Максимов Михаил Серафимович: другие произведения.

Дедушкины сказки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сказки живут в нас с детства. Многие помнятся всю жизнь. С годами, к сожалению, люди в суете и заботах все реже обращаются к сказочному миру. И неудивительно, большинство сказок написаны о днях давно минувших. Я же постарался посмотреть на нашу сегодняшнюю жизнь через призму этого удивительного сказочного мира. В сказках "Старость", "Последняя охота" и других отражена сущность бытия сегодняшнего пожилого человека. В сказке "Падение" описан горький путь пьяницы. Отрадно, что после ее прочтения, чрезмерно увлекающиеся этим злом молодые люди, сокращают употребление хмельных напитков. С особой любовью и болью написаны сказки о брошенных детях. Это ужасная трагедия и болезнь современного мира. Будущие родители должны уже с подросткового возраста знать о проблемах и участи детей, от которых они могут отказаться. В сказках "Песня" и "Маленький музыкант" отражены проблемы современного искусства. С одной стороны описывается путь рождения лучших художественных произведений через сердечные муки, а с другой - равнодушное к ним отношение. И очень не хотелось, чтобы познание истинных художественных ценностей приходило к нам только тогда, когда жизнь подвигает нас к самому краю.

111

КАК СПОРТ ПРИШЕЛ К ЧЕЛОВЕКУ.

Давным-давно нашу землю обитали звери, птицы, рыбы и прочие, прочие. А вот человека на земле не было. Так уж получилось, что когда человек появился на земле, жизнь ее обитателей была приспособлена к земным условиям. Первые люди ничего не умели делать, и судьба их была печальна. Они бы вымерли, но на их счастье всеми животными управлял лев - царь зверей. Когда ему донесли о печальной судьбе бедных людей, он созвал совет, на котором повелевал обучить человека тому, что умеют делать животные. Поскольку ослушаться царя было нельзя, члены совета стали предлагать свои услуги. Первым предложил обучить людей бегу гепард. Царь с ним согласился, а нам осталось рассказать все, как это было.

Уроки гепарда.

Он пришел к людям очень тихо и напугал их. Они прижались друг к другу и сильно дрожали от страха.

- О, жалкие людишки, хорошо бы вами пообедать, но лев послал меня к вам, чтобы научить бегать.

Люди слушали его и не понимали, зачем им надо бегать? Там, где они жили раньше, люди передвигались медленно, как медведи на задних лапах, никуда не спешили, всегда были сыты.

- Вы будете бегать за мной по этой большой поляне, кто отстанет, того я укушу.

Гепард медленно побежал, люди попробовали сделать то же самое, но их ноги путались в траве, они падали, набивали себе синяки и шишки, а в конечном итоге попрятались по кустам.

Гепард для порядка оцарапал несколько человек и пошел жаловаться царю на плохих людей. Однако лев и слушать не хотел гепарда и отправил его опять к людям.

На следующий день гепард был сзади, а люди бежали впереди. На сей раз, ему приходилось не только подгонять отстающих, но и возвращать тех, которые пытались скрыться в кустах. Ни одна охота так не изматывала его, как эта учеба.

Шли дни, а результат был очень и очень скромный. Некоторые звери поговаривали, что гепард от отчаяния начал рычать по ночам, как бы до беды дело не дошло.

Как-то он брел на очередное занятие, и ему под лапы попалась черепаха. Он зарычал на нее, чего раньше никогда не делал, и хотел даже откусить ей лапу. Но черепаха спряталась в свой домик.

- Вот и люди такие же неуклюжие как ты, противная!

- Глупая ты кошка, а не учитель. Знаешь ли ты, что люди больше всего любят ананасы? Не знаешь, а зря. Ты бы взял ананас и тому, кто первый прибежит к тебе, отдал бы его на съедение.

Гепард хотел опять нагрубить черепахе, но передумал. По дороге он шел мимо ананасового поля, сбить самый увесистый плод ему не составило труда.

- Люди, я пойду на самый дальний край поляны, тому, кто первый прибежит ко мне, я дам этот вкусный ананас, - сказал он людям и показал ананас.

Такие плоды редко им доставались, они не умели далеко ходить и находить такие плоды.

- Побежите тогда, когда я махну лапой, а пока стойте здесь.

Он отбежал на самый дальний край поляны и махнул лапой. Люди побежали к нему. Еще плохо у них получалось бежать, но они старались, они догоняли и обгоняли друг друга. С этого дня уроки проходили очень успешно, и люди вскоре научились бегать.

Ананас так и остался с тех пор самым желанным призом. Правда называют его сейчас кубком, но и по форме и по содержанию - это все одно и тоже. А лучшие бегуны надевают на шею амулет с изображением гепарда, помогает побеждать.

Уроки медведя.

Следующим учителем у людей был медведь. Чему он их учил не трудно догадаться. Когда мы видим борцов, выходящих на ковер, мы невольно сравниваем их с тем далеким и могучим медведем.

То же неторопливое передвижение навстречу друг к другу, то же легкое покачивание из стороны в сторону, то же положение лап, т.е. рук, даже небольшой наклон головы перед схваткой все тот же.

Учил он только юношей, женщин не подпускал и близко к лужайке, на которой проходили занятия. Обучение было простое. Медведь захватывал лапами ученика и начинал его по медвежьи мять, да так, что у несчастного только косточки хрустели. Особенно доставалось тем, кто пытался быстро сдаться. И людям поневоле приходилось защищаться и бороться изо всех сил. Учение продвигалось быстро, люди уже чему-то научились, по крайней мере, медведю надо было прилагать усилие к некоторым ученикам, чтобы одержать над ними верх.

Люди не раз говорили медведю, что гепард давал им за победу вкусный ананас. Что же предложит им медведь?

Не легкую задачу они задали ему. Он ходил и думал об этом постоянно. Даже когда спал, во сне ему снился то ананас, то увесистая гроздь бананов, то полный бочонок душистого меда. Но все это было не то, не для борцов такие награды. День окончания учебы приближался, а он все еще не решил, что будет главным призом в завершающий день.

И вот наступило это замечательное утро. Солнце ласково грело остывшую за ночь землю, будило всю поющую, свистящую, рычащую и чирикающую живность. Медведь не спеша брел к людям.

Весть о завершении учебы разнеслась по лесу, поэтому многие решили посмотреть на последнее занятие. Кроме того, всех интересовало, что же за награду предложит медведь людям.

А вот и знакомая лужайка. Люди и звери окружили ее плотным кольцом. На ветках сидело большое количество разнообразных птиц.

Медведь вышел на середину лужайки, поклонился всем собравшимся. Наступила такая тишина, что можно было бы услышать даже писк самого маленького комарика.

- Почтеннейшая публика, сегодня завершаются мои учения, в честь этого будут проведены схватки моих лучших учеников со мной.

Он замолчал, медленно обошел лужайку, обвел своим взглядом собравшихся и продолжил:

- Тому, кто победит меня, в качестве награды - он еще раз посмотрел на собравшихся, - я отдам свою шкуру.

Только пятый борец смог одолеть медведя и прижать его к земле. А часом позже медведь упал со скалы и разбился. Так шкура медведя досталась победителю.

Прошло очень много лет, но и сейчас главной гордостью победителя является шкура убитого медведя. Смотрите люди, это я одолел этого зверя, сам, один на один.

Ну а борцы, выходя на ковер, все также кланяются публике, а на борцовских трусах с внутренней стороны пришивают изображение медведя. Это что-то вроде девиза: "Победа или шкура". Вот так-то вот, достойное достойному, а иначе нельзя, борьба - это все же борьба!

У туристов свой учитель.

На земле, а особенно в лесу, люди до сих пор порой блуждают. А что было в те времена? Не было карт, компасов, даже стороны света и то люди еще не определили для себя.

Стоило уйти человеку подальше в лес, как начинались у него неразрешимые проблемы, которые заканчивались не всегда удачно. На выручку лев прислал людям белого медведя, вернее медведицу с маленьким медвежонком. Долго бедняжка мучилась с людьми. Она пыталась хоть как-то научить искать дорогу к стойбищу, но все было напрасным. Идти по собственному следу назад они не умели, по солнышку искать дорогу у них не получалось, а уж ночью совсем плохи дела были. Она уже хотела бросить все, но выручил старый филин.

- Ты, медведица белая, заберись на высокий утес, люди тебя увидят и придут назад.

Сказано сделано. Медведица забиралась на высокий утес, люди днем ее издалека видели и шли к своему стойбищу. Если кого застигала ночь в пути, они дожидались дня. Со временем люди стали уходить все дальше и дальше, а вот возвращаться в стойбище далеко не всем удавалось.

Маленький медвежонок подружился с детьми людей и целыми днями играл с ними в различные игры. Кроме этого он помогал им копать съедобные коренья и собирать плоды. Дети тоже полюбили забавного медвежонка и охотно проводили с ним время. Однажды они зашли далеко в лес и разбрелись в разные стороны. Медвежонок и еще несколько детей быстро нашли дорогу к стойбищу, а вот часть ребят в лесу потерялась. Бедняжка прибежал к матери медведице и стал просить ее помочь ребятам. Они вместе поднялись на утес и смотрели во все стороны, но никого так и не увидели.

- Мама, подними меня повыше, подними.

Мать подняла медвежонка, но он все просил и просил поднять его выше.

- Ты так можешь улететь в небо, - говорила она ему сердито, - уже становится темно, тебя все равно никто не увидит.

- Увидят, мама, увидят!

И медвежонок медленно стал подниматься все выше и выше.

- Куда ты, куда? - закричала мать, но медвежонок ее уже не слышал.

Тогда она резко подняла лапы к небу и тоже полетела вслед за медвежонком.

Дети, которые блуждали по лесу, увидели две светящиеся точки и пошли на них. Скоро они пришли к стойбищу. Люди тоже видели, как в небо с утеса поднимаются две светящиеся точки и очень испугались. Но время шло, и ничего плохого с ними не случалось. А на небе зажглись несколько новых звездочек. Одни из них напоминали медведицу, а другие медвежонка. Теперь можно было уходить куда угодно, ночью звезды ярко горели и указывали людям путь к стойбищу.

Через много, много лет мы смотрим на эти звезды и определяем свой маршрут. И звезды ни разу не обманули людей, ни разу они не сбились с правильного пути. Так и стали большая медведица и маленький медвежонок путеводными звездами для туристов всей земли.

Как люди учились плавать?

Люди по природе своей плавать не умеют. Это очень печально и опасно. Можно утонуть в любой речушке, озерке, я не говорю уже о наводнении или каком ином случае. И вот в один прекрасный день к людям прискакал лягушонок.

- Люди, а люди, я буду учить вас плавать.

Люди окружили его и стояли, покачивая головами.

- Тоже нам учитель, да тебя в траве не разглядишь, еще растопчешь, - ворчали они.

- Это указ царя зверей, - сказал лягушонок с обидой.

- Раз указ, учи нас плавать.

И лягушонок взялся за дело. В озере он нашел небольшую отмель, заставил людей огородить ее палками. С этих пор люди стали называть такие места купания лягушатниками.

Скольких трудов стоило ему, особенно по утрам, загонять взрослых в воду. Люди же никогда не купались, а вода по утрам бывает очень прохладной. Проще было с детьми. Они быстро поняли прелести купания и порой долго не вылезали из воды. А вот плавать они совсем не хотели. Лягушонок выбивался из сил, но все было напрасным.

Ворон видел все это и качал головой.

- Ну и глупышка ты, надо чтобы они сами захотели плыть, а для этого нужен или приз, или какое-то особое отличие.

Лягушонок быстро сообразил, какое отличие может заставить людей плавать. Подумал он и о призе, но об этом потом.

- Люди, - как мог громко прокричал он, - я вам сообщаю приятную новость. По окончании учебы лучший пловец будет приглашен к царю зверей и назначен главным смотрителем вашего озера. Кроме того, каждому, кто проплывет от этого берега до другого, будет вручен самый ценный подарок.

- Неужели каждому? - засомневались люди.

- Можете не сомневаться, именно каждому.

С этого дня учеба пошла более или менее успешно. Правда учил он плавать только по своему, по другому и сам не умел, но не это было главным, да и метод этот до сих пор в чести у людей, мы частенько слышим, как люди говорят: "Он хорошо по-лягушачьи плавает".

И вот настал последний день учебы. Лягушонок собрал людей на берегу озерка.

- Вы уже умеете плавать, а потому должны доплыть до другого берега, где вас будет ждать самый дорогой в жизни подарок. А кто приплывет первым пойдет к царю зверей.

Как всегда собрались зрители, которые не столько смотрели на пловцов, сколько интересовались загадочными подарками, которые как ни старались увидеть, но так и не увидели, хотя и пересмотрели все в округе.

Люди дружно вошли в воду и поплыли. У некоторых это получалось более или менее, а некоторые барахтались в воде, но хоть и с трудом, все же приближались к другому берегу.

Самый быстрый пловец определился сразу. Им оказался один из сыновей вождя племени. Да и как не быть лучшим, если отец строго настрого наказал быть только первым, а иначе пусть уходит из племени.

Победителя встретили не очень-то дружным шумом, все ждали последнего пловца. А плыл он так медленно, что не только зрители, но и пловцы, которые были на берегу, уже ругали его на разные голоса. Наконец обессиленный пловец не вышел, а выполз на берег. Все теперь смотрели только на лягушонка, который стоял на камне и ждал, когда все стихнут.

- Люди, вы все приплыли и вышли на берег. А могли бы вы это сделать раньше? Вот если бы до учебы вы решили попасть на тот берег, что было бы с вами?

Все стояли и молчали, ни зрители, ни люди не понимали, что хочет сказать этот попрыгунчик.

- Вы бы все потонули. Значит, я вам подарил жизнь. А жизнь для вас это главный подарок.

Кто засмеялся, кто заругался, но все, в конце концов, остались довольны.

Нынешние пловцы, как я слышал, приклеивают изображение первого учителя к плавкам. Говорят, вода легкая становится. Может оно и так, вода ведь тоже разная бывает, иная так и тянет на дно, а иная выталкивает на поверхность, по такой воде не плывешь, а летишь.

Первого пловца царю зверей так и не представили, но он не очень-то обиделся, главным смотрителем озера он людьми был назначен. А как же иначе, порядок должен быть на озере, даже на самом маленьком.

Ну а нам с вами тоже не грех поблагодарить первого учителя плавания, сколько людей не умеющих плавать, тонут до сих пор. Обидно, за столько лет все не научимся такому простому делу.

Последний урок.

На заседании совета подводили итоги обучения человека.

Слон учил людей поднимать тяжести. Прошли тысячелетия, но и слон и человек одинаково захватывают предметы. Посмотрите на штангиста, он гриф штанги берет точно так же, как слон бревно, прежде чем поднять, слегка покачает телом, но и слон делает все также.

А посмотрите на гимнастку, когда она подходит к снарядам, и сравните ее с дикой козочкой. Смотришь, а в голове так и крутится мысль, вот ударит легонько ножкой по земле и полетит в свой сказочный лес, пугливая, грациозная и неповторимая.

Почти каждый из нас видел, как дерутся петухи, вот они ходят, ходят по кругу, потом наскок, удар и вновь по кругу, чтобы выбрать удачный момент для нового удара. Если соперник сдается, то тут уже удары следуют один за другим до тех пор, пока противник не убежит. Кого напоминают дерущиеся петухи? Какие могут быть сомнения, это же привычный для нас бокс, а первым учителем будущих боксеров был не кто иной, а древний петух.

На совете люди показывали все то, чему их обучили добросовестные учителя. Лев был доволен проделанной работой.

- На этом обучение можно заканчивать, - сказал он важно после просмотра всех выступлений.

- Но мы еще не всему обучили людей, - возразил бобер, - они еще не умеют строить жилища, рыть норы.

- Людей, которые умеют бегать, плавать, бороться, стрелять, поднимать тяжести, прыгать и прочее, больше не надо учить, остальному они научатся сами. Сдается мне, что мы и так их переучили, пройдет время и они будут главными на земле, а мы будем прятаться от них в лесах и норах.

Все уже хотели уходить, но тут подала голос лиса:

- Лев, ты царь зверей, чему же ты мог бы научить людей, и почему не научил?

Воцарилась неловкая тишина. Все понимали, что лиса неспроста задала такой вопрос, она везде и всюду старалась хоть чем-то, но уколоть царя зверей. Ей попадало за это, но плутовка делала так все хитро, что придраться к ней было очень трудно.

Лев понимал, что ходить и обучать кого бы то ни было, не царское дело, но и отмахнуться от этого тоже было не совсем правильно. Решение необходимо было принять немедленно и такое, которое не опозорило бы его царское величество.

Он посмотрел на своих слуг, вдруг они что подскажут, но слуги словно в рот воды набрали. В лапках у белки он увидел горсть шерсти. Она постоянно причесывала его гриву, лев тоже линял время от времени, приказал подать ему шерсть. Затем он скинул с лапы кожаную муфту, вывернул ее наизнанку, засунул туда шерсть, и приказал зашить муфту. Белка проворно выполнила приказание. Получилось что-то вроде кожаного мяча. Лев взял этот шар, встал со своего трона, подошел к толпе людей.

- Повелеваю, мальчишкам поделиться поровну, шар не брать руками, а только пинать ногами, отбирать друг у друга и загонять на свою сторону поляны.

Когда мальчишки поделились, он бросил шар в центр поляны. И что тут началось. Мальчишки бросились к шару, каждый хотел зацепить его ногой и подкатить к своей стороне. Было очень забавно смотреть на эту борьбу. Члены совета собрались у края поляны с одной стороны, люди и зеваки с другой. Одни кричали одним мальчишкам, как лучше отобрать шар, а другим подсказывали другие. Кто свистел, кто кричал, кто топал, кто махал крыльями.

Так родилась царская игра, которую люди назвали футболом. Эта игра была и будет самой главной игрой людей. С годами она изменилась, появились ворота, да и мяч стал иным, хотя и остался кожаным, но уже не набитым шерстью, а накаченным воздухом. Единственное, что не изменилось за все эти многие, многие годы - это болельщики. Как они свистели, кричали, топали, так до сих пор и делают. Как болели одни за одну половину, а другие за другую, так и болеют. Мало чем изменилась и лужайка. Она стала более ровной и ухоженной, а так как играли на ней, так до сих пор и играют.

И еще одно осталось с тех пор неизменным. При открытии важного соревнования просят самого уважаемого человека, не везде же цари есть, произвести первый удар по мячу, то есть ввести мяч в игру. При этом игра всегда начинается с центра лужайки.

А Таня плаЧет.

Купили Маше сарафан.

Купили Оле новые туфельки.

Купили Пете автомобиль.

Купили Нине куклу.

А Тани ничего не купили.

Маша примеряет сарафан.

Оля красуется в новеньких туфельках.

Играет Петя в новый автомобиль.

Укладывает Нина куклу спать.

А Таня сидит и плачет.

Бежит мышка, видит плачет Таня.

-О чем писк, писк, Таня плачешь?

Маши красивый сарафан.

-У Оли с блестящими застежками туфельки.

-У Пети с кабиной машина,

-У Нины с голубыми глазами кукла.

-А у меня ничего нет.

Села мышка радом и тоже плачет.

Бежит мимо пес Барбос.

О чем, гав, гав, плачете? Таня ему отвечает:

? У Маши в цветочках сарафан.

? У Оли с дырочками туфли.

? У Пети с кузовом автомобиль.

? У Нины с длинными волосами кукла.

? А у меня ничего нет.

Сел Барбос с ними рядом и тоже плачет.

Идет мимо петушок красный гребешок.

О чем, кукареку, горько плачете? Таня ему отвечает:

- У Маши с завязочками сарафан.

-У Оли с каблучками туфельки.

-У Пети с колесиками машина.

-У Нины в платьице кукла.

-А у меня ничего нет.

Сел Петушок, рядом и тоже заплакал.

Идет мимо свинья большая голова.

-О чем, хрю, хрю, плачете? Таня ей: отвечает

- У Маши с кармашками сарафан.

- У Оли лакированные туфельки.

- У Пети с глазками автомобиль.

- У Нины в тапочках кукла.

-А у меня ничего нет.

Села свинья рядом и тоже заплакала.

Пришел папа с работы, смотрит, сидят и плачут

Таня, мышка, Барбос, петух и свинья.

-Что у вас случилось?- спрашивает он.

А ему хором отвечают.

-У Маши с картинкой сарафан.

-У Оли беленькие туфельки.

-У Пети заводной автомобиль,

-У Нины говорящая кукла.

-А у Тани ничего нет.

Засмеялся папа и вынимает из кармана кулек конфет.

- Хотел вас угостить, да вы завистливые больно, куда их теперь девать?

Перестала плакать Таня, перестала плакать мышка, перестал плакать пес Барбос, перестал плакать петушок красный гребешок, перестала плакать свинья большая голова.

-А мы и не завидовали совсем.

-Ну раз так, держите конфеты.

Ест вкусные конфеты Таня, ест мышка, ест пес Барбос, ест петушок красный гребенок, ест свинья большая голова.

Даже мне конфетка досталась. Но когда нес ко рту, потерял картуз, пока искал, конфету кто-то украл.

Так и пошел не солоно хлебавши.

