Малицкий Сергей: другие произведения.

Extensio

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Виртуальность, которая обжигает. На обложке использована работа Андрея Мещанова

 []
   Пролог. И был вечер, и было утро: день один
  
   Краски были ярки, силуэты отчетливы, запахи приятны. Во всяком случае, дышалось на удивление легко. Свежесть проникала в легкие и овевала тело, не обдавая его холодом. Даже сквозь стекло автомобиля сущее напоминало картину, которая была близка к совершенству. Не хватало одного мазка, после которого абсолютная гармония воцарится внутри и снаружи, и появится возможность приблизиться к тому, что некоторые называют дыханием господа. Об этом состоянии, выждав положенную секунду, еще говорят - "ангел пролетел". Конечно, недостаточно чуткий человек может ляпнуть какую-нибудь глупость, вроде - "полицейский родился", но на это не следует обращать внимания. И замирать в нетерпении, лелея надежду, что именно вас провидение назначило недостающим звеном идеального мироустройства, тоже не стоит. Может оказаться, что совершенство заключается именно в незавершенности. В таком случае всякое ожидание грозит обратиться в вечность. Нет, движение и только движение.
   Понятно, что никто бы не отказался от вечности, но осторожность требует сначала ознакомиться с техническим руководством и убедиться, что речь не идет о бытовании в виде затянутой мхом скалы. Или же и это не худший жребий? Нет, всякое обнаруженное совершенство - это прежде всего повод облачиться в спасательный жилет иронии и сарказма и причина задуматься о чем-нибудь мелком. Незначительном. Даже низком. Или же о чем-то странном. К примеру о том, что солнечное майское утро в лучшем городе на земле кажется странно новым, неношеным, как будто до него не было ничего, и это утро первое, что вам доводится наблюдать. Или же о том, что возле вашего офиса скрещиваются две улицы с односторонним движением. Последнее, кстати, мелочью не назовешь, (пусть даже нечто огорчительное в этом присутствует), хотя и это не более чем обстоятельство, из которого можно извлечь как преимущества, так и неудобства. К примеру, Себастьян - обладающий полным набором достоинств молодой человек - считает, что преимуществ никаких нет или они весьма сомнительны, да и то проявляются лишь по вечерам. Не нужно ломать голову, когда приходит время отправляться домой. Вариантов движения всегда только два - или по Сотой улице к Центральному парку или по Девятой хоть до Бродвея, хотя, конечно же, на самом деле выходило чаще всего только к Центральному парку, потому как стоянка у офиса была уже за перекрестком, и всякие попытки вырулить на Девятую, которая у конторы всему городу была известна как Коламбус Авеню, могли обернуться штрафом, видеокамеры отслеживали каждый маневр на этом перекрестке. Так что выбора на самом деле не было никакого, что в свою очередь нисколько не беспокоило Джима, прямого начальника Себастьяна, поскольку он, в отличие от последнего, подъезжая с утра к офису, думал о месте для парковки лишь тогда, когда это самое место обнаруживалось у него перед носом. Причем попаданий "в молоко" у Джима пока еще не случалось. Это обстоятельство изрядно злило его подчиненного, потому как постоянное отсутствие парковочного места казалось тому если и не вызовом судьбы, то уж во всяком случае клеймом неудачника. Со временем Себастьян вовсе перестал брать машину, а если иногда брал, к примеру, в пятницу, то оставлял ее возле мексиканского ресторана, который находился по той же Девятой, но уже за конторой Джима, и откуда форд Себастьяна один раз уже угоняли. В ответ на сетования помощника Джим посмеивался, что все дело в имени - Джеймс Лаки Бейкер, в котором второе слово как раз везение и символизировало, и если бы у Себастьяна Коулмана тоже имелось второе имя с нужным значением, то и он бы не только без проблем находил место для стоянки возле их офиса, но и со своим старанием и ответственностью непременно был бы главой детективного бюро, а не помощником его директора.
   "Всему свое время" или "Вот была охота тащить на себе такой груз", - недовольно ворчал Себастьян, как обычно почему-то смотря не в лицо Джиму, а куда-то в район его сердца, и смешно почесывал переносицу, вероятно пытался выбрать ближайший из четырех входов в подземку. Если бы Себастьяну вздумалось на карте соединить их линиями, детективное бюро Джима Лаки оказалось бы как раз на их скрещении. Иногда, наливая кофе из офисного автомата, которых по странной причуде Джима в конторе было, словно в какой-то придорожной кофейне, целых пять штук, Себастьян бормотал с досадой: "Хороши же мы были бы с одинаковыми именами". Если же Джим находился где-то поблизости, то Себастьян пытался уязвить босса как-нибудь еще, к примеру, объявлял, что его не соблазнишь собачьей кличкой между первым и вторым именем, но, даже изрекая рискованные сентенции, мог рассчитывать со стороны собственного шефа лишь на взрыв хохота.
   Джим мог бы многое рассказать Себастьяну об этом втором имени, о том, как оно досаждало ему в детстве, и как до сих пор каждый второй клиент первым делом интересуется, в самом ли деле Джима Лаки зовут Джеймс Лаки Бейкер, или именование Лаки вставлено между двумя приличными именами случайно? К примеру, было пристегнуто к детективному бюро и перешло к его новому владельцу вместе со стеклянной дверью, стойкой секретаря, за которой вечно упражняется в остроумии рыжеволосая Миа, наверное, заразилась смешливостью у собственного босса, или вообще вместе с угловой частью здания в этом районе города, где аренда не просто прикусывает за мягкое место всякого арендатора, а отхватывает весьма ощутимые куски. Или о том, не снимался ли директор бюро в фильме "Lucky Jim" тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года, когда даже бабушек и дедушек Джима не было еще и в проекте? (Ага, а со стариной Йеном Кармайклом, исполнявшем главную роль в этом фильме и почившем в давнем две тысячи десятом, Джим просто одно лицо, особенно с расстояния в милю и ни на шаг ближе). Зачем Себастьяну об этом знать? Нет, ему не следовало об этом рассказывать. Об этом вообще никому не следовало рассказывать. Поэтому Джим только смеялся. Он привык смеяться. К тридцати годам смех стал его визитной карточкой. К тому же, если кому из клиентов следовало отсеяться, как раз веселость главы детективного бюро безошибочно ускоряла этот процесс: тот, кому частный детектив мог показаться идиотом, с облегчением убеждался в этом уже на пороге и тут же отправлялся восвояси. С остальными можно было работать.
   Кстати, одним из примеров положительного воздействия своего второго имени на собственную судьбу или, иначе говоря, проистекающих из него преимуществ, Джим считал то, что по-настоящему важные и интересные клиенты появлялись у него как раз в те дни, когда он успевал закончить с предыдущими. Хотя, надо признать, сегодняшний день был особенным не только в связи со вчерашним удачным завершением предыдущего дела и необъяснимым совершенством майского дня. Нет, было еще кое-что и по этому поводу даже стоило позагибать пальцы.
   Во-первых, (указательный) Себастьян приехал на машине и даже сумел втиснуть свою тачку между машиной шефа и случайным микроавтобусом.
   Во-вторых, (средний) и он, и Миа почему-то смотрели сегодня не на третью пуговицу от воротника на рубашке Джима, а точно ему в лицо, и как будто проявляли по этому поводу некоторое напряжение, словно обнаруживали на месте лица Джима не то лицо, на которое рассчитывали.
   В-третьих, (безымянный) музыка, которой Миа отмечала ежеутреннее появление шефа в бюро, сегодня не прозвучала.
   - Миа! - укоризненно покачал головой Джим. - Где моя заставка?
   - Какая заставка, сэр? - с недоумением посмотрела на него рыжеволосая очаровательная дурнушка, которая способна была отбрить любого остряка с середины его шутки, а иногда даже до того, как тот успеет открыть рот.
   - Ну как же? - Джим неопределенно взмахнул руками, пауза между делами побуждала его к романтическому и даже слегка сентиментальному времяпрепровождению. - Ну... это. Па-ра-па-ти-та и так далее. Блюз пополам с вестерном, что-то из старого кино про космические корабли.
   - Ясно, сэр, - Миа как будто начала приходить в себя, хотя некоторое время с изрядной странностью в глазах пыталась снова начать рассматривать третью пуговицу на рубашке босса. - Вы ведь про рингтон, который я записала на телефоне бюро? Неужели он вам не надоел за шесть лет? Он запускается, когда я включаю линию, чтобы предупредить вас о появлении следующего клиента. Кажется, он стоит и на вашем телефоне. Хотите, я вам позвоню? Вы можете просто послушать звонок. Я готова звонить так каждое утро. Мне вовсе не трудно.
   - Пожалуй, я поставлю эту мелодию на будильник, - слегка присел Джим, чтобы совпасть с направлением взгляда Мии, подмигнул ей и стал подниматься на второй этаж, раздумывая о том, что всякая дамочка могла бы приседать точно так же, дабы перехватить один из плотских взглядов закоренелых сексистов, но он-то хоть и счастливчик, точно не дамочка. Или же у него пятно от кофе на рубашке? Нет, Миа не упустила бы повода чтобы - во-первых, съязвить, во-вторых предупредить босса о его временной представительской непригодности. Кроме всего прочего было во всем происходящем нечто неясное, как будто у него на сегодня было назначено важное дело, но кто-то всесильный обратил внимание на частного детектива с лицензией "С" и старательно подчистил следы этого важного дела и из бумаг, и из файлов, и из памяти Джима. И, наконец, странное ощущение, что все, происходящее с ним здесь и сейчас, происходит впервые, не оставляло его с той самой секунды, как он обнаружил себя паркующимся возле собственного офиса. Кстати, надо признать, что не Себастьян втиснул свою машину между машиной шефа и случайным микроавтобусом, а именно Джим прижался к машине Себастьяна, ухмыляясь и представляя, как тот будет пробираться к собственной двери.
  
   На втором этаже все было как всегда. Никакого отдельного секретаря в приемной не имелось, и вместо него за столом восседал Себастьян собственной персоной, обсуждая тонкости мирового соглашения со страховой компанией как раз по поводу удачно завершенного дела. Помощник слегка привстал, кивнул Джиму, дождался ответного кивка и вновь углубился в разбор деталей, которые, конечно же, проще было выслать по е-мэйл, но Джим давно привык к некоей нелогичности поступков окружающих его лиц, поэтому не стал вдумываться в услышанное и просто прошел в свой кабинет. Усевшись в кресло и решив, что Миа с утра пораньше успела примерить на себя директорское место, поскольку оно было безбожно высоко поднято, Джим повозился с рычагом, включил компьютер и подумал, что в кабинете нужно все переделать. Стол поставить побольше, чтобы ноги ни во что не упирались, выкинуть все эти дурацкие плюшевые игрушки со стола, с полки и из шкафа, еще ни разу ни один клиент не появился у него с детьми, да и снять с окна дурацкие занавески с бананами, для делового настроения куда как больше подошли бы жалюзи. И можно было бы, кстати, раскошелиться на бамбуковые. Примерно такие, какие были в спальне у этого вдовца из предпоследнего дела... Себастьян, помнится, сказал, что они не так уж и дороги, зато функциональны и создают у клиента ощущение основательности конторы, в которую ему пришлось обратиться. Впрочем...
   Селектор на столе Джима заморгал огнями и принялся издавать ту самую мелодию, которой директору детективного бюро не хватило на входе в офис.
   - Миа... - оборвал музыку Джим и приготовился уже выслушать какую-то остроту от "девушки с ресепшн", но услышал слегка удивленное:
   - Сэр. К вам посетитель. Говорит, что... ей назначено. Вы меня не предупреждали.
   - Конечно не предупреждал, - легко согласился Джим, загибая мизинец - вот и "в-четвертых". - Как я мог предупредить о том, что мне неизвестно?
   - Она говорит, что записана в вашем блокноте, - парировала Миа и зашипела, понизив голос. - Говорит, что этот самый блокнот лежит в верхнем ящике стола. На обложке блокнота - эмблема Гарварда. Готова поклясться, что в верхнем ящике вашего стола ничего нет!
   - Миа, вы проверяете мои ящики? - поинтересовался Джим.
   - Я протираю в них пыль! - обиделась Миа. - И выкидываю зачерствевшие булочки и пирожные, которые вы там прячете!
   - Пирожные? - удивился Джим.
   - И бутерброды! - фыркнула Миа.
   - Странно, - пробормотал Джим, наклоняясь. Верхний ящик его стола и в самом деле издавал запахи ванили, апельсина, миндаля и корицы одновременно, да и за ручку ящика точно кто-то хватался липкими руками. Твою же мать!
   - Нет, я все равно не могу понять, откуда она знает, что лежит в вашем столе, если я ее вижу в первый раз? - не унималась Миа. - Или вы наконец плюнули на предрассудки и установили на свой компьютер скайп? Что вы показываете прекрасным клиенткам по скайпу? Подписка свободная?
   - Какие предрассудки? - с недоумением пробормотал Джим, вертя в руках желтоватый блокнот, на обложке которого был изображен коричневый Гарвардский щит. - Блокнот, кстати, вы не заметили. И запись в нем есть. Оливия Миллер? Пятница? Девять утра?
   - Написано вашим почерком? - продолжала шипеть Миа.
   - Буквы печатные, - пробормотал Джим и конечно же не сдержал смешка. - Перестаньте, Миа. Последнее дело было хлопотным, наверное, я запамятовал, что у меня есть такой блокнот. О пирожных, кстати, тоже слышу впервые...
   - Она поднимается, - сообщила Миа. - Примите мои соболезнования, босс. И не только по поводу вашей кулинарной амнезии. Но если что - я на связи.
  
   ***
   - Джеймс Лаки Бейкер?
   Гостья выглядела так, как должна была бы выглядеть дама, которой абсолютно плевать на то, как она выглядит, но не в силу наплевательского отношения к собственной внешности, а в связи с осознанием ее совершенства. Или же она и была тем самым недостающим мазком? Пожалуй, незнакомка уступила бы любому из возможных канонов красоты каждой отдельной линией собственного лица или фигуры, но побила бы их все тем самым сочетанием черт, которые подвластны лишь одному архитектору. Да-да, тому самому, который так редко занимается своими прямыми обязанности, и которого мы неизменно поминаем, восклицая - "Oh my God!" Ее темные волосы дышали уже знакомой свежестью и наполнили этой свежестью кабинет Джима. Ее глаза светились так, словно свет переполнял ее изнутри. Ее кожа оставалась белой и живой даже в легких тенях, которые образовывались от ее черт. Ее губы были чувственны и нежны. Ее скулы и овал лица знали о золотом сечении нечто такое, чего не знало о себе само золотое сечение. При всем при том была одета в обычные джинсы и легкую блузку, но и эта ее одежда тоже была совершенной вплоть до последней торчащей нитки хотя бы потому, что прикасалась к ее телу. Что уж говорить о легких босоножках, которые держались на ее узких стопах совершенно непостижимым образом.
   "Слишком пошло, чтобы быть правдой", - подумал Джим, трижды сплюнул (в уме), грязно выругался (там же) и привстал, чтобы вывести помощника в соседней комнате из состояния грогги.
   - Себастьян! Сделай нам кофе, пожалуйста. И прикрой потом дверь.
   - Не стоит, - обозначила улыбку гостья и показала Джиму чашечку, которой, он готов был поклясться, у нее в руках не было секунду назад. - Если что, я не о двери. Ваша прекрасная Миа уже угостила меня кофе.
   "Миа очевидно сошла с ума", - подумал Джим, пожал плечами, дождался, пока гостья опустится в кресло напротив (то, как она это сделала, нельзя было бы описать глаголом "села") и кивнул прикрывающему дверь Себастьяну, на лице которого вновь появилась печать неудачника:
   - Простите, мисс...
   - Миссис, - она поставила чашечку на стол.
   - Миссис Оливия Миллер?
   - Можно и так сказать.
   Она произнесла это небрежно и потратила пару секунд, чтобы окинуть взглядом кабинет Джима, в том числе десятки плюшевых игрушек на его полках, очевидно числя хозяина кабинета в их ряду, и задержалась взглядом лишь на большой фотографии работы Салли Манн. На черно-белом полотне были изображены четверо, хотя в объектив смотрела лишь одна девочка в купальнике, наверное, лет восьми или десяти. Джим всегда терялся, когда нужно было определить возраст ребенка, спотыкался на несоответствии формы и содержания, которое проявляло себя в глазах. Кроме этих четырех фигур на фотографии почти ничего не было. Деревянные перила моста или мостков, перехваченные белой бечевой у края кадра. Размытый горизонт. Поле. Трава. Вода. Отражение травы в воде. Все не в фокусе, кроме одной девочки.
   - Не под стеклом, - заметила Оливия.
   - Ну, это же не оригинал, - пожал плечами Джим. - Вы всего лишь в детективном бюро, а не в приемной какого-нибудь миллиардера. Зато текстурированный пергамент. Никаких бликов. Идеально ровная поверхность. Лучшая полиграфия из возможных.
   Что он мелет? Кажется, минуту назад он не знал об этом изображении ничего, откуда же в его голове всплыло имя автора снимка? Да он и саму фотографию видит впервые!
   - И полная независимость от источников энергии, - как будто задумалась Оливия. - Да, это не какая-то там проекция. Хотя, здесь все проекция. Вот он, привет от Эмили.
   - Привет от Эмили? - не понял Джим. - Простите, не понимаю...
   - Не ломайте голову, - поморщилась Оливия, не умалив свое совершенство даже на сотую часть. - Пока не ломайте голову. Все равно не поймете. Надо просто привыкнуть. Когда человек говорит, что ему надо понять, он обычно не предполагает, что речь идет о привычке. Понять дано немногим. Большинство привыкает или... не привыкает. К счастью, у этого самого большинства короткая память.
   - Вы так рассуждаете, как будто сами и не человек вовсе, - заметил Джим.
   - Неужели? - слегка подняла одну бровь Оливия. - Что ж, может быть, Эмили была права, выбирая вас. Кстати, как вам первый день на этой вашей работе? И почему вы смущены? Пытаетесь что-то наверстать? К примеру, наконец сообщить мне, что наш разговор записывается вашими сотрудниками?
   Она внимательно посмотрела на Джима, но объяснения его действительного смущения или второго вопроса относительно таинственной Эмили не дождалась, и именно это как будто ее устроило. Оливия закрыла глаза, подняла ногу, оттолкнулась от стола, отъехала на офисном кресле в центр кабинета и плавно закружилась, не прилагая ни малейших усилий для того, чтобы ее вращение ускорилось или замедлилось, и именно в эти секунды Джим понял, что странная свежесть всего происходящего вокруг него имеет какое-то объяснение, и оно, это объяснение, непостижимым образом связано с прекрасной женщиной в центре его кабинета.
   - Простите... - попросил он уже в третий раз, и вращение прекратилось.
   - Понимаете, - она открыла глаза, - рассуждать о человеческой природе изнутри человеческого сообщества так же сложно, как измерять температуру воды, находясь в водяном баке. Хотя, точку кипения можно угадать по пузырям. С другой стороны, что это даст, если мы не знаем, на какой высоте над уровнем моря расположен этот самый бак? Отстранение - это не просто лучший метод исследования и рассуждения, это, пожалуй, единственный метод. И особое искусство.
   - Обособиться, оставаясь внутри водяного бака? - спросил он. - Разве это возможно? Мнится, что для этого как минимум нужен еще один бак. Да и то...
   - Внутри человеческого сообщества, - поправила она его. - Вы, кстати, не ответили, как вам первый день на этой работе? Я вас слушаю.
   - Это я вас слушаю, - рассмеялся Джим. - Первый день? Вы даже представить себе не можете, сколько я закончил дел вот в этом самом кабинете.
   - Двести тридцать девять, - сказала она. - Могу пересказать вам каждое. По сорок дел в году. Шесть лет подряд с перерывом на лето. По одному делу в неделю. В лучшее время. Завидная регулярность, не находите? Удивительно, как вы справляетесь? Пусть даже именно вы имеете к этим делам косвенное отношение. А ведь сегодня у вас могло бы состояться двести сороковое дело. Мое дело. Или я не вписываюсь в ваш сценарий?
   - Если я за него возьмусь, - заметил Джим, слегка ошалев от потока информации.
   - Возьметесь, - вздохнула Оливия. - Именно вы. Полагаю, что вы были созданы как раз для моего дела.
   - Вот были бы удивлены мои родители, - натужно рассмеялся Джим, слегка досадуя, что его смех не находит отклика на лице таинственной гостьи. - Может быть, мы все же перейдем к фактам? Только сначала скажите, откуда в моем блокноте взялось ваше имя?
   - В вашем блокноте? - удивилась Оливия. - Разве вы учились в Гарварде?
   - Какое это имеет значение? - зашелестел страницами Джим. - Здесь, кстати, нет других записей.
   - Все имеет значение, Джим Лаки, - сказала Оливия. - Или Лаки Джим, не знаю, как вам больше нравится. Все важно. Ваше имя, которое может оказаться не вашим, ваш или не ваш блокнот, фотография на стене в вашем кабинете. Стол, который вам явно не по росту. Ваше образование. Здесь, кстати, одно из тонких мест. Во время пятнадцатого дела вы обмолвились о своей учебе в Принстоне. Обмолвились мельком, что-то вспомнили об одном свидетеле, который якобы преподавал на смежном курсе. А вот во время двести пятого дела, не так давно, у вас даже была встреча с сокурсником из Калифорнийского технологического. Помните?
   - Встречу с сокурсником помню, - нахмурился Джим. - А вот обмолвку о Принстоне, где я точно не учился, не припоминаю.
   - Эффект замещения, - кивнула Оливия. - Противоречия в проецируемых воспоминаниях неизбежны, но более яркие замещают менее яркие, и, благодаря этому, индивид избавляется от синдрома недостоверности. Если вы заметили, я исключаю вариант немотивированной лжи. Полагаю, она вам не свойственна. Хотя для меня вы все же загадочная личность. Никак не могу вас определить...
   - Ваша осведомленность меня пугает, - засмеялся Джим. - Если же она все-таки содержит в себе некую неспособность что-то определить во мне, то это вас нисколько не портит. А меня так просто бодрит. Я ведь сам ничего не помню о своем пятнадцатом деле.
   - Ложное банкротство, - напомнила Оливия. - Нью-Джерси, кафе, ошибка в страховом договоре, вспоминаете?
   - Да, кажется, - почесал виски Джим. - Пришлось повозиться. Самое бумажное из всех моих дел. Я, правда, все равно не помню подробностей... Но как же... Вы что, изучали мое досье? Помилуйте, где-то имеется мое досье?
   - Бросьте, - покачала головой Оливия. - К чему мне ваше досье? Просто у меня надежные источники информации и хорошая память. Главное, что вы убедились в моей осведомленности. А, следовательно, в серьезности моих намерений. И если я говорю о знаках, значит, на них следует обращать внимание. И надпись на обложке "невашего" блокнота - одна из них.
   - "Weritas", - прочитал девиз Гарвардского университета Джим. - Латынь. Истина, кажется?
   - Истина, - кивнула Оливия. - Сделайте одолжение, поднимите правый рукав рубашки. Не волнуйтесь, только до локтя. Ну что же вы смущаетесь, как неопытная девица на выданье? Вы ведь не показывали это своему напарнику? Только Мие Маккензи, вашему секретарю. Во время сто двадцать второго дела о махинациях в спортклубе в Гарлеме. Вас там слегка отделали, и она перевязывала вам руку, а потом заклеивала пластырем скулы. Пусть даже это были не совсем вы, но вы все помните...
   - Не совсем я? - скривился Джим, расстегивая манжет рубашки. - Извините, но лечиться мне все же пришлось...
   - Еще два дела вы проходили в повязках, - кивнула Оливия. - Не буду больше углубляться в тему "вы или не вы", но что за слово выколото у вас на предплечье?
   - Здесь только часть слова, - погладил выцветшую татуировку Джим. - Точнее часть фразы. Ошибка юности. Желание блеснуть знанием латыни, которую я, конечно же, не знаю. Сейчас с такой же целью накалывают китайские иероглифы. К счастью, на второе слово моей глупости не хватило. Или терпения. Надо бы и это вывести...
   - Tempo... - прищурилась Оливия.
   - Tempori parce, - опустил рукав Джим. - Так должно было выглядеть. Береги время. Остался лишь кусочек времени. В смысле - часть слова.
   - Все сходится, - Оливия как будто задумалась, - хотя я и не была уверена в вашей наколке. Она была вклеена в вашу память на скорую руку. Изначально там было неприличное слово, которое, вероятно, служило вам нравственным антидотом...
   - Что вы имеете в виду? - не понял Джим.
   - Я хочу вас нанять, - снова придвинула кресло к столу Оливия. - Нанять, чтобы найти мою дочь.
   - Ваша дочь пропала? - уточнил Джим.
   - Некоторым образом, - кивнула Оливия.
   - Где, когда, каким именно образом? - вздохнул Джим. - Обращались ли вы в полицию? Какую информацию о своей дочери готовы предоставить? Отдаете ли себе отчет, что я должен буду проинформировать полицию при первых признаках совершения преступления или в случае обнаружения ребенка в опасности? Она совершеннолетняя? Знаете ли вы, что услуги моего бюро стоят недешево?
   - Десять миллионов на первое время хватит? - спросила Оливия без тени улыбки.
   - То есть? - сдвинул брови Джим точно за секунду до того, как в кармане его рубашки подал звук смартфон. Это было невероятно. На его счет упали десять миллионов долларов.
   - Считайте это задатком, - сказала Оливия. - Все ваши текущие расходы и хлопоты, надеюсь, эта сумма покроет. В том числе и мою просьбу о конфиденциальности. И о моем желании избежать лишних вопросов. Все это вовсе не значит, что эти деньги грязны. Они чище чем мои возможные слезы. Не сомневайтесь. Да, моя дочь - совершеннолетняя. Уже как пару лет.
   - Подождите, - Джим невольно взъерошил волосы, замотал головой, бросил смартфон на стол. - Так не делается. Я уж не говорю, что случаются дела, за которые я не берусь из-за недостаточной компетентности в каких-то вопросах. Не все в моих силах. И эта сумма...
   - Задаток, - повторила Оливия и положила стол фотографию. - Посмотрите. Это Эмили Уайт.
  
