Малицкий Сергей: другие произведения.

Тени богов. Избавление (в работе)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    За спиной поле битвы, залитое кровью и усеянное павшими, среди которых близкие и друзья. Впереди мгла и пламя. Конец пути оказывается коротким привалом. Тяжкое бремя тянет к земле. Но отдыха не будет. Вторая книга цикла "Тени богов". Не опубликовано на бумаге.

 []
   Пролог. Искры
  

"Мгновения подобны каплям воды.

И те, и другие обращаются в реки"

Пророк Ананаэл

Каменный завет

   - Чилдао! - неслось из бездны, и Чилдао сначала бежала, потом шла, потом продиралась, затем ползла, прогрызая себе путь через кромешную темноту, которую можно было осязать - мгла свивалась в жгуты, и эти жгуты душили, захлестывали, впивались в плоть Чилдао, хотя разве была у нее настоящая плоть? Было нечто, что она сплетала и сохраняла, потому как только она ни единого раза не захватывала человеческого тела, оставаясь наделенным плотью духом, и даже своего ребенка - Филию - она сплетала так же, как заклинание, пусть и приняла в себя семя, и чувствовала боль, и все, что должна была чувствовать мать, и упивалась счастьем материнства, и теперь боялась, что не будет ее, не будет и дочери, но не только из-за ощущения собственной зыбкости, но и из-за того, что помнила, как Тибибр - медленный и неотвратимый - смотрел на нее семьсот лет назад перед битвой у тройного менгира. В том его взгляде было все - и ледяное спокойствие, и жгучая ненависть, и неизбывная зависть, и смертельная угроза, потому что Тибибр-то уж точно должен был догадаться, что священные менгиры стали посмертными обелисками, и лишь один голос раздавался из-за пелены мрака - голос той, чьим вестником была именно она - Чилдао. Иначе как бы она обходилась без тела? Из чего бы она сплетала собственную наведенную плоть? Чьей силой бы пользовалась?
   И вот теперь эта плоть была брошена на съедение неведомому. Там, где Чилдао ожидала увидеть колыбель энсов, она увидела башню хаоса. Там, где ей почудились ворота, оказалась пропасть, которая заманила ее и обратилась бесконечными коридорами. Но сначала ее обдало холодным пламенем и мгновенно лишило и оружия, и одежды. Магические браслеты, которые она сложила в суму, взорвались искрами, запылали сквозь нее раскаленным светом, и канули в бездне. И теперь в ту же бездну пыталась прорваться и сама Чилдао, или же ее туда тащила непонятная сила, словно где-то в грозовых тучах хаоса открылась воронка, прореха, хищная пасть и всасывала в себя все, чтобы в тщетных попытках насытиться растворить в ненасытной утробе ценное, и изрыгнуть все прочее, дабы еще выше взметнуть это ужасное строение. И осознавая это, ощущая собственное ничтожество, проклиная собственную самонадеянность, презирая себя за глупость, Чилдао стала пятиться, вырываться, извиваться, уползать, отпихиваться, отталкиваться, хвататься за что-то, чтобы не попасть внутрь, не завязнуть, не обратиться в отвратительное нечто, потому что где-то впереди уже дрожало, кричало, скулило что-то знакомое, страшное и невыносимое...
  
   ***
   - Это тот же голос, - шептала или думала Чилдао. - Тот же самый. Тот, что дарил силы и уверенность. Тот, что окутывал любовью и нежностью. Тот, в котором не осталось ни любви, ни нежности. И семьсот лет назад. И еще раньше. В нем не было того, что должно было быть.
   И она, Чилдао, - умбра этого голоса.
   Она, Чилдао, - жнец этого голоса.
   Она, Чилдао, - рабыня этого голоса.
   Она - его тень и эхо.
   Она - его срезанный ноготь.
   Она - его выпавший волос.
   Она, Чилдао, - тлен, исторгаемый обладательницей этого голоса, пусть даже безумие обращает его в вой попавшего в тиски волка.
   Или волчицы.
   Ты попалась, госпожа.
   Ты попалась в мою ловушку, госпожа.
   Кто бы ни стал ею, Филия или другая девчонка, ты в ловушке.
   И я больше не служу тебе.
   Только теперь я могу сказать, что больше не служу тебе.
   Тем более той твоей части, в которой нет ничего похожего на тебя.
   В которой все сгинуло.
   И осталась лишь ненасытная глотка.
   Только ради этого я пришла сюда.
   Сказать, что я свободна.
   Ощутить, что я свободна.
   Я свободна.
   Я свободна.
   Я....
  
   ***
   Истошный вой едва не разорвал Чилдао на части. Едва не ослепил и не оглушил ее. Или, может быть, и ослепил, потому что она ничего не видела, как будто все стены, все черные переходы вокруг исчезли, и она сама оказалась подвешенным в пустоте жалким человеческим червяком. И оглушил, потому что она не слышала ничего, она колыхалась в безмолвии, а то, что доносилось до нее, весь этот сип, крик и скрежет, доносилось лишь потому, что все ее тело, ее кости, ее кожа, ее волосы - все передавало ей и скрежет, и крик, и сип. И разорвал, потому что она не видела ничего и видела все, но видела все из разных точек, и когда перед ней разверзлась багровая пелена, перевитое черными венами тело, венами, которые уходили в черные стены, венами, которые были подобны путам, все это она увидела сразу с разных сторон.
   - Иди ко мне... - произнесло тело.
   - Тебе нет, - прошептала Чилдао тысячью глоток. - Ты в ловушке. Это не ты.
   - Иди ко мне...
   - Тебя нет, - заплакала Чилдао, - это не ты. Ты еще там, в другом мире перестала быть собой. Тогда все перестали быть собой, но ты стала другой.
   - Иди ко мне...
   - Не могу и не хочу, потому что это не ты, это твоя тень, твой мрак, твоя клоака, твоя вонь, но это не ты! Я свободна!
   - Иди ко мне! - прогремело так, что Чилдао пришлось закрыть глаза, а когда она открыла их, то увидела, что она сама, Чилдао, движется. Она сама, Чилдао, идет по узкому коридору. Она сама, Чилдао, подходит к величайшей, обнимает ее, припадает к ее груди, одевается языками пламени и сливается с растянутой черными путами фигурой.
   - Это не я, - прошептала Чилдао, изрекая слова словно искры, и темнота сомкнулась вокруг нее.
  
   ***
   Ролиг едва успевал за Брик, и это, как всегда вызывало у него досаду. Да, сестра была старше его на три года, ну так и ему было не двенадцать лет, а все пятнадцать, и пора было уже становиться главой семьи и кормильцем, тем более, что вся семья состояла из двух человек - он и сестра, так нет же, снова впереди Брик и, как видно, снова ему придется хмуро говорить в деревне, что и этого варана тоже убил не он, а сестра. Впрочем, вряд ли они вернутся в деревню до конца этой недели. Надо дождаться, когда уйдет пиратский корабль.
   Все юнцы уходили из деревни, когда в Кривой бухте бросал якорь пиратский корабль. Гнезда пиратов находились на другой стороне полуострова и на островах, но только в Крабовой деревушке можно было запастись свежей водой из впадающей в залив речки и, что самое главное, солью. Да не выпаренной из морской воды, а высшего качества, из местных соляных шахт. Именно за ней прибывали время от время корабли из Фризы или даже из далекой Берканы. Обычно их сопровождали корабли охранения, и пираты на это время убирались восвояси, хотя нет-нет, да и приглядывали за двумя входами в залив, потому как случались среди купцов и смельчаки-одиночки. Как раз наняться на корабль к таким смельчакам и мечтал каждый парень в деревне, тем более, что больше деваться из нее было некуда. От Змеиного полуострова, который был северо-западной оконечностью Терминума, до его центра, где по преданиям тысячу лет назад упала горячая звезда, - лежали безжизненные пески. По берегу, что влево, что вправо, - лежали безжизненные пески. На ближних островах и то большей частью имелись только пески или камни. И больше - ничего. Лишь вокруг деревни на пяток лиг в стороны журчало несколько источников чистой воды, да вдоль речки Прозрачной зеленели можжевеловые леса. И хорошо, что можжевеловые - не срубишь на мачты, не распустишь на доски, не сожжешь в печах, плохо горело узловатое дерево. А то давно бы и эти места превратились бы в пустыню. А вот если бы не было пиратов, которые повадились бесчестить местных девчонок, да забирать в те же пираты молодых парней, жизнь была бы вполне сносной.
   Больше всего удивляло Ролига, что попавшие в пираты неплохие вроде бы парни вскоре становились такими отпетыми мерзавцами, что не стеснялись гадить собственным землякам. Что там с ними делали на пиратских кораблях? Почему все человеческое гасло в их глазах? Можно ли было попасть на пиратский корабль и остаться человеком? Или же дело было в чем-то другом? Может быть, в поганых деньгах? Ведь ходили по деревне слухи, что те, кого не прибрала быстрая смерть, с пустыми карманами на берег никогда не сходят. Что в тех карманах? Или это не так уж и важно? И стоит ли менять полные карманы на пустоту в груди?
   Нет, эта судьба не для Ролига. Он вырастет и станет охотником. Или рыбаком. Или пробьет собственную соляную штольню. Вот бы еще сил побольше, чтобы успевать за неугомонной Брик. Что это с ней?
   Шедшая впереди сестра вдруг опустилась на одно колено, на другое, уронила дротик и повалилась ничком на песок.
   - Брик! - заорал Ролиг, бросившись к ней. - Брикер! Что с тобой?
   Он подскочил к ней через секунду, упал на колени, потянул ее за плечо и с облегчением увидел, что она дышит. Правда, глаза ее были закрыты, и пот бисером высыпал на лоб и скулы, неужели пила воду, не лизнув соль? Не похоже это на Брик. Да и что с ней могло случиться? Неужели перегрелась? Солнце палит, конечно, но разве это солнце? Все-таки лишь начало лета, да и платок на голове сестры, так же как и на макушке Ролига. Нельзя без платка. Что зимой, что летом, очень уж оно коварное - это солнце...
   - Брикер!
   - Брикер? - переспросила сестра.
   Она открыла глаза, и Ролиг отпрянул. Чернотой все было залито у нее под веками. Не осталось ни зрачков, ни белков, ничего. Две пропасти, две бездны уставились на Ролига, окатили его холодом, да так, что он вдруг понял, что уже стоит в боевой стойке с выставленным вперед дротиком.
   - Что с тобой? - сдавленно простонал он, потому что слышал древние сказки, что если вселится в человека демон, то перво-наперво чернеют у него глаза, потому как нутро у всякого демона чернее самой черной ночи.
   - Что со мной? - снова переспросила сестра, зажмурилась, потрясла головой, проморгалась. Нет, вроде бы обычные глаза у нее. Только взгляд у этих глаз стал необычным. Обжег он Ролига. Никогда не упускала случая Брик посмеяться над младшим братом, подшучивала постоянно, но никогда и не смотрела на него как на пустое место.
   - Так...
   Брик ощупала собственные плечи, голову, не стесняясь Ролига, помяла грудь, бедра, коснулась лона сквозь потертые порты, удивленно подняла брови. Посмотрела на Ролига, проговорила то ли своим голосом, то ли не своим, как будто нездешний говор вплетался в ее слова:
   - Вот как это значит в ощущениях... Сколько лет?
   - Пятнадцать, - растерянно пробормотал Ролиг, отступая еще на шаг.
   - Мне сколько лет? - уточнила Брик.
   - Восемнадцать стукнуло на днях, - всхлипнул Ролиг.
   - Надо же, - усмехнулась Брик. - Я, похоже, еще и девственница. И даже изъянов никаких не чувствую. Спасибо хоть на этом... На паллийском лопочешь, значит? Ты кто?
   - Как кто? - вовсе пустил слезу Ролиг. - Брат твой младший! Единственная родная душа на побережье! Ты перегрелась, или что? Мы на охоте с тобой!
   - Перегрелась, - кивнула Брик. - В крутую сварилась, похоже. Кожа так уж точно слезла в пламени, а потом уж и все остальное.
   Поднялась на ноги, но не так, как поднималась Брик, а как-то по-другому. Словно горная кошка, видел их Ролиг издали. И дротик подхватила по-другому. Ловко крутанула его в руках, осмотрела лепесток наконечника, попробовала ногтем заточку, ощупала смоленую примотку, разочарованно покачала головой.
   - А оружие-то дрянь.
   - На варана годится, - надул губы Ролиг.
   - Вы тут варанов добываете? - сдвинула брови Брик. - Только не говори мне, что я у Соленого залива.
   - А где ж тебе еще быть? - бросил дротик и в отчаянии упал на колени Ролиг. - Тут, кроме Крабовой деревни на сотню лиг в любую сторону не души. А если на юго-восток, то и тысячи на две!
   - Твою же мать... - скрипнула зубами Брик и даже как будто собралась переломить дротик об колено, но не сделала этого. Прищурилась, посмотрела на Ролига, спросила:
   - Сколько отсюда до деревни?
   - Лиг пять, - шмыгнул носом Ролиг.
   - Как там... - она наморщила лоб, - как залив называется... Лет двести здесь не была. Да. Кривой залив. Прозрачная речка. Помню. Соляные купцы есть?
   - Какие двести лет? - оторопел Ролиг. - Тебе же всего...
   - Еще раз...
   Она холодно посмотрела на Ролига, и заставила его похолодеть не только от взгляда, но и изнутри, потому что не Брик на него смотрела, а другая девушка. И хотя взгляд ее уже не казался черным, но как будто всесильная ворожея коснулась лица Брик. Выпрямился и сузился нос, потемнели брови, ресницы, выгоревшие на солнце, стали длиннее, исчез шрам на левой скуле, заострился отцовский, как говорила Брик, подбородок. Вроде бы, если не приглядываться, все та же Брик стояла перед Ролигом, разве только красивее стала, много красивее, а если всмотреться, то сердце начинает стыть, потому как мимолетность, что изменяла ее лицо, казалась предвестием какой-то ужасно неотвратимости.
   - Еще раз, - она холодно смотрела на Ролига. - Соляные купцы в бухте есть?
   - Так не сезон же, - прохрипел, сглотнув, Ролиг. - По весне купцы приезжают, да и то неизвестно, война, говорят, на том краю света намечается. Или уже идет. Пару месяцев назад фризские галеры проходили. Ты не помнишь, или что? Сейчас только небольшой пиратский двухмачтовик в бухте. Водой запасается, борта смолит. Оттого мы и из деревни ушли. Нам еще дня три здесь бродить, не меньше...
   - Сколько пиратов на судне? - спросила Брик.
   - Так человек сорок, не меньше, - заныл Ролиг. - С таким судном всё двадцатка нужна, мало ли. С парусами управиться не просто, когда и весла приходится на воду опускать, хотя толку от них мало. Только половина из той сороковки сейчас в деревне, думаю. Убивать - не убивают, но грабят все, что плохо лежит - тащат. В прошлом году бабку изнасиловали. А те, кто помоложе на всю неделю в пески, как вот мы с тобой.
   - Какое у них оружие? - сдвинула брови Брик.
   - Известно какое, - вовсе заскулил Ролиг. - Мечи, топоры, копья. Багры еще. Ружей не видел, а старая пушка на палубе стоит, но, говорят, нет на нее зарядов. Самострел видел у одного. Чего ты спрашиваешь-то? Сама же все знаешь!
   - А луки? - заинтересовалась Брик. - Луки есть?
   - Зачем тебе? - замотал головой Ролиг. - У нас в хибаре отцовский лук лежит. На чердаке под тряпьем. Ты же уже пробовала его тянуть, не поддается. Даже тетиву набросить не сумела.
   - Как деревенский молодняк узнает, что пираты ушли? - стала перешнуровывать голенища сапог Брик.
   - Да чего там... - скорчил гримасу Ролиг. - Чего узнавать-то... Со скал видно же. Вон. Видишь на горизонте? За ними и бухта. Речка же слева... А если что, в дудку надо дудеть. Ее далеко слышно. Ты что мне голову морочишь, Брик? Зачем пугаешь меня? Дудка же у тебя в суме.
   - А ну-ка?
   Брик подтянула к себе сумку, что болталась у нее через плечо, похлопала по ней, открыла клапан и выудила из-под него рожок из рога молодого горного козла. Не каждый рог на такую надобность годился, но рог, как и лук, оставшийся Ролигу и Брик от отца, был из лучших. И вроде негромко дудел, но такой гнусавый тон выводил, что на десяток лиг было слышно, а уж зверя из логова что метлой выметал. Хотя, какие тут звери, разве только вараны, которые глухи как плавник морской. Что же это с тобой, сестра? Ты и на рожок смотришь так, словно впервые его видишь. Хотя, нет. Пальцы на дырки точно ставишь. Когда успела научиться? Отец перед смертью жалел, что так и не сумел никому науку передать. Ни Ролигу, ни Брик, не дал им бог слуха. Только дуть в этот рог не вздумай. Нет. Положила пальцы, пошевелила ими как-то странно, пожалуй ловчее, чем у отца выходило. Приложила рожок к губам и вдруг заиграла, задудела, да не просто так, как делала прежняя Брик, чтобы подшутить над молодыми охотниками, вызвать их к скалам, а ловко! Пожалуй, что лучше всякого игреца!
   - Что ты творишь? - только и вымолвил в ужасе Ролиг. - Что ты творишь, Брик?
   Оглянулась, посмотрела уже не презрением, а как будто с жалостью. Взглянула чужими глазами. Обожгла нездешней красотой. Пригвоздила к горячему песку, словно гвоздями к палубным доскам. Секунду или две думала, что сказать онемевшему брату, потом произнесла:
   - Не Брик я уже. Или не видишь? Чилой меня зовут. И ты можешь звать меня Чилой. А хочешь, зови Брик. Мне все равно. Только не спрашивай меня ничего про Брик. Держись рядом, может, и вернется она, когда я уйду, а может и не вернется, или же я никуда не денусь. Только зла на меня не держи. То, что стряслось здесь, не по моей воле случилось. Сколько у вас молодых ребят в деревне?
   - Десятка полтора, - налил глаза слезами Ролиг.
   - И сколько из них хотят вырваться из вашей глуши, но и в пучине не сгинуть, и о пиратскую долю не измараться?
   - Десятка полтора, - зарыдал Ролиг.
   - Тогда иди за мной, - сказала Брик-Чила. - Путь будет длинным, месяца на два может затянуться, если не больше, мне матросы будут нужны. Я в Райдону собираюсь. Это на другой стороне Терминума.
   - Так у тебя корабль есть? - размазал по лицу сопли и слезы Ролиг.
   - А в бухте что стоит? - не поняла Чила.
   - Так он пиратский... - онемел Ролиг. - Их же там... человек сорок.
   - Я их всех убью, - сказала Чила и взмахнула дротиком так, что Ролигу показалось, будто искры сыплются с его наконечника.
  
   ***
   В паре лиг к западу от Опакума на пустой дороге стояли два всадника. Судя по богатой и теплой, под осень, одежде, они были важными персонами. Впрочем, всякий берканец, проживающий в одной из пяти ее столиц, узнал бы в одном из них кардинала Коронзона и немало удивился бы, потому как второй всадник, перед которым Коронзон, даже сидя на лошади, пытался склонять голову, нес на одежде, так же как и гарцующий в почтительном отдалении эскорт, цвета Фризы. Этот важный фриз - седой как снег и, несмотря на возраст, на удивление широкоплечий и статный - был мрачен, но спокоен.
   - И все же я не могу определить в точности, ваше святейшество, - как будто продолжал начатый разговор Коронзон, - удался обряд или нет?
   - Если бы он удался в той мере, в какой мы это себе представляли, сейчас бы мы наблюдали не эту погань в крепости и вокруг нее, а воссияние в славе и могуществе одного из величайших, - глухо произнес вельможа. - Однако ты, Коронзон, как почти никто должен понимать, что неудачей это тоже назвать нельзя, поскольку в случае неудачи ты бы лишился изрядной доли своей силы, а то и тела, которое пестуешь столько лет.
   - Как и все мы, - захихикал Коронзон, передергивая плечами, - сколько бы нас ни осталось...
   - Десять, - сказал вельможа, - хотя я и не чувствую уже давно эту поганку Чилдао, которая отсасывала все эти долгие годы силу у величайшего, но, кажется, та вспышка, что обожгла нас на днях со стороны Кары богов, все еще не означает ее гибель.
   - Предполагаю, что рано или поздно она допрыгается, - прошептал Коронзон.
   - Мудрость состоит в том, что следует не предполагать, а действовать, - покачал головой вельможа. - Если она все еще остается в этой же маете, то добавь сюда меня, себя, Ананаэла, чтоб ему заплыть жиром в его убежищах, проныру Энея, дуру Адну, сбежавшую в свой вечный перелесок, поганца Дорпхала, который явно счел, что мы потерпели крах. Не забудь еще отшельника Зонга, который льстит себе, что правит бродячим менгиром. Сколько выходит?
   - Восемь, - растопырил пальцы Коронзон. - Восемь! Двух не хватает.
   - Бланс и Карбаф, - скрипнул зубами вельможа. - Двое самых мерзких из курро. Уж не знаю, в кого и когда они воплотятся, но если по поводу Карбафа я не удивлен, этот поганец, пожалуй, чаще прочих менял одну шкуру на другую, то насчет Бланса пока понять не могу. Он должен был рассеяться, но я не чувствую его гибели...
   - Амма бы сказала точно, - позволил себе заметить Коронзон.
   - Что сгинуло, то сгинуло, - бросил холодный взгляд на спутника вельможа. - Аммы - нет. Сейчас запомни главное, кардинал. Крепость нас больше не интересует. Пусть берканцы разгребают трупы и пытаются восстановить ее, скоро они ее бросят. Эта земля отправлена навсегда. Сейчас главное - сосуд, в котором заключен величайший. Его нужно оберегать. И это будет непросто, поскольку распознать его или, как мы поняли, ее, поскольку это девчонка, мы не можем доподлинно. Сила, которая заключила величайшего в смертную плоть, скрывает его.
   - Не стоит ли нам учесть эту силу в своих расчетах? - склонил голову Коронзон. - Откуда она?
   - Мы учитываем все, - процедил сквозь зубы вельможа. - И то, что лишь ядро, божественная искра величайшего заключена в сосуд, а вся его мощь осталась там, где и была - в Колыбели, и то, что в сосуде лишь ключ к ней. И то, что нам до конца не могут быть ведомы замыслы божества. И то, что даже слабое существо может вызвать лавину, которая сносит могучие крепости. Еще раз, главное - сосуд, в котором заключен величайший.
   - Но что с ним или с ней может произойти? - не понял Коронзон. - Насколько мне известно, девчонка в свите принца... тьфу, молодого короля Ходы, и они уже двигаются в сторону столицы. Фризов там нет, жатва ведь завершилась?
   - Эта жатва не завершится, - покачал головой вельможа. - Она последняя и окончательная. Не вот эти легионы, а настоящее войско Фризы готовится стереть с лица Терминуса Беркану. Залить эту землю берканской кровью. Отряды энсов продолжают и будут продолжать вспахивать плоть местных крестьян. Да и собственные подданные Берканы лишились разума в значительной своей части. Земля будет гореть под ногами свиты молодого короля. Но сосуд должен остаться в целости и сохранности. Пока мы не решим, что с ним делать...
   - Что же выходит? - прищурился Коронзон. - И мы, и они - те, кто не дал явиться величайшему в его величии, хотим одного и того же?
   - Думаю, что нет... - впервые вельможа обернулся к кардиналу лицом к лицу. - Мы хотим дать возможность величайшему явить себя, для чего ему, как я думаю, нужно время. А они, скорее всего, захотят его вытравить, заключить во что-то неживое, или найти способ избыть его как-то еще.
   - А есть такой способ? - замер Коронзон.
   - Вселенная не имеет пределов, - прикрыл глаза вельможа, - и это значит, что копилка сущего неисчерпаема. Меня больше всего пока беспокоит сама девчонка, потому как, наполнившись, ни один сосуд не остается прежним. Кто займется девчонкой?
   - Эней, - склонил голову Коронзон. - Он пристанет к свите в Урсусе.
   - Пожалуй, это верный ход, - задумался вельможа. - Да больше и некому, хотя я бы лучше поручил это Дорпхалу. Но выбирать не приходится. Запомни, сосуд должен быть сохранен. Конечно, я предпочел бы похищение сосуда, но дело слишком рискованно. Сосуд не должен пострадать ни при каких обстоятельствах. И речь идет не только о возможных царапинах и выбоинах на нем. Сосуд должен оставаться в покое. Ясно?
   - Постараюсь донести эту ясность Энею, - изогнулся в седле Коронзон.
   - Эней справится, - твердо сказал вельможа. - У тебя есть еще вопросы?
   - Всего три, - хихикнул Коронзон. - Вы простите мне мое любопытство?
   - Не лебези, - поморщился вельможа. - Я слушаю тебя.
   - Первый о том, что случится, если сосуд будет разбит? - прищурился Коронзон. - Может ли быть так, что это освободит величайшего?
   - Мы не можем знать точно, - покачал головой вельможа. - Может и освободит, а может опять отправит в тот хаос, что царит над колыбелью. И тогда нам придется все начать сначала. А если величайший найдет пристанище в ком-то из смертных, кто нам неизвестен, результат может быть тем же самым. Для нового обряда нам потребуется еще больше крови, а количество смертных в Терминусе, да и менгиров - конечно. Нельзя целую вечность затачивать даже самый великий клинок. Однажды от него останется только рукоять. Какой твой второй вопрос?
   - Почему мы всегда говорим - величайший? - скорчил гримасу Коронзон. - Ведь речь идет о величайшей? Это ведь она?
   - Баба с лоном и сиськами? - поднял брови вельможа. - Приди в себя, Коронзон. Или же ты считаешь себя мужчиной? Дух вечный и несокрушимый выше этого. Любой полудемон, даже детообильный Карбаф - выше этого. Впрочем, это мелочи. Твой третий вопрос?
   - Чем было плохо то, что было? - вовсе скривился Коронзон. - Почему бы нам было просто не править этой страной и этими смертными до скончания веков? А что если величайший оденет пламенем эти земли и уничтожит их? Мы уже пережили нечто подобное!
   - Может быть, и уничтожит, - закрыл глаза вельможа, а когда открыл их, Коронзон отшатнулся, поскольку увидел тьму под его веками. - Но в таком случае он уничтожит их вместе с клеткой, в которую мы заключены. К тому же, кто знает, когда наступит скончание веков? А вдруг оно близко? Но даже если до него вечность, что будет, когда сила менгиров иссякнет вовсе, и Терминум окажется без защиты? Эта ведь лишь не слишком большая часть этого мира!
   - То есть, просторы для отворения рек крови и боли еще имеются? - уточнил Коронзон.
   - Ты все понял, что я сказал? - ответил вопросом вельможа.
   - Да, Тибибр, - склонил голову Коронзон.
  
