тыров. Половину надо отдать матери, но и половина - тоже приятно. Можно даже в центр прокатиться - там хоть и не свой район, но нейтральный, почти безопасный - конечно, если во дворы не углубляться. Но что она, дура что ли малолетняя? Наташка на всякий случай зашла в тесную подсобку и растолкала деньги по разным карманам.
- Привет, Маш. Ты уже вышла или наоборот, уходишь? - послышался знакомый голос.
- Я - то вышла, а Наташка - ещё не ушла - правильно поняла смысл вопроса Машка. Хотя на вид она не сильно отличалась от подруг, но была из них самой старшей и считала, что видит их насквозь. В этом возрасте три года - целая жизнь, так что во многом так и было - нетрудно заметить и понять то, что сама буквально только что переживала.
- Привет, Серёжка! - как чёртик выскочила из подсобки Наташка, с удовольствием вешаясь на крепкую шею. Сергий не то чтобы был её парнем... но имел все шансы таковым стать.
- Ладно, выгружай товар и катитесь отсюда - прервала слишком бурное выражение чувств Машка. У неё самой с личной жизнью сейчас было "не айс", и хотя за подругу она была конечно рада... но идите же уже, изверги!
Наташка помогла оттащить коробку с чипсами и сухариками - от тяжёлых пивных ящиков парень её отодвинул - и уселась на самодельную вторую сидушку - попа в кузове, коленки в драных джинсах впереди. Мотороллер был одноместный, но давно "адаптированный" - случаи ведь разные бывают, так? Сергий со второй попытки завёл густо дымящий агрегат и они понеслись в тёплые летние сумерки. Девушка изо всех сил прижималась к нему и иногда повизгивала - не столько от страха, сколько в восхищении. Она тоже любила быструю езду. "Тише едешь - меньше русский".
--
Петрович, бортник-пасечник, всё ещё 31.07.
Несмотря на полный физических нагрузок день, заснуть никак не удавалось. Лезли в голову мысли всякие... Днём он их гнал, затыкал работой, обустройством хозяйства и всякими полезными вещами... Но не прикажешь голове не думать - тем более если столько лет как раз на это, на чёткое и ясное мышление ту голову тренировал... А подумать было о чём. Страна уверенно катилась в пропасть, и ни одной заметной силы не находилось чтобы ей помешать. Экономический рай "нулевых годов" давно закончился, нефть упала в цене, игры с газовой трубой вынудили Европу подзабыть ужасы Чернобыля и выстроить аж полтора десятка атомных станций - разумеется, новейших и экологически безопасных, по крайней мере, в этом удалось убедить обывателей - и спрос на газ тоже резко упал. Что же касается промышленности - тут никакого оптимизма профессор не испытывал, он был профессионалом и свою... ну ладно, бывшую свою отрасль знал отлично. Потому и ушёл, как какой-то из римских императоров, на село, капусту садить. Только не по зову души, а по простейшему расчёту - как можно меньше зависеть от государства и общества. Совсем не зависеть не получалось, но, по крайней мере, кризис ЖКХ его не затронул никак - в отличие от горячей воды в трубах валежник в лесу не кончался, и электричества от самодельного ветряка для пары аккумуляторных лампочек хватало. Но всё это были мертвяку припарки - лишь пока падение оставалось, так сказать, ламинарным. Однако неминуема и турбулентная стадия - и тогда хиленьким заборчиком да секретными тропинками к бортям не отгородишься... Где-нибудь в Сибири, в тайге - ещё может быть, но тут, в густонаселённой европейской части...
--
Сергий, Наташка, ночь, гараж
Молодых людей тревожные мысли не посещали. Какие тревоги, когда разгорячённые после скачки по дорогам, они всё же загнали мотороллер на его законное место в хозяйский гараж недалеко от склада, и уже не сговариваясь - всё было ясно без слов - поднялись в комнатку над гаражом, кое-как оборудованную под жильё. Летом Сергий тут и жил, чтобы не платить за съём комнаты. Цены были хоть и смешными после Москвы, но и зарплаты выглядели достойно только в пустых после инфляции цифрах... Но там была кровать, а больше ничего молодым людям сейчас нужно не было.
Чердак встретил уходящим дневным теплом, одуряющим запахом сохнущей на корню травы и ором кузнечиков за окном. Вечер окрашивал всё пространство в нереальные оранжевые тона.
- Красиво тут у тебя - выдала вердикт Наташка - Можно попробовать?
На стене висели нунчаки - обычное оружие младших побратимов, не удостоенных ещё звания соратников. Хотя ментов опасались больше по привычке, настоящее оружие кому попало не давали, да и не было его после массового изъятия охотничьих ружей. Оставалось кое-что припрятанное, но не у всех и не для всех.
- Конечно.
Наташка сняла с гвоздя две увесистые дубовые палки, соединённые тонкой цепочкой, попробовала осторожно махнуть. Первую петлю восьмёрки закрутила, а на обратной едва не попала себе же по затылку.
- Осторожнее, это боевые, тяжёлые! - Сергий встал позади, чтобы правильно поставить её руку. Подошёл - и не отошёл, девушка качнулась назад и прижалась спиной, почти уткнувшись макушкой в его лицо. Волосы её пахли солнцем и немного пылью, после покатушек по просёлкам. Рука парня словно сама собой переползла с её сжимающей древко кисти на запястье и дальше к локтю. Девушка медленно вздохнула, прижимаясь теснее. Вторая его рука, тоже как бы непроизвольно, легла на её талию. Наташка запрокинула голову выше и в сторону, на его плечо, касаясь лбом чуть колющейся щеки.