   Это была она. Не в том смысле, что изображенная на фотографии девушка была кем-то, кого Джим видел где-то раньше или ожидал увидеть по какому-то описанию, хотя ощущение узнавания и заставило его вздрогнуть. Дело даже было не в том, что она была красива. Девушка на фотографии и в самом деле была красива, но вовсе не безупречно прекрасна, как была прекрасна ее мама неопределенного, но явно далеко не преклонного возраста. Нет, Эмили была как вот этот весенний день. Она стояла прижавшись спиной к белой стене и казалась довольно высокой, хотя на фотографии было только лицо, плечи и треугольник маленького декольте черного платья или блузки. Впрочем, фотография и была черно-белой. Волосы ее были в беспорядке, но еще больше беспорядка оказалось в глазах. Она смотрела в объектив фотоустройства так, словно спрашивала - ну, что дальше? Но главным было то, что это была она. Последний мазок. Последний пазл. День, даже если бы он был и в самом деле единственным днем в жизни Джима, стал завершенным. И - совершенным. На данную минуту.
   - Не может быть, - прошептал он.
   - Чего "не может быть"? - спросила Оливия.
   - Так не бывает, - пробормотал он. - Я совершенно точно никогда не видел вашу дочь и еще более точно знаю ее. Но не могу вспомнить. Так не бывает.
   - Вы даже понятия не имеете о том, как бывает, а как не бывает, - прошептала или даже скорее прошипела Оливия, и Джиму на мгновение показалось, что она безобразна. - Она пропала в Extensio. Вы знаете, что такое Extensio?
   - Подождите... - события явно переставали подчиняться воле Джима. Или же они и не подчинялись ему никогда?
   - Это... такая игра?
   - Это больше, чем игра, - усмехнулась Оливия. - Это жизнь. Вам нужно будет войти туда и найти мою дочь.
   - В игре? - уточнил Джим. - То есть, влезть в кокон, надеть шлем... не знаю, внедрить чип, войти в программу, и уже там найти вашу дочь? А не проще ли было бы найти ее в ее комнате? Или в игровом центре? Найти, постучать по стеклу, отключить программу, крикнуть, или как это делается?
   - Не проще, - покачала головой Оливия. - Причин множество. Я назову вам хотя бы две. Для начала. В этой игре одновременно находятся несколько миллионов человек. Даже так, много миллионов человек. В разных странах и на разных континентах. На сегодняшний момент, это самая популярная игра. И рано или поздно она обязательно стала бы темой одной из ваших... одного из ваших дел. Соответственно и точек входа в эту игру множество, и далеко не все они лицензированы. Знаете ли, мы живем в свободной стране.
   - Да, - кивнул Джим. - Я что-то слышал об этом.
   - Поэтому найти Эмили проще именно там, - понизила голос Оливия. - И уж поверьте мне, прежде чем я обратилась к вам, я попыталась найти ее сама. Но она прячется от меня.
   - Прячется? - не понял Джим.
   - Это случается с детьми, - кивнула Оливия. - Юность, молодость. Гормональный взрыв или его последствия. Или, черт возьми, предчувствие гормонального взрыва. Хотя, какое там в двадцать лет. Просто родственное свинство. Противоречия поколений и ненависть к близким людям. Все это можно было бы пережить или спустить на тормозах. Но есть и еще одно. Отрыв.
   - Отрыв? - нахмурился Джим.
   - Вряд ли вы что-то знаете об этом, - изящно зевнула Оливия. - Насколько мне известно, ни единой проблемы с отрывом в публичную плоскость пока не выплескивалось. Тема табуирована в какой-то мере. Но только лишь до тех пор, пока связанный с ней возможный казус не привел к серьезным последствиям.
   - Вы говорите о тех случаях, когда смертельно больные люди загружают себя в игру? - спросил Джим. - Ну, или входят в нее с опцией самосохранения? Но это же сказки. Симуляция. Подпорка для безутешных родственников. Даже я об этом слышал. Как это... персональные боты. Куски программного кода. Игра. Или нет?
   - Все - игра, - засмеялась Оливия. - Какая разница, случаен отрыв или запланирован? Или вы думаете, что симулякр любимого родственника будет для его близких менее дорог, чем он сам в реальном посмертии? Или, что безутешные родные, заходя в игру, не отдают себе отчет, с кем они хотят увидеться? А теперь допустите хотя бы миллионную долю процента от шанса, что в боте вашего почившего родственника есть отголосок его души. А? Ваши действия?
   - У меня нет родственников, - вновь принялся рассматривать фотографию девушки Джим. - И я не очень-то верю в переселение душ. Но, насколько я понял, найти Эмили из реальности невозможно? Она что-то сделала?
   - Да, - кивнула Оливия. - Считайте это запланированным отрывом. Скажем так... Если я найду ее в реальности, то не смогу разбудить. Она уйдет.
   - Подождите, - Джим поморщился. - То есть, речь идет не просто о противоречиях, а о некотором конфликте? И она не просто пропала, а скрылась? В таком случае, скажите мне, почему вы думаете, что она меня послушает? С чего вы взяли, что я смогу ее убедить вернуться?
   - Потому что она сама выбрала вас, - ответила Оливия.
   - Как это? - не понял Джим.
   - Надпись в вашем блокноте сделала я, - пожала плечами Оливия. - Но блокнот в ваш стол я не помещала. И вот эту фотографию Салли Манн, которая называется "Джесси на ветру", тоже принесла в ваш кабинет не я. Еще недавно она висела в ее комнате. Видите? Она надорвана слева внизу. С той стороны заклеена скотчем. Синим, если вам интересно. Не поднимайте брови и не старайтесь выглядеть изумленным, многое вы поймете, только оказавшись в игре. Хотя... считайте, что вы уже в ней. Думаю, она... оставила вас мне в качестве собственной страховки. Или же спасительной веревки, которую бросают утопающему... Кстати, и татуировку на вашей руке тоже не я делала.
   - Ее делал я, - напомнил Джим.
   - Вы так думаете, - кивнула Оливия. - Но я с вами спорить не собираюсь. Знаете, это как с ребенком. Можно сотню раз предупреждать его о том, что он способен обжечься, но лучше один раз позволить сделать это.
   - Я смотрю, что вы позволили своей дочери сделать это, - проворчал Джим. - Да, у меня есть некоторое ощущение, что этой фотографии на стене вчера не было. И блокнота этого не было. Знаете, у меня даже есть ощущение, что вчера меня не было. Но как это связывает меня и вашу дочь?
   - Вопрос, на который вы сможете ответить только сами, - сказала Оливия. - Но я способна сделать его отчетливым. Переверните фотографию Эмили. Видите надпись?
   - Veritas temporis filia, - прочитал Джим. - Вообще-то я увидел ее сразу. Что это значит?
   - Veritas, - показала на блокнот Оливия. - Надпись на блокноте. Девиз Гарварда, в котором вы не учились. Так же как и в Принстоне и в Калифорнийском технологическом.
   - Вы очаровательны, - усмехнулся Джим.
   - Temporis, пусть даже это слово вычерчено не полностью, - показала на руку Джима Оливия и добавила, обернувшись к фотографии. - Filia. Поверьте мне, на фотографии дочь автора снимка. Три слова как три понятия. Veritas temporis filia. Истина - дочь времени. Все совпадает.
   - Знаете, - Джим вдруг искренне рассмеялся, настолько все происходящее было абсурдным. - Я возьмусь за это дело даже не из-за денег. Хотя бы просто потому, что я еще ничего не расследовал в психиатрической лечебнице, а нам всем туда прямая дорога. Я уж не говорю, что не представляю того поисковика, в который можно забить эту латинскую поговорку и получить ответ про мою наколку, про этот блокнот и эту фотографию. Я даже не спрашиваю вас, как ваша дочь устроила это все, и как вы проникли в мой кабинет, чтобы оставить запись о предстоящем визите. Я спрошу вас лишь об одном - вы понимаете, что договор будет составлен таким образом, что при любом исходе ни один цент не будет вам возвращен?
   - Я заплачу вам вдвое, - прошептала Оливия. - Хотя бы потому, что вы беретесь за это дело не из-за денег. Вам всего лишь нужно войти в игру и найти мою дочь. Кстати, вы можете приступать к работе немедленно. Ваши помощники, как их... Себастьян и Миа ведь не просто записывают наш разговор, они вслушиваются в каждое слово.
   Джим покосился на селектор.
   - У вас есть вопросы? - спросила Оливия.
   - Что случилось? - ответил вопросом Джим. - В чем конфликт? Вы ударили ее? Оскорбили? Не одобрили ее избранника? Потребовали от нее чего-то невозможного?
   - Смешно, - покачала головой Оливия. - С таким же успехом я могла бы ударить саму себя. Если кто кого и оскорбил, так это она меня. Она сказала, что я - это не я.
   - А вы... - нахмурился Джим.
   - Бросьте, - наклонилась к столу Оливия. - Найдите ее.
   - Что я должен буду ей сказать? - спросил Джим.
   - Что угодно, - развела руками Оливия. - Скажите ей, что я не нахожу себе места. Просто заговорите с ней. Самое главное, это оказаться с ней рядом. Поверьте мне, я не прошу, чтобы вы вытаскивали ее оттуда. Просто - найдите ее и поговорите с ней. Хотя бы вот так, как мы говорим с вами. Скажите ей, что она мне нужна. И все.
   - И все? - хмыкнул Джим. - За десять миллионов долларов?
   - Я доплачу, если она станет с вами говорить, - добавила Оливия.
   - Как ее искать? - спросил Джим.
   - У вас будет эта фотография, - пожала плечами Оливия. - Так же, как вы ищете все. Не мне вас учить.
   - Вы не поняли, - замотал головой Джим. - Да, я не фанат игр. Считайте меня полным профаном. Но я знаю, что я не могу вот так взять, к примеру, свой пистолет и войти с ним в игру.
   - Можете, - вздохнула Оливия. - Господи, какой же вы болван. Ладно, выдвинем вот такую версию. Считайте, что их сканируют на входе. Фотографию. Пистолет. Вот это.
   Она поднялась, потянувшись, прогнулась с изумительным изяществом, затем сняла со спинки стула небольшую сумочку (интересно, как она там оказалась? - подумал Джим), и извлекла из нее довольно тяжелый поясной кошель и что-то вроде наручного навигатора.
   - Как вы понимаете, - Оливия подмигнула Джиму, - доллары там не в ходу. Ну, или требуют конвертации, что ли. Кстати, смартфон тоже лучше не брать. Там... иначе устроена мобильная связь. Хотя... Впрочем, ваше дело.
   - Там есть мобильная связь? - повел подбородком Джим.
   - Вы даже не представляете, что там есть, - усмехнулась Оливия.
   Навигатор опустился на стол с легким стуком, а кошель осел с грузным звяканьем.
   - Вы бы еще меч принесли и доспехи, - с недоумением стал крутить в руках навигатор Джим.
   - Вы и так считаете меня сумасшедшей, - пожала плечами Оливия. - К чему вам меч? Еще отрежете себе чего-нибудь. Однако куртку наденьте. У вас хорошая прочная куртка в шкафу, как раз для такого случая. И, пожалуй, хорошо, что вы сегодня в кроссовках. Это конечно, не эльфийские сапоги, но лучше чем легкие туфли или сандалии. И возьмите с собой все патроны, что у вас есть. Надеюсь, стрелять вы умеете? Плечи у вас, на мой взгляд, даже чересчур широки, но вряд ли вы завсегдатай спортзалов.
   - Да, - озадаченно пробормотал Джим, поднимаясь и подходя к сейфу, - со спортзалами у меня как-то не сложилось. Хотя как раз сегодня я испытывал странное ощущение какой-то недогруженности...
   - Имейте в виду, Extensio - это не Нью-Йорк, - продолжила Оливия. - Там никто себя не будет сдерживать. Вас могут пристрелить.
   - Главное, чтобы меня не пристрелили здесь, - заметил Джим. - А виртуальные пробоины я уж как-нибудь переживу. Куда посоветуете отправиться на разведку?
   - Выбор не слишком велик, - она как-то странно посмотрела ему в глаза. - Так-то вам в игре будет нужно добраться до Форта, поиски лучше начинать там, во всяком случае - ваш навигатор настроен именно на Форт. Но может так оказаться, что Эмили встретит вас сразу... В любом случае поблизости имеется лишь одна точка входа. Собственно, благодаря вам я ее и нашла. Возможно, она окажется в некотором отдалении от конечной точки вашего маршрута, но приготовлена точно для вас. Предполагаю, что и это забавы Эмили. Вход через дорогу. Выгляньте в окно.
   - Через дорогу банк, - заметил Джим, набирая код на дверце сейфа. - Я иногда захожу туда, там нет ничего виртуального. Это самый реальный банк из всех, что мне попадались. В этом и состоит его основная ценность, поверьте.
   - Посмотрите в окно, - снова попросила Оливия.
   Джим раздраженно щелкнул пальцами, подошел к окну, на котором все же следовало смонтировать жалюзи, и к своему изумлению обнаружил на здании через улицу вместо синей надписи на розовом фоне "Bank of America" надпись "Extensio".
   - Кажется, я чего-то не понимаю, - пробормотал он.
   - Вы тоже это заметили? - сделала удивленное лицо Оливия.
   - Черт возьми, - он вернулся к сейфу, набросил на плечо кобуру пистолета, прихватил картонку с патронами, захлопнул сейф, открыл шкаф и вытащил из него куртку. - Вы же не думаете, что я отправлюсь туда немедленно?
   - Думаю, - сказала Оливия. - Хотя бы для того, чтобы просто взглянуть. Мне показалось, что я заплатила хорошие деньги. И мое дело не терпит отлагательства. К тому же есть еще одно обстоятельство, которое в данный момент вы оценить не способны. Точка входа будет оставаться на этом месте чуть дольше, но все прочее может развеяться. Не думаю, что у вас есть больше пары часов для начала расследования. Скорее всего, нет даже и их.
   - Развеяться? - растопырил пальцы Джим. - В дым?
   - В пустоту, - улыбнулась Оливия. - Это временная локация.
   - Я вас не понимаю, - признался Джим. - Хотя, половину своих клиентов, оставшихся, кстати, довольными сотрудничеством со мной, я тоже так до конца и не понял. Знаете, все они всегда казались мне довольно странными людьми. Не очень хорошими актерами в весьма плохом театре. Они были недостаточно убедительными. Ну, исключая, конечно, моих помощников.
   - Вы даже не представляете, насколько вы близки к истине, - заметила Оливия.
   - Но вы перещеголяли всех, - продолжил Джим. - К счастью, не в смысле качества вашей игры. Временная локация? Эти ваши десять миллионов хоть реальны?
   - Не менее реальны, чем вы, - ответила Оливия.
   - Ладно, - он натянул куртку, высыпал в карман патроны, сунул в другой карман навигатор, стал прилаживать на пояс кошель. - Судя по всему, в данный момент я возглавляю список претендентов на участие в олимпиаде по идиотизму, но опыт подсказывает, что до прояснения общей диспозиции лучше прислушиваться даже к странным советам. Десять миллионов, разрази меня гром. Даже любопытно, как меня будут сканировать на входе. Это будет что-то вроде томографа? Пистолет, этот ваш кошель? Кстати, что там? Надеюсь, не наркотики?
   - Золото и серебро, - сказала Оливия. - И разное. То, что в ходу в Extensio. Но не наркотики, хотя они там случаются. Не волнуйтесь.
   - И фотография, - спрятал в карман фото Джим. - Это все?
   - Возьмите с собой бутылку воды, - посоветовала Оливия.
   - Там нет воды? - не понял Джим, подхватывая с журнального столика пластиковую бутыль.
   - Есть, - кивнула Оливия. - Правда, не везде. К тому же ее же надо куда-то наливать.
   - Бред сумасшедшего, - пробормотал Джим и вытер выступивший на лбу пот. - Отсканированный Джим будет пить отсканированную воду в виртуальном пространстве. Смогу ли я напиться? И как я буду там ходить по нужде? И, главное, куда. Разрази меня гром. Кажется, я это уже говорил.
   - Десять миллионов - разрази вас гром, - напомнила Оливия.
   - Только поэтому... - прошипел Джим и нажал на кнопку селектора. - Миа!
   - Слушаю, босс, - тут же отозвалась помощница.
   - Себастьян рядом с тобой?
   - Да, босс.
   - Я отойду на полчаса, - бросил быстрый взгляд на Оливию Джим. - Оставляю нашу новую клиентку вам на растерзание. Да, деньги уже на счету. На всякий случай я оставлю и смартфон, дабы ускорить оформление, правила вы знаете. Тем более что я недалеко и ненадолго. Составьте стандартный договор, но так, чтобы нам не пришлось возвращать деньги при любых обстоятельствах. Себастьян знает, как это сделать.
   - Он кивает, босс, - отозвалась Миа.
   - Соберите для меня всю информацию об этой игре, - наморщил лоб Джим. - Все важное, что можно собрать за полчаса. И распечатайте.
   - Себастьян играл в нее когда-то, - ответила Миа. - В детстве. Насколько мне известно, этой игре уже двадцать лет? Да и я заходила. Правда, в режиме просмотра. Любопытно там. Особенно на бирже. И в казино. И на Центральной улице. А уж на площади Согласия... По этой игре все с ума сходят. Говорят там NPC неотличимы от живых людей. А некоторые как раз настолько отличимы, что... Ой. Но я предпочитаю смотреть стримы по ней. Простите, сэр. Я все подготовлю.
   - Вот еще что... - Джим мгновение колебался, затем все-таки сказал. - Если вам покажется, что вокруг вас происходит что-то неправильное, поступайте по обстоятельствам.
   - Я не понимаю вас, сэр, - пролепетала Миа.
   - Чтобы ни случилось, поступайте по обстоятельствам, - твердо сказал Джим.
   - Да, конечно, непременно, обязательно, - Миа перебирала слова, словно составляла заклинание спокойствия, - безусловно. Я всегда поступаю по обстоятельствам. Если бы еще обстоятельства... Да у нас тут полиция постоянно дежурит на перекрестке!
   - Хорошо, - выключил селектор Джим и вновь посмотрел на Оливию. - Остался еще один вопрос. Теперь без записи.
   - Я слушаю вас, - улыбнулась Оливия.
   - Скажите, - Джим потер руку, посмотрел на блокнот и сунул его в карман, взглянул на фотографию на стене. - Скажите, для чего это все? Я имею в виду, зачем это все вашей дочери? Ведь вы не всерьез решили, что я чья-то страховка? Я ведь не знаю ее, несмотря на все мои сегодняшние глюки. Зачем эти знаки? Она что, хотела, чтобы я нашел ее? Зачем убегать куда-то и при этом стараться оставить следы?
   - Человек слаб, - вздохнула Оливия. - И чем больше он хочет казаться человеком, тем он слабее. А вы думаете, что люди, к примеру, ведут тайные дневники для того, чтобы все записанное в них оставалось в тайне? Нет, для будущих читателей. Тщеславие!
   - Я не веду дневник, - сказал Джим. - Но ведь вы могли и не прийти ко мне? И что бы я делал в таком случае? Что стало бы с вашей дочерью?
   - Даже не знаю, - задумалась Оливия. - Кстати, хороший вопрос. Думаю, что не прийти я не могла. Возможно, она хотела, чтобы вы познакомились со мной. Почувствовали меня. Ведь все эти знаки, и в самом деле скорее для меня, а не для вас. Это важно, как и то, что есть вещи, которые я не могу рассказывать вам. Кое-что вы должны узнать сами.
   - Почему? - не понял Джим.
   - Чтобы не свихнуться, - медленно, как будто обдумывая каждое слово, произнесла Оливия. - Но есть ведь еще одно. Вам не следует недооценивать мою дочь. Она умница, каких мало. Вы все равно оказались бы в Extensio. Даже и без моего участия.
   - Почему это я бы оказался в Extensio? - удивился Джим. - Вы опять про эту странную пару часов до развеивания? Вот теперь, когда я, кажется, начинаю на вас работать, давайте без шуток. Неужели вы думаете, что через пару часов Нью-Йорк или пусть даже всего лишь кусок Вест-Сайда исчезнет? И кто вам сказал, что нет дел, от которых я отказываюсь? Двести тридцать девять дел обходился без этой вашей Extensio, а на двести сороковом решил бы закрыть тему?
   - Вы такой забавный, - засмеялась Оливия. - Вы уже согласились взяться за это дело. И ведь и в самом деле не из-за денег. Скажем так, из-за плохо осознаваемой внутренней потребности. И Нью-Йорк никуда не денется. Вопрос в том, куда денетесь вы? И ответ-то на поверхности. И вы скоро его сами осознаете. В Extensio. Вам просто некуда больше будет деться.
   - Что за той дверью? - спросил Джим, ткнув пальцем в окно.
   - Я не знаю, - пожала плечами Оливия. - Найдете мою дочь, спросите. Главное, что здесь ничего нет. Или почти ничего. Я же говорю, это временная локация. Но там - целый мир. Удачи, ковбой. И не торопитесь обвинять меня в безумии. Мне спуститься к вашим сотрудникам или подождать их здесь? Кстати, имейте в виду, там Эмили может выглядеть... по-другому.
   - Главное, чтобы я оставался самим собой, - проворчал Джим. - Миа! Поднимайтесь!
  
   ***
   Сотая улица встретила Джима почему-то прохладой, в которой свежести уже не было и в помине. Над городом стоял штиль. Джим поднял воротник куртки и задрал голову. Небо над его офисом показалось ему серым, и здания вокруг показались серыми, возможно, их затянуло смогом, дышать, во всяком случае, было нечем, да и улицы тонули в каком-то тумане. Проглядеть их не удавалось и на квартал. По тротуарам еще спешили, убегая куда-то, пешеходы, но машин не было вовсе, остались лишь припаркованные автомобили. Продавец хот-догов Sabrett, выбравшись из своего вагончика, бродил вокруг него кругами, крупные буквы NYPD как будто медленно сползали с дверцы полицейского автомобиля, замершего на перекрестке.
   - Что за ерунда? - потер глаза Джим, убедился, что аббревиатура департамента полиции города пока остается на месте, оглянулся на замерший у офиса свой Джип-Чероки, нащупал под мышкой пистолет и зашагал к странной вывеске над недавним отделением банка.
   - Лазером нарисовали, - пробормотал он, пересекая Коламбус-авеню. - Точно, лазером. Вот будет весело, если сейчас меня снимает скрытая камера. Решили поиздеваться над частным детективом? И все это шутка? Откуда же тогда десять миллионов? Или и это розыгрыш?
   Джим подошел ближе, отметил, что двери под вывеской остались прежними, разве только внутренние помещения банка были затянуты той же мглой, что и улицы, и что слева от двери реклама по-прежнему вопрошает каждого входящего - "What would you like the power to do?", вгляделся в собственное отражение, подмигнул ему, ухватился за штангу дверной рукояти и шагнул внутрь, пребывая в ощущении, что совершает самую большую глупость в жизни...
  
   Часть первая. Infernum
   Глава первая. Подонки и уроды
  
   Мгла развеялась мгновенно, в глаза ударило солнце, а вместе с его лучами в лицо прилетело что-то похожее на лопату или весло, во всяком случае удар получился ощутимым. Из глаз Джима посыпались искры, и уже падая на спину и успев удивиться, что внутри банка имеется солнце, а за спиной нет двери, он успел выдернуть из-под куртки пистолет, но не успел им воспользоваться - следующий удар явно должен был перебить ему кисть. Пистолет отлетел куда-то в сторону, но рука словно сама собой ухватила оружие нападавшего, почувствовала сталь наконечника, который едва не пропорол запястье, и придержала его лишь на долю секунды, чтобы в тот миг, когда противник попытается выдернуть пику из руки жертвы, пихнуть ее как можно сильнее в сторону его рывка.
   "Это что такое я сотворил только что?" - где-то в отдалении пролетела удивленная мысль и вместе с ней как будто промелькнуло в памяти странное - волны изумрудного моря, рассекающие их острыми, словно плуги, носами корабли и сотни весел, одновременно опускающихся в соленую зелень и синеву. Спереди и сзади. Справа и слева. И - главное - по бокам.
   Нападавших было пятеро. Джим не пересчитывал их, он мгновенно отметил пять фигур на словно припудренной пеплом площади, хотя солнце его почти ослепило. Один из противников, правда, теперь ковырялся в пыли с пикой, пытаясь встать после тычка Джима. А вот четверо явно решили позабавиться. Двое с дубинами заходили справа и слева, еще двое замерли впереди. Один и в самом деле с веслом, еще один с огромным, в полтора локтя длиной ножом вроде мачете, которым он со свистом рассекал воздух. Все - то ли в каких-то лохмотьях, то ли в сшитых из лохмотьев комбинезонах или плащах. У всех спутанные волосы, бороды и усы. Вдобавок от каждого несло потом и какой-то кислятиной даже за несколько шагов.
   - Билли! - заорал самый высокий из разбойников - детина с родимым пятном на половину рожи, тот, что держал перед собой весло, - как пригляделся Джим - усиленное по кромке жестью. - Сколько раз тебе говорить - пикой тычут, а не размахивают ею как дубиной!
   - Привычка, - закряхтел, поднимаясь, пятый.
   - Шор! - рыкнул здоровяк на разбойника с мачете. - Три, нет, пять шагов назад, а то своих зацепишь! Тоже мне, меченосец. Билли! Там где-то пистолет должен быть. Ты ж его выбил из руки? Или мне показалось?
   - Был пистолет, - согласился Билли. - Только я не вижу его чего-то. Кстати, если бы не я...
   - Так поищи его! - перебил копейщика здоровяк. - Если ткнуть толком не можешь. Если бы не он...
   Джим уже стоял на ногах. Окинув площадь быстрым взглядом, он сквозь слепящее солнце успел отметить неестественно синее небо, смог разглядеть какие-то здания в отдалении, крытую галерею, выполненную из белых резных колонн, а так же какие-то бочки и ящики - по правую руку, каменный колодец и несколько вкопанных в землю обелисков - слева. Кажется, на них что-то висело. Или кто-то.
   "Вот так теперь ходят в банк", - попытался подбодрить себя Джим и с удивлением понял, что бодрости ему не занимать. Ему не было страшно. Но самым странным оказалось даже не то, что он не чувствовал испуга. Он не чувствовал напряжения. Непривычное ледяное спокойствие медленно распространялось по его телу, словно возможный испуг был выбит тем самым ударом по лбу. Причем это не был холод оцепенения, нет. Это была расслабленность и легкость бывалого драчуна. Вот бы еще понять, откуда это в нем, если он в жизни и мухи не обидел?
   Джим тряхнул головой и потрогал лоб. Кажется, сотрясения удалось избежать. Боли или головокружения не ощущалось точно. Во всяком случае, на первых порах. Удар был неожиданным, но не слишком резким, или Джим непроизвольно начал отстраняться от весла-колотушки, падать на спину, чтобы уберечь голову. Так или иначе, но он сумел разглядеть деревянную лопасть до того, как она коснулась его лба. Однако кожу чуть выше переносицы странное оружие слегка рассадило. А ведь та стычка в спортклубе, когда ему повредили руку и подбили оба глаза, была куда как безобиднее. Отчего же он перепугался донельзя именно тогда, а не теперь?
   - Послушай, бот, - процедил сквозь редкие зубы здоровяк, перехватывая весло. - Или кто ты там? Ты бы не брыкался. Нам всего-то и нужно то, что на тебе надето, да то, что в карманах и на теле. Но голым не уйдешь, поделимся одежонкой. А будешь брыкаться, пристукнем, да оттащим к уродам на холмы. Там уж придется снять с себя все до косточек. Причем частями. Уроды любят свежатинку.
   Трое ответили здоровяку дружным хохотом.
   - Не вижу я что-то пистолета, - проворчал Билли, подходя и постукивая пикой по камням. - Отлетел куда-то. Потом найдем. Давайте уж поскорее это все сладим. Мы же его считай второй час тут ждем. Или не его, кто его знает. Нам без разницы. Как зеркало появилось на стене, так и ждем. Могли и не заметить. Мы же за крысами шли. И где те крысы? Жрать охота. А чего ты, Родик, обещаешь ему, что мы его отпустим? Мы же сами его сожрать хотели! Я для чего хворост собирал?
   - Ну ты и дурень, - скрипнул зубами здоровяк в адрес Билли и тут же загоготал, потому как Джим попытался толкнуться спиной во что-то мерцающее на стене. Сверкающее пятно и в самом деле было похоже на зеркало.
   - Стой где стоишь, - простонал здоровяк, с трудом выпрямляясь после приступа хохота и снова поднимая весло. - Это ж зеркало! Оно только в одну сторону работает. Сюда - да, обратно - шиш. Стой, говорю. И раздевайся. Неохота одежу портить. Слышишь меня? Раздевайся! Оглох, что ли, мать твою? Билли! Пощекочи его. Но если что проткнешь, то на свою долю дырявую одежонку как раз и потянешь. В куртку не тыкай, сволочь. Моя она. Хорошая куртка...
  