Волшебная конфета

Идет Нина с мамой в детский садик. Платье на ней нарядное, большой бантик в косы заплетен, туфельки беленькие. Хорошая девочка Нина, красивая.

Видят, старушка через дорогу перейти хочет, а машины проносятся перед самым носом, того и гляди сшибут.

- Поможем бабушке?- спрашивает мама.

- Поможем, - отвечает Нина.

Взяли они старушку за руки и перешли с ней через дорогу.

- Спасибо, милые, спасибо, касатушки, вот вам за доброту вашу. Подает бабушка конфетку в необычной обертке.

- Спасибо, бабушка, -говорит Ниночка и спешит с мамой дальше. В садике Ниночка не вытерпела, развернула бумажку, достала и съела конфетку. Но что такое? Обертка потяжелела, и в ней опять появилась конфетка.

- Ура - закричала Ниночка, - У меня волшебная конфетка! Дети окружили ее и стали смотреть.

Ниночка опять развернула обертку, достала конфетку, съела, а бумажка зашевелилась в руке и снова стала прежней.

- Дай попробовать, - попросил Сережка, - я тоже хочу волшебную конфетку.

- Мне не жалко, вот только разверну обертку. Она угостила Сережку.

- Как вкусно, я таких конфет раньше не ел, - заявил он авторитетно.

И все захотели волшебных конфет. Ниночка с радостью угощала всех желающих. Подошла к ней Маша и говорит:

- Я тебе что-то сказать хочу, отойдем в сторонку.

Ниночке не хотелось отходить с Машей в сторонку, но уж больно загадочный вид был у подруги.

- Ну, чего тебе?

- Чего, чего? Зачем раздаешь конфеты кому попало?

- Как кому попало?

- А так. Петьки две штуки за что дала? За то, что он нас вчера побил?

Ниночка не знала, что ответить.

- А зачем угощала Олю? Она же ябеда, помнишь, про тебя наболтала Анне Васильевне?

- Что же мне делать?

- Угощать с умом. Я тебе помогать буду, как подам знак головой, давай конфету.

Ребята уже ждали Ниночку. Первым протянул ручку Андрюша.

Ниночка не знала, что делать и посмотрела на Машу. Маша отрицательно покачала головой.

Ниночка задумалась, она не знала, почему нельзя угощать Андрюшу и побежала узнавать к Маше,

- Какой толк переводить конфеты на таких, у него даже папы нет.

Ниночка не поняла подругу, но конфету Андрюше не дала.

И следующий мальчик отошел ни с чем. Замотала Маша усиленно головой и тогда, когда подошла новенькая. И очень скоро вообще не осталось желающих получать волшебные конфеты. Только Ниночка и Маша стояли в сторонке и гадали, чего все от них отвернулись? А конфеты такие вкусные.

Ниночка стала разворачивать бумажку, чтобы съесть еще одну, но вместо конфеты там оказался маленький камешек, который она уронила нечаянно в траву. Искали его, искали, но найти так и не смогли.

Не пришлось и мне попробовать волшебных конфет, а жаль, говорят они вкусные, превкусные.

СПИСАННЫЙ МИШУК

В детский сад привезли новые игрушки. Красивые мячики, блестящие свежей краской машинки, нарядные куклы, забавные зверюшки, хитроумные кубики и большой подъемный кран. Все обрадовались, закричали "Ура!" и стали их разбирать.

Маленькой Лене досталась большая кукла, братьям Сережке и Сашке по самосвалу, Катя взяла забавную обезьяну, самый умный Дима-кубик-рубик. Всем хватило новых игрушек. Только Петя ничего себе не выбрал.

С начало ему понравился большой подъемный кран, потом новенький автомат, затем самоходный трактор. Он стоял и не знал, чему отдать предпочтение.

Зашла нянечка.

- А ты чего стоишь? Петя ничего не ответил

- Тебя обидели?

- Нет.

Зашла заведующая всем детским садиком.

- Старые игрушки мы будем сегодня списывать,- сказала она нянечке.

- А как это списывать? - спросил Петя.

- А ты чего тут делаешь?

- Выбираю игрушку.

- Выбирай поживей и иди играть.

Петя посмотрел еще раз на игрушки, и тут его взгляд остановился на старом Мишутке. Ему было, наверное, много лет, потому что, сколько лет был в садике Петька, столько был в нем и Мишук.

- Я его возьму

- А вот его нельзя.

Петя прижал медвежонка к груди.

-Ты почему сегодня такой непослушный?

- Анна Ивановна, я разрешаю ему обедать с этой игрушкой, сказала заведующая, которая оказалась рядом.

И после обеда Петька не выпускал Мишука из рук. Он даже забрал его с собой в кроватку и с ним заснул.

Несколько раз Анна Ивановна подходила и пыталась забрать медвежонка, но стоило ей до него дотронуться, как Петька вздрагивал и крепко обнимал игрушку рукой.

Вечером за Петькой пришел папа и удивился тому, что его сын не хочет уходить домой без старого медвежонка.

- У тебя дома свои игрушки, возмутился папа,- а это называется воровством.

- Я его завтра принесу обратно.

- Не хочу и слышать, - заявил папа.

Петька заплакал, но медвежонка не выпускал из рук.

- Ты уходи, я не пойду с тобой домой.

- Ты пойдешь домой, а я тебя еще накажу за этот каприз.

- Зачем так,- остановила папу заведующая всем детским садиком,- пусть идет домой со своим медвежонком.

Она успокоила папу и сказала, что игрушку сегодня списали, когда она надоест сыну, папа ее сам выбросит.

Она была действительно умной заведующей.

А вечером Петька играл с Мишуком во дворе. Мама и папа смотрели на них из окна и улыбались.

Вдруг из соседнего двора выскочила большая собака и с лаем бросилась к сыну.

Мама крикнула "Ой", и от страха закрыла лицо руками, а папа кинулся на улицу.

Собака бросилась бы на малыша, но перед ее страшной мордой оказался Мишук.

Острые зубы вцепились в его плюшевую шкуру и моментально прокусили.

Из медвежонка высыпалась труха, которой он был набит, и попала прямо в злые глаза собаки.

Она завизжала, закрутилась на месте, поджала хвост и умчалась в соседний двор.

В это время выскочил на улицу пала. И он понял все. Вместе с сыном осторожно подняли Мишука и также осторожно принесли в дом.

Мама целый вечер ремонтировала раненного медвежонка.

Утром Петька с папой шли в садик. В руках у него был обновленный Мишук.

За несколько минут о невероятном подвиге медвежонка узнали все. Теперь каждый хотел хоть немного поносить на руках маленького героя.

Прошли годы. В садик пригласили солдата, которого за смелый и отважный поступок Родина наградила орденом.

Заходит он в кабинет заведующей всем садиком и останавливается у порога.

- Мишук, неужели это ты?

Солдат вынимает из шкафа старого плюшевого медвежонка, нежно прижимает большими руками к груди. На его глазах заблестели очень добрые слезы.

А Мишук прижался к его гимнастерке, на которой сияла новенькая награда и тоже, наверное, заплакал бы, но он был все же игрушечным Мишкой

Сорока и грач

На собрании лесных птиц сорока слыла самым умным оратором. Особенно длинные и важные речи любила произносить она по поводу воспитания птенцов.

Ее сосед грач наоборот был немногословен, угрюм и строг. Он не говорил длинных речей, не выступал на собраниях, да и посещал их так редко, что никто и не помнил, когда он последний раз был на них.

А сороке словно того и надо было. В ее примерах по поводу варварского воспитания птенцов неизменно был грач.

- Подумать только, - пылко произносила она, - этот варвар вчера своим железным клювом так ударил своего грачонка, что тот чуть не протянул лапки. А как он работать их заставляет? Эксплуататор! Позор эксплуататорам!

Птицы хлопали ей дружно и вздыхали, им было жаль бедных птенцов. Дятел попробовал возразить, но на него все зашикали и запищали.

А сорока так разошлась, что предложила создать добровольное общество по спасению бедных птенцов, председателем которого тут же согласилась стать сама.

И общество было создано. Работало оно с размахом. Совещания, семинары, собрания и планерки проводились ежедневно, был выпущен плакат.

- Мы самые верные друзья птенцам!

А грач жил своей обычной жизнью. Он трудился с утра до вечера сам и того же требовал от своих птенцов. О существовании общества слышал, но чем оно занимается, знать не знал. Взносы, правда, платил исправно. Да и куда денешься, малиновки пристанут хуже редьки горькой, отстать и дело с концом.

Птенцы подрастали быстро. Времени пролетело совсем ничего, а уже они самостоятельно научились добывать себе еду, строить гнезда. Вот уж все чаще и чаще можно слышать:

- Ты посиди отец, а мы тут и без тебя управимся, что нам стоит крылья распрямить.

Птицы тоже понемногу стали посматривать на них. Дети как дети не избалованы, здоровые и ловкие, вежливые и простодушные, не гоняются сломя головы за модными вещами, охотно оказывают всем бескорыстную помощь.

Совсем иными росли дети самой сороки. Кто больше всех хулиганил? Они. Кто больше всех слонялся без дела? Опять они. А тут поползли слухи о том, что воровать сорочата пристрастились, того и гляди, соколы прилетят и упекут куда положено.

Одна сорока ничего не видела и не слышала. Она по-прежнему организовывала выпуск бестолковых плакатов. Слушателей становилось все меньше и меньше, а потом и совсем не осталось, надоела бесконечная трескотня с глупыми примерами, но ей и до этого мало дела.

Прилетела она с очередного семинара, уселась на суку и дух переводит. А тут грач со своими грачатами подлетел.

- Здорово соседка, чего такая грустная?

- Не говори сосед, сегодня с трехчасовой речью выступила, измучилась совсем, времени на своих детей не хватает, зато о других пекусь, всю жизнь им посвятила.

- О чьих же других ты печешься?

- Как о чьих, мало ли птенцов в лесу, да и твои столько хлопот нам преподнесли.

- Мои?!

- А ты как думал? Они теперь гордость наша, наглядный пример.

- Э, милая, трещишь ты складно, но сдается мне, ты о себе печешься, так печешься, что детей собственных проглядела, их минуту назад соколы увели, да и обленилась, голубушка, даже за собственным гнездом присматривать перестала.

- Что ты говоришь? Горе, какое горе, моих славных птенчиков потащили в ужасное место эти хищники, ну погоди, я так не оставлю, всю общественность мобилизую.

С тех пор и трещит больше всех в лесу.

И у людей случается подобное. На собраниях и заседаниях чего не наговорит иной, а копни чуть поглубже...вот именно!

Королева зубной боли

Посреди топкого болота, в самом глухом месте, стоит огромный дворец с башнями и колоннами. И живет в нем могущественная королева зубной боли, Зубогнила. Высокие купола и могучие стены белеют на солнце. Ведь весь дворец выстроен не из камня, а из человеческих зубов.

Тысячи маленьких мастеровых в темных подземельях трудятся день и ночь, выделывая из зубов всевозможные вещи. Это тяжелая и изнурительная работа. Верные слуги Зубогнилы таскают обломки гнилых зубов, дробят их в порошок и выпекают в горячих печах из этого порошка белые камни, плиты, украшения, мебель.

Сама Зубогнила восседает на огромном белом троне и дает распоряжения своим бесчисленным слугам. На голове у нее корона, а в руке волшебный жезл. Стоит королеве ударить жезлом по полу, произнести, "куса, гни, бом" как вырастают словно из под земли маленькие буравчики, и ждут указаний.

Особенно Зубогнила любит смотреть в зеркало волшебной воды на тех, кто мучается от зубной боли. Она от радости хлопает в ладоши, противно хохочет. В такие минуты королева награждает тех буравчиков, которые славно потрудились над разрушением зуба.

Утром Зубогнила встала в хорошем настроении. Накануне она целых три часа любовалась на грязнулю и бездельника Петьку, который ревел от зубной боли.

- Замечательный мальчик, -говорила королева потирая руки, -пошлите ему подарочек, самую лучшую мою зубную боль, запишите в мое королевство.

Верные буравчики кинулись выполнять приказание. Они впились в самые больные места Петькиного зуба и начали создавать такую боль, что бедный бездельник забрался под кровать и корчился от этой боли.

Зубогнила глянула в свою волшебную воду и задергалась от радостного смеха.

- Вот как надо работать,- говорила она буравчикам, -наградить всех моих слуг сладким вареньем и вкусным печеньем. За дело мои славные, за работу !.

Получив награду, буравчики помчались выполнять приказание. Они забирались в сладкие конфеты, шоколадки, пряники и варенья. Стоило сластене взять их в рот, как буравчики ловко выскакивали, забирались в зубы и начинали свою работу.

А сластен с каждым днем становилось все больше, поэтому все легче работалось буравчикам.

Королева щедро раздавала награды. В темных подземельях без конца горели печи, мастеровые без устали выпекали камни, колокола, башни, все выше и величественней становился дворец.

В один чудесный день она вкусно пообедала и довольная уселась у своей волшебной воды. Накануне верные буравчики добрались до зубов чистюли Галки, которую больше всех ненавидела Зубогнила, сделали свою черную работу и заложили отличную зубную боль в самый большой ее зуб.

Легкий парок клубился над водой, показалась Галина. Девочка одной рукой держалась за щеку, а другой вытирала слезы.

- Ха, ха, ха, ха!

Королева запрыгала на троне от удовольствия.

- Я самая сильная, я самая жестокая и могущественная королева на земле. Я выстрою дворец до самого неба, пусть лопнут от завести все другие короли и королевы.

Она еще раз заглянула в зеркало и забеспокоилась. Девочка оделась и куда-то быстро побежала. Вот дошла она до одного высокого дома, зашла в двери, потом в небольшую комнату.

Посреди комнаты стояло странное кресло, а рядом с ним не менее странная машина.

Старичок, одетый в белый халат, усадил Галину в это странное кресло, включил машинку и давай сверлить зуб.

Зубогнила от такой процедуры несколько раз передернулась на троне. Было такое впечатление, что будто ее саму только что сверлили противной машинкой. А этот щуплый старикашка уничтожил за одну минуту самых лучших слуг. Она отвернулась от воды и со злом ударила по полу жезлом.

- Куса, гни, бом!

Верные буравчики в тот же миг появились перед ней и стояли в ожидании приказаний:

- Повелеваю, - начала королева властно, - причинить самую жестокую боль вот этому противному старикашке!

Буравчики вытягивали шеи и глядели в волшебную воду.

- Он не ест сладкого, - пропищал один из них.

- Заберитесь ночью в его противные зубы, - сердито сказала Зубогнила.

Утром она не успела еще заглянуть в воду, а уже почувствовала себя не совсем уютно. Словно какая-то щетка терла бока, спину и даже голову.

- У, противный,- крикнула она, заглянула в волшебную воду и увидела старичка, который чистил щеткой свои зубы. Ох, и доставалось верным ее слугам от этой процедуры.

А у дверей кабинетика стояла длинная очередь ребят. Первым, с опухшей щекой стоял бездельник и грязнуля Петька.

Говорят, что Зубогнила редко теперь смотрит в волшебную воду, особенно по утрам. Изредка она еще хохочет, когда попадаются грязнули и трусишки, которые боятся зубной машинки и не чистят зубы. Но таких сейчас очень и очень мало, правда, мой маленький друг?

РОДНИК

Прозрачнее и чище воды, чем в том роднике, наверное, нет больше во всем мире. Только воду его боятся пить люди. И не мудрено.

Жили давным-давно брат с сестрой. Брата звали Тимоней, а сестру Марией. Тимоня с детства ленивым и толстым рос. Лежать бы ему на печи да пироги уплетать, которые пекла сестра. Только мало ему этого было, жадный и хитрый уродился Тимоня.

Зато доброй и красивой была Мария. Выйдет утром на крыльцо, солнышко на неё любуется, ветерок нежно ласкает, птички щебечут в ее честь. Все по дому успевала делать, во всем мастерица была.

Встала однажды утром, решила пироги испечь, а в доме ни полена дров. Разбудила брата и потащила в лес. Не с руки одной-то такое дело. Добрались до леса,притомились, отдохнуть присели и перекусить.

Тимоня набил едой свой живот и задремал. А Марии дело надо делать, стала будить брата, но поскользнулась и сшибла ногой кочку, а под ней горшок с золотом оказался.

Как ни крепко спал Тимоня, а от звона монет вмиг проснулся. И такая жадность его обуяла, что не захотел золото с сестрой делить, взял топор и ударил Марию по голове. Упала она, даже слова сказать не успела, а брат бросился к горшку, гребет руками золотые, трясется весь.

И зашатался огромный дуб, который рядом стоял, рухнул на его противную хребтину. Задрожала земля, ходуном заходила. А когда все стихло, следа не осталось ни от дуба, ни от сестры с братом, ни от горшка с золотом. Только родничок забил в том месте.

Прошли годы. Неподалеку от того места люди дорогу проложили и стали утолять жажду чистой, прохладной водой.

Проходили однажды мимо родника Панида с Иваном и решили водички попить. Наклонился Иван и пьет жадно воду. Только наклонился он молодцом добрым, а встал горбуном толстым, противным и уродливым.

Увидела его Панида, замахала руками и убежала со страху.

А Иван не сразу понял, что с ним произошло, а когда глянул в воду, увидел свое отражение, едва ума не лишился.

До самой ночи бродил бедняга по лесу. Как людям такому на глаза показаться? Только сколько ни ходи, а домой все едино надо возвращаться. Пробрался тайком огородами к дому, а мать уже сидит, слезы льет, Панида по всей деревне разнесла весть о его уродстве.

Зашел Ванюша в дом, забился в чулан и не показывается на глаза людям.

Стала Панида их дом стороной обходить. Миловались они с Иваном, свадьбу по осени справить собирались, но не с горбуном и уродом ей свою судьбу делить? А девушка ладная Панида была, все, как говорят, при ней. И коса до пояса, и стан девичий что надо, и голос приятный, и личико милое.

А Ванюше тошно сидеть в чулане одному, да что поделаешь? Глянет на свое отражение, завоет от тоски и обиды. А когда узнал, что Панида с другим милуется, совсем раскис.

В деревне некоторое время погоревали о бедном горбуне, а потом как-то позабывать стали. Только одна девушка, Василинка, не могла о нем забыть. Еще девчушкой полюбила Ивана, но скрывала свою любовь от людей. Когда Ванюша с Панидой миловаться стал, совсем сердце девичье тоской извелось. Узнала о его беде, места себе не находила. Но дни летели, Панида другому молодцу голову закружила, в сердце Василинки надежда появилась. Стала она наведываться в дом к Ванюше. То ей соль вдруг понадобилась, то посоветоваться с матерью прибежит, находила, одним словом, всякие причины. Только Ванюшу увидеть не удавалось, не выходил он из своего чулана. Но нашла девушка и тут выход. Подкараулила, когда мать ушла, а сама в дом. Заходит, мать окликает и заглянула в чулан. Смотрит на парня, а узнать не может. А Иван руками замахал, прочь гонит.

Вышла Василинка на улицу, а сердце так и колотится в груди, голова кругом пошла, и побрела куда глаза глядят.

Сколько бродила, сама не помнит, но только вышла к избушке неказистой и дряхлой. Зашла робко внутрь.

Сквозь маленькое оконце белый свет едва пробивал внутрь, поэтому не сразу разглядела старичка.

- Что привело красавицу ко мне?

Василинка вежливо поздоровалась и рассказала все старичку.

- Знаю я этот родник, там живут духи сестры и брата. А струит он под дивное пение Марии, мы колдуны часто слушаем её удивительный голос. Дух брата забился в самую тину и считает камешки, думает, что это золотые монеты. Когда он сбивается, то плюет своей ядовитой слюной в родник, это редко бывает, раз в десять, а то и в двадцать лет, но горе тому, кто выпьет воду из родника в тот миг. Ванюша твой напился, выходит, такой воды.

- А как помочь ему, дедушка?

- Не по силам тебе такое, внучка, выбрось это из головы.

Но Василинка стала умолять старичка, на колени встала.

- Для того, чтобы Ванюша стал прежним нужно прийти к роднику, выколоть свои глаза, бросить в воду и прошептать: "Видели мои глаза, что наделала слюна, бери видение себе, отдай милого мне".

Ничего Василинка не сказала колдуну, поклонилась и пошла прочь. Идет, а ноги сами к роднику несут. Подходит, а вода чище слезы струит из под земли. Села на бережок, глядит в студеную воду.

Солнце уже за деревья закатываться стало, а она все думает свою горькую думу. Потом встала, нашла острую щепку, выколола глаза, бросила в воду, прошептала слова, которые старик говорил.

Весть об исцелении Ванюши разнеслась также быстро, как и когда-то о его несчастье. Много было пересудов и кривотолков, но все улеглось в конце концов.

Панида опять стала увиваться вокруг Ивана, и начали поговаривать об их свадьбе. Девушка пустила в ход все свои чары, так и льстила перед ним.

Но болит душа у Ванюши, видит во сне чьи-то печальные глаза, нет от них покоя сердцу.

В тот день собрались все парни и девушки деревни на гулянку. Лето в разгаре, пора знакомств, а осень придет, наступит время свадебных хороводов. Песни веселые звучат, девушки венки плетут. Скоро начнется главное торжество. Бросят венки в реку, какой парень словит, та и судьба его.