- Сдай оружие - выдохнул он, пытаясь пошутить
- Бери - она разжала ладонь. Тяжёлые палки громыхнули по полу - некому было их подхватить, руки занялись более интересным - выцветшим не то топиком, не то футболкой девушки. Топиком и тем, что под ним.
- Наташ, я наверное дурак...
- Почему? - спросила она с самым невинным видом, думая про себя - "дурак дурак, ещё какой дурак"
- Полгода тебя видел, а подойти не догадался
- Ну так подошёл же?
- Ну да - он смелее прижал её обеими руками - подошёл.
Она засмеялась тихо. Дальше слов не было - молодые люди целовались. Вполоборота сзади, повернувшись друг к другу, снова полубоком. Руки забрались под одежду, и без того по летнему времени тонкую и ничего не скрывающую. Потом, теряя по пути предметы, переместились на кровать. Солнце окончательно зашло, и в сумерках светлая полоска на загорелых Наташкиных бёдрах ослепляла. Впрочем, длилось это недолго - и последние тряпки полетели куда-то на пол, неважно куда, утром найдётся... Остались только два незагорелых треугольника спереди и сзади, как стрелки-указатели. Остальное тело было однотонно-матовым, сероватым в полутьме - привычка загорать топлесс добралась до районов как раз тогда, когда в столицах её объявили ужасно вредной и почти отказались. Грудь девушки тоже пахла солнцем, пылью и оказалась немного солоновата на языке.
Оба не впервые были в постели с противоположным полом, но оба ощущали новизну и особенность происходящего. И не спешили начать действо знакомое, чтобы насладиться сперва незнакомым, новым и восхитительным.
- Серёж, как думаешь, это любовь?
- Не знаю. Но со мной такого ещё не было.
- А другое было?
Он замялся с ответом, но заставил себя сказать правду:
- Было. Только была такая фигня...
- И у меня было. Теперь жалею...
- Не надо ни о чём жалеть - на волне восторженного обожания парень был готов принять и куда более шокирующие признания.
- Не буду - послушно согласилась она.
- Иди сюда - он повернулся на спину и потянул девушку на себя
- Подожди. У тебя здесь есть умывальник?
- Внизу есть, раковина со шлангом.
- Тогда пошли.
- Куда?
- Умываться.
Условно-чистыми вернулись на постель. Она потянулась рукой к части, вымытой куда тщательнее, чем лицо, но парень перевернул её и разложил на краю матраса, усаживаясь между её колен:
- Я первый!
Сопротивляться Наташка и не думала, только постанывала и гладила рукой его стриженый затылок. Потом поменялись. Потом стали делать это одновременно. Как хорошо, что ночь такая длинная... Только немного душно - окно в комнате одно и движения воздуха нет.
- Пойдём к окну? - потянула она.
- Да хоть в окно! - Ни он, ни она не придали внимания покачиванию пола под ногами - им хватало собственных причин... покачиваться... Девушка встала возле приоткрытой рамы, вдыхая полной грудью ещё тёплый воздух. Он шагнул ближе, положил ладони на её спину и бёдра, придвинулся...
- Хулиган! - выдохнула она, но даже на притворное возмущение сил не было. Он не ответил, медленно двигая её назад и снова вперёд. Только через несколько секунд спросил:
- Перестать?
- Нет! - почти испуганно отозвалась она - не переставай. Только в конце... не забудь...
- Я понял, буду осторожно, не бойся.
* * *
Ненадолго оторвались друг от друга они только глубокой ночью. Что-то пророкотало над землёй, необычно плавно и долго.
- Гром что ли? - Сергий, чувствуя себя воином и охотником, как минимум равным Конану, насторожился.
- А? гром? какой гром? - на секунду выпала из нирваны Наташка.
- Да фиг с ним, пусть гремит - и он снова потянул на себя девушку.
- Пусть... послушно прижалась она грудью - и им было совсем не до странностей атмосферных явлений. Даже когда гром повторился ещё несколько раз, постепенно слабея. Пусть гремит...
--
Петрович. начало суток 1.08, Знаменка
Профессор тоже слышал гром. Погода была явно не грозовой, даже почти не душно, хотя за очередной жаркий день этого засушливого лета деревянный дом прогрелся - хоть в погребе ночуй. Он даже головокружение почувствовал, вроде как пол под ногами дрожит, и решил на всякий случай лечь пораньше... Летает что ли кто-то на сверхзвуке? Не похоже, иначе звучит... И только когда странно долгий гром повторился - у него возникли догадки. Кракатау тоже слышали несколько раз... И пол колебался - ну да, в грунте волна куда быстрее идёт, чем звук в воздухе... Ноги сами понесли к чулану, гордо именуемому кабинетом, где он держал видавший виды ноутбук со спутниковым адаптером. Стоило зарядить поиск по куче нефильтрованного контента - и новость посыпалась буквально изо всех источников - катастрофическое извержение в США, землетрясения по всему континенту, масштабы уточняются, разрушены сотни городов, счёт жертв уже на миллионы...
До утра Петрович так и не заснул. Мысли роились густым облаком, выстраивались в длинные цепочки причин и следствий, и только главная мысль никак не приходила в голову - а, собственно, делать-то что? О жизни американцев он не думал, сразу определив их в безнадёжные. Кто-то выживет, кто-то ещё погибнет, но это их проблемы. Думать надо было о спасении, как ни эгоистично это звучит, собственной задницы. Не надо быть профессором, чтобы сообразить как такая катастрофа скажется на мировой экономике и что начнётся по всему миру, и без того уже взбаламученному потеплением, затоплением прибрежных районов, ядерными взрывами где-то на Дальнем Востоке, резнёй в Европе... И что начнётся здесь, в России, где верхи уже совсем не могут, и того гляди низы не захотят - старик Крупский, может, и не был гением, но определение революционной ситуации сформулировал гениально...