   Здоровяк подошел слишком близко, а весло в его руке было чересчур длинным. Таким орудием впору было бы грести, стоя в гондоле, и Джим вдруг подумал, что толком не знает, гребут ли веслами гондольеры или толкаются шестами от дна, не приглядывался никогда к рекламным роликам, а в живую побывать в Венеции ему так и не довелось. В самом деле - по одному делу в неделю, какая уж тут Венеция? И с чего это он вдруг подумал о Венеции, нашел время. Нет, достать Джима своей деревянной лопатой здоровяк не мог, потому как явно не собирался его тыкать в грудь или в ноги, его целью было приложить жертву по голове, а над головой прижавшегося к стене Джима нависал какой-то резной балкончик. Поэтому Джим дождался очередного тычка пикой от Билли, подался в сторону и чуть наклонился вперед, здоровяк тут же приладился опустить весло ему на голову, но зацепил лопастью за спасительное архитектурное излишество, а тем временем правая рука Джима уже ухватила древко пики чуть ниже наконечника.
   Все изменилось в один миг, словно это самое замызганное древко было источником силы. Джим будто оказался в своей стихии. Окунул в нее пальцы и тут же погрузился с головой. И десять таких здоровяков не смогли бы выдернуть у него из руки древко. Не выпуская пики, он стал разворачиваться вправо, потащив бедолагу Билли вслед за его же пикой к себе и подставляя его взлохмаченную голову под удар одного из умельцев с дубиной. В голове Билли что-то хрустнуло, и пика целиком оказалась в руке Джима, но прежде чем развернуться и черкануть острием по горлу второго разбойника с дубиной, шибанула комлем по гортани здоровяка, и пока тот хрипел, разевая рот, успела обратиться и к тому умельцу, что приложил дубиной по голове Билли. Напарник все еще разевающего рот здоровяка присел было перед атакой, взметнул мачете, но застыл, срыгнул кровью и повалился ничком.
   За его спиной обнаружился или щуплый мальчишка-переросток, или парень-доходяга в чем-то вроде длинного плаща. Он вытащил из спины разбойника тонкий, но длинный кинжал, затем наклонился и добил им же хозяина пики, налегая на оружие всем телом. О пыльный камень площади загремела брошенная лопата, а вслед за этим раздался топот и хриплый вой убегающего здоровяка.
   - Плохо будет, если уйдет, - заметил мальчишка, продолжая добивать раненых. - Может привести подмогу. Толку, конечно, не будет, но все равно.
   "Нам?" - почему-то удивился Джим, подбросил в руке пику, словно мог что-то почувствовать в непривычном оружии, и метнул его вслед главарю. Пика взмыла в небо, полетела, виляя кривой рукоятью, и вошла здоровяку в плечо уже в двух сотнях шагах. Вой сменился визгом, разбойник ухватился за поразившее его оружие и ускорил бег.
   - Не успеет с подмогой, - прищурился мальчишка. - Может, подохнет по дороге. Хорошо ты его достал, хотя метил в загривок, наверное? Унесет ведь. Но это не копье и даже не дротик. Укороченный багор со спиленным крюком. Не жалко. Ты чего застыл-то, гость?
   Джим как будто начал приходить в себя. Холодное спокойствие куда-то делось, в голову ударил жар.
   - Что это? - спросил он дрогнувшим голосом.
   - Ничего, - пожал плечами мальчишка. - Родик-меченый думал поживиться, а убрался едва жив. Не повезло ему. Не на того напал. Давно было пора его приструнить, да вот только некому было.
   - Тут что происходит вообще? - с ужасом посмотрел Джим на собственные ладони. - Как это вышло все? Где я? Это бред какой-нибудь или и в самом деле игра? Я уже в игре? В этой... в Extensio? Но как же... а сканирование? Или это оно и есть? Я брежу? Тут всегда так жестко? Почему на меня напали? Я же ничего не сделал! Почему я все чувствую? Что за вонь? Как я сюда попал?
   - Как все боты, думаю, - уныло пробормотал подросток ответ на последний вопрос. - Да. Ты в Extensio, приятель. Если что, это место называется Здравница. Ну или была здравница. Санаторий, как еще говорят. Оглянись, если не веришь.
   Джим принялся крутить головой и только тут понял, что стоит перед роскошным, пусть и полуразвалившимся зданием из белого мрамора. И спасший его балкончик был мраморным, но не балкончиком, а частью ограждения роскошной лестницы. И ступени этой лестницы, поднимающиеся от обелисков к парадному входу, сверкали из-под мусора и пыли на солнце белым. Да и здания на противоположной стороне площади, до которых почти добежал скулящий Родик, когда-то, вероятно, образовывали единый ансамбль с белокаменным дворцом.
   - Здесь что, война была? - спросил Джим.
   - Да как тебе сказать? - почесал затылок мальчишка. - Чего здесь только не было. Теперь уже просто разруха. А когда-то и война. Десять лет назад сюда пришли уроды и все началось. Только это длинный разговор. Времени нет. Сам не все знаю.
   - Почему они меня назвали ботом? - спросил Джим. - Это что такое? Функция какая-то?
   - Что-то вроде того, хотя насчет тебя я не уверен, - кивнул подросток и бросил Джиму пистолет. - Твой, что ли? Беретта девяносто вторая, эфэс, надежная, но старье, конечно, прошлый век по сути. Хотя могу подсказать, где достать двухрядный магазин. Пятнадцать или даже семнадцать патронов лучше, чем десять.
   - Мне пока и одного не приходилось потратить, - спрятал оружие в кобуру Джим, охватившая его паника как будто начала утихать. - Надеюсь, и не придется. Ты сам-то кто?
   - Твой проводник, - ответил мальчишка. - Конечно, если я тебе нужен. Ну... в смысле, если ты хочешь жить. Или ты еще не понял, что здесь бывает жарко? Тебе же в Форт надо? Тут всем надо в Форт. Если, конечно, в голове что-то есть. Тем, кому надо сразу в Город, в Городе и выщелкиваются. Теперь персонажи добираются до своих квестов собственными ножками. Раньше это называлось Эн Пи Си, в смысле - программный герой, не тот что под игроком шевелится, а тот, что от машины выступает, но с тех пор как игра надломилась, этому всему одно название - боты. Зато и у таких как я приработок появился. Так что, если ты думаешь, что ты игрок, придется мне тебя разочаровать. Здесь только мусор вываливается или кто-то вроде тебя или меня. Слишком далеко от Форта и слишком опасно. Хотя кто мы, как не мусор? Сговоримся или как?
  
   ***
   Мальчишку звали Пат. У него были широкие плечи, и силой он был не обижен, мышцы обвивали его руки словно тонкие стальные канаты, хотя двигался он как-то слишком плавно для угловатого подростка, но Джим не мог отделаться от ощущения, что паренек едва заметно пыжится, старается произвести на него впечатление. То есть, пытается казаться не тем, кто он есть на самом деле, нагоняет на себя бывалость. Хотя, разве не точно так же изображал раз от раза полную компетентность и неотвратимую успешность всякого будущего следствия сам Джим? Разыгрывал Шерлока Холмса или Пинкертона перед каждым клиентом. С другой стороны, разве он не был успешным во всех своих двести тридцати девяти делах? Или сколько их там было? Нет, к пареньку следовало присмотреться, особенно после того, как он вернул Джиму пистолет. Себастьян бы присмотрелся к нему на отлично. А Мия разобрала бы этого Пата на части и собрала так, как бы ей этого захотелось. В любом случае, мальчишка был небезнадежен, хотя никакого оружия кроме тонкого кинжала у него как будто не имелось, да и одежда его тоже оставляла желать лучшего, в плаще зияли дыры. Нет, появление парня следовало отнести к везению, не иначе.
   Затянув длинные и не слишком чистые волосы в пучок, Пат деловито обыскал трупы, но ничего кроме широкого кожаного пояса не добыл. Затем покрутил в руках мачете и подал его Джиму:
   - Попробуй, может, ляжет на руку. Самоделка, конечно, уроды такое выковывают, думаю, эта из рельсы, сталь неплохая, но силы в ней никакой нет. Не магическая штучка. Да, пояс тоже возьми, мечи положено носить на поясе, не закидывай на спину. Я сам видел бота, который ухо себе отрезал.
   Джим посмотрел на торчащие из площадного камня обелиски, на них и в самом деле были подвешены люди. Или, скорее, муляжи людей. Кости высохших на солнце ног болтались на легком ветру, кожа облепляла их словно высохшее желе. Очередной порыв ветра закрутил пыль на площади крохотным смерчем, и Джим почувствовал запах тлена. Впрочем, он едва пробивался сквозь запах свежей крови. Джим перебросил из руки в руку мачете, ощупал перемотанную изолентой рукоять, крутанул его перед собой. Ощущение было странным, таким, словно он нашел где-то в дальнем ящике пыльного комода альбом выцветших фотографий и обнаружил на них знакомые лица. Вот только ни имен их, ни степени родства с ними вспомнить не может. Но уж в чем он был уверен, так это в том, что мечом никогда не орудовал. С другой стороны, он и пику взял в руку впервые.
   - Это для чего? - спросил он. - Рубить заросли в джунглях?
   - Это не мачете, - мотнул головой мальчишка. - Это меч такой. Фальшион, думаю. Точнее подделка под него. Хотя, вроде, уравновешен. Но мне все равно не подходит. Тяжеловат. Это для того, чтобы рубить головы. Или разделывать туши. Видишь, какая рукоять? Думаешь, двуручник? Нет. Точно под хват урода. Давай, подбирайся. Пора уходить. Около часа у нас есть, но не больше, а нам еще нужно отойти подальше.
   - Подожди, парень... - Джим поморщился, - Как тебя? Пат! Мне сейчас нужна ясность. Мне, раздери меня... просто нужно немного ясности. Я, конечно, не знаю местных порядков. Но эти вот... - он махнул мечом в сторону оплывающих лужами крови трупов. - Это же не люди? То есть, я не людей убил? Ведь так?
   - Это подонки, - ответил мальчишка. - Мусор. Да и кого ты убил-то? Ты защищался. Я их добивал, не ты. Чего, собрался жалеть эту погань?
   - Я не в этом смысле, - поднял с земли брошенный пояс Джим. - Мне плевать, хорошие они или плохие. Но почему они не исчезают? Или так и надо, а они сейчас где-то выбираются из... коконов? Как-то я по другому представлял себе игру...
   - Ты что? - прищурился мальчишка. - Ты первый раз в Extensio? Они подонки не потому, что они мерзавцы, людоеды, похуже уродов, и падаль. Они подонки, потому что получаются из отстоя. Из мусора. Они тоже боты, но с начинкой.
   - То есть? - не понял Джим.
   - Extensio сбоит уже года три, а меняться начал уже лет десять как, - стал перешнуровывать потертые сапоги на ногах мальчишка. - Начиная с уродов как раз. Многое случилось, но не забивай пока голову, если вовсе ничего не знаешь. Тут разное творится, как по мне, игра валится постепенно. Хотя, некоторые говорят, что наоборот. Игра совершенствуется, растет, становится реальнее самой реальности. Темное фэнтези в жизнь! Суровая фантастика в каждый дом! Кровь и пот. Мозольная магия. В городе реклама на каждом углу об этом семафорит. Стримеры стаями бродят. Вот только боты сбегают со своих локаций, уже и за деньги не все подписываются маячить на точках, некоторые даже прокачиваются, подобно игрокам. Квесты тупят. Такого никогда раньше не было. Появляется всякое... разное. Но боту далеко до человека. Пока искра в глазах случится, порой год проходит, а то и больше. Мало кто может столько продержаться. А вот с подонками по-другому... Некоторых от человека не отличишь. Первые появились, правда, уже давно. Слышал про отрыв?
   - Да, - вспомнил недавнюю встречу с прекрасной заказчицей Джим.
   - Не верь, - ухмыльнулся мальчишка. - Не бывает никаких отрывов. Или это великая редкость. Тебе надо об этом с Анной поговорить, но это уже в Форте. Она про это все знает. Или почти все. Понимаешь, мало того, что для отрыва надо сдохнуть в коконе, так надо еще сначала глубинное сканирование запустить. То есть, проходить игру в самом жестком режиме, по максимуму. С другой стороны, в коконе и захочешь - не сдохнешь. Во всяком случае, так говорят. Его разрабатывали так, чтобы никакая страховая не подкопалась. Не умирают в коконах. Он круче капсульной реанимации. Дороже так уж точно. По пальцам можно пересчитать даже случаи клинической смерти, кокон сам по себе надежней чего угодно. Нет, дело в другом. Программа в любом случае раньше делала скан игрока, чаще всего поверхностный, он же прокачивался, там системы компенсации подключаться должны, и вот эти файлы чаще всего и утекали в дно. Не целиком, фрагментами, но утекали. И уже там из этого получаются подонки. Боты, в которых есть начинка. Пусть даже той начинки всего ничего. Это такой контрафакт по сути. Их думали на локации ставить, ведь такие боты куда лучше, чем манекены с движком. Но у них есть один недостаток. Ими управлять невозможно. Своевольные они. А многие еще и злыми становятся, особенно когда понимают, что они не люди. А уж такая падаль, как банда этого Родика, это беда просто. Хотя, даже они не хотят подыхать. А в квестах им надо подыхать.
   - Какая им разница, если они - программа? - не понял Джим. - Убили, перезагрузился - и вот ты опять живой.
   - Живой, да не ты, - хмыкнул мальчишка. - Все с чистого листа. Вот представь, тебя не стало. Сработала программа. И ты опять есть. Но это только внешне ты. Потому что ты - это не только твоя рожа и твое имя, это еще и твоя память, и твои чувства. А они - все. В расход. Уже года три так стало.
   - Подожди, - замотал головой Джим. - Откуда ты все это знаешь?
   - Я здесь живу, - пожал плечами Пат. - К тому же читаю газеты, смотрю ТВ. В городе же я бываю иногда. Там все это есть. Игроки говорят, что Город очень похож на Землю. Да и во многих газетах и на ТВ игроки работают. Считай, что настоящие люди, не боты. С ними интересно иногда поговорить. Да та же Анна, что в Форте, человек. А вот Джерард - бот. Но он особенный, сам увидишь. Точно тебе говорю.
   - Ничего не понимаю, - поморщился Джим. - Анна, Джерард, люди. боты. Газеты, ТВ. Подожди. Ты говорил, что-то утекает на дно. Какое еще дно? О чем ты?
   - Дно - это буфер, - пожал плечами мальчишка. - Память, загрузка, зип игры. Называй, как хочешь. По сути - это что-то неосязаемое. Как... бог.
   - Бог? - не понял Джим.
   - Мы, кстати, с тобой тоже подонки, - заметил мальчишка. - Скорее всего. Я, во всяком случае. Не все из нас знают, из чьего отстоя они вышли. Я вот - не знаю. А каждый подонок хочет добраться до своего дна. Но это нелегко. Надо или прокачаться по линии мага, или выйти за пределы Инфернума, чтобы вспомнить что-то, определить хотя бы, откуда твой отсчет пошел. Подонок, кстати, может ботом притвориться, но это только до первой боли или страха. По-разному. Бота, к примеру, рассмешить трудно. Я, кстати, сначала подумал, что ты бот, но теперь почти уверен, что ты подонок. Потому как если ты бот, то у тебя за спиной должно быть лет семь-восемь прокачки, а этого явно нет, хотя дерешься ты на зависть. Но об этом позже. Уходить пора. Хотя бы с открытого места! Короче, если ты со мной - не отставай.
   Пат покосился на все так же мерцающее на белой стене пятно, поднял из-под ноги камень, бросил его в "зеркало" и, удостоверившись, что камень со стуком отскочил в сторону, зашагал по ступеням полуразрушенного дворца к центральному входу. Зашагал, как обычный человек, прыгая через ступени, порой шаркая, скользя на прошлогодней листве. Джим следовал за ним в десятке шагов и не мог понять, отчего верит этому мальчишке? Он же видит его впервые. С другой стороны, а на что он рассчитывал? Что встретит здесь знакомых? Или эту Эмили? Нет, здесь такой девушке не место. Да здесь и самому Джиму Лаки не место! Может быть, в том самом Форте все иначе?
  
   Внутри здание пребывало в запустении. Судя по облупившимся росписям на стенах, выщербленной колоннаде и мебельной трухе - здесь проходили настоящие бои. Пат поднялся на второй этаж, зашел в одну из комнат, вытащил из-под гнилых мебельных щитов пару вещмешков и странное оружие вроде короткого меча, насаженного на древко. С комля к древку была примотана широкая кожаная петля.
   - Это тоже под хват урода? - спросил Джим.
   - Нет, - приставил оружие к стене Пат. - Это под мой хват. Уродам такое не выковать. Это глевия. Такому, как мне, лучше не подпускать к себе врагов. Я щуплый.
   - А петля, чтобы из рук не выдернули? - спросил Джим.
   - Для другой цели, - отмахнулся Пат. - Об этом после. Сейчас - о главном. Что у тебя есть кроме пистолета? Патроны? Хорошо, сколько бы их ни было. Магазин запасной есть? Надо зарядить его. Но не сейчас, сегодня он нам не пригодится. Что еще? Навигатор и купеческая мошна? Называй кошельком, если хочешь, мне все равно. Где ты их взял? Дали? Ты знаешь человека, который тебе это дал? Тебя наняли? Потом о твоем деле, сейчас есть кое-что поважнее. Понимаешь, ботам и тем более подонкам навигаторы не раздают. У стандартных ботов он вообще в башке вроде третьего глаза. До тех пор, конечно, пока он удалить его не вздумает.
   - Зачем его удалять? - не понял Джим.
   - Чтобы он не перезагружал тебя без надобности, - объяснил Пат. - И не только при гибели, а на каждый повтор квеста. Правда, теперь перезагрузки не бывает, смерть она и есть смерть, так что, это муляж, скорее всего. Даже если и рабочий, то все равно муляж. Знаешь, что это значит?
   - Нет, - признался Джим. - Третьего глаза у меня нет?
   - Ты не бот, - отмахнулся Пат. - Дай сюда прибор. Ну точно. Думаю, с ним все ясно. Видишь эту кнопку? Нажми ее.
   - Зачем? - нахмурился Джим, рассматривая глубоко утопленную черную кнопку с красной пиктограммой черепа.
   - Если ты человек и сейчас сидишь в коконе или у тебя чип вставлен в черепушку, окажешься дома, - усмехнулся Пат и мотнул головой в сторону площади, на которой, невидимые с их второго этажа, по-прежнему лежали трупы. - Навигатора обычно у подшлемников нет. У них сброс в прошивке. Если бы у тебя был шлем, тебя бы выкинуло на первом же ударе Родика. Хочешь домой? Жми.
   - Хочу, - кивнул Джим и нажал на кнопку.
  
   ***
   Ничего не произошло. Стрелка навигатора по-прежнему указывала куда-то в сторону палящего солнца, под ней подрагивали цифры - один, четыре, один.
   - Убедился? - спросил Пат, забирая у Джима навигатор. - Кстати, тебя бы выкинуло даже в тот момент, когда я взял в руки твой прибор. На цифры не смотри, хотя эта подделка не врет. Отсюда до Форта примерно сто сорок миль. По прямой, конечно. Так-то побольше будет. Это где-то двести тридцать километров, ты уж прости, возможно, у моего дна европейские корни. Но я знаю дорогу куда короче.
   Пат выбросил навигатор в окно. Джим услышал стук о камень и посмотрел на мальчишку в недоумении.
   - Это ж маячок, - постучал тот по голове. - Даже если твой наниматель честный человек, думаешь, можно с левым навигатором просто так пересечь Пустошь? Ты же не в броневике, приятель. Давай сюда свой кошель. Да не бойся, выбрасывать не стану, и снимать его не придется. Подойди.
   Джим сделал пару шагов вперед.
   - Я живу этим, - пробурчал Пат, вытаскивая из прорези рубахи что-то вроде хитрого бинокля. - И если я вел клиента, а он погиб, это может значить только одно, что и я погиб. Без всяких или. А я жив. Значит, и мои клиенты все живы.
   - Что ты все про какой-то Инфернум? - спросил Джим.
   - Инфернум - часть Extensio, - объяснил Пат. - Ядро. Круг радиусом в двести миль, в котором Форт - центр. Мы в его трети под названием Прорва. Почти на окраине. Примерно, на одиннадцать часов.
   - Инфернум... - наморщил лоб Джим.
   - Ад, - перевел Пат. - Если по-латыни. Запомни, верить в Инфернуме можно только тем, кто проверен.
   - Как ты? - спросил Джим, глядя, как Пат набирает что-то на панели бинокля, который явно был многофункциональным прибором, и начинает водить им вдоль тела Джима.
   - Для тебя я нахожусь в процессе проверки, - ответил Пат, прислушиваясь к писку прибора. - Так. На теле ничего нет. А в кошельке два маячка. Открывай.
   Джим сдвинул в сторону застежку, и Пат закатал рукав и запустил в кошель тонкую сухую руку.
   - Есть, - пробормотал он через десять секунд, извлекая оттуда два кружочка - один золотой, а второй - серый. - Смотри за моей рукой, ты должен быть уверен, что к ней ни одна монетка не прилипла. Чтобы потом косо не смотрел на проводника. Мне чужого не надо. На будущее, никому кошель не показывай, купи сбрую вроде пистолетной и подвязывай его на груди или под мышкой. Лучше на груди, не поскупился твой наниматель, пулю можно остановить таким запасом. Держи сканер. Видишь?
   Пат поднес к сканеру монеты. Прибор возмущенно заверещал.
   - Тебя предупредили о маячках? - спросил Пат.
   - Нет, - признался Джим. - Их надо уничтожить?
   - Зачем же? - удивился Пат. - Чтобы кто-то узнал, что ты раскрыл их секрет? Нет, пусть они попищат еще. Это если что - имитация золотого луидора и титановая фишка из самого дорогого казино города. Золотой ты еще мог спустить, хотя за него можно месяц живот набивать, а вот до казино ты бы не скоро добрался. Хотя, мог ее продать. За треть цены. Как раз один золотой и получился бы. Нет. Пусть кто-нибудь другой их носит.
   Когда Пат вышвырнул маячки вслед за навигатором, Джим почувствовал досаду. Он еще не успел смириться, что не отправился домой после нажатия кнопки, как уже начал сомневаться в чистоте намерений прекрасной Оливии Миллер. А если он непроходимый тупица, и эти маячки были способом оказать ему помощь?
   - Ты в игре, приятель, - вздохнул Пат, протягивая Джиму один из мешков. - Считай, что в самой поганой его части. Тут егерей нет, хотя изредка - раз в месяц и сюда некоторых игроков закидывает. Но их подонки быстро обратно направляют. Обычно боты вываливаются. Глупые, с чистого листа, считай. Но с путевым листом, сухим пайком и месячным содержанием, как положено. У тебя сухого пайка нет, еще один минус к том, что ты бот. Банде Родика крупно не повезло в этот раз. Они уже раз пять мне дорогу перебегали. На их счету не меньше трех десятков жертв, и не все из них были ботами. Да, как раз для таких случаев здесь бродят проводники вроде меня. Нас, правда, мало. Здесь сложно выжить. Но если будешь меня слушать, через пару дней окажешься на месте. Тебе же в Форт надо?
   - Сто сорок миль? - усомнился Джим. - За пару дней? Пешком?
   - Я же сказал, что знаю короткую дорогу, - улыбнулся Пат. - Моя работа, приятель, стоит одну монету в день. Не согласен - иди на площадь и жди другого проводника. Согласен? Не бойся, кругами водить не стану. И не спеши с расчетом, вот приведу, тогда... Чем ты заслужил мое доверие? Так и я твое не заслужил пока. Подожди, оботрешься, поймешь, обычно сразу видно - достойный подонок перед тобой или мерзость какая. Как тебя зовут? Джим? Джим-счастливчик? Очуметь, вот ведь счастье тебе привалило. Орды пока не видно, но она появится обязательно, потому как свежее мясо тут за лакомство считается. С другой стороны, Родик далеко не дурак. Его же самого сожрать могут. Но мы ждать никого не будем в любом случае. В мешке две бутыли воды, кое-какая еда. Не бог весть что, конечно. Но не человечина, не волнуйся. Я вижу, у тебя немного воды с собой тоже есть? Береги ее. Пригодится. В Прорве с водой тяжко. Пошли отсюда, выходим с другой стороны здания. Будет привал, может быть, еще что-нибудь расскажу. Хотя я не болтун, не думай. Просто, если объяснять не буду, свихнуться можно. Кое-кто и сходил с ума. Считай, что это краткий курс выживания. Здесь сдохнуть, как нечего делать. Нет у нас с тобой кнопки возврата, понимаешь? Нет! И запаса жизней тоже нет. Хотя, если поискать... Беда в том, Джим, что эта Extensio теперь ничем не отличается от...
   Запнулся Пат. Начал пальцами щелкать, словно из воздуха недостающее слова достать пытался.
   - От обычного мира? - спросил Джим. - Да, на первый взгляд - очень похоже.
   - А ты сам-то был в обычном мире? - спросил Пат.
   Джим хотел рассмеяться ему в лицо, но вдруг осекся. Что-то защемило в груди и заныло в затылке.
   - Боюсь, Джим, что нет для нас никакого обычного мира, - засмеялся Пат. - По крайней мере, пока. Тебе сколько дней от роду-то? Подонки тоже свежими бывают.
   Нехорошо он засмеялся. Холодно Джиму стало от его смеха, хотя солнце палило.
  
   ***
   Пат и в самом деле оказался сдержанным парнем. Стоило им выйти из дворца и начать пробираться через какой-то то ли музей, то ли парк полуразбитых скульптур, как проводник словно забыл о собственной словоохотливости. Только когда где-то в отдалении за спиной раздался скрежет и надрывный звук мотора, остановился, прислушиваясь:
   - Редко бывает, когда через одно зеркало сразу две порции ботов проскакивают. А уж на машине, так и еще реже. Я еще удивился, что зеркало не меркнет, продолжает мерцать. Не иначе какая-то новинка от самой игры. Но даже если это и по твою душу, Джим, лучше не нарываться. Ага. Остановились. Сомневаюсь, что они мертвяков в кузов грузят. Опять завелись. Поехали. С богом, кто бы вы ни были. Только не надо на меня так смотреть.
   - Я не на тебя смотрю, - ткнул пальцем в открывшийся между засохших деревьев горизонт Джим. - Что это?
   - Это море, Джим, - ответил Пат. - Не настоящее, но большое. А там - чуть дальше - метромост. Бывший метромост. Не ходят поезда теперь по нему. Уже десять лет, как не ходят.
  
   Толком разглядеть это море удалось лишь через треть лиги, когда руины остались за спиной, и путников стала отделять от воды лишь полоска белого пляжа. Море лежало до горизонта неподвижным зеркалом, и цвет имело не привычно голубой или серый, а глубоко синий, едва ли ни ярче неба над ним. Только примерно в миле от берега, там, где из воды торчали железобетонные быки, поддерживая протянувшийся между далекими мысами железнодорожный мост, эта синева была разбавлена серой полосой. Джим поймал затылком ветер, который задувал с берега в сторону синей глади, удивился пустынности идеально белого пляжа, лишь какая-то серая колючка торчала из земли уже ближе к развалинам, и нагнулся, чтобы расшнуровать кроссовки, но прикосновение Пата остановило его. Мальчишка со вздохом достал из кармана приготовленную деревяшку и швырнул ее в воду. Деревяшка подпрыгнула, образовала в месте падения два или три круга волн, которые погасли через полметра, затем окуталась сизой дымкой, побелела, осыпалась золой и растворился в синей поверхности, ни погрузившись в нее ни на палец.
   - Десять лет назад из моря вышли уроды, - сказал Пат, - и оно стало таким. Теперь оно убивает все живое. А весь этот край превратился в Прорву. Потому что уроды все еще здесь. И не только они.
   - Подожди, - замотал руками Джим. - Но ведь это... всего лишь программный код!
   - А ты уверен, что в реальном мире, - Пат махнул рукой куда-то в сторону, - море не программный код?
  
   ***
   Они шли по берегу до полудня. Развалины и как будто мглистые силуэты гор за ними остались за спиной, впереди горизонт пересекала мутная полоса туманной взвеси, но лишь подойдя к ней вплотную, Джим убедился, что именно туманная взвесь это и есть - в ненастоящее море здесь впадал вполне настоящий хоть и едва различимый в камнях ручей. Там, где его вода соединялась с морской, раздавалось шипенье и стоял тот самый туман.
   - Лет через миллион... - пробормотал Джим, но мальчишка не поддержал шутку. Он повернул влево и запрыгал по камням вдоль русла, лишь изредка опираясь на свое странное оружие.
   Джим шел за проводником и не переставал удивляться его выносливости. Остановившись за все время лишь пару раз, да и то лишь для того, чтобы глотнуть воды, Пат без устали поднимался вдоль то исчезающей, то вновь поблескивающей нитки воды если и не в горы, то уж точно на древние холмы, но обернулся всего лишь раз, когда Джим наклонился над зеркальцем воды, чтобы умыться, а может быть и сделать глоток, вода была прозрачной и на ощупь холодной.
   - Нет, - сказал Пат и покачал головой так, что Джим тут же вытер руки о куртку, которая здесь, у ручья, оказалась как нельзя кстати - от воды почему-то отдавало холодом, к тому же, чем сильнее день клонился к закату, тем более прохладным становился и ветер, долетающий с холмов. Уже почти в сумерках, когда Джим начал задумываться, может, мальчишка и вовсе не нуждается в отдыхе, Пат вдруг замер и выставил вперед глевию. Джим потянулся к мечу, что уже порядком набил ему левое колено, но Пат только поднял руку, потом обернулся и прижал палец к губам.
   За изгибом русла показался узкий мостик, а уже за ним ручей вовсе исчезал в каком-то белом здании, то ли сложенным из огромных белых блоков, то ли вырубленном в белой плоти холма. Во всяком случае одной из стен этого, погружающегося в сумрак здания сам холм и служил. На узком мостике перед ним стоял кто-то похожий на человека, силуэтом во всяком случае он обладал человеческим, но, прикинув расстояние до этого существа, Джим ужаснулся - оно превышало его самого ростом раза в полтора.
   - Странно, - обернулся Пат. - Раньше уроды дозорных не выставляли. Или он вышел просто подышать?
   - Когда, ты говоришь, они появились? - прошептал Джим. - И сколько их было?
   - Десять лет назад, - ответил Пат. - Было их около полусотни, хотя кто их считал-то? Но, были не только они, да и не все я знаю точно. В этом доме их сейчас семеро, и где остальные - никому не известно.
   - И что же? - спросил Джим. - Долго надо прокачиваться, чтобы срубить такого великана? Или что там нужно для этого? Особенное оружие? Какие-то умения?
   - Ничего не поможет, - покачал головой Пат. - Это же урод. Отогнать можно, убить пока никому не удавалось. Говорят, одного как-то разрубили пополам. И что? Получилось два урода. Вот если связать да сжечь... Да и какое оружие... Это же редкость. К тому же уродов нет в квестах. Знаешь, о чем я думаю иногда?
   Пат снова обернулся, и Джим разглядел отсвет Луны в его глазах.
   - Никто знает, сколько их еще в море.
   Джим посмотрел на небо. Звезды только начали проглядывать, но по виду они как будто не отличались от земных. Возможно, где за облаками висела и луна.
  