  
   Часть первая. Обреченность
   Глава первая. Тишина

"Примериваясь к тяжести,

о ней и думай".

Трижды вернувшийся

Книга пророчеств

   Гледа парила в воздухе и в тишине. Подрагивала от неслышного ветра, взлетала к безмолвным облакам, которых было мало, словно они истаивали под утренним, но уже обжигающим светилом, опускалась, снова взлетала и оказывалась то тут, то там, словно она была не одной птицей, а множеством птиц или становилась той или иной птицей из ожидающей поживы стаи стервятников по выбору.
   И еще она была голодом. Не испытывала голод, а была голодом, состояла из голода и могла бы сожрать все - и десятки тысяч воинов, что выстраивались внизу на голой земле, готовясь к битве, и их предводителей, и их оружие и доспехи, и тринадцать младших умбра, идущих сквозь боевые порядки берканцев в их первые ряды, и пятерых высших умбра, что еще не появились на поле битвы со стороны фризов, не встали среди них и отрядов энсов, но могли появиться, если чаша весов будет клониться не в ее пользу, хотя что может быть пользой, если есть только голод? Невыносимый голод, схожий с пыткой, столь беспощадный, что она готова была сожрать даже три обелиска, три скрещенных менгира, что застыли между одними рядами и другими. Если бы только она могла.
   Сможет.
   Однажды она все это сожрет. Сожрет для того, чтобы хоть на миг насытиться. Насытиться и овладеть этим миром, который оказался столь неподатлив. Но пока ей придется довольствоваться запахом крови. Всему свое время. Пусть будет хотя бы запах крови. Даже если ее голод от этого лишь воспылает. А пока - битва.
   Битва, которая происходит у нее на глазах.
   Не нарушая безмолвия, фризское воинство медленно двинулось вперед.
   Засверкали мечи энсов.
   Неслышно забили фризские барабаны и загудели берканские дудки.
   Две силы, две армии стали сходиться.
   Скоро.
   Через минуту.
   Через секунду.
   Через долю секунды прольется кровь, и невыносимая, ненавистная, убийственная тишина, которая хуже голода, прервется, должна прерваться, не может не прерваться!
   Но нет.
   Вот уже первая кровь, и вторая кровь, и лужи крови, а она все так же парит в тишине и пытается понять, почему их тринадцать? Почему там, в первых рядах берканцев встали несокрушимыми бастионами, разят энсов и фризов именно тринадцать младших умбра? Почему не десять? Не девять? Не восемь? Почему тринадцать? Было что-то важное в этом числе, но голод, а особенно тишина не давали ей сосредоточиться. И все же важным было и то, что Беркана начинала побеждать. Для нее, парящей над схваткой, не имело значения, кто возьмет вверх, но именно в храмах Фризы продолжали возносить ей славу и приносить жертвы, именно высшие умбра продолжали служить ей, и она хотела, чтобы их служба не была омрачена даже тенью неудачи. В самую пору было бы призвать их на поле боя, но она не делала этого. Слишком много силы для этого требовалось. Силы, которую она с таким трудом извлекала из упокоища, извлекала, соорудив над ним башню хаоса, которая сама по себе была пропастью, пожирающей эту силу. Темницей, пожирающей ее силу. Или не она соорудила ее? А что если это сделала именно убийственная тишина?
   Вот и пятеро. Ее непокорная, но прекрасная тень и четверо теней ушедших. Сейчас они вернут эту реку в привычное русло. Это всего лишь вторая большая жатва, был соблазн завершить все именно ею, но все же ей будут нужны все три, чтобы исполнить задуманное, чтобы избавиться от голода и тишины, поэтому только кровь, и только победа. Пока этого будет достаточно. Могло быть достаточным. Если бы не тринадцать умбра. Не пора ли им сдаться или хотя бы убраться прочь с этого бранного поля? Они же не стоят и мизинцев пяти высших. На что они рассчитывают? Что они задумали?
   Что?
   Что?!
   Проклятье!!!
   Она все еще умела быть быстрой. Она все еще могла действовать мгновенно. В одну божественную мимолетность она прозрела зловещий план низших. В доли ее она поняла их замысел и уверилась в его реальности. В один миг она, парящая в тишине, обратилась в холодное пламя и опалила сама собой сразу и одного из тринадцати, и собственную тень. Растратила всю себя на долгий и все равно неслышимый для самой себя шепот. Остановила одного и заставила действовать другую. Не дала свершиться непоправимому - полному ритуалу жертвоприношения, которое неминуемо исторгло бы ее из этого мира туда, где тишина и голод нескончаемы.
   И уже растворяясь и рассеиваясь, рассыпаясь в пыль на долгие годы, продолжая пребывать в тишине и голоде, она почувствовала и необъяснимую ненависть и странную непокорность своей тени, которая была плоть от плоти она сама, и смешанное с недоумением облегчение одного из младших умбра. Он не хотел умирать. Они правильно рассчитали, но он не хотел умирать. Они каким-то чудом изготовили ритуальные ножи и принесли себя в жертву. Не на ее алтарь, а на алтарь ее проклятия. Но он не хотел умирать. Она безошибочно нашла слабое место. Как его зовут? Бланс... Пять высших и двадцать низших полудемонов. Двадцать пять умбра. Двадцать пять точек опоры. Двадцать пять сущностей, потому что от нее остались лишь рассеяние и тишина. Тринадцать из двадцати пяти - большая часть. Больше половины. Безошибочный ход. Но нет. Не удалось. И она все еще здесь. Она все еще здесь. Почему же ее так беспокоит этот выживший? Что с ним не так?
   Бланс-с-с-с-с-с-с...
  
   ***
   Гледа, все еще юная девчонка, пережитого которой хватило бы на долгую и трудную жизнь, проснулась в холодном поту. Как и все последние дни, она лежала на войлочном матрасе в затянутой грубой тканью повозке. Прямо под нею скрипели колеса, впереди всхрапывали лошади и время от времени раздавался отдаленно знакомый голос возницы, иногда хлопанье бича, но Гледа оставалась в повозке. Даже до ветру ей удавалось выйти лишь ночью. Днем она должна была довольствоваться раздобытой где-то Филией ночной вазой. И Филия или Рит постоянно были рядом, но облегчение Гледе приносили лишь слезы. Вот и теперь, пока странный сон медленно улетучивался из ее памяти, она плакала. Смотрела на свои руки и оплакивала отрубленные руки своего отца. Прижимала ладони к груди, чувствовала боль в ранах, образовавшихся от вживленных в ее тело камней, и оплакивала свое тело. Прислушивалась к прочим ощущениям, которые казались ей чем-то вроде холодного пламени, облизывающего ее нутро, и оплакивала саму себя. Вот и теперь она была готова зарыдать от тоски и горя, но почувствовала на лбу мужскую ладонь. Странно, почему не Рит и не Филия? И почему рука перевязана? Неужели Скур?
   - Когда росы были в последний раз? - раздался голос колдуна. - Сколько дней задержка?
   "Святые боги, о чем он говорит?"
   - Считай меня лекарем, - покачал головой Скур, которого она наконец разглядела, и который после всего произошедшего казался лишь тенью прежнего Скура. - Ты думаешь, я только ярмарочными фокусами пробавлялся? Нет... Разным приходилось заниматься. Вытравливанием плода никогда, а вот видеть потаенное наловчился. Рит что-то заподозрила, да и Филия, вот она и попросила меня... приглядеться к тебе. Облегчиться не хочешь? Могу отвернуться или вылезти на облучок, Стайн лошадей погоняет. Не волнуйся, он за полог нос не сунет.
   - Не хочу, - стиснула зубы Гледа, садясь и прижимаясь спиной к борту повозки.
   - Ну и ладно, - пожал плечами Скур, который в полумраке ветхого тента казался похожим на одетую в берканскую одежду гигантскую крысу. - Есть? Пить?
   - Ничего, - мотнула головой Гледа. - Где мы? Где остальные?
   - Едем в сторону Урсуса, - вздохнул Скур. - Через топь. Чувствуешь запах? Божьей милостью остались живы, хотя и не должны были, и вот - в свите молодого короля Ходы движемся к северной столице его королевства. Только миновали Призрачную башню. Да, пошли короткой дорогой, хотя и не лучшего качества. Болото - есть болото, зато нет ни энсов, ни прочей пакости. Пока нет. Но уже скоро... Урсус. Ты не ответила на мой вопрос, девонька. Сколько дней задержка?
   - Сколько мы уже едем? - спросила Гледа.
   - Хороший вопрос, - согласился Скур. - Особенно если учесть, что тебя больше недели лихорадка била, которую мы пережидали на Волчьем выпасе. Как раз король Хода устроил смотр оставшимся силам, сколотил кое-какой отряд, но вот, как ты в себя пришла... Наверное, недели две уже.
   - Вот и числи, - прошептала Гледа. - Две недели. Даже чуть больше.
   - Странно, - задумался Скур. - Я никогда не ошибаюсь. А ведь срок у тебя уже с месяц.
   - Какой срок? - не поняла Гледа.
   - Тот самый, - прошептал Скур. - Понесла ты.
   - Понесла? - вытаращила глаза Гледа, и в один миг забыла и страшный сон, и отрубленные руки отца, и все остальное. - С чего бы это? Ты в своем уме? При чем тут мои росы? Их вовсе может не быть... подолгу! Война! Да что там - жатва! Битва... Да и нездорова я!
   - А ты думаешь, что других признаков нету? - усмехнулся Скур. - Нет уж девонька, срок у тебя не меньше месяца.
   - Да ты... - Гледа зажмурилась, так хотелось ей вцепиться ногтями в жалостливое лицо Скура. - Что ты воображаешь... Да я... Я вообще девственница еще!
   - Филия мне сказала, - кивнул Скур.
   - Она что? - вскинулась Гледа. - Проверяла меня?
   - Тихо, - замахал руками Скур. - Никто тебя не проверял. И хотя кроме Филии и Рит к тебе и не подходил никто, уверен, что и они не проверяли. Они же над тобой словно над великой драгоценностью все эти две недели трясутся. Но Филия... да что там, - он хихикнул, - ведьма она. Рядом с Филией и я словно мальчишка на побегушках. Хотя и умею кое-что, что ей неведомо. Ей и проверять не нужно. Достаточно посмотреть. Я бы, кстати, и к Рит бы спиной в этом смысле не повернулся. Но взгляды взглядами, а живое слово все важнее. У подруг твоих просто появились подозрения, а у меня на этот случай имеется опыт. Поэтому я здесь с тобой один. Понесла ты, Гледа, будь уверена. И твоя девственность тому не помеха.
   - Что ты хочешь этим сказать? - испуганно прошептала Гледа.
   - Это оно, - понизил голос Скур. - Филия сказала, что это оно. То, что в тебе.
   - Что оно? - похолодела Гледа.
   - Оно ищет выход, - вовсе еле слышно прошелестел Скур. - Пока оно в тебе - оно словно в каменном мешке, где нет ни света, ни звука, ничего. Кое-что до него долетает через твои уши, но вряд ли многое. Но не забывай, что речь идет о боге. И то, что с тобой случилось, это один из его возможных способов вырваться из тебя. Через разрешение бременем.
   - Я этого не хотела... - прошептала Гледа.
   - Твоего желания и не требовалось, - пожал плечами Скур.
   - Ее возможных способов, - омертвелыми губами поправила Скура Гледа. - Не его, а ее. Я чувствую...
   - Тебе видней, - пожал плечами Скур.
   - Не сходится, - сказала Гледа. - Ты же сам говоришь, что две недели прошло. Откуда месяц?
   - Она торопится, - прошептал Скур, поднялся и, горбясь, направился к выходу. - Позову Филию и Рит. Они едут рядом.
  
   ***
   - Ну все-все, - шептала Филия обнимая бьющуюся в рыданиях Гледу. - Успокойся. Мы живы, и ладно.
   - Сейчас, - шептала Гледа. - Последние хочу выплакать. Выплачу и больше не буду. Никого не осталось, никого. Все погибли!
   - А мы? - подала голос Рит. - Мы же остались? Два пустых сосуда и один полный. Хода остался. Да не один, а целую дружину собрал, пока мы у Волчьего выпаса стояли. Эйк, хотя и скрипит зубами, от ран еще не отошел. Но и от молодого короля не отходит. Тот же Скур. Стайн, кстати. Слышишь, бичом щелкает? Говорит, что земляк твой, поэтому от тебя ни на шаг. Брет. Ло Фенг.
   - И больше никого, - заметила Гледа.
   - Ло Фенг - это больше, чем кто бы то ни было, - не согласилась Рит. - Много больше.
   - Отчего он не отправился домой? - спросила Гледа. - На свой остров.
   - Теперь весь Терминум наш общий дом, - прошептала Рит. - Большой дом. И он горит. И Ло Фенг это знает. Хочешь, чтобы он нас бросил?
   - Не хочу, - прошептала Гледа и вспомнила, как Ло Фенг отрубал руки ее отцу. Но убил его все-таки не он.
   - Девчонки эти еще мелькали в крепости, - вспомнила Филия. - Две странные змеюки. Как их... Хода же называл их...
   - Андра и Фошта, - напомнила Рит.
   - Точно, - кивнула Филия. - Но они исчезли. Ушли куда-то на восток.
   - В монастырь, наверное, - предположила Рит. - В Райдонский монастырь. Откуда вышли, туда и пошли. Куда же еще они могли отправиться в такое время?
   - Это важно, - задумалась Филия.
   - И мы едем на восток, - сказала Рит. - Больше ехать некуда. За спиной - отравленная земля.
   - И что теперь? - спросила Гледа и посмотрела на Филию. - Что мне теперь делать?
   - Сначала скажи, что ты чувствуешь? - попросила Филия.
   - Ничего нового, - призналась Гледа. - Раны на груди затягиваются, хотя и необычно это... с камнями в теле...
   - Привыкнешь, - улыбнулась Рит, ощупывая собственную грудь.
   - К тому, что внутри меня, не хочу привыкать, - покачала головой Гледа. - Оно - словно холодное пламя. Бьется внутри, распирает меня. Что тут за чушь нес Скур?
   - Это не чушь, - прошептала Филия.
   Замерла Гледа. Окинула взглядом сначала одну, потом другую. Покачала головой.
   - Нет...
   - Да, - твердо сказала Филия и положила руку ей на плечо, словно боялась, что девчонка сделает что-то с собой.
   - Но почему я? - чуть не задохнулась от отчаяния Гледа.
   - Высшая сила не промахивается, - пожала плечами Филия. - Выбрала безошибочно. Самую стойкую, самую крепкую, самую...
   - Безотказную, - скривилась Гледа.
   - Нет, - твердо сказала Рит. - Безотказных не насилуют.
   - Всех насилуют, - вздохнула Филия. - И убивают. В другом дело. Противостоять богу - невозможно. Но в твоих силах сделать так, чтобы, поддаваясь ему, - выиграть у него.
   - Выиграть у бога? - распахнула мокрые глаза Гледа.
   - Да, - кивнула Филия. - Ты уже совершила невозможное. Ты поймала его.
   - Разве я? - вздохнула Гледа. - А не ты ли? Не Ло Фенг ли? Не Бланс ли? Не твоя ли мать, которая все это устроила? Не сила ли этих странных камней? Я ведь всего лишь была чем-то вроде приманки. Разве нет? Жертвенным животным!
   - Докажи, что это не так, - процедила сквозь стиснутые зубы Рит.
   - Кому? - вскинулась Гледа.
   - Самой себе, - прошептала Рит. - Погибшему отцу. Умершей матери. Всей Беркане.
   - А нужны им мои доказательства? - побелевшими губами вымолвила Гледа.
   - Тебе нужны, - сказала Рит.
   Наступила тишина. Какую-то берканскую песню вполголоса напевал Стайн на облучке, скрипели колеса, всхрапывали лошади.
   - И что мне делать? - наконец спросила Гледа. - Почему вы прячете меня? Чего мы боимся? Я могу избавиться от этого бремени?
   - Очень много вопросов, - покачала головой Филия.
   - Твоя мать затеяла все это, - яростно прошептала Гледа. - О чем она думала? Вот я - сосуд, который наполнился, но пока что не подчинился своему содержимому. И что дальше? Что дальше, скажи! Что я должна - выкинуть? Убить ребенка в собственном животе? Погибнуть вместе с ним? Сгореть в пламени? Или родить его? Что?
   - Это не ребенок, - покачала головой Рит. - Это воплощенный ужас.
   - Тихо, - закрыла глаза Филия и прижала пальцы к вискам, как будто хотела унять боль. - Даже воплощенный ужас может быть ребенком. Тихо...
   - Нет ничего ужаснее полной тишины, - словно не своим голосом произнесла Гледа.
   - Тихо, - повторила Филия и вдруг открыла глаза, словно очнулась. Наполнила их слезами, запрокинула голову, замахала руками, словно просила времени на передышку, замотала головой. И только через полминуты смогла говорить.
   - С моей матерью тоже все не просто, - сказала она, переводя дыхание. - Она была готова распрощаться с жизнью. Это я знаю. И она добралась до Колыбели, это я тоже знаю. Но именно сейчас все, что я могу сказать, так это то, что она осталась жива. Не знаю какой ценой, не уверена, что меньшей, чем любой из нас, даже чем ты, Гледа, но осталась жива. Но где она, и что с нею - неизвестно. И все же можешь считать, что она не бросила нас в безысходности. Она не очень верила в то, что нам удастся остановить воплощение, но на тот случай, если бы удалось - я должна была сама или вместе с ловушкой высшего духа отправиться в Райдонский монастырь. В Обитель смирения.
   - Через всю Беркану? - изумилась Гледа. - Это же очень далеко! Через пять королевств? И зачем?
   - Она там будет, - твердо сказала Филия. - И если она пообещала это - значит, сделает. Там мы сможем разрешить твое бремя. Не знаю как, но сможем. Мне нужно еще все обдумать, но главное, чтобы твой плод не выжег всю эту землю дотла.
   - Не знаю как? - сжалась в комок Гледа. - Мой плод?
   - Но, думаю, нам надо торопиться, - продолжила Филия. - Вряд ли у нас есть больше трех месяцев.
   - Но почему туда? - налила слезами глаза Гледа.
   - Ло Фенг говорит, что там все началось, - прошептала Рит.
   - Что все? - повернулась к ней Гледа.
   - То, что остановило твоего пленника, - понизила голос Рит. - То, что было прежде менгиров, энсов, жнецов и всей этой дряни. Он знал это и раньше, но уверился в этом, когда прочитал книгу.
   - Она же сгорела! - воскликнула Гледа.
   - Не в его голове, - заметила Рит.
   - Важно понять главное, - сказала Филия. - Ты не можешь ни выкинуть, ни убить ребенка, ни погибнуть сама. Боюсь, что это его освободит. Хотя, может быть, и сорвет его планы воплощения. На этот раз сорвет. В этом случае Терминум будет обречен на новые жатвы и годы, десятилетия, века мучений. Возможно таких мучений, что прежние покажутся нам детскими шалостями. Но главное даже не в этом. В другой раз у нас может не оказаться такой возможности - удержать его.
   - Не окажется такой хорошей ловушки? - всхлипнула Гледа. - Или таких ловких охотников?
   - И того и другого, - сказала Филия. - В одном я убеждена. Он, она, оно хочет, чтобы ты разрешилась от бремени естественным путем.
   - А ты уверена, что ее первоначальным планом было воплотиться во мне, отринув мой дух из моего тела? - спросила Гледа. - А что если она и хотела родиться как человек?
   - Все умбра воплощались, изгоняя дух человека из его тела, - сказала Филия. - Все, кроме моей матери. Кажется, Карбаф когда-то пытался воплотиться в ребенка, мать говорила, что он рассказывал что-то о своем детстве, это было довольно забавно, взрослый человек в теле младенца - куча поводов для множества веселых историй, хотя тот же Карбаф навсегда зарекся испытывать то, что испытывает в своем бессознательном состоянии ребенок, проходя родовые пути. Но всегда речь могла идти только о вселении в уже существующую жизнь. О замещении духа. Того, что происходит с тобой, прежде не было. Думаю, мы извратили замысел высшей силы. Остановили ее. И теперь она ищет выход.
   - Остановили на время, - положила руки на живот Гледа. - На недолгое время.
   - Нам должно его хватить, - прошептала Филия. - Главное, о чем ты должна помнить, так это то, что убив себя, убив ребенка, погибнув - ты прежде всего разрушишь его темницу. Возможно, он попадет в другую темницу, но где она будет - никому неизвестно.
   - Хотелось бы, чтобы подобные опасения были и у наших врагов, - заметила Рит.
   - Я не выдержу... - схватилась за сердце Гледа. - Сейчас... Дайте отдышаться... Неужели нет другого выхода? Что хоть это значит - разрешить твое бремя? Как его разрешить, если нельзя ни выкинуть, ни вытравить, ни убить себя? Как еще? Родить? Сделать то, что она и хочет?
   - Какой-то выход должен быть, - стиснула кулаки Филия. - И мы его найдем. Но, запомни главное - ты должна как можно скорее оказаться в Райдонском монастыре. А уж там мы что-нибудь придумаем. Впрочем, думать мы начнем сразу. Не знаю, можно ли исторгнуть этот дух до срока, заключить его в чем-то до скончания веков, как-то погасить его, поскольку в тебе он конечно же не в полной силе, но какой-то выход должен быть. Надо думать...
   - У нас будет на это дело целых три месяца, - улыбнулась Рит. - Чтобы что-нибудь придумать.
   - Так нельзя, - прошептала Гледа. - Нельзя начинать битву, не зная, что будешь делать с захваченным врагом, которого нельзя развязать и нельзя убить.
   - Иногда нет другого выхода, - прошептала Рит.
   - Мы будем думать, но я уверена, что у моей матери уже есть готовое решение, - твердо сказала Филия.
   - Она была готова согласиться с тем, что сосудом можешь стать и ты? - спросила Гледа, посмотрев на Филию.
   - Филия, ты или я, - подала голос Рит.
   - Ты спрашиваешь, готова ли она была пожертвовать собственной дочерью? - усмехнулась Филия.
   - И это тоже, - обронила чуть слышно Гледа.
   - Она была готова пожертвовать собой, - так же тихо ответила Филия. - Остальное уже выбор судьбы. Уверяю тебя, в тот миг, когда началась жатва, она даже не знала твоего имени. Она и увидела тебя впервые в толпе за какие-то минуты до этого ужаса.
   - А меня она не видела вовсе, - напомнила Рит.
   - Я помню то призрачное явление, - прошептала Гледа. - Но как-то все это неубедительно
   - Как есть, - ответила Филия.
   - Раздевайся, - вздохнула Рит.
   - Я не поняла? - посмотрела на рыжеволосую воительницу Гледа.
   - Дорога будет трудной, - сказала Рит. - Ты пойдешь в Райдонский монастырь скрытно. Под чужим именем или вовсе без имени. В любом случае, не привлекая к себе излишнего внимания. В составе маленького отряда. А я в твоей одежде под солидной охраной отправлюсь дальше в свите короля Ходы. Только покрашу волосы, хотя все эти дни я держалась в стороне от всех, закрывала лицо. Никому не называла своего имени. Так будет и дальше. Это вовсе не будет значить, что я буду представляться тобой. Нет. Возможно, я сохраню собственное имя. Но те, кто будет разыскивать сосуд, получат повод для подозрений. Ты же не думаешь, что те, кто это затеял, оставят тебя в покое? Так пусть уж они не оставляют в покое меня.
   - Поэтому вы меня прятали? - поняла Гледа. - А вы подумали, что те, кто это затеял, могут понять, что им подсовывают обманку?
   - Могут, - кивнула Рит. - Только не забудь, в моем теле тоже есть камни.
   И она расстегнула рубашку. Гледа посмотрела на Филию.
   - К тому же с ней буду я, - добавила Филия. - Пока - без амулетов.
   Она сняла с рук браслеты и протянула их Гледе.
   - Надень.
   - А как же вы? - испугалась Гледа. - А если они пошлют жнецов?
   - Обязательно пошлют, - кивнула Филия. - Но чем дольше мы продержимся, тем дальше ты продвинешься. О том, куда ты направляешься, будут знать только Хода, Эйк и Брет. Ну и мы с Рит. Не расстраивайся. Главное - добраться до монастыря. Там будет моя мать.
   - А если она захочет меня убить? - спросила Гледа.
   - Только в том случае, если ты сама сочтешь это возможным и желанным, - твердо сказала Филия. - К тому же, она ничего не будет от тебя скрывать. Как она ничего не скрывала от меня. Кроме всего прочего, скорее всего туда же доберемся и мы.
   - Знаешь, - Рит вздохнула, снимая рубашку и берясь за завязи портов. - Ло Фенг тоже говорит, что та сторона... сама должна сберегать тебя. Вплоть до разрешения от бремени. Так что, если они примут меня за тебя, хотя бы до родов я буду в безопасности.
   - Скорее всего, - согласилась Филия. - И я вместе с Рит.
   - Вы успокаиваете меня, - поняла Гледа.
   - Да, - вымолвили одновременно Рит и Филия.
   - Но не лжем тебе, - заметила Рит.
   - Теперь твоя очередь нас успокаивать, - улыбнулась Филия.
   - Потому что тебя будет сопровождать Ло Фенг, - прошептала Рит. - А это куда как серьезнее, чем целая королевская свита. А так же Стайн и Скур. Один как представитель властей, чтобы избавить тебя от дозоров. Второй, как колдун.
   - Кстати, - заметила Филия. - Весьма неплохой колдун. Я бы даже сказала - на удивление неплохой. Возможно, в нем есть кровь курро. Как в Брете. Пусть и в виде отголоска. Но это не точно.
   - Но во мне нет такой крови! - прошептала Гледа.
   - Ты не можешь знать наверняка, - вздохнула Рит. - И запомни главное - мы не прощаемся.
  