Но как учил тот же "Крупский", революционная ситуация не всегда приводит к революции. Нужна ещё ведущая сила, гегемон. А силы такой профессор так и не смог придумать. "Нет такой партии". Значит, революции не будет, будет бунт - тот самый, бессмысленный и беспощадный. Причём, вероятно, скоро. Но ещё не завтра. Завтра надо съездить в райцентр и закупиться на все наличные деньги предметами, без которых трудно обойтись и ещё труднее сделать самому. Поняв, что спать уже не хочет, Петрович встал и занялся поливкой огорода. Пока есть электричество - надо пользоваться, исчезнуть оно может в любой момент, а ветряк проводам не замена...
--
Сергий, Наташка, утро, гараж
Разбудил их хозяин, неожиданно появившийся из люка. Увидев две пары ошалевших глаз, он немного смутился, буркнул сердито: "молодёжь, запираться вас что, не учили?" и спустился обратно в гараж. Впрыгнув в штаны, Сергий поспешил за ним. Только внизу, взглянув на настенные часы - он спросил:
- Валерий Анатольевич, а что случилось-то? Вроде всё нормально, развоз не проспал, полтора часа ещё.
- Ладно, извини что без стука... но запираться всё-таки надо. А случилось... ничего хорошего не случилось. В Америке не то вулкан, не то землетрясение, в общем, жуть полная, полстраны в руинах.
- Ну а нам разве плохо? - удивился Сергий. За полгода в дружине нелюбовь к "пиндосам" он впитал основательно.
- Будет и нам веселье. С баксом что станет, представляешь?
- Ну, представляю... Большие потери у вас?
- У меня небольшие, я баксов много не держу... Была заначка, конечно, на чёрный день, жалко, но хрен с ней. Ты 98 год хорошо помнишь?
- Откуда? Я ж как раз пешком под стол ходил. Ну, слышал уже потом...
- А я тогда первый бизнес создал. И прогорел так, что два года потом в этом самом гараже жил... Люк запирать не забывал, между прочим.
- Так тогда же наоборот рубль упал?
- Рубль упал - в одной стране хреново было. А бакс упадёт - во всём мире жопа начнётся, понял?
- Понял...
- А раз понял - так слушай боевую задачу - так у вас принято что ли?
- Не совсем, боевая только на акцию ставится...
- Будет вам акция... устанете акционеров выносить... В общем, никакого развоза пока я сам не приду и не скажу, понял? Всех посылай, можешь ко мне, но лучше сразу нахрен. Уяснил?
- Уяснил. Я Василию доложусь? На всякий случай?
- Я уже всем сообщил. И Василию, и Алексию. После обеда соберёмся, думать будем как жить дальше. А ты сиди пока тут, чем тише - тем лучше... Хотя нет, полдня погуляй - утром ничего не случится, пока все сообразят... А потом - возвращайся, можешь вместе с девушкой. Понимаю, чем вы тут заниматься будете, но за складом посматривай хоть иногда, если что - звони. Мобильник не пропил ещё? Вот и звони, деньги я отдам. Ну и Василию можешь позвонить, хрен с вами, только недолго. Пока гулять будешь - особо не трепись что я тут тебе про бакс рассказывал, понял?
- Понял...
Хозяин открыл ворота, завёл не новый, но всё равно вызывающий в городке завистливые взгляды "Кашкай" и укатил.
- Что там у вас? - свесила вниз светлую чёлку Наташка
- Не знаю, шеф весь в мыле прилетел, сказал что развоза не будет, взял машину и улетел.
- Раз на машине рванул - значит действительно торопится.
- Ну, у него денег есть, может и не жабиться на бензин...
- Всё равно не каждый день ездит. А тут поехал - значит торопится - обнаружила не только логическое мышление, но и знание образа жизни бизнесмена девушка.
- Ну да, похоже. Кстати, у тебя баксов нет?
- Откуда? И зачем тебе - насторожилась она.
- Мне низачем. Просто если есть - надо продавать срочно.
- А что случилось?
- Землетрясение в Пиндостане. Да хрен с ними, пиндосами, но если шеф так забегал - видимо дело серьёзное...
- Фиг с ним, пусть побегает - несколько зло ответила Наташка, и уже другим тоном добавила - ты сегодня чем заниматься будешь?
- Полдня - даж не знаю. Развоза нет, свободен как птица. А потом надо будет за складом приглядеть. Прямо отсюда. Составишь компанию?
- А ты хочешь?
- Спрашиваешь!
- Тогда составлю. Только надо чего-нибудь пожрать притащить. Может, пойдём к нашему ларьку, мне там со скидкой можно брать.
- Пошли, погуляем заодно. Пока не жарко.
И нашедшие друг друга молодые люди отправились в неспешный путь через городок, стараясь улыбаться не так часто и не так глупо.
--
Петрович, утро 1.08, посёлок
До райцентра было не близко, но и не далеко - километров двадцать. Если по дороге - то к тридцати ближе, но "народная тропа" всегда норовит по прямой срезать. А где пеший пройдёт - там и педальному можно, умеючи-то. Так что через час он уже подъезжал. В городке ничего не изменилось с его последнего приезда - да и раньше не очень-то менялось. Ещё с 80-х, когда он тут впервые побывал по работе. Разве что завод совсем обветшал и почти не работал, да самозахватных огородов прибавилось на всех пустырях. Даже там, где в 90-х их не было - торчала тёмная зелень картофеля. Население отвечало кризису как могло.