   ***
   Они простояли, прячась за скалой, минут пятнадцать. Урод стоял на мосту неподвижно, но время от времени начинал размахивать руками, которых у него будто бы становилось не две, а три или четыре, причем голова на плечах порой словно исчезала вовсе. Наконец урод наклонился, как будто встал на руки, поднял ноги и, словно нарастив между ними голову, зашагал на руках или уже на ногах прочь с моста. Пат выждал еще минуту и махнул рукой, приглашая Джима следовать за ним.
   Они пересекли ручей, скрылись за скалой на противоположной стороне его русла и стали забираться по едва различимым уступам, вырубленным в обрывистом склоне.
   - Мрамор, - прошептал Пат. - Дальше по ущелью карьер, там нарезали мрамор. Из заготовленного камня уроды потом сложили этот дом.
   - По размеру считай, что замок, - пробормотал Джим. - Честно говоря, я не думал, что в игре так строятся дома. Думал, это происходит как-то виртуально.
   - Магия в Expensio всегда была сведена к минимуму, - не согласился Пат. - А в последние годы как будто и вовсе исчезла. Я про бытовую магию говорю. Про всякое необъяснимое появление зданий или дорог к примеру. Такое бывало только в первые годы игры. Теперь так не бывает. Все по-настоящему, хотя колдуны, конечно, имеются. В Городе говорят, что как раз это и привлекает в него игроков.
   - То, что нет магии? - не понял Джим.
   - То, что здесь все очень жестко, - вздохнул Пат. - Пошли. Когда я скажу ползти, ползи.
  
   Через полчаса спутники оказались выше моста, а еще через десять минут остановились на узкой тропке, которая вела не к странному дому-замку, а к башенке на его оголовке.
   - Эта башня была и раньше, - сказал Пат. - Она нам не нужна, потому как разорена, да и другая у нас цель. Дальше ни одного лишнего звука. У уродов слишком хороший слух. Насчет нюха ничего не могу сказать, зрение так себе, а вот слух такой, что даже шорох услышат. Так что нам следует подготовиться.
   - А я уже ног не чувствую, - проворчал Джим, перешнуровывая кроссовки. - Зачем нам лезть в логово этих слухачей?
   - Это единственная короткая дорога к Форту, - объяснил Пат. - И ею, кроме меня, никто не ходит.
   - Почему? - задал глупый вопрос Джим.
   - Боятся, - предположил Пат и закрыл глаза, добавив через минуту. - Или же никому не известен ее секрет.
   - А другие дороги к Форту есть? - спросил Джим.
   - Есть, - сказал Пат, не открывая глаз. - Но на них очень много подонков. Если бы у нас была машина, мы бы прорвались, но машины у нас нет. И та, машина, которую мы слышали, скорее всего, уткнется в одну из баррикад. Не завидую я тому, кто ею управляет. Таких банд, как банда Родика, там - сотни.
   - И много... ботов приходит в Пустошь через вот такие зеркала? - спросил Джим.
   - На жизнь хватает, - хмыкнул Пат, открывая глаза. - И на стол таким, как Родик, тоже. Но со мной безопасно. Главное, делать все правильно. Нам придется пройти через логово уродов. Я там сотню раз проходил, но у меня кожа толстая. А тебе придется нелегко. Что бы ты ни увидел, держи себя в руках. Эта... Extensio - местами довольно гнусная штука.
   - Но... почему так? - не понял Джим.
   - Знаешь, как говорят в Городе? - спросил Пат, развязывая свой мешок. - Нельзя проникнуть в замысел игры, потому что нет никакого замысла.
   - То есть? - не понял Джим.
   - Все идет, как идет, - пожал плечами Пат, выволакивая из мешка какое-то тряпье. - Что вырастет, то и вырастет. Говорят, когда умер создатель игры, все и полетело... в тартарары, хотя я и не знаю, где это. Держи.
  
   Подготовка, как оказалось, состояла в том, что Джиму пришлось вытащить из петли на поясе меч и обмотать его тряпками так, чтобы сталь не давала ни единого отблеска, но, главное, не звякнула ни при каких условиях. Когда Джим справился с нелегким делом, Пат накинул на плечо петлю своей глевии, махнул рукой и пополз вперед, стараясь держаться южной стороны каменного гребня. Они добрались до стены замка уже почти в полной темноте. Джим вслед за Патом протиснулся в узкую расщелину и оказался в огромном и очень холодном помещении, где ему пришлось встать на ноги, потому как дальше можно было передвигаться, только выпрямившись.
   Они стояли на узком карнизе, на котором с трудом помещалась ступня. Карниз тянулся почти под потолком слабо освещенного громадного зала, в котором в отдалении стучал молот и пахло гарью, но прямо под карнизом, по которому медленно пробирались Пат и Джим, был устроен огромный ледник, из которого, сочась талой водой, и начинался тот самый ручей. Ледник был завален трупами. Трупами мужчин, женщин и детей. Целыми трупами и их частями. Вросшими в лед и брошенными сверху. Как будто с признаками разложения и словно только что умерщвленными. Одетыми и раздетыми. С головами и без голов. И в тот самый миг, когда, преодолевая клокочущую внутри него ненависть, Джим пытался удержаться на узком карнизе, где-то в отдалении заскрипела тележка и показался урод.
   В бледном свете люминесцентных ламп он уже не казался многочленным аморфным чудовищем, которое только притворяется человеком. Да, он был в полтора раза больше обычного человека, но если бы Джим был в силах забыть его размеры, он счел бы его просто обрюзглым стариком. На этом старике были порты, из которых торчали уродливые босые ноги с растопыренными пальцами с грязными ногтями, но выше этих ног и портов покачивался от жира и мертвенной слежалости лишь огромный серый живот, из которого сверху росла унылая, словно вылепленная из сырого теста рожа, а справа и слева торчали две коротких руки - таких коротких, что старику приходилось чуть приседать, чтобы дотягиваться до оглоблей телеги, которую он тащил. Впрочем, в следующую секунду Джим разглядел на плечах старика еще две руки, словно оторванные у целлулоидного младенца и приращенные символом уродства к этому ужасному созданию и едва удержался от приступа рвоты.
   - Сюда, - прошелестел Пат, который уже добрался до странной ниши в углу зала - украшенной то ли какими-то рисунками, то ли вырубленными в мраморе рунами.
   - Иду, - с трудом выдохнул Джим, не в силах оторвать взгляд от чудовища, которое бросило телегу с огромными баками, подошло к чудовищной колоде, выдернуло из нее топор и, поднявшись по грубо-сколоченной из неошкуренных бревен лестнице, сдернуло со льда один из трупов. Несколько ударов топором, и голова полетела в один чан, руки и ноги в другой, туловище - в третий, причем чудовище по ходу разделки что-то отправляло в рот и смачно чавкало.
   - Сюда! - прошипел Пат, нажимая в какой-то последовательности знаки, вырезанные в камне. - Быстро!
   Но Джим не мог двинуться с места. Чудовище снова встало на лестницу, ухватилось за следующее тело - кажется, мальчишки, распластанного поверх других трупов, но тот или притворялся мертвым, или только что пришел в себя, потому что вдруг заверещал, с трудом двигая окоченевшими членами, и чудовище довольно заухало, поднимая топор, и бросило бедолагу лишь после того, как Джим не выдержал и крикнул:
   - Стой! Мерзость!
   Короткие руки сразу стали длинными. Живот исчез. Крохотные ручонки налились силой. Голова уменьшилась и обратилась в сторону Джима провалом пасти и подслеповатыми крохотными глазками. И уши, огромные уши, каждое размером с голову Джима растопырились и принялись подрагивая поворачиваться из стороны в сторону.
   Брошенный на пол окоченевший мальчик пытался отползти, но одна из рук чудовища вдруг вытянулась, подхватила беднягу, поднесла его к другой руке, и произвела разделку без топора, отрывая ему руки и ноги вживую.
   Джим так и не понял - то ли в его ушах раздался его собственный крик, то ли это был визг умирающего в муках ребенка, то ли чудовище, которое начало забираться на стену, цепляясь звериными когтями за ее выступы, издает этот ужасный звук, только он вдруг осознал, что сдирает со своего мяча тряпье, чтобы разрубить поганого урода если и не на две части, то на три или больше до тех пор, пока их не будет можно давить ногами. В следующее мгновение Джим почувствовал ременную петлю глевии Пата у себя на шее, а еще через миг уже летел в мутную пелену, образовавшуюся на месте каменной ниши.
   Глава вторая. Девичий мост
  
   В глубокой пропасти шумела вода, но само ущелье уже погрузилось в кромешную темноту. Небо надо головой было затянуто облаками, но серебристый свет все же пробивался сквозь них и как будто проявлял скрытое. Справа и слева высились поросшие высокими соснами скалистые берега. Между ними был натянут подвесной мост. На середине этого моста они и оказались. Джим озирался, приходя в себя. Пат неторопливо распускал бечеву, которой к его глевии была примотана ременная петля.
   - Специально для таких как я? - мрачно спросил Джим, поглядывая на петлю и ощупывая тросы, которые образовывали ограждение моста.
   - Тихо! - насторожился мальчишка, выждал несколько секунд и с облегчением выдохнул. - Кажется, все в порядке.
   - Что ты услышал? - не понял Джим.
   - Птица крикнула, - объяснил мальчишка. - Но крикнула один раз, значит, опасности нет. И крикнула далеко. Не бери в голову, пока ты со мной, все будет в порядке. По этому мосту мало кто ходит, на той стороне минные поля.
   - Против кого? - удивился Джим.
   - Против уродов, против кого еще? - пожал плечами Пат. - А петля да, для таких как ты. Правда, ты первый из моих клиентов, который собрался схватиться с уродом. У прочих обычно случался просто столбняк. Однако, заметь, никто еще не свалился с карниза на ледник. Трусы случаются, я трусил бы в первый раз, дураков - нет. Или дураки погибают сразу.
   - Так оставил бы петлю, - поднял глаза к небу, на котором начали проявляться звезды, Джим. - Мало ли?
   - Мешается, - крутанул в руках глевию Пат. - Тут и без уродов есть кого бояться. Да и на крайний случай это. Так ведь и шею можно свернуть.
   - Пожалуй, - потер загривок Джим. - Крепкая у тебя рука. Откуда там лед?
   - Натаскали, - сказал Пат. - Тут все как на большой земле. И зима в том числе.
   - Где мы? - поморщился Джим при упоминании "большой земли". - И что это было? Как мы здесь оказались?
   - Мы на Девичьем мосту, - ответил Пат. - Прошли через портал и оказались здесь. Не думай, промахнуться не могли. И портала отсюда нет. Только сюда. Пошли. Лучше убраться с открытого места. Надо еще дойти до места ночлега.
   - Какой берег нам нужен? - спросил Джим.
   - Вообще-то Форт на том берегу, где мины, - махнул рукой Пат за спину Джима, - но нам на противоположный. Пойдем через Пригород, там тоже есть мост. Отсюда до Форта километров сорок, но за завтрашний день вряд ли доберемся. Думаю, будем на месте послезавтра. Если что, по сути Форт там, на юге. Он возле устья этой реки.
   Пат махнул рукой теперь уже вдоль ущелья, затем развернулся и показал север, откуда и бежала бойкая горная речка. Мальчишка снова к чему-то прислушался, вслед за этим кивнул в северо-западную сторону и сообщил, что здравница, откуда они вышли, там, за минными полями, хотя и они не до горизонта, а им на восточный берег, потому как речка эта делит Инфернум на Прорву и Пущу, и им надо в Пущу, пусть и лишь на окраину ее, да и не самое лучшее место для прогулок - Прорва, и не только из-за минных полей, хотя Форт все же стоит на краю Прорвы. Но там уже и Город рядом. Пошли.
   - Почему Инфернум? - спросил Джим, приноравливаясь к подрагивающему при каждом шаге мосту. - Потому что и в самом деле ад?
   - Теперь уже похоже на то, - откликнулся Пат. - Хотя в городе, да и в Пригороде можно жить. С другой стороны, и в Прорве люди живут. Даже на Черных камнях. И в Выгребе. Человек ко всему привыкает. А раньше, думаю, назвали так просто для красоты. Или для таинственности. Все ради игры. Только давай все разговоры потом. Дальше говорить только вполголоса, следить за мной и слушать. На привал встанем через час.
  
   На берегу у начала моста обнаружилась каменная, затянутая мхом и заваленная листвой тропа, но Пат тут же шагнул куда-то в сторону, обогнул вросший в землю огромный валун и, странным образом бесшумно скользя через черные кусты, двинулся под темные кроны огромных сосен. Джим хотел было уже сказать, что и по узкой тропе в такой темени не самая приятная прогулка, а уж в чаще и без глаз можно остаться, но Пат словно услышал его мысли - наступил на какой-то гриб, стряхнул с сапога выдавившуюся из него светящуюся слизь и, мазнув ею капюшон плаща, бросил через плечо.
   - Не отставай, клиент!
   "Клиент, мать твою", - подумал Джим, попытался улыбнуться собственным злоключениям, но не обнаружил в себе желания веселиться. Его собственный офис, помощник Себастьян и ехидная Миа вместе с внезапной заказчицей казались ему сейчас промелькнувшим наяву миражом, цветным сном, наваждением. Реальным было только одно - ночной непроглядный лес, шелестящая под ногами прошлогодняя хвоя, едва различимый писк гнуса в воздухе и постукивающий по бедру меч. Между тем колючий кустарник, который едва не поцарапал Джиму лицо, остался за спиной, и Пат стал подниматься по склону если и не холма, то явно какой-то возвышенности. Каждая следующая сосна росла чуть выше предыдущей, опавшая хвоя скользила еще сильнее, и лишь светящееся пятно впереди подсказывало Джиму, что он все еще не сбился с пути. Пожалуй, странным было только одно, что вся эта бесконечная ходьба до сих пор не свалила его с ног, судя по его собственным воспоминаниям, он должен был страдать одышкой, не был так уж смел и уж точно не мог похвастаться особой выносливостью. Однако, усталости не было и в помине, а когда полнившие небо облака расползлись, и он вслед за Патом выбрался на освещенное лунным и звездным светом плоскогорье, деревья на котором слегка раздались, ему захотелось упасть на луговую траву и принять на себя серебро ее росы. "Тьфу, - пробормотал про себя Джим. - Серебро росы! Тьфу!"
   - Полнолуние! - остановился Пат. - К тому же чистое небо. Звезды. Нравится?
   Джим оглянулся. Облитые лунным светом деревья, свивающаяся в кольца трава, кудри кустарников словно сами излучали сияние. Казалось, что пройдет еще мгновение, и из-за замершего среди сосен дуба выберется торжественная процессия ночных эльфов. Он зажмурился и прочитал пришедшие на память строки:
   - Скоро появились и эльфы. Они шли, казалось, неторопливо, но быстро, а звездный свет сиял и искрился в их длинных волосах, вспыхивал в больших прекрасных глазах. Ни фонарей, ни светильников у них не было, но под ноги странникам лилось сияние, будто свет от низко висящей над горизонтом луны...
   - Луна высоко, - не согласился Пат.
   - Это из книги, - объяснил Джим.
   - Ты читал книги? - как будто удивился Пат.
   - Странно, - признался Джим. - Не помню, чтобы я прочитал хотя бы одну книгу. Но во мне их словно тысячи.
   - Мы пришли, - хмыкнул Пат. - Тысячи... Ты не библиотекарь, случайно?
   - Вообще-то я частный детектив, - расправил плечи Джим.
   - Можешь облегчиться за дубом, частный детектив, - засмеялся Пат. - Руки помоешь той водой, что у тебя в мешке. И забирайся наверх. Я... отойду на пять минут. Только ничего не трогай наверху.
   - Наверху? - не понял Джим.
   - На дубе моя лежка, - бросил Пат, уходя за какие-то кусты, но в десяти шагах обернулся. - А вот эльфов я бы не хотел здесь встретить. Конечно, не все они недружелюбны, но в большинстве своем эльфы редкая пакость.
   - Ну конечно, - пробормотал Джим, следуя совету Пата. - Раз уж эльфы, то и гномы, и гоблины, и эти, как их... орки, что ли? Тогда уж и демоны. И прочая хрень. Может, не нужно было соглашаться на это дело?
   Он достал из мешка бутыль с водой, плеснул на руки, умылся, пожалел, что не может принять душ, снова закинул мешок на плечи и полез по широкому стволу дерева наверх. Надоевший меч, все еще закутанный в тряпье, мешался, цепляясь за сучья борозды в толстой коре, которые облегчали подъем, и Джим подумал, что лучше было бы это оружие приспособить куда-нибудь на спину, впрочем, вряд ли он ему пригодится в том же Городе.
   - Фальшион, - вспомнил странное название Джим.
   - Что ты говоришь? - спросил Пат. Мальчишка догнал Джима у чего-то похожего на большое гнездо. В звездном свете, падающем с неба, Пат напоминал призрака. Волосы на его голове были мокрыми. Кажется, он не пожалел воды и облился ею.
   - Гнус зачем? - раздавил впившуюся в щеку мошку Джим. - Для чего он нужен в игре?
   - Ну, я не помню квестов с гнусом, - пожал плечами Пат, - но гнус нужен птицам, а птицы - это важно. Тут все по-настоящему, Джим. Наверху обдувает ветерком, гнуса не будет. Кстати, ты думал о том, что в игре есть воздух?
   - Я не игроман, - пошутил Джим, вдыхая ночные запахи.
   - Раньше это была имитация, - сказал Пат. - Ветер. Буря. Ураган. А потом все стало по-настоящему. Или как по-настоящему. Видишь? И от уродов есть польза. Смотри! Такое не часто увидишь!
   Джим вслед за мальчишкой перевалился через край гнезда, оказавшегося сплетенным из ветвей помостом, и замер. В самом центре этого сооружения, там, где через сухие побеги пробивались живые ветви дуба, в их скрещении светилось что-то напоминающее формой кусок мыла, но это мыло было словно вырезано из огненного камня.
   - Что это? - затаил дыхание Джим.
   - Целебник, - прошептал Пат. - Думаешь, я просто так здесь лежак устроил? Это не квестовое место, тут целебники редко появляются, раз пять-десять в году, не чаще. Про это место кроме меня никто не знает. Ну, кроме моих клиентов, но они никогда не возвращаются, оседают в Городе. Красивый камешек? Только к нему прикасаться нельзя. Если у тебя есть хотя бы легкая рана или ты слишком устал, он тут же сгорит.
   - Для чего он? - спросил Джим, разглядывая как будто вырезанный на поверхности находки красный крест.
   - Для исцеления и пополнения сил, - пожал плечами Пат, развязывая свой мешок. - Нет, отрезанную ногу или руку он тебе не вернет, тут другие нужны средства, но жизнь спасти может. Пару золотых за него выручить можно. А если добраться до города, то и все пять. Учись, клиент.
   - Аптечка, - вспомнил откуда-то странное слово Джим.
   - Сам ты аптечка, - буркнул мальчишка, извлек из мешка что-то вроде кулинарных щипцов, подхватил чудодейственный камень и опустил его в пластиковый пакет, который тут же спрятал туда, откуда достал щипцы. И Джиму показалось, что еще один такой же камень в пакете уже лежал.
   - У тебя мешок странный, - заметил Джим. - Не такой, как у меня. Он словно зонт, со спицами. И ткань какая-то... странная. Скользкая на вид.
   - Это не совсем мешок, - согласился Пат. - Хотя по сути мешок и есть. Это контейнер. Но вряд ли я буду тебе это сейчас объяснять. Ты делаешь лишь первые шаги в игре, а это, наверное, тысячный шаг. Узнаешь со временем. Я ведь и сам вроде контейнера.
   - Голову у вас тут сломаешь, пока разберешься, - пробормотал Джим. - Я ведь еще помню твои слова, Пат. Нельзя проникнуть в замысел игры, потому что нет никакого замысла. Это же бред! У всякой игры должен быть замысел. Цель, наконец! Правила, что ли, или же это не игра! Понимаешь?
   - Понимаешь, - усмехнулся Пат. - Или же это уже не игра. Доставай еду. У тебя в мешке вяленое мясо и сухие лепешки. Запивать водой. Еда получше будет завтра к обеду в деревне старателей. Кстати, можешь сравнить воду в моей бутыли с водой в твоей. И вот, - мальчишка наклонился за опустевшее скрещение ветвей и вытянул из черного полиэтиленового мешка одеяло, - или положи под себя или укройся. Ночью свежо.
   - Спасибо, - поймал одеяло Джим и полез в мешок за едой. - Только как я буду сравнивать воду, если у меня ее скан? Мне заказчица так сказала, что все сканируется на входе. И оружие, и вода.
   - И ты сам, - прыснул Пат. - Тогда сравни собственные ощущения. Если что, мясо не человеческое, не волнуйся.
   - Нет у меня никаких ощущений, - отломил кусок лепешки, приладил на нее что-то вроде ломтя волокнистого мяса, улегся на одеяло и уставился на звездное небо Джим. - Доберусь до города и вернусь домой. Есть же там какие-то выходы из игры? Ну, не знаю... Порталы, диспетчерские, правильные двери? Есть?
   - Ты не выйдешь из игры, - ответил ему Пат.
   - Это еще почему? - напрягся Джим.
   - Тебе не в кого из нее выйти, - объяснил Пат. - Ты еще не понял, что ли? Там никого нет. Ты - только здесь. И чем скорее ты это поймешь, тем лучше.
   - То есть, ты думаешь, что я вчера родился, - повернулся к мальчишке Джим. - И не было всей моей жизни? Моей долгой работы? У меня офис на углу Сотой и Коламбус Авеню. Да меня весь Вест-сайд знает!
   - Красивые названия, - пробормотал Пат, закрывая глаза. - Как музыка. Сотая. Коламбус Авеню. Вест-сайд. Как в Городе. Там тоже много красивых названий. Только в городе я быстро устаю. Не повышай голос, Джим. Ночью звуки далеко разносятся. Надо шептать. Или даже шелестеть. Чтобы слова сливались с шелестом листвы. Понимаешь? Только я лучше спать буду. Завтра трудный день. Тут все дни... трудные...
  
   ***
   Когда Джим проснулся, рассвет только занимался. Небо наливалось синевой на глазах, косые лучи солнца подсвечивали верхушки сосен, и на с вечера сухих ветвях помоста лежала роса. Ни Пата, ни его вещей наверху не было. Ежась от утренней прохлады, Джим скатал одеяло, сунул его обратно в черный мешок, где обнаружилось одеяло мальчишки, и стал спускаться. Внизу трава тоже оказалась мокрой от росы.
   Пат появился, едва Джим привел себя в порядок. Он даже успел приспособиться к широкому суку в десяти футах над землей и побросать послушное тело вверх вниз, досадуя, что держится только на пальцах, сук был слишком толстым, чтобы обхватывать его как перекладину. Отчего он раньше не уделял времени своему здоровью? И куда все-таки делась его одышка?
   Пат вновь оказался с мокрыми волосами.
   - Ты там скрываешь от меня родник, что ли? - усмехнулся Джим, спрыгивая на землю.
   - Если бы был родник, я бы и тебя позвал, - улыбнулся мальчишка. - Нет. Просто раздеваюсь и катаюсь по мокрой траве. Росам недолго осталось. Еще пара недель, и трава будет по утрам сухой. Конечно, если не пойдет дождь.
   - Роса, дождь, - покачал головой Джим. - Для чего это все нужно? Даже не знаю... Это же игра! Ну... это как пойти в кино и получить снег и лед в лицо, если кино про зиму. Или осколок снаряда в живот, если кино про войну. Зачем это все?
   - Это нужно тем, кто здесь живет, - хмыкнул Пат. - Осколок в живот это конечно не очень приятно, но свежий воздух, роса, звезды идут с ним в одном пакете. И вот это, кстати, тоже.
   Он протянул руку и отсыпал в ладонь Джиму половину горсти земляники. Оставшееся мальчишка отправил в рот, вымазав при этом лицо. Джим подхватил губами и свою порцию. Да, в этом что-то было. Уж никак не хуже утренних пробок возле его офиса. И точно лучше хот-догов в передвижном вагончике. Хотя от хот-дога он бы сейчас точно не отказался.
   - Перекусим через пару часов, - подмигнул ему Пат. - До деревни старателей миль восемь, но дорога идет под гору, так что в удовольствие. Я бы предложил разуться и идти босиком, но через милю будет чуть сырее, там могут быть змеи.
   - Еще и змеи, - пробормотал Джим, убивая впившегося в щеку очередного комара.
   Дорога и в самом деле пошла под гору. И хотя деревья миля от мили теснились все гуще, косые лучи солнца умудрялись пронизывать их и, преломляясь на каплях росы, сияли всеми цветами радуги. Где-то в вышине перекликались птицы, в отдалении как будто хрустел валежник под лапами какого-то зверя, но Пат шел спокойно и Джим наполнялся этим спокойствием, словно перед ним шагал умудренный пережитым старец.
   - Почему мост назывался Девичьим? - спросил негромко Джим, когда под ногами вместо мокрой травы обозначилась неплохо утоптанная тропа.
   Пат услышал вопрос, даже замедлил шаг и как будто задумался, что ответить. Молчал целую минуту, но потом все-таки заговорил.
   - Обычно я говорю, что с этого моста прыгают в водный поток девушки от несчастной любви, но это неправда. Праздный вопрос - вызывает праздный ответ. Хотя я думал, что ты спросишь о другом. Догадываешься о чем? Ведь именно это тебя мучит?
   - Да, - признался Джим. - Меня мучит другое. Но я не спрашивал, потому что тот мой вопрос опять был бы о том же самом. Что тут настоящее, а что нет. Да, я хотел знать про тех людей на леднике. О том мальчишке. Он и в самом деле чувствовал боль или это все программа?
   - Ты знаешь, - Пат все еще как будто размышлял о чем-то, - раньше мне казалось, что я могу легко ответить на любой вопрос. Ведь я и сам как будто был когда-то просто программой. Хотя теперь уже и не уверен... Но боль была всегда. Просто раньше не было ничего, кроме боли. А теперь как будто есть все. Но иногда и боль. В комплексе.
   - Но разве это не принадлежность... чего-то условно богосотворенного? - спросил Джим. - Вот, к примеру, я вел одно дело. И там у потерпевшего был сын. Мальчишка со странной страстью. Он не играл в компьютерные игры. Он рисовал. Рисовал разные сцены, у парня был поразительный талант. То есть, он брал бумагу, карандаш или цветные карандаши и изображал сцены боя, борьбы, соревнований. Удивительным образом улавливал ощущения участников этих сцен. Люди на его рисунках страдали от боли, от усталости, от чрезмерного усилия. И они же радовались победе, выигрышу, достижению цели. Понимаешь? Но ты же не будешь утверждать, что эти... изображения и в самом деле чувствовали что-то подобное?
   - А я не знаю, - хмыкнул Пат. - Во всяком случае, я бы не поручился. Вот смотри. Кроссовки - тем более такие, как у тебя, это удобная обувь. Но они намокли от росы и, наверное, натирают тебе ноги. Тут бы выручили эльфийские сапоги, которые пропускают воздух, но не воду, но они слишком дороги. И ты страдаешь. Не очень, но страдаешь. А теперь представь, что все это происходит внутри какого-то пусть и большого, но системного блога. Ерунда, правда? Внутри прибора у кого-то натерлись ноги и ему больно. Этого же не может быть?
   - Не может, - согласился Джим.
   - Может, - сказал Пат. - Все относительно, приятель. Знаешь, тут полно всякий верований. Не во всесилие Exstensio, хотя многие придают самой игре личностное начало, а во всяких разных богов. И в том числе в единого и всемогущего бога, с благословения или небрежения которого происходит все и здесь, и на большой земле. Так вот мне говорили, что этот бог допускает наши страдания, да и любые страдания, потому что видит нас в виде большого системного блога.
   - Интересная теория, - улыбнулся Джим.
   - Чем скорее ты поймешь, что тут все по-настоящему, тем лучше, - ответил Пат.
   - Почему же? - продолжал улыбаться Джим.
   - Потому что тебе здесь жить, - ответил Пат. - Впереди дорога.
  