   ***
   Разговор с Ходой и Бретом, который произошел на короткой стоянке, был еще короче. Гледа, уже натянувшая одежду Рит, обрадовалась им как родным. Эйк явно покашливал где-то неподалеку.
   - Помаши стенам Альбиуса, когда будешь проезжать мимо, - попросил ее Брет. - Хотя, лучше не надо. Притворись дурочкой. Или какой-нибудь больной, что мечтает об исцелении.
   - Притворяться во время жатвы больной, мечтающей об исцелении, все равно что притворяться человеком, - с досадой покачал головой Хода. - Особых ухищрений не потребуется.
   - Разве жатва не закончилась? - удивился Брет.
   - Посмотрим, - задумался Хода. - Я пока мало что видел, дальше Могильного острога мы не проходили, но творится что-то странное. Думаю, нужно как можно быстрее убираться подальше от Опакума. Похоже, что и Светлая пустошь начинает расползаться.
   - Вряд ли она доберется до Урсуса, - заметил Брет.
   - Увидим, - процедил сквозь зубы Хода.
   - Увидим, - согласился Брет.
   - Увидим, - прошептала Гледа.
   - Главное, не встревай во всякие ненужные приключения, - добавил Хода, протягивая ей тяжелую сумку. - Тут некоторое количество монет и стриксов. Мало ли. Могут пригодиться, на тот случай, если жатва действительно не закончилась.
   - Даже если она закончилась, беда никуда не ушла, - сказал Брет. - После всякой жатвы обычно год, а то и два продолжаются набеги энсов и прочее разорение. Так что, удача тебе пригодится, Гледа.
   - И вам, - прошептала Гледа.
   - И вот еще что... - Хода, юность которого как будто улетучивалась на глазах, вздохнул. - Не заходите в Урсус. Если я правильно помню наставления по воинской разведке и всяким хитростям, то именно в Урсусе к моей свите должен пристать соглядатай. Возможно - враг. Скорее всего, очень опасный враг.
   - Умбра? - прошептала Гледа.
   - Может быть, - кивнул Хода. - Или их посланник. Думаю, есть и такие. Впрочем, это уже наша забота. К тому же мы еще не знаем, куда направимся после Урсуса. Может быть, и не в столицу. Но если мы даже где-то столкнемся, ты не должна подавать вида, что мы знакомы.
   - Только если вы не подадите вида, что сами знаете меня, - прошептала Гледа.
   - Все будет хорошо, - посмотрел на Ходу Брет. - Должно быть хорошо. Потому что иначе все будет слишком плохо.
   - Пусть все будет хорошо, - согласился Хода. - Даже если это хорошо случится уже без нас. Кстати, имей в виду, что умбра может пристать и к твоему отряду.
   - И что я буду делать? - испугалась Гледа.
   - С тобою будет Ло Фенг, - успокоил ее Брет.
   - Нет, - сказал Хода. - Ло Фенг, конечно, будет, но эйконец - не лекарство от всех болезней. Поэтому запомни главное. Первое - доверяй своему чутью. Второе. Действуй даже тогда, когда не знаешь, как поступить, потому что если правильные решения не приходят сами, к ним можно добраться, принимая неправильные решения. И третье - Ло Фенг и прочие твои спутники должны оберегать тебя до самого конца твоего пути, но главная в отряде - ты. Ты, а не Ло Фенг, что не отменяет его мудрости и умений. И он об этом знает. Считай его своим первым советником. Или вторым, как хочешь.
   - Почему так? - спросила Гледа.
   - Потому что груз, который несешь ты, тяжелее его острова со всеми эйконцами, живущими на нем, - ответил Хода. - Тяжелее, чем весь Терминум.
  
   ***
   Оставшуюся часть дня Гледа провела в повозке одна. Она смотрела в прореху в тенте сначала на топь, потом на хмурый лес, который поначалу больше напоминал болотные заросли, а потом уже на потянувшиеся поля и перелески. Смотрела и вспоминала ужас, накрывший ее родной Альбиус в начале весны, вспоминала стихийно собравшийся отряд во главе с ее отцом, от которого осталась только она сама, Хода и Брет. Вспоминала и думала, что два путешествия подряд - это уже чересчур. И если первое началось с прихода жнеца в ее город и смерти ее матери, а закончилось смертью отца, то второе вполне может рассчитывать и на ее жизнь тоже. А затем Гледа закрыла глаза и стала представлять одно за другим лица друзей, которые были уже мертвы. Всезнайку и своего тайного воздыхателя Флита. Телохранителя и приятеля Ходы Сопа. Вечно находящегося в тревожном беспокойстве монаха Вая. Терзаемого той же тревогой Кригера. Обреченного на смерть Рамлина. Отчаявшегося Фиска. Трудягу Хельма. Отца. Маму. Старого обезумевшего слугу Тенера. Словоохотливого торговца, оказавшегося отличным воином, Падаганга. Бедолагу Раска. Девиц, что привел Ло Фенг. Хопера, как бы его ни звали на самом деле. Святые боги, она же не собиралась больше плакать? Откуда же берутся слезы?
  
   ***
   Когда Рит разбудила ее, уже стояла ночь. Повозка остановилась в какой-то деревне, во всяком случае где-то неподалеку всхрапывали лошади и чуть слышно звучала дудка. Гледа приподняла край полога и увидела довольно большую избу, в которой помаргивал за занавесками свет.
   - Трактир "Два гуся", - прошептала Рит. - Во всяком случае, так говорит Стайн. Пришла пора прощаться. Я остаюсь здесь, а ты уходишь. Вся дружина и весь обоз к северу от нас. В проулке. Встают на постой. А ты выбирайся из повозки и иди на юг. Тебя будут ждать через две избы. Только тихо. Дозор выставят через минут пять. Хорошо, что ты поспала. Оружие, еда, все, что нужно, уже там. О тебе в отряде почти никто не знает, Стайн уходит домой, Ло Фенг якобы возвращается на свой остров. А про Скура никто и спрашивать не станет. Ты же должна просто раствориться.
   - На время, - прошептала Гледа.
   - Конечно, - обняла ее Рит.
   Второй раз она попала в объятия, уже выбравшись на улицу. Ее обняла Филия. Ничего не сказала, только поймала ее запястья, нащупала браслеты и погрозила в темноте пальцем. Но пройти Гледе удалось не более пары шагов. От лошадей отделился верзила Эйк, наклонился, неумело чмокнул Гледу в макушку и, всучив ей кулек медовой карамели, прошептал:
   - Попомни мои слова, Хопер вернется. Ну, или как там его? Бланс? Не может такого быть, чтобы он вовсе исчез. Его же не убили. Филия сказала, что он должен вернуться, это порода такая. Я как его увидел, сразу понял, что такого парня просто так на излом не возьмешь. Поняла?
   - Поняла, - отчего-то обрадовалась Гледа и зашагала по темной улице на юг. Через две избы темными тенями стояли лошади. На двух из них сидели всадники, в которых по силуэтам, едва различимым в темноте, Гледа узнала Скура и Стайна. Двух лошадей под уздцы держал Ло Фенг. Он ничего не сказал. Вгляделся в лицо Гледы, кивнул, еще раз кивнул, когда она залезла в седло, и тут же оказался в седле сам. Показал рукой на юг и тронул коня с места. Крохотный отряд тайно покидал деревеньку недалеко от Урсуса.
  
   ***
   Когда тихий топот четырех лошадей затих, от укутавшегося в ночной туман стога отделились еще два всадника и последовали за ушедшим отрядом. Последовали беззвучно.
   Глава вторая. Осколки

"Склеенное остается разбитым"

Пророк Ананаэл

Каменный завет

   Отряд Ходы покинул придорожный трактир, хозяин которого тоже паковал пожитки, и всю эту деревню, что еще пару месяцев назад считалась зажиточной и благополучной, а теперь словно застыла в страхе перед неведомым и неотвратимым, рано утром. Исчезновения нескольких попутчиков в отряде никто не заметил. Каждый воин думал лишь о самом себе или о своих близких. В единую дружину их сплачивал пережитый в Опакуме и его окрестностях ужас, который вставал за их спинами непроницаемой тенью. И молодой король, собравший их под Йеранским флагом, служил для них пока что лишь зыбким мостиком к надежде на прежнюю жизнь. Их поводырем к дому. Мир уменьшился у них на глазах. Торговые пути на запад, кажется, обрывались надолго, если не навсегда.
   - О чем печалишься? - спросила Филия у Рит, когда под копытами лошадей зачавкала сырая земля. - Думаешь, что лучше справилась бы с тем, что выпало Гледе? Или жалеешь о том, что Ло Фенг не с нами? Только ты одна и осталась от его отряда...
   Рит, поправляя платок, который скрывал ее выкрашенные в иссиня-черный цвет волосы и укутывал нижнюю часть лица, покосилась на спутницу, которая прошлой ночью как раз и занималась ее головой. Перетирала две каких-то травы, которых в родных местах Рит вовсе не водилось, варила их, наносила на рыжие волосы. Потом отбеливала веснушки, шутила, что не может ни на волос опустить чуть вздернутый нос, никакой серьезности с таким носом не может быть ни у какой девицы. Точно, не только колдовством пробавлялась до этой беды. Сейчас, при свете дня и не под пологом повозки, которую Хода вместе с обозом раненых отправил прямиком на юг в сторону главной столицы Йераны, а верхом - Филия казалась на удивление молодой. Хотя по ее же словам уж точно разменяла четыре десятка лет. Во многих деревнях этот возраст был началом дряхлости. Не иначе и тут не обошлось без какого-то колдовства...
   Рит оглянулась. Хода приставил к девушкам, а Филия казалась теперь именно девушкой, два десятка воинов. И сейчас половина из них держалась впереди, половина - сзади. Хотя нет, высокий и молодой старшина этих двух десятков, которому, как сказала Филия, лишь одному дозволено было переговариваться с двумя важными особами, удостоенными особой охраны, отсутствовал. Верно отправился к Эйку за указаниями, иначе бы его светлые кудри, что выбивались из-под шлема и ложились на плечи, оказались бы заметны и среди тысяч воинов, которых, впрочем, и не могло сыскаться после такой битвы. Отряд короля Ходы состоял всего лишь из двух сотен счастливчиков, на стенах Опакума мало кто уцелел. Где-то там же среди уцелевших маячил и Эйк. Еще пара дозоров кружила на расстоянии полулиги от дороги, стараясь не пропустить возможные угрозы. Да уж, потеряешь в течение нескольких недель сразу двух королей, будешь оберегать третьего, словно последний глаз. Двести пятьдесят воинов. И это было не просто все, что осталось от гарнизона Опакума, включая воинов, пришедших в крепость из Хайборга. В этом же числе была и почти сотня воинов из окрестных острогов, где Хода оставил только временные дозоры. Кстати, как Филия назвала белокурого красавчика? Кажется, Хелтом?
   - Гледа слишком молода, - ответила Рит после долгой паузы. - Но, может быть, это и хорошо. Оказаться на ее месте я не хотела бы. Я и на своем месте не хотела бы оказаться. Я вообще ничего не хотела бы из того, что случилось в последние месяцы. Или почти ничего. Но девчонка мне успела понравиться. Хотя, что я ее знала... От отряда Торна, кстати, тоже мало кого осталось. Брет, Хода... Стайн? Все?
   - Нет, - пробормотала Филия, вглядываясь в затянутый туманом горизонт. - Стайн, конечно, из ее родного городка, но в отряде его не было. Скур был, это да. Те девки-близняшки еще, ну да ладно. Их теперь и не найдешь. Кстати, Торн пришел в Опакум уже без них. Они явились туда с врагом.
   - Они и служили врагу, - напомнила Рит. - Пусть даже и были в последней схватке на нашей стороне.
   - Мало ли кто кому служил, - поморщилась Филия. - Ты же не будешь раба укорять за то, что он сидел на чьей-то цепи? Пока человеку волю не дашь, ничего про него не узнаешь. А иногда и с волей... Встречала я негодяев, которые выручали меня, ничего не требуя взамен и ничего не выигрывая от собственного благородства. И добрых людей, которые оказывались в трудную минуту гнилыми изнутри - тоже.
   - Значит, они не были добрыми, - проговорила Рит.
   - А это не важно, - ответила Филия. - Если кто-то таит порчу внутри себя, а живет как благопристойный человек, то мне плевать на его порчу.
   - А мне нет, - сказала Рит. - Потому что трудная минута может наступить внезапно. Кому-то и мгновения хватит, чтобы сломаться.
   - Ну-ну, - пробормотала Филия. - С кем ты останешься при такой строгости?
   - С кем-нибудь, да останусь, - ответила Рит. - Доброта, если ей не на что опереться в человеке, ничего не стоит. Твоя мать знала?
   - Что она должна была знать? - не поняла Филия.
   - То, что так будет, - Рит посмотрела на спутницу. - Про кровь, про менгир, про множество смертей, про обряд?
   - В общих чертах, - ответила Филия. - Описывала мне то, что произойдет, но всякий раз говорила, что может пойти и вот так, и вот так, и вот так... Или как-то по-другому...
   - А так как пошло? - смотрела, не отрываясь, на Филию Рит.
   - Очень сомневалась, - вздохнула Филия. - Предсказывала больше крови и больше смертей. Не надеялась на Бланса. Тот Бланс, что принял в себя стрелы в Хмельной пади семьсот лет назад, не устоял бы. Но человеческая порода, которая смешивается с умбра, порой закаляет последних.
   - Умбра требуют закалки? - удивилась Рит.
   - Все требуют закалки, - проговорила Филия.
   - Не все ее переносят, - стиснула зубы Рит.
   - Не все, - согласилась Филия, - но бесследно она не проходит ни для кого.
   - Осталось только понять, - задумалась Рит, - почему древние боги, если в Опакуме твоей матери да и Гледе помогли именно они, почему древние боги не противостоят всей этой пакости напрямую? Почему они терпят?
   - Кого ты называешь древними богами? - с интересом посмотрела на Рит Филия.
   - Ну... не знаю, - пожала плечами Рит. - Какая-то сила ведь не давала воли менгиру в Опакуме? Какая-то сила имелась в твоих браслетах? Какая-то сила была в той книге? В часовне? В словах, начертанных на ее фасаде? Что-то ведь помешало воплотиться высшему существу во всей ее полноте? Ведь точно же не наши потуги? Мы просто оказались в нужном месте в нужное время. И все. Или в ненужное время и в ненужном месте...
   - И выстояли, - заметила Филия. - Между прочим, мать так и говорила. Важно, чтобы в нужном месте оказалось достаточное количество достойных. Да хоть кто-то бы оказался. И все получится. Скорее всего. Рано или поздно...
   - Рано подводить итоги, - процедила сквозь зубы Рит. - Ты не ответила на мой вопрос.
   - Я ничего не знаю о древних богах или о древнем боге, - сказала после паузы Филия. - Хотя и выискивала все упоминания о них. Так же, как и моя мать. Мы же не будем называть знанием древние сказки? К тому же мать говорила, что он или они - непостижимы.
   - И все же она решила положиться на их... атрибуты, - заметила Рит.
   - На силу, которую почувствовала, - пожала плечами Филия. - Которую искала сотни лет. Которую призывала и готова была принять. О которой кое-что поняла. Нельзя полагаться на то, что основано на боли, на страхе, на слепой вере, на крови. Только на то, что основано на любви. Пусть даже оно едва различимо. Не любовь, сила. Пусть даже ты не можешь ее постичь. Ощущения - достаточно. Ты можешь сказать, не это ли и есть слепая вера? А я отвечу, что для кого-то - да. И что с того?
   - Ты говоришь, как моя бабка, - засмеялась Рит.
   - Понимаешь, - Филия в свою очередь задумалась. - Вот эта книга, да и все эти запрещенные ныне предания - о творце, о трижды пришедшем, все они в прошлом. Мы не возносим этому забытому тройному бедолаге молитвы. Мы не одурманены обрядами и ритуалами. Мы о нем почти ничего не знаем. Таким образом, если он и является кому-то, то является в чистоте. В неведении.
   - Тебя являлся? - спросила Рит.
   - Нет, - хмыкнула Филия.
   - А твоей матери? - спросила Рит.
   - Я не спрашивала, - призналась Филия. - Но она говорила, что слышала не только голос своего бога. Не только голос той, что ныне скрыта в Гледе. Еще кое-что.
   - А вот на это моя бабка посоветовала бы крепкий сон и здоровое питание, - заметила Рит.
   - Я бы не отказалась, - улыбнулась Филия и добавила секундой позже. - Нет, никто мою мать не окликал с горних высей, не говорил с нею, никто ничего не советовал, не увещевал. Она просто слышала что-то вроде... музыки. Знаешь, как будто высоко в горах пастух, у которого в руках оживает всякая дудка, разговаривает с заснеженными вершинами. С помощью обычного пастушьего рожка.
   - И поэтому мы оказались в Опакуме, - поняла Рит.
   - Неужели ты не понимаешь, что не моя мать привела нас туда? - посмотрела на Рит Филия. - Это рок. Судьба. Что такое дыхание моей матери по сравнению с ветром, что думает нам в лицо или в спину? Представь себе, что древние боги или бог этой земли кто-то вроде наших родителей. Ушедших родителей. Умерших родителей. Как хочешь. Тех, кто может наблюдать за своими детьми. Представь себя на их месте. И запомни главное - ты не можешь прожить жизнь за кого-то. Что бы ты стала делать, если у тебя есть только... музыка. Или возможность укрепить дух своего ребенка. Или что-то похожее. Пойми, они не должны делать что-то за нас. Решать за нас. Они дают возможность людям самим решать свою судьбу. Разве это не благо?
   - Переживать жатву, гибнуть, страдать - это и называется - решать свою судьбу? - спросила Рит.
   - И это тоже, - ответила Филия.
   - А твоя мать тоже относится к тем, кто сам решает свою судьбу? - спросила Рит.
   - Да, - проговорила Филия. - Уже семьсот лет. Хотя она и не была человеком. В некотором смысле. Во всех остальных смыслах она именно человеком и была. Хотя она и всегда повторяла, что победа никому не обещана. И если она будет достигнута ценой собственной жизни, это будет великим везением, поскольку скорее всего не будет ни жизни, ни победы. Знаешь, она иногда смеялась. Говорила, что если смириться с тем, что занимаешься безнадежным делом, то всякая удачи на этом пути будет стократ дороже обычной удачи.
   - Зачем ей все это было нужно? - спросила Рит. - И вот эта проклятая обреченность или безнадежность в том числе? Из-за чего песчинка, пусть даже и золотая, может встать поперек потока воды? Что ею двигало? Любовь к людям? Месть? Любовь к собственной дочери?
   - Все, - ответила Филия. - И любовь к собственной дочери, и интерес к людям, и месть. У нее было достаточно причин. К тому же, выбирать в таких случаях не приходится. Встаешь ли ты против потока или тихо лежишь на дне, поток разбираться не будет. Унесет всех.
   - Унесет всех, - повторила Рит.
   - Знаешь, - Филия как будто оживилась, - она рассказывала мне о том прекрасном мире, в котором все это началось. Хотя, даже она не могла точно сказать, где это началось. Но в том мире...
   - Там, надо думать, никого вроде твоей матери не нашлось? - перебила Филию Рит.
   - Там были другие, - сказала Филия. - Вроде вот этого вашего воина в черной маске, который погиб в Опакуме. Погиб, как и многие. И эти другие гибли и там. Но все было тщетно. Да, там нашлись силы, которые спасли часть людей. И, кстати, ценой собственного бытия. Доставив их сюда. Но в том мире... все обратилось в пепел. Все сгорело. Моя мать очень не хотела, чтобы это повторилось здесь. Но все к тому идет. Зараза, которая сожрала тот мир, жаждет сожрать и этот. Ты понимаешь это? Сейчас, когда вроде бы еще ничто не предвещает такого исхода, я свидетельствую - единственная цель этой сущности - сожрать все...
   - И личинка этой беды таится внутри Гледы? - спросила Рит.
   - Если бы это было так, я бы убила ее, - прошептала Филия. - Ни задумавшись ни на секунду. Прости, но даже вместе с Гледой. Вместе с тобой, будь она в тебе. Вместе с собой, будь она во мне. Не по желанию моей матери, а по необходимости. Но это не личинка. Это ключ. Вихрь. Ураган. Но и всего лишь ключ. Его нельзя ни убить, ни удержать, выпустив однажды. Мы уже говорили об этом. Вся разница между нами и теми, кто надеялся на воплощение этой силы, в том, что они боятся, что этот вихрь рассеется, и им придется начинать все с начала. Уверена, они уже теперь ломают голову над новым обрядом.
   - Эта личинка... - пробормотала Рит. - Или вихрь. Эта зараза... Был... Была среди тех, кто доставил людей из того мира сюда? Среди тех, кто спасал их?
   - Да, - кивнула Филия. - Она ведь своего рода божество. Одна из пяти. Богиня. Или же высший демон, если угодно. У таких сущностей не может быть точных определений.
   - И она... - неопределенно повела плечами Рит, - отказалась от этой миссии? Отказалась уже здесь? Пробравшись сюда на спинах тех, кто спасал?
   - Я не могу рассуждать об этом, - призналась Филия. - Во-первых, предполагать, догадываться и знать - не одно и то же. Во-вторых, это как пытаться понять мысли огромной горы. Ее состояние. Как это сделать, если для горы год - все равно, что один день? А уж влезть в шкуру бога или великого демона - это и представить невозможно. Но мать говорила, что если бы та, которая была среди пяти высших, среди тех, кто управлял умбра, не отказалась, то не было бы ни жатв, ничего. Просто, на этой земле появился бы еще один народ немалым, но не бесконечным числом. Но она не смогла. Да и вряд ли пыталась.
   - То есть, она их предала? - уточнила Рит.
   - Разве может предать тот, кто изменился непоправимо? - удивилась Филия. - Тот, кто перевернулся внутри себя? Тот, кто не связан чем-то вроде чести? Разве может тебя предать тот, кто по сути является твоим врагом? Тот, кто охвачен безумием?
   - Безумием? - переспросила Рит.
   - Безумный - это не глупый, - заметила Филия.
   - Если я правильно поняла, - сдвинула брови Рит, - то выходит, что если бы она была разумна, той беды в том мире могло ведь и не случиться? Почему ее не остановили те, кто был равен ей?
   - Может быть, не смогли? - предположила Филия. - Может быть, ее безумие наделило ее большей силой?
   - Боги не смогли, а мы сможем, - с кривой усмешкой пробормотала Рит.
   - Нам придется, - ответила Филия. - Знаешь, мать говорила мне, что эта сущность даже против своей воли, но участвовала в общем действе. Она выжила, но тоже потратилась. Ослабла. И только поэтому она не начала пожирать эту землю сразу.
   - Кто она? - спросила Рит.
   - Враг, - ответила Филия. - Бездонная пропасть, ставшая сутью высшего существа.
   - И сейчас она в Гледе, - заключила Рит.
   - Ее ядрышко, - ответила Филия. - Ее малая часть. Иначе Гледу сразу бы испепелило. Или разорвало на части. Или разбило бы вдребезги. Но и того, что есть - хватит.
   - Для чего? - спросила Рит.
   - Для того, чтобы эта пакость возродилась, - прошептала Филия. - Для того, чтобы в том или ином виде жатва на этих землях не кончалась.
   - Знаешь, - Рит вновь окинула взглядом горизонт, посмотрела на небо, погладила холку лошади, что несла ее, - я же из кимров. Кимры никогда никому не подчинялись. Они вольный народ. И в степи порой они встречают странных существ. К примеру, танцующего шамана или дервиша, который проносится словно вихрь. Мать говорила мне, что это тоже демон. Но из прежних, понимаешь? Из тех, что были еще до этого... трижды пришедшего, хотя я все еще не уверена, что и он был на самом деле.
   - И что ты хочешь мне этим сказать? - нахмурилась Филия.
   - Эти демоны нашли себя, - пожала плечами Рит. - Так же, как и кимры. Где-то в стороне, на обочине, там, где о них мало кто знает. Почему этому демону или богу, что застрял одной ногой в животе Гледы, не найти себе место? Или он не способен понять, что жрет камень, который единственный может служить ему опорой?
   - Твоя ошибка в том, что ты представляешь на этом месте человека, - сказала Филия. - А это нечто совсем другое. Тебе представляется камень, а ему или ей - сладкий берканский сыр. Подожди. Хелт сюда скачет. Кажется, есть новости.
   Старшина придержал коня, развернулся и поехал рядом с Филией, время от времени с интересом посматривая на Рит.
   - Эйк хотел предупредить вас и попросить об одолжении.
   - Это поручение Ходы, я полагаю? - уточнила Филия.
   - Конечно, поручение короля Ходы, конечно, - прижал руку к груди Хелт. - Хотя это поручение и передавал Эйк. Дозоры приносят дурные вести. Хотя мы услышали о них еще неделю назад. Что-то неладное творится в окрестностях. Жителей нет.
   - А как же в деревне, где мы были? - не поняла Филия. - Там же были жители.
   - Что их там было? - скривился Хелт. - Один из десяти, да и тот как будто не в себе? Вон, хозяин трактира заговариваться стал, хотя весь амулетами обмотался. А прочие где? Да и стриксы то ли они нужны еще, или уже все побоку? Непонятно. У кого старые язвы на шее зажили и без стриксов, у кого свежие появились, а кого и поперек живота перепоясало. Безумие какое-то. Вы бы приглядывались, очень Хода хочет понять, что такое происходит.
   - Это все? - спросила Филия.
   - Нет, - понизил голос Хелт. - Еще есть осколки.
   - Осколки? - удивилась Филия.
   - Некоторые из жителей... прежде чем уйти из дома, исчезнуть, раствориться, били посуду, - пожал плечами Хелт. - Только не спрашивайте, зачем. Если бы они были безумцами, уж точно бы не пропустили окон, но били только горшки, чашки, блюда. Ясно вам?
   - Ясно, - кивнула Филия. - Какие еще будут указания?
   - Как въедем в город, сразу во дворец, - твердо сказал Хелт. - Вы под моим надзором. Уже завтра опять в путь.
   - Под надзором? - удивилась Филия. - Я думала, что мы под охраной. У меня дом в Урсусе. Ночевать я могу где угодно, но в дом мы с моей спутницей должны заглянуть. И это не каприз. Это вопрос нашей безопасности.
   - Я передам Эйку, - процедил сквозь зубы Хелт и подал коня вперед.
   - Что ты об этом скажешь? - посмотрела на Рит Филия. - Что еще за осколки?
   - Разбивали сосуд, - прошептала Рит. - Видно что-то такое витает в воздухе. Разносится ветром. Похоже, рождается новый обряд. Или новое безумие.
   - Возможно, - задумалась Филия. - Но обряд лишь в том случае, если его исполнители при этом остаются людьми. Иначе морок и безумие. Кстати, когда моя мать... моя мама думала о том, что здесь происходит, она раз за разом приходила к выводу, что прежние боги сами просто не могут противостоять новым богам.
   - Почему? - посмотрела на Филию Рит.
   - Она говорила... - Филия выдержала короткую паузу, словно припоминая что-то, - что вся их сила распределена между людьми. В каждом из нас есть крохотная частица бога.
  