Первый же встреченный магазин оказался закрыт. Он мог закрыться по куче причин - от жестокого похмелья продавца до наезда СЭС, пожарной или налоговой, но - верилось в это слабо. Больше верилось в хитрожопость хозяев, успевших посмотреть новости и сообразить, к чему это ведёт. Пришлось ехать дальше, к площади возле школы. Там стояли три ларька, и два из них были открыты. Профессор купил три тяжёлых пачки соли - просто так, запас у него в подвале был, но как же без вечного "соль и спички"?, две пачки одноразовых бритв - он носил бороду, но использовал бритву в гигиенических целях, две большие жестянки чая... и задумался - чего бы ещё купить нужного. Ларьки были в основном продовольственными, бритвы и канцелярская мелочь в них ещё продавались, а мыла и прочей бытхимии не водилось. Хозтовары по пути он проезжал, но там тоже было закрыто.
--
Сергий, Наташка, утро 1.08, посёлок, белая сторона
До ларьков дошли нескоро - слишком часто останавливались. Но они и не спешили - впереди был целый день, и - вслух они этого не говорили и даже не думали в явном виде, но ощущали где-то внутри - целая жизнь... Улицы почти пустынны - кто-то уже подался на огороды, кто-то наоборот ещё спит. Только какой-то седой дед обогнал их на велосипеде.
- Ух ты, смотри какой - прошептал Сергий
- Ага, прямо Дед Мороз.
- Да я про велосипед. Но и дед тоже ничего.
- А чего велосипед? Обычный вроде.
- Он этому деду ровесник.
- Да ну, обычный велосипед. Не новый конечно. Как твой мотороллер.
- А таракашку нашу попрошу не обижать!
- Ты что, на нём ездить классно - улыбнулась девушка - ты мне дашь порулить как-нибудь?
- А ты умеешь?
- Ну, не та как ты... Но умею немного.
- Конечно. Как развоз будет.
- А когда он будет? Как думаешь, надолго это?
- Откуда я знаю... Вряд ли надолго - пиво скиснет, да и остальное тоже не вечное, испортится.
Тем временем дошли до площади. Тут стояли ларьки от всех трёх конкурирующих фирм - место людное, два района сходятся к дороге в центр и к мосту. Наташка, естественно, направилась к своему - около него как раз стоял "Дед Мороз" и о чём-то разговаривал с хмурой после ночи Машкой. Видимо, она "перевела стрелки", потому что обратился он к подошедшей Наташке по имени:
- Здравствуйте, Наташа. Ваша коллега затруднилась, может быть вы подскажете, где можно купить мыло? Понимаете, "Хозяйственный" за заводом закрыт...
- Тогда больше негде - задумалась девушка - ещё в Заречье супермаркет, но там чёрный район.
- Ну и что? - не понял дед. Я же там не жить собираюсь, а просто купить.
- Ему можно - вмешался Сергий. Старика не тронут, у них не по понятиям это.
- Всё настолько серьёзно? - взгляд был совсем не старческий.
- Ну да. Там же чурки, ну, диаспора то есть. Но у них тоже понятия есть. Чужие понятия на нашей земле, блин, но всё же.
- Так как вы считаете, можно мне туда ехать?
- Можно. Только лучше сразу к магазину, купить всё и обратно, зря не мелькать.
- Спасибо, молодые люди - "Дед мороз" довольно ловко влез в седло и покатил.
- Да не за что - заулыбалась Наташка вслед.
- Чего это ты разулыбалась так? - подозрительно спросил Сергий.
- А что? - и, тут же сообразив - ты что, Серёжка, выдумал? Он же старый совсем - и засмеялась. Парень тут же остыл и тоже засмеялся - действительно, нелепо это выглядело.
- Нечасто ко мне на "Вы" обращаются... - как-то даже мечтательно протянула Наташка.
- Да, прикольный старикан. Интересно, откуда он такой взялся?
- Из Знаменки приехал - Машка выглянула из окошка. Очень говорливый дядечка, видать, скучно ему там.
- Ничего себе... не ближний свет.
- Фигню какую-то нёс - вулкан, говорит, в Америке, всем хана... А на психа вроде не похож...
- Не псих. Ко мне шеф с утра принёсся, тоже говорил, что хана Пиндосии.
- А больше ничего не говорил?
- Да вроде нет - парень вовремя вспомнил предупреждение В.А. - распоряжения оставил и укатил.
- Дед ещё прогноз давал - мол, экономика вразнос пойдёт, всё порушится, начнутся грабежи, драки...
- Да ну, этим кто только не пугал. Как кризис начался - только об этом и трындели - Наташкин оптимизм был непоколебим. Да и откуда иное, когда тебе восемнадцать лет и ощущение счастья просто переполняет?
- Ну, поживём-увидим. Вы небось за хавчиком припёрлись, после вчерашнего? - Машка, похоже, думала о них больше, чем сама хотела.
--
Петрович, день 1.08, посёлок, чёрная сторона
Неожиданно на профессора напала словоохотливость. То ли давно не говорил ни с кем - сосед не считается, да и нет желания с ним разговаривать - тот считает, что пчёлы Петровича у его пчёл мёд крадут, и не он ли в прошлом году отравил три улья... А тут новые люди - молоденькая продавщица в палатке и ещё более юная её сменщица со своим - это сразу видно - парнем. Как мог предупредил старшую из них о возможных последствиях - но, кажется, она не поверила. Поспешил уехать, чтобы не заболтаться - могут и супермаркет закрыть, если он открыт ещё - запросто.