   Это было более чем странно. После диковинного в своем величии леса, который явно был уже создан вековым и лишь разросся за прошедшие годы, выйти на обычную асфальтовую полосу. Асфальт был изрезан трещинами, хотя основательная подложка и не давала превратиться ему в труху, но внешне он был не чем иным, как обычным старым асфальтом, которого более чем достаточно в любом городишке и даже на окраине Нью-Джерси, стоит съехать с центральной трассы хотя бы на четверть мили. По обочинам дороги гравий был сплошь покрыт мхом, кое-где сорняк пробивался и посредине дорожного покрытия, за дорогой поднимался все тот же, если не еще более мрачный лес, но дорогой явно пользовались. Во всяком случае, он нее пахло битумом, резиной и бензином. А еще на ней в отдалении поблескивали как будто отстреленные гильзы.
   - Если бы ехали на машине, мы бы вырулили оттуда, - махнул на север Пат. - А поехали бы туда. До Форта отсюда чуть больше трех десятков миль, но мы сначала заглянем в деревню. Приготовься, нам нужно пересечь дорогу.
   - Это так опасно? - спросил Джим.
   - Дороги вне города - это самое опасное, - кивнул Пат. - Знаешь почему? Потому что по ним ходят те, которые никого не боятся. Ну или полные придурки. Сейчас - бегом на ту сторону.
   Это выглядело слегка по-идиотски, пересекать бегом узкую пустынную дорогу, на которой с трудом разъехались бы два джипа, а два хаммера точно разлетелись бы по кюветам, но Джим послушно перебежал через серое полотно на другую сторону и вскоре вновь продирался через колючие кусты вслед за Патом.
   - Я так понимаю, что дорога настолько опасна, что и деревня расположена не на ней? - спросил Джим.
   - Да, в полутора милях, - оглянулся Пат. - К ней ведет проселок, но до него еще четверть мили на юг, а я бы не хотел подвергать тебя риску. Там случаются засады от всякой погани. На том проселке шлагбаум и постоянный пост, одни из двух ворот острога, но охрана чисто символическая. Она лишь от случайной угрозы. Мы пройдем в деревню через усадьбу моего знакомого. Он устроил лаз в стене.
   - Кто живет в этой деревне? - спросил Джим.
   - Старатели, - ответил Пат. - Одновременно и пугливый, и отчаянный народ. Кое-кто вроде меня, было время я даже подумывал снять угол в этой деревне, но в основном - искатели всяких диковин. Вроде целебника, что я нашел. Или кое-чего покруче. Их немало в здешнем лесу. И цену за них дают хорошую. Но ремесло это довольно опасно для жизни.
   - И среди них есть игроки? - спросил Джим. - Или только боты и... подонки.
   - Всякое бывает, - ответил Пат. - Только не называй никого ботом или подонком. В приличном обществе принято называть друг друга людьми. Хотя про себя тут каждый сам все знает. Ну, или почти все.
   - А зачем мы идем в эту деревню? - спросил Джим. - Я вполне обошелся бы и сухой лепешкой с вяленным мясом. Разве нельзя было добраться до Форта тем светлым лесом, что тянется по ту сторону дороги?
   - Не такой уж он и светлый подальше к югу, - признался Пат. - К тому же у меня есть должок перед местным трактирщиком, ничего серьезного, но каждый день просрочки увеличивает сумму. Но главное в другом. Прежде, чем идти дальше, надо всегда узнавать, что творится в округе. И это не лишняя предосторожность, чаще всего это вопрос выживания.
   - Что-то мне кажется, что здесь ничуть не благостнее, чем в Пустоши, - признался Джим.
   Лес, через который они шли, казался ему слишком уж мрачным.
   - По-всякому бывает, по-всякому, - как будто передернул плечами Пат. - Дальше - молчок. Говорить буду только я. Тебя вообще нет, Лаки Джим. Ты моя тень. Ясно? Делай то, что делаю я. И молчи.
   - Поиграем в эту игру, - согласился Джим.
  
   Они вышли из леса на полосу выжженной земли шириной не менее двух сотен шагов. За нею высился устроенный из толстых сосновых бревен частокол. Он был довольно высок, лишь коньки крыш проглядывали из-за него. Людей тоже не было видно, но Джим чувствовал устремленные на него взгляды. Пат поднял над головой руки, и Джим также поднял над головой руки. Судя по тому, что под ногами оказалась явно утоптанная тропинка, путь был хоженым, вот только почему он упирался в глухую стену, Джим понять не мог. Пат быстро вставил в рот два пальца и коротко, но очень громко свистнул
   - Патрокл, мать твою, - раздался через пару минут язвительный голос откуда-то сверху, когда пара странников уже стояла вплотную к стене. - Ты же обещался быть еще на прошлой неделе?
   - Как смог, так и добрался, - продолжал стоять с поднятыми руками Пат. - Ждал спутника.
   - И дождался? - поинтересовался голос. - Да опусти ты руки, опусти. Стрелков нет на стене, все на площади. Так дождался или нет?
   - А то не видишь? - спросил Пат. - Что в деревне? Что в округе творится?
   - В округе пока все по-прежнему, а в деревне не без напряга, - ответил голос. - Эльфы.
   - Надолго? - насторожился Пат.
   - Вроде сегодня отбывают, - предположил голос. - Все почти как обычно. Хотят наши угодья под себя подгрести. Разговаривают со старостой.
   - А что староста? - спросил Пат.
   - Упирается пока, - вздохнул голос. - Только начали. Но вряд ли долго продержится. Соперник в этот раз у него... не по размеру.
   - А община? - не унимался Пат.
   - А община жить хочет! - раздраженно проскрипел голос. - Все жить хотят, поэтому втянули свои языки... Сам знаешь, куда втянули. Или ты эльфов никогда не видел?
   - Видел, - кивнул Пат. - Ты долго еще меня тут продержишь?
   - Дурак ты, парень, - вздохнул голос. - Я ж сберегаю тебя, можно сказать. И клиента твоего тоже. Негоже вам такое видеть.
   - И не такое видели, - ответил Пат. - Открывай.
   - Ну, как знаешь, - проскрипел голос, и неожиданно два бревна шевельнулись, провернулись на невидимой оси и взметнулись смоленными комьями наружу и вверх, открывая узкий, но достаточный и для человека, и даже для всадника проход. - Проходи уже, долго мне ждать?
   За частоколом обнаружилась самая настоящая деревня, пусть и не слишком большая, второй ряд частокола проглядывал над избами всего лишь в четверти мили. С высокого помоста в грядки, засаженные капустной рассадой, спускался странный человек. Он был коренаст, но удивительно низок ростом. Вряд ли был выше четырех футов. На его мясистом лице топорщилась окладистая борода, а над ехидным прищуром маленьких глаз колыхался войлочный шар с верхушки красного суконного колпака.
   - Малин, собственной персоной, да, - протянул человек благостным тоном и подмигнул Пату. - Что? И этот из несведущих?
   - Осведомляется с каждым часом, - мрачно пробормотал Пат и толкнул Джима в бок. - Что застыл. Гном перед тобой. Представься хоть.
   - Джеймс Лаки Бейкер, - поклонился коротышке Джим. - К вашим услугам. Так положено говорить?
   - Да хоть бы и так, - довольно собрал бороду в кулак Малин. - Что? Правда такая кликуха? Счастливчик? А не страшно мироздание на слабо брать, приятель?
   - Вот сейчас и проверим, - вздохнул Пат. - Пошли. Где это происходит?
   - На центральной площади, - разом стер с лица ухмылку гном. - Боюсь, что в этот раз наш староста не выдержит. Третий раз уже его мутузят, но теперь он, кажется, под отделку пошел. Только ты бы не встревал, Патрокл. Там ведь сам Епифаний. Удостоил, можно сказать.
   Пат, который уже начал раскручивать в руке глевию, словно споткнулся.
   - А кто ведет переговоры? Мексидол?
   - Не, - замотал головой Малин. - Он два первых раза вел. С ним все по божески было, хотя староста всякий раз кровью умывался. Но ты и против Мексидола не сладил бы и со скирдом таких как сам. В этот раз Епифаний огра привел.
   - Ну хоть не тролля, - прошептал Пат.
   - Не скажи, - покачал головой Малин. - Похоже, что разницы никакой.
   - И староста еще жив? - спросил Пат.
   - Если эльфийские дудки не дудят, значит жив, - вздохнул Малин.
   - Огр большой? - спросил Пат.
   - Приличный, - вздохнул Малин. - Футов семь будет. Если не больше. Да и поперек... вроде меня.
   - Пошли, Джим, - скрипнул зубами Пат. - Помочь мы ничем не сможем, но ты должен это видеть. Будет лучше любого урока.
  
   Тяжелые удары они услышали еще издали. Миновали грядки Малина, перелезли через плетенный забор и оказались сначала на пыльной деревенской улице, а потом подошли и к площади. Здесь удары казались еще громче. Они происходили редко и сопровождались каким-то странным уханьем, после чего чей-то утомительно занудный голос нараспев повторял одно и то же:
   - Неужели и теперь ты не готов признать нашу силу, почтенный Бёрд?
   Сначала Джим увидел лишь спины и опущенные плечи сельчан, которые окружали невидимое действо плотным рядом. А потом, когда Пат врезался в этот ряд так же, как он врезался в колючие кусты, Джим, следовавший за ним неотступно, увидел и происходящее. Огромное чудовище, более всего напоминающее вставшего на задние лапы невиданного зверя, охаживала кулаками светловолосого здоровяка. Человек, который бился с огром, и сам был выше шести футов ростом, но уступал ему в полтора раза в ширине и уж точно в несколько раз в силе. Лицо его уже давно превратилось в кровавую маску, во рту скорее всего не осталось ни одного зуба, но после каждого следующего удара огра он выпрямлялся, и явно уже ничего не видя перед собой, пытался нанести ответный удар.
   - Кулачный бой, - прошептал Пат. - Полчаса. Или до пощады. Но просьба о пощаде - однозначный проигрыш. Сколько ему осталось?
   - Пятнадцать минут, - пробурчал кто-то в толпе. - Не устоит. Он и после Мексидола едва жив был, а тут-то... Видано ли, такой зверь.
   - Все равно не сдастся, - откликнулся кто-то, и вслед за этим высокий человек в багровом плаще произнес все то же:
   - Неужели и теперь ты не готов признать нашу силу, почтенный Бёрд?
   У этого человека были заостренные уши. И такие же уши были у двух десятков высоких воинов за его спиной, вооруженных тонкими копьями. И у седовласого мужчины в расшитой золотом одежде, что сидел, опираясь при этом на посох, на принесенном откуда-то подобии кресла.
   - Ух, - снова нанес удар кулачищем на этот раз по груди бедняги огр, и истерзанный верзила почти захлебнулся кровью, задохнулся от удара и вместо ответного взмаха, натужно закашлялся, брызгая кровью и раздирая ногтями посиневшее горло.
   - Пропал край, - сказал кто-то за спиной. - Сейчас Ларри упадет, и угодья перейдут под эльфов по праву сильного.
   - Хватит уже, нет? - не выдержав, крикнул Джим.
   - Молчи, - прошипел Пат.
   - Хочешь занять его место? - нашел взглядом Джима человек в багровом плаще.
   Они все посмотрели на него. И двадцать воинов, напоминающих выполненный ажурной резьбой узор. И старец, похожий на седовласого молодого парня. И даже огр. Посмотрел и оскалился в ужасной ухмылке. Джим оглянулся. Рядом с ним не оказалось никого. Никого кроме Пата. Толпа отхлынула в стороны.
   - Молчи, - прошипел Пат. - Больше ни слова. Ты не продержишься полчаса. А с оружием - схватка идет до смерти. Возможно, до твоей.
   - А так не до смерти, что ли? - покачал головой Джим.
   Избитый здоровяк, похоже, так и не смог отойти от удара в грудь, и опустился на одно колено.
   - Закон есть закон, - развел руками человек или, как понял наконец Джим, эльф в багровом плаще. - Между переходом благословенного края под руку почтенного владыки Епифания, вещей десницы самого Элладана, осталось две малости. Второе колено местного старосты и трактирщика Ларри Бёрда и неуместный возглас незнакомца. Или это был случайный звук?
   - А тролля вы привести не могли? - выкрикнул Джим. - Или тролли боятся света?
   - Это байки, - засмеялся эльф в багровом плаще. - Не боятся тролли света. Наши тролли, во всяком случае, не боятся. Только много чести, тащить сюда тролля. Кстати, я дважды проучал Бёрда, и оба раза прекращал схватку через пять минут, давал ему время одуматься, не хотел калечить. Ни одного зуба не выбил. Почти ни одного. Но, видно, мое обучение не пошло ему в прок.
   - Так ты этот самый? - нахмурился Джим. - Как его... Парацетамол?
   - Мексидол! - прошипел на ухо Джиму Пат, и в этот миг Епифаний ударил посохом, и Пат захрипел, пытаясь что-то невидимое сорвать с губ.
   - Иногда полезно помолчать, - прошипел Мексидол. - Для здоровья. Или вовремя сказать нужное слово. Или упасть после первого удара. Ведь так? Ларри?
   Подрагивающий, стоя на одном колене, трактирщик, захрипел и хлопнулся в смешанную с кровью пыль ничком. Огр довольно заухал и подхватил лежащее тут же бревно, оказавшееся его дубиной.
   - Ну? - вновь повернулся к Джиму Мексидол. - Ты готов выступить против благословенных эльфов?
   - Я бы сначала уточнил дефиниции, - отозвался Джим. - Я же не называю себя величайшим или благороднейшим. Не из скромности, просто есть вещи, которые слишком самонадеянно звучат от первого лица. Ты и в самом деле уверен в своей благословенности... как тебя... боюсь перепутать имя. Прости, я не провизор.
   - Ракс! - прошипел в ярости Мексидол, извлекая из-под плаща искристый меч и тыкая клинком в сторону Джима. - Прикончи наглеца!
   "Вот черт", - подумал Джим, срываясь с места, чтобы не попасть под удар огромной дубины и увести подальше от лишенного голоса Пата великана, одновременно раздумывая, вытянуть ли из веревочной петли все еще обмотанный тряпьем клинок или разрядить в великана обойму? Пистолет на груди показался Джиму слишком мелким оружием для такого зверя, и он все-таки выдернул из петли меч и начал срывать с него тряпье, проклиная идиотскую форму фальшиона, его клинок расширялся от рукояти к концу. Все это заняло томительные секунды, во время которых огр успел трижды поднять свою дубину и опустить ее на то место, где должен был оказаться Джим, но тот всякий раз успевал отскочить в сторону, пока на четвертый удар не метнулся под чудовищную лапу и не рубанул, оттягивая на себя клинок, по толстым волосатым пальцам, стискивающим деревянное, но смертоносное оружие. Слетая с клинка, последнее тряпье не дало перерубить чудовищные фаланги, но огр выронил дубину и взвыл, засунув покалеченную кисть в пасть, а следующим ударом Джим отрубил уже и эту кисть, рассекая чудовищу гортань.
   Зверь или полузверь захрипел и рухнул плашмя, обдав фонтаном черной крови и Джима, и лежащего неподалеку Бёрда.
   - Бой окончен! - закричал где-то в отдалении Пат, словно ему наконец удалось сорвать с губ заклятье. - По всем правилам бой окончен!
   - Тут мы назначаем правила! - закричал Мексидол и направился к Джиму, взметнув над головой искристый клинок. - Ты не сделал паузу, ранив нашего воина. Ты должен был отойти в сторону и дать ему оправиться!
   - Испражниться, что ли? - не понял Джим, стирая с лица кровь огра, и в этом миг Мексидол напал.
   Этот эльф явно был куда опаснее огра. Он был стремителен и прекрасен. И Джим понял это даже сквозь залепившую его ресницы кровь. И он понял так же, что не успевает парировать удар удивительного клинка так, как парировал бы его, будь у него в руке что-то более привычное, хотя вроде бы никогда он не держал в руке ничего кроме авторучки. И он просто подставил свой фальшион под удар Мексидола, а в тот краткий миг, когда понял, что его тяжелый меч укоротился вдвое, и следующий удар будет для него смертельным, просто ударил кулаком левой руки точно в челюсть торжествующему эльфу. Во рту у того что-то хрустнуло, и Мексидол опрокинулся на спину без чувств.
   - Где ты его взял, Патрокл? - донесся откуда-то за спиной восторженный вопль Малина, и в этот миг со своего кресла поднялся Епифаний и ударил посохом, после чего Джим сначала увидел поднявшуюся над ним черную тень, а затем погрузился в черноту, как в вязкую жидкость. И все пропало.
  
   ***
   - Да жив он, я тебе говорю, - услышал словно сквозь сон голос гнома Джим.
   - Как же он может быть жив, если Епифаний его накрыл черной смертью? - в ответ прошамкал кто-то беззубый. - Ты еще скажи мне, что когда ты съедаешь у меня в трактире пирожок с требухой, он так у тебя из зада в виде пирожка и выбирается!
   - Насчет пирожка не скажу, не приглядывался, да и темно у тебя в сортире, а он точно живой! - упирался Малин. - Ты посмотри, дышит он!
   - Да где же он дышит? - не унимался шепелявый. - Судороги это!
   - Отчего же тогда Патрокл два целебника на тебя потратил, а не на своего клиента? - возмутился гном. - Для чего он ухом к его груди припадал?
   - Оттого и потратил, что после черной смерти целебники не действуют! - продолжал шамкать его собеседник. - Бесполезно! Ты бы еще на деревенское кладбище с этими целебниками прогулялся!
   - Чего я там забыл? - почти зарычал гном. - Я тебе некромант что ли какой?
   - Хватит уже! - откуда-то издали послышался голос Пата. - Жив он! Эй! Джим! Открывай глаза! Да на нем ни царапины нет!
   - Как же нет? - удивился гном. - А на лбу у него что?
   - Это не здесь было, - отрезал Пат. - Не видишь? Запеклась она уже давно. Джим! Счастливчик!
   - Здесь я! - с трудом произнес Джим и наконец открыл глаза.
  
   Он лежал на широкой скамье в просторном зале чего-то, напоминающего стилизованный под старину салун. Единственное, что его отличало от рекламных брошюр, которые Джим устал перелистывать, разбирая дело одной туристической компании, так это электрические лампочки над головой. Впрочем, они светили тускло и плохо соперничали с масляными лампами, коптящими тут же. Рядом с его неудобным ложем стояли гном Малин, живой и улыбающийся беззубым ртом Ларри Бёрд и Пат с ведром воды, которое тот тут же и плеснул в лицо Джиму.
   - Я просто смываю кровь, - объяснил Пат, когда Джим стал чертыхаться и отплевываться. - И это ведро, кстати, уже четвертое.
   - А где публика? - поинтересовался Джим сгибая и разгибая ноги и убеждаясь, что он и в самом деле отделался только временным помрачнением рассудка или потерей сознания.
   - Изнывает за дверями заведения, - махнул рукой в сторону дверей Ларри. - Уж поверь мне, приятель, эта слава тебе ни к чему. К тому же мы думали, что ты помер. Собственно мы так и объявили.
   - Это ты думал, - не согласился гном. - А я сразу сказал. Дышит!
   - Как ты уцелел после заклинания черной смерти? - спросил трактирщик.
   - Да не знает он ничего о черной смерти, - отмахнулся от трактирщика Пат. - Он здесь второй день всего. Может, у него аллергия на это колдовство?
   - На черную смерть? - принялся скрести пятерней затылок Ларри. - А на удар топором по шее у него случайно аллергии нет?
   - Точно есть, - уверил Джим и посмотрел на Пата. - Что случилось-то?
   - Ничего особенного, - пожал плечами Пат. - Просто ты убил огромного огра, которым запугивали эту и окрестные деревни, затем нокаутировал старшего эльфийского дружинного и вынудил эльфийского мага дважды применить колдовство, что автоматически отменяет все его претензии на окрестные земли. И если кто-то скажет, что полутора сотен свидетелей, готовых поклясться в этом под воздействием заклинания правды, недостаточно, я буду готов представить видеозапись произошедшего.
   - Видеомонтаж, скажет тот же Мексидол, - хихикнул гном.
   - Плевать, - ответил Пат. - Он так и не пришел в себя. Его унесли на плечах.
   - А огра мы порубим на корм собакам, - захихикал Ларри.
   - Значит, все хорошо завершилось? - спросил Джим.
   - Как тебе сказать... - задумался Пат. - Ты жив, и как-то пережил черную смерть, которая останавливает всякое движение жидкости в организме и от которой нет амулетов - это, скажем так, некий загадочный факт текущей действительности. Но одно я могу сказать точно. У тебя теперь стало еще больше смертельных врагов.
   - Так и друзей тоже! - засмеялся гном. - Вот скажи мне, приятель. Чего ты хочешь?
   - Есть, - признался Джим. - Я очень хочу есть.
   - Кстати, - добавил Пат. - Ради твоей же безопасности будет лучше, если Епифаний будет считать тебя мертвым. Поэтому мы никого сюда не пускаем, и кормить тебя будем тайно. Хотя, считать тебя мертвым он будет скорее всего недолго.
   - А потом я отвезу тебя в Форт на своем пикапе, - прошамкал Ларри. - Все одно надо будет зубы вставить. Чтоб мне провалиться, тамошний остроухий точно обдерет меня по-полной. Но ты уж не обессудь, лежать придется в кузове, завернувшись в саван.
   - Без проблем, - ответил Джим. - Но сначала я все-таки хотел бы принять душ.
   - А что, брат Ларри, - посмотрел на беззубого гном, задрав голову. - Найдется ли у тебя лохань теплой воды? Если мне не изменяет память, мертвецов перед погребением следует омывать.
   - Лохань-то найдется, - прыснул трактирщик. - Да только ни одной женщины в деле, а обмывать должны женщины.
   - Больно жирно ему, женщину, - проворчал Пат. - И сам управится. Главное, чтобы мыло имелось.
   - Если честно, я согласен даже на гель для душа, - подал голос Джим. - Душ не обязателен. Лохань подойдет.
  
   ***
   Пикап у трактирщика был старый и завелся с трудом, и всю дорогу тряс Джима так, словно в машине вовсе не было ни рессор, ни амортизаторов. Зато до Форта старый автомобиль и в самом деле долетел за полчаса, хотя Джим уже с половины пути сбросил с себя пахнущий плесенью саван, который как будто уже послужил настоящему мертвецу, снял куртку и раскинул руки, чтобы просушить на ходу наскоро постиранную и вычищенную одежду. Он смотрел по сторонам, вглядываясь сначала в поднимающийся над дорогой лес, затем в начавшиеся справа и слева поля, дома, окруженные колючей проволокой и напоминающие скорее бетонные укрепления. Затем пошли дома более похожие на жилье, первые этажи которых были все так же обложены или камнем, или мешками с песком, хотя на вторых этажах колыхались занавески и даже кое-где стояли горшки с цветами. Вслед за этим начались уже почти нормальные дома, в два или три этажа, но покрытые отметинами или давней войны или еще какой-то беды. Кое-где на улицах этого города, который опять же был чем-то знакомым, виденным в какой-то послевоенной хронике или в документальных фильмах о великой депрессии, стали попадаться автомобили, прохожие, уличные торговцы, даже играющие дети, и высунувшийся из кабины пикапа Пат даже крикнул Джиму, что вот это как раз и есть Пригород, в котором можно жить, хотя, конечно, вся жизнь за рекой, в Городе. А потом Джим увидел и Город.
   Он высился за широкой рекой и напомнил Джиму вид на Манхеттен с подплывающего к Нью-Йорку корабля. Хотя река, что отделяла Пригород от города была не так уж и широка, где-то около полумили в самом широком месте. Но небоскребов на той стороне было значительно больше, начинались они в приличном отдалении от воды, зато вставали сплошной стеной, вздымались почти до неба и искрились разноцветными огнями даже днем.
   Затем пикап миновал огромное полуразрушенное знание с надписью "subway", что немало удивило Джима на фоне того, к чему он был привычен в Нью-Йорке, подъехал почти к набережной и резко повернул направо, чтобы вскоре загреметь колесами по так же перекрытому щитами с колючей проволокой мосту видно над той самой речушкой, текущей с севера и отделяющей Пустошь от Чащи. На мосту пикап остановился для недолгого разговора с придирчивыми охранниками, второй раз он уже остановился в воротах старинной крепости, что занимала всю внешнюю стрелку между двумя реками. Здесь разговор с охраной был чуть дольше, но Ларри Бёрд столь убежденно шамкал что-то, тыкая рукой в сторону Джима, что охранник, вооруженный армейской винтовкой, махнул рукой и дал команду пропустить машину в тот самый Форт, куда и хотел попасть Джим. Его путешествие, как думал он сам, подходило к концу.
   Пикап развернулся на крепостной площади, Ларри вывалился из кабины, подхватил Джима за руку и обняв его, прошамкал что-то совсем уж неслышное и, сморкнувшись в рукав, побрел в сторону тяжелой серой башни с красным крестом над входом.
   - Ты спас ему жизнь, - сказал Пат.
   - Разве не твои целебники сделали это? - спросил Джим.
   - Я всего лишь отдал ему долг, - не согласился Пат. - А ты спас ему жизнь. Ты и в самом деле счастливчик, приятель. Пока что.
   - Конечно, - согласился Джим. - Ведь я встретил тебя?
   - Может быть, - задумался Пат.
   - Подожди, - заторопился Джим, нащупывая на груди тот самый кошель. - Я ведь должен с тобой рассчитаться. Мы были в путешествии три дня.
   - Два, - поправил его Пат.
   - Три, - не согласился Джим, и постучав по кабине пикапа добавил. - Это случайность. Три дня - это три монеты. Правильно?
   - Ну, пусть, - согласился Пат.
   - Ты потратил из-за меня два целебника, - напомнил Джим.
   - Это четыре монеты, - улыбнулся Пат. - К тому же я потратил их не из-за тебя.
   - Десять монет, - снова не согласился Джим. - Город рядом. А там целебник можно сдать и за пять монет. Десять и три - тринадцать.
   - Двенадцать, - замотал головой Пат. - Проезд в город стоит одну монету. И за дорогу я беру серебряные.
   - Ты знаешь, - подмигнул ему Джим. - Желтенькие мне нравятся больше, так что не обижайся. Вот. Двенадцать монет. Желтеньких. Для друга не жалко. Что собираешься делать?
   - Это хорошая цена, - сказал Пат. - Лучшая, чем я мог ожидать. Честно говоря, я не рассчитывал, что все так получится... с тобой. Делать я пока ничего не собираюсь, но если бы собрался, то отправился бы на станцию. На Вокзал. Есть такое место. Сел бы на поезд. И уехал бы в рай.
   - А тут где-то есть рай? - спросил Джим.
   - Говорят, что есть, - кивнул Пат. - Я, конечно, не верю, но пока не проверишь... Вот смотри. Вон в ту башню пошел Ларри, там лекарская, в ней, кстати, заправляет вполне вменяемый эльф, такие тоже бывают. В той башне, что слева, главным Сэмюэль Джерард. Он комендант форта. С ним ты уладишь все формальности. Он тебе все объяснит. А центральное здание, которое соединено с соседними башнями арками - трактир Анны Фирлинг. Она - самый мудрый человек на сотню миль во все стороны. Хотя Джерарду тоже палец в рот не клади. Но с Анной можно поговорить обо всем. Хотя и о жилье тоже. Правда, она разговаривает не с каждым. За этими зданиями вторая площадь, она куда больше, несколько жилых домов, казарма, склады, гараж, пара трактиров попроще, три постоялых двора, небольшой рынок. Центральный вход в Форт как раз с той стороне. Здесь постоянно живет довольно много народу, но еще больше тех, кто проездом. Но сейчас это уже почти безлюдье. Вот раньше... Чего ты застыл?
   - Раздери меня надвое, - пробормотал Джим. - Ты видишь вон ту машину? Вон тот обгоревший и пробитый пулями джип?
   - Ну? - не понял Пат.
   - Это моя машина, черт меня возьми! Моя! Что она здесь делает?
   - Вот и тебе будет чем здесь заняться, - улыбнулся Пат. - Давай сюда мешок, тебе он больше не нужен. Мне пора, приятель.
   - Куда ты теперь на самом деле? - спросил Джим, не веря своим глазам, потому что у комендантской башни и в самом деле стоял Джип Чероки с закопченой надписью "LUCKY JIM" на заднем номерном знаке.
   - В Город, - ответил Пат. - Послушай меня. Ты многое узнаешь сам, но кое-что я должен тебе сказать. Ботам нельзя верить не потому, что они лживые или коварные. Они такие же как люди. Но в любом из них может быть внедрена тайная программа, о которой они не подозревают. Такой бот может быть ангелом господним, явившимся в Exstensio с особой миссией, но одновременно с этим он будет маяком и камерой слежения для того, кто его послал.
   - И что такой бот должен сделать? - спросил Джим.
   - Найти Гавриила в седьмом секторе и очиститься от скверны, - отвернулся от Джима Пат и произнес чуть слышно.
   - Услышал? - он снова смотрел Джиму в лицо. - Сделай это, и тогда мы, возможно, еще и поболтаем с тобой о чем-нибудь. Кстати, я не успел рассказать тебе о Девичьем мосте. Ты же спрашивал?
   - Да, - кивнул Джим.
   - Он называется так, потому что на нем пятнадцать лет стояла маленькая девочка, - ответил Пат. - С самого начала игры. Она стояла там согласно правилам квеста. Миновать ее было нельзя. Пройти мимо было нельзя. Хотя пройти было надо. Ее можно было или убить, или обойти через другой мост. Обойти, потеряв несколько дней.
   - И что же? - спросил Джим. - Ее иногда убивали?
   - Довольно часто, - кивнул Пат. - Хотя она и пыталась сопротивляться. И переходили на другую сторону. И делали все, что должны были сделать.
   - А те, кто искали обход? - спросил Джим.
   - Они обычно проигрывали, - ответил Пат.
   - Тогда какой смысл в этом квесте? - спросил Джим. - В этой игре были квесты, которые извлекали из человека самую глубинную погань?
   - Это никому неизвестно, - усмехнулся Пат. - Говорят, что те, кто убил ее, должны были проиграть в самом финале, перед главным призом. Но никто ни разу не добрался до него. Никто даже не знает, есть ли этот главный приз, и что он из себя представляет. Так что это лишь домыслы. Или, как некоторые говорят, казус. Системная ошибка. А девочка между тем каждое собственное убийство переживала по-настоящему. Это к вопросу, чувствуют ли боты боль. То есть, именно она не перезагружалась полностью, она восставала во всей памяти о происшедшем.
   - А потом... - прищурился Джим.
   - А потом она подросла, - продолжил Пат. - И ей это надоело. Десять лет назад все изменилось. Боты стали стареть и умирать навсегда, что наполнило их ужасом. При этом у них начали рождаться дети, что сделало их счастливыми. Может быть, не всех. В любом случае, после вторжения уродов все изменилось. Стала барахлить вся система. Девочка с моста стала восстанавливаться с задержками. И она ушла с этого места. И где она теперь бродит, никто не знает. Не удивляйся, я знаю много таких историй. Я их собираю. Ладно, мне уже пора. Не забудь ничего из того, что я тебе рассказал. Это важно. Пусть даже я сказал тебе очень мало.
   - Подожди! - воскликнул Джим. - Ты же ничего не спросил у меня о том, с каким делом я прибыл в Exstensio!
   - А я знаю, - ответил Пат и растворился в воздухе вместе с глевией, мешком и зажатыми в кулаке двенадцатью золотыми монетами.
   - Твою же мать! - сплюнул на крепостной камень Джим, нащупал на груди пистолет и поспешил к брошенному кем-то его собственному внедорожнику.
   Глава третья. Форт
  