   ***
   День выдался пасмурным, но когда отряд Ходы выезжал из леса к урсусскому холму, облака расползлись, и солнце осветило и белые стены города, и остроконечные башни летнего дворца, и темный штрих урсусского менгира.
   - Как будто и нет никакой жатвы, - с тоской пробормотала Филия.
   - А чего ты хотела? - спросила Рит. - Крови на стенах и траурных флагов?
   - Нет, - сказала Филия. - Мне хватает и тех флагов, что уже здесь.
   - Что они значат? - спросила Рит.
   - Желтый, звезды на нем неразличимы отсюда, флаг Йераны, - прищурилась Филия. - Значит, или ждут королевскую особу, или кто-то из особ королевской крови уже в городе. Но так как Хода последний отпрыск в династии, верно первое. Белый - флаг Берканы, пять звезд на нем - пять королевств. Поднимается во время войны, которая, как ты понимаешь, еще не закончена. А вон тот - белый с большой желтой звездой - стяг Храма Кары Богов. Не иначе из самой Исы прибыл важный храмовник.
   - А это что за мост? - показала Рит на древние опоры, уходящие к востоку.
   - Это акведук, - пожала плечами Филия. - Древнее сооружение, устоявшее каким-то чудом. Когда-то по нему в город поступала вода с гор, но теперь реки протекают рядом, и надобность в нем отпала. Ты смотри, а в городе по случаю прибытия нового короля похоже ожидается празднество!
   Отряд короля был еще в полулиге от Урсуса, а его ворота распахнулись, загремели барабаны и загудели берканские трубы.
   - Ты смотри... - покачала головой Филия. - Вот радости-то. Не иначе, как победу собираются праздновать? Сам бургомистр Ярн вышел из ворот, сейчас на колени бухнется. Хелт, мать твою. Давай сюда!
   - Что случилось? - придержал коня, приблизившись к спутницам, старшина.
   - Обряд затянется не менее, чем на полчаса, после которого всякий горожанин будет знать, что в свите короля две странных особы, - прошипела Филия, прихватывая лицо платком. - Да и знают меня в городе. Что тебе было сказано? Охранять и держать в тайне. Ты к какой дружине приписан?
   - К Йерской, - растерялся Хелт. - Но последний год был старшиной дозора в Могильном остроге.
   - Ярлыки все с собой? - прищурилась Филия.
   - Обижаешь, - надул губы Хелт.
   - И то верно, - кивнула Филия. - Если кудри расчесывать успеваешь, значит, и подорожные ленточкой перетянуты. Давай влево. Вон на ту дорожку. Въедем в город через западные ворота. Постучим по воротинам, откроют, я у жены старшины тех ворот роды принимала. Успеем и ко мне в дом заглянуть, и во дворце раньше короля окажемся. Или сразу за ним. Понял?
   - Может, спросить сначала у воеводы Эйка? - усомнился Хелт.
   - А чтобы получить разрешение пописать, ты тоже всякий раз к Эйку скачешь? - понизила голос Филия, и через минуту двадцать два всадника свернули с главной дороги на каменистый проселок.
  
   ***
   Когда Рит увидела, как Филия обнимается с седым усачом, что и в самом деле служил при западных - непарадных воротах Урсуса, да расспрашивает его о добром десятке детей, половина из которых, как поняла Рит, прошла через руки Филии и успела вырасти и сама обзавестись детьми, она решила, что Филии не за сорок лет, а уж точно за шестьдесят. А то, что выглядит молодо, так что же делать, может быть, это у них в роду? Если матушке было за семьсот, то почему бы доченьке не молодиться и в семьдесят? Но когда Филия распрощалась с усачем и вместе с Рит поскакала по пустынным улицам города, на мостовых которых то тут, то там поблескивали осколки битой посуды, то тут же забыла о своих предположениях.
   - В городе не все ладно, - процедила сквозь зубы Филия. - Ты ни о чем не успела переговорить с Гледой еще в Опакуме? Или еще с кем из их отряда?
   - Гледе было не до разговоров, - пожала плечами Рит. - С Бретом я разговаривала. Но он больше сам меня расспрашивал. О Хели, о Фризе, о тройном менгире. Ну, и рассказывал кое-что. Положил взгляд на Шаннет. Думал, познакомиться через меня.
   - Погибла красотка Шаннет, - покачала головой Филия. - О Кригере не рассказывал?
   - О капитане, что в зверя обратился и зарубил хорошего парня в спину? - вспомнила Рит.
   - О нем самом, - кивнула Филия. - В городе была пара случаев. Всего пара, тут старательные храмовники, бдят, но и эта пара причинила немало хлопот. Натворила дел. И ведь один был из стражников, всю семью зарубил, а потом сел трапезничать. Детей своих есть. Возможно, некоторые из них были еще живы.
   - Давно? - побледнела Рит.
   - Недавно, - вздохнула Филия. - Уже после падения опакумского менгира. Считай, что в новое время. Тот, что с детьми - пять дней назад. Зарубили его. А еще один жил бобылем. Три дня назад бабку-соседку разорвал, сердце у нее вырвал и исчез. Весь город перевернули, так и не нашли. Тут теперь все по домам сидят. Под замками. Стража с оружием и спит, и по нужде ходит. Храмовники каждый день бурду свою спасительную разносят. И все одно, осколки видишь?
   - Да, - прошептала Рит.
   - Чуть ли не треть горожан перебила свою посуду и ушла из города. Сначала через ворота, а когда Ярн приказал ворота закрыть, с веревками со стен, через подземные ходы, город же над древними штольнями построен. Разве удержишь?
   - Хорошо, что с веревками, - сказала Рит. - Значит, что-то еще есть в голове.
   - Безумие - оно в зверя обращает, но обращает человека. И он, наверное, не сразу человеческое отбрасывает от себя, - пробормотала Филия. - Возможно, что тот стражник краешком ума соображал, что он творит. И желал собственной смерти. Когда его убивали, он и с места не двинулся. Считай, что голову под меч подставил. И знаешь, если это все еще жатва, то о такой жатве я еще не слыхивала. Вон мой дом. Хелт! Видишь? Да. Перед менгиром... Там где уголь... Нам туда. Демон меня раздери. Вот почему стражник морщился, когда меня увидел. Рассказывать не хотел...
   Домик, который стоял в ряду себе подобных, соединяясь с ними оградой, и который сам служил частью ограды перед черной иглой устремленного в небо менгира, был сожжен. Точнее, пережил пожар. Покачивались на петлях обугленные обломки двери, чернела закопченная стена, наполовину провалился потолок. Прибитые над дверью рога были обломаны и тоже обожжены. Вокруг ступеней валялись осколки горшков и склянок.
   - Вот ведь, - спешилась Филия. - Был дом, и нет дома. Точно ведь соседи постарались. Все те, кого я лечила, заговаривала, кому помогала с родами, с кого лишней монеты не взяла, а порой кому и сама одалживала. Суеверия...
   - Трудные времена, - заметил Хелт, спрыгивая с лошади. - Ты бы не спешила, голубушка. Дело такое. А ну-ка...
   Он показал на двух ближайших воинов и махнул рукой.
   - Проверьте, что там изнутри.
   Воины пробыли в доме не более пяти минут. Вышли обескураженные.
   - Все разбито, разграблено. Еще и нагажено на пол. Никого нет.
   - Без этого никогда не обходится, - поморщилась Филия. - Всякий избыток выхода требует. Ладно, я быстро. Кто со мной?
   В доме, куда Рит вошла вместе с Хелтом вслед за Филией, и в самом деле воняло нечистотами, гарью и еще чем-то, напоминающим сгнившую плоть. Рит прижимала к носу и рту платок, а Хелт вполголоса поминал демонов и прочую нечисть.
   - Вот здесь, - показала Филия пятно на полу. - Сама не видела, но по рассказам - вот здесь ваш король, Хелт, был смертельно ранен. И, возможно, вы бы вовсе были уже без короля, если бы не один... лекарь.
   - Хопер? - вспомнила рассказ Рит. - То есть, Бланс?
   - Он, сердечный, - кивнула Филия. - Бланс, который называл себя время от времени Хопером. Все боялся, что будет слишком долго светиться под одним и тем же именем в проездных книгах. Как будто их кто-то листает. Ничего не осталось, ничего. Ладно. Пошли, нам во двор.
   Они втроем прошли через оскверненное жилище и оказались в небольшом дворе, в котором ничего не было кроме стола, стоявшего на каменной плите, отхожего места и каких-то грядок. За забором, который замыкал двор, высился огромный менгир. Филия пошла к грядкам.
   - Посадила что ли что-то? - усмехнулся ей вслед Хелт. - Так поливать надо было.
   А потом поднял глаза к менгиру и сказал Рит, которая стояла рядом:
   - Чуть ли не за сотню горожан умерло во время жатвы, пытаясь излечиться у менгира. И вот ведь, уже и храмовники запретили подходить к камню, и дозоры выставили, а все одно - прорывались, лезли через ограду, лишь бы прижаться с надеждой на исцеление. А потом - все одно. Огненная удавка на шее и смерть.
   - А ты не подумал, что они смерти и искали? - спросила Филия, возвращаясь от грядки с небольшим горшком, отряхивая его от земли. - Если у тебя уже на загривке огнем пылает, что для тебя жизнь? Не всякий огонь водой зальешь. Вот, что нам было надо. И не смотри так, Хелт. Тут не золото и не серебро. А камни. Причем не самоцветы, а обычные. На дорогу высыплешь, и от других не отличишь.
   - Те самые? - спросила Рит. - Те, что ты отдала...
   Она осеклась.
   - Да, - кивнула Филия. - Был некоторый запас. Если сотни лет лазить по древним храмам, открывать их алтари, да прикладывать к тому, что там хранится, свое умение, можно кое-что найти. Не знаю, правда ли, что именно этими камнями побивали три раза до смерти трижды пришедшего, но сила в них есть. И нам без нее никуда.
   - Да это же ересь! - воскликнул Хелт.
   - А это вокруг что? - побледнела от ярости Филия. - Благость? Ты бы лучше прикинул, откуда здесь такая вонь... Да и стражу бы вызвал. Точно где-то спрятан недоеденный горожанин. И спрятан тем горожанином, которых его не доел! Куда твои воины смотрели, если ничего не нашли? Или у них насморк? Нюх отбит?
   - Стража! - во всю глотку рявкнул Хелт, обернувшись к полусожженному дому, и в это мгновение Рит заметила, как стоявший на каменной плите стол вздрогнул. Еще ничего не понимая, она положила руку на рукоять меча, но в следующее мгновение стол вместе с каменной плитой откинулся к ограде и из черной дыры в земле выскочило ужасное существо, которое, скаля огромные клыки, бросилось вместе с волной удушливой вони на нежданных гостей.
   Рит сделала два быстрых шага вперед и в тот миг, когда зверь уже толкнулся задними лапами, чтобы снести всех троих, присела, подалась в сторону и вскрыла мечом мелькнувшую между оскаленной пастью и обрывком доспеха живую плоть. Истошный вой раздался в ту же секунду и почти сразу перешел в хрип. Зверь рухнул у ног окаменевшего от ужаса Хелта, который даже не успел нащупать рукоять меча.
   - Вот и второй, - заметила Филия.
   - Господин старшина! - замер выскочивший на ступени посыльный, вслед за которым двор стал наполняться стражей. - Воевода Эйк требует вас срочно во дворец вместе с охраняемыми особами. Через пару часов король покидает город. Здесь сам предстоятель Храма Кары Богов Лур и посланник принца Исаны Хедерлига - мастер стражи Лон! Есть новости... для охраняемых особ...
   - Новости для охраняемых особ, - с трудом пробормотал Хелт, наконец нашел на поясе меч, плюнул, вытер со лба, царапая его кольчужной перчаткой, пот. - Еще неизвестно, кто кого охраняет...
  
   Глава третья. Глаза

"Смотри и увидишь"

Пророк Ананаэл

Каменный завет

   Они обогнули Урсус с севера еще в темноте. Промчались пыльным проселком не менее трех десятков лиг, лишь иногда склоняя головы под гнущимися над дорогой ветвями, которые в ночном сумраке казались перекладинами выставленных вдоль дороги виселиц. Затем выбрались на неухоженную, но все же мощеную дорогу, которую Гледа и не пыталась узнавать, и уже ранним, звенящим от тишины утром преодолели еще пару десятков лиг, пока сразу за мостом через быструю речушку Ло Фенг не поднял руку, не спешился и не повел лошадь по языку каменной осыпи сначала в прохладную воду, а потом, через сотню шагов, по прозрачным струям в заросший папоротником лес. Не прошло и пяти минут, как на оставленной в стороне дороге послышался стук копыт лошадей преследователей.
   - Двое, кажись, - прошептал Стайн и с уважением посмотрел на Ло Фенга. - А я не поверил. Как ты их услышал? В самом деле, что ли от самого трактира за нами держались? Неужели молодой король надзор за нами учинил?
   - Нет, - коротко ответил Ло Фенг, вновь взял под уздцы лошадь и вновь вошел с нею в воды мелкой речушки.
   - Вот так, - с кривой ухмылкой развел руками Скур, подмигнул Гаоте и повел свою лошадь вслед за эйконцем. - Мудрость она такая... молчаливая.
   Во второй раз Ло Фенг выбрался на берег чуть ли не через лигу - у подножия известкового холма, поросшего светлым сосновым бором, но не из-за леса, а точно там, где вместо гальки на дне речушки начинался ил. Гледа ждала, что эйконец обогнет предательское место и вновь отправится по воде вглубь берканского леса, что тянулся в этом месте чуть ли не до Молочных гор, но Ло Фенг дал команду вставать на привал, хотя костер разводить не разрешил. Точнее, коснулся плеча Стайна, который нагнулся за валежником, и покачал головой - "Не надо".
   Гледа спрыгнула с лошади, поймала понимающий взгляд Скура, вложила в протянутую руку колдуна уздцы лошади и отправилась через заросли орешника к реке. Прошла по берегу, стараясь не сбивать росу с травы, остановилась над склонившейся над водой ветлой, сквозь крону которой лучи солнца нащупывали разноцветную гальку на дне реки, и стала раздеваться. Через минуту, оставив пояс с мечом на береговом срезе, она ступила в воду. Медленно опустилась в речные струи, легла, почувствовала спиной гальку, поймала пальцами рук и ног водяные жгуты, взъерошила короткие волосы, ощупала лоб, который еще не так давно пекло от страшного знака, и вдруг заплакала. Без рыданий, без всхлипываний, без рези в глазах. Слезы наполняли глазные впадины и скатывались по вискам, смешиваясь с речной водой. Небо, солнечные лучи, узкие листья ветлы дрожали, переливались, искрились тенями и сливались друг с другом. Неожиданно стало спокойно и хорошо, хотя сквозь яркое мельтешение Гледа сначала видела брата Макта без одной руки, потом отца без обоих рук, а вслед за ними и всех остальных, что шли вместе с нею последние несколько недель нелегкой дорогой, и не добрались до этих прозрачных струй. Только одного она не видела и не хотела видеть - того, что произошло возле опакумского менгира.
   Не поднимаясь, она закрыла глаза и принялась себя ощупывать. Нашла затянувшиеся раны, в которые Ло Фенг вставил камни Бланса, прикоснулась к ним и удивилась, что почти не чувствует боли. Камни под кожей казались чем-то вроде семян вяза, с твердым ядрышком в центре и ощутимым крылом вокруг, и холодили пальцы даже через кожу. Гледа стала ощупывать себя дальше и вдруг вздрогнула, зацепив браслетами на руках соски. Ощущение было не то что болезненным, а каким-то непривычным, словно на недавнюю рану наросла молодая и тонкая кожа. Гледа чуть приподняла голову, удивилась тому, что соски ее явно потемнели, осторожно потрогала грудь и скользнула ладонями к лону. Низ живота тянуло. Секунду или две ей хотелось или завизжать от ужаса или протянуть руку, выхватить меч и вспороть собственный живот, но холодные струи словно успокаивали ее, поглаживали, охлаждали. Она попробовала заплакать, но не смогла. Повела головой, поймала губами выплеск речной волны и проглотила его.
   - Не задерживайся, - услышала она голос Ло Фенга и через мгновение вскочила на ноги, выставила перед собой меч.
   Он стоял к ней боком и смотрел не на нее, а туда, куда убегала река. В руках у него был сверток.
   - Не задерживайся, - повторил он негромко, и она вдруг поняла, что толком не слышала его голоса. Разве только на стене Опакума, но там голос эйконца почти всегда смешивался с шумом осады.
   - Хода нам выделил не самых плохих лошадей, хотя и им нужен отдых, но из леса нам придется уйти, - продолжил говорить Ло Фенг. - Конечно, полсотни лиг многовато даже для самых хороших лошадок, но нам надо проделать хотя бы еще десяток лиг. Я предпочту остановку в поле, в каком-нибудь распадке или на холме. В этом лесу не все ладно.
   Она начала озираться, и только теперь, выбравшись из воды и смыв с себя то ли усталость, то ли отчаяние, почувствовала - в лесу что-то есть. Или кто-то.
   - Теперь то, что я должен сказать тебе один на один, - все так же смотрел на юг Ло Фенг. - Ты старшая отряда, поскольку больше меня и больше любого из нас. Потому что вместила в себя бога. Потому что платишь за все своей жизнью. Поэтому ты принимаешь решения. Я должен доставить тебя в Райдонский монастырь, и я сделаю это, но я не смогу избыть твою ношу, поэтому помни всегда, когда я буду оберегать тебя, я не буду спрашивать у тебя совета. Но когда я буду ждать твоего решения, я посмотрю на тебя.
   И он посмотрел на нее, и Гледа, забыв, что стоит обнаженная напротив мужчины всего лишь с одним мечом, который ничего не прикрывает, кивнула.
   - Именно этот жест и будет обозначать твое "согласие", - сказал Ло Фенг и, прежде чем уйти, положил на траву сверток. - Тут платье и платок, которые приготовила для тебя Филия. Не стоит притворяться воительницей или мальчишкой. Когда живот станет заметен, а судя по всему это вопрос пары недель если не меньшего срока, маскарад станет излишним. Не волнуйся, платье широкое и легкое, его можно надеть поверх твоей привычной одежды и сражаться оно тебе не помешает. Хотя надеюсь помешать я. Ты должна оставаться в безопасности.
   И даже после этих слов Ло Фенг не позволил себе улыбнуться. Развернулся и пошел прочь.
  