Большой и красивый венок сплела Панида, смеется, Ванюше показывает да наказывает:

- Смотри, мой венок лучше других, выберешь, навеки твоей стану.

Плывут венки, тихо качаются на воде. Паниден первым плывет, самый большой и красивый, парни его не берут, Ивану подгребают.

Протяни руку, и счастье твое. Но не тянется рука, не хочет это счастье брать. Так и проплыл венок мимо всех.

Панида стоит слезы утирает. А уж мальчишки бегут, кричат, что венок за деревней бык на рога подцепил. С тех пор и стали ее кликать бычьей невестой, поэтому и замуж никто не взял.

Все венки разобрали, но стоит Ванюша и смотрит на воду, счастье ждет. Видит, маленький и невзрачный веночек плывет, рука сама к нему так и потянулась. Вышел из воды, хозяйку венка ищет, но отказываются девушки, не плели они такого. Пошел вверх по течению, идти недолго пришлось, слепая Василинка в одиночестве сидела на берегу и пела грустную песню.

- Твой венок?

Протянула Василинка руки, взяла венок.

- Мой.

Поклонился ей Ванюша в ноги, взял за беленькие ручки и повел домой.

- Невесту, мать, привел, созывай гостей, свадьбу справлять будем. Заплакала мать, но поняла сердцем, что будет так, подошла к девушке, обняла ласково, дочкой назвала.

А тут открылась дверь, и вошел дряхлый старичок.

- Не ты, красавица, ягодки обронила? Протягивает руку, а в ней две спелые ягодки.

Не успела Василинка слово сказать, как подскочили ягодки и вместо глаз встали. Закрыла она лицо руками ,а когда отпустила руки, увидела счастливого Ванюшу, его мать, гостей, которые заходили с подарками. Вот только старичка найти не могли, а жаль, такая свадьба веселая была, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Не пришлось и мне побывать на ней, но я не серчаю, сколько еще их веселых и счастливых впереди свадеб, может и повезет когда?

РОДНИК И БЕРЕЗКА

В одном небольшом городке жили-были мать, сын и дочка. Дочь звали Галиной, сына Алексеем .Пока дети были маленькими, семья жила хорошо и счастливо. Но дни летели, дети подрастали, а с их взрослением приходили в дом новые заботы.

Если раньше сын помогал матери и сестренке по дому, повзрослев, он все чаще и чаще стал отнекиваться, а когда к нему все же приставали, грубил и уходил из дома.

И сестренка менялась не в лучшую сторону. Все больше и больше времени она крутилась перед зеркалом, примеряя свои наряды, капризничала, когда ей покупали не ту вещь, какую она хотела.

Мать выбивалась из сил, чтобы угодить то одному, то другому. Она работала на двух работах, отказывала себе во всем, но денег едва хватало на то, чтобы хоть как-то свести концы с концами.

Уже и время пришло, детям пора было самим зарабатывать на жизнь, но они не спешили. Сыну не удавалось найти для себя подходящее занятие, а сестра так и вообще о работе слышать не хотела. Сколько бы так продолжалось, трудно сказать, но, занятая на бесконечных работах, мать заболела. В одно прекрасное утро она не смогла встать с постели, чтобы сготовить завтрак для своих великовозрастных бездельников.

Первым проснулся Алексей. Не найдя на столе еду ,он рассердился, накричал на мать, хлопнул дверью и ушел к приятелям.

Галина, проснувшись, тоже походила по комнате, обозвала мать бездельницей и ушла к своим подругам.

А мать лежала и плакала на стареньком диване. Она словно впервые увидела своих детей, черствых, грубых, бессердечных. И чем больше она плакала, тем сильнее и сильнее закипала в ее сердце материнская обида. И от этой обиды матери становилось все хуже и хуже. Губы ее пересохли, и захотелось попить воды. Жили они в деревянном доме, за водой надо было ходить на колодец. Ни брат, ни сестра этого не сделали. Слабеющая от болезни и обиды мать подошла с трудом к пустому ведру, постояла возле него, что-то прошептала, собрала остаток сил, кинулась к двери, распахнула ее, взмахнула руками, которые тут же превратились в крылья, расправила их, и вот вместо матери неизвестная птица поднялась в воздух, сделала три круга над домом и улетела.

Когда брат с сестрой вернулись домой, они увидели старые одежды матери, несколько незнакомых перышек, кольцо обручальное, которое она никогда не снимала с руки.

Неладное почудилось им от всего этого. Кинулись искать мать. Походили, походили вокруг дома, да так и вернулись ни с чем. Горько заплакала Галина, не удержался и Алексей. Поняли свою черствость и бессердечность, но делать было нечего.

- Пойду искать мать, - произнес брат и пошел одеваться.

- И я с тобой, - решительно ответила сестра.

Вышли из дома, заколотили окна и двери и отправились куда глаза глядят. Шли они, шли, притомились, сели отдохнуть и перекусить немного.

- Ветер, ветер, не видал ли ты мать нашу? - Обратился к ветру брат. - Не откажи, покажи дорогу к ней.

Долго не отвечал ветер и все шумел в листве деревьев, но сжалился.

- Видел, птицей мать из дома улетела, а вот сейчас где, не могу сказать, много их в небе, не уследить за всеми. Идите в сторону высоких гор, может и повезет вам.

- Спасибо ветер, век будем помнить твою доброту.

И снова они шли. Шли день, ночь, еще день, еще ночь, целых тридцать дней и ночей. Но как бы ни была длинна дорога и она имеет свой конец. Подошли брат с сестрой к высоким горам, а что делать дальше не знают. Закончился день, по небу месяц молодой проплывал.

- Месяц, месяц, остановись на минутку, -обратилась к нему сестра,- не скажешь ли нам, как пройти к нашей матери, высоко ты плывешь, может видел ее со своей высоты?

Долго не отвечал месяц, но потом сжалился над бедными странниками.

- Не видал я вашей матери, но пролетают над горами птицы незнакомые и исчезают в ущельях темных, может и ваша мать среди них.

Поблагодарили они его за ответ, а сами в горы полезли. Тяжелый был их путь. То в пропасть чуть не сорвались, то лавина их чуть не похоронила, но поднялись они на вершину самой высокой горы. Смотрели, смотрели вокруг, нет матери.

Спрашивали у солнца, не сказало светило. Видело, а куда делась, само не знало. Не помогла им и ночь темная и звезда далекая. Оборвался след на горе высокой.

Спустились с гор, пошли через степи бескрайние. Солнце нещадно палило, хотелось пить, одежда висела жалкими клочьями на их раскрашенных синяками и шишками телах.

Степи кончились, а след матери совсем затерялся.

Зашли они в лес дремучий, упали обессиленные на мягкую и прохладную траву. Лежат и вверх смотрят. Видит Алексей на высоком дубу ворон старый сидит.

- Ворон, ты птица мудрая, долго живешь на белом свете, не скажешь ли нам, где мать наша? Говорили, птицей вылетела из дома, а куда дальше делась, никто не видел.

- Карр! Карр! Поздно о матери думать стали, не найти дороги к ней, в царство вечных теней улетела мать ваша, а оттуда нет дороги.

И заплакал Алексей горько, горько. Слезы текли и текли, а потом превратился он в родник.

Увидела сестра, что с братом сделалось, наклонилась над родником, да и стала березкой.

С тех пор так и течет этот родник. Правда, воду из него не хотят люди пить, соленая она вода-то, словно слезы сыновьи.

И стоит над родником березка кудрявая. Как зашелестит ветер листвой, так слышится песнь протяжная, а как услышит кто, так слезу сдержать не может. Поэтому обходить стали люди это место.

Только птица незнакомая время от времени прилетает к роднику. Песен она не поет, а вот каждый листочек не березке пригладит, каждую соринку из родника вынет. В эти минуты и вода перестает быть соленой, и листочки на березе шелестят ласково и нежно.

Я сам это однажды видел, а может, показалось все, просто настроение было в эту минуту хорошее.

ПАДЕНИЕ

Голова у Петряя с похмелья болела сильно. Весь дом обшарил, но спиртного не нашел. Побродил бесцельно по комнатам, вышел в огород. Ничего не радовало в эту минуту, ни теплая погода, ни буйство разнообразной зелени, ни пение птиц, даже ласковое солнце раздражало. Как-то незаметно очутился на берегу оврага, который начинался сразу за огородом. Легкий дымок поднимался с его дна. Еще ничего не сообразив он, словно пес ищейка, уже натянул поводок и помчался по верному следу. Продравшись сквозь кусты, увидел маленький аппаратик, из которого капали прозрачные капли. Сивушный запах тут же вскружил голову. Протянул трясущие руки, но неведомая сила отбросила назад и надежно припечатала к земле.

- Помогите! - Захрипел Петряй от страха.

Ужасный хохот раздался над самым ухом. Закрыл глаза и приготовился к худшему.

- Чего дрожишь?

Голос был хриплым и противным.

- Кто ты такой?

- Я, демон.

- Демон?

- Ну ладно, зачем пришел?

- А что ты делаешь?

- Сам видишь, гоню самогонку.

- Демон, а демон, дай хоть глоточек.

- Хорошо, дам, но спали баню.

- Зачем баню жечь, она еще хорошая?

- А моя самогоночка не хуже. Выпьешь, целую неделю хмельной будешь, только водичку попивай.

- Брешешь ты все.

- Ах, алкоголик, еще и сомневаешься? Иди пали баню, а то передумаю.

Петряй поднялся, увидел, как капает жидкость, учуял носом запах, совсем рассудок потерял. Быстро полез наверх, пробежал огород, трясущимися руками достал спички и запалил баню.

Демон не обманул. Целый стакан поднес вонючей самогоночки. Люди баню тушат, а Петряй знай себе к водичке прикладывается.

Что ни больше пьет, то больше хмелеет.

Прошла неделя. Голова болит с похмелья пуще прежнего. Побрел к оврагу. Подходит, а нос уже вонючий запах уловил.

- Пришел? - встретил его демон.

- Пришел - проворчал Петряй.

- Самогоночки хочешь?

- Чего спрашиваешь?

- Мне не жалко, выгонишь жену из дома, месяц не будешь горя знать.

- Ты с ума сошел, - закричал Петряй. - Я свою жену. . .

- Брось брехать, иди и гони, а то передумаю.

- Она же к другому уйдет.

- Сам отведи, недельку накину. Делать нечего, пошел домой.

Жена только что вернулась с работы, ужин готовила. Накричал на нее, а потом говорит:

- Кончай возиться с горшками, пошли со мной.

- Это куда еще?

- Куда, куда, будто не знаю, на кого глаза косишь? Собирай вещи быстренько.

Отвел жену, а сам к оврагу заспешил. Два стакана самогонки демон поднес. Выпил и песню запел. Целый месяц и неделю хмельной ходил.

Просыпается утром, голова раскалывается, перед глазами круги оранжевые плавают. Пьет воду, но еще хуже становится. Взвыл от боли и к оврагу.

- Демон, а демон, ты тут?

- Тут я, тут.

- Силушки нету, дай хоть глоточек.

- Дам, если мать заживо похоронишь.

- Ты что несешь, совсем совесть потерял.

- Год будешь хмельным ходить, глянь-ко.

Три стакана с самогонкой перед ним очутились. Протянул руки, но куда там, не даются стаканы в руки.

- Мать твоя старая, долго ли протянет? Зато год такой жизни.

- Дай два, нет пять.

К трем стаканам подплыл четвертый.

- Хорошо, пусть будет пять.

- Нет, десять.

- Хватит торговаться, передумаю.

Помчался Петряй домой, а перед глазами стаканы с самогонкой плавают.

Хворая мать лежала на печке. Увидела сына, попить попросила.

- Некогда мне с водой возиться, хоронить тебя буду.

- Это как же хоронить, я живая еще?

- Не спрашивай ни о чем, не вводи во грех.

Заплакала мать, запричитала.

У Петряя на душе муторно стало, но проплыли стаканы перед глазами, злоба аж горло перехватила.

- Хватит ныть, сама о смерти говорила.

Замолчала мать, собралась с силами, встала.

- Дай хоть оденусь перед смертью.

Вышел во двор, папироску в рот пихает, руки трясутся, не попасть никак.

- Гроб, сынок, нужен, - услышал тихий голос матери.

- Какая тебе разница, все едино в земле лежать.

- Православная я, без гроба не пойду.

- Выругался Петряй, но гроб пошел мастерить. Сляпал кое-как, взвалил на спину.

- Пошли, чего расселась?

Встала мать с трудом, сделала несколько шагов.

- Пошевеливайся, а то до кладбища за целый день не дойдем.

- Подожди, лопату возьму, а то чем могилу рыть будешь?

Доски сырые, тяжелые, гроб всю спину истер. Присел Петряй на бугорок, дух переводит.

- Давай помогу, сыночек .

- Сам управлюсь.

Взвалил ношу и ускорил шаг.

На кладбище ни души. Тишина зорко охраняла покой своих постоянных жильцов.

- Тут могилу рой, рядом со своими лежать хочу.

Петряй взял лопату и начал могилу копать. Долбит землю, а перед глазами все это проклятая самогонка стоит.

- Ну все, хватит.

- Да что ты, сынок, это ямка, а не могила.

- Я и так с тобой измучился, какая тебе разница, все в земле лежать?

Вздохнула мать.

- Не сладко будет в твоем неструганном гробу, так уж хоть поглубже закопал бы?

- Гроб ей не нравится, тоже мне барыня, погляди, я лягу.

- Что ты, сынок, отойди.

Но договорить мать не успела.

Петряй проворно вскочил, поднял крышку и забрался в гроб.

- Видишь, - крикнул он, - тут как.

В это время крышка сама захлопнулась.

- Отпусти, ты что делаешь - донесся его сердитый голос. Мать поспешила к сыну.

- Я сейчас, сейчас, - твердила она и пыталась приподнять крышку.

- Люди добрые, помогите ! - Закричала через некоторое время.

- Помогите!!!

И люди услышали ее. Несколько крепких мужиков бросили работу в поле и прибежали на кладбище.

Только напрасно мозолистые руки били по гробу увесистыми железками. Ни одна щепочка даже не откололась от него. Пробовали зажечь, но и огонь был бессилен.

Братцы, - донесся слабый голос Петряя, - бросьте колотить, пусть мать подойдет.

- Сыночек, кровинушка моя, тут я.

- Прости, мать, за стакан самогонки я все продал, не стерпела земля моего злодейства, пусть мужики хоронят, не плачь, живи, родимая.

- Сыночек, что ты говоришь?

- Дышать мне трудно, умираю я.

Упала мать на гроб, горько рыдает.

Подняли мужики осторожно старуху, а гроб сам к могиле двигаться стал. Кинулись к нему, но уже поздно, скрылся он в земле. Попробовали разрыть, но куда там, лопата словно от гранитной глыбы отскакивает. Поохали, поохали, а потом прикатили большой камень и водрузили на холмике.

Приходится видеть иногда, как с трясущимися руками бродят выпивохи по разным местам. И уже не удивлюсь, когда ни с того, ни с сего горят бани и дома, жены уходят к другим. Терпит их земля до поры до времени, но, видимо, приходит конец и ее терпению.

Только как-же с матерью-то быть? Вон она в скорбной позе застыла у холодного камня. И не где-нибудь, а по всей земле родимой. Прости, старая, прости, если такому еще найдутся слова прощения?

Старость

Дед Матвей брел по пыльной дороге. С каждым шагом идти становилось все трудней и трудней.

- Погоди немного, давай отдохнем.

- Кто тут?

Дед Матвей оглянулся, но ни одной живой души рядом не было.

- Кто со мной говорил?

- Я, твоя Старость.

- Кто, кто?

- Оглох что ли, Старость твоя ?

Дед почесал затылок, потрогал себя за ухо.

- Вон пригорочек зеленеет, давай присядем.

- Оно и правда надо отдохнуть, - подумал он, - совсем из сил выбился.

Присел, достал кисет.

- Курить поменьше надо было бы, прокоптил все нутро, в иной кочегарке чище.

- Только твоих советов мне не хватало.

- Хватало, не хватало, а курить бросай, чай не молоденький уже.

Он и сам подумывал о том, как бы бросить эту дурацкую привычку, но так и не собрался.

- Не следовало тебе отправляться в такую даль пешком, -продолжала Старость, - ноги и без того болят.

- Ну что ты привязалась? - осерчал дед Матвей, - Сына проведать ходил, почитай месяца два не видел.

Они замолчали. На припеке начало дрематься, дед уже закивал головой и, наверное, заснул бы.

- Вставай, - проговорила Старость, - а то не добредем по светлому.

Отогнал дрему, поднялся, поправил сумку и взял посох.

- Пригнись маленько.

- Это зачем еще?

- Так мне легче сидеть на твоем горбу.

- Ты на мне еще ехать собралась?

- А как иначе? Да ты сгибайся, самому ловчее будет. Дед Матвей поворчал на Старость, пригнулся. С согнутой спиной шагалось и впрямь легче.

- А помнишь, как раньше хаживал?

- Как не помнить, на гулянку за ночь верст пять отмахаешь, а утром на работу ни свет, ни заря идешь.

- Вот и дремал потом целый день.

- Ну уж не скажи, подремлешь раньше на работе, батя скоро оглоблю возьмет.

- А в молотилку, помнишь, чуть не свалился? Снопы подавал и заснул.

- Я ж ночи три, почитай, глаз не сомкнул.

Так за разговором и добрели незаметно до дома.

- Чего у сыночка ночевать не остался? - встретила дочь сердито, - вытурила, небось, сношенька?

Промолчал старик, уселся на крылечко дух перевести.

- Иди, поешь, а то чай голодный приплелся.

Спорить не стал, пошел есть.

- Не ласково тебя дочка встречает.

- Это опять ты, помолчала бы хоть маленько.

Перекусив, побрел в свой чулан отдыхать. Давно не хаживал на такие расстояния, ноги ныли от усталости.

- Не кури в постели, а то дом спалишь и сам сгоришь.

- Послушай, что ты привязалась?

- Что, что, думаешь, охота гореть с тобой?

Дед присел, увидел пустую бутылку.

- Слушай, залезай сюда.

- А ты потом заткнешь горлышко.

- Надо мне тебя затыкать.

- Хоть мне-то не ври, только потом все едино выпустишь, даже просить будешь, чтобы я вылезла.

Раздалось легкое шуршание, и бутылка в руке потеплела.

- Затыкай! - раздался тоненький голосок. Дед начал искать пробку.

- Что ты там копаешься?

- Да погоди, не мальчик я тебе, чтобы все быстро делать. Наконец пробка была найдена, бутылка заткнута и поставлена аккуратно в угол.

Утром он проснулся, поднялся с трудом и пошел попить воды. Стал снимать крышку с ведра, но она выскользнула из рук и с грохотом упала на пол.

- Чего тебе не спиться? - раздался из комнаты сердитый голос дочери.

Дед Матвей вздохнул и побрел в свой чулан, так и не попив воды.

Каждый шаг отдавался болью в ногах, ныла поясница, постреливало в боку. Слышал, как ушла из дома дочь, потом зять, наконец, хлопнув дверью, убежал в школу внук. С трудом поднялся, перекусил, возвратился в чулан. Полежал немного, потом встал, достал бутылку и вытащил пробку.

- Старость, а Старость, не задохнулась в бутылке-то?

- Да нет, устроилась недурно.

- Выходи, поговорим немного, на душе муторно что-то.

- Переутомился вчера, да и погода к вечеру испортится.

- Не говори, дожди в этом году часто идут.

- А помнишь, перед войной какое жаркое лето было?

- Как не помнить, тогда в деревне семь домов сгорело.

- Да, да, ты еще едва не погиб, когда крыша рухнула.

- Опалило меня на том пожаре. Хорошо еще ветер утих, а то бы вся деревня занялась.

- Дома-то раньше, какие были? Солома на крыше, сено у дома, брось искорку, оно и пошло гулять.

- Слушай, а ты за мной никак всю жизнь ходишь?

- Да что ты, где уж за тобой в молодости угнаться было?

- Это уж точно, на месте посидеть я не любил. А бегал быстрее всех в деревне. Мы однажды к леснику на пасеку забрались.

- Меду что ли захотелось?

- Да какой там мед, где нам шпингалетам было управиться с ульем? А ты не перебивай. Ну, так вот, забрались на эту пасеку, не успели и десятка шагов сделать, как выскочит на нас собака, здоровенная такая, я всю жизнь прожил, а таких не видывал.

- С перепугу чего не померещится?

- Может и с перепугу. Мы наутек. Ребята по дороге побежали, а я по тропинке. Бегу, оглянуться некогда, а сам чую, что вот вот клыки ее в спину вопьются. Почти до деревни добежал. Оглянулся, никого сзади. Потом оказалось, что собака за мной вовсе и не гналась.

- Трусоват был.

- Это я трусоват? Да в драках задиристей меня во всей деревни никого не было. А медалей и орденов сколько заслужил? А ты говоришь трусоват.

- А внуку чего об этом не рассказываешь?

- У него другие интересы. На днях носился на встречу с чемпионом города по бегу. По вечерам слушает черт знает какую музыку, на весь дом гремит.