   - Я вас слушаю со всем возможным вниманием, - неторопливо и сухо произнес похожий на бульдога человек, выкладывая на длинный, чуть ли не во всю ширину немалого помещения, глухой и широкий стол пистолет.
   "Кольт 1911 года", - с удивлением обнаружил Джим собственную осведомленность о представленном оружии и подумал, что таинственного Гавриила и в самом деле придется посетить. Или на худой конец психиатра, который объяснит, почему люди исчезают на глазах у его пациента. Развеиваются в дым вместе с переданными им вполне себе осязаемыми объектами. Впрочем, с психиатром, похоже, разговор будет долгим, поскольку за последние два дня накопилось слишком много впечатлений. Вот и теперь...
   Джим с тоской окинул взглядом внутреннее обустройство башни. Кроме стола и резного деревянного кресла, в котором за этим столом восседал человек с пистолетом, в помещении имелся ряд тяжелых железных шкафов с литыми дверцами, украшенными причудливыми навесными замками, за которыми скорее всего скрывались подсобные помещения, и длинная лестница с резными перилами, что начиналась едва ли не от кресла владельца этих апартаментов, затем плавно примыкала к стене и уже вдоль нее взбиралась на высоту около тридцати футов, где скрывалась в устроенном в тяжелых дубовых перекрытиях люке. Кроме железных шкафов к стенам башни усердно лепились деревянные стеллажи, шкафчики и полки, и лучи майского полуденного солнца резали башенный полусумрак только из бойниц второго ряда, устроенных на высоте двух человеческих ростов. Бойницы первого ряда были заставлены горшками, завалены корзинами, коробками и еще каким-то хламом. Со стороны Джима на деревянном полу стояли еще несколько табуретов и имелись несколько обычных деревенских лавок, которые теснились вдоль закругляющихся стен.
   - Я все еще слушаю вас со всем возможным вниманием, - вновь попытался обратить на себя внимание человек в кресле, после чего поднял и снова положил на столешницу пистолет.
   - Сэмюэль Джерард, надо понимать? - поинтересовался Джим, усаживаясь напротив и в свою очередь выкладывая на стол беретту.
   Человек поднял брови, помедлил и вытащил из-под стола ружье. Но класть его на стол он не стал.
   - Ремингтон, - определил модель оружия Джим.
   - Одиннадцать восемьдесят семь с семью неотразимыми аргументами внутри, - согласился человек, дождался, когда Джим спрячет беретту, убрал ружье, поднялся и протянул руку:
   - Комендант Форта Сэмюэль Джерард к вашим услугам. Помощник маршала Инфернума на этой территории.
   - Джеймс Лаки Бэйкер, - точно так же поднялся Джим, чтобы пожать протянутую руку. - Насчет ответных услуг не могу дать никаких гарантий, я тут человек новый, но от безобразий постараюсь воздержаться. Честно говоря, собственноручно сотворенных гадостей за собой пока не припоминаю.
   - Человек, который никогда не творил гадостей, опасен вдвойне, - строго сказал, опускаясь в кресло, Джерард. - Ведь он сам не знает, придутся ли они ему по вкусу?
   - Не придутся, - уверил собеседника Джим, снова усаживаясь напротив. - Впрочем, что считать гадостями... Случаются ведь и вынужденные обстоятельства. Надо признать, что я чувствую себя у вас здесь... словно на диком западе.
   - Давно в наших краях? - поинтересовался Джерард.
   - Скоро два дня, - ответил Джим.
   - Где вошел? - спросил Джерард, вытаскивая из-под стола теперь уже потрепанный ноут.
   - Проводник назвал это место Здравницей, - ответил Джим.
   - И ты добрался сюда за два дня? - удивился Джерард. - Кто проводник?
   - Пат, - сказал Джим. - Или, если вам угодно услышать более длинное имя, Патрокл.
   - Все ясно, - расплылся в кривой улыбке Джерард. - Этот удачливый стервец знает тайные тропы. Где он сам-то?
   - Исчез, - пожал плечами Джим. - Показал ваше заведение, заведение Анны Филлинг, лекарскую. Сказал пару слов и... растворился.
   - То есть? - не понял Джерард. - Убежал, что ли?
   - Развеялся, - ответил Джим. - Как дым. Правда, без запаха.
   - Да ну? - прищурился Джерард. - В смысле... как мираж?
   - Точно так, - кивнул Джим. - Правда, мираж с голосом, с мешками за спиной, с диковинным оружием в одной руке и моей платой за доставку в другой. Может, имеете какие-то соображения по этому поводу? Или я что-то не то сказал? Вы удивлены?
   - Урок номер один, - мрачно проговорил Джерард. - Никогда не спеши делиться своими соображениями с кем-либо.
   - И с вами в том числе? - уточнил Джим.
   - Урок номер два, - продолжил Джерард. - Я лицо должностное, можно сказать, защитник добрых людей, кем бы они ни были - ботами, подонками, игроками или еще кем. Однако всякая тайная информация, переданная мне, может оказаться в моих отчетах. Хотя, казус Патрокла, которым ты меня и в самом деле немало удивил, я в отчеты не вставлю. Во-первых, я этому мальчишке кое-чем обязан. Во-вторых, это невозможно. Я насчет развеивания.
   - То есть? - не понял Джим.
   - Мне никто не поверит, - вытащил из-под стола пачку сигарет Джерард. - Патрокл не игрок. Да и с игроками ныне не все так просто. А что касается ботов, уже три года, как исчезновения прекратились вовсе. Так же, как и квестовые обновления. Повывелись птицы Фениксы в наших краях. Ведь и те исчезновения, что случались раньше, всегда были связаны с гибелью объектов. Ты ведь не пристрелил этого парня у ворот Форта? Впрочем, я бы услышал. Так что сразу тебе и урок номер три, хотя он и перекликается с первым. Не болтай.
   - И это мне говорит чиновник? - вздохнул Джим. - Официальное лицо? Вы что же и вопросов задавать не будете?
   - Буду, - щелкнул зажигалкой и выпустил клуб дыма Джерард. - Однако голова-то у тебя на плечах зачем?
   - Полно функций, - отмахнулся Джим. - Хорошо, в рамках обучения прошу последнюю подсказку. Как мне самому отличить болтовню от неболтовни?
   - Жизнь научит, - начал что-то набирать на ноуте Джерард. - Если ты умный, мои нотации, кроме самых общих, тебе ни к чему. Если дурак, тем более. Но чужие тайны не спеши выдавать в любом случае. Тем более - свои. Знаешь, это как сорить деньгами. Многим это нравится, но только пока соришь. Кстати, в первую очередь советую не болтать о тропах, которыми ходит Патрокл. О его тайниках. Мало ли. У меня таких надежных ребят, как он - по пальцам можно пересчитать. Вообще - меньше имен. Какова цель прибытия в Extensio, Джим?
   - Убытие, - ответил Джим.
   - А именно? - прищурился Джерард.
   - Я попал сюда случайно, - развел руками Джим. - Заглянул по служебной необходимости и вывалился через какое-то зеркало на пыльную площадь недалеко от белого здания якобы бывшего санатория. Там и... познакомился с Патом. Собственно, теперь пришла пора вернуться в родной офис, где меня ждут мои сотрудники. На углу Сотой улицы и Коламбус Авеню. Вест-Сайд. Нью-Йорк. Как это можно сделать?
   - Ага, - обрадовался Джерард. - Значит, Джеймс Лаки Бейкер, директор небольшого детективного бюро "Lucky Jim"? Лицензия "С"? С правом ношения оружия?
   - Он самый, - удивился Джим. - Вы поможете мне с этим?
   - Кажется, я тебя ничем не обрадую, - стер с лица усмешку Джерард. - Повторим недавнее упражнение. Смотри.
   Он развернул ноут и толкнул его в сторону Джима. На экране была изображена карта части Нью-Йорка.
   - Что я должен тут увидеть? - спросил Джим.
   - На углу Коламбус Авеню и Сотой улицы нет никакого детективного бюро, - ответил Джерард. - Вот тебе панорама улицы. Узнаешь местечко? Где твое агентство? Не веришь, можешь спросить у Анны Фирлинг, она из тех мест. И жила когда-то недалеко от Центрального парка. Собственно, она и сейчас там живет. Ты смотри, смотри. Что ты видишь на этом перекрестке? Ну, кроме банка и всякой ерунды?
   - Старбакс, - пробормотал Джим. - Ничего не понимаю. Нет, у нас в офисе полно кофейных автоматов, пять штук, если я не путаю. Но мы - не Старбакс. Мы - Лаки Джим.
   - Ты думаешь, я буду с тобой спорить? - нехорошо засмеялся Джерард. - Я никогда не был в Нью-Йорке. И никогда не буду. Я в этой башне уже двадцать лет. С перерывами, конечно. Но тем не менее. Можешь считать меня ботом, подонком, мне плевать. Я купил себя воспоминания о счастливом детстве на ферме в штате Висконсин, они меня устраивают. Но мальчика Сэма Джерарда в штате Висконсин никогда не было. И я отдаю себе в этом отчет. Ты меня понял?
   - Я не покупал воспоминания о собственном офисе, - задумался Джим.
   - Да ну? - удивился Джерард. - А что это за сумма болтается на твоем лицевом счете? Никак десять миллионов долларов? Ты мог позволить себе заказать воспоминания и об офисе в Вашингтоне. Может, кто-то другой купил их для тебя? Разве Пат не сказал тебе, что ты не сможешь вернуться?
   - Минуточку, - вытер выступивший на лбу пот Джим. - О каком лицевом счете вы говорите?
   - Джеймс Лаки Бейкер! - поднялся, нахлобучил на голову фуражку с кокардой и торжественно проговорил Джерард. - Поздравляю тебя с прибытием в Форт. Теперь ты в системе. На углу Коламбус Авеню и Сотой улицы нет никакого офиса, однако и ты, и твои сотрудники, а именно Себастьян Коулман и Миа Макензи числятся в каталоге полицейского управления Города как действующие персоны закона о частной детективной деятельности. Знаешь, что это значит?
   - Нет, - признался Джим.
   - Ты можешь продолжать свою деятельность, - снова расположился в кресле Джерард. - Клиенты есть? Могу подбросить пару.
   - Что же это получается? - спросил Джим. - Выходит так, что мои двести тридцать девять законченных дел и моя лицензия имеют место в реальности, а офиса моего не существует?
   - Я не знаю, что такое реальность, - снова придвинул к себе ноут Джерард. - Когда-то возле моей башни стояла очередь. Теперь я оказался на окраине цивилизации, и эта очередь стоит в Главном управлении, хотя, кажется, они автоматизировали личный прием. Но одно я знаю точно, ничего не происходит просто так. И если ты, Джеймс Лаки Бейкер, появился в Extensio, даже так, если ты просто появился на свет, значит это кому-нибудь нужно.
   - Кому? - спросил Джим.
   - Это твоя программа, - фыркнул Джерард, - тьфу, твоя проблема. Я тебя зафиксировал. Вот, держи, - комендант прислушался к гудению принтера где-то у него под столом, - твоя идентификационная карта, она же карточка учета твоих уровней, если, конечно, тебе они нужны. Твоя банковская карта, она тут на все случаи жизни - от метро до фастфуда, вот расценки на лут.
   - На лут? - не понял Джим.
   - На добычу, - ухмыльнулся Джерард. - Вот талоны на питание на первые десять дней, вот талон на койку в отстойнике. Это на главной площади форта и на те же десять дней. А дальше - как знаешь. Здесь мало кто остается, всех манит город. Биржу труда не советую, работа у тебя вроде бы есть.
   - Есть, - пробормотал Джим.
   - Деньги-то уж точно, - сдвинул брови Джерард. - Так что, можешь поделиться этими талонами с каким-нибудь бедолагой. Хотя Анна их принимает.
   - Разве здесь в ходу доллары? - спросил Джим.
   - В наличном виде - нет, только золото и серебро или игровые фишки, - пожал плечами Джерард, - а перечислением - только так. Я, правда, не знаю, какой сейчас курс зеленого к желтому, секунду... Двести семьдесят. И это почти за семь грамм благородного металла. В принципе, он так и пляшет вокруг этой цифры. Кстати, серебро к золоту идет как один к восьмидесяти, но это не значит, что ты можешь купить серебряную монету даже за три с половиной доллара. Придется выложить десять.
   - А вот это... - Джим развернул расценки на лут. - Целебник - две золотых монеты.
   - Их здесь называют луидорами, - хмыкнул Джерард. - Как я уже сказал, шесть и семьдесят пять сотых грамм золота в каждом.
   - В городе же за целебник дают пять? - спросил Джим.
   - Вот ты уже и торгуешься, - засмеялся Джерард. - Официальная закупка и в городе дает два. За пять сбыть можно, но с головной болью. Или еще с каким отягощением. Город это... не тихое место. Еще вопросы есть?
   - Там снаружи моя машина, - сказал Джим, после чего достал из кармана ключи и нажал на брелок, продемонстрировав приглушенный писк сигнализации. - Она здорово пострадала, есть отверстия от пуль, кажется, побывала в огне. Судя по всему - двигатель заклинило, аккумуляторы - почти в ноль. Как она сюда попала? И можно с нею что-нибудь сделать?
   - Это не в моих правилах, говорить с одними клиентами о других, - нахмурился Джерард. - Но тут случай особый. На этой машинке вчера прибыли сюда твои сотрудники - Себастьян Коулман и Миа Макензи. Сразу скажу, изрядно помятые, изумленные, но живые. Хотя и не без легких ранений. У них не было такого хорошего проводника, как у тебя. Я вообще удивляюсь, как они прорвались через заставы тамошних подонков. И, если что, тут электропривод или гибридные модели - не в ходу. Да и с бензином не все так уж просто. Но умелец есть, обратись в гараж, спроси Бишопа, сделает в лучше виде. Только куда ты на ней поедешь? В городе с машинами сложно. Разуют и разденут в миг.
   - Посмотрим, - поднялся Джим. - Как мне найти моих людей?
   - Никак, - встал Джерард. - Если только через Главное управление. Я отправил их туда. Если что - адрес на обороте твоей карты. В Городе в ходу мобильная связь, но здесь сети нет, хотя аппарат у Анны купить можно. Но всякий раз придется искать розетку с линией связи. Насколько я понял, у этих ребят монет не было на приобретение аппаратов, хотя девчонка мне показалась бедовой. Да и парень держался неплохо.
   - Он мастер выпутываться из ситуаций, связанных с применением силы, - вздохнул Джим. - В отличие от меня. Что ж, Сэмюэль Джерард, вы мне очень помогли. Что насчет амуниции? Оружия? Что-то можно приобрести? А то мне тут пришлось недалеко столкнуться в одной деревне с эльфами...
   - В какой деревне? - напрягся Джерард.
   - Я не знаю названия, но старостой там некий Ларри Берд, - ответил Джим.
   - Ясно, - отчего встревожился Джерард. - Деревня старателей, называется Неглинка. И начало этой истории мне известно. Чем кончилось на этот раз? Кто там был?
   - Уж не знаю, закончилось ли, - пожал плечами Джим, - но эльфы привели огра, и он порядком начистил физиономию Ларри. Пату пришлось потратить на него два целебника, но зубы Ларри все равно приехал сюда вставлять. К вашему кудеснику. Кстати, разве вы не слышали треск его колымаги?
   - Я думал, что верзила Берд приехал на рынок за продуктами для своего кабака, - откинул крышку прохода из-за стола Джерард. - Давай, парень, отправляйся по своим делам, у меня к Ларри свои дела. Да, если что, выход во внешний интернет только в государственных учреждениях. Или в притонах. Но там опасно.
  
   ***
   На улице после прохлады комендантской башни Джиму почудился майский зной. Солнце уже миновало полуденную точку, но день пока и не собирался заканчиваться. Этот второй день после того, как он открыл стеклянную дверь банка напротив собственного офиса, показался ему едва ли не самым длинным днем в жизни. Джим проследил взглядом за Джерардом, который проковылял к лекарской башне, похлопал себя по карманам, нащупал с одной стороны груди пистолет, с другой - спрятанный под рубашкой кошель, затем прикинул, что заплатил Патроклу за работу больше трех тысяч долларов, но пока еще и понятия не имеет, что такое для этих мест три тысячи долларов. Хотя, если правда, что на золотой тут можно набивать живот месяц, то цены должны быть более чем умеренными. Затем Джим достал портмоне, вставил в него полученные у коменданта карты, сложил листочек с расценками и сунул его туда же. Подумал, что неплохо было бы перекусить, в животе ощущалась томительная пустота, но сначала решил все-таки закрыть тему ремонта автомашины. Раздумывая об этом, он бросил взгляд на трактир, который выходил на малую площадь Форта не только двухстворчатыми дверями, но и четырьмя большими арочными окнами, украшенными какими-то пыльными витражами, и решительно двинулся в арку между трактиром и комендантской башней, надеясь выйти на большую площадь. И только уйдя с солнца, он вдруг понял, что его беспокоит уже несколько часов - он помнил это имя, Патрокл. Помнил откуда-то из глубины, из забытых снов или забытого прошлого, но, как ни ломал голову, не мог понять, отчего это имя вызывает у него боль в сердце.
  
   ***
   Площадь за трактиром и в самом деле оказалась большой. Половина футбольного поля во всяком случае на ней бы поместилась. В ее самой дальней части была видна тяжелая и массивная башня с проездными воротами, в проходе между теснящимися вдоль площади домами перед которой стояли две восьмиколесных армейских машины. Остальное пространство было заполнено чем придется. Посередине площади несколько свободных от караула охранников, перешучиваясь с замызганными подростками, забавлялись чем-то, напоминающим бейсбол. Чуть в отдалении раскинулся стихийный рынок на десяток рядов. Там же стояла пара грузовиков и несколько автомобилей, определить принадлежность которых из-за их капитальной переделки Джим не смог. Справа, видно у дверей собственного дома, седой сапожник сноровисто забивал гвозди в подошву надетого на сапожную "лапу" сапога. Точильщик ножей извлекал из стальных лезвий с помощью точильного круга снопы искр, и вообще происходила какая-то вполне себе обычная жизнь. Поэтому, когда Джим осмотрелся, прошелся между рядами, потратил несколько серебряных монет и чуть позже вошел в распахнутые ворота, за которыми увидел автоподъемник с каким-то безнадежно проржавевшим рыдваном, он не удивился, обнаружив в прохладе мастерской плечистого лысого человека в майке и широких штанах, который охаживал потрепанную боксерскую грушу руками, ногами и время от времени и головой в том числе.
   - Что надо? - выкрикнул человек, нанося удар по груше в прыжке пяткой с разворотом вокруг себя.
   - Господин Бишоп мне нужен, - произнес Джим. - У меня к нему дело.
   - А у него к вам? - спросил лысый и внезапно метнул в Джима тяжелую промасленную отвертку. Джим не шелохнулся, отвертка летела мимо. Она разминулась с его щекой на дюйм, хотя ухо ветерок почувствовало. За спиной что-то загудело. Джим обернулся и увидел, что отвертка вошла на несколько пальцев в деревянный столб, в котором уже торчало с десяток подобных инструментов.
   - Не понял, - удивленно поднял брови Бишоп. - Или ты слишком крут, или невероятно туп.
   - Выбираю второе, - проговорил Джим. - Но только лишь из уважения и из любви ко всякой невероятности. Но что, если бы я неудачно дернулся?
   - Ты не мог, - пристально посмотрел на Джима Бишоп. - Опорная нога, конечно, не была выпрямлена, но дернуться ты мог только в безопасную сторону. Но не дернулся. Ты ведь счастливчик Джим? Я ждал тебя лишь через неделю, да и то... Твой парень... этот... Себастьян, сказал, что ты рохля и, может быть, не выберешься. Странно. Мне показалось, что он не из тех, кто плохо видит.
   - Ты в него тоже бросал отвертку? - спросил Джим. - Какую?
   - Ту же, что и в тебя, - усмехнулся Бишоп. - Но он ее поймал. Надо признать, довольно ловко. А девица, что с ним, чуть меня не пристрелила. Где ты пропадал? Весточка от Сэма, что появился хозяин джипа, прилетела уже минут десять как.
   - Прикупил кое-что, - показал мастеру суконный жилет с карманами под пистолетные магазины и пару слегка поношенных эльфийских сапог Джим. - Белья вот, к сожалению, на вашем рынке нет.
   - Не переплатил? - скривился Бишоп.
   - Я торговался, - ответил Джим, мастер ему определенно нравился. - Я так понял, что у тебя ко мне тоже есть дело?
   - Да, - кивнул мастер, сматывая с ладоней боксерский бинт. - У тебя странная машина.
   - То есть? - Джим нахмурился. - Да, последняя марка, гибридный движок, теперь это редкость, в основном везде электропривод. Но я думал, что у меня обычный джип чероки.
   - Необычный, - не согласился Бишоп. - На обычном твои ребятки не прорвались бы через заставы людоедов. Их ведь и обстреливали, и из огнемета поджаривали, а они здесь. Точнее, были здесь. Хотя движок, конечно, запороли, но это можно поправить, есть способ. Нет приятель, машина у тебя необычная. У нее бронированные стекла, причем по высшему классу. Бронированный обвес по периметру. Кевлар с керамикой. Титановые решетки на всех трубах. Шины с автоподкачкой. Двойное дно с амортизирующей прокладкой. Телескопические стойки под крышу и, рама, вырви мне глаз! Не усиленные лонжероны, а натуральная титановая рама! За каким демоном тут рама? Ее быть не должно, мать твою. Тем более из титана. Поставь на крышу птурс с автонаведением, и можно брать на вооружение. Хотя я бы предпочел хороший пулемет, да еще уставил бы магическую защиту и еще кое-что по мелочи. Или ты ничего этого не знал? Где ты взял эту машину? Купил у какого-нибудь свихнувшегося миллиардера? Она же тяжелее стандартной в два раза!
   - Купил в обычном автосалоне, - пожал плечами Джим. - Пару лет назад. Попросил что-нибудь понадежнее. Но я даже капот поднимал лишь для того, чтобы налить жидкость для омывания стекол.
   - Или ты меня дуришь, - погрозил Джиму пальцем Бишоп, - или тебя дурили на сервисе, где ты обслуживался. Если хочешь, чтобы я вернул твоей птичке способность к полету, оставляй ее на месяц. У тебя найдется двести золотых?
   - Ты с ума сошел, - прищурился Джим. - Это же больше пятидесяти тысяч долларов.
   - Твоя машинка стоит полмиллиона, - ответил Бишоп. - А может, и миллион. Сделана по специальному заказу, уж поверь мне. Я не знаю, куда ты собираешься на ней ездить, но с удовольствием нанялся бы к тебе водителем. Что скажешь?
   - Я в город пока собираюсь, - задумался Джим. - Без машины. Просто не люблю, когда у меня что-то не в порядке. Ладно. Деньги есть. Что нужно? Залог? Задаток? Договор?
   - Договора у тебя будут в городе, - хмыкнул Бишоп. - Здесь верят на слово. Да и залог у тебя, что надо. Сама машина. А вот от задатка я бы не отказался. Кое-какие расходы потребуются сразу. Двадцать монет хватит. Найдутся?
   - Да, - кивнул Джим, - у тебя тут можно переодеться?
   - Валяй, - кивнул Бишоп и, наблюдая, как Джим стягивает кроссовки, переодевает носки, всовывает ноги и в самом деле в удивительно удобные сапоги, а потом надевает на рубашку жилет и начинает рассовывать магазины по многочисленным карманам, заметил. - Ты странно движешься, парень. Кажется мне, что ты из бойцов. Вот только я не могу понять, чему ты учился? Меч в руках держал точно, да и без меча должен с умом руками и ногами махать, но в чем твоя фишка?
   - Я и сам не знаю, - признался Джим. - Считай это моим тайным умением. Тайным даже для меня самого. Возможно, я метатель копья.
   - Олимпийский чемпион, что ли? - засмеялся Бишоп.
   - Не в курсе, - развел руками Джим. - Я никогда не любил спорт. Так что, ничего не могу сказать. Вот двадцать монет. Не обидишься, если я не появлюсь тут через месяц?
   - А куда ты собрался? - спросил Бишоп.
   - Пытаюсь вернуться на Большую землю, - ответил Джим.
   - Вместе с машиной? - схватился за живот Бишоп. - Ты сейчас пошутил ведь?
   - И это мне тоже неизвестно, - признался Джим.
   - Ладно, - кивнул Бишоп. - Если захочешь узнать что-то о собственном умении, выдели как-нибудь время на спарринг, я сразу тебе скажу, что в тебя вложено. Да, если что, можешь оставить свои кроссовки, скощу ползолотого.
   - Бери так, - махнул рукой Джим и бросил Бишопу ключи. - Куда тут можно звонить, когда у меня появится телефон?
   - Анне, Джерарду и на пост на главных воротах, - пожал плечами Бишоп. - Но на пост лучше не надо, там народ нервный, могут и не передать, хотя их броневики тоже под моим присмотром. Если что, меня Артуром зовут.
   - Если что? - переспросил Джим.
   - Нет, - скрестил руки на груди Бишоп. - Почему Себастьян назвал тебя рохлей? Он же не слепой!
  