   ***
   Платье и в самом деле оказалось в пору. Гледа натянула на себя под него все ту же привычную одежду, только куртку уже поверх платья не стала надевать, потому как солнце начало палить даже сквозь ветви деревьев и возле прохладной реки, но пояс с мечом все-таки нацепило. Глупо было бы стягивать талию поясом меченосца, да и неясно, как долго его удастся носить, но ничего другого она не придумала. Неужели и в самом деле ребенка можно выносить не за девять месяцев, а за три? Или за два? Или все дело в том, что в ней все же не вполне ребенок? И кого она все-таки родит? И родит ли? И будут ли у нее когда-нибудь настоящие дети? И будет ли она сама?
   На мгновение в глазах у Гледы потемнело, ей даже пришлось опереться о ствол склонившейся над водой ветлы, но через мгновение она вновь стояла с обнаженным мечом. Издалека, но на нее все же смотрели. Одно было неясно - чей это был взгляд - человека или зверя?
   Гледа повязала простой в цвет платья платок, перехватив его так, чтобы всегда можно было скрыть нижнюю часть лица, и подумала, что для того, чтобы быть неузнанной в родном Альбиусе - платья достаточно, а уж в платке ее точно никто не узнает, хотя, что там прошло-то с того дня, как они отправились с отцом на рынок, чтобы купить подарок матери? Была весна, стало лето. Была одна жизнь, не стало никакой. Нет, все-таки в этом лесу была какая-то жизнь. Но, скорее всего, в отдалении. Иначе Ло Фенг не оставил бы ее здесь одну. Или же он все еще остается поблизости?
   Когда она подошла к стоянке, ее уже ждали. Во всяком случае, на расстеленной на лесной траве ткани лежала немудрящая еда, к которой без нее никто не притронулся. В качестве напитка была все та же обычная вода.
   - Ну вот, - довольно кивнул Стайн. - Отец бы твой порадовался. Говорил как-то, хотел бы посмотреть на свою дочь в платье, так ли же она красива, как и ее мать. Может быть, и смотрит на тебя сейчас откуда-то...
   Стайн повел вокруг себя рукой, наткнулся на затуманенный взгляд Гледы, понял, что сказал лишнее, махнул рукой и отвернулся.
   - Его похоронили? - спросила Гледа, хотя должна была помнить. Но она не помнила.
   - Да, - кивнул Скур. - Филия сказала, что в святом месте. В яме, которая образовалась от менгира. Считай, что в древней часовне. Рядом - твоя мать и дед. Да и дядя этот поганый, чего уж там разбирать теперь. И король Йераны. Вот это уже неплохое соседство. Король Хода приказал сорвать со всех окон и стен замка шторы и занавеси, разрезать... Так что каждый защитник был погребен по-людски. Каждого завернули в ткань. Вместе с оружием и доспехами. Приказ короля. Всех защитников крепости. Те, кто пытался ее захватить, остались лежать непогребенными. В назидание, как сказал Хода. Ну и завалили все это камнем. Считай, восстановили часть стены. Камня там вдосталь было... Набросали...
   - Почему я этого не помню? - спросила Гледа.
   - Вспомнишь, - негромко сказал Ло Фенг.
   - Ты бродила вокруг, - покосился на эйконца Скур. - Как будто не в себе. Рит и Филия не отходили от тебя, боялись, что ты в яму упадешь. А ты все разговаривала с кем-то.
   - С кем? - спросила Гледа.
   - С отцом, - пробурчал Стайн. - И с матерью. Мороз по коже. Я их, конечно, не слышал, но кого-то ты называла папой и мамой? К кому-то обращалась? Я бы понял, если бы это были мольбы, но так не молятся. Это был просто разговор. Ты даже улыбалась. Брет, так ведь того парня зовут, даже испугался. Что ты с ума сошла. А ты просто разговаривала.
   - Светлая Пустошь разбежалась до самых гор, - объяснил Скур, поймав взгляд Гледы. - До самого ледника. Теперь там и такое возможно. Новые правила, новые обряды, новые видения. Не знаю, надолго ли...
   - Ничего этого не помню, - повторила Гледа.
   - Вспомнишь, - еще раз сказал Ло Фенг, поднимаясь. - Ешьте и уходим. Дорогу будем обсуждать в другом месте.
  
   ***
   Они вышли из леса через час. Почти по его краю, в полулиге - тянулся проселок, в котором Стайн опознал дорогу от Хлебного торжища к Новой мельнице, но Ло Фенг повел отряд дальше по полю, благо солнце сияло и трава еще не поднялась в рост человека. Еще через час начались поросшие думами холмы, а когда солнце забралось к зениту и начало сползать к западу, отряд вновь вошел в воду уже другой речки, которая отличалась коричневым и мягким речным песком и, по уверению Стайна, сливалась с первой речкой через десяток другой лиг к югу у соляных штолен. На одном из холмов на левом берегу этой реки Ло Фенг и объявил привал, предупредив, что костер разводить только в яме, ни проблеска не должно было проявиться в ночи.
   - Лошадям надо отдохнуть, - заметил Ло Фенг, осматривая копыта животных, когда уже и костер потрескивал в яме сухими ветками, и лошади были напоены и накормлены. - Мы их не гнали, конечно, но для дневного перехода это перебор. Сорока лиг хватило бы. Полсотни - предел. Путь долгий.
   - Еще бы, - хмыкнул Стайн. - От Урсуса до Райдоны вся тысяча наберется. Даже если по полсотни миль - все одно - двадцать дней. И это самым коротким путем. А на таком пути без задержек не бывает. Хватит нам месяца или нет?
   Стражник посмотрел на Гледу.
   - Откуда она знает? - ответил за нее Скур. - Ей только семнадцать исполнилось. Ничего она в этом не понимает. Тем более такая засада. Это ж не простое мамское дело.
   - Мужика надо было подставлять под эту пакость, - сокрушенно покачал головой Стайн и потер рукой зарубцевавшийся шрам на шее. - Мужик бы точно не попал бы в такое положение. Да хоть меня бы! Все одно помирать собирался. А тут вроде бы и даже пакость эта на загривке затянулась, словно и жатва кончилась.
   - Выбирать не приходилось, - заметил Скур.
   - Не мы выбирали, - подал голос Ло Фенг. - Ведь так, Гледа?
   - Должна быть какая-то причина, - впервые после первой стоянки произнесла она.
   - Брет сказал, что ты с отцом устояла против жнеца, - сказал Скур. - Не пала ниц. Еще в Альбиусе. Так ведь? Кто за кого держался?
   - Я обделалась от страха тогда, - вымолвила Гледа, как будто разговаривала с закадычными подружками, которых у нее никогда и не было. - От страха. От смертного ужаса. Не знаю, кто за кого держался, я за спиной отца стояла. Но он никогда бы не упал ниц.
   - Это да, - кивнул Стайн. - Торн был как раз таким.
   - Значит, - после недолгой паузы произнесла Гледа, - должна быть какая-то причина, что я устояла еще в Альбиусе.
   - В роду у тебя что-нибудь было... - пожал плечами Стайн. - По-другому не бывает. Если дите вымахало выше отца. Или способность какую обнаружило. Или цвет волос какой-то. Точно - ищи среди предков. Ветром такое не надует.
   - Есть у кого спросить-то? - посмотрел на Гледу Скур. - Альбиус же мы никак не минуем.
   - Никого не осталось, - покачала головой Гледа. - Ни отца, ни матери, ни слуг, ни дяди, каким бы он ни был, ни деда. Только дом.
   - У кого-то и дома нет, - заметил Стайн. - Не, у меня есть, если что.
   - Ты с нами, Стайн? - вдруг спросил Ло Фенг, который до этого сидел молча.
   - А с кем же? - не понял Стайн. - Или мне кажется, что я в этом отряде? Снится, что ли? Мне ж король приказал!
   - Король Хода - король Йераны, - заметил Ло Фенг, - а ты поданный короля Одалы. Потому и спрашиваю - ты с нами?
   - Боишься, если не с вами, то растрезвоню на весь Альбиус, что дочка капитана Торна словила проклятое дитя? - помрачнел Стайн. - Убьешь или как?
   - Просто спрашиваю, - спокойно произнес Ло Фенг. - Ты с нами или нет?
   - С вами, - кивнул стражник. - До конца. Бургомистр наш - барон Троббель, да будут его посмертные дни легкими и приятными, говорил всегда так - в кулачном бою умелец без пальца все одно что умелец с маленьким кулаком. Плохи его дела. Пять берканских королевств - как пять пальцев. Ни одного лишнего! Йерана, Одала, Исана, Петра и Райдона.
   - И? - чуть шевельнул губами Ло Фенг.
   - Все придется пройти, - вздохнул Стайн. - Я с вами. Или еще раз нужно сказать?
   - Достаточно, - задумался Ло Фенг. - Скур, ты можешь накинуть насторожь? Чтобы никто по луговине не подошел к нашей стоянке?
   - Сделаю, - поднялся колдун. - Кто ночью будет прислушиваться?
   - Я, - посмотрел на клонящееся к вечеру солнце Ло Фенг. - А сейчас лягу спать. Присмотри за округой до темноты. Назавтра другого дозорного подберем.
   - Эй! - не понял Стайн. - А обсудить, как дальше пойдем? Надо же ведь будет и в памяти покопаться. Я, конечно, всю Беркану вдоль и поперек, а ну как придется кого-то расспросить о чем?
   - Никого ни о чем расспрашивать нельзя, - твердо сказал Ло Фенг. - Все разговоры только со мной. Вы все - немые. Тем более в Альбиусе. Въедем в Одалу, будем кивать на их столицу Оду. Окажемся в Исане - значит идем в Ису. В Перте - в Перт. В Райдоне - в Райдо. Что за дорога была, с которой мы ушли?
   - Дорога как дорога, - пожал плечами Стайн. - Так и называется - старая гебонская дорога. Тянется мимо Арки к Одалскому проходу, с одной стороны которого Йеранская башня, а с другой - альбиусский менгир. Там уж и до Альбиуса рукой подать.
   - Арка - это двойной менгир? - спросил Ло Фенг.
   - Он самый, - кивнул Стайн.
   - Мимо него и пойдем, - сказал Ло Фенг. - Какие будут города на коротком пути к Райдонскому монастырю.
   - Это же вдоль гор, - поскреб макушку стражник. - Ну так... Альбиус, конечно. Потом Лигена, так это не город, а так... Королевская вотчина. Потом городки Лупус, Лейпус и Эк. Все городки вроде Альбиуса, все в предгорьях, все на реках. А там уж и до Райдонского монастыря сотня лиг останется. Только ведь беда в том, что эта предгорная короткая дорога и в тихое время довольно опасна. Лихие люди то и дело с гор спускались, потом найди их. А нас всего четверо. Если без Гледы - трое.
   - Почему это без меня? - подала голос Гледа.
   - Потому что ты ценный груз, - хмыкнул Спайн. - Нам бы еще хотя бы десятка два крепких ребят.
   - Их не будет, - твердо сказал Ло Фенг и сдернул со своей лошади одеяло. - Как стемнеет, всем отдыхать.
   - Ты уже и сейчас можешь отдыхать, девонька, - прошептал Скур, протягивая Гледе чашку горячего ягодного отвара.
   Гледа поморщилась, отодвигая чашку. От сладкого запаха напитка, который она всегда любила, теперь почему-то слезились глаза и мутило.
   - Не могу, неприятно.
   - Знакомое дело, - кивнул Скур. - Ничего, неделя-другая, и все наладится.
   "Наладится ли?" - подумала Гледа, сдерживая тошноту, и вдруг вспомнила, почему название городка Лигена - показалось знакомым. Ну точно, там у Стахета Вичти, ее погибшего деда, была летняя усадьба. В то время, как в летнюю жару все вельможи отправлялись к морю, ее дед предпочитал горную прохладу. Да место было удивительным, но Гледа бывала там редко и ненадолго.
   Не чувствуя вкуса пищи, Гледа чего-то поела, взяла одеяло и легла прямо возле костра, чтобы уснуть почти сразу, принимая тихое и раздраженное бормотание Стайна, как шум листвы на ветру.
  
   ***
   Она проснулась под утро. Небо уже понемногу светлело. Стайн и Скур тоже сопели у костра, Ло Фенг сидел тут же. Гледа отошла в сторону по нужде, потом умылась росой и замерла. У подножия холма, в еще не рассеявшейся темноте кто-то стоял. Против своей воле она странным образом напрягла скулы, подняла верхнюю губу, оскалила зубы и негромко зарычала. Тень из темноты не ответила. Зашуршала трава и непонятное существо удалилось. Одно. Еще одно. Кажется, не меньше пяти. Стая волков? Или собак?
   Чувствуя странную свежесть, Гледа вернулась к костру. Ло Фенг, который не сдвинулся с места ни на палец, негромко сказал:
   - У тебя глаза светятся.
   - То есть? - не поняла Гледа.
   - Как у кошки, - ответил эйконец. - Даже сильнее. Глаза кошки отражают и усиливают любое мерцание, а в твоих глазах словно огонь внутри.
   - Это костер отражается, - постаралась успокоить себя Гледа. - Бликует.
   - Нет, - позволил себе улыбнуться Ло Фенг. - Не лги сама себе. Ты меняешься. Это ведь ты рычала минуту назад?
   - Ты услышал? - удивилась Гледа.
   Ло Фенг не ответил.
   - Что это были за твари? - спросила она. - Пять зверей. Волки или собаки?
   - Третья стая за ночь, - ответил Ло Фенг. - Не волки и не собаки. Твой отец рассказывал мне... когда мы еще были на стене, про Кригера. Говорил, что ты спасла его от удара давнего приятеля, который обратился в зверя. Тут недалеко. У двойного менгира. Думаю, эти твари подобны вашему Кригеру.
   - Почему они не нападают на нас? - прошептала, облизывая пересохшие губы, Гледа. - Настрожь Скура останавливает их? В лесу тоже они были?
   - Насторожь Скура лишь для того, чтобы я не уснул, - ответил Ло Фенг. - Чтобы они не застигли нас врасплох. Но они не нападают по другой причине. Из-за тебя.
   Он повернулся и посмотрел на нее, и именно в этот момент Гледа поняла, что ее глаза действительно светятся. И утро еще не наступало. Это ночь стала для нее серой, и становилось все более прозрачной с каждой минутой.
   - Что из-за меня... - прошептала Гледа.
   - Они чувствуют, что их королева, их божество - в тебе, - ответил Ло Фенг.
   - Так что же это получается? - с трудом выдохнула Гледа. - Жатва не закончилась?
   - Не знаю, - сказал Ло Фенг. - Но там, где мы, там жатва.
   - Мы успеем добраться до монастыря? - с надеждой спросила Гледа.
   - Постараемся, - ответил Ло Фенг. - Дай мне хотя бы два месяца. Хотя бы полтора. Никогда бы не поверил, что я это говорю. Путешествия с девицами меня слегка испортили. Я пока не знаю, как мы тебя спасем, но мы сделаем это. А ты постарайся не родить ребенка раньше положенного.
   - Ребенка? - удивилась она
   - Ребенка, - ответил Ло Фенг. - Именно ребенка.
  
   ***
   Они вернулись на Старую Гебонскую дорогу у деревни Полянка. Проехали по околице, деревня казалась безлюдной, видно, немало ее жителей теперь рычало, клацало клыками и сбивало росу с ночной травы в окрестных лесах и лугах, но одинокая стрела со стороны крайней избы все же прошуршала в сторону отряда. Ло Фенг отбил ее мечом, странным образом оказавшись точно возле Стайна, который держался первым и которому она и предназначалась, но когда Гледа обнаружила себя рычащей и разворачивающей коня, жестко остановил ее:
   - Оставь их! И не забывай, что ты человек!
   Гледа встряхнула головой, поймала испуганные взгляды Стайна и Скура и до самой Арки не проронила ни слова. Закрывала глаза, покачивалась в такт движению лошади и пыталась остановить собственное превращение в зверя. Вспоминала, во что превратился Кригер, вспоминала смерть убитого Кригером Флита и настойчиво повторяла про себя: "Нет, нет, нет".
   Когда впереди показался огороженный частоколом холм и силуэт двойного менгира, Гледе на мгновение показалось, что она не возвращается из Опакума, а только подъезжает к хозяйству давнего приятеля отца Вегена. Что живы все ее друзья, и даже Кригер еще не превратился в зверя, а остается дружинным брюзгой и завсегдатаем трактиров. Что было бы, если бы они развернулись тогда и вернулись домой? Продали бы все, что могли, купили бы стриксов, которые отодвигают смерть от жатвы, и, может быть, как-то пережили бы эту напасть? А кто бы тогда принял в себя эту гадость? Филия? Рит? Или еще кто-нибудь? Какое ей до этого дело?
   Частокол сильно изменился за прошедшие недели. Среди составляющих его бревен имелись и свежие, недавно ошкуренные стволы. Земля возле ворот была залита кровью. Тут же имелась большая яма, в которой, Гледа закрыла глаза, чтобы унять головокружение, лежали такие же твари, в одну из которых обратился Кригер.
   - Мрачновато тут у вас! - крикнул Стайн, остановив лошадь у ворот. - И часто такие гости заявляются?
   - Случается, - донесся усталый, но знакомый голос из-за ворот. - А вам чего надо? Следовали бы своей дорогой. Ни припасов, ни товара какого у нас нет.
   - Веген! - заорал Стайн. - Я что-то не могу понять, ты меня гонишь или как? Я, конечно, не твой старый приятель Торн, но в своей дозорной башне возле Альбиуса тебя как-то привечал. И не один раз! Или ты забыл, как звенели наши кубки?
   - Стайн? - раздался удивленный возглас старшего стража двойного менгира. - Неужели ты?
   И вслед за этим над воротами появилась здоровенная, пусть и покрытая нешуточными ссадинами рожа Вегена.
   - Мать твою... И дочь Торна с вами... А ну-ка быстро, в острог!
  
   ***
   Разговор оказался долгим, хотя Ло Фенг и Гледа не проронили ни слова, говорил только Стайн, да и то все время косился на Скура, который время от времени встревал и ловко разворачивал разговор в сторону, обходя и подробности страшного обряда, и подробности смерти всех тех, кто еще недавно сражался на этих стенах вместе с Вегеном. Они - все пятеро - расположились всего лишь в паре десятков шагов от продолжающего оставаться смертельно опасным двойного менгира, а возле ворот расположился теперешний отряд Вегена - пара десятков израненных стражников, полтора десятка странных воинов в черных масках и две девицы из свиты дяди Гледы - Андра и Фошта.
   - Вон, боевые девки, то же самое рассказывали, - вздохнул, кряхтя, Веген. - Пришли фризы, под стрелами залили опакумский менгир кровью и превратили всю округу в еще одну светлую пустошь. Удвоили ее. Чего они хотят-то? Неужто всю Беркану в такой край обратить?
   Стайн посмотрел на Скура и пожал плечами.
   - Эх Торн-Торн, - покачал головой Веген. - Шел спасать свою дочь, но погиб сам, потерял сына и почти всех воинов. Я как знал. Когда эта пакость тут с Кригером приключилась, я как знал, что так оно и будет.
   - Дочь свою он спас, - обронила Гледа. - Я перед тобой, Веген.
   - Вот уж не знаю, спас ли, - поморщился Веген. - Тут такое творится... В деревне ни одного жителя не осталось. И ладно бы, если бы просто ушли в лес и там зверствовать стали, половина еще здесь обращаться начала. Так что я оборонялся и снаружи и внутри. Да и часть стражников... Остались самые стойкие. Да еще те, что прибрели к нам из неведомых краев. Видели этих в черных масках? Те же энсы, только против белых, которых мы тут рубили. Я, поначалу хотел их стрелами положить, а они встали в отдалении, и оттуда стали мне помогать. И эту клыкастую нечисть подрубали, и один отряд белых остановили. Правда, треть своих при этом потеряли. У тех же диковинные мечи, а у этих простые. Ну что ж, пришлось их впустить в острог, о чем я еще ни разу не пожалел. Жаль только, поговорить с ними толком нельзя. Они на храмовом курлычат, а у меня с храмовым сызмальства плохие дела. Через слово спотыкаюсь. Вон, де девки немного хоть помогли объясниться. Эти черные как раз и прибыли сюда, чтобы охранять менгиры от белых. Хотя они, вроде бы, говорят, что всегда здесь были. Но это уже не моя головная боль.
   - А эти девки? - спросил Ло Фенг.
   - Вас ждут, - сказал Веген. - Так и сказали. Придут сюда четверо, во главе - эйконец. Идут на восток. В Альбиус, я так полагаю? Хотят проситься к вам в отряд. Я бы, кстати, на вашем месте не отказался от такого пополнения. Видели яму? Вчера в ночь целая орда полезла из леса. Никогда такого ужаса не испытывал. Если бы не эти девки, плохо бы нам пришлось.
   - Ты дашь нам поговорить с ними наедине? - спросил Вегена Ло Фенг.
   - Дам, конечно, - кивнул Веген, вставая. - По мне бы, конечно, лучше бы они остались. И не в качестве девок, куда уж мне, а как воины. Таких ведь поискать еще. Но мне и этих черных хватит. Даже половины от них. Хорошие воины. А больше я и не прокормлю. А вы чего? - он посмотрел на Скура и на Стайна. - Пошли со мной, поделюсь вином прошлого года. Я ж должен был тебе, Стайн. Забыл, что ли?
   - Мудрый человек этот Веген, - заметил Ло Фенг, глядя, как от ворот идут к ним обе девицы и два человека в черных масках.
   - Отец много о нем рассказывал, - ответила Гледа, морщась.
   Она не хотела видеть ни Андру, ни Фошту.
   - Говорил, что веселее его не было никого. Что ему всегда не везло. Всякая стрела - его. Всякая беда - тоже его. И вот, отца уже нет, а Вегену по-прежнему не везет.
   - Чем обязан? - спросил на храмовом, который Гледа не слишком хорошо, но знала, у воинов в черных масках Ло Фенг.
   - Вот они, - глухо, с каким-то странным акцентом, проговорил один из воинов, показывая на не проронивших ни слова девиц, - сказали, что в твоем отряде был энс, который погиб в последнем бою. Погиб с честью. Они не ошиблись? Его точно звали Кшама?
   - Да, - кивнул Ло Фенг. - Мы взяли его в отряд возле тройного менгира. Далеко отсюда.
   - Тут все расстояния изменились, - повел головой воин. - Хорошо. Я понял. Делайте, что хотите. Вот этот воин - его брат. Его зовут Ашман. Говорите с ним.
   Воин в маске развернулся и пошел прочь. Его спутник остался. Он сделал шаг вперед и снял маску. У воина оказалось точно такое же лицо, как и у Кшамы, хотя Гледа и не приглядывалась к тому странному воину. Тогда ей было не до того.
   - Ты похож на брата, - сказал Ло Фенг. - Только он был чуть пониже ростом и волосы у него были светлые.
   - В мать, - ответил воин. - Мы оба похожи на отца, но у него были волосы, как у матери. Нас было двое братьев. Где он похоронен?
   - Ты вряд ли попадешь туда, - покачал головой Ло Фенг. - Это на западе. Крепость Опакум. На месте залитого кровью и исчезнувшего менгира.
   - Как он погиб? - спросил воин.
   - Он сражался со жнецом, - пожал плечами Ло Фенг.
   - Это достойная смерть, - заметил воин. - А что стало со жнецом? Как вы уцелели?
   - Мы его убили, - ответил Ло Фенг.
   - Его нельзя убить! - удивился воин.
   - У нас было особое оружие, - сказал Ло Фенг. - Сделанное из священного камня. Что ты еще хочешь узнать.
   - Ничего, - ответил воин. - Я хотел бы пойти с вами.
   - Зачем? - спросил Ло Фенг.
   - Мой брат пошел с вами, а он был старшим, - пожал плечами воин. - Я всегда подражал ему.
   - Наш путь неблизкий, - заметил Ло Фенг.
   - Длиннее путь, длиннее жизнь, - ответил воин.
   - Из моего отряда, в котором был твой брат, осталось всего двое, - сказал Ло Фенг. - Причем второй - не здесь. Все остальные - погибли.
   - Значит, ты служишь важному делу, если продолжаешь свой путь, - сказал воин. - Я хотел бы пойти с вами.
   - И ты готов погибнуть? - уточнил Ло Фенг.
   - Я готов идти с вами и сражаться, - ответил воин. - А остальное в руках судьбы.
   Ло Фенг посмотрел на Гледу. Она кивнула.
   - Ладно, - сказал эйконец после паузы. - Будь готов. Выходим завтра на рассвете. Только не надевай маску. Мы не скрываем лиц.
   - А как поступал мой брат? - спросил воин.
   - Он не сразу снял ее, - ответил Ло Фенг, - а потом надевал только в бою.
   - Хорошо, - кивнул воин, надел маску и пошел обратно к воротам.
   - Что-то я выговорил сегодня слов уже больше, чем за весь последний месяц, - сказал Гледе Ло Фенг. - Теперь буду молчать следующий месяц. Но сначала разберусь с этими девушками. Вы тоже хотите с нами?
   - Да, - сказали они хором.
   - Вы преследовали нас, а в ночь перед выходом подслушивали наши разговоры, повиснув под дном повозки, - добавил Ло Фенг.
   - Не только в ночь перед выходом, - ответила одна из девиц. - Сменяя друг друга, мы висели там две недели. И на ходу в том числе.
   - Вы пытались убить Гледу и ее брата, - продолжил Ло Фенг. - И убили деда Гледы.
   - По приказу ее дяди, - ответила одна из девиц. - Разве эйконцы поступают не так же?
   - Почему мы должны брать вас с собой? - спросил Ло Фенг.
   - Потому что мы все равно идем туда же, - сказала одна из них.
   - Потому что мы знаем ваш секрет и никому о нем не рассказали, - сказала другая.
   - Потому что мы из того самого монастыря, - добавила первая, - и только мы знаем все его тайные входы и выходы.
   - А не проще ли убить вас? - спросил Ло Фенг.
   - Убей, - сказали они хором, расстегнули пояса и бросили их к ногам Ло Фенга вместе с оружием.
   - Вы готовы поклясться в верности и подчинении? - спросил Ло Фенг.
   Тишина повисла над холмом. Казалось, что слышна каждая пичуга в ближайшем перелеске, хотя до него было не менее трети лиги. Наконец одна из этих девиц, которые были похожи друг на друга, как два яйца, снесенных одной курицей, сказала:
   - Нет.
   - Почему? - нахмурился Ло Фенг.
   - Мы уже были в верности и подчинении, - ответила она. - Эта наша верность и подчинение, которые в нас вдалбливали в монастыре двадцать лет с того момента, как мы выучили первое слово, и привела ко всему тому, что мы натворили. Уже пару недель мы служим только себе. И это нам нравится. И будем служить только себе. Как и ты, эйконец. И как твоя спутница. И как этот колдун и этот воин. Разве тебе нужны в походе рабы?
   - Друзьями я вас тоже назвать не могу, - заметил Ло Фенг.
   - Мы согласны и на спутниц, - ответила девушка.
   - Зачем вам это? - спросила вдруг Гледа.
   Они ответили не сразу. Потом та, что больше молчала, прошептала:
   - За тем же, зачем и тебе. И эйконцу. И всем, кто идет с тобой.
   - Разве непонятно? - подала голос другая. - Это же... как дышать.
   - К тому же, - добавила первая, - с вами безопасней. Эти твари обходят вас стороной.
   - Думаете, нет таких тварей, которые не обойдут нас стороной? - спросила Гледа.
   - Вот тогда мы и пригодимся, - ответила вторая.
   Гледа встретилась взглядом с эйконцем и кивнула ему.
   - Вы слышали, когда мы отправляемся, - сказал Ло Фенг.
   - Еще одно, - сказала одна из них и показала на Гледу. - Надо что-то делать. Или жмуриться или как-то овладевать собой. У тебя светятся глаза. В темноте это заметно чуть ли не на четверть лиги. А то и дальше. Хотя это и не наше дело.
   Когда довольные девицы удалились, Ло Фенг спросил:
   - Почему?
   - Хуже не будет, - ответила Гледа.
  