- Может, отдохнешь?

- Какое там, бока от отдыхов болят, схожу в огород, глядишь чего и поделаю.

- А мне куда, опять в бутылку?

- Чего уж там, забирайся на спину, не велика тяжесть. Несмотря на летнюю пору, на улице было прохладно.

- Смотри, как за ночь все переменилось?

- И не говори, тучи низко идут, сейчас зарядит на недельку.

- Дождя-то не надо было бы, в деревнях самый разгар сенокоса.

- Нынче все техника работает, а мы на лошадях да руками убирали все.

- Убирать-то вы убирали, а к весне крыши раскрывали, скотину кормить нечем было.

- Не без этого, а работали все же дружней.

- Баловства меньше было, вина не пили.

- Про баловство не скажи, чего только не вытворяли? Помнишь, как Груню в бане перепугали? А кадушки с водой опрокидывали?

- Ты уж припомни молоко, которое из колодцев таскали и пили.

- Молоко что, а по садам как лазили? Нет, шалишь, творить мы тоже умели не хуже, смекалки больше было в нашем баловстве.

Они замолчали. Дед Матвей присел на полусгнившую лавчонку, когда-то им сделанную, тяжело вздохнул.

- Раньше вы сами придумывали себе занятия, а сейчас за них кто-то думает.

С неба упали первые капли дождя.

- Пойдем, пожалуй, а то намокнем, дочь браниться будет. Тяжелой, старческой походкой брел дед Матвей к дому. Его спутницу не было видно со стороны, только голос время от времени напоминал о ее присутствии.

К вечеру семья собралась. Дочь приготовила ужин, уселась вязать носки. Зять уткнулся в свои газеты, а внук включил телевизор.

- Чего в газетах пишут? - обратился дед Матвей к зятю.

- Возьми и почитай.

- Чего на работе нового? обратился к дочери.

- Отстань, хоть дома-то от этой работы.

Подошел к внуку, попробовал погладить по голове.

- Дед, отвяжись, самый интересный момент.

Вздохнул старик и побрел в свою каморку.

- Старость, а Старость, не спишь еще?

- Да нет, не сплю.

- Чего делаешь?

- Скучаю.

- Вот и я так. Жду их целый день, а придут, и поговорить не с кем.

- А чего им с тобой говорить?

- Скажешь тоже, чай родные.

Дед Матвей подошел к окошку.

- Город-то как расстроился, скоро к нам в деревню приедет.

- Сейчас быстро строят, дома вон какие огромные.

- А жилья все равно не хватает.

- Привыкли просторно жить.

- И то верно. У нас одна изба была, сколько в ней народу помещалось, и места всем хватало.

- Чего ты свою жизнь с теперешней сравниваешь?

- А как же не сравнивать? Пожалуй, в нашей жизни не меньше хорошего было. Во всей деревне нас несколько человек осталось, кто это время помнит. А уйдем мы?

Ничего не ответила Старость.

Проходил как-то я мимо того дома. Видел одинокую сгорбленную фигуру, даже слышал их разговор. Многое в воспоминаниях показалось мне родным и знакомым. Жаль, очень жаль, что не слышал всего этого внук.

А вдруг не услышит никогда, не успеет?

И сердце сжала горькая обида за него, за таких как он.

Последняя охота.

Старый пес со странной кличкой Тимофеич лежал в конуре и грустно смотрел на молодого щенка, который забавно играл с выброшенным башмаком. Он думал о том недалеком времени, когда этот щенок займет его место в конуре. Участь дряхлого пса была безрадостна. Пристукнут, видимо, железкой и закопают в близлежащем овраге.

Смерть не пугала, не раз встречался с ней в молодости нос к носу, да и бесцельное прозябание на цепи уже порядком надоело. Он вспоминал времена, когда его брали на охоту. Вот это была жизнь! Особое бесстрашие проявлял Тимофеич в охоте на волков. До сих пор нет ни одного пса в деревне, который мог бы похвастать единоборством с матерым. Но годы, что с ними поделаешь? К конуре подошел важный индюк.

- Глядишь на свою замену?

Тимофеич поднял голову, хотел облаять расфуфыренного умника, но сдержался.

- Говорю, замена тебе растет.

- Вот и хорошо.

- Чего хорошего? Шлепнут по башке железкой и закопают в овраге

- Чего привязался, двора тебе мало, да?

- Жалко тебя, Тимофеич, хороший ты пес, без толку не тявкаешь.

- Спасибо, индюк, что поделаешь, время пришло.

- Слушай, у моего знакомого есть кольцо волшебное, наденешь на шею, повернешь три раза и станешь тем, кем пожелаешь.

- Без надобности мне это.

- Как так?

- А чего сам не хочешь воспользоваться кольцом, тебя же в суп собираются отправить?

- Я иное дело, меня для этого и держат.

- А меня тоже держали как пса, псом и умереть хочется.

В один из летних дней приехал к хозяину погостить давнишний его товарищ. Старики уселись на бревнышке и стали вспоминать былые дни. Гость посмотрел на конуру.

- Никак Тимофеич?

Подошел.

- Постарел, полинял бедняга.

Присел на корточки, погладил по жесткой шерсти, покачал головой .

- Слушай, а может, тряхнем стариной, махнем в лесок?

- Куда нам теперь, да и Тимофеич уже не помощник.

При этих словах пес встрепенулся, подтянулся и по молодецки завилял хвостом.

- Да он молодец еще, тряхнем?

- А, тряхнем!

Два старика с единственным ружьишком и пес раненько утром брели в сторону леса. Шли они неспеша, часто останавливались, раскуривали охотники свои цигарки, а Тимофеич жадно посматривал по сторонам. Скоро должны начаться излюбленные места для местных зайцев, он их хорошо помнил по тем далеким временам. Старикам помолчать бы, пройти поаккуратней, поменьше чихать и кашлять, но куда там.

- Пропала охота, - думал с сожалением.

У ложбинки Тимофеич приостановился, напрягся и на мгновенье замер.

Волнение передалось охотникам.

Тут любил обитать заяц по кличке Карнаух. Пес осторожно пошел вперед, хозяин снял ружье и шарил по карманам в поисках очков.

- Вот чудак, - подумал Тимофеич, столько лет прошло . . .

Мысли его прервал большой и тощий заяц, который выскочил из-под самого носа.

- Ай, ай!- закричали старики и замахали руками.

А заяц не спеша запрыгал в сторону леса. Тимофеич бросился за ним. По мере того, как расстояние между ними сокращалось, все большее удивление охватывало старого пса. В убегающем зайце он узнавал Карнауха.

Вскоре оба замедлили бег, потом перешли на неторопливую трусцу,

- Тимофеич, неужели ты?!

- Я, а ты часом не Карнаух?

- Помнит, светлая голова, помнит!

Заяц остановился и тяжело перевел дух.

- Все ходишь на охоту? А у нас поговаривали, что ты уже издох.

- Брехунов больше слушай, они не такого наговорят. А как ты живешь, все бегаешь?

- Какой там, леший, бегаю, помирать собрался, да ты помешал.

- А чего помирать-то?

- Эх, Тимофеич, что теперь за жизнь, даже собаки от меня морды воротят, спасибо тебе, погонял перед смертью. Лиса, ты помнить ее должен, Патрикеевна, нос отвернула на днях, когда мимо проходила, пахнет от меня, а сама-то? Нет зубов, а без них как мою шкуру прогрызешь?

- Неужели и она жива, вот плутовка?

- Не говори, такая еще проныра, все гнезда охмызжет, только птенцами да яйцами и питается.

- Ну, погоди, доберусь до нее.

- А как ты, Тимофеич?

Пес хотел соврать, что живет припеваючи, сторожит дом, а на охоту не ходит потому, что болеет хозяин, но вовремя одумался.

- Что я, тоже не лучше, сижу на цепи , дожидаюсь конца.

- А на охоту чего приплелся?

- Стариной трясем с хозяином.

- Плохой из тебя охотник.

- Известное дело, но тебя нашел.

- А чего меня искать, я неделю лежу на этом месте, все бока пролежал.

Тимофеич почесал лапой за ухом.

- Давай полежим немного, а потом я тебя на хозяина выгоню.

- А зачем.

- Надо, понимаешь, надо.

- А если убьет?

- Да ты что, он ружье держать разучился, а потом ты умирать все равно собрался.

- Умирать хорошо потихоньку, а я грохота с детства не переношу.

- Трус ты, Карнаух, как все твое племя.

- У меня душа в пятках, сам знаешь.

- И все же я прошу, уважь, ну что тебе стоит пробежать недалеко от хозяина?

Карнаух вздохнул, зажмурил глаза, а потом решительно тряхнул головой.

- Ладно, раз просишь, но только имей ввиду, убьют, не оставляй на растерзание воронам, обещаешь?

- Не бойся Карнаух, - он хотел рассказать, что у хозяина нет даже очков, но поглядел на зайца, вздохнул - ладно обещаю.

Они еще немного посидели, потом сделали небольшой круг, пес залаял, заяц пустился прямо на охотников.

- Левее держи, левее, - кричал Тимофеич, но Карнаух его не слышал.

Бах!!!

Эхо выстрела разнеслось по всей округе. Пес закрыл глаза. Он жалел уже о том, что уговорил старого зайца бежать прямо на ружье.

- Ай, ай, ай! - кричал гость, - мазила!

Тимофеич посмотрел и чуть не запрыгал от радости. Карнаух резво улепетывал в лес.

- Прощай, счастливой тебе дороги, самый мужественный заяц в нашем лесу.

Он подошел к хозяину и потерся о ногу.

- Прости, старина, обмишурился, а ты молодец, какого зайца поднял, а как вывел, молодчина!

Пес лизнул носок сапога хозяину, и улегся на прохладную траву.

РАСПЛАТА

В небольшом городке его знали все, прислушивались к каждому слову, почтительно здоровались при встрече. И не мудрено, самым главным начальником поставили его сюда в свое время. Эта всеобщая, как ему казалось, любовь, нравилась, тешила большое самолюбие. Он расхаживал по своему огромному кабинету, довольный смотрел на массивный стол, усаживался в удобное кресло и брал в руку трубку одного из телефонов. Особенно любил табличку на двери с его именем "Степан Петрович".

И текла жизнь спокойно до тех пор, пока не попал в гости к начальнику другого городка. Там он увидел такой кабинет, какой и во сне не снился. Возвращается назад, вызывает мастеровых и приказывает сделать кабинет не хуже, чем он видел у начальника того городка.

Мастеровые почесали затылки, поплевали на ладони и за дело. Работали хорошо, лучшие материалы в дело пустили, но не угодили Степану Петровичу. Накричал он на мастеровых, прогнал с работы их главного, все переделать заставил.

Почесали снова мастеровые затылки, поплевали на ладони и давай все заново переделывать. Работают, стараются, каждую дощечку только что не языком лижут. Новый главный над душой стоит, во все щелочки нос сует. Долго работали, сделали так, как никогда еще не делали.

Пришел Степан Петрович, осмотрел работу, обругал мастеровых, снял с должности нового главного и все велел переделать.

Тут уж не только зачешешь затылок, кому охота в третий раз переделывать чертов кабинет, а как опять не угодишь? Сидят мастеровые опечаленные, покручивают цигарки . Подходит к ним добрый молодец.

- О чем, мужички, задумались?

Рассказали мастеровые про свои беды.

- Нашли над чем головы ломать, где этот ваш большой начальник?

Показали мастеровые, как найти Степана Петровича, а сами ждут с интересом, чем дело кончится?

Нашел молодец начальника и говорит:

- Позволь мне сделать ремонт кабинета, я дорого не возьму? Глянул сердито Степан Петрович на смельчака, хотел выгнать в зашею, но раздумал.

- А как не справишься?

- Делай со мной, что угодно, хочешь розгами сечи, хочешь голову руби.

- Какую плату требуешь?

- Пустяк, каждое твое второе слово.

Удивился Степан Петрович, переспросил:

- Каждое второе слово, а зачем оно тебе?

- Уж больно умные слова говоришь, хочу и я такие иметь.

Такой ответ по душе пришелся большому начальнику, и он согласился.

Узнали об этом мастеровые, на радостях пир устроили.

А молодец без лишних слов за работу взялся. И так споро дело у него пошло, так славно получалось, что Степану Петровичу и придраться не к чему было.

Два дня минуло, половина дела сделано. Ходит Степан Петрович, об условии расчета думает. И так прикинет, и эдак, а понять до конца не может, чем все это обернется.

- Ладно, - подумал про себя, - соображу чего-нибудь. Минул третий день, заглянул в кабинет, а там к концу дело движется. Вызвал утром к себе главного хранителя порядка в городке и говорит:

- Ты упеки этого молодца в темницу к концу дня, а не то полетишь сам со своего местечка.

Главному хранителю порядка совсем не хотелось никуда улетать, он козырнул и пошел давать распоряжения рядовым хранителям.

Закончился день, молодец зовет работу принимать.

Заходит Степан Петрович в кабинет, а с ним хранители порядка.

А кабинет так и сияет, даже самому боязно заходить. Такой работой не только соседей удивишь, самым большим начальникам в диковинку будет.

А хранителям порядка не до красоты, они взяли молодца под руки и тащат из кабинета.

- Стой братцы, куда волочете, мне расчет получить надо.

- Не волнуйся, получишь свое.

- Так мы не договаривались.

Повел молодец плечами, отлетели хранители в сторону и застыли словно каменные.

- Расчет начальник давай, - говорит молодец Степану Петровичу.

А тот в новом кабинете уже хозяином ходит.

- Проваливай пока цел, - он хотел еще что-то сказать, но в голове зазвенело, защелкало, закрутилось, а когда все прошло, молодца и след простыл. Только хранители порядка стояли с глупыми лицами в дверях.

- Вас сюда? - крикнул Степан Петрович.

Хранители рты разинули, понять не могут, что им начальник приказывает.

- Чего пялите отсюда!

На другой день Степан Петрович выступал с важной речью перед жителями городка. Народу собралось много.

- Дорогие, я рад, вас, замечательный, с большим встречаем.

Взрослые стояли и слушали молча. Одни детишки хохотали над речью главного начальника. Что с них возьмешь, несмышленыши еще?

РЫЖИЙ

В лесу он был сущим наказанием. Ни одна проказа без юркого, рыжего лисенка не приключалась. Не было дня, чтобы к бедной лисе не приходили с жалобами встревоженные птицы и звери.

- Это надо додуматься, - возмущался ёж, - вывалял моих славных деток в глине, звери добрые, как мне отчистить их? А на кого они похожи?

Маленькие ежата походили на глиняные комочки, только черные глазки и носики напоминали о их принадлежности к ежиному семейству.

- Кумушка, - негодовал волк, - твой безобразник заманил моих малышей на плот, ему пираты для разбоев потребовались. Урезонь своего, а нет, спущу шкуру за такие проделки.

Даже медведь и тот приплелся.

- Лиса, если твой хулиган не прекратит колошматить в дурацкую железку у моей берлоги, надеру ему уши.

- Надери, надери, Михаил Иванович, может, поумнеет. Бедная лиса извелась от этих жалоб, избегать стала соседей и знакомых. Уговаривала Рыжего, просила, не одну хворостину обломала об его спину, но проходила минута, другая, а он опять за свое.

Если бы бедного лиса не прикончили в курятнике, разве таким бы он рос.

Лиса горестно вздыхала, жалуясь и на свою судьбу и оправдывая поведение беспутного сына.

- Отдам в зоопарк, - грозилась мать, - будешь сидеть за решеткой, там не набалуешь.

А Рыжий смотрел своими наивными глазами на мать и совсем не был похож на кающегося.

- Чего ругают? - говорил весь его вид. Ну, вымазал ежат, они колючие, сделал гладенькими, чем плохо? А кого мне в пираты брать, как не волчат?

Один старый ворон терпеливо относился к Рыжему. Он не пришел с жалобами даже тогда, когда увесистая шишка свалилась на его бедную голову. Ворон смотрел на проделки маленького "разбойника", качал головой, иногда ворчал, но это ворчание было старческим, так, для порядка вроде бы.

-Тебе хорошо, - сетовал шалунишка, - не бьют, не ругают, не отдают в зоопарк.

- А ты не хулигань.

- А чего я сделал?

- Считаешь, что завалить зайцу дверь камнями, это ничего?

- Он тоже хитренький, сам гуляет, а зайчат взаперти держит, пусть посидит, тогда узнает.

- А для чего вырыл яму, в которую угодил уважаемый всеми барсук?

- Я же не для барсука рыл, а он ходит и не смотрит под лапы.

- Сорочат зачем перекрасил?

Лисенок почесал за ухом. Откуда ему знать, зачем перекрасил он этих болтунов? Может сами захотели, а может краску некуда было девать, поди вспомни, что было два дня назад?

- Эх, Рыжий, не сносить тебе бедной головы.

- Вот и мама об этом всегда говорит.

Лисенок на миг задумался, но вскоре вскочил и помчался в лес. Долго унывать и думать он не умел. А тем временем над его головой, да не только над его, собирались грозные тучи.

Среди зверей и птиц прошел слух, что из дальних мест приплелась в их лес злая ведьма - крыса Жу. Ужасней и коварней её не было на всем белом свете. Огромная свита серых бродяг следовала за своей хозяйкой. Они не щадили ни птенчиков малых, ни зверей могучих. Стоило Жу уставиться своими противными глазками на жертву, как та замирала, а верная свита набрасывалась на неё и уничтожала в один миг.

Лесные жители не хотели верить в эти слухи, но когда по лесным тропинкам зашныряли полчища крыс, переполошились, паника охватила весь большой лес.

Только матерые волки не струсили. Собрались стаей и на бой. Крепкие, ладные, они были готовы на все, но боя не получилось. С оскаленными пастями застыли волки от взгляда противной ведьмы, так и погибли стоя.

Когда лисенок узнал о нашествии крыс, а потом и о гибели волков, он прибежал к старому ворону.

- Слышал я об этих бродягах, - прокаркал ворон, -а вот как избавиться от них, убей не знаю.

- Дядюшка ворон, только ты можешь спасти лес, подумай, может какая управа и на них найдется?

- Нет, Рыжий, я не помогу тебе, а вот люди должны знать средство против Жу, иди к ним.

- Они убили моего отца, да и другим от них достается.

- И все же надо идти к людям. На окраине одного села живет одинокая, старая женщина, она добрая, попроси её.

- Иди, легко сказать, а как пристукнут ?

- Могут, но не струсил ли ты ?

Рыжий обиделся на ворона за такое карканье. Он еще никогда не трусил. С этой обидой и побрел в деревню.

Собаки подняли неистовый лай, почуяв лисенка, но, на его счастье, они были накрепко привязаны цепями к своим будкам. Дом, на который указывал ворон, нашелся быстро. Рыжий юркнул в подворотню и подкрался к двери. Было тихо. Немного успокоившись, поцарапал легонько лапой по сухим доскам, подождал, но за дверью никого не было. Поцарапал сильнее. Проснулись куры, которые закудахтали на всю деревню. Лисенок перетрусил окончательно и уже готов был сигануть в лес, но за дверью послышались шаги. Он закрыл глаза и приготовился к худшему.

- А это что еще за гость?

Старушка разглядывала рыжий комочек, который трусливо жался к косяку. Она была действительно доброй, взяла Рыжего на руки и занесла в дом.

Старый кот Тимофей, почуяв лесного зверя, ощетинился и уже приготовился к прыжку, но старушка пригрозила ему пальцем, и кот уселся на кровать, готовый в любой миг броситься на битву. Старушка осторожно положила Рыжего на пол.

Лисенок пришел в себя и попытался объяснить человеку жестами о той беде, которая свалилась на лес, но безуспешно. Старушка смотрела на него с любопытством, но ничего не понимала. Выручил кот.

- Послушай, приятель, - обратился Тимофей к Рыжему, -объясни толком, что произошло ?

Он выслушал торопливый рассказ и сам мастерски изобразил противную крысу.

- А, старая ведьма Жу к нам пожаловала, давненько её не было в наших краях.

Старушка прошлась по избе, покачала головой.

- Знаю я средство против этой ведьмы, но кто сумеет воспользоваться им?

Она наклонилась к Рыжему и потрепала его по мягкой шерсти.

- Не тебе же, крошка, такое поручать.

Лисенок преданно лизнул добрую руку и помахал своим пушистым хвостом.

- Нелегкое дело биться с ведьмой, слишком маленький ты, где осилить одному такое?

Рыжий испугался, что старушка не откроет ему секрет, смотрел на нее с мольбой и отчаянием. Затем он подполз к ней на животе и потерся о её ноги.

- Что с тобой делать, ума не приложу?

И она рассказала о том средстве, которое способно противостоять чудовищному взгляду. Потом потрепала по шерсти и выпустила на улицу. Рыжий помчался к лесу,

- Приятель, постой, куда так несешься?

Кот с трудом перевел дух, бежать так быстро он не мог.

- А ты зачем?

- С Жу у меня свои счеты, один с ней ты все равно не справишься.

- Это почему я не справлюсь?

- Рыжий слишком, да и молоко на губах не обсохло.