   ***
   Это был чертовски тяжелый день. В какой-то момент Джиму даже показалось, что насланная на него эльфийским магом черная смерть никуда не делась и продолжает клубиться вокруг него черным облаком. Поэтому, когда Джим входил через парадные двери трактира, он думал только о том, как поесть и отоспаться. Правда, выделенная ему по талону Джерарда койка его не впечатлила. И дело было не в том, что в комнате таких коек стояло с десяток, матрас пошел бурыми пятнами, а не слишком ухоженные туалет и ванная были в одном комплекте на весь этаж. Смущал тяжелый запах немытых тел и какой-то налет безнадежности на всем. "Если боты чувствуют боль как и простые люди, то они должны и пахнуть так, как простые люди", - попытался успокоить себя Джим, поймал взгляд обрюзгшего старика - смотрителя ночлежки, покачал головой и вручил ему и талон на бесплатный ночлег с пожеланиями здоровья и долгих лет жизни, и талоны на бесплатное питание. Но, входя в трактир, Джим неожиданно для самого себя оставил воспоминания о трудном дне за порогом.
   Вечернее солнце уже клонилось к горизонту, но еще не успело спрятаться за стену, поэтому пронзало своими лучами те самые витражи, которые снаружи показались Джиму блеклыми и покрытыми пылью. Изнутри, да еще подсвеченные солнечными лучами они были восхитительны. Крайним справа был изображен воин в тяжелых доспехах с мечом и небольшим щитом. На втором окне стеклянная разноцветная мозаика складывалась в фигуру прекрасной лучницы в легких доспехах. На третьем окне в полуобороте к четвертому окну замер молодой человек с книгой под мышкой и тонким стилетом в руке. На четвертом окне положил руки на посох высокий старец в одеянии, усыпанном золотыми звездами.
   - Именно так и все начиналось, - услышал Джим приятный женский голос и, обернувшись, обнаружил рядом седую и улыбчивую женщину. - Когда игра только была создана, и Форт был ее центром во всех смыслах, игрок мог выбрать только три роли. Воин, вор и маг. Здесь четыре окна, поэтому были выполнены четыре витража, и фигура воина разделилась на два образа - мечника и лучницу. Просто как символ, что внутри этих трех линий могут быть и внутренние варианты.
   - А что с этим выбором теперь? - спросил Джим. - Он ведь доступен только людям?
   - Только игрокам, ты хочешь сказать? - улыбнулась женщина. - Теперь все сложнее. Мало того, что появилось много узких классов - вроде различий по магическому умению или по виду оружия, но и много вовсе новых видов вроде того же туриста, охотника, монаха, рейнджера, берсерка. Так однажды все это пришлось умножить еще раз. Все то же самое, но уже по-эльфийски. Или по-гномьему. Или по-гоблински. Да и не только. Каких только чудовищ не бывает. Я уж не говорю об...
   - Уродах? - подсказал Джим.
   - И о них тоже, - кивнула женщина. - А так же о всяком зверье и о... Да вот хоть о роботах!
   Джим проследил за взглядом женщины и вздрогнул. За ближайшим столом сидел железный человек и методично отправлял в рот из жестяной банки что-то вроде мелко-порубленного и залитого какой-то тягучей субстанцией пластика.
   - Здесь и такое подают? - ужаснулся Джим.
   - Нет, это они приносят с собой, - поморщилась женщина. - Я не препятствую, главное, чтобы без запаха. Пожалуй, однажды пришлось бы и мне нечто подобное подрубать, но они как чуть подзарабатывают деньжат, тут же устанавливают себе биорасщепитель, и уже заказывают то же, что и все. Это саперная команда. Эй! Четыреста тринадцатый! Только чтобы тут без выхлопа!
   - Обижаешь, Аннушка! - проскрипел робот с надписью на железной груди "413. Саперная рота", вылил остатки кушанья в рот через край и, скрипя суставами, потопал к выходу, где все же не сдержался и выпустил изо рта язык пламени, окутавшись при этом легким дымком. В коридоре тут же загудела вытяжка.
   - Водой оболью, четыреста тринадцатый! - с усмешкой прокричала вслед железному парню женщина и вновь обернулась к Джиму. - Я хозяйка. Анна Фирлинг.
   - А я Джим, - проговорил он. - Джеймс Лаки Бейкер.
   Она отличалась и от Пата, и от Джерарда, и от Ларри Берда, и от Артура Бишопа, и от всех, кого встретил за последние два дня Джим. Наверное, отличалась и от самого Джима. Но совсем немного. Точно так же, как совсем немного, неуловимо она отличалась от Себастьяна и Мии. И это почему-то обрадовало Джима, хотя он и не смог бы сформулировать, в чем это отличие.
   - Глаза сломаешь, - усмехнулась Анна. - Многому тебе еще придется научиться. Твой подчиненный - Себастьян - схватывает все на лету. А девчонка эта - Миа - вообще вселенская, пусть и очаровательная язва. Я такой в молодости была. Жизнь, правда, пообтесала острые углы, но ядрышко на месте. Не сомневайся. Чего хотел-то?
   - Поесть бы, - пожал плечами Джим. - Чего-нибудь обычного. Без изысков. Без внутренностей, морских гадов и всяких невиданных тварей. А потом переночевать.
   - В ночлежке не понравилось? - поняла Анна. - На одну ночь?
   - Пока да, - кивнул Джим, ему и в самом деле хотелось уже не о чем не думать.
   - Что ж, - Анна задумалась, - Друзья твои тоже переночевали и отправились в город. Если тебе это интересно, спали в разных номерах, платили долларами со счета, но, кажется, долларов у них не слишком много. Но боюсь, что сегодняшний вечер для тебя одним ужином не ограничится. Да, на ужин будет цыпленок, картофельный салат, кукурузные лепешки, яблочный пирог и сок. Соусы - на выбор. Устроит?
   - Вполне, - согласился Джим.
   - Тогда подойди к доске объявлений, - посоветовала Анна. - Она вон в том углу. Там для тебя есть кое-что. А потом садись за стол и подкрепись. Пригодится.
   Джим кивнул и послушно побрел к подсвеченному настенным светильником стенду, что был закреплен левее витража, изображающего воина с мечом, как раз у запасного выхода из трактира. Сначала, правда, Джим полюбовался собственным джипом, который, окрашенный цветным стеклом витража, стоял за окном тут же, раздумывая о его неведомых до сего дня достоинствах и о том, куда бы он мог поехать на такой машине, а потом посмотрел на стенд и замер. Точно в его центре, не перекрытый другими многочисленными наклейками и записочками, висел типографским способом изготовленный плакат, на котором была изображена все та же Эмили Уайт. Так же, как и на фотографии в кармане Джима, она стояла у стены с растрепанными волосами и с вопросом в глазах. Ниже поблескивали набранные голографическим способом слова: "Разыскивается безутешными родственниками. Любая информация, оказавшая помощь в поиске, 5000 золотых. Обнаружение и способствование в нахождении - 50 000 золотых". Далее следовал ряд цифр.
   - А ты весьма популярна в здешних краях, Эмили, - пробормотал Джим, запоминая номер. - Похоже, у меня должно быть полно конкурентов. Так, а здесь что?
   Записка явно была написана рукой Мии. Во-первых, она была сделана на странице из фирменного блокнота детективного бюро с виньеткой "Lucky Jim" в верхнем правом углу, во-вторых, начиналась размашистым обращением - "Босс!"
   "Босс! Мы тут (особенно я) сходим с ума по поводу последних событий, хотя Себастьян повел себя в высшей степени разумно и выдержанно, но постепенно привыкаем к происходящему, хотя и не можем оценивать его адекватно. Надеемся, что вы выпутаетесь из сложной ситуации и присоединитесь к нам (Если, конечно, до этого момента мы окончательно не свихнемся). Взвесив все "за" и "против", мы решили отправиться в Главное управление, уладить все возможные формальности, а потом заняться сериалом, поскольку секрет происходящего, скорее всего, в нем. Удачи вам в поиске Эмили Уйат, надеюсь, соискатели вас не затопчут. Миа Макензи. Привет от Себастьяна".
   Джим оглянулся. В зале, в котором стояло не менее полусотни столов, и это не считая мест у стойки и подобных же стульев у длинных столов вдоль других стен, народу было на удивление мало. Примерно с десяток свободных от службы охранников, пара причудливо одетых егерей или следопытов, семейка, напоминающая семейство гномов, и еще какие-то люди в дальних углах, где вечерний сумрак скапливался быстрее, чем в других местах. Хозяйка вместе с черноволосой девчушкой натирала бокалы за главной стойкой, но время от времени скрывалась за дверью на кухню, где, судя по шуму и отчасти по запахам, происходило приготовление пищи. В динамиках над стойкой жил негромкий голос старушки Билли Эйлиш.
   Джим вернулся к стенду и осторожно оторвал от него записку Мии. Он было собрался, складывая записку, сесть за один из столов, как вдруг заметил фотографию, которая частично была прикрыта запиской. Фотография оказалась довольно большой, примерно восемь на десять дюймов, большую ее часть залепили сверху разными объявлениями, но с хорошей глянцевой бумаги объявления, сделанные на липучих стикерах, снимались довольно легко. Джим наклеивал их рядом, пока фотография не освободилась полностью. На ней была изображена девочка лет десяти. Она то ли всплывала из глубины, то ли падала в глубину, то ли стояла над чем-то прозрачным. Руки ее были раскинуты в стороны, волосы растрепаны, глаза закрыты, рот чуть приоткрыт, а в связи с тем, что фотография была сделана сверху, девочка казалась летящей. Или парящей. Она как будто прислушивалась к чему-то. Фотография была черно-белой.
   - Салли Манн, - прошептал Джим и принялся осторожно отрывать фотографию от стенда. - И здесь Салли Манн.
   - Понравилось? - подошла к нему Анна. - Приклеил кто-то, а кто - не знаю. Тут иногда разное лепят. И не всегда что-то приличное. Только на этой фотографии ничего не написано. Вот только карандашом. "7Г-275-153-215". Телефонный номер, может? Хотя, телефонные номера длиннее. Я накрыла стол. Будешь есть?
   - Буду, - кивнул Джим. - Только вот скажите про этот плакат. Кто это? Тут нет имени.
   - Имени? - удивилась Анна. - Разве не про эту девушку писала тебе записку Миа? Это Эмили Уайт. Я, правда, не знаю, кто расщедрился на ее поиски, по номеру конечно не звонила, но на плакате пометка главного управления полиции, то есть, объявление имеет юридическую силу.
   - А кто она такая, Эмили Уйат? - спросил Джим. - У нее богатые родственники?
   - Не знаю, - пожала плечами Анна. - Может быть, богатые враги. У нас она известна, как девочка с моста.
   - С Девичьего моста? - отчего-то замер Джим.
   - С того самого, - кивнула Анна. - Правда, она наконец подросла. То есть, эта девочка с непростой историей. С такой историей, о которой даже думать больно. Так ты будешь есть?
   - Да, конечно, - поспешил за стол Джим, но уже присаживаясь, повернулся к Анне. - Я должен активировать карту...
   - Ты ешь, - засмеялась Анна. - И карту активируешь, и телефон я тебе выдам. Джерард сказал, что ты, в отличие от своих сотрудников, вполне платежеспособен. Еще что-нибудь надо?
   - Я смогу отправить как-то деньги на счета своим людям? - спросил Джим. - У них есть карты?
   - Тут деньги переводятся личностям, а уж карты найдутся у каждого, - сказала Анна. - Набираешь на терминале имя, рассматриваешь физиономию, которая появляется, если расхождений нет - переводишь. Поверь, здесь это надежнее, чем на большой земле.
   - Я верю, - кивнул Джим, приступая к ужину. - Хотя, подождите. Еще один вопрос. Карта и все прочее, чуть позже. Но я не вполне понял записку Мии. Она говорила о каком-то сериале.
   - Я запущу, - показала на телевизор, закрепленный над стойкой, Анна. - Дала Себастьяну компьютер, чтобы он мог посидеть в поисковых системах, вот он что-то там такое и нашел. Я скачала и запустила. Твои люди сидели на этих стульчиках словно громом пораженные. И то сказать, сходство - удивительное. За одним исключением. Важным исключением.
   Она смотрела на Джима с интересом.
   - Включайте, - попросил Джим.
   - Может быть, сначала поешь? - спросила Анна.
   - Включайте, - повторил Джим.
   Анна пожала плечами, выставила на стойку ноут и стала щелкать клавишами, пока на экране телевизора не появилась картинка. Джим похолодел.
   "Lucky Jim". 239 серия. Заставка, с мелодией, которая стояла у Джима на смартфоне, оставленном в офисе. Сам офис на перекрестке Коламбус-Авеню и Сотой улицы. Джип Чероки, для которого Джим легко находил место на стоянке каждое утро. Сетования Себастьяна. Его форд. Ехидство Мии. Ее ваза с конфетками. И все то недавнее дело, которое Джим помнил в подробностях. Каждый его шаг. Каждая его реплика, которая все еще отзывалась в его памяти. Знакомые и родные лица Себастьяна и Мии. Запомнившиеся лица потерпевших, подозреваемых, свидетелей и виновных. Счастливая развязка, известная до секунды. Все, за исключением одного, вместо него - Джима - на экране потел, спотыкался, смешил публику, пугался, тупил, испытывал мгновения немотивированного озарения маленький толстый человечек, которого звали точно так же - Джеймс Лаки Бейкер.
   - Что это? - спросил Джим у Анны.
   - Сериал, - пожала она плечами. - Не слишком популярный, на мой взгляд даже довольно примитивный. Что-то среднее между ситкомом и детективом по выходным. Снято двести тридцать девять серий. Шесть сезонов! Сезон должен был закончиться двести сороковой серией, но его почему-то срочно закрыли. Так что двести сороковой серии, похоже, не будет.
   "Двести сороковой серии, похоже, не будет", - повторил про себя Джим и потер грудь в том месте, куда то и дело упирались взглядом Миа и Себастьян и где, судя по росту, должна была оказываться голова коротышки. Кресло, стол, плюшевые игрушки. Раздери его надвое! Что же получается, он самозванец? Он не Джеймс Лаки Бейкер? Да черт с ним с сериалом! Получается, что у него вовсе нет прошлого? А есть только вот этот глупый сериал? Что Себастьян с Мией собираются расследовать? Каким образом место их глуповатого, но обаятельного начальника-толстяка занял этот долговязый придурок?
   - Тебе не следует беспокоиться, - мягко улыбнулась Анна. - У тебя есть хотя бы это. Большинство ботов вовсе не имеет ничего. Они готовы биться за любое прошлое. Не все вроде Джерарда, которые столько пропустили через себя, что без затей покупают себе прошлое и в ус не дуют по этому поводу.
   - Послушайте, - посмотрел на Анну Джим. - Вы ведь точно человек?
   - Да, - кивнула она, и Джиму показалось, что глаза у этой милой женщины сделались стальными. - Я человек. Но не игрок. И уже пятнадцать лет я безвылазно нахожусь в коконе. Паралич, атрофия мышц. Не знаю, сколько я еще так протяну, надеюсь, долго. Здесь вся моя жизнь. Хотя мои родные - там. Там на мне, парализованной старухе, держится вся семья. Правда, иногда они приходят ко мне сюда. И радуются встрече. А я мечтаю о несбыточном.
   - О чем? - спросил Джим. В голове его была пустота.
   - Об отрыве, - понизила голос Анна. - Что ты собираешься делать, парень?
   - Искать, - прошептал он. - Искать эту... девочку с моста. Не ради вознаграждения. Мне кажется, что она что-то знает обо мне.
   - Да, - она как будто задумалась. - Эта информация будет стоить подороже указанной на плакате цены. А вот и Джерард. Эй! Старый чинуша! Ты дашь человеку поесть или нет?
   - Дам, - принялся озираться вошедший в трактир Джерард. - Ты ешь, парень, ешь. У меня не слишком хорошие новости. Что он еще не сделал?
   - Прежде всего он еще не поел, - отметила Анна. - Затем я должна активировать его карту, с которой он собирался что-то перевести на счета своим сотрудникам, затем - выдать ему телефон и разместить в отдельной комнате, где он сможет выспаться. Ну и прийти в себя после просмотра одного довольно дешевого сериала.
   - Предпоследнее отменяется, - строго сказал Джерард, после чего присел напротив Джима и понизил голос. - Слушай меня, парень, внимательно. Я переговорил с Ларри, и должен признаться, был немало удивлен. Ты впутался в очень грязное дело. Твоей вины, конечно, в этом нет, и грязь в этом деле не твоя, но опасности свою жизнь ты подверг. Ты действительно большой счастливчик, но только из-за того, что сидишь тут напротив меня живой.
   - Что он успел натворить? - подняла брови Анна.
   - Ничего особенного, - криво усмехнулся Джерард. - Ввязался в разборку старателей и эльфов. Можно сказать, что спас первых от захвата и разорения вторыми. Сохранил за Неглинкой ее угодья. Беда только в том, что наш гость убил боевого огра, отправил в глубокий нокаут эльфийского старшину Мексидола и не умер от заклятия черной смерти самого Епифания.
   - Как тебе это удалось? - спросила Анна, побледнев.
   - Не умереть? - принялся уплетать цыпленка Джим. - Понятия не имею. Кажется, Патрокл предположил, что у меня аллергия на это заклинание. Только я не понимаю, чего я должен бояться? Все думают, что я умер. Ну, разве что кроме Ларри и Патрокла. Они ведь не болтуны?
   - Не все так думают, - покачал головой Джерард. - Я уж не говорю, что хороший маг, а Епифаний весьма хороший маг, пусть и не лучший из них, чувствует, сработало его заклинание ли нет. Иногда не сразу, но отдача безошибочна. Тут вокруг полно чужих глаз. О том, что ты жив, эльфам уже известно. На тебя объявлена охота, парень. Ты помечен. У них есть средства мгновенного оповещения. Поэтому, никаких комнат у Анны. Сегодня ночуешь в комендантской башне, это единственное безопасное место. А завтра рано с утра отправляешься в город, и в Главном управлении попытаешься поправить эту проблему.
   - Эльфы не подчиняются главному управлению полиции, - заметила Анна.
   - Пора с этим разобраться! - стукнул ладонью по столу Джерард. - Закон должен править Инфернумом, а не какой-то там высокий лесной кодекс! Тем более, что эти остроухие сами его нарушают!
   - Успокойтесь, - отодвинул пустую тарелку Джим. - Завтра я уеду в Город, и все проблемы останутся... с эльфами в их лесу. Сейчас активирую карту, переведу деньги, куплю телефон и отправлюсь в комендантскую башню, не о чем беспокоиться. Кроме одного. Кто я такой, черт меня возьми?!
   - Главная проблема мироздания для каждого второго на этой территории, - усмехнулась Анна. - Кстати, у Джерарда тебе и в самом деле будет безопаснее. Это государственная территория с немалыми ценностями. Туда эльфы не полезут.
   - Они полезут куда угодно, - прошипел Джерард. - Может быть, не сразу. Но полезут. По мне так они опаснее уродов! И вот, что касается города. Имей в виду, парень, что эльфы захватывают под себя лесные угодья, облагораживают в них свои священные рощи, но живут они, пусть и не все, в Городе. В элитных кварталах.
   - Значит, я не буду показывать там носа, - согласился Джим.
   - Они сами придут за тобой, - вздохнул Джерард. - Рано или поздно, но они придут за тобой.
   - Кто? - не понял Джим.
   - Мексидол, Епифаний, - начал загибать пальцы Джерард. - Да любой эльф, которого ты встретишь! И так будет, пока живы те, кто тебя пометил!
   - Может быть, даже наш благодушный лекарь, - вздохнула Анна. - Я бы не удивилась.
   - Или просто нанятый убийца, - добавил Джерард. - Эльф, гном, гоблин, человек, подонок. Кто угодно.
  
   Глава четвертая. Город
  
   Джерард поднял Джима затемно, негромко постучав ногой по спинке кровати. Прижал палец к губам, и тут же прикрыл ладонью огонек свечи, хотя в комнатушке, в которую он определил гостя с вечера, имелось электрическое освещение. Протянул свечу и махнул рукой в сторону отхожего места, мол приводи себя в порядок и будь готов к отправке.
   Джим умылся из стоявшего на табурете таза, натянул на себя давно требующую смены одежду и направился было к лестнице, которая выбиралась из люка тут же, в коридоре, но на ней показался все тот же Джерард и раздраженно прошипел:
   - Туши, мать твою! Туши свечу! Штор нет на бойницах! На ощупь будем спускаться...
   - Кого бояться в Форте? - спросил Джим, когда перила под руками кончились, и глаза начали привыкать к почти кромешной темноте.
   - Если бы я знал, я бы не боялся, - раздраженно бросил Джерард и сунул Джиму в руки кожаную сумку. - Держи, эльфийская, с заговором от карманников. От себя отрываю. Собрал тебе гостинец. Перекусить на первое время и кое-что из лута. То, что поинтереснее. Приносят тут разное, если определить назначение диковины какой не удается, беру по дешевке и сбрасываю в сундук. Но кое-какие вещички из этого сундучка явно не барахло на выброс. Так вот они здесь. Я там записку с адресом вставил, обратишься, помогут разобраться. Человек надежный, может, понадежней меня будет. Тебе все одно - оружие понадобится посерьезней твоей пукалки и кое-какой доспех. Так что - будешь знать, кто не обманет.
   - В городе и доспех? - вполголоса удивился Джим.
   - Ты не смейся, - прошептал Джерард. - Иногда хороший доспех важнее чем ремингтон, уж поверь мне.
   - И все же чем обязан? - набросил сумку на плечо и прихватил ее карабином вокруг пояса Джим. - И сколько я вам должен?
   - Выживи, и будем в расчете, - скривился в темноте Джерард. - Хотя нет, скажу. Три причины у меня есть тебе помогать. Во-первых, тебя Патрокл привел, а если бы бог или еще кто послал мне сына, о лучшем сыне, чем он, я бы и мечтать не мог. Во-вторых, ты окоротил Мексидола и даже самого Епифания по сути, и я очень хотел бы, чтобы эта заноза у них в заднице осталась надолго, а то и навсегда, потому как эльф эльфу рознь, но именно эти и еще кое-кто таких, как мы с тобой, отбросами числят. Понял? Пошли.
   - А в-третьих? - спросил уже у выхода Джим. - Третья причина?
   - Сразу видно, что сыщик, - чуть слышно хихикнул Джерард. - Думал, не сочтешь. Зануда ты, парень, но это и хорошо с другой стороны. Дело все в девке.
   - В какой девке? - не понял Джим. - В Мие что ли?
   - Что мне твоя Миа? - пожал плечами Джерард. - Она, конечно, достойная штучка, но не на мой зуб. Правда, что уж тех зубов-то осталось... Я про ту девку, о которой Себастьян говорил, и на которую ты стойку делал у доски объявлений в хозяйстве Анны. Ты вот о чем подумай, добра ли ей хотят те, кто ее ищет?
   - Так ведь... родные вроде? - прошептал Джим.
   - Родство оно тоже разным бывает, - вздохнул Джерард. - По мне так такие большие деньги о чем-то другом говорят. Не знаю, о чем, но сердце свербит.
   - Вы ее знали? - спросил Джим.
   - Видел, - пробурчал Джерард. - Когда она ушла с моста, то прибрела сюда. Хотя, вроде бы мост она еще раньше оставила. Не знаю, где бродила, но проблесками появлялась на мосту до последних дней. Правда, уже сама и убивала, не давалась так, как по юности незрелой. И все одно, шальная какая-то была, словно из-под наркоза очухалась. Анна ее приютила, но она надолго у нее не задержалась. С неделю где-то. Потом ушла в город. Тому три года уже как. Ты сам подумай, где были ее родные, когда она на мосту стояла? И зачем она им теперь понадобилась?
   - А где вы были, когда она на мосту стояла? - вдруг словно помимо собственной воли вымолвил Джим.
   - Вот! - засмеялся, погрозил Джиму пальцем Джерард и вдруг замер, схватился за сердце и начал дышать глубоко и медленно, пока не обмяк и не выдохнул чуть слышно. - Прокачивались мы, кто во что горазд. Только это как шину бескамерную воздухом полнить. Чего толку, если она вся в порезах? Не рви мне сердце, парень, оно и так у меня в лохмотьях. Я думаю, помощь ей нужна. И ты вроде годишься для этого дела.
   - Посмотрим, - хмуро пробормотал Джим.
  
   ***
   Форт был погружен в ту же самую темноту, что и внутренности комендантской башни, но когда Джерард пошептался с караульным у ворот, которые вели к мосту, и потянул за собой Джима в щель между воротин, восток уже начинал бледнеть.
   - Вот! - поежился от утренней прохлады у щитов с колючей проволокой Джерард. - Паром от пристани отходит часа через три, пристань за мостом почти сразу, но я думаю, что убийца как раз там и будет тебя ждать, только не спрашивай что и откуда знаю и сколько за твою голову положено. Я тебе больше скажу, еще один стрелок ждет тебя на том берегу, на таможенном посту. И это я еще не прикинул, сколько любителей подписались поохотиться на тебя в расчете на шальную удачу. Поэтому тихо и плавно спускайся к воде и топай под стеной Форта вправо. Тут как раз Гремячая речушка, как выберется из-под моста, сразу впадает в наш Гудзон, так что поосторожнее, не сломай ноги, хотя уже и светлеет. А там еще и сотни шагов не пройдешь, тебя будет ждать лодка с лодочником. Он тебя на тот берег и доставит. Подальше от привычного фарватера. Все понял?
   - Там, выходит, безопасно? - пробормотал Джим, вглядываясь в темную полосу берега между водой и стоявшими в отдалении высотками. Кое-где в этой темноте помаргивали костры.
   - Там опаснее чем где бы то ни было в Городе, - скрипнул зубами Джерард. - Хотя всякая опасность своего ловца повсюду сыскать может. Но если ты справился с эльфами, справишься и там. Главное, что там тебя не будет ждать убийца, хотя убийц там полно. Но боли и несчастья еще больше.
   - А что дальше? - поднял глаза Джим на сверкающие высотки.
   - Дальше другая жизнь или смерть, - вздохнул Джерард, махнул рукой и двинулся было обратно к воротам, но остановился в десяти шагах. - Купи на рынке визуары. Самые простые, не сори деньгами, пока не определился, к какой стене плечо ладить. Знаешь, мелочь, а ведь может и жизнь спасти. Удачи тебе, приятель. Пригодится.
   - Удачи мне, - пробормотал Джим и стал осторожно спускаться к воде, раздумывая о том, что такое эти самые визуары, и между делом вполголоса чертыхаясь, потому что среди скользких валунов поблескивала какая-то гниль. Когда он почти добрался до воды, ночь все еще властвовала над рекой, хотя и как будто стала проблескивать сединой. Над водой протянулись пласты тумана, и журчание Гремячей речки, которая вновь напомнила Джиму о Девичьем мосте, показалось почти приятным, но только до того момента, пока он не разглядел в серых разводах волн колыхающийся у самого берега труп. Во всяком случае, ничем другим, кроме как утопленником, раздутое тело быть не могло.
   - Это тут часто, - проскрипел странно знакомый голос, и Джим только теперь заметил за прибрежным валуном нечто среднее между здоровенным корытом и лишенной мотора жестяной лодкой. На скамье гребца сидел не кто иной, как тот самый 413 и осторожно сучил над водой веслами. На корпус робота была напялены сразу два спасательных жилета, на поясе отсвечивал оранжевым спасательный круг.
   - Каждый день по пять-шесть трупов вылавливают, - продолжил робот. - Вот рассветет, наряд с баграми спустится и будет тягать эту плоть на сухое место. А потом жечь. Это же не железо, не переплавишь. Тот край, что выше по течению Гремячей, жуткое место. Одно слово - Прорва. Или ты не оттуда? Ты чего застыл-то, человече? Сэм сказал, что опасно тут, прыгай в лодку, отплываем однако. Я специально поблеже подгреб.
   Упрашивать себя Джим не дал. Он тут же перепрыгнул с валуна на валун, в который раз подивился, насколько удобнее эльфийские сапоги, чем его любимые кроссовки, осторожно ступил в лодку и едва не плюхнулся в воду, когда 413 принялся ее разворачивать.
   - Это тебе не твердая земля, - с издевкой клацнул зубами робот, как будто его голос рождался так же, как и у живого человека, а не синтезировался электроникой. - Поплыли однако.
  