   Глава четвертая. Беспокойство

"Легче разглядеть утраченное,

чем то, что в руках".

Трижды вернувшийся

Книга пророчеств

   Этот город ничем не напоминает города Фризы, думала Рит, когда их отряд еще только приближался к Урсусу, представить во фризских городах белые стены или белые дома было немыслимо. Но теперь, когда они с Филией торопились в окружении охраны к королевскому дворцу, ей уже так не казалось. Да, улицы Урсуса были шире улиц большинства фризских городов, да и в домах, которые их составляли, не наблюдалось переизбытка помпезности и чванства, которые накладывали во Фризе отпечаток на все, но сам городской воздух казался по-фризски удушливым, да и смертный ужас стоял над городом, хотя ни одного жителя вооруженный эскорт не встретил до самого дворца - только стражники стояли на каждом углу, да конные дозоры мелькали на параллельных улицах.
   Кованые ворота дворцового двора начали распахиваться загодя, как будто впереди отряда Хелта шествовал горластый глашатай или звонкий трубач, но, завидев в воротах все еще покрытого повязками верзилу Эйка, Рит поняла - на праздный отдых в дворцовых покоях им рассчитывать не приходится.
   - Через час уходим, - процедил сквозь зубы, обращаясь прежде всего к Филии и Хелту, Эйк. - Вы, во всяком случае. Надеюсь, четверти часа хватит, чтобы женщины привели себя в порядок? Король и предстоятель Храма будут ожидать вас в круглом зале. Хелт, выдели пятерых стражников, а сам останься, мне нужно с тобой переговорить. Да, в женскую комнату и на аудиенцию вас проводит бургомистр.
   Только теперь Рит заметила потного вельможу, которые переминался с ноги на ногу у ступеней возле одной из дверей. Управитель города явно был не столько уязвлен понижением своего статуса, сколь растерян и перепуган. Но важным было не это, а то, что довольно обширный двор оказался заполнен лошадьми и воинами, и не все из них были из отряда короля Ходы. Десятка два или три лошадей несли на себе цвета Исаны - белый и красный.
   - Что в городе? - спросила у Эйка Филия. - Какие еще есть новости кроме осколков посуды на всех мостовых, что заметены, но не убраны полностью?
   - Новости? - на мгновение замешкался Эйк. - Новости вы узнаете в круглом зале. А об остальном я могу сказать лишь одно - не всегда после жатвы следует отдых. Иногда начинается безумие.
   - Пошли... - пролепетал вельможа. - Я бургомистр Ярн.
   - И вот еще что, - понизил голос Эйк, придержав Филию за локоть. - Что бы ни сказал король, не спорьте. Договариваться некогда, примите все как данность.
   - Что именно? - встревожилась Рит
   - Все, - твердо сказал Эйк.
   - Не волнуйся, - с некоторым беспокойством прошептала Филия уже во дворце, когда первый и довольно узкий коридор остался за спиной, и они, сопровождаемые пятью стражниками, вместе с бургомистром, который семенил впереди, то и дело оглядываясь на двух странных женщин, умудряющихся совмещать платья и мечи на поясах, вышли во что-то, достойное быть частью дворца. Белокаменные колонны тонкой работы поднимались высоко вверх, где на них опиралась ажурная застекленная крыша. Набранные из разноцветного мрамора мозаичные полы отсвечивали солнечными лучами.
   "Я бы была не прочь, проснувшись в теплой постели, выйти в такой коридор", - подумала Рит, знающая, что такое зимние вьюги в этих местах, дворец явно был летним.
   - Здесь, - вытер пот со лба, остановившись у роскошных резных дверей, бургомистр. - Покои покойной королевы-матери. Тьфу. Королевы-бабушки. Королева мать не успела их толком приспособить под себя. Что-то зачастили наши венценосные особы умирать. Все, что вам нужно, за этой дверью. Дальше проходить не нужно. Впрочем, остальные двери заперты. За ширмой теплая вода, полотенца, благовония и все, что нужно, чтобы справить нужду. Сожалею, но переодеться вы не успеете. Да и я не вижу у вас с собой багажа. У вас хоть слуги есть? Или вы сами они и есть?
   - Почему такая спешка? - властным тоном, которого Рит не могла даже и предполагать в своей спутнице, поинтересовалась Филия.
   - Помилуйте, - прищурился бургомистр. - Святые боги? Что б мне сдохнуть... Не дочь ли Унды передо мной?
   - Почему такая спешка, бургомистр Ярн? - повторила вопрос Филия. - Отчего вы окаменели? Я же не спрашиваю о своем сгоревшем доме, о нем вас будет спрашивать уже король. Что касается слуг, я вижу сразу шестерых. Хотя, что это со мной? Пятеро - это охрана.
   - Вот демон, - шумно выдохнул бургомистр. - Случается же такая напасть...
   - Подумайте об этом, бургомистр, - понизила голос Филия, подталкивая Рит к резной двери. - У вас есть где-то минут десять.
  
   ***
   За дверью оказалась и в самом деле роскошная и довольно большая комната. Она была украшена изящной лепниной и задрапирована дорогими тканями, за которыми скрывались не менее четырех таких же резных дверей, но, к сожалению, ни одного окна. Выставленные на золоченные подставки масляные лампы наполняли комнату удушливым запахом, хотя отражающиеся в многочисленных зеркалах огни производили завораживающее впечатление. Тем не менее Рит сразу же захотелось выйти из этих забытых покоев на свежий воздух. Она взглянула на фаянсовые чаши, предназначенные для срочного облегчения, и решительно замотала головой:
   - Не приучена. Да и не ко времени.
   - Это точно, - согласилась Филия, расстегивая платье, - но бросить несколько пригоршней воды на грудь я не откажусь. А вот благовония не слишком жалую. Хотя вот это... заслуживает внимания. Лепестки роз, настоянные на гебонских древесных экстрактах. Редкое снадобье даже в вельможных домах...
   Рит тоже стала распускать завязи платья и одновременно с этим стянула с головы платок. В зеркале отразилась стройная дева с черными волосами.
   - Уж прости, но в ближайшие полгода никаких рыжих корней, - засмеялась Филия. - И никаких веснушек. Травы травами, но и немного колдовства тоже не повредит. Хотя, если нужда заставит вернуть тебя к привычному облику... За час я управлюсь. О чем задумалась? О срочном вызове к королю?
   - О том, что в платье неплохо, но хотелось бы поскорее вернуться к портам, - ответила, подходя к серебряному тазу с теплой водой, Рит. - Они ведь тоже часть моего привычного облика? И еще о том, что прожить эти самые полгода будет очень непросто.
   - Да, - согласилась Филия. - Так далеко лучше не загадывать.
   - Ну и конечно о том, - вздохнула Рит, омывая грудь, бока, руки и даже часть живота, - что я с большим удовольствием посидела бы в этом тазу. А еще лучше поплавала бы в холодной воде.
   - Ты же из степей? - заинтересовалась Филия. - Там ведь не так уж много воды. Или нет?
   - Ну, конечно, - засмеялась Рит, затягивая завязи. - Зачем нужна вода, если повсюду пыль? Она хорошо впитывает пот, отряхнулся - и словно умылся. Нет, Филия. В степи много воды. Просто нужно знать - где и когда. Зато все видно. Купаешься в степной речке, никого не боясь. До горизонта - ни души. Разве только танцующий дервиш пронесется цветным вихрем.
   - Мать все пыталась достучаться до местных... богов или чего-то такого, - вздохнула Филия. - У нее ничего не вышло. Почти ничего...
   - Может и вышло, просто она этого не поняла, - пожала плечами Рит. - Моя бабка, да пошлют боги ей еще годы и годы бодрости и здоровья, всегда повторяла, что уметь кричать мало. Надо еще уметь слышать.
   - Она умеет? - спросила Филия.
   - Не знаю, - ответила Рит. - Раньше я думала, что умеет. А теперь уже не знаю. Почему бургомистр назвал тебя дочерью Унды? Разве твою мать зовут не Чила?
   - Чилдао, - ответила Филия. - Если уж называть так, как есть, то Чилдао. Самая загадочная и самая удивительная женщина, которую я встречала, это она и есть. А что касается Унды... У матери было и есть много имен. Для разных случаев, разных городов, разных знакомств. Я всегда удивлялась, как она их все запоминает.
   - Что это за камни? - спросила Рит. - Ты помнишь? Те браслеты, что остались на руках Гледы? Ты же ведь достала из земли у себя дома такие же камни?
   - Да, - кивнула Филия. - У матери был запас. Это камни с храмовых ожерелий. Мать облазила столько древних храмов, что... Хватило на браслеты, которые она носила не снимая, на браслеты для Гледы, на браслеты для меня... И, как ты поняла, кое-что еще и осталось. Подожди, я еще и для тебя сделаю браслеты. Тебе они так просто необходимы. Не один камень не пропадет зря. А я ведь в детстве смеялась над ней. Возится... со всяким мусором. И это еще она брала не все, а только те, которые отзывались.
   - Отзывались? - не поняла Рит.
   - У тебя в груди камни эйконцев? - спросила Филия.
   - Да, - кивнула Рит, прижимая ладонь к груди. - Священные камни эйконцев, в которых заключено наследие их воинов. Ло Фенг вырезал их из своего тела и вставил мне в грудь, чтобы спасти меня. Нарушил законы своего племени. Рискнул собственной жизнью ради меня.
   - Что его заставило сделать это? - спросила Филия. - Какое-то особое отношение к тебе?
   - Возможно, - задумалась Рит. - Но не то отношение, которое заставляет мужчину одаривать избранницу безделушками. Во всяком случае мне так показалось.
   - Этот камень... он что-то дал тебе кроме здоровья? - спросила Филия.
   - Я не могу сказать точно, - призналась Рит. - Эйконцы проходят множество сложных обрядов, предания говорят, что вместе с камнем передаются умения, даже дух воина. Я обошлась и без обрядов, и без умений. Но что-то во мне изменилось определенно. Появилась какая-то обреченность... Хотя, нет. Неудачное слово. Появилось спокойствие. Понимаешь?
   - Надеюсь, - кивнула Филия. - Мать мне рассказывала о камнях эйконцев. Когда я уже чуть поумнела. По своей сути они напоминают стриксы. Полудрагоценные камни, что добываются из менгиров. Более того, именно так они и добываются. И так же, как и стриксы, помогают пережить жатву. Но камни эйконцев - это больше, чем стриксы. Это еще и особая магия.
   - И что это значит? - не поняла Рит.
   - Для эйконцев - очень много, - сказала Филия. - А для всех остальных считай, что и почти ничего. Нужно быть эйконцем, чтобы использовать их. Или такой, как ты...
   - А камни твоей матери? - спросила Рит. - Что в них?
   - Тоже как будто ничего особенного, - ответила Филия. - Но только на первый взгляд. У них есть голос, поверь мне. Может быть, ты и услышишь его однажды. Во всяком случае, Гледу спасли именно они.
   - Спасли ли? - спросила Рит. - Или только отсрочили ее гибель?
   - Надеюсь, что спасли, - пробормотала Филия. - Те камни и эти, что я взяла из земли, это камни из древних алтарей храмов трижды пришедшего. Я мало о нем знаю и с удовольствием поговорила бы об этом с кем-то мудрым, но мать говорила, что остался лишь один знаток древних рукописей, который мог бы ответить на все мои вопросы, но он уже очень стар и обитает то в Исане, то в Перте. Далековато. Сидит при храме, разбирает древние рукописи. Прячется от всех. Не любит новых знакомств, опасается старых. Его зовут Хеммелиг. Книжник Хеммелиг. И работа у него - просто мечта. Я бы и сама с удовольствием смахивала пыль с древних пергаментов и разбирала рукописи. Пожалуй, нам бы не помешал его совет. Мать говорила, что если я назову ее имя, то он станет говорить со мной, но я должна быть очень осторожной с ним.
   - Почему? - спрсоила Рит.
   - Великая мудрость может обратиться в великую силу, - задумалась Филия. - Я, кстати, всерьез думаю, что было бы неплохо спросить у него совета, как быть с Гледой. Понятно, не выдавая сути, и все же. Кто его знает, вдруг наш путь к райдонскому монастырю пройдет через Ису или Перту?
   - Ты спросишь у него, как быть со мной, - с улыбкой поправила Филию Рит. - А я буду стоять рядом с округлившимся животом. Набью под платье какого-нибудь тряпья. И кстати, давай не будем упоминать Гледу даже тогда, когда мы вроде бы одни.
   - Это правильно, - согласилась Филия, отряхивая платье.
   - И все же странно, - покачала головой Рит. - Тысячи лет люди поклонялись человеку, который прославился тем, что трижды приходил в какую-то деревню, где люди забыли о том, что такое бог, правда, уважение, честь, достоинство, и его трижды убивали. Трижды забрасывали камнями. И это стало поводом для культа. Люди поклонялись униженному и оскорбленному. Поклонялись проигравшему. Набивали алтари фальшивыми камнями. Моя бабка говорила, что если собрать все эти якобы священные камни, то можно насыпать курган высотой в пару десятков локтей.
   - Это точно, - засмеялась Филия. - Камней таких было слишком много. Но во-первых, моя мать брала не все камни, и лишь некоторые. А во-вторых, есть и еще одно. Тысячи лет к этим камням люди обращали свои молитвы, желания, просьбы. Тысячи лет несли к ним свою веру. И она стали не просто камнями.
   - От человеческих прикосновений? - усмехнулась Рит.
   - Да, - кивнула Филия, - как это ни странно. От прикосновений и желаний. От упований и слез. Но ты забыла еще одно. Трижды пришедшего убили трижды. Но в деревню-то он пришел четыре раза. И в четвертый день камни пролетали сквозь него, не причиняя ему вреда.
   - Он стал призраком? - прищурилась Рит.
   - А два камня, которые до сих пор не найдены, и которые считаются величайшими святынями, он поймал, - продолжила Филия. - Призраки камни не ловят. И он положил их на большой валун, где потом был построен первый храм трижды пришедшего.
   - И где же этот храм? Где эта деревня? - спросила Рит.
   - На него упала звезда смерти, - развела руками Филия. - Или покоище, как говорила моя мама. Правда, кое-кто называет его колыбелью. Впрочем, какая разница? Это в самом центре Хели.
   - Вот, - кивнула Рит. - Так новые боги побеждают старых. Падая им на голову. И ничего с ними не поделаешь.
   - Это мы еще увидим, - прошептала, к чему-то прислушиваясь, Филия.
   - Эй! - раздался приглушенный стук в дверь и голос бургомистра. - Любезные! Вам следует поторопиться!
   - Кстати, - заметила Филия. - Этот толстый и потный сановник едва не приговорил отца Гледы к смерти на городском эшафоте. Точнее приговорил.
   - И что же ему помешало привести приговор в исполнение? - спросила Рит, закрывая лицо платком.
   - Не что-то, а кто-то... - прошептала Филия.
  
   ***
   Тень накрыла дворец как раз в тот момент, когда Рит и Филия вернулись в коридор. Все так же сияло солнце в прозрачной крыше, и так же, отзываясь на редкие клочья облаков в небе, подрагивали солнечные пятна на мраморном полу, но у стен за колоннами, за складками штор, в дальних углах уже начинал расти ужас. Он поднялся вдоль искусных барельефов до прозрачных сводов, разбежался вправо и влево, заставил синее небо над головой не поблекнуть, но остекленеть и сгустился мутным пологом в дальнем конце коридора - как раз там, куда уже было собрался дальше вести двух доверенных ему особ бургомистр.
   "Проклятье", - скрипнула зубами Рит, потому что вспомнила, как на главную площадь Водана вышел жнец, чтобы карать и терзать несчастных, и она сама висела на пыточном столбе среди обреченных на казнь. Кажется, все повторялось. Или нет? Разве теперь она висит на пыточном столбе?
   Загремели доспехами, повалившись пятью беспомощными куклами, пять стражников за спиной Рит. Захныкал, заскулил, согнулся, уткнулся толстым лицом в мраморный пол бургомистр Ярн и тут же обмяк и, судя по расползающемуся темному пятну, обмочился. Филия устояла. Устояла, как и у врат Опакума. Она обернулась и процедила сквозь стиснутые зубы:
   - Стоишь? Значит, я в тебе не ошиблась. Держись, что было сил. И закрывайся! Закрывайся, как можешь. Никогда не поверю, что не учили тебя этому. Ты же ведьма. Точно ведьма, будь я проклята!
   Сказала и тут же упала на колени, но не потому, что не могла больше стоять, а для того, чтобы рассыпать за спиной вынутые из земли камни. Бросить их к Рит под ноги. А уже после этого сплести пальцы рук и, поднеся их к глазам, запеть странным скрипучим голосом что-то тягучее и древнее, одну из тех песен, что не могла узнать даже Рит, поскольку и в том сгинувшем мире, где они когда-то звучали, их забыли за тысячи лет до окончательного смертного дня.
   "Ведьма, - подумала Рит. - И бабка Лиса говорила, что уродилась же в их семье ведьма, хотя и саму бабкой все числили ведьмой, но кем же надо было уродиться, чтобы ведьма ведьму ведьмой окликать была готова? Нет, бабка зря говорить бы не стала. Иначе зачем бы она стала учить рыжую внучку всяким колдовским премудростям?"
   Не стала Рит сплетать пальцы, хотя и это таинство знала. Вообще ничего не стала смыкать, хотя и почувствовала, как стали припекать ее зажившую плоть камни Ло Фенга. Нет, она расставила руки в стороны. Расставила и разлетелась на пылинки, пусть даже и осталась стоять, где стояла. Выросла до потолка, до свода, до входа в этот светлый коридор, что больше походил на вытянутый между колоннами зал. Разбежалась от входа до выхода, до тупика, до темного полога, в котором уже стало проступать что-то огромное и невыносимо страшное. Что-то напоминающее плывущего в клубах пара мертвеца. Чудовище с мертвыми глазами под мертвыми веками. С глазами, которые не могут видеть, а все одно вращаются и высматривают что-то. Медленно и осторожно, словно боятся наткнуться на что-то такое, чего положено бояться и этому мертвецу. И вот, кажется, увидели что-то. Остекленели точно так же, как и остекленело синее небо над головой, и вдруг расплылись клубами, как расплываются дымные кольца над храмовыми курительницами от случайного сквозняка.
   - Все, - пробормотала Филия и обмякла, не села, а сползла с собственных пяток на пол, с трудом переводя дыхание, и тут же стала собирать в холщевый кисет камни, выискивая даже мелкие. - Почувствовала помощь?
   - Не знаю, - удивилась Рит и замотала головой, не было никого ни в дальнем конце коридора, ни по стенам, ни за спиной. - Помощи вроде и не почувствовала, но казалось, что стою на твердом. Словно приросла к полу.
   - Это как раз помощь и есть, - с укоризной прошептала Филия, затягивая кисет и поднимаясь на ноги. - Опора - лучшая помощь. С хорошей опорой умеючи можно и не только башню какую, но и утес своротить.
   - Зачем утес-то? - не поняла Рит.
   - В том-то и дело, что незачем, - засмеялась Филия, сделала шаг в сторону, посмотрела на стражников, которые вроде бы начали позвякивать доспехами, шевелиться, хотела было плюнуть на дрожащего бургомистра, но сдержалась и только одно сказала Рит, прежде чем махнуть рукой в конец коридора, пора мол нам в круглый зал. - Присматриваются они к нам. На рыбалке так бывает. Снасть подрагивает, но в глубину не срывается. Пробует рыба наживку, пробует.
   - Надеюсь, не на зуб? - спросила Рит.
   - Не знаю пока, - засмеялась Филия. - Может, и до зуба дойдет, если что не додумаем или не остережемся. Пока что ты была на высоте. Вот уж чего я даже предполагать не могла, так это того, что ты наговор рассеивания знаешь, да еще и без слов и без рисунков его лепишь. Ты просто шкатулка с сюрпризами.
   - Хотелось бы, чтобы сюрпризы оставались внутри шкатулки, - кивнула Рит. - Кто это был?
   - Жнец, конечно, - пожала плечами Филия. - Кто же еще? Но не в полноте своей, а лишь проблеском. Сумела разглядеть что-нибудь? Я боялась взгляд жнеца поймать. Нельзя мне со жнецом взглядами мериться.
   - Это еще почему? - не поняла Рит.
   - Мать мою проглядеть может, - ответила Филия. - Породу мою проглядеть может. И сделать со мной то же самое, что сделали Аммой в Опакуме. Хотя, надеюсь, что я устою...
   - Ты что мелешь? - не поняла Рит. - Ты умбра разве?
   - Полукровка, - засмеялась Филия. - Поверь мне, и не из такого умбра вымешивались. Так что ты видела?
   - Мертвеца, - прошептала Рит. - Высокого, покрытого мертвой кожей, лысого и с мертвыми глазами...
   - Коронзон, мать твою, - покачала головой Филия. - Он, кстати, и спас отца Гледы от эшафота.
   - Почему? - спросила Рит.
   - Его об этом Бланс попросил, - вздохнула Филия. - Очень попросил.
  