Тимофей ворчал дружелюбно, поэтому лисенок на него не обиделся и побежал тише. Он даже рад был такому помощнику, теперь не один, а это всегда много значит.

Глубокой ночью добрались до леса, но отдыхать не стали, а пошли в овраг. Травку, про которую говорила старушка, нашли в самом глухом месте. Дождались первого луча солнца, сорвали, натерлись с лап до головы, перекувырнулись три раза в сторону восхода.

- А теперь кусай мое ухо, - сказал Тимофей и наклонил голову, - все равно уже плохо слышать стал.

Рыжий вздохнул и откусил коту ухо, потекла кровь, которой он натер его, как и говорила старушка. Потом потрогал свои уши, нос, лапы и жалобно посмотрел на Тимофея. А тот смотрел на него и молчал.

- Кусай хвост, - приказал коту и закрыл глаза.

- Хвост красивый.

- Кусай, Тимофей, чего тянуть?

Откусил кот лисенку хвост, намазал и его кровью.

Крыс искать долго не пришлось. Они хозяевами бегали по каждой тропинке. Одна, другая, третья пали от зубов друзей. Серые бродяги всполошились, гонцы побежали за хозяйкой. Вскоре появилась сама. Её сердитый вид не предвещал ничего хорошего. Тимофей сразу узнал ведьму. Много лет назад только чудо спасло молодого кота от зубов серой шайки. Люди прогнали Жу из этих мест, а теперь и его время пришло потягаться с ней.

Жу уставилась своим ужасным взглядом, но они выдержали его и бросились к ведьме. Жу противно пискнула, верные слуги кинулись на смельчаков. Много их было, но Тимофей не зря прожил долгую кошачью жизнь, он успел крикнуть Рыжему только одно слово "Жу", а сам мужественно вступил в схватку с крысами, прикрывая товарища.

И Лисенок понял его. Он ловко уходил от нападавших, оставляя их Тимофею, а сам устремился к ведьме. А вот и она. В один миг острые зубки сделали свое дело. Жу больше не существовала. Смельчак даже не почувствовал несколько опасных укусов, он все продолжал сжимать в зубах её противную шею.

Увидев, что с хозяйкой покончено, крысы разбежались во все стороны.

Рыжий пришел в себя, устало поднялся и побрел к Тимофею.

Безжизненное тело старого кота покоилась на груде уже нестрашных бродяг. Он сделал свое дело, рассчитался с ними за все сполна.

И вновь лес зажил той обычной жизнью. Только бесхвостый лисенок, сутулясь и прихрамывая, бродил печальный по лесным тропинкам. Старый ворон изредка беседовал с ним, спускаясь на самые нижние ветви деревьев.

- Добрый день, Рыжий.

- Добрый, дядюшка ворон.

- Чего опять насупился?

- Да нет, все хорошо, очень хорошо.

Ворон смотрел на удаляющуюся фигурку бывшего озорника и горестно вздыхал . И еще слышал старый ворон, как болтливые сорочата показывали крыльями на лисенка и громко кричали.

- Пошевелись, кривоногий, покажи свою прыть.

Видел, как разыгравшиеся волчата, швыряли в него увесистыми шишками. Даже пробовал урезонить зайчат, которые прыгали перед самым его носом и хохотали над жалким обрубком, который торчал вместо хвоста.

Он многое видал и слышал за свою долгую жизнь, так много, что залетает теперь на самое высокое дерево, сидит и дремлет в полном одиночество, чтобы больше никого и ничего не слышать и не видеть.

СНЕГОВИК И ЯБЛОНЯ

А ты знаешь, мой юный друг, что яблони раньше цвели совсем не так? Не знаешь? Тогда слушай, я расскажу об этом.

Так вот, яблони цвели маленькими, желтенькими и невзрачными цветочками. Их даже не видно было издалека. Зато теперь ..., но все по порядку.

Зима в том году припозднилась. Хмурая и дождливая погода надоела и взрослым и детям; поэтому, когда выпал первый снег, обрадовались все. Хорошо из мокрого и свежего снега лепить снеговиков. Вот уже один готов, второй, третий. Особенно удался снеговик в нашем дворе. Веселый и бесшабашный он стоял с веником и морковкой вместо носа. На другой день повалил снег, и разгулялась метель.

Снеговик почти скрылся в большом сугробе. А потом ударили морозы, которые с каждым днем все крепчали и крепчали. Двор постепенно опустел. Редкий прохожий пробежит по нему, потирая замерзшие уши, и снова тишина.

Снеговику стало скучно. В один из морозных вечеров он вылез из сугроба и побрел за город. И чем сильней крепчал мороз, тем лучше ему было. Он скатился со снежной горки, правда, при этом чуть не лишился своего великолепного морковного носа, посшибал иней с деревьев. Хорошо, привольно и холодно, что еще надо веселому снеговику?

А мороз все крепчал и крепчал. Попрятались воробьи и галки по своим застрехам, даже юркие синички куда-то запропастились. На другой день снеговику удалось напугать всего одного зайца да поплутать по следу рыжей лисицы.

К вечеру он забрел в один сад. В саду не было ни души. Снеговик походил между вишен и яблонь и уселся на пень отдохнуть.

- Как холодно, я погибаю.

Услышал он тоненький голосок.

- Кто бы это мог быть? - подумал снеговик.

Он встал, обошел весь сад, но никого не нашел. Стоило ему сесть, как тоненький голосок пропищал о помощи.

- Потерпи, - раздался более громкий и дребезжащий голос, укутайся потеплее.

- А чем?

- Если бы я знала?

- Кто тут есть? - спросил снеговик.

- Это мы, яблони.

- А что вы делаете?

- Замерзаем.

- Как замерзаете?

- Тебе не понять. Вот если мороз еще усилится, погибнут наши ветки, а это конец.

- Чем я могу помочь вам?

- Ты дитя мороза, который нас сейчас погубит, у тебя нет горячего сердца, лучше уходи, не смотри на нашу гибель.

Снеговику были чужды чувства жалости, у него действительно не было горячего сердца.

- А что такое горячее сердце?

- Это кусочек вон того заходящего солнца.

Снеговику захотелось иметь горячее сердце, которое может спасать от гибели яблони, и он крикнул солнцу.

- Светило, не уходи, дай мне кусочек горячего сердца. Но солнце не ответило, оно было далеко, так далеко, что слова бедного снеговика просто не долетели до него.

- Не дрожи детка, скоро все пройдет, ты только не думай ни о чем, - успокаивала старая яблоня молоденькую.

- А как же придет без меня весна, кто подарит вкусное яблочко нашему доброму хозяину? Я еще ни разу не дарила никому яблок.

Старая яблоня вздохнула и ничего не ответила. Да и что она могла ей ответить?

Снеговику почему-то стало не по себе. Он смотрел на хрупкое дерево и пробовал впервые в жизни думать. Яблонька приглянулась ему особенно. Она была лучше даже его великолепного носа. И тут пришла в его снежную голову одна идея, он даже обрадовался ей.

- Эй, сестрицы снежинки, собирайтесь и слетайтесь, - крикнул снеговик, - укройте ветки добрых яблонь, это вас я прошу, очень прошу.

И произошло чудо. Снежинки слетелись со всех сторон и облепили яблони. Теперь они стояли белые и пушистые.

- А тебя, славная крошка, я сам укрою.

Снеговик подошел к яблоньке, обнял ее и рассыпался. Ни одной веточки не было видно из-за небольшого сугроба, только великолепный морковный нос валялся недалеко от того места.

И чудо свершилось. Яблоньки не погибли, хотя мороз в эту ночь был особенно крепкий.

Пришла весна, которая прогнала холод далеко на север, растопила снега и льды. Зазеленела земля, проклюнулись зеле - ные листочки на деревьях.

И зацвели яблони. Но цвели они белым, как снег цветом, словно зимняя пороша рассыпалась по веткам под лучами ласкового и теплого солнца.

Так с тех пор они и цветут.

И еще люди на зиму стали укрывать снегом молодые яблоньки.

Кто это сделает, тот может не бояться за их судьбу.

Да, чуть не забыл, мне довелось побывать в том саду, даже довелось попробовать очень вкусные яблоки с той уже старой яблони. Только когда я откусывал яблочко, мне показалось, что в его сердцевине запряталась прохлада.

Вы попробуйте сами, может я и не ошибся?

ГЛИНЯНЫЙ ПАПА

У Вани не было папы, а у других они были. Обидно расти без отца, поэтому он считал себя самым несчастным на всем белом свете. Ване не хотелось играть с детьми на улице, не хотелось сидеть одному дома и он уходил в овраг, который начинался сразу за поселком и тянулся, казалось, бесконечно. Здесь было его любимое место и для игр, и для бесконечных раздумий и мечтаний. Любил Ваня в овраге лепить из глины для себя всевозможные игрушки. Глина для лепки была хорошая. В свое время гончары делали из неё кувшины, горшки, чашки, но потом все это стало ненужным, и люди перестали ходить в овраг.

В это воскресное утро Ваня был особенно расстроен. Папа одного из его одноклассников купил легковую машину и катал своего счастливого сынка по поселку. Ваня смотрел со стороны и завидовал.

Ноги сами собой привели в овраг. Он попробовал лепить машину, но она не получалась. Ваня расстроился совсем. Слезы покатились по щекам, а руки как-то сами начали лепить глиняную фигуру. И странное дело, стоило положить очередной кусок глины, как он сам словно прирастал к тому месту, где должен был быть. Ваня не сразу заметил это, а когда заметил, ему стало даже весело, обида улетучилась, и работа пошла споро. Не прошло и часа, как фигура была готова.

Перед Ваней стоял глиняный человек. Показалась, что глиняная фигура живая. Ему даже почудилось, что один глаз глиняного человека подмигнул ему. И тут Ване пришла в голову странная мысль, которую он произнес вслух тихо, но достаточно громко, чтобы слова долетели до глиняного человека.

- Будь моим папой, слышишь!?

И так сильно он этого захотел, что в голове что-то застучало, перед глазами проплыли круги, неизвестная сила подбросила его и покрутила в воздухе. Когда Ваня пришел в себя, перед ним стоял глиняный человек, но только он был живой. Да, да, живой! Это Ваня понял сразу. Глаза глиняного человека поворачивались в разные стороны, руки пошевелились, он покачнулся на своих ногах, покрутил головой.

- Ты что-то сказал? - прохрипел глиняный, - я не расслышал до конца, мои уши были забиты глиной, сейчас я их прочищу.

И он начал усердно прочищать свои уши.

- Я хотел, чтобы ты был моим папой, - повторил Ваня робко. Он, конечно же, испугался и не знал, что будет дальше.

- Я никогда не был папой, - ответил уже нормальным голосом глиняный человек, - я даже не знаю, что мне делать в таком случае?

- Я тоже не знаю, - произнес Ваня грустно, - у меня нет папы, мы живем с мамой вдвоем.

- Что же нам делать? - растерянно произнес глиняный, и Ване стало жаль его.

- Ничего, разберемся, - уверенно произнес Ваня, - ты ничей папа, у меня нет папы, значит, ты будешь моим глиняным папой.

- Хорошо, я попробую.

- Тогда давай играть с тобой в солдатиков, у меня тут их много.

Ваня начал выкладывать из своих тайников глиняных солдатиков, которые засохли на солнце и блестели своими глиняными боками.

- А папы играют в солдатиков?

Ваня опешил, действительно, играют ли папы в солдатиков?

- Наверное, играют, - произнес не совсем уверенно.

- А если не играют? Тогда я буду не как папа?

- Выходит, так.

- Что же нам делать?

- Слушай, я видел, что делают другие папы, я расскажу, а ты запомни, а потом будешь делать то же самое. Вот у Витьки папа добрый, он ему постоянно чинит велосипед, построил во дворе качели, правда, когда Витька приносит из школы двойку, он подкладывает ремнем ему по одному месту. У Сашки отец не очень хороший. Он ходит постоянно с какой-то дурацкой папкой, заставляет читать толстенные книжки. У Вовки папа ковыряется постоянно со своим мотоциклом, вечно в масле и бензине. У Сережи отец любит читать газеты и смотреть телевизор, он за "Динамо" болеет.

И Ваня рассказал глиняному папе о всех папах своих друзей.

Когда Ваня закончил, глиняный папа прошелся по дну оврага, руки он заложил за спину так же , как папа Сашки.

- Так, а уроки ты все сделал, я тебя, тебя, лоботряс спрашиваю?

- Нет еще, -растерялся Ваня, - математику не успел, стихотворение надо доучить.

- А ну, марш домой, выучишь уроки, придешь и доложишь!

Ваня хотел возразить, но глиняный папа насупился и притопнул ногой. Пришлось идти и учить стихотворение, решать задачи.

Ваня справился с уроками и пришел в овраг. Глиняный папа был в мазуте и чинил какую-то рухлядь, которую притащил, видимо, со свалки. Ваня хотел заговорить с ним, рассказать стихотворение, показать задачи.

- Не мешай, подай лучше ключ, - перебил его папа, Ваня подчинился.

И зажили они с тех пор особой жизнью. Глиняный папа походил на всех пап, о которых ему рассказал Ваня. Он был то добрым, прыгал, словно конь с Ваней на шее, устраивал с ним веселые походы по дну оврага, то сердитым, когда появлялись в дневнике двойки и тогда ремень проходился по одному месту, то важным, когда читал длинные нотации и заставлял читать толстые книги.

И Ваня все больше и больше привязывался к нему. Даже ремень не был страшен, даже нотации не омрачали его хорошего настроения.

Зимой глиняный папа соорудил отменную пещеру, в которой все было как в квартире. Даже глиняный телевизор красовался на глиняном столе и показывал одни мультфильмы.

Ваня хорошо стал учиться, помогал матери по хозяйству, дружил со всеми ребятами не только в классе, но и на улице.

И так продолжалось несколько лет. Ваня уже подрос. Теперь его кроме папы занимали и другие дела. А когда в классе появилась новенькая, Ваня все реже и реже стал приходить к своему глиняному папе. И тот не обижался на Ваню. Он ворчал еще, грозился ремнем, но уже не шлепал по одному месту, а только потреплет за вихор, приласкает юношу, расспросит о делах и остается ждать его появления в грустном одиночестве.

Лена, так звали новенькую, была красивая и веселая девчонка, многие пробовали ухаживать за ней, но она выбрала Ваню. Они вместе учили уроки, вместе катались на велосипедах, вместе бегали купаться на речку.

В это воскресное утро Ваня решил сбегать к своему глиняному папе. Он недели две уже не заглядывал в овраг. Папа сидел на глиняном стульчике и скучал,

- А, гулена, пришел, наконец?

- Привет, папа!

- Все бездельничаешь, а дома, неверное, колотого полена дров нет?

- Да все есть, ворчун ты мои славный.

Ваня обнял глиняного папу за плечи. И от этой ласки мелко задрожали губы глиняного. Он что-то хотел сказать, но не смог, а только смотрел на Ваню своими добрыми и нежными глазами.

И они сидели и молчали. Каждый думал о своем, им было хорошо.

- Ваня, а что ты тут делаешь?

Он вздрогнул и поднял голову. На берегу оврага стояла с велосипедом Лена, к которой подъезжали Сашка и Сережка. Ваня растерялся и не знал, что отвечать.

- А что это с тобой.

Он глянул на глиняного папу, который смотрел на него преданными и влюбленными глазами, а потом на красивую Лену, на друзей, которые стояли рядом и тоже смотрел на них и молчал.

- Ты не оглох, кто это с тобой?

Язык не повернулся назвать при Лене и друзьях глиняного папу, папой.

- Да так, - чучело глиняное, - произнес он и повернул голову к папе.

То, что произошло в следующий миг, будет потом долгим кошмарным сном сниться ему всю жизнь.

Тот, кого он несколько лет называл папой, кого он предал в эту минуту, от кого отвернулся трусливо и подло, жалобно охнул, сник и начал превращаться в глиняное пугало.

Друзья и Лена спускались в это время по крутому склону и не видели, как гасли добрые и ласковые глаза, как застывали руки, ноги, тело глиняного папы.

- Смотрите, а я думала, что это живой человек, это ты его сделал?

- Слушай, ты просто сила, чего прячешь от людей такую красоту?

Но Ваня не слышал их. Он протянул руки, дотронулся до глиняного папы, который, от его прикосновения рассыпался на мелкие кусочки.

- Что ты наделал !? - выкрикнула Лена.

Ваня повернулся к друзьям, на его глазах были слезы.

- Такое разбить , - произнес Сережа.

Ваня сел на глиняную скамейку, на которой несколько минут назад сидел со своим папой, попросил друзей оставить его одного. Они не стали возражать и уехали.

И теперь каждый год в этот день Ваня приходит в овраг и долго сидит на скамейке.

Я сам видел его однажды, но подходить но стал. Чего мешать человеку в самом святом, в любви и раскаянии. Как знать, может, и в мою жизнь придут такие минуты, так пусть они будут только мои.

ПТИЧКА - НЕВЕЛИЧКА

А вы знаете, что к каждому из нас один раз в жизни прилетает птичка-невеличка и дарит самое чистое и светлое чувство - любовь.

Получив это чувство, каждый из нас начинает жить другой жизнью. Мы замечаем, какая у нас хорошая мама, как красиво цветут обычные ромашки, как неповторимо садится за горизонт солнце, какая славная наша земля, мы по-иному смотрим на своих друзей и подруг. И если кто-то из них становится самым близким и желанным - это любовь захватывает душу.

В городе, о котором пойдет речь, все было именно так. Прилетала к каждому птичка, дарила самый сокровенный дар и делала человека счастливым.

Но однажды случилась беда. В одной семье рос единственный сынок. В детстве он болел разными болезнями, поэтому родители оберегали его, так оберегали, что сынок сам ничего не умел и не хотел делать. Он уже был большим, но даже манную кашу за него жевала его мама. Сынок постоянно капризничал и плакал, а стоило ему заплакать, как отец или мать уже спешили к своему чаду и выполняли любые его прихоти.

И в это замечательное утро он был чем-то недоволен. Плакал и кидал игрушки, которые подсовывал ему под руки услужливо отец, выбивал у матери ложку с манном кашей, которую она усердно пережевывала, топал ногами , плевался и обзывал всех плохими словами.

В это время прилетела к нему птичка-невеличка. Она хотела подарить самое дорогое и чистое чувство, но ужасный вид капризы отпугнул ее. Птичка сидела на ветке и терпеливо ждала своей минуты. Но время шло, а каприза так и не успокаивался. Мало того, с каждой минутой он становился все противней и противней.

Невеличка была в отчаянии. Она не заметила, как из глубины небес на нее камнем свалился коршун, миг, и невеличка оказалась в желудке этого пернатого хищника. А вместе с ней оказался в его желудке бесценный дар.

И беда пришла в город страшная. Больше некому было носить подарки детям, которые росли теперь без любви. Они не видели красоты родных полей, лесов, озер, не говорили друг другу нежных слов, а если и говорили, то бесчувственно, просто лгали. Дети не любили настоящей любовью родителей, а бедные родители страдали от их черствости. Они подрастали, становились взрослыми, но им нечем было заняться. Их скучные лица вызывали горькое сожаление. К тому же вполз в город зеленый змей. Он одурманивал людей своим зельем, а людям казалось, что в том дурмане они веселы и счастливы.

В это время в одной семье родился мальчик. Родители назвали его Артемкой. Артемка рос, как говорится, не по дням, а по часам. В пять лет он уже помогал маме по хозяйству, в десять мог наравне с отцом делать взрослые дела. Был Артемка не в меру любопытным. Он обо всем расспрашивал родителей, соседей, гостей, которые заходили к ним в гости.

Однажды Артемка гулял по улице и увидел старичка с длинной бородой и добрыми глазами, который смотрел на Артемку и что-то бормотал. Мальчику поведение старика показалась необычным, и он подошел к нему. Как уж там складывалась их беседа, но старик поведал Артемке о том горе, которое свалилось на их город. Запали слова рассказа в душу, острой занозой вонзились в самое сердце, которое хоть и было лишено любви. В один из прекрасных дней он подошел к матери и рассказал ей обо всем.

- Мама, я ухожу на охоту, когда вернусь, не знаю, ты пожелай мне удачи.

Мать посмотрела на него и ничего не сказала.

Шел сын на охоту с пустыми руками. Нельзя коршуна было убивать, ловить в сети.

- Только тот юноша, который голыми руками схватит этого разбойника, выпустит птичку-невеличку на волю,

- напутствовал старик мальчика.

-Тот охотник, который пойдет на охоту, не должен возвращаться домой до тех пор, пока не поймает коршуна.

И еще было одно условие, но о нем потом.

Все окрестные леса, поля и болота исходил Артемка, но не было удачи. Все дальше и дальше уводили его дороги от родного дома. Ноги истерлись в кровь, руки поцарапались кустами и кореньями, кожа на теле потрескалась от солнца, дождей и ветров, но не было , казалось, предела упорству этого мальчика.

- Только бы хватило сил, только бы хватило сил, - повторял он в наиболее труднее минуты и все шел и шел.

Но силы тоже были на исходе. Тридцать дней и ночей длилась охота.

Однажды Артемка присел на поваленное дерево . Он задремал, но ненадолго. Шум разбудил его. Открыл глаза , а рядом борьба идет не на жизнь, а на смерть.