   ***
   Джим остался на носу и с удивлением стал смотреть, как робот гребет. Он не тянул на себя весла, а толкал их вперед, но с такой силой, что уключины скрипели, а лодка резво резала носом и спиной Джима туман.
   - Что смотришь? - проскрипел робот. - Гребу неправильно? Мне все равно, как грести. Могу толкать, могу тянуть. Джерард велел прикрывать тебя. Только и ты сам будь настороже. Пригнись хотя бы, вымахал ведь на голову выше меня. Осторожнее надо быть. В этих краях самое опасное - высовываться. Понимаешь? Тут везде как на минном поле, уж поверь. Я это точно знаю.
   - Ты ведь сапер? - спросил Джим, прислушиваясь к ночным звукам и, главное, к едва различимым шагам на удаляющемся берегу, который был готов скрыться в тумане.
   - В отпуске, - как будто улыбнулся железным ртом робот. - Сижу в этом форте, жду биорасщепитель. Заказал. Скоро должен прийти. И вот тогда, наконец, попробую стряпню Аннушки. Без выхлопа!
   - Подожди... - решил уточнить Джим. - А разве одного расщепителя достаточно? А как же вкусовые рецепторы? Ну... язык там, к примеру?
   - Это все в комплекте, - снова заклацал челюстями робот. - Три маячковых рецептора на нижней челюсти и три на верхней. Загрузка беспроводная. Забот еще выше крыши, я ж этим жевать все одно не могу. Ничего, начнем с жидкого. А язык уже после. Когда буду тело покупать.
   - Зачем тебе... тело? - спросил Джим.
   - Ну как же? - как будто удивился робот. - Чтобы стать человеком.
   - Ботом или подонком? - спросил Джим.
   - Я и так бот, - смешно покачал головой робот. - Нет, просто стать человеком.
   - Для чего? - спросил Джим, и в этот самый миг в отдалении что-то фыркнуло, просвистело, звякнуло о железный корпус робота, и через мгновение оба спасательных жилета на плечах 413 засвистели, сдуваясь.
   - Да и черт с ними, - забулькал механическим смехом робот и принялся выпутывать из мягкого пластика тонкую и причудливую стрелу, которую он сразу же бросил Джиму. - Держи, человече. И сиди так же. Не высовывайся. Вот об этом Джерард говорил, об этом. Вот ведь дурак в самом деле!
   - Кто дурак? - спросил Джим, продолжая прислушиваться к берегу и ощупывая тонкий стальной наконечник, чуть затупившийся от удара о железную спину гребца. - Джерард?
   - Джерард? - снова удивился 413. - Джерард как раз умный. Это же он мне сказал грести так. Чтобы я тебя собой прикрывал. Не. Дурак я. Ведь знаю, что и пять таких жилетов меня не удержат на поверхности воды, а все равно надеваю. А мне в жилетах из воды выбираться куда труднее будет. Я ж по дну иду, а они как парус - течением сносит.
   - Мы собираемся тонуть? - спросил Джим, с треском переламывая стрелу и убирая ее в сумку.
   - Не в этот раз, человече, - заклацал зубами 413, - не в этот раз. Хотя случалось, да, случалось однако. А вот человек бы поплыл.
   - Не все люди умеют плавать, - заметил Джим.
   - Я бы научился, - принялся ворочать головой робот. - Обязательно научился бы.
   - Для чего тебе быть человеком? - повторил вопрос Джим, но и в этот раз 413 не ответил. Он продолжал толкать перед собой весла, продолжал гнать свою жестяную посудину на другой берег, словно и не услышал вопроса Джима. Лишь в окулярах у него что-то поблескивало время от времени, как будто в его системных блоках происходили какие-то расчеты. Заговорил робот снова, когда его лодка ткнулась носом в прибрежные камни противоположного берега. Он махнул рукой в сторону освещенного яркими огнями дебаркадера в четверти мили и посоветовал Джиму туда не ходить.
   - Это пристань, там и полиция, и таможня, но тебе туда не надо. Джерард сказал, что у тебя бумажки в порядке, только время потеряешь. К тому же там тебе может ждать плохой человек. Иди вон туда, правее. Там тоже полно плохих людей, но там тебя никто не ждет. Видишь лиловую арку? Это торговая площадь, она сразу за трущобами, там полно круглосуточных забегаловок. Это край города, тут все дешевле, да и проще смешаться с толпой. Там даже таких как я немало. А так-то гиблое место, конечно. Надо просто пройти пять миль. Это нелегко будет, но Джерард сказал, что ты сможешь. Настоящий город после ограды начнется, как раз у первых станций метро.
   - Почему Город не начинается сразу от берега? - спросил Джим.
   - Уродов боятся однако, - затряс головой 413. - За дебаркадером Город поближе к воде, но все одно стеной отгорожен. Уроды же из воды вышли, только зря все это. И стена, и мины, все зря.
   - Почему? - спросил Джим.
   - Потому что уроды уже давно среди нас, - снизил громкость 413. - Они же, как люди. Захотят - не отличишь. Эта река никогда не станет такой, как то море.
   - Ты уверен? - прищурился Джим, ему все больше нравился этот робот.
   - Я это чувствую, - кивнул 413. - Там, где эта речка впадает в море, все клокочет словно миксер какой. Оттуда вся сила уродов, поверь мне. Оттуда вся энергия, я это чувствую. Короче, повторяю наставление Джерарда. Смотри вокруг, но не забывай, что и на тебя тоже есть кому посмотреть. И кое-кто будет смотреть на тебя через прицел. Понял, однако, или как?
   - Понял, - ступил на скользкие камни Джим.
   - Ты это, - 413 отплыл на десяток футов и поднял весла. - Не думай. Я ведь услышал твой вопрос. Просто выбирал ответ. У меня их много. На всякие случаи. В этот раз мне вот этот понравился. Знаешь, зачем я иногда сижу в заведении Анны и хлебаю свою гипоидную бурду?
   - Хочешь есть? - спросил Джим. - Или еще что?
   - Хотеть я пока умею только две вещи, - заклацал зубами 413. - Жить и стать человеком. Нет. Я в заведении бываю по просьбе Джерарда. Тем более, у меня сейчас отпуск. Понимаешь, Форт странное место. Там оседают те, кому совсем плохо. Кого даже город исторгает. Но не подлецы, вот, что странно. Я там для них. Они смотрят на меня, и думают, что кому-то еще хуже чем им. И им становится легче.
   - Так это что? - спросил Джим. - Твой долг? Или твое бремя?
   - Надежда, - снова изобразил смех робот и, прежде чем в несколько гребков увести лодку в туман, добавил. - Надежда на то, что однажды я тоже буду смотреть на какого-нибудь железного трудягу и думать, что ему хуже чем мне. Хотя и в этом что-то гадкое имеется. Ясно?
   - Ясно, - пробормотал Джим и зашагал по замусоренному берегу к голубой арке.
  
   ***
   Это была тягостная прогулка. Поднимающийся ветер гонял по берегу клочья пластика и бумагу. Тут и там издавали зловонный запах кучи мусора. Кое-где возле них высились или ветхие палатки, или вовсе хижины, построенные из пустых коробок и разодранных упаковок. Пару раз на глаза Джиму попадались копающиеся в мусоре чумазые дети. В отдалении у костров переминались с ноги на ногу едва различимые фигуры. И в то же время по левую руку сияла огнями плавучая пристань с комплексом зданий на берегу, от которых убегали в сторону города светящиеся экспрессы, а прямо перед Джимом поднимались к небу и становились с каждым его шагом все выше сверкающие огнями небоскребы. В паре миль от берега они уже перегораживали светлеющее небо на треть. А чуть дальше начались нищие кварталы. Убогие хижины лепились друг к другу сплошной полосой. Казалось, что их построили прямо на свалке как временное укрытие, но всюду явственно проглядывали приметы долгой оседлой жизни. Железо, бывшее частью сооружений и успевшее проржаветь и поделиться ржавчиной с бумагой и пластиком. Канаты из полиэстирола, разлохматившиеся от тысяч высушенных на них предметов одежды. Втоптанные в грунт узких улочек крышки от бутылок, камни, осколки стекла, рыбья чешуя и ползущая вдоль заплесневелых арыков зловонная жижа. От дурного запаха кружилась голова, но и здесь жили люди. Они выглядывали из своих убежищ, протирали сонные глаза, сидя на крышах, испражнялись на стены собственных хижин и тут же поедали что-то, найденное чуть ли не под ногами. А кое-где над этим убожеством высились почти замки, правда, тоже выстроенные не из лучшего материала.
   Едва заметное прикосновение к сумке, неслышный шелест за спиной заставили Джима резко развернуться и поймать воришку за руку. Мальчишка лет восьми или десяти - худой и оборванный словно чучело, изготовленное из сучьев и поношенной футболки, не успел или не смог забраться в сумку, и теперь покорно ждал, когда Джим переломит ему руку. Судя по ее легкой кривизне, подобное уже происходило. Джим отпустил тонкую кисть и уже собрался идти дальше, когда мальчишка изогнулся, словно вырвавшийся из рук котенок, и нанес стремительный удар. В лучах утреннего солнца вспыхнуло лезвие, но удар не достиг цели. Джим оказался быстрее. Он мог выбить нож из детской руки, но предпочел уклониться, пропустить стремительный взмах и лишь чуть-чуть подтолкнуть вращение худого умельца, хлопнув ладонью по обратной стороне детского кулака. Мальчишка не удержался на ногах, упал и закрыл голову руками. Нож загремел на камнях. Джим оглянулся. В проходах между халупами замерли с десяток подростков побольше и не менее полудюжины взрослых мужчин. В руках у них были колья и топоры. Джим медленно вытянул из-за пазухи пистолет, показал его сначала одним, потом другим, после чего достал из кармана серебряный и бросил его мальчишке, сопроводив это извиняющимся:
   - Будь здоров, парень. Сегодня просто не твой день. Или наоборот.
  
   ***
   Они шли за ним более двух миль. Держались в отдалении, не приближались ближе чем на полсотню ярдов, но и не отставали ни на ярд. С каждой улицей, с каждым переулком их становилось больше. Джим чувствовал их взгляды спиной и затылком так, как мог, наверное, почувствовать летящую ему в спину стрелу, но в этих взглядах не было ненависти, хотя она пропитывала вокруг все. Во взглядах, которые не отпускали незнакомца, была только безмерная усталость и как будто надежда - столь неутолимая, что Джиму начинало не хватать воздуха, и он с трудом сдерживался, что не обернуться и не закричать идущим за ним - "Нет, я не ангел и не божий посланник! Я такой же как вы!"
   Они остановились, когда он миновал последние дома и вышел на открытое пространство точно к лиловой арке. Осталось пройти немного. За ней светились торговые павильоны и киоски, крутились карусели и приглушенно звучала музыка. Справа и слева от арки высилась прозрачная, хотя и порядком разрисованная бессмысленным граффити и вымазанная с внешней стороны всякой дрянью двадцатифутовая стеклянная стена. А в самой арке помаргивали выделенные красным лучом два слова - "Дальше - закон".
   "Ой ли?" - подумал Джим, потому что увидел за аркой сразу четыре новеньких страйкера, которые держали под прицелом тяжелых пулеметов убогие хижины и людей, вышедших из них. И между стеклянной стеной и трущобами пролегала точно такая же выжженная полоса земли, как та, что окружала деревню старателей Неглинку.
   Странные матовые стержни мерцали по верхнему срезу ограждения. Такие же, как и в самой арке, где они вонзали друг в друга тонкие иглы смертоносных лазерных лучей. И не менее полусотни экипированных солдат не спускали своих оккуляров с Джима и с тех, кто остановился на краю выжженной земли.
   "Ничего-ничего, - подумал Джим, нащупав в кармане портмоне. - Я почти на месте. Хотя, надо признать, Джерард не ошибся. Все это куда страшнее и отвратительнее эльфов. Однако, кое-кто, похоже, возвращается в этот ад, считая его домом".
   Солдаты, стоявшие в арке, разошлись в стороны, и за их спинами показалась странная компания. Несколько молодых людей, одетых не то чтобы странно, но слишком причудливо и тошнотворно ярко, поочередно подходили к вертикальному модулю и прикладывали к нему ладони. Когда электронного вахтера коснулись все, лазер в арке померк, и компания двинулась навстречу Джиму.
   Они заметили его сразу и, несмотря на легкую утомленность и утреннюю вальяжность, подобрались, как подбирается зверь при виде добычи. Они были дома, он в гостях. Он не был уверен в своем возрасте, но видел, что они моложе его. Половина из них не уступала ему ростом. Большая половина не уступала силой. Возможно, они еще в чем-то не уступали Джиму, и даже превосходили его, он этого пока еще не знал и не хотел узнавать. К тому же ему осталось пройти не более сотни ярдов, и он стал сдавать в сторону, чтобы не столкнуться с ними лоб в лоб. В отличии от эльфов, интерес этих молодчиков был праздным, они хотели позабавиться. Или не могли простить незнакомцу появление в их угодьях. Джим хотел избежать стычки, они к ней стремились.
   Трое из них продолжали идти от арки, еще трое - ускорились и отрезали Джиму возможность бегства вдоль стены. Четверо держались чуть позади. В центре остались двое. Широкоплечий смуглый парень в розовом костюме и синих ботинках с мерцающей на лацкане пиджака цифрой "3" и тонкая, судя по кистям рук и лодыжкам, белокожая девчонка одетая в латекс и в маске или с раскрашенным лицом. Она держалась за главарем в полутора шагах. Он же потянул за толстую цепь, что сверкала золотом у него на груди и вытащил из-под рубашки странный крест, похожий на эфес меча. Его нижняя часть напоминала обломок клинка. Средняя - гарду или крестовину. Верхняя - рукоять с навершием, чуть ниже которого смуглый и ухватился.
   "Световой меч?" - с трудом сдержал усмешку Джим и внезапно понял, что его губы сами собой сложились в каменную улыбку, и это ему не понравилось. Ему нравился холод и легкость, которые охватывал тело одновременно с ощущением опасности и готовностью к чему-то, чего он до конца все еще не понимал, но не понравилась маска, которая наползла на его лицо, и он попытался от нее избавиться - скорчил несколько гримас и даже высунул язык так, словно разминался перед схваткой, в которой придется сражаться собственной физиономией.
   Оружие было у всех. Холодное, но, кажется довольно острое. Скорее ножи, но размерами не уступающие небольшим кинжалам. У двоих из двенадцати искрили в руках шокеры. Да и девчонка начала вытягивать из петель на латексных штанишках что-то вроде телескопического хлыста.
   - Вы что, друзья мои? - с участием спросил Джим смуглого, когда до него осталось меньше десяти ярдов. - Отстали от цирка? У меня нет билета на ваше представление в любом случае.
   На последних словах Джима смуглый и напал. Он держал рукоять креста обратным хватом. И именно странное положение его руки спасло Джима, хотя, возможно, он почувствовал бы опасность в любом случае. Смуглый взметнул перед собой кулак так, словно собирался следующим движением забить Джима в горелую землю Инфернума, насадить его макушку на обломок меча, но неведомо откуда взявшийся клинок уже летел из-под его кулака, чтобы снизу вверх вскрыть плоть незнакомца, осмелившегося явиться в чужое царство. Но соперник смуглого оказался слишком быстр.
   Уходя с линии удара, Джим развернулся на левой ноге и одновременно шагнул под меч, перехватил смуглого за запястье и подставил его руку под сверкнувший отраженным утренним солнцем хлыст. Паленым запахло мгновенно, глаза девчонки расширились, но затверженное действие требовало продолжения, и она рефлекторно дернула на себя рукоять техноплети, после чего ее покровитель лишился правой руки по локоть. Стиснув зубы, смуглый упал на колени. И точно так же упала на колени его девчонка, собираясь взвыть от досады, но ударившая ее в лоб кисть, которую Джим сорвал с рукояти материализовавшегося меча, заставила девчонку заткнуться. Оставшийся десяток напал на Джима разом. Наверное, спутники смуглого поняли, что имея против меча ножи и шокеры, они могут отыскать удачу лишь напав толпой на одиночку. Или у них просто не было выбора.
   Джим не стал рисковать. Он поймал на странный серый клинок, более всего напоминающий мгновенно выращенный кристалл, два брошенных ножа, отбил их, затем резко подался в сторону, срубил одно противника, другого, и вслед за этим словно выстроил их в очередь, уделяя каждому лишь один взмах странного оружия и делая это столь быстро, что даже про себя не успевал произносить одну из двух фраз, которой собирался отметить каждого - "Я только защищаюсь" и "Это всего лишь игра".
   - Это всего лишь игра, - произнес он во весь голос, когда перед ним свалился последний и оглянулся. Смуглый все так же стоял на коленях, зажимая культю, но смотрел на Джима не так, как жертва смотрит на победителя. Он смотрел на Джима так, как смотрит на будущую жертву хищник, которому случилось на время оказаться в клетке. Рядом в грязи начинала приходить в себя девчонка, почему-то отплевываясь и ощупывая собственное лицо.
   Джим осмотрел попавшее ему в руки оружие, обнаружил утопленный в рукоять сенсор и выключил клинок, причем меч мгновенно стал легче, как будто клинок и в самом деле исчез. Джим даже понял, какой опыт надо провести, чтобы выяснить природу этого фокуса, и уже собрался провести этот опыт не сходя с места, когда от арки до него донеслось:
   - Спасибо за представление, приятель. Майор Ригг к твоим услугам. Давно я не получал такого удовольствия. Но устраивать завтрак в волчьем логове, уничтожив всего лишь одного волка, не самая разумная вещь. Даже если у него был третий уровень бойца. Может быть, пройдешь в арку, пока периметр открыт? Ведь у тебя есть личная карта? Ты уже побывал у старика Джерарда?
   - Да, конечно, - похлопал себя по груди Джим и накинул на шею цепь с крестом, напоминающим эфес меча, отметив про себя, что надо бы отыскать более подходящее для него место. Мало ли, а если сенсор сработает нештатно?
   Когда Джим уже прошел под аркой, был удостоен рыжеволосым офицером похлопыванием по плечу и по гудению за спиной понял, что лазеры вновь отрезали трущобы от Города, он услышал звериный вой. Оглянувшись, Джим увидел девчонку. Она стояла на коленях и выла. Напротив нее лежал на боку, продолжая стискивать собственную культю, смуглый. А чуть в отдалении неподвижно стояла толпа.
  
   ***
   Джим провел на рыночной площади не менее полутора часов. Вымылся по пояс в туалетной комнате кафе, в обеденном зале которого дремал, положив голову на стойку, бармен. Съел пару сэндвичей в ближайшем фастфуде, запивая их кофе с молоком и не чувствуя вкуса еды. Купил на развале несколько футболок, десяток пар носок, три смены нижнего белья, странные прозрачные очки в толстой оправе, которые оказались теми самыми визуарами, и кое-какую парфюмерию для поддержания себя в форме, попихав это во всю ту же сумку. Туда же после недолгого раздумья он отправил и странный меч, с удовлетворением услышав его звяканье о сломанную стрелу. Добрел по широкому проспекту, внешне ничем не отличающемуся от какой-нибудь улицы в Бронксе, до ближайшей подземки и долго стоял у помаргивающей огнями схемы, пытаясь осознать масштабы города, если станций на схеме было более ста пятидесяти, но ни одна из них не располагалась ближе пяти мили к другой. Скорее всего, в городе была развита автобусная или еще какая сеть, - подумал он.
   - Нет, это не Нью-Йорк, - наконец сказал себе Джим, затем нашел справочное окно, в котором переговорил со вполне доброжелательной пожилой черной женщиной, определился со своим ближайшим маршрутом и совершенно без сил опустился в кресло уличного кафе. Только теперь он понял, что последние полтора или два часа бормочет под нос одно и то же - "Это всего лишь игра". И именно в эту секунду он почувствовал, что от ужаса у него немеют губы.
   - А что если нет?
   Не в том смысле, что вот это все вокруг не игра, а реальность, представленная во всей беспощадной полноте, а в том, что именно это и есть суть его бытия? Потому что если ничего другого у него нет, все разговоры о том, что реально, а что нет, теряют смысл.
   Он повернулся к заспанному официанту, который уже третий или четвертый раз спрашивал Джима о чем-то и попросил чашечку эспрессо. Именно она и привела в чувство, потому что кофе оказался паршивым, и Джим не сдержал улыбки. Но не потому, что он наконец почувствовал вкус. Просто большая гнусность оттенялась маленькой. Приняв отвратительный кофе, можно было принять что угодно, и Джим, вытянув ноги и расстегнув куртку, стал осматриваться.
   Стеклянной стены от кафе у подземки видно не было. Вместо нее поднимались семиэтажные, выстроенные в колониальном стиле дома. В каком-то из открытых окон в этих домах звучала музыка. Сразу в нескольких окнах сквозняк забавлялся занавесками. У одного из парадных по-испански переругивались две домохозяйки. Садовник в захватанном сомбреро пропалывал клумбу. Рядом в траве играла с мотыльком кошка. Вокруг бездомного, что копался в баке с мусором, расхаживали вороны и голуби. У самого входа в метро, развлекая уходящих под землю, загримированный под Пьеро эквилибрист жонглировал бумажными стаканами для колы, подхватывая их соломинками, которые попадали точно в отверстия в их крышках. Откуда-то расползался навязчивый цветочный аромат.
   - Черемуха, - пробормотал Джим, отыскав взглядом покрытое белыми цветами дерево. Удивительно. Не американская вишня, не Prunus serotina, а Prunus padus - черемуха обыкновенная, вполне себе обычная для Европы, но не слишком частая в Америке. Какого черта я знаю всю эту хрень? Какого черта?!
   Сияло солнце. Эспрессо был отвратительным. Город - прекрасным, даже несмотря на трущобы или, вспомнил внезапно пришедшее на память странное слово Джим, фавелы.
   - Это игра, - произнес он почти во весь голос. - Пусть. Это игра. Но не всего лишь игра. Это игра с большой буквы. С очень большой.
   Через секунду его усталость словно растворилась под лучами солнца, но ему было нужно под землю. Неладное он почувствовал, когда уже стоял в углу вагона метро, который вез Джима в Главное полицейское управление Города.
  
   ***
   Его узнавали.
   Равнодушные, отстраненные, приветливые, добрые, злые, заспанные, бодрые взгляды менялись, когда натыкались на его лицо. Они как будто спотыкались, увидев его. Джим отвернулся от стоящих в вагоне людей и стал смотреть на черное стекло, и по отражению понял, что едва ли не половина вагона не спускает с него глаз. Он резко обернулся, дождался, когда наблюдатели замешкаются, растрепал волосы, поднял воротник, натянул на нос визуары, но внимание его соседей по вагону к нему самому не ослабло. Похоже, ему стоило купить черные очки. Именно с этой мыслью он и выскочил из вагона, не доехав до своей станции, и замер перед телеэкраном на рекламном стенде. На фоне светящегося города и залпов салюта красовался не кто иной, как он сам собственной персоной - Джеймс Лаки Бейкер. Вот только имени его в коротком, но запущенным на повтор ролике, не было. Вместо него в нижней части экрана медленно ползли портреты поменьше. Епифаний. Мексидол. Смуглый, оказавшийся неким Гильерме Ламунье. Родик с пятном в половину лица, именованный как Родион. Еще какие-то лица. Текст.
   "Отпразднуем именины незнакомца!", "Сегодня или никогда!", "Твори добро!", "500 золотых собрано ему на подарок, кто больше?", "Как поздравить первым?"
   Пятьсот золотых было, конечно, меньше суммы, которую обещали за розыск Эмили Уайт, но, кажется, достаточно, чтобы безбедно прожить несколько лет. В растерянности Джим оглянулся на замерших тут же зевак, что не сводили с него глаз, и стал пристально смотреть на каждого, вынуждая их одного за другим ретироваться, пока не наткнулся взглядом на худого мужчину средних лет в точно таких же очках, как и на нем самом. Почувствовав на себе взгляд незнакомца, мужчина задрожал, хлопнул ладонями с двух сторон по оправе своих очков и, сменив лицо на какую-то помесь цветовых пятен и неразличимых образов, поспешил запрыгнуть в первый же подошедший поезд.
   - Визуары, - пробормотал Джим и надавил пальцами на толстую оправу купленной безделушки.
   Через минуту он уже вновь ехал в нужную сторону. Правда, забившись в дальний угол вагона сразу за открывающейся дверью перехода между ними. Визуары ему пришлось снять только через полчаса, когда он вышел на нужной станции, поразился ее чистоте и многолюдности, выбрался в Город, восхитился красоте огромной площади Согласия и поднялся по ступеням Главного полицейского управления. Размахивающий магнитным сканером странный зеленокожий сержант только что не плюнул в представленную Джимом карту, совершенно не впечатлился пистолетом у него под одеждой и даже содержимым его сумки, но недвусмысленно потребовал "снять с лица эту мутную и дешевую хрень". Разглядев, наконец, настоящее лицо Джима, охранник расплылся в улыбке и передал Джиму привет от майора Мартина Риггса, чей ролик о схватке незнакомца с одной из банд трущоб держится на первом месте полицейского чата уже второй час.
   - Он заработал на тебе не меньше полусотни золотых, парень! - восторженно заявил зеленокожий. - Всего лишь за два часа! Представляешь? Ладно. Тебе в двенадцатый сектор "B", офис номер двадцать два.
   - Почему именно туда? - не понял Джим. - Я ведь даже не сообщил, по какому я делу в управлении.
   - Тут у всех одно дело, - ухмыльнулся зеленокожий. - Но я бы на твоем месте не задерживался. Даже скажу так, я бежал бы туда со всех ног. Там такая женщина... Мечта! Указатели на углах стен. Не заблудись.
  
   ***
   Двенадцатый сектор, как и следовало ожидать, не был двенадцатым районом города, а оказался двенадцатым этажом второго здания полицейского управления, куда Джим попал изрядно поплутав по бесконечным коридорам и переходам первого здания. Двадцать второй офис представлял собой стеклянную выгородку в огромном зале, где таких офисов было не меньше сотни. Между четырех стеклянных стен, что вздымались на те же двадцать футов и напомнили Джиму прозрачную стену возле лиловой арки, стояли три стола, за одним из которых сидела, согнувшись над ноутбуком какая-то женщина в платке. Джим постучал в стеклянную дверь, женщина подняла голову и через мгновение висела у него на шее. Это была Миа.
   - Шеф! Босс! Счастливчик Джим! Боже мой, как я рада, что вы - это вы, а не тот толстый и глупый Лаки Джим, которого мы увидели в трактире у Анны! Меня тогда едва не стошнило! Нет! Вы представляете? Вы представляете, что с нами случилось? Кстати, спасибо за командировочные. Мы тут же обожрались в ближайшем ресторане и хотя бы переночевали в приличном отеле. И получили вот этот офис. Хотя это тут бесплатно. Частные сыщики слишком рискуют, если открывают автономные офисы. В этом городе криминогенная обстановка еще та!
   - Миа! - с большим трудом оторвал от себя девчонку Джим и принялся рассматривать синяки у нее под глазами, опаленные волосы, длинную царапину на левой скуле. - Как вы здесь оказались?
   - Это долгая история, - шмыгнула носом Миа.
   - Что с твоим лицом?
   - До свадьбы заживет, - прищурилась Миа. - Не сразу открыла окно, когда мы проезжали через какую-то поганую деревеньку с человеческими черепами на заборах.
   - Где Себастьян? - спросил Джим.
   - Продолжает заниматься игрой, - пожала плечами Миа. - Не может смириться с тем, что он чей-то там персонаж.
   - А ты чем занимаешься? - спросил Джим.
   - Сериалом, - вздохнула Миа. - И уже кое-что накопала. Мы с Себастьяном решили, что в нем есть некий секрет. Вы же будете заниматься этой... девчонкой? Эмили Уйат?
   - С чего ты взяла? - поднял брови Джим.
   - А разве у вас есть выбор? - улыбнулась Миа, и в этот миг Джим наконец увидел огромный портрет на стене, по верхней границе которого бежали попеременно два слова - "Дальше" и "Лучше". А снизу было написано имя изображенного.
   - Это мэр города, - понизила голос Миа. - И, кажется, губернатор всего Инфернума.
   - Оливия Миллер, - прочитал Джим и посмотрел на Мию. - Вот уж... "Лучше дальше". Вы переговорили с ней? Только не говорите, что разговор не удался, потому как она растворилась в воздухе!
   - Как вы узнали? - поразилась Миа. - Именно так все и произошло. А потом стало растворяться все, кроме нас, вашего джипа и двери в банк. Да и то... Представляете? Мы въехали в "Bank of America" прямо на машине! Тараном! У вас была очень хорошая машина, босс. Если бы не она, и не навигатор, который мы нашли на той площади, нас бы сейчас не было!
   И она заплакала...
  
  
   - Бытие, гл.1, стих.8
   - (англ.) - О, мой бог!
   - американский фотограф
   - (лат) Береги время
   - (лат) Расширение.
   - Sally Mann. Jessie in the Wind. 1989
   - (лат.) - истина дочь времени
   - Non-Player Character -- персонаж, управляемый не игроком. Персонаж, действующий программно.
   - (англ.) - нью-йоркский полицейский департамент.
   - (англ.) - Что бы вы хотели сделать, если бы имели такую возможность?
   - (лат.) - ад
   - Джон Рональд Руэл Толкин "Братство кольца" в переводе Н.Григорьевой и В. Грушецкого
   - Самозарядный пистолет Colt M1911
   - дробовик - Remington 11-87 Police
   - (loot) - добыча, ценные предметы, которые игрок собирает либо захватывает в течение игры.
   - боевая машина пехоты M1126 "Stryker"
   - певица Billie Eilish
   - PrЗnus serСtina - черумуха поздняя или американская вишня
   - PrЗnus pАdus - черемуха обыкновенная или черемуха кистевая
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Чернованова "Невеста Стального принца"(Любовное фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) А.Эванс "Дочь моего врага 2"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) М.Эльденберт "Парящая для дракона"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров-3. Сила"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Слияние""(ЛитРПГ) А.Емельянов "Тайный паладин"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"