   ***
   В круглом зале было полно стражников, но вид у них был весьма плачевный. На невысоком троне, скорее напоминающем обычное старое кресло, которых полно в любом вельможном или купеческом доме, сидел слегка побледневший и уставший Хода. Рядом с ним стоял Эйк. Прочие стражники переминались с ноги на ногу. Зато десяток стражников с золотом и серебром на воротниках стояли как влитые. Невысокий, чуть полноватый сановник ласково втолковывал Ходе:
   - Уже и жатва на исход пошла, а все одно - порывами ужас доносится. Верно, бродит вместе с ветром томимый то ли похотью, то ли голодом один из жнецов. Ничего. Доберется до какого-нибудь менгира, упьется силушки дармовой и уймется до следующей жатвы. Не сразу, не сразу. А пока да, с ног сшибает. Особенно тех, кто с непривычки.
   - Отчего же ваши стражники, ваше святейшество, как стояли, так и стоят? - спросил Хода. - А мои повалились?
   - Это от недостатка веры, - развел руками, как поняла Рит, все же не сановник, а храмовник. - Веру укреплять надо. Денно и нощно. Не позволяя себе ни лениться, ни предаваться унынию. И тогда никто - ни враг, ни жнец, богами посланный во исполнении кары их, не поколеблют вас, ваше величество. Впрочем, я смотрю, наше уединение нарушено? Хотя, какое может быть уединение в окружении стражи, даже если мы этих бравых воинов сочтем немыми, глухими и бессловесными?
   - Да, у нас гости, - поморщился, словно ему был неприятен улыбающийся храмовник, Хода. - О них я и говорил вам, ваше святейшество. О той девице речь шла. У которой лицо скрыто платком.
   - А не рано ли? - усомнился храмовник, оглядываясь и строя кислую рожу. - Может быть, не время еще для плотских радостей? Двойной траур в вашем королевстве. Только схоронили короля-отца, сразу за этим горем пережили страшную гибель короля сына в Опакуме, и что же теперь? Неужели всеми сберегаемый король-внук решил прервать траур? А если опять война? Да и с жатвой одни неясности. Не жнец ли тенью только что проскользил над вашим дворцом, ваше величество?
   - Вам виднее, что тут над нами проскользило, - ответил Хода. - Это же ваши стражники устояли? Мои попадали. Один воевода Эйк на ногах остался. Но он-то и не мог упасть, при его росте падать накладно, разбиться можно. Да и я не упал лишь потому, что сидел. А вот мне виднее то, что случится, если я наследника не оставлю. Род мой прервется. Династия прекратится. Или вам, ваше святейшество, неизвестно, что мое королевство граничное? Что ослабевшая Гебона может влить в себя фризские тысячи и напасть на мои земли? А уж если я погибну, прервав престолонаследие, точно нападет. Хотя бы потому, что мой род с королями Гебоны в дальнем родстве. Вам это ясно?
   - Как никому другому, - пожал плечами храмовник. - Но ведь и траур отменить нет никакой возможности.
   - А я и не прошу отменять траур, - сказал Хода. - Однако и в трауре крестьяне выращивают и собирают урожай. И в трауре создаются семьи и рождаются дети. И никакой траур не заставит йеранское войско сложить оружие и бросить отчизну на произвол судьбы. Я настаиваю, ваше святейшество.
   - Выход из этого тупика возможен лишь один, - вздохнул улыбчивый храмовник. - Вам следует предстать со своей избранницей у алтаря одного из двух центральных храмов - или в Исе, или в Перте. Только там сила божественного дыхания сильнее ветра сущего. Только там ваше величество получит благословение.
   - Значит, так тому и быть, - кивнул Хода. - И я туда отправлюсь сразу вслед за своей невестой. Так, как положено по всем обычаям.
   - Что ж, - прищурился храмовник, - буду рад засвидетельствовать божественное благословение в любом из этих двух храмов. А это, значит, избранница. И не одна... Даже с... тетушкой? Или с сестрой?
   - С подругой, - ответил Хода. - Со старшей подругой. И я спешу вас успокоить, моя избранница высоких кровей. Из семейства кимрских вождей. Но имя назвать не могу. Это уже не по их обычаям.
   - Кругом условности, - покачал головой храмовник, вглядываясь в лицо ошеломленной Рит. - Ну да ладно. Не в моих правилах, но оставить вашу избранницу без храмового попечения я не могу. Варга!
   - Слушаю вас, ваше святейшество, - вышел из-за ряда храмовых воинов худой и хмурый молодой человек.
   - Оставляю тебя в послушание королю Ходе, - отрывисто произнес храмовник. - Будешь сопровождать девицу его до того алтаря, где будет решена судьба ее. И отвечать головой своей за всякое покушение даже на ее тень. Ясно?
   - Слушаюсь, ваше святейшество, - склонил голову Варга.
   - Иди теперь, - приказал ему храмовник. - Жди во дворе.
   А когда молодой храмовник ушел, повернулся к королю.
   - Один из лучших учеников. И в деле защиты храма, и в служении владыкам небесным. Воспитанник того самого одалского монастыря, из которого мало кто выходит в полном чине и преображении, но не потому, что вход сложен, а потому, что выход узок. Так вот он из тех, кто выдержал все испытания. Первый ученик самого Шолда. А это кое-что, да значит. Ну ладно, покидаю я вас, но мои упования остаются с вами. А я буду сопровождать вас молитвами. Хотя, возможно, и совпадут наши дорожки. Низкий поклон вам, ваше величество.
   - Почитание и преклонение вам, ваше святейшество, - поднялся с трона Хода.
   - Увидимся, - поклонился храмовник и двинулся к выходу, не преминув окинуть Рит и Филию еще одним, но уже презрительным взглядом.
   Король дождался, когда храмовые воины покинут круглый зал и негромко произнес:
   - А теперь - быстро. Все вон. Ждать с той стороны дверей! Остаются только Эйк и женщины. Быстро!
  
   ***
   - Что это было? - с вытаращенными глазами прошипела Рит.
   - Предстоятель всего храма Кары Богов, - пораженно прошептала Филия. - Или, как он любит, чтобы его звали, мастер Лур. Вот уж не думала, что его может сюда занести. Вообще-то мы нанесли ему оскорбление, потому как должны были пасть ниц перед их святейшеством. Хотя, в присутствии короля... Но ненавистью меня окатило.
   - Я не об этом! - процедила сквозь зубы Рит.
   - А о чем? - не поняла Филия. - Неужели о замужестве?
   - Вот уж не знаю, что и говорить, - сказал Хода, и Рит поняла, что кроме них с Филией, Эйка и короля в зале никого не осталось.
   - То ли просить прощения, что эту хитрость в свет двинул, не посоветовавшись с вами, Рит и Филия. То ли просить прощения, что это всего лишь хитрость, а не намерение.
   - Просить прощение не обязательно, - твердо сказала Рит. - Если это хитрость, конечно.
   - Значит, так тому и быть, - кивнул Хода. - А теперь слушайте новости, которые окатывают нас друг за другом, словно мы на полосе прибоя застыли. Жатва то ли завершена, то ли нет, но в деревнях и в городах и нашего королевства, и всех прочих творится непотребное, хотя в Одале вроде дела поспокойнее, чем в Йеране. Не считая севера, конечно. Менгиры большей частью остаются смертельно опасными, да и язвы на шеи продолжают садиться, хотя у многих они зарубцевались и стриксов в таком количестве для исцеления больше не требуют. Храмовых бальзамов вполне достаточно для того, чтобы сдержать заразу. Но вместе с тем многие подданные впадают в безумство - бьют посуду, всю какую найдут, чтобы в том же безумии побрести по дорогам неведомо куда. Некоторые на юг, некоторые на север, некоторые в другие стороны. И будут так идти до тех пор, пока не собьют ноги в кровь, а потом упадут на колени и поползут.
   - Простите, ваше величество, - подала голос Филия, - но мы этого пока вроде бы не наблюдали?
   - Так это описал храмовник Лур, - скривился Хода. - Так будет. И я склонен ему верить. Хотя бы потому, что часть его предсказаний уже исполнилась. Посуда бьется, жители исчезают, и некоторые из них обращаются в зверей. Слышали историю Кригера? Я своими глазами видел человека, который обращается в зверя. А старого слугу в Опакуме помните? Старый зверь опасен не менее молодого. И стража доносит, что такого зверья в окрестностях Урсуса уже довольно. Или в твоем доме, Филия, не зверь выбрался из катакомб? Эйк передал мне рассказ Хелта.
   - Зверь, - кивнула Филия. - Но мне интересно, как это все объясняет предстоятель Храма?
   - Он говорит, что жатва не избыла грехов Берканы, - ответил Хода. - Слишком много их накопилось. И слишком короткой она была, если она, конечно, завершилась. Но это еще не все новости, дорогие мои. Новое войско Фризы вышло к трем менгирам. Пока что вроде бы дальше идти не собирается, но не для того же, чтобы покрасоваться, оно топчет Хмельную Падь? Его святейшество говорит, что Фриза собирается изгнать из степи все живое. И охотников, и кимров. Тех, кто будет сопротивляться, сбросит в пропасти провалов. А затем перегородит Долину Милости и навсегда отделит Беркану от большей части Терминума. Как неизлечимую скверну.
   - Не верю ни единому слову его святейшества, - негромко заметила Филия.
   - Думаешь, что это все часть того обряда, что свершился в Опакуме? - спросил Хода.
   - Да, - кивнула Филия. - Но к войне надо готовиться. Если нам удастся разрешить то бремя, что повисло на нас, то Фриза двинет свое войско на Беркану. Если не удастся, сделает то же самое.
   - Ради чего? - нахмурился Хода.
   - В обоих случаях - ради пролития крови, - ответила Филия. - И берканской, и фризской. Кровь - это пища той сущности, что хочет обрести полноту бытия.
   - Значит, для нас ничего не меняется... - задумался Хода.
   - Все меняется, - не согласилась Филия. - Каждый день, каждый час, каждую минуту. Но цель остается прежней.
   - Я тебя понял, - кивнул Хода. - Значит, слушайте мое решение. Во исполнение нашей цели ты со своей подопечной отправишься в сторону Исы. И Иса, и Перта - это наши остановки на пути к Райдонскому монастырю. Я, как и положено по обычаю, буду следовать за вами в дне или двух днях пути. Но сначала мы все остановимся в Заячьем остроге. Для того, чтобы рукоположить наместника трона, а оставить королевство без наместника я не могу, нужна особа королевской крови. А в Заячьем дозоре как раз набирается сил после тяжелого ранения Хедерлиг - принц Исаны. Вы должны были увидеть лошадей его посланника - мастера Лона. Хотя, возможно, мы сделаем это в более подобающем месте. У примеру, в храме или ратуше ближайшего города.
   Хода помолчал несколько секунду, потом с хрустом сжал кулаки.
   - Все сложно. Могу сказать это только вам и вот Эйку. Многое я бы отдал, чтобы все продолжалось так, как и шло пару месяцев назад. Альбиус, рота одалских стрелков, в которой почти никто не знает, что я королевской крови, юная Гледа с вечно прикушенной от старания губой, ее строгий отец, мои друзья... Для того, чтобы приглядеться к счастью, надо от него отдалиться. Так, кажется, написано в храмовых книгах? Но прошлого не вернешь. Ладно. Это была минута слабости. Лон и принес в Урсус вести обо всем происходящем в округе. И эти вести неутешительные. Но никакие вести не заставят нас изменить наше решение.
   - Кто станет вашим наместником? - спросила Филия.
   - Наместником может стать только тот, кто проявил себя на поле битвы и заслужил полное доверие короля, - твердо сказал Хода.
   - Я все еще протестую, - уныло заметил Эйк.
   - А я все еще не принимаю твой протест, - развел руками Хода.
   - Что ж, - задумалась Филия. - Хотя бы о престоле Йераны мы пока что сможем не беспокоиться.
   - Мне нравится твое "мы", - устало улыбнулся Хода. - Вы выходите немедленно. Я отдаю вам Хелта, но Эйк уже подобрал в его двадцатку воинов покрепче. Так же вас будет сопровождать до самого Заячьего острога и Лон со своими воинами. Я имел с ним дело, и доверяю ему как себе, пусть даже он и производит впечатление брюзги. Остальное обсудим в остроге. Он исконный, йеранский. Там мне будет спокойнее. До гебонской войны Заячий острог стоял на границе моего королевства. Проклятье, я же не должен видеться с вами теперь... Ладно, что-нибудь придумаем. Еще вопросы есть?
   - Я хотела узнать насчет кимров, - подала голос Рит. - Их не так просто вытеснить в Долину милости. Их немало. Насколько велико войско Фризы относительно того, что штурмовало Опакум?
   - Оно больше стократ, - ответил Хода. - И это преуменьшенные оценки. Но я полагаю, что кимров будет вытеснять не войско.
   - А кто же тогда? - спросила Рит.
   - Жнецы, - ответил Хода.
   Глава пятая. Голос

"Голос пророка важнее его слов"

Пророк Ананаэл

Каменный завет

   Сначала Гледа подумала, что это ветер. Он дул со стороны Молочных гор, путался в придорожных кустах и как будто посвистывал в кольцах упряжи. Потом поняла, что слышит голос. Он был еле слышен, и, даже прислушиваясь, Гледа едва могла его различить. Голос словно приносило ветром или же он долетал откуда-то сверху. Гледа даже взглянула на летнее небо, которое при всей его ясности и глубине казалось ей серым, но так ничего и не поняла. Она посмотрела на спину Ло Фенга, который держался впереди. Оглянулась на Андру и Фошту, перед которыми явно для присмотра за ушлыми воительницами ехали Стайн и Ашман, и сестрицы, судя по усмешкам на мрачных лицах, понимали это. Интересно, заслуживает ли доверия сам Ашман? Может быть, лишь до тех пор, пока не узнает, что таится в чреве юной девчонки, которую ему приходится охранять вместе с прочими? Посмотрела на Скура, который все время держался рядом. Неужели никто не слышит? Или это то, что мама называла "звоном в ушах"?
   - Ты ничего не замечаешь? - спросила Гледа, посмотрев на колдуна. - Ничего не слышишь?
   Скур помолчал, оглянулся точно так же, как перед этим оглядывалась Гледа, потом негромко проговорил:
   - Я слышу ветер, стук копыт, дыхание лошадей, скрип узды, карканье воронья в лесу. Может и над трупом. Что я должен еще услышать?
   - Больше ничего? - не отставала от него Гледа.
   - Пока нет, - признался Скур. - Тебе что-то показалось? Имей в виду, что твои ощущения сейчас обманчивы. Ты должна понимать, что твое тело перестраивается, как и у каждой будущей матери.
   "Будущей матери..." - повторила про себя она его слова.
   - У женщины, которая понесла, обостряются слух, зрение, обоняние. Иногда, правда, наоборот. Но какие-то запахи, которые вчера привлекали тебя, сегодня могут оказаться отвратительными, и наоборот. Вкус привычных блюд - неузнаваемым. Может быть, ты слышишь писк полевых мышей? Или уханье совы за пяток лиг? Звон колокола? Нет?
   - Звон колокола я не могу услышать, - поежилась Гледа. - Если только звон колокола на какой-нибудь сторожевой башне. До Альбиуса слишком далеко. Да и нет там больше колокольни. Хопер обрушил ее. Разве тебе никто не рассказывал?
   - Знаешь, - Скур зевнул в кулак, - я так давно бывал в Альбиусе, что даже не помню, как выглядела его колокольня. Разве что то, что она совпадала с ратушей. Я слышал эту историю и месяца два назад сказал бы тебе так - пока не увижу, не поверю. Но после всего, что случилось в Опакуме, - лучше промолчу. Хотя нет. Есть что сказать. Кажется, незадолго до смерти Хопер высказывал пожелание, чтобы его называли Блансом. Давай так и будем его поминать.
   - Филия сказала, что он избежал полного развоплощения, - заметила Гледа и тут же подумала, что если бы рядом вдруг оказалась Филия, ей было бы легче. Филия или Рит. Было что-то родное в рыжеволосой кимрке.
   - Не очень я разбираюсь в этих делах, - признался Скур. - Того Бланса, что мне довелось узнать, больше нет. Может быть, появится другой, который вспомнит, к примеру, тебя, а меня нет. Да и когда он появится-то? Когда уже нас не будет? Или мы станем глубокими стариками?
   - Ты всерьез думаешь дожить до старости? - спросила Гледа.
   - Хотелось бы, - расправил Скур плечи. - Надежда вроде прорезывается. Оглянись. Видишь Стайна? Месяц назад или чуть раньше, собирался помирать. А теперь - бодр и неутомим. И шрам на загривке зарубцевался. Кстати, у тебя же тоже был? Что с ним? Зажил? Не волнуйся, волосы отрастут - спрячешь, никто и не разглядит никогда.
   - Нет, - сказала Гледа. - Исчез. Словно и не было. И ни шрама, ничего.
   - Ты смотри... - удивленно пробормотал Скур, чуть приблизившись к Гледе и взглянув на ее шею. - И в самом деле. Хотя, и не такие чудеса случались. Когда женщина вынашивает ребенка, многие болячки исчезают, как будто их и не было.
   - Мама говорила, что многие исчезают, а некоторые появляются, - вспомнила Гледа. - У нее сердце стало больным после родов. После моих родов. Дорого я ей обошлась.
   - Разве ее убила не жатва? - спросил Скур.
   - Жатва, - согласилась Гледа. - Но если бы не больное сердце, она бы еще потрепыхалась. Поверь мне. Она была даже сильнее отца, хотя это и кажется невозможным. Не как воин, конечно. Не думаю, что кто-то хотел убить ее в первую очередь. Накрыло всех одновременно. Но ломаются сначала надломленные.
   - Сколько тебе лет? - спросил Скур. - Демон... Что я спрашиваю? Тебе же при мне исполнилось семнадцать. Давай не будем киснуть? Тем более, если у тебя была такая мать. Уж матери-то своей ты не должна уступать?
   - А если это из-за меня? - спросила Гледа.
   - Что из-за тебя? - не понял Скур.
   - Шрам на загривке у Стайна зарубцевался из-за меня, - сказала Гледа. - И остальные вроде бы пока все в порядке из-за меня. Ну, хотя бы на первый взгляд. Но это лишь потому, что вы все, которые рядом, нужны мне. Ну, чтобы у меня была свита. Ты посмотри только. Полный набор. Две стервы из Райдонского монастыря с немалым воинским умением. Настоящий воин-эйконец, которому нет равных. Энс. Ветеран одалской гвардии, который знает в лицо чуть ли не всех дружинных старшин королевства. Разве может быть проводник лучше? Да и колдун вдобавок в качестве повитухи. Чем не свита?
   - Ага, - скривился Скур. - Только жнеца не хватает. Хотя, надо признаться, повитуха из меня не очень. Надеюсь, настоящая отыщется в Райдонском монастыре.
   - До него очень далеко, - заметила Гледа. - Больше тысячи лиг. Нужно пересечь всю Беркану.
   - Что ты хочешь этим сказать? - спросил Скур.
   - Все повторяется, - объяснила Гледа. - Это рок. Вот смотри. Не так уж давно, считай, что в середине весны, ну, может, чуть раньше, мы вышли из дома с отцом, чтобы купить подарок матери. Купили. Услышали звон колокола. Вышли из лавки и наткнулись на жнеца. И понеслось. Маму жатва прибрала первой. А отец потащил меня сначала от менгира к менгиру, чтобы избавить от смертельной заразы, потом, чтобы спасти брата, потом, чтобы укрыться в Опакуме. И вот, нет ни брата, ни отца, ни Опакума. А нас опять несет. Теперь уже в обратную сторону. И опять не по нашей воле. Мы словно сорванные ветром листья на речных волнах. Знаешь, чем все это кончится?
   - Тем, что уже в Райдонском монастыре окажется, что нам нужно опять куда-то мчаться? - спросил Скур.
   - Это в лучшем случае, - негромко засмеялась Гледа. - А скорее всего - мы напоремся на отряд энсов или еще каких-нибудь разбойников, и все погибнем. Или же обратимся в страшных зверей. Или нас настигнут посланники умбра. Раздери меня демон... Подожди... Минуту...
   - Посмотри на меня, - придержал лошадь Скур. - Остановись и посмотри на меня, я говорю! У тебя зрачки потемнели. Расширились. Радужки вообще нет. Где болит?
   - Ноги, - скрипнула зубами Гледа. - Невыносимо.
   - Ло Фенг! - окликнул эйконца Скур. - Надо сделать привал хотя бы на несколько минут. С Гледой не все ладно.
  
   ***
   Ноги у Гледы опухли так, что голенища сапог пришлось разрезать ножом. Скур усадил девчонку на валяющуюся у дороги корягу, стянул с вздувшихся ступней то, что осталось от сапог и схватился за голову. Кожа на ногах потемнела под самые колени, где образовалась бардовая с зеленоватым оттенком полоса, охватывающая голени со всех сторон. Но ниже, особенно на ступнях - ноги не просто опухли, они стали серыми словно кожа лесной ящерицы.
   - Это что еще за зараза? - спросил Ло Фенг. - Не та ли, после которой одно спасение, отсечь конечность?
   - Хорошая мысль, - скривилась Гледа. - Но я бы чуть обождала. Когда доберется до шеи. Тогда можно и отсечь. Главное, чтобы с одного удара.
   - Это не зараза, - покачал головой Скур. - Это что-то другое.
   - Другое? - не понял Ло Фенг.
   - Вот, - Скур осторожно коснулся больших пальцев на ногах Гледы. - Видишь? Они нормальные. Эта серость уже начала слезать. Это подготовка.
   - Подготовка? - оглянулся на спутников, которые не решались приблизиться, Ло Фенг. - Подготовка к чему?
   - Подготовка ее тела к родам сверхестественного существа, - негромко процедил слово за словом Скур. - Оно его перестраивает. Я так думаю, во всяком случае. Ну, не убивает же!
   - Ты про то, что у Гледы внутри? - медленно произнес Ло Фенг.
   - Не в мешке же... - нахмурился Скур. - В любом случае, это не зараза.
   - Зараза, - негромко засмеялась Гледа, морщась от боли. - Именно зараза. Зараза для целого мира.
   - Как скажешь, - пробормотал Скур. - На мой взгляд, обращение, конечно. Надеюсь, не в зверя. Хотя я и не знаток таких обращений.
   - Никто не знаток, - скрипнула зубами Гледа. - А я думала, что сбила ноги поначалу. Болеть как раз начали большие пальцы. А уж потом. Теперь они чешутся. А все остальное - ломит. Зимой так было. Ноги едва не отморозила, отец растер в лесной избушке, печь натопил. Но когда отходить стали, на стенку готова была лезть.
   - Стенки тут нет, - заметил Скур. - Но у меня есть мазь. Она с охлаждающими травами, облегчение будет. В склянке... Вот только...
   - Давай сюда свою мазь, - словно из-под земли выросли возле Гледы Адна и Фошта. - И отойди в сторону, нечего на девичью наготу пялиться. Пусть даже и по высоте колен. Нас двое, две ноги, сейчас разомнем и дальше отправимся. Или думаешь, в Райдонском монастыре только убивать учат? Убивать как раз в последнюю очередь.
   - Не отходи, - коротко бросил Скуру Ло Фенг и подозвал Стайна. - Где мы?
   - На старой гебонской дороге, - поскреб щетину на подбородке Стайн. - Ту никогда народу много не было, особенно в эту пору. Для урожая рано, для овечьих отар - поздно. Они уже давно в горах. Если, конечно, до овец сейчас местным жителям. Вон за тем перелеском - Охотничья слобода. Домов десять в ней. За ней - Комариная марь, болото. Его бы миновать засветло. Ночью пожрут, хотя мы и на краю будем. Чуть дальше - тропа уходит на север к заброшенному вандилскому алтарю, а старая гебонская дорога так и идет прямо, пока не повернет на юг. А там уж... Сначала разбойничья башня, в которой никаких разбойников вроде и не было в последние годы, потом река, руины акведука этого, опять развалины - трактир придорожный там был когда-то, а там уж и Йеранская башня. Считай, что край Одалы. Только мы за день не доберемся. За два дня, если повезет. Это ж почти сотня лиг. Да и уже за полдень. Сегодня бы хотя бы Комариную марь миновать, куда уж там до разбойничьей башни...
   - Ты сможешь ехать? - повернулся к Гледе Ло Фенг.
   - Да, - кивнула она и закрыла глаза, потому что прикосновения девиц к ее ногам и в самом деле приносили облегчение.
   - Держись, - посоветовала одна из них. - Если эта зараза так и пойдет доверху, самая страшная боль впереди.
   - Это точно, - негромко засмеялась вторая. - Хотела бы я посмотреть на твое лицо потом.
   - Как я буду корчиться? - спросила Гледа, открывая глаза.
   - Это еще зачем? - не поняли сестры. - Ты посмотри сама - пальцы-то - чисто как из мрамора высечены искусным резчиком. А ну как и до лица это же правило сохранится? Ты же и так не уродка, а так из тебя вовсе принцесса получится!
   - Принцесса? - засмеялась Гледа, рассматривая свои уродливые ноги. - Кому я такая нужна теперь?
   - Дура, - пожала плечами одна из сестер.
   - Дура и есть, - согласилась другая и стала натягивать на ноги Гледе тонкие шерстяные носки. - Нога в стремя войдет, вот и ладно. А стремя мы сейчас тряпьем обмотаем. Хотя, все равно резать будет. И не косись на нас. Мы теперь сами по себе. И здесь, и в монастыре. Послужили, хватит.
   - Отправляемся! - поднял руку Ло Фенг.
  