По хорошему асфальту - а для двух колёс выбоины не страшны, можно объехать - путь был недолог. Миновав мост через совсем обмелевшую речку и одолев подъём, профессор выкатился в "чёрный район". Воображение рисовало что-то среднее между Гарлемом, который он видел только на фото, и среднеазиатским городом с плоскими домами и торчащими вдалеке минаретами. Естественно, ничего этого не было. Обычный городок, обычные люди. И женщины не в паранджах, ну разве что одежда малость отличается - грудь через топики не просвечивает, как у тех девчонок-продавщиц. Вот количество людей на улицах - отличается заметно. Женщины с сумками куда-то топают, мужчины в возрасте на лавочках сидят, молодые кучкуются небольшими толпами... Другая здесь жизнь, да. На него оглядываются, но больше вскользь. Но оглядываются неприятно. Ладно, вот и супермаркет, и даже стоянка для велосипедов при нём.
Помня совет стриженого - или правильнее сказать "бритоголового"? - профессор напрямую подъехал к "коновязи", задвинул переднее колесо между направляющими и зашёл в магазин. Тоже вполне обычный, разве что винная секция не встречала у входа, как в таких магазинах заведено, а была задвинута куда-то в угол. Но там ему ничего не было нужно, потому он быстро прошёл по ряду хозтоваров, выбирая пачки и флаконы подешевле, пересчитав написанные на ярлычках цифры в "удельную цену", расплатился на кассе и отправился к выходу.
Возле велосипеда крутилось несколько подростков, но при его появлении они как-то смутились и отошли, громко переговариваясь по-турецки. А может, по-азербайджански, или на другом языке, но уж точно не на русском.
- Зря вы велосипед без присмотра оставляете - послышалось со стороны магазина. Выговор своеобразный, но речь чистая, без всяких там "слюшай" или "э-э-э, уважаимый". Молодой парень, ровесник, наверное, того бритоголового, но уже не выглядящий подростком. Может, дело в аккуратной, тщательно оформленной бородке, а скорее во взгляде - недетский у него взгляд.
- Да не за что. И лучше бы вам сюда не приезжать. Не любят тут чужих...
Сказано вроде бы доброжелательно, но не понять намёк было трудно. Ещё раз поблагодарив, Петрович влез в седло, стараясь казаться старше и неуклюжее чем был, и с кряхтением начал разгоняться. Сзади засвистели подростки, загомонили что-то, старший парень их перекрикивал. Тюркскими языками профессор не владел, но отдельные слова понимал. Несколько раз отчётливо прозвучало "уч гюз" - три дня. Три дня что? Три дня потерпеть, а потом - можно? Он был бы очень рад выдумать другое толкование...
--
Наташка
На обратном пути Наташка заглянула домой. Встречаться с матерью не хотелось - начнёт допытываться, где была, с кем... Расчёт оправдался - дома никого не было, мать ушла на работу, только записка "еда в холодильнике, гулёна". Платили на заводе плохо и нерегулярно, зато периодически выдавали то продукты, то шмотки какие-нибудь по смешной цене. В основном из налогового и таможенного конфиската, а иногда и откровенный секонд-хэнд, но происхождение вещей их не волновало. Слово "гулёна" показывало, что настроение у матери хорошее - иначе нашлись бы слова покрепче. Есть не хотелось, но если оставить еду нетронутой - мать обидится. Девушка пересыпала молодую картошку в пластиковую коробочку, добавила свежей зелени, чуть-чуть масла - и вручила это перетаптывающемуся на площадке Сергию. В квартиру парень заходить отказался. Написала на том же листочке ответ: "У меня всё хорошо, я у друзей, не звони - на телефоне денег нет". Выковыряла из глубины карманов зарплату, затолкала в "секретное место", подумала пару секунд - и вторую часть тоже убрала.
--
Сергий, Наташка, день 1.08, посёлок, белая сторона
- Ты скоро?
- Сейчас, только переоденусь, жарко уже.
- Бери сразу купальник, на озеро сходим.
- Ага - Наташка, не заморачиваясь лишними приличиями, сдёрнула майку прямо в комнате. Хотя Сергий не только видел, но и трогал её где только фантазии хватало, вид подпрыгнувших загорелых грудок подруги не мог оставить его равнодушным. Он шагнул в комнату, прикрыл дверь и аккуратно поставил в уголок сумку с продуктами.
- Ты что, не надо, не здесь! - замахала на него руками Наташка.
- Почему? Мать на работе, раньше обеда не придёт...
- Тут слышимость на весь подъезд. Дом панельный, щели такие, что ночь свет включать не надо, от соседей светло.
- Пусть завидуют!
- Ага, тебе завидовать будут, а про меня - матери стучать...
- А то она не догадывается.
- Мало ли что догадывается. А тут заведёт волыну "ты меня перед соседями позоришь"...
- Ну ладно, не будем. Пошли тогда?
- Сейчас - Наташка метнулась в ванну, на всякий случай приостановив раздевание.
Горячую воду, конечно, уже отключили - включалась она по утрам и на ночь, а в остальное время труба только завывала голодным зевом. Кое-как протерев подмышки холодной намыленной ладошкой и натянув купальник, девушка была готова. Только платье накинуть.
На улице действительно было уже жарко, на открытое место из тени окружающих дом деревьев и выходить не хотелось. Так обочиной и побрели, шурша полузасохшей травой.