Орел, распустив крылья, выпустив когти, нападал на аиста. Ещё миг и все было бы кончено, но камень, пущенный меткой рукой, попал в цель. Орел не ожидал такого продолжения боя, он взмыл в небо и убрался восвояси.

- Спасибо тебе добрый молодец, проговорил аист человечьим языком, - не останусь в долгу, помогу тебе. Знаю я, где обитает разбойник, которого ты ищешь. Вот тебе перышко, положи на ладонь, куда повернется оно, туда и иди.

Взял Артемка маленькое перышко, положил на ладонь, перышко повернулось в нужную сторону.

- Спасибо тебе добрая птица, век буду помнить твою доброту. И словно не было усталости, мозолей, синяков и шишек, как на крыльях летел бесстрашный охотник по нужному направлению.

А идти надо было мимо родного дома. Вот уже и город рядом, обходить его пора, а ноги сами несут не в ту сторону. И может случилось бы так, да попал под ноги заяц, чуть не раздавил его Артемка. Схватил он косого за уши, а тот взмолился.

- Пусти, добрый молодец, может, пригожусь тебе. Опомнился Артемка, отпустил зайца, поблагодарил и повернул в нужную сторону.

Долго ли, коротко ли он шел, наконец, зашел в дремучий лес. Упало тут перышко на землю, поднял голову, а на вершине дерева коршун сидит.

И началась охота. День гоняется за коршуном Артемка, два, три, неделю, но не поймать. Совсем из сил выбился, но не сдается. Коршун почуял неладное, в другие края податься хотел. Но только поднялся в небо, аист тут как тут, не дает коршуну из леса улететь.

Увидел Артемка аиста, новые силы будто в него влились. Не один теперь, не уйдет хищник. Так и случилось, поймал он разбойника, крепко в руках держит.

Коршун видит дело плохо, выкручиваться стал. Он и клад с драгоценностями обещал показать, служить верой и правдой клялся, но напрасно все. Тогда последнее средство пустил разбойник в ход.

- А не забыл ты о том, что старик тебе говорил? Если забыл, то напомню. Тот, кто выпустит птичку-невеличку на волю, сам должен умереть. Разорвется твое сердце, сгинешь в этом лесу, или звери дикие растаскают по кусочкам.

- Помню слова старика, хорошо помню. Но люди, от которых ты украл самое дорогое, вернут свое счастье, увидят друг друга другими глазами, они доживут за меня, они за меня долюбят.

Произнес он эти слова, вырвал птичку-невеличку из коршуна, выпустил ее на волю, а сам медленно-медленно стал опускаться на землю. Все, что говорил старик, сбылось. Разорвалось его сердце на куски и замолкло в груди.

День лежит его тело на сырой траве, другой день. Волки почувствовали добычу, собираться стали.

Кружится над бедным другом аист, не подпускает никого, но что может сделать птица против клыков, да когтей.

Тут откуда ни возьмись косой бежит. Увидел бездыханного Артемку, опечаленного аиста и понял все.

-Лети к березовой роще, крикнул он аисту, там родник есть, я сломал лапу однажды, но попал в родник, все сразу прошло.

Аист без лишних слов замахал крыльями и понесся к роще.

А волки тем временем всей стаей двинулись к поляне. Еще миг и они достигли бы цели, но на их дуги оказался бесстрашный заяц. Он выскочил из кустов и кинулся в морду волку. Волк отпрянул от неожиданности, а заяц уже летит на другого, третьего. Опешили волки, некоторые хвосты поджали да в кусты.

Но недолго длилась их растерянность, поняли волки, что заяц один и решили расправиться с ним. Обидно все же серым разбойникам стало за то, что какой-то зайчишка их напугать умудрился. Бросились они всей стаей на косого, только клыки звенят. А заяц туда, сюда, то прыгнет, что есть духу, то припустится бежать.

А волки все злее и злее. Они бы и льва разорвали в этот миг, окажись он вместо зайца. Наконец им удалось окружить смельчака. И вот они со всех сторон стали медленно приближаться.

Аист тем временем прилетел в рощу, нашел родник, набрал полный клюв воды и назад. Вот уже и поляна. Он обрызгал Артема водой, особенно обильно полил его сердце. Смотрит, Артем пошевелился. Но некогда аисту ждать пробуждения, он на выручку к зайцу уже спешит.

А зайчишка закрыл глаза и прощается мысленно с родными, друзьями, с семьей.

И сделал вожак свой прыжок, но перед самым носом мелькнул аист, схватил косого за шиворот и был таков.

Кинулись волки за аистом, который делал вид, что ему тяжело нести ношу и что вот-вот её бросит. Бегут всей стаей следом, еще злее и свирепее стали. А аисту того и надо. Отлетит немного, сядет, подождет волков и дальше. Далеко увел стаю серых разбойников, а потом взмыл в небо.

Пришел заяц в себя, видит, что жив, даже петь от радости захотелось.

- Не брыкайся, - пробубнил аист,

- А ты неси, как положено, своим клювом всю холку выдрал, не жабу на обед несешь, а уважаемого всеми зайца.

- Помолчи длинноногий, а то брошу.

- Ну и бросай, уж лучше об камень башку разбить, чем терпеть твой оловянный клюв, дорвался до благородной шкуры, вот и издеваешься.

- Это твоя облезлая шкура благородная? Хвастун несчастный, - мычал уже сердито аист.

-Чем бы у них дело кончилось неизвестно, но, к счастью, они подлетели к поляне, на которой стоял и улыбался Артемка. И их поразило его лицо. Оно было необычным. Не просто улыбка озаряла его, оно цвело неповторимой жаждой жизни, жаждой любви, жаждой счастья.

Заяц хотел подбежать к Артемке, но аист остановил его. Зачем мешать влюбленному, спугнешь ненароком дивное чувство.

Ну, а мы пойдем с Артемкой домой, где живут его папа и мама, все друзья, к которым вернулось то самое дорогое и светлое - любовь.

РУСАЛКА

Эта история случилась в одном городе, в каком именно я не помню, да и разные города назывались в пересказах всякий раз. К счастью мой родной город в них не упоминался, а может так оно и есть.

А история эта началась в одном из родильных домов.

Одна молодая, красивая женщина родила дочку, но отказалась от неё. Напрасно врачи и нянечки уговаривали беспутную красавицу, напрасно приносили малютку к ней. Не проснулось материнское сердце, не услышало святого зова.

Малютка какое-то время плакала, а потом затихла, как-то по особому присмирела.

Врачи сначала заволновались , но здоровье девочки было нормальным, успокоились.

Дни летели за днями, девчушка набиралась сил, потихонечку росла. Потом привыкли к её молчанию.

-"Как воды в рот набрала, русалка, да и только".

Так и стала малютка Русалкой.

Вскоре она была отправлена в специальный дом, где и началась её сиротская жизнь.

Летели дни, месяцы, года. Русалка подросла, стала стройной красивой девчушкой. Подружки с завистью смотрели на её красоту, на густые и длинные косы, которые любила Русалка расчесывать по утрам, глядя куда-то далеко - далеко.

Врачи не раз осматривали Русалку, но все безрезультатно. Она была совершенно здорова, а вот почему не говорила, было для них тайной за семью замками.

Она ни с кем не дружила и держалась всегда в стороне. Постоянные печаль и тоска жили в её красивых глазах. Даже любимец детей, Шарик, приблудная дворняжка, при виде Русалки затихал, переставал махать своим хвостом и забивался в конуру.

Озорники ребятишки не проделывали с ней тех шалостей, которые проделывали с другими девчонками. Стоило посмотреть на нее, как отпадала всякая охота шутить и смеяться. Даже взрослые опускали глаза при встрече с ней. Тетя Шура, пожилая воспитательница, общая любимица осиротелой детворы, заменявшая им их родных бабушек, не раз говорила вздыхая:

- Словно глыбу льда бедняжке на душу положили, не к добру все это, ох, не к добру.

И однажды Русалка исчезла.

Сначала никто не заметил этого, потом переполошились, стали искать. Обошли всю округу, но напрасно.

А Русалка тем временем шла и шла. День сменяла ночь, а ночь день, а она все шла и шла. И откуда брались силы в её хрупком теле?

Позади одна деревня, другая, небольшой город, поселок. И все идет и идет русалка. Проголодается, зайдет в лес, пособирает малины, или зеленого горошка порвет на поле, поест немного и дальше шагает.

Несколько раз прохожие пытались заговорить с ней, но посмотрят в глаза и уходят, оборвав вопрос на полуслове.

Остановилась Русалка попить воды у одного колодца. Зачерпнула ведром холодную, прозрачную воду, наклонилась, чтобы допить через край из ведра, а сзади голос раздался.

- Доченька, кружку возьми.

Вздрогнула Русалка, обернулась на голос, раскрыла рот, даже звук какой-то издала.

- Да ты никак немая? - спросила незнакомая женщина.

И такая теплота и жалость светилась в её глазах, что защемило сердце у Русалки, да так, как еще никогда не щемило. Кивнула она головой.

- Ну пойдем ко мне, вижу, устала ты, да идешь, по всей видимости, издалека.

И пошла Русалка за этой доброй женщиной.

Дни летели за днями. Началась у Русалки новая незнакомая ей жизнь. Домашнее тепло и забота словно отогревали маленькое сердце. Стала Русалка меняться на глазах. Вместо безысходной тоски во взгляде живой огонек появился, удивление и немой вопрос, на который она усилено искала ответ.

Однажды утром женщина с кружкой парного молока зашла к Русалке, которая уже проснулась и расчесывала свои длинные волосы.

-Попей молочка, доченька.

Русалка протянула к ней руки, губы её задрожали, она силилась, она хотела произнести какое-то слово. И еще миг - она произнесла бы их.

Тут бы помолчать женщине, не спугнуть этот порыв, но она шагнула к Русалке, стала гладить её по голове, успокаивать. А когда заглянула в глаза, то увидела все ту же безысходную тоску и печаль. И стало жутко от этого взгляда, словно холодный душ обрушился на самое сердце.

А на другой день ушла Русалка своей дорогой. Места не находила себе та добрая женщина, а потом не выдержала, бросилась за ней следом.

Тем временем пришла Русалка в один большой город, целый день ходила по его улицам, смотрела своими грустными глазами на дома, на людей, на старые и новые улицы.

К вечеру забрела на городской пляж. К этому времени прохлада разгоняет людей по тысячам квартир, которые словно светлячки загораются с наступлением сумерек. Она присела на теплый еще песок

Из воды вышла молодая, красивая женщина. Она была явно не в духе.

- А ну, побирушка, брысь отсюда, а то глаза выцарапаю !

И столько злости было в её словах, что Русалка сначала испугалась, а вздрогнула от её голоса. Она и сама не поняла, что случилось с ней, но сердце её забилось по-иному. Медленно поднялась и пошла навстречу женщине.

Она приблизилась к ней, она её никогда не видела, но она её узнавала. Это была её мать. Они как две капли воды были похожи друг на друга, только одна была еще ребенком, а другая уже взрослой женщиной.

Мать тоже не видела дочь, но тоже узнала её сразу. В ее глазах что-то мелькнуло не свойственное ей, руки и ноги задрожали, но уже через мгновение все прошло, она сделала шаг назад, что-то хотела выкрикнуть.

-Ква! - вместо слов вырвалось из её груди, - Ква! Ква! Ква!

И женщина с каждым новым криком стала превращаться в зеленую противную жабу. Русалка протянула руки.

- М . . , м..., м.... , - промычала она, потом разбежалась и прыгнула в воду.

Видели, как к берегу бежала девочка, но в воду шлепнулась небольшая рыбка.

А потом на берегу сидела одинокая женщина. Да, да, та самая из деревни, которая нашла Русалку, видела её встречу с матерью, но опоздала на миг, и потеряла её теперь навсегда.

Прошло время. Я сам видел как приходит на берег реки одинокая женщина, как подплывает к берегу золотистая рыбка, и они долго, долго смотрят друг на друга.

- Хорошо ли тебе доченька?

Рыбка открывает и закрывает рот, а из глаз её текут слезы. Я сам видел и теперь уверен, что рыбы тоже плачут, а если кто говорит другое, пусть сходит на тот берег.

ПОДЕЛИЛИ

Шли однажды по лесу заяц и ёж. А день жаркий был. Солнце нещадно палило со своей вышины. Идти друзьям далеко было. В дороге, дело известное, пить хочется особенно. Скоро почувствовали жажду оба. Идут и рассуждают про то, сколько бы холодной воды сейчас каждый из них выпил. Ну а разговор о воде только подогревал жажду. На их беду ни родника, ни лужицы на дороге не было.

А жажда настолько стала нестерпимой, что и идти сил не стало. Но тут, откуда ни возьмись кувшин с водой. Увидели его друзья одновременно, одновременно и подбежали к нему.

- Сейчас я отопью половину, а потом ты напьешься, - предложил заяц.

- А почему ты сначала, а не я, - проворчал еж.

- Потому что я первый увидел кувшин. - Нет, я первый его увидел.

- Я первый подбежал к нему

- Нет, это я первый подбежал к нему.

Одним словом заспорили, даже чуть не подрались.

- Тогда давай разделим кувшин, - прокричал в запальчивости заяц.

- А как?

- Мне верх, тебе низ

- Нет, не пойдет так, давай пополам, одна половина тебе, а другая мне.

- А как это сделать?

- Очень просто, палкой расколем пополам, а там разыграем, кому какая половина достанется.

Сказано-сделано. Еж размахнулся палкой да хрясть по кувшину. Кувшин вдребезги, вода во все стороны. Облизнулись друзья, а делать нечего. Так и поплелись несолоно хлебавши.

А у вас порой не бывает так. То-то, прежде чем делить да ссориться, подумайте о горшке с водой, а то не ровен час с одними черепками останешься!

ВОРОНА И ГОЛУБИ

Голуби парили высоко в небе. Они были прекрасными летунами. Один круг, другой, третий. . . десятый. И был красив их полет.

А на вершине тополя сидела и скучала одинокая ворона. Она изредка смотрела на паривших в небе голубей и ворчала.

- Чего разлетались? Какая польза от их полетов, одна мука да и только! Там нет ни крошек, ни мошек, ни воды прозрачной, даже несчастной корочки хлеба не отыщешь.

Наконец усталые голуби один за другим опустились на крышу сарая. Ворона не выдержала и подлетела к ним.

- Вам больше делать нечего, что ли, как устраивать бестолковые полеты?

Голуби повернули в её сторону головки, но ничего не ответили, а один за другим стали залетать в клетку.

- Ну погодите, оглохли вы в небе, что ли? К вам обращается всеми уважаемая ворона, а вы воротите свои глупые носы.

Вожак подумал и не стал улетать.

- Да нет, мы не оглохли в небе.

- Тогда чего разговаривать не хотите ?

- О чем?

- Да вот я спрашиваю, чего вас по небесам носит бестолку?

- А ты поднимись и узнаешь сама.

- Была охота, да и подруги засмеют, когда узнают об этом.

- Ну если так?

Вожак расправил крылья и полетел к своей стае.

Ворона еще поворчала и опять уселась на макушке тополя.

- А чего, стоит и мне разочек попробовать, - подумала она, - вдруг я найду там такое, чего не знала раньше?

Сказано и сделано. Ворона взмахнула крыльями и устремилась ввысь. Один круг, другой, третий. . . десятый. Она посмотрела на землю и даже охнула. Так высоко не залетала еще ни одна ворона. Она кружила в этой вышине, крутила головой в разные стороны, но ничего интересного для себя не находила. Изрядно устав, ворона опустилась на ветку тополя, проклиная этих бестолковых голубей.

Прошли годы. Уже не было на том месте сарая с голубями, спилили старый тополь, на его месте вырос молодой, еще более красивый и раскидистый, а на самом верху сидела и дремала дряхлая ворона. И ей снился тот далекий полет, когда она залетела туда, куда не залетала еще ни одна ворона. И это был самый лучший сон в её жизни

Зайчишка, ручеек и дуб.

Ручеек весело бежал по камешкам, которыми устлано было его дно, и распевал свою веселую песенку. В ней он рассказывал о своем житье-бытье, вспоминал , как весной и осенью воды наполняли его по самые берега. Тогда становился он сильным и могучим. Как зимой прятался от холодов под корочкой льда, затихал. И только чуткие уши зверюшек могли услышать его тоненький голосок.

Жаркое солнце светило со своей вышины, согревая каждый росточек, каждую былинку, каждый кустик. А его прозрачная вода оставалась холодной.

Тысячи мошек, букашек, червяков, жучков спешили к нему, чтобы утолить жажду. Даже важный лось время от времени опускал к нему свою большую голову и долго пил прохладную воду. В особо жаркие дни прилетали птицы и ополаскивали в нем свои перышки.

Много лет журчал ручеек, столько много, что даже старый филин не помнил, когда впервые услышал его песенку.

Недалеко от ручейка свила свое гнездо ворона. Все бы ничего, но взбрело ей в голову, что ручеек мешает спокойно спать. Сначала на него ворчала, потом сердито каркала, наконец, не выдержала и пошла с жалобой к барсуку, который избран был главным правителем леса.

Барсук выслушал жалобу вороны, прошелся важно по поляне, подумал и говорит:

- Безобразия у нас в лесу творятся, слыханное ли дело, какой-то ручеек лишает сна почтенных жителей?

Он еще раз прошелся по поляне.

- Покой обитателей нам дороже ручейков. - Эта мысль ему понравилась.

- Вот именно, дороже! Засыпать, не оставить и следа! Прослышали звери и птицы про указ, да и кинулись исполнять.

Кто в угоду управителю, а кто просто за компанию. Особенно усердствовал медведь, который схватил огромный валун и с грохотом обрушил на бедный ручеек.

И не нашлось в лесу ушей, которые смогли бы услышать стон бедного ручейка, не нашлось глаз, которые смогли бы разглядеть горькие слезы.

И смолкла веселая песенка, не осталось и следа от зеленых бережков. А ручеек забился под самый большой корень старого дуба, свернулся клубочком. Изредка вздыхал горестно и шептал:

- За что, за что? Разве не приносил я им прохладу, не утолял жажду, не уносил талые воды?

Дни летели. Ушло лето, наступила дождливая осень. Холодный ветер все гнал и гнал черные тучи, из которых беспрерывно струились дождевые капли.

Земля досыта напилась осенней водой.

- Больше не могу, - шептала она, - ручеек , помоги. Но ручеек забирался все глубже в землю и молчал.

Вода сначала заполнила маленькие ямки, потом затопила одну поляну, другую, третью. В канун морозов многие деревья стояли в воде.

Плохо приходилось лесным жителям. Многие из них покидали свои зимние квартиры и уходили в другие места, трудно стало дышать деревьям. Лишь с наступлением морозов им немного полегчало.

Зима выдалась снежной. Белое, пушистое покрывало надежно укутало землю. Хорошо в лесу, красиво. Даже голодное и холодное время не кажется таким уж тяжким.

В один из таких дней вернулся в родные места косой со своим семейством. Не прижился он на новом месте. Ходит заяц по знакомым местам, былые дни вспоминает. Хорошо на душе от этих воспоминаний, радостно.

Вскоре ветер с юга подул. Потеплело в лесу. Снег сначала посерел, а потом стал исчезать под ласковыми лучами весеннего солнца. И вот тут-то пришла беда.

Талые воды затопили лес. Молоденькие деревца скрылись под водой и уж больше не рассчитывали увидеть голубое небо. Старые деревья стояли молча. Почерневшие стволы и сучья не радовались той весенней свежестью. Земля превращалась в месиво.

Бедный заяц со своим семейством оказался в центре затопленного леса. Они успели забраться на старую корягу и теперь плыли промокшие и продрогшие от дерева к дереву. Зайчиха не переставала проклинать тот день и час, когда косому пришла в голову мысль о возвращении в родные места.

Коряга медленно подплыла к старому дубу.

- Кто нам поможет, кто спасет нас? - шептала зайчиха и горько плакала.

- Хоть бы детки мои остались живы, они еще такие маленькие, такие беспомощные.

- Нас всех может спасти только ручеек, - раздался глухой голос.

- Кто тут, помогите?!! - Завопила зайчиха.

- Погоди не шуми, - остановил ее заяц, встал на задние лапки и навострил уши.

- Под моими корнями дремлет ручеек, попросите его, может, проснется.

- Ручеек!- закричали все хором, - Ручеек! Проснись скорей. Они кричали и кричали, просили, умоляли, но все было напрасным.

- Что нам делать, старый дуб?

- Ручеек, ты слышишь нас? - простонал дуб, - проснись, погибает лес, погибают безвинные звери.

- Слышу, но мне не выбраться из под твоих корней. Раздался сильный треск. На глазах перепуганных зайчат на могучем стволе образовалось большое дупло, из воды поднялись могучие корни.

Тоненькой струйкой зажурчал ручеек, закружился на месте.

- Ну что же ты?- с тревогой произнес маленький зайчишка.

- Исчезли мои берега, мне не пробиться через стоячую воду.

- Я помогу тебе.

Самый маленький зайчишка прыгнул в воду и неуклюже стал лапками разгребать землю, сучья и гнилую листву.

- Помогите! - кричал ручеек, - погибаю!