   ***
   Дорога перед охотничьей слободой оказалась перегорожена. На ней стояли два десятка простолюдинов с вилами, пиками и топорами. Место они выбрали такое, что объехать их было невозможно. Справа начинались заросли терновника, слева к дороге почти вплотную подходили скалы. Пики и вилы старателей были выставлены вперед, у двоих или троих из них еще имелись и охотничьи луки с наложенными на тетивы стрелами.
   - Никак на охоту вышли? - выкрикнул в недоумении Стайн.
   - А вы как хотели? - заорал самый мордатый из охотников. - О чем тут думать, если добыча сама в руки лезет? Есть деревья, с которых далеко видно. Сквозной проход по старой гебонской дороге закрыт! Кстати, и разворот тоже!
   - Это с какого дуба? - уточнил Стайн.
   - Не с дуба, а с сосны! - загоготал охотник. - Дозорный наш на сосну забирается!
   - Я спрашиваю, с какого дуба вы перекрыли дорогу? - отчеканил вопрос Стайн. - Вроде в зверей никто из вас не обратился, значит, в голове должно что-то быть? Или вы отделиться решили от Йераны? Собственное королевство зачинаете?
   - Плевали мы и на Йерану, и на Одалу! - потряс над головой топором мордатый. - Край времен настает, дальше каждый как может. Мы можем вот так. От чудищ в белых масках отбились, собственных оборотней перебили, теперь живем так, как хотим. Братков потеряли, конечно, зато остались лучшие. Дорога перекрыта.
   - Надолго? - коротко спросил Ло Фенг, положив руку на рукоять меча.
   - Пока не заплатите, - растянул рот в щербатой усмешке мордатый. - Тысяча золотых и бабу. Вон та, босая, подойдет. Или трех баб. Тогда сговоримся и на полтысячи золотых.
   - По двести пятьдесят каждая? - сдвинула брови одна из сестриц. - Это хорошая цена или так себе?
   - А не нравится, попробуйте прорваться, - засмеялся мордатый. - Лошадок ваших положим тут же. Если что, каждый из моих ребяток на медведя с рогатиной ходил.
   - Я сейчас, - пробормотала Гледа, осторожно вынула ноги в носках из стремян, сползла из седла на землю, чуть присела, поморщилась, кажется, кожа лопнула на ступнях, одернула платье.
   - Ты что задумала, дочка? - поднял брови Стайн.
   Гледа оглянулась на сестриц, посмотрела на Ло Фенга, понизила голос:
   - У девиц самострелы. У этих - лучники. Ясно? Я пойду поговорю. Мне это нужно. Лошадок могут положить. Не нужно нам этого.
   Ло Фенг ничего не ответил.
   - Вот и еще забота, - процедил сквозь зубы Скур.
   Потянул с плеча к лицу черную маску Ашман.
   - Я иду! - снова одернула платье Гледа и пошла в сторону охотников, до которых было шагов пятьдесят. Пошла думая лишь о том, что они ничем не лучше того зверя, в которого обратился Кригер. О том, что проходить мимо гнуси, - нельзя. О том, что ненависть, которая кипит в ней, должна найти выход, чтобы ее саму не разорвало на части. Чтобы не лопнула ее оболочка, как лопнула, судя по жгучей боли, кожа на ступнях и голенях. И эта ненависть росла с каждым ее шагом в сторону опьяневших от безнаказанности и от взявшего над ними самими вверх ужаса охотников.
   - Ты смотри-ка! Стройная! Девчонка еще! Сладкая... В платье и с мечом. Зачем ей меч-то? Эй! Золото тоже готовьте! И лошадку ее оставьте! Лошадки нам тоже нужны! Демон. Как хороша-то! Может, всех их тут положить?
   Она встала напротив мордатого. Опустила руки, вздохнула, расправила плечи, посмотрела на него снизу вверх.
   - И что дальше?
   Прочие сгрудились вокруг. Четверо или пятеро продолжали держать пики наизготовку, но прочие окатывали Гледу зловонным дыханием, как будто становились мертвыми заранее, гнили изнутри. Рассматривали, но рукам воли не давали, мордатый был выше прочих на голову. Его черед должен был быть первым. Даже лучники подошли поближе.
   - А это мы еще обдумаем, - оскалился мордатый. - Может, и у тебя совета спросим. Пояс расстегивай.
   - Пояс? - не поняла Гледа.
   - Пояс с мечом снимай! - заорал мордатый. - Ни к чему он тебе!
   Гледа потянула за конец ремня и оглянулась. Ее отряд выстроился поперек дороги точно так же, как и охотники. Девицы держали руки за спинами. Прочие были готовы к бою. Ашман надел маску. Скур что-то сплетал в пальцах.
   - Ну? - зарычал мордатый, протягивая огромную ручищу.
   - Держи, - пожала плечами Гледа, вкладывая в мозолистую ладонь ремень вместе с ножнами меча и съезжая ладонью на его рукоять. - Крепко держи.
   Меч выскользнул из ножен мгновенно. Блеснул острым клинком под подбородком забулькавшего кровью мордатого и тут же полетел куда-то в сторону, вслед за хрупкой черноволосой девчонкой в длинном платье, которая вдруг обратилась в детскую игрушку-юлу, обернулась вокруг себя, закрутилась, словно танцующая гебонка на праздничной ярмарке, окрашивая дорогу, одежду, руки, собственное платье в алый цвет. И понеслось быстрое и кровавое месиво - с руганьем и хрипом, со стоном и блевотиной из рассеченных грудин, со скрежетом и лязганьем. Одна, две, три, четыре секунды. И все. И нет охотничьей слободки.
   Когда схватка была закончена - не меньше десятка воинов срубили и спутники Гледы, да и Андра с Фоштой с трудом вытаскивали засевшие в тела лучников болты, Гледа была вся в крови. С головы до ног. Но пошатывалась и улыбалась она не от запаха крови, а от легкости, которая накатила на нее. Так, словно эти охотники были затычкой в узком тоннеле, через который она должна была пройти. Через который она только и могла дышать.
   - Не поддавайся, - покачал головой Ло Фенг. - Опьянение чужой смертью - худшее из возможных. Будь в стороне. Всегда в стороне.
   - Попробую, - скривилась она и добавила, положив руку на живот. - Если бы еще и вот это было в стороне.
   - Оно растет... - прошептал Скур, который не спускал взгляда с Гледы.
   - Живот же не вырос еще? - не поняла Гледа.
   - Сначала оно растет, потом и живот нагонит, - заметил Скур.
   - Ты колдовал? - спросила она.
   - Я постарался увидеть... - ответил он. - Ты дала ему за эти секунды недели две, не меньше. Не подгоняй его... ее.
   - Я бы хотела распрощаться с ней как можно быстрее, - призналась Гледа.
   - Потерпи до Райдонского монастыря, - сказал Скур. - Да, у тебя есть другое платье платье?
   - Другое платье? - удивилась Гледа и как стояла с обнаженным мечом, так пошла в сторону ближайшей избы, возле которой приметила колодец с журавлем.
   Кто-то из сестриц догнал ее, когда она уже стягивала через голову вымазанное в крови одеяние. Стягивала, не стесняясь собственной наготы, не думая о том, что до ее спутников всего пара сотен шагов. Да, ноги ее тоже были в крови. Но это была уже ее собственная кровь.
   - Я Андра, - сказала сестрица, прикрывая Гледу куском холстины. - Ты легко можешь отличить. Теперь у меня ленты в косах. А у Фошты просто бечева. Но иногда мы меняемся Вот мыло. Подожди, я наберу воды. Главное, волосы промыть от крови, а то засохнут, будут, как колтун. И так короткие. Фошта сейчас принесет твой мешок. Там ведь есть твоя привычная одежда? Хотя Ло Фенг сказал, что тебе лучше быть в платье.
   - Скоро мы будем у меня дома, - прошептала Гледа. - Там должно быть много платьев. Моей мамы. Если, конечно, у меня все еще есть дом.
   - Эй! - окликнула Гледу еще издали Фошта. - Скур сказал, чтобы ты не снимала браслеты! Чтобы ни произошло! Это пожелание Филии! И вот, я сняла пару сапог с одного из этих уродов. Не слишком хороши, но вроде на твою ногу. Хотя бы пока отеки не спадут.
   Гледа посмотрела на обычные камни, нанизанные на бечеву, что оставались у нее на руках, почесала покрытую язвами кожу под этими камнями, словно они обжигали ее плоть, но сбрасывать ненавистные ее новому телу браслеты не стала. Скрипнула зубами и стала намыливаться, тем более, что Андра уже вытянула из колодца жестяное ведро холодной воды. А ведь бардовая, с зеленоватым оттенком полоса переползла уже и колени.
   - Знали бы, дали бы тебе носки парой лиг позже, - засмеялась Андра, окатывая Гледу водой. - А ты красивая... Даже с этой кожей на ногах.
   - Да уж, - согласилась Фошта, рассматривая мускулистое и ладное тело девушки. - Явно не лежала в постельке до семнадцати лет. Готовилась служить в Одалской гвардии?
   - Теперь мне кажется, что готовилась к сегодняшнему дню, - прошептала Гледа, натягивая рубаху.
  
   ***
   Вторая волна боли накатила на Гледу уже на следующее утро, когда, после ночевки за Комариной марью, отряд добрался наконец до полуразрушенной башни, которую Стайн назвал Разбойничьей. Никаких разбойников в этой башне не оказалось, да ее никто и не осматривал, отряд проехал мимо, но в глазах у Гледы потемнело так, что она не сразу поняла, закрыла ли она их от боли или лишилась зрения.
   - Тихо, тихо, - шептал Скур, держась рядом. - Остановимся?
   - Терплю пока, - процедила сквозь стиснутые зубы Гледа.
   - Возьми, - прикоснулся Скур к ее кулаку и вложил в трясущуюся ладонь чуть-то небольшое и мокрое.
   - Что это? - спросила она.
   - Отрезал конец от своего ремня, - ответил Скур. - Облил водой из фляги. Положи между зубами. Ни к чему ими скрипеть. Эмаль испортишь. Зубы молодые, красивые. Жалко. Не кожа ведь, не омолодятся.
   Она выслушала его слова и забыла о них тут же, так и покачивалась в седле, мотая головой в ответ на предложения воды или какой-то еды, пока уже в сумерках не легла на шею коня и не завыла в голос. Пришла в себя она уже у костра, который помаргивал в десяти шагах. Она лежала на одеяле, укрытая другим одеялом, и обе сестрицы сидели рядом.
   - Выпей, - протянула одна из них ей чашку с каким-то отваром. - Скур сказал, что здесь толика легкости и крепкий сон. Тебе теперь нужен только он.
   - Да уж, - сказала вторая, - посмотришь на тебя, и задумаешься, стоит ли вообще заводить когда-нибудь ребенка?
   - Ты кто? - спросила ее Гледа.
   - Андра, - показала та ленты в косах.
   - Это не тот ребенок, о котором стоит задумываться, Андра, - прошептала Гледа. - Что со мной?
   - Хорошо, что сейчас темно, - заметила Фошта. - И смотреть не стоит, чтобы не пугаться.
   - Ты уже по пояс, - ответила Андра. - Но все, что ниже колен - мечта, а не тело.
   - Что там может быть ниже колен - скривилась Гледа - Лодыжки? Пятки?
   - Тебе надо больше пить, - добавила Фошта.
   - Пока ничего не хочу, - призналась Гледа, но отвар, поданный ей Фоштой, выпила.
   - Спи, - посоветовала ей Андра. - Стайн говорит, что мы возле разрушенного трактира. Завтра к полудню будем у Йеранской башни, там должен быть королевский дозор, а дальше посмотрим. Твой город уже близко, хотя нам вроде бы задерживаться там не стоит. Весь путь еще впереди.
   - Но Стайн говорит, что лучше заночевать у альбиуского менгира, - добавила Фошта. - Надеется, что одалский дозор там восстановлен. Если так пойдет, то через пару дней будем в Альбиусе.
   - Каково это, - спросила Гледа. - Каково это служить мерзавцу?
   Сестрицы ответили не сразу. Замерли резкими силуэтами на фоне костра, посмотрели друг на друга, потом только начали говорить. Хотя отвечала только одна. Гледа не поняла, кто, потому что уже закрыла глаза.
   - Нелегко, - был ответ. - Порой выворачивает. Но выбор невелик. Не все такие, как Ло Фенг. Ты когда смотришь на него, всякий раз думай, что он приговорен к смерти своим кланом. И он об этом помнит. Только за ним охотится его клан, а за нами охотилась бы вся Беркана. Каждый стражник имел бы ярлык на нашу поимку.
   - Теперь все иначе, - прошептала Гледа, медленно погружаясь в марево сна. - Теперь и ярлыка не надо.
   - Кто же мог знать... - добавила вторая. - Ты сама попробуй удержаться от службы тому, что растет в тебе.
   - Я удержусь, - пообещала Гледа.
  
   ***
   Возле Йеранской башни не оказалось королевского дозора Йераны. И королевского дозора Одалы возле нее тоже не было. Возле нее стоял отряд энсов в белых масках. Полтора десятков всадников. Мечи их пока были в ножнах, но воины явно готовились к атаке. Гледа ничего этого не видела. В глазах у нее была темнота. В ушах - звенел голос.
   Он приказывал Гледе снять браслеты, чтобы энсы его услышали и пропустили отряд.
   Он приказывал Гледе снять браслеты, чтобы кожа под ними избавилась от глубоких язв.
   Он приказывал Гледе снять браслеты...
   - Нет, - прошептала она, стискивая рукоять меча.
   - Ты сможешь сражаться? - спросил ее Ло Фенг.
   - Я ничего не вижу, - призналась она. - У них летающие мечи?
   - Да, - вновь услышала она голос Ло Фенга. - Ашман говорит, что у них летающие мечи, но они пока в ножнах.
   - Почему они не нападают? - спросила она.
   - Непонятно... - ответил Ло Фенг. - Обычно они нападают сразу. Кажется, с ними кто-то есть.
   - Кто? - спросила Гледа.
   - Обычный человек, - ответил Ло Фенг. - И, кажется, знакомый.
   - Моркет! - закричал Стайн. - Твою же мать! Ты что там делаешь?
   - Это не человек, - сказал Ло Фенг.
  
   ***
   Гледа все же смогла видеть. Заставила себя видеть, хотя поднимала веки так, словно неимоверная тяжесть повисла на ресницах. Или же она так рассеивала мрак в собственных глазах? До энсов было две сотни шагов, но они уже уходили. Выстроившись по трое, мчались на запад. В сторону деревни Берканки. А от башни к отряду, ведя в поводу здоровенного жеребца черной масти, опираясь на глевию, шел Моркет. Ну точно, Моркет, Гледа знала этого странного молодого мужчину или парня, что служил на Альбиуской ратуше звонарем. Откуда у него такой конь? И откуда такое оружие? И странные доспехи, прикрывающие грудь, плечи и предплечья? Или же обрушение ратуши и колокольни заставило его искать другую работу?
   Гледа сталкивалась со звонарем нечасто. Он никогда ни с кем не вступал в разговоры, в Альбиусе, в котором все друг друга знали, появился не так давно, как говорил ее отец - пришел откуда-то с востока, вроде бы с одалского монастыря, да и двигался как бывалый воин, но прошлое свое в последние года два, что обитал в Альбиусе, никак не проявлял. И что значат эти слова Ло Фенга - "Это не человек"? И глевия эта кажется жутко знакомой. Энсы... Значит, жатва не закончилась? Или это ее отзвук?
   - Стой, - потребовал Ло Фенг, и Моркет послушно остановился в двух десятках шагов.
   Гледа попробовала приглядеться к нему. Кажется, ничего в нем не изменилось. Длинные, темно-русые волосы до плеч. Чуть одутловатое лицо. Веселые голубые глаза. Хотя, с чего она взяла, что они были голубыми? И что она сочла весельем? Изогнутые в легкой усмешке губы? Неужели приглядывалась? Так-то и не разберешь. Хотя то, что слегка пообтрепался звонарь, видно было. Гарнаш его был продран на локтях, сапоги покрывала пыль. Да и на доспехах были видны следы ударов. А кому сейчас сладко? Никому...
   - Ты ими правишь? - спросил Ло Фенг. - Куда они помчались?
   - Я отправил их на запад, - сказал Моркет. - Не волнуйся, не для того, чтобы вырезать деревню Берканку, там не осталось жителей. Последних трех убил я сам пару дней назад, хотел переночевать, но не повезло. Впрочем, они уже не были людьми.
   - Ты ими правишь? - повторил вопрос Ло Фенг.
   - Уже нет, - признался Моркет. - Если встречу еще раз, возможно, придется уже сражаться.
   - Ты убил людей, которых я должен был охранять, - сказал Ло Фенг. - Моя честь пострадала.
   - Ты хочешь говорить о чести? - удивился Моркет. - Когда весь этот мир готовится сгореть в пламени?
   - Какое тебе до этого дело? - процедил сквозь зубы Ло Фенг. - Или хочешь подбросить дровишек?
   Гледа чуть подала лошадь вперед и посмотрела на Ло Фенга. Эйконец был белее смерти. Она оглянулась. Бледны оказались все.
   - Пожалуй ты прав, - согласился Моркет. - Мне не должно быть до этого никакого дела. Ну, разве только кроме того досадного случая, когда этими дровишками могу оказаться я сам. Сожалею, но все идет к тому. И, конечно же, сожалею о том, что был слишком старателен, исполняя свою работу. Но именно ты и должен меня понять. Ты ведь тоже убил многих. И еще до того, как все тут погрузилось в мрак. И не говори мне, что ты думал при этом о чьем-то благе. В уложениях змеиного храма и твоего клана благо не упоминается вовсе. Или ты хочешь, чтобы я перечислил имена безвинных жертв, которых ты лишил жизни? На это моего умения хватит. Или хочешь, чтобы я назвал тысячи имен безвинных жертв, убитых воинами, чьи родовые камни вшиты в твое тело?
   Ло Фенг ничего не ответил. Моркет развел руками:
   - Давай сговоримся, что я тогда был на службе. И в Опакуме - я тоже был на службе. А теперь я вышел в отставку. Так же, как и ты. Правда, я не могу сказать, что за мной теперь будут охотиться так же, как охотятся за тобой, но если будут, то я тебе позавидую. Уверяю тебя.
   - Чего тебе нужно? - спросил Ло Фенг.
   - Мне нужна она, - показал Моркет на Гледу.
   - Ты ее не получишь, - ответил Ло Фенг.
   - Перестань, - поморщился Моркет. - Не заставляй меня тратить силы на собственное преображение. Хотя убить ты меня не сможешь в любом случае. Нечем. И я здесь не для того, чтобы ее получить. Или же забрать. Хотя и мог бы это сделать. Мне этого не нужно. Я должен с ней переговорить.
   - Говори, - разрешил Ло Фенг.
   - Твои спутники услышат мои слова, - заметил Моркет.
   - Пусть слышат, - сказал Ло Фенг. - Ты же не глупец? Думай, что говоришь.
   - Премного благодарен за уважительное отношение, - поклонился эйконцу Моркет и посмотрел на Гледу. - Послушай меня, дочь Торна. Я все знаю. На каком уровне сейчас полоса преображения?
   - Под грудью, - ответила Гледа. - Это можно остановить? Ты все знаешь именно об этом?
   - Под грудью, - задумался Моркет. - Значит, самое страшное впереди. Впрочем, не это самое страшное. Самое страшное будет потом, еще позже. И я должен быть рядом... Вот демон... Ну точно. Я слегка запоздал. Непростительно с моей стороны. Ты уже слышишь голос?
   - Голос? - посмотрел на Гледу Скур.
   - Слышу, - выдохнула Гледа. - Уже пару дней.
   - И не лишилась разума, - кивнул Моркет. - Ладно. Хотя бы это. Значит, надежда, что ты выстоишь, еще есть. Но я его не слышу. Почему?
   - Поэтому? - подняла руки Гледа, показывая на воспаленных запястьях браслеты Филии.
   - Ты смотри... - подивился Моркет. - И здесь подарки Чилдао... Впрочем, чего-то такого я ждал. Эти раны надо смазывать смертным пеплом, неужели никто не догадался собрать хотя бы чашку пепла после развоплощения той же Аммы? Или Атрааха? Да уж. Откуда вам знать. Ладно, пока главное - голос. Сейчас...
   Моркет бросил глевию, точнее, поймал ее носком сапога, не дав загреметь о камень, закрыл глаза и запустил руки в собственные волосы, не заботясь о том, что может быть сражен или стрелой или брошенным ножом. Наконец извлек из-под волос два серебряных прямоугольника с прорезями в одной из сторон и бросил их Гледе.
   Она поймала сверкнувшие украшения мгновенно, поймала одновременно обеими руками, хотя безделушки и разлетались более чем на два локтя в стороны, поймала не повернув голову ни к одной из них. И в то же самое мгновение сдвинувший на затылок маску Ашман выкрикнул что-то и замер с открытым ртом, получив ответ от Моркета на том же самом языке.
   - Он удивлен, - рассмеялся Моркет. - Ясное дело, ведьмины кольца - обереги не этого мира. Кстати, у тебя отличная реакция, Гледа. И это лишнее подтверждение тому, что я не ошибся. Эти кольца сдержат голос внутри твоего чрева. Но их нужно вплести в волосы. Или даже вклеить, если волосы слишком коротки. Извини, заткнуть это дитя я не в силах. Да этого и не нужно.
   - Ведьмины кольца, наверное, и должны быть квадратными, - пробормотал Скур. - Они же ведьмины?
   - Где я уже видела это? - спросила Гледа, разглядывая украшения.
   - Откуда я знаю, - пожал плечами Моркет. - Может быть, в Опакуме. А может - на площади Альбиуса, когда напустила в собственные порты, прячась за спиной своего отца.
   - Ты... - обмерла Гледа.
   - Я, - кивнул Моркет. - Дорпхал, если ты забыла это имя.
   Между семью всадниками в седлах с одной стороны и одним спешившимся с другой повисла долгая пауза. Пауза, пропитанная ужасом.
   - Ты убил мою мать... - наконец прошептала Гледа.
   - Может быть, скажешь, что я затеял жатву? - поинтересовался Моркет. - Еще не поняла, что я был лишь служкой на этом пиршестве