Местом купания в городке было "Озеро" - на самом деле это был пруд, но достаточно большой и с хорошим песчаным дном. Набултыхавшись и нахулиганившись в неестественно тёплой воде, молодые люди выбрались на берег. Сергия манило почти обнажённое тело, тем более под мокрым лифчиком наташкина грудь выглядела ещё более привлекательно, хотя куда уж более, но на берегу "действия сексуального характера" были невозможны - кругом бегали дети разного возраста и степенно прохаживались вдоль кромки воды их бабушки - средний возраст был на работе или в огородах. Но парень не унывал - он не надеялся даже, а знал наверняка, что сегодня же вечером, через несколько часов, эта красота снова будет его. Вот только в воду надо почаще окунаться - а то вид получается какой-то скандальный. Хотя и не сказать что недостаточно мужественный...
Наташке тоже не загоралось спокойно, а с какого-то момента и вовсе ей стало казаться, что они тут занимаются чёрт знает чем.
- Может, пойдём уже? - предложила она, хитро улыбаясь. Разумеется, предложение было горячо поддержано.
--
Петрович, вторая половина дня 1.08, посёлок, белая сторона
Обратный путь проблем не вызвал. Профессор быстро скатился с уклона, стараясь экономнее использовать тормоза, и проскочил через мост. Разгона почти хватило для выезда в горку на левобережной, "белой" стороне. Он подумал было рассказать о подозрительных словах, но было некому - приблизительно знал, что при самоустранившейся милиции какое-то подобие порядка поддерживает здесь "русское братство", но где их искать - понятия не имел. Возможно, коротко стриженый парень, хорошо знающий обычаи "чёрных" районов, был оттуда - но парня не было, и продавщица в ларьке уже сменилась. Приставать с расспросами он не стал и решил выполнять первоначальный план - тем более все нужные покупки уже оттягивали плечи, а путь до дома был неблизкий. Однако судьбе оказалось угодно иное - на выезде из посёлка он как раз и встретил молодую парочку - купаться ходили, странно только что возвращаются уже - не так уж долго он ездил...
--
Сергий
Когда седой велобайкер неожиданно резко затормозил возле них, Сергий почувствовал лёгкую досаду. Принесло, будет сейчас болтать, и послать невежливо вроде, и болтать совершенно не хочется - потому как хочется-то совершенно иного! Но дед оказался весьма краток - на том берегу был, по улицам кучкуется молодёжь, подростки хамят, но пока не наглеют, а урезонивающий их парень чуть постарше несколько раз повторил слова "уч гюз" - "три дня". Далее старик повёл речь что ручаться он не может, язык почти не знает - в общем, сами думайте, что это значит и значит ли что-нибудь. Но Сергий его почти не слушал. И до того недолюбливавший "чёрных", в братстве он стал к ним относиться уже без всяких подозрений и сомнений - враг и точка. И действия были ясны - он достал мобильник и вдавил кнопку, привязанную к номеру сотника. "Вне строя" обращение напрямую приветствовались - не нужен посредник чтоб брат позвал брата. Но и атамана Алексия беспокоить не следовало - это ещё не "набат", это пока что "звонок".
Василий отозвался не сразу:
- Слушаю, что у тебя?
- "Звоночек" есть. Приехал дед с того берега...
- Чурка?
- Нет, наш, в магазин ездил. Старика не тронут...
- Не должны.
- Ну да, но "посоветовали" больше не появляться.
- Вот суки...
- И ещё - там сявки на него крысились, а чёрт постарше их унимал. Дед языка толком не знает, но различил слова "три дня". По-моему - звонок, три дня они ещё тихие, а потом готовят что-то.
- Как слова звучали? "Уч гюн"?
- Ну да, примерно так.
- Понял, благодарю. Будь на связи, пока всё. А, это... разрешаю выпить - за упокой Пиндостана! - хохотнул Василий. Похоже, сам он уже "отпел" страну вероятного противника несколько раз.
- Ну, вроде бы всё - сказал Петрович. Я что видел доложил, а дальше вам лучше знать. До встречи, приятно было познакомиться - он пожал руку Сергию, кивнул Наташке - Случится бывать в Знаменке - заходите, дом с ветряком.
--
Наташка
Сначала она забеспокоилась. Кольнуло почему-то сходством со сценой из давнишнего фильма, ещё про Вторую Мировую. Но разговор проходил спокойно, команды немедленно собираться Сергий не получил... В общем, мало ли что происходит - стычки с "чёрными районами" случались и раньше. Потом парни с месяц хвастались боевыми шрамами и фингалами, рассказывали как "дали звону цунарефам". Девушка была уверена, что на том берегу происходило то же самое. Мальчишки, что с них взять. Старшие, ни побратимы, ни их противники с той стороны, в стычках не участвовали. Только три года назад был случай зимой - убили парня из третьего микрорайона. Тогда собрались все - оказалось, что под командой двух сотников "братства" - действительно две сотни. Но из области прикатило аж пять автобусов с ОМОНом, разогнали и правых, и левых. Поселковая больница заполнилась избитыми, но все довольно быстро оттуда вышли, и все на своих ногах. Через пятнадцать суток вышли и взятые ментами. Даже условный срок никто не получил - похоже, у чёрных действительно было рыло в пуху и "крыша" их протекала. Обе стороны с тех пор поумерили пыл - получать тяжёлой дубинкой по рёбрам и не иметь возможности ответить не хотелось никому. Так что Наташка честно надеялась, что ничего серьёзного и в этот раз не случится. Помахав ручкой "Деду Морозу", она недвусмысленно прижалась к Сергию и они продолжили недалёкий путь к обещавшему рай шалашу.