Бросился в воду второй зайчишка, а за ним третий, четвертый. Они трудились изо всех сил, но дело продвигалось очень медленно. Холодная вода затягивала в свою пучину, а зайцы плавать не умеют, поэтому они были уже на грани гибели. Напрасно кричали и звали на помощь других зверей, лес молчал.

- Погибаю, погибаю, - стонал ручеек и медленно стал исчезать в стоячей воде.

В это время стая волков преследовала могучего лося. Он пал бы от их когтей и зубов, но успел забежать в затонувший лес, куда волки побоялись сунуться. Лось услышал крики зайчат и сразу поспешил им на помощь, хотя и сам еле переводил дух от усталости.

Могучими рогами он раскидал завалы и освободил дорогу ручейку. На их пути попался огромный кряж. Звери дружно навалились на него.

- Еще немного, еще самую малость, - умолял всех самый маленький зайчонок.

И кряж поддался. Но в самый последний момент могучие и красивые рога лося не выдержали и сломались. Кряж завалил бы ручей снова, но зайчонок скатил под него камень, а вот отскочить сам не успел. Беднягу так покалечило, что ни бегать , ни прыгать он больше уже не мог.

А ручей устремился под этот огромный кряж и с каждой минутой становился сильней и сильней.

Прошло время, лес очистился от стоячей воды, вернулись звери и птицы, зашумели своими кронами деревья.

Рога у лося отрасли снова, но вот какая незадача вышла, каждый год они у него теряются в это время.

А что же с зайчишкой?

Опечаленное семейство смотрело на несчастного, который не мог бегать и прыгать, и не знало, что делать.

- Его в один миг сцапает лиса, - произнес один из зайчат.

- От волка тоже не убежит, - добавил второй.

- Посмотри, косой, нас зовет к себе старый дуб, - сказала зайчиха.

И действительно великан махал своими могучими ветками.

- Послушайте, - сказал он зайцам, которые подошли к нему, пусть малыш останется со мной. Мы оба изрядно пострадали, но пропасть друг другу не дадим.

- А где он будет жить?

- А мое дупло?

Прошло много дней. Забрел случайно в этот лес и я. Видел тот могучий дуб, старого зайца, который сидел возле огромного ствола и грел свои косточки на солнышке. Весело журчал им свои песенки ручей.

Я хотел подойти поближе, но дуб зашумел грозно и сердито. Пришлось помахать издали рукой и податься прочь. Зачем мешать друзьям? Пусть живут себе счастливо.

Авдотья и Домовой

Много годов было Авдотьи. Столько много, что она и сама потеряла им счет. Жила бабушка в полном одиночестве. Сыны в свое время разъехались по разным городам, устроили свои жизни, а о матери и думать забыли.

Тяжело одной в деревне. Со временем свыклась и с этим. Вот только в тоскливые осенние вечера закрадывалась тревога в душу.

- Помру, глаза закрыть некому будет, на Красную Горку отнести по- человечески.

А тут еще болезни донимать стали. Иной раз воды попить сил недоставало.

Ох, старость, старость!

Сидит как-то Авдотья у окна, прошлую жизнь вспоминает, сама с собой разговаривает. Слышит, шорох на печке.

- Совсем мыши обнаглели, - подумала про себя.

С трудом встала, взяла посох и постукала им по притолоке. Мышей она с детства не любила, постояла, послушала.

Шорох повторился снова. На сей раз, он был громким.

- На мышей не похоже, кошка чья-то забрела?

Авдотья подошла к печке, с трудом поднялась на приступок.

- Кого еще Леший занес?

Раздался веселый смех. Она не испугалась. Годы это чувство притупили.

- Брось баловаться, выходи, - сказала строго.

- Хитренькая, я выйду, а ты меня веником.

- Это за что же веником?

- За проделки.

- Какие проделки? Да кто ты?

- Я Домовой.

Авдотья за всю свою долгую жизнь еще не видела домовых, хотя разговоры о них слышала не раз. В прошлое лето у Архиповны завелась какая-то нечисть. Хлебнула она с ней горюшка. Сначала куры перестали нестись, потом молоко у козы пропало, под самую осень рухнула крыша над сенями. Хорошо дочка сжалилась, взяла к себе, а то бы не дождалась весны в своей халупе.

- Что же ты делаешь на печке?

- Кирпич вытаскиваю.

Авдотья опешила. Хорошее дело, остаться к зиме без печки. Она хоть и старая, но все же грела.

- Ну и как кирпич, поддается?

- Скажешь тоже, он еле еле держится, ты глянь?

Чего уж глядеть , она и без этого знала, что печку давно надо было перекладывать. Кое-как подлатала летом, подмазала, думала зиму простоит.

- Раз поддается, тащи.

- Это как тащи?

- Как умеешь.

- Так не пойдет, меня ругать надо.

- Я и ругаю. Раз взялся за кирпичи, будь добренький, таскай.

- Не буду.

- Придется веник грязный брать.

- Веник? Да я эти кирпичи так заделаю, что ни в жисть не стронешь с места,

- А я тебе глины не дам, она у меня, еще летом припасена и лежит у крыльца.

- А я стащу.

- Попробуй, скоро веник возьму.

Авдотья опустилась на пол, оделась и пошла в огород. Вернулась часа через два. Новенькая печка красовалась на месте прежней.

- Вот хорошо, какой умница, весь пол глиной заляпал.

С печки на пол соскочил небольшой Домовой. Росточком он был чуть больше кошки, ходил на задних лапах, смешно волоча хвостик по полу. На голове у него торчало несколько волосиков, да блестела маленькая лысинка. Юркие глазки метались туда - сюда, а руки постоянно ощупывали мохнатое тельце.

- Ты ненормальная старушка, - взвизгнул он,- за такой пол в любом доме веником отхлестали бы, понятно?

- Это ты ненормальный домовой, - ответила Авдотья,

- Я тебя угощу пряником за это.

Она порылась в комоде, но пряников не нашла. Обернулась, а пол сиял давно забытой желтизной.

- Ах ты противный, а я еще хотела дать ему пряников, домовой весело хохотал за печкой.

- Пойду, погляжу, не распилил ли кто дрова? В последнее время хулиганы покоя не дают, зазеваешься, а они их распилят и уложат в поленницу.

Во дворе она остановилась у дров и громко проговорила:

- Вот хорошо, пусть всю зиму лежат, радость-то какая. Не успела зайти в дом, а уж завизжала невидимая пила, заухал колун.

Так они с тех пор и начали жить. Бабушка нарочно ругается, а домовой исправно делает все дела.

Сидит Авдотья вечером у окошка, а поговорить хочется, чувствует, домовой за ней присматривает.

- Ох, и не люблю, когда со мной кто-нибудь разговаривает.

- А я нарочно буду говорить, - проворчал он с печи.

- Вот уж я тебе поговорю, безобразник!

Впервые за многие месяцы Авдотья вела неторопливую беседу. О чем только не шел их разговор? Вспоминали прошедшие годы, суровую войну, голод, хлеб из семян лебеды и горсти муки, ушедших родных и знакомых.

С этого вечера жизнь одинокой старушки совсем преобразилась. Не тяготило одиночество, в избе порядок, на дворе и огороде тоже. Не пугала надвигающаяся зима, время года, которое она особенно не любила. Постоянно не хватало сухих дров, а скудные запасы экономились за счет тепла, которого и без этого не достает в старости.

Летели дни, обильный снегопад укутал землю. Авдотьин домик поражал редких деревенских прохожих расчищенными тропинками, опрятностью, которая не свойственна усадьбам одиноких старушек.

Домовой управлялся со всем ловко и быстро. И откуда сила и сноровка бралась? Комочек серенький на вид, а поди ты.

Только стала замечать Авдотья, что погрустнел ее бесценный помощник. С каждым днем становился все печальней и печальней.

- Уж не заболел ли ты? - спрашивала она с тревогой.

- Не болеют домовые, - тихо отвечал он.

- Ну почему ты тогда такой?

- Я и сам не знаю, - говорит и отводит глаза в сторону.

Теплый ветер угнал зимнюю стужу на Север . Ласковое весеннее тепло одевало землю в свой ароматный наряд . Только не радовалась Авдотья теплу и солнцу. Уже неделю ее маленький помощник не вылезал из-за печи.

- Может, свежим воздухом подышишь?- спрашивала она.

- Мне все равно.

Осторожно взяла на руки, вынесла в сад, расстелила на влажную землю тряпку, положила домового.

- Умру я, наверное, - тихо произнес несчастный.

- Да что ты такое говоришь, ну как же так можно?

- Вроде бы делал все назло, а силушки не набрался, - продолжал он, не обращая внимания на ее слова.

- Какай силушки?

- Домовые живут той силушкой, которую набирают озорством и шалостями.

- Ах, я безмозглая, выжившая из ума старуха, что же я наделала? Домовой, касатик, ненаглядный, обманывала я тебя. Вместо озорства, ты помогал по хозяйству. Поднимись, не слушай меня старую, озоруй, только не помирай.

Но некогда шустрые глазенки домового с тоской смотрели в голубое небо.

- Не тужи, бабушка, значит я первый Домовой, который прожил порядочную жизнь.

Авдотья не могла вымолвить ни слова от нахлынувших на нее рыданий, она только гладила маленькое тельце шершавой от работы ладонью.

- Вот и умираю совсем по-человечьи, - тихо добавил он. Вскоре домовой затих окончательно. На том месте, где лежал, появилось маленькое облачко, а когда оно исчезло, на тряпке, кроме крупных капелек воды, ничего уже не было.

А может, и впрямь ничего не было? Может, все показалось мне, глядя на одинокую фигуру старушки, которая с трудом ковыряла лопатой подсыхающую уже землю? Что делать, жизнь продолжается. Впереди холодные зимы. На кого ей надеяться? На сыновей, которые забыли к родному дому дорогу? На нечистую силу?

И словно бы в ответ на мои тяжелые думы, зашумел молодой листвой ласковый ветерок. И пахнуло несказанным ароматом весеннего разнотравья со всей округи.

Отдохни, Авдотья, дай я тебе помогу, честно, без всякого обмана.

ПОВОЕВАЛИ

Дружно жили заяц Скок и заяц Прыг. И горем, и радостью делились пополам. Зайчата обеих семейств играли вместе, а зайчихи все свои дела обсуждали между собой в бесконечных беседах. Им завидовали, их ставили в пример окрестные жители леса. Даже старый и кровожадный волк Хват не трогал их. Подойдет иногда к забору, посмотрит, как дружно катаются по поляне серые комочки, постоит, покачает головой и побредет дальше.

Однажды Прыг и Скок были приглашены ежом в гости. Именины свои колючий справлял. Праздник выдался на славу. Еды на столах было предостаточно всякой, а кроме того спер еж из деревни от людей хмельного напитка. Кое - кто из зверей, включая Скока и Прыга, немного приложились к этому напитку.

Когда гулянка закончилась, побрели друзья домой. Они шли и болтали про все на свете. Про урожай, который должен быть хорошим, про своих жен, соседей, да мало ж о чем еще могут болтать захмелевшие косые. Неожиданно на тропинке они увидели кошелек.

- Смотри, что я нашел! - прокричали в один голос.

- Постой, - опешил Скок, - это моя находка, любезный сосед.

- Почему твоя, а не моя, я первый увидел этот славный кошелек, который набит деньгами или драгоценностями.

- Нет, Прыг, мне он больше нужен, да ты и сам знаешь, что я шубу хочу купить своей зайчихе, а найдем другой, будь добр, забирай себе.

- Я не хочу другого, а на те деньги, которые в нем должны лежать, я куплю своей несравненной новую шапку, а твоя и в старой шубе годик другой походит.

- Э, Прыг, шапка не шуба, да на твою зайчиху и не подберешь её, посмотри на уши получше, - и Скок ехидно засмеялся.

- На мою не подберешь шапку, а на твою корову шубу подберешь? Ну и весельчак ты, Скок.

- Это моя то корова?

И они поругались, а потом подрались. Только лапы мелькали и уши от тумаков. Затем зайцы разбежались в разные стороны, и давай швырять друг в друга камнями. Про кошелек они и забыли, не до него стало. Так и дошли до дома с бранью и угрозами.

Придя домой, Прыг начал собирать по огороду камни и таскать их на чердак.

Скок увидел это и тоже начал собирать камни и таскать на свой чердак.

Ночью зайцы ворочались в постелях и придумывали самые страшные кары, которые применят утром друг против друга.

И была объявлена заячья война.

Дети уже не играли вместе, а зайчихи не болтали о всевозможных пустяках. Прыг и Скок лазили по окрестным кустам и собирали камни, которые ссыпали на чердаки. Битва назревала. Уже семьи в полных составах занимали оборону. Перебранка то затухала, то разгоралась с новой силой по каждому поводу или без него. Зайцы не раз брали в лапы камни, но первый камень пока пущен не был. И на другой день они собирали и складывали на чердаках камни, а потом на третий, четвертый, пятый. Все неистовей был их гнев, все ядовитей оскорбления.

Скок увидел, что запасов камней уже достаточно, он хотел сбор прекратить, но разведка донесла, что Прыг нашел и перетаскивает целую кучу отменных круглых камешков, которыми можно будет стрелять из рогатки. Пришлось отправляться на поиски не менее хороших камней и ему.

Прыг тоже подумывал остановиться, но и ему разведка донесла, что Скок нашел камни в виде лепешечек, которые удобно пускать, и они летят далеко и точно в цель. И опять возобновлялись поиски, пополнялись запасы. Когда чердаки были завалены, начали складывать их на крышу. Собранными камнями уже можно было убить по несколько раз всех живущих в лесу.

В это утро Скок и Прыг отправились на поиски новых камней. Им повезло. Они наткнулись на прелестные валуны, которые с трудом катили к своим домам.

-Если эту штуковину умно пустить, - размышлял Скок, - она разнесет все в щепки.

Примерно также думал и Прыг.

И вот камни с великим трудом водворяются на крыши. И тут домик Прыга затрещал и рухнул, а следом за ним рухнул и домик Скока. Грохот прокатился по лесу, а незадачливые воины вместе с семействами оказались под обломками домов и груды камней.

Первым показал признаки жизни Скок. Он вылез из завала жалкий и побитый. Потом стали выползать его дети. Бедную зайчиху пришлось раскапывать и с помощью холодной воды приводить в чувство.

К счастью остались живы все и из семейства Прыга.

И вот сидят они жалкие и побитые на улице и думают свои грустные думы. Скоро осень, а там зима, жить теперь негде, да и каждая косточка болит так, как - будто её только что вытащили из пасти Хвата.

- Прыг, - первым нарушил молчание Скок, - что делать будем?

- Не знаю, Скок.

- Давай помиримся, надоело воевать.

- Я тоже так думаю, давай мириться.

Они помирились, даже обнялись на радостях, хотя и болели косточки от каждого лишнего движения.

- А что с камнями делать будем?

- Давайте каменный дом строить! - крикнул один из малышей.

Все этому обрадовались, зайчишку обнимали и целовали за хорошую и умную мысль.

Камней хватило на дом и даже осталось на другой. Правда, до зимы второй построить не успели, но им хорошо было зимовать и в одном. Они же опять жили дружно и весело. Весной шло строительство второго дома, но камней не хватило, пришлось собирать их снова.

- И вроде бы помирились, - чесал медведь лапой за ухом, - а камни опять собирают?

- Собираем, собираем, дядя Миша, - весело отвечали зайчата, - приходи помогать, на новоселье пригласим.

- Оно и, правда, а чего не помочь?

И медведь прикатил им несколько отменных валунов под углы.

Когда достроили второй дом, было собрано много гостей на новоселье. Позвали и меня, но я ботинок один надел, а второй куда-то запропастился, пока искал, опоздал. А жаль, там такое доброе было веселье.

Говорят, теперь еще дружней живут зайцы. Что ж, иной раз только хорошие тумаки вправляют ум, вот только кончались бы эти вправления не менее счастливо, а то ведь и хуже бывает.

А кошелек до сих пор, говорят, лежит на том месте, болтают, что он пуст, так, для видимости брошен. Не верите? Идите посмотрите, но только не под хмельком и без попутчиков, а то как знать?

ПОДАРКИ

Эта история произошла в одном небольшом городке. Три друга, Петя, Саша и Сережка возвращались из школы. Они шли неспеша и болтали о разных пустяках. Недалеко от них неуклюже свалился на землю птенец голубя. Самому ловкому, Сергею, не составило труда поймать несмышленыша.

Птенец пищал, вырывался из рук и пытался защищать себя своим желторотым клювом, стараясь клюнуть в подставляемый ребятами палец.

- Чего с ним делать будем?

- Давайте учить летать.

- А как?

- Очень просто, кидай повыше, он и полетит.

Сергей подбросил птенца, но тот неуклюже плюхнулся на землю.

- Выше надо было бросать.

Ребята бросились к желторотику, но недалеко от него сел взрослый голубь и вдруг заговорил человеческим языком.

- Вы сильные и большие, не мучайте мое бедное дитя, что стоит вам посадить его на крышу дома?

Друзья оглянулись по сторонам, но никого, кроме голубя, рядом не было. Они струхнули немного, но показывать страх друг перед другом не хотели.

- Если вы посадите моего желторотика на крышу, - продолжал голубь, - я исполню по одному вашему желанию .

- Во, дает! - произнес первые пришедшие на ум слова Петя.

- Подожди, а может голубь не врет? - более рассудительно ответил Сашка.

- Загадывай желания, - весело подзадорил друзей Сережка.

- Я хочу иметь модную куртку, - выпалил Петька, который давно мечтал о такой обновке.

Голубь махнул крылом в знак согласия.

- А я хочу иметь гоночный велик, - потребовал Сашка.

- А я, - Сережка замялся, но потом все же продолжил, - хочу познать прелесть полета.

Голубь сердито проворковал и недовольно затоптался на месте.

Друзья с недоумением смотрели на одноклассника, такая возможность представилась обзавестись дельной вещью, а он ерунду несет. Они уже начинали жалеть о том, что мало запросили. Петька заикнулся было еще и о магнитофоне, но голубь сердито ворковал и мотал головой.

- Мы словно на базаре, за такой пустяк вымаливаем невесть что, - Сергей махнул рукой, - не можешь выполнить желание, так проживу.

Он подскочил к желторотику, схватил его и побежал в подъезд дома, а там по лестнице на крышу. Минута, другая, и вот уже счастливый голубь воркуя на несмышленыша, погнал его в гнездо.

Друзья не видели, как взмыл он вскоре в небо, и три перышка опускались на их дом. Два сереньких сразу залетели в открытые форточки, а белое долго кружило над крышей, а потом медленно и, как-то нехотя, залетело в раскрытое окно.

А вечером счастливые Петька и Сашка показывали друзьям свои подарки. Блестящие кнопки и застежки поблескивали на модной курточке Петьки, лучи солнца играли в быстрых спицах Сашкиного велосипеда.

Сережка не ждал подарка, отказался, а теперь чего жалеть, но в глубине души все же надеялся, что голубь не обидел и его. Он ходил по комнате, закрывал глаза, смешно и неуклюже махал руками и пытался представить удивительный полет, но все было напрасным. Укладываясь спать, настраивал себя на приятные видения, но сны перестали сниться. На уроках стал рассеянным, за что схлопотал несколько двоек. В довершении ко всему, друзья начали насмехаться над его желанием.

В один из воскресных дней отец позвал Сергея на прогулку. Сын с неохотой согласился.

Горожане любили отдыхать в окрестностях довольно высокого холма. Говорили, что ему не хватило нескольких метров, чтобы называться горой. На этот холм и решили отец с сыном сделать восхождение. Они долго взбирались по крутому склону, изрядно устали.

На вершине неизвестные молодые люди готовили к полету странные крылья. Такого в их городе еще не было. Большие и нарядные они притягивали внимание всех отдыхающих. Как обычно высказывались сомнения о том, что эти штуковины не смогут летать, как обычно находились знатоки, которые уверяли в обратном.

А сердце у Сережки забилось часто и тревожно. Неведомая сила словно подтолкнула его в спину. Он подбежал к молодым людям, взял странные крылья, и прежде чем они сообразили в чем дело, разбежался и полетел.

Отец раскрыл рот, но от растерянности не мог вымолвить ни слова.

А крылья взмыли в небо и понесли перепуганного мальчугана в безбрежный простор.

Сережка от страха закрыл глаза, но время шло, ничего плохого с ним не случилось, он осмелел и посмотрел на землю. Дух захватывало от высоты и неповторимой прелести полета. Легкий и теплый ветерок шелестел под крыльями, обдувал разгоряченное лицо воздушного путешественника. Стоило немного пошевелить руками, как крылья сами начали делать в небе плавный разворот.

Люди стояли и смотрели на это чудо, а бородатый чесал свою бороду и все твердил:

- Нет, это не может быть, это невероятно!

Трудно сказать, сколько длился удивительный полет, всем казалось, что очень долго. До сих пор о нем рассказываются небылицы.

Наконец странные крылья начали медленно снижаться. У самой земли они полетели быстро, быстро. Сережка не справился с ними и кубарем покатился с холма.