--
Петрович, конец дня 01.08, Знаменка
Приехав домой, профессор с некоторым даже удивлением обнаружил, что не устал. Дистанция приличная, но обратный путь он проделал, кажется, без участия мозга, как йог из секты "медитирующих на бегу". Ноги крутили педали, руки рулили и перещёлкивали в нужном месте передачи, а голова летала где-то далеко. От расклада сил в посёлке до глобальных изменений, вызванных извержением, которое, вероятно, продолжалось ещё. Но информации никакой не было - были только мысли...
Первым делом он включил компьютер - пусть собирает падающие буквально с неба новости, и только потом занялся хозяйством, включив ещё и телевизор - тоже новости, хотя и специфически отфильтрованные.
--
Сергий, Наташка, ночь, гараж
Телефонный звонок был совершенно некстати. Нет, он не застал их в самый волнующий момент - тогда его бы просто не заметили. Но и когда ты лежишь, прижав тонкую фигурку любимой к своей, хочется надеяться, мускулистой груди - отрываться не хочется просто категорически. Однако к вызовам в Братстве относились серьёзно - а звонил сотник. Потому парень с сожалением отпустил одну руку и нашарил этот гадский аппарат, который, по слухам, успел надоесть ещё Льву Толстому. Василий был конкретно нетрезв, но при этом, как и положено, в ясном рассудке. Приказ - взять на складе товар - что именно сейчас хозяин скажет, и доставить сюда - на "совещание". После чего быть свободным. Ну и передал трубку В.А., который был не сильно трезвее. Список "заказа" сомнений не оставлял - "совещание" продолжится в том же духе. Типа княжий пир, на котором дела и решаются.
- Возьмёшь прокатиться?
- Да там ехать всего ничего...
- А мне что, здесь сидеть?
- Поехали конечно. Я думал, ты не захочешь.
- Ещё как захочу!
* * *
Пир был в самом разгаре.
- О, он ещё трезвый! - сходу встретил нагруженного коробками с выпивкой и закуской Сергия невысокий, но очень плотный и подвижный Василий. - Тебе ж разрешили!
- По такому поводу можно - поддержал его Алексий, высокий и бородатый, почти как Александр Невский из старого советского фильма - Вон, видал что там творится?
"Совет" происходил на квартире В.А., обставленной в "богатые нулевые", и телевизор там был - есть на что взглянуть. Сейчас на огромном экране шли "без комментариев" впечатляющие кадры рвущегося в небо столба дыма, пыли, огня и всего остального, что выбрасывает вулкан. Не хватало только полагающейся вулкану горы - коптило в небо прямо из дыры в земле, окружённой каким-то несерьёзным буртиком. Через минуту показали спутниковые кадры - пыльный факел перечёркивал материк наискось от середины США через Канаду и тяжёлой кляксой закручивался возле Гренландии. Становилось ясно, что гора у этого вулкана вполне настоящая, километра два-три высотой, просто масштаб горы терялся на фоне жерла.
- Штрафную, однозначно! - Василий уже сковыривал пробку с коньячной бутылки.
Сергий взял поданный стакан, задержал дыхание и выпил залпом.
- Чудило, это ж коньяк! А ты его как самогон жрёшь! Учись у старших - Алексий картинно поднял свой стакан, повёл его в сторону телевизора и медленно, как будто даже не глотая, вылил в себя.
- Ладно, он и так от любви пьяный - вмешался В.А. - Я сегодня в гараж захожу - а они на меня из-под одеяла...
- Это правильно, дело молодое... - Алексий словно воды выпил, не сбившись с дыхания.
- А чего не привёл? А ну давай её сюда! - глаза сотника сверкнули. Очень недвусмысленно сверкнули - Сергий похолодел несмотря на разливающийся жар от коньяка.
- Василий, всё тебе по бабам... Отставить, не до сук нам сейчас - выдал бородатую шутку Алексий, одновременно взмахом ладони отсылая Сергия прочь - послезавтра черти уже готовы будут, так что нам всё решить сегодня, а завтра дело ждёт!
Парень вышел за аккуратно обшитую досками железную дверь как зомби. Отдать, дать попользоваться - было невозможно абсолютно. Дать в морду Василию, пусть один раз, пусть потом отпинают - тоже не из области реального. Таких "младших учеников" сотник раскидывал пятерых просто проходя через зал - комнату без мебели всё в том же "доме молодёжи" на окраине... Главное же - что просьба по тону и выражению была обычной. Не видели в этом ничего экстремального и выдающегося ни сотник Василий, ни вождь и атаман Алексий - есть у тебя девка, так поделись со старшим братом. И это резко переворачивало все представления Сергия. Раньше он просто не задумывался о таком аспекте "братания". Не было повода, да и писаного устава у братства не было, был Алексий, который говорил "что", были сотники, которые учили "как" - и всё было просто, тут мы, белые, там они, чёрные, собраться с силами и изгнать чёрных в их дикий чуркестан - и будет жизнь хорошая. Был в этой идее масштаб, был размах и позитив - почему бывший пункер Серьга и не сопротивлялся даже в душе, когда переназвали его Сергием на старинный лад, долженствующий обозначать отличие, особость побратимов от всех иных-прочих, обычных людей. Оставалось надеяться, что Василий просто перепил, а Алексий не придал значения его оговорке, задумавшись...
Когда не знаешь что делать с правдой - обмануть себя удивительно легко. Сочетание приятного опьянения от коньяка и ещё более приятного опьянения от Наташки позволило ему забыть тревожный эпизод ещё до того, как трёхколёсный скакун был водворён на положенное место. Благо ободранный кузов мотороллера нисколько не утратил своих качеств после незапланированного контакта с воротами гаража, а последнего гаишника видели на районе больше года назад.
Целоваться начали прямо в гараже, да там и остались - некогда было подниматься наверх. Некогда и незачем. Чтобы не было совсем уж темно, Сергий нашарил запасные ключи от машины шефа - хозяин иногда вызывал Сергия забрать его откуда-нибудь на машине - если нужно было показать важный вид или если ноги уже не шли. Деловые переговоры - дело трудное. И на этот случай ключи лежали в гараже, в тайничке. Под лампочки и музыку стереосистемы всё происходило ещё романтичнее, хотя, казалось бы, больше и некуда.
--
Петрович, утро 2.08, Знаменка
Ничего утешительного "рыбалка" не принесла. Вулкан не ограничился одним взрывом, как Кракатау, затихший после своего знаменитого "выстрела" практически сразу. "Этот" - внушающего уважения имени ему не придумали, а название "Йелоустоунский вулкан" не напроизносишься, почти "Эйяфлатлайокудль" - после бабаха продолжил гнать в атмосферу дым и пыль. Были уже и подсчёты сделаны, и выводы - как водится, совершенно противоположные. Нет, до того, чтобы предсказать безвредность и незаметность такой катастрофы для маленького шарика Земли - никто не додумался. Но вот уровень последствий предсказывали на удивление разный. От незначительного, на единицы градусов, общего похолодания климата, до тотальной "безъядерной зимы". Глядя на расползающуюся уже на пол-Атлантики серую тучу - в первый прогноз верилось слабо. Историю Кракатау и Тамбора повторили сотни раз, даже по российскому каналу, и по аналогии выходило, что самый пик похолодания придётся на зиму - так что роковой тринадцатый год обещает при своём начале роковые морозы. И нет смысла грезить о тёплых берегах - далеко, не достать. Ни пешком не достать, ни на коне педальном. Так что выжить нужно здесь.
Профессор не боялся смерти. Нет, умирать он, конечно, не хотел, но особый иррациональный страх плохо уживается в рациональном сознании. Он просто поставил себе научную задачу - и был готов искать её решение, как давно, в забытой уже жизни, искал решение задач технических. По сути, они были похожи - минимальными средствами обеспечить то, что никто ещё в мире не делал. И тогда - он сумел, так почему не суметь сейчас? По крайней мере, это делало его одинокую после ухода жены жизнь не бессмысленной. Петрович отодвинул ноутбук и начал рисовать на тетрадном листе кружки и стрелки с одному ему понятными обозначениями. Так, занимая руки карандашом, ему лучше думалось. Требовалось систематизировать потребности выживания, определить необходимые для этого ресурсы и придумать, как эти ресурсы получить. Или создать, если получение невозможно.
--
Наташка, вечер 2.08, посёлок, площадь
Всё хорошее когда-то заканчивается - даже если не заканчивается совсем, то, по крайней мере, приходится прерываться. Вот и теперь - нужно идти работать. Тётя Лена торговли не прерывала, хотя и подняла цены на все нескоропортящиеся товары вдвое. Да и В.А. прервал "забастовку", отправив Сергия на развоз. Война войной, а оборот - по расписанию. Тем более что глобальных последствий пока вроде не происходило - "упокой Пиндостана", с такой радостью отмеченный вчера "патриотическими силами", пока что не происходил - наоборот в новостях сообщили о спасательных работах, эвакуации населения из 200-километровой зоны, показали фрагмент речи несчастливого, но упрямо "держащего удар" "чёрного президента", призывающего народы Америки вспомнить тяжёлые времена и победить, как победили тогда... Да и здесь, где никакого извержения не было, а были взлетевшие цены - народ не впадал в уныние, явно намереваясь пережить и эту напасть. Ворчали, ругались, но не зло и вполголоса. Выручка даже возросла - предчувствуя ещё бОльшие цены, население закупалось, хозяйка закупалась на возросшую выручку, и механизм крутился.
Приняв у отстоявшей день Ольки ларёк, девушка села ждать, когда закончит развоз и приедет к ней радость её. Его работа была более напряжённой, но не такой долгой, а от объявленного "общего сбора" (в посёлке скрыть новости среди "своих" было невозможно, да никто и не пытался) его "забронировал" В.А. Большой акции не намечалось, "Старшие братья" планировали прогуляться по чёрному району, напомнить, "на чьей земле живут цунарэфы", может вздуть кого показательно, но только если сам нарвётся, а особо ситуацию не накалять. Как отряд проходил на "чёрную территорию", она не видела, но возвращались "победители" по главной дороге, даже в некотором подобии строя. И мимо не прошли - после акции выпить не возбранялось.
- Паш, как там за речкой? - спросила Наташка у десятника, покупавшего аж три дорогих "Путинки" - правда, на всех.
- А, скукота. Попрятались все, как тараканы. Два зверёныша бешеных попалось, камнями кидать вздумали, ну, одному прикус поправили, а второго ведьма старая закрыла, не пинать же старуху...
- Ну, ей Вася тоже внушение сделал, а то орала сильно - подключился другой боевик, Наташке незнакомый. То есть видеть-то она его видела, но по имени не знала.
- Да? Я не видел, переулок прикрывал. Внушилась?
- Куда она денется. Они только тогда орать горазды, когда их трогать боятся. Как подавилась!
- Ну ладно, мы пойдём уже, жарко на площади торчать.
- Счастливо. Приходите за добавкой.
- Достаточно и этого - к излишествам Павел был строг.