Очнулся он в больнице. Прошло много дней, прежде чем худенький мальчик с трудом сделал вновь свои первые шаги. Переставляя неуклюже костыли, он подошел к окну. Взгляд его был обращен туда, где он парил на странных крыльях. И впервые за много дней болезни светлая улыбка озарила его лицо.

- Вот и летун поднялся, - большая и теплая рука легла Сережке на худенькое плечо, отлетался, парень, на всю жизнь отлетался, с такой ногой в небо не пустят.

- Не пустят???

Больше он ничего не слышал. Даже не помнит, как лег на больничную койку. Что-то неземное, неотвратимое и ноющее защемило душу. Вот когда он понял, что такое небо, что такое прелесть полета, без чего трудно представить всю дальнейшую жизнь.

А на ветке дерева сидел одинокий голубь и смотрел на его печальное лицо.

- Нет, лекарь, он полетит в небо, не существует такой силы, чтобы остановить его, да и я еще на что-то да гожусь.

Два беленьких перышка плавно залетали в открытую форточку больничного дома. Ну что ж, счастливого им полета.

ЗА ГЛИНОЙ

Из деревни Лыковка в деревню Ныряловка за глиной ходили испокон веков. Понадобилась глина Митрию, так звали односельчане Дмитрия Ивановича, мешок за плечи и потопал в Ныряловку. А идти надо было верст пять. И всего-то пяток кирпичин вывалилось из печки, всю деревню обежал, но не оказалось ни у кого в запасе этой знаменитой глины. Пора летняя, дома дел по горло, а тут такая оказия. Одно успокаивало, погода с утра выдалась хорошая. По небу плыли не дождливые облака, дорога сухая, летний зной не надоедает. Идет Митрий, о делах рассуждает, прошедшую жизнь вспоминает.

Прошел он половину пути и повстречал ныряловского мужика Гонишапку, так звали Петра Петровича.

Поздоровались мужики, выкурили по папироске, деревенскими новостями обменялись.

- А зачем в нашу деревню топаешь? - Спросил Гонишапка.

- Глина понадобилась, печка разваливается. А ты чего в наши края подался?

- Тоже за глиной иду, у меня галанка потрескалась, подправить надо.

Ныряловские мужики уже много лет ходили в Лыковку за глиной.

Они еще немного посидели, потом пожелали друг другу всех благ, передали поклоны знакомым, пожали руки на прощанье и пошли по своим делам.

Идет Митрий, а душу сомнение гложет.

- Чего я в Ныряловку топаю, а своя глина выходит, под боком лежит?

От этой мысли ноги сами останавливаться стали.

- Туда тащись, потом обратно с глиной, а времени и без этого в обрез, поверну назад, наберу своей, какая разница? Остановился Митрий, чешет затылок.

- Чего наши мужики в эту Ныряловку столько лет топают? Вот дураки!

Он представил, как удивит мужиков своим открытием и ухмыльнулся.

- Неужели никому раньше такое в голову не приходило? Народ не глупый, на всю округу плотницким ремеслом прославились.

Митрий любил своих односельчан, ко многим относился с уважением.

- И все же что-то тут не то. Выходит умней всех я в деревне? Он еще постоял и подумал.

- И идти совсем пустяк осталось, раньше и по более хаживал. Наберешь невесть чего, вся деревня на смех поднимет.

Так и побрел в Ныряловку за глиной.

И Гонишапку такие сомнения одолевали, но и он не захотел перед всей деревней умником себя выставлять.

Много дней и лет прошло с того дня, но до сих пор встречаются лыковские и ныряловские мужики с глиной за плечами. Беседуют, обмениваются новостями, поклоны шлют.

А что же глина? А глина что, везде одинаковая, лишь бы кирпич держала.

КТО ПРАВИТ?

Старая кляча тянула не менее старую телегу с поклажей. Мирно и неторопливо проплывали мимо деревья, поля, кусты и болотца. Доброе солнце ласково светило со своей вышины.

- Приятель, - обратилось колесо заднее к колесу переднему; - скажи, кто в повозке правит?

- Кто бежит первым по дороге куда захочет, тот и правит.

- Послушайте, а вы не подумали на чем вы крутитесь ? -проворчали недовольные оси.

- Мы тут главные, мы всему опора, а потому куда хотим, туда и правим.

-Можно подумать, - скрипела телега, - я тут главная, меня вы везете, а потому куда хочу, туда и правлю я!

- Ох, - вздохнула поклажа, - надоел ваш глупый спор, везете вы меня, я тут главная, я правлю куда хочу.

- Посмотрите на нее, большая, а ума нет, - возмутились оглобли, - вот повернем в канаву, узнаете, кто правит. Мы тут главные, мы правим!

- Иго-го, иго-го, - засмеялась кляча, - они повернут, а я зачем? Я вас везу, я всем и правлю.

Наступила тишина.

- Шлеп, шлеп, - прошипели вожжи, - повернешь, если мы дернем, мы тут всем правим, мы главные.

Все зашумели, заскрипели, застучали. Проснулся человек, который дремал все это время и не слышал спора.

- А ну пошла, милая, - он хлыстнул клячу кнутом, дернул за вожжи, - заснула, родимая.

Лошадь ускорила шаг, колеса закрутились быстрее, запищали оси, загрохотала телега, и весь спор окончился.

ДЯТЕЛ

Некогда дятел был самой беззаботной и ленивой птицей. Ничегошеньки его не тревожило и не волновало . Сядет в укромном уголке на сук и дремлет в свое удовольствие. Проснется, набьет живот всякой всячиной и опять на покой. Любой сук для него хорош, если не мешают, любая еда лакомство. За лето растолстеет, летает медленно, еле крыльями машет.

Сидит однажды на суку и греется на солнышке. Закрыл глаза и задремал, Снится ему хороший, хороший сон. Живет он, якобы, в роскошном дворце, пташки заграничные ублажают его своим дивным пением, самые искусные повара готовят чудесные блюда, услужливые синички подают еду прямо в рот. Раскрыл клюв, а в него уже положена гусеница в пшене, второй раз раскрыл, червяк в орехах. А питье какое! От приятного запаха голова кругом идет, сколько ни пей, а пить еще хочется. Под дивное пение славные лебедушки в сказочном танце кружатся, павлин своим хвостом прохладу нагоняет. А на страже стоят верные соколы.

В самый разгар услады над головой писк раздался, потом повторился, но уже более настойчиво,

- Кто бы это мог быть? - подумал с раздражением, - куда смотрят мои верные соколы?

Раздражающий писк не прекращался, дятел проснулся. Пробуждение не обрадовало его. Исчез дворец со всеми прелестями, обычный лес тихо шумел от легкого ветерка. Писк тем временем вновь раздался над головой.

- Что за невежа помешала досмотреть лучший сон в моей жизни?

Дятел задрал голову вверх и увидел дупло. Из дупла высовывались два желторотика. Нехотя подлетел поближе и закричал:

- Как смели вы разбудить меня, голопузики?

- Дядюшка дятел, лиса съела нашу маму, мы хотим есть, а летать не умеем, помогите нам, не дайте умереть с голоду.

- Была охота возиться с каждым желторотиком, ищите другого дурака!

Злой и голодный он перелетел на другое дерево и устроился на суку. Закрыл глаза, но сон не шел. По стволу дерева ползла жирная и вкусная гусеница. Щёлк, и она уже в животе этого прожоры. Настроение немного улучшилось.

Над самой головой проухал филин.

- У лупоглазый, чего орет, только аппетит портит. Дятел нехотя перелетел в другое место, посмотрел вокруг, но ничего такого, что помешало бы спать, не обнаружил, удобно устроился и закрыл глаза.

- Помогите, - раздался снизу тоненький голосок, дятел посмотрел вниз, но ничего не увидел.

- Померещилось, наверное, - подумал с облегчением и положил голову на крыло.

А голос вновь повторился. Любопытство взяло верх над ленью, и он слетел на самый нижний сук.

- Кто тут охает? - спросил с раздражением.

- Это я, маленький лягушонок.

- А что с тобой случилось?

- Я свалился в какую-то посудину, и теперь не могу выбраться назад. Помогите мне, а то тут я умру с голоду.

- А мне зачем это надо? Я сажал тебя в эту посудину, чего молчишь?

- Что вам стоит, уважаемый дятел, своим великолепным носом взять меня за лапку и вытащить на свободу.

- Была нужда совать свой нос во все дыры и таскать за лапы лягушат, у меня от вашего крика и так голова болит.

Он взмахнул крыльями и полетел прочь. На сей раз дятел забрался в самую гущу леса.

- Уж тут меня никто не потревожит, - подумал с удовольствием, усаживаясь на суку.

Тихо и мирно было в лесной чаще. Даже ветер залетал сюда неохотно. Но поспать все же не пришлось и тут. Крупный лось продирался сквозь чащу, задел своим огромным рогом за дерево, на котором примостился наш бездельник.

- Куда прешь, неужели нет другой дороги? - закричал дятел сердито, - да чтоб тебе обломать свои большие рога.

Лось не слышал его проклятий, только филин вновь проухал совсем рядом.

Дятел погрозил ему, поворчал с досады и подался искать новое место.

Дни летели за днями, все бы хорошо, но пришла в лес большая беда. Полчища короедов расползались повсюду, набрасывались на деревья и уничтожали их. Со стоном и скрежетом валились огромные великаны, засыхали молоденькие сосенки, не успев дотянуться до ласкового солнца. Попритихли птицы, присмирели звери. Медленно и жутко погибал их общий дом. Не шум листвы приятно ласкал слух, а скрежет сухих стволов раздирал души.

Лесные обитатели собрались на большой поляне на Великое собрание. Судьба леса их судьба. Лисы и зайцы, волки и дикие козы стояли рядом. В эту минуту общая беда была превыше всего. Только дятла не было среди них. Он, как всегда, сидел на суку и дремал на солнышке.

Целый день звери и птицы ломали головы над тем, как избавить лес от беды, но так ничего и не придумали. Клыки и когти, рога и копыта были бессильны против короедов. К концу дня предложения поиссякли и собрание замолчало.

Тяжелая тишина стояла над большой поляной.

- А где дятел? - пропищала юркая синица.

И все опять зашумели. Председатель напрасно стучал лапой по стволу поваленного дерева, общий крик заглушал его стук.

- Дятла сюда, дятла!

Соколы взмыли в небо, сверху им все видно, заметили дятла, и уже через минуту тот предстал перед Великим собранием.

О, сколько было высказано ему горьких и обидных слов. С великим трудом медведь сдерживал разъяренных обитателей, которые готовы были разорвать бедного бездельника. Все отчаяние, вся боль и бессилие перед большой бедой, вылились на его несчастную голову.

- Что будем делать?

Тишина на миг опустилась на поляну.

- Изгнать бездельника из леса!

- Изгнать!

- Изгнать!

- Изгнать!

Медведь встал, поднял лапу, подождал, пока наступила тишина.

- По нашему закону, кто согласен с изгнанием дятла из леса, пусть опустит голову вниз.

Для лесного жителя нет страшнее приговора. Это равносильно тому, что человеку запретят жить среди людей,

И в этой жутком тишине головы всех обитателей медленно опустилась. Только бедный дятел и медведь смотрели на единогласный приговор.

Было тихо, ужасно тихо.

В этой тишине дятел услышал, как короед грызет дерево. Он и сам до сих пор не может объяснить, почему в ту ужасную минуту решил достать этого вредителя.

Тук, тук, тук, тук. Острый клюв легко пробил кору, а затем добрался и до короеда.

Тысячи глаз видели, как ловко дятел расправился с ужасным врагом, многие поняли, что только он мог бы спасти лес, но решение принято, и по закону леса отменяться не может.

- Из-за них, этих ненасытных тварей, - ворчал дятел и продолжал долбить своим носом дерево.

Он вытаскивал короедов и с яростью отправлял в свой живот. Медведь встал и подошел к нему.

- Хватит, улетай, улетай от греха подальше, решение принято, любой из нас должен прогнать тебя или убить.

Дятел смотрел на всех жалобно и растерянно. В эту минуту не было несчастней птицы на всем белом свете. Он понимал, что это конец, опустил голову и закрыл глаза.

- Пусть убьют, без леса, без его шума я не могу жить.

- Лети, лети, кончилось твое время. Но дятел не трогался с места.

- -Волк - сказал глухо медведь, - время его кончилось, исполняй приговор.

- А почему я ? И так разбойником зовут, других когтей нет что- ли ?

- Волк, ты знаешь наш закон.

Медленно встал серый и подошел к бедном птице.

- Прости, дятел, но ты сам все понимаешь, улетай не позорь перед всей честной компанией.

А дятел еще сильней зажмурил глаза, съежился и приготовился к смерти.

Волк поднял могучую лапу.

- Постойте, дайте слово сказать.

К медведю подлетел филин. Волк опустил лапу и посмотрел на него с надеждой.

- Наш лес в беде, а сами мы с ней не справимся.

- Ну и что?

- А то, можем мы позвать на помощь не лесного жителя, закон не возбраняет нам этого делать.

- Можем, ну и что дальше?

- Попросим об этом дятла.

- Дятла!?

И зашумела поляна, засвистела, защелкала, заревела. Когда шум стих, над лесом неслась дружная барабанная дробь, выбиваемая счастливым дятлом.

Волк стоял и утирал вспотевший лоб своей трясущейся лапой, а глаза его, впервые в жизни, блестели добрым блеском.

Так и стучит с тех пор дятел по лесу.

И ни один хищник не посмеет тронуть его в эту минуту. Тихо, дятел работает, лес спасает!

Бабушка Нюра

Приболела бабушка Нюра. Так расхворалась, что вечером еле добралась до кровати.

- Видимо, смертишка приходит? - подумала с сожалением, с тем и заснула.

Проснулась ни свет, ни заря. Открыла глаза, в комнате полумрак. И хотя зрение уже не то стало, но женщину в белом она разглядела.

- Это ты Авдотья? - спросила у женщины.

- Нет, я Смерть, пришла за тобой.

- И то пора, пожила на белом свете, устала.

- Ну, вот и хорошо, вставай и собирайся.

- Какие уж тут сборы, чай не царица какая?

- Ну, все же, приведи в порядок себя, умойся, переоденься. Поднялась бабушка Нюра, умылась и за веник взялась.

- А зачем веник-то тебе?

- Как зачем, вон какая грязь в избе. Эти дни занемогла, не прибирала.

- Без тебя приберут.

- Как это без меня? Ты, гляжу, немолодая уже сама-то, а такие простые вещи не понимаешь. Умру я, приедут люди, увидят грязный пол, что обо мне подумают?

- Ну ладно, только побыстрей.

Подмела баба Нюра пол, принесла ведро воды и тряпку.

- Сейчас помою, а ты подыши свежим воздухом на улице.

- Некогда мне прохлаждаться, давай уж помогу. Вдвоем они быстро управились с мытьем полов. Баба Нюра взяла лейку и в огород.

- А это зачем еще?

- Ну как зачем? Вчера такое солнце жарило, сейчас на небе ни облачка, повянут огурцы, а в этом году они хорошие, видать, будут.

- Но тебе их не едать.

- Мне, конечно, они без надобности, но соберутся люди на поминки, а на стол поставить нечего. И добро зря пропадет, пусть уж другим достанется.

- Ладно, пошли уж.

Смерть воду таскает, а баба Нюра полила огурцы, потом помидоры.

- Ах ты, батюшки святы, - всплеснула она руками. - дрова не сложила. Смерть, а Смерть, давай уж сложим, вдвоем-то недолго?

- Я вижу, ты никогда свои дела не переделаешь, а мне спешить нужно.

- Куда спешить-то?

- Время пришло твоей подружке Аксиньи.

- Что ты говоришь? Я ее на днях видела, она не жаловалась на здоровье.

- В вашем возрасте на болезни времени много не надо.

- Это ты правду говоришь, а все же жаль Аксинью-то, работящая она с измальства. Мы с ней почти одногодки, а в работе я всегда уступала ей.

Баба Нюра начала складывать дрова. Смерть постояла немного, вздохнула и стала ей помогать.

- Тебе, голубушка, с нами тоже маята.

- По-всякому бывает. Вот прошлым летом Ваню Бутылку из вашей деревни брала, намучилась, до сих пор вспоминать неприятно.

- Это того, который опился гадостью какой-то?

- Да, отравы наглотался.

- Ну, таких и не жаль, я тебе скажу.

- В нем человеческого ничего не осталось, еле душу нашла в его противной вони.

- И не говори, к такому подойти муторно. Бывало, напьется, вываляется в грязи, а уж не молоденький был. С ним Авдотья намучилась, кому сказать?

- Вот и я о том.

- Молоденьких,зачем забираешь, им жить бы, да жить?

- Если бы только моя воля. Они же сами головы суют, куда деваться? Сложили аккуратно дрова, вздохнули с облегчением.

Баба Нюра стала снимать с веревок белье.

- Пересохло уже, не отгладишь теперь, - пояснила она. Со двора донеслось блеяние козы.

- Батюшки святы, - всплеснула руками, - Маруську я совсем забыла.

- Ну, хватит,- сказала Смерть сердито, - тебя не дождешься.

- Я то тут при чем? Животина мучается, покормить, подоить надо.

- Сначала коза, потом куры, а помирать кто будет?

- Да помру, делов - то, но нельзя же над животными изгаляться.

- Ладно, давай говори, что делать?

- Не серчай, мы мигом управимся.

Они приготовили корм, накормили животных, подоили козу.

- Попей молочка парного, пользительный, говорят.

- Я не пью и не ем.

- Как же ты, горемычная, всю жизнь голодная ходишь?

- Так вот и хожу.

Потом они пропололи огород, убрали навоз со двора, натаскали воды в баню, истопили, попарились.

- Смерть, давай чайку попьем после бани, душу погреем?

- Делай что хочешь.

- Садись к столу, наливай.

- Нельзя мне.

- Эх, милая, да мало ли чего нельзя было делать, а делали. Бабушка Нюра отпила несколько глотков. Чай был ароматным, заваренный на травах по рецепту её бабушки.

- Меня покойница учила стряпать, - вспомнила она. -Забываться вот только стала, пробовала лицо ее вспомнить, веришь ли, не вспомнила. Вон сколько годочков-то прошло, сама давно бабушкой стала, ты за мной пришла. Оно и правильно, зажилась на белом свете. Сын и дочь давно оженились, внуки выросли, скоро правнуки будут.

Она оставила кружку с чаем, задумалась.

- Уехали из родного дома, помру, кто за могилой следить будет? Смерть, а там я своих встречу?

Этот вопрос, видимо давно не давал ей покоя, поэтому ответа ждала с особым волнением.

Но Смерть молчала.

Бабушка оглядела комнату, никого.

- Вот те раз, целый день приставала, а теперь запропастилась? Глянула на кровать и увидела, как усталая Смерть сладко посапывала, свернувшись клубочком.

- Умаялась, бедненькая, а я тоже хороша, загоняла совсем. Если с каждой так маяться, никаких сил не хватит.

Баба Нюра заботливо укрыла Смерть одеялом.

- Пока отдыхает, сбегаю к Анисьи, проведать надо напоследок, а то может, не придется увидеться.

Она набросила кофточку, осторожно вышла из избы. Смерть сквозь сон что-то проговорила, а потом опять сладко засопела.

Когда баба Нюра вернулась домой, на кровати уж никого не было. Вот незадача, - всплеснула она руками, - не дождалась, видимо, спешила куда-нибудь?

Как-то я приезжал к знакомым в эту деревню и видел бабушку Нюру, которая одна копала картошку. Хороший, добрый урожай выдался в том году. Вот только помощников у старушки, к сожалению, не было. А мешки тяжелые, поднимать и таскать в ее то годы, ох как не с руки . Да делать-то что? Неужели смерть в помощники кликать?

Оглавление

КАК СПОРТ ПРИШЕЛ К ЧЕЛОВЕКУ. 3

Уроки гепарда. 3

Уроки медведя. 5

У туристов свой учитель. 6

Как люди учились плавать? 8

Последний урок. 11

А Таня плаЧет. 13

Волшебная конфета 15

СПИСАННЫЙ МИШУК 17

Сорока и грач 20

Королева зубной боли 22

РОДНИК 25

РОДНИК И БЕРЕЗКА 30

ПАДЕНИЕ 33

Старость 38

Последняя охота. 44

РАСПЛАТА 48

РЫЖИЙ 51

СНЕГОВИК И ЯБЛОНЯ 57

ГЛИНЯНЫЙ ПАПА 60

ПТИЧКА - НЕВЕЛИЧКА 66

РУСАЛКА 72

ПОДЕЛИЛИ 76

ВОРОНА И ГОЛУБИ 77

Зайчишка, ручеек и дуб. 78

Авдотья и Домовой 83

ПОВОЕВАЛИ 88

ПОДАРКИ 92

ЗА ГЛИНОЙ 96

КТО ПРАВИТ? 97

ДЯТЕЛ 98

Бабушка Нюра 104

Песня 108


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Изотова "Ржавчина"(Антиутопия) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) М.Ртуть "Попала, или Муж под кроватью"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) В.Тимофеев "История одного лиса"(Уся (Wuxia)) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) В.Пылаев "Видящий-5. На родной земле"(ЛитРПГ) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага 2"(Любовное фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Eo-one "Люди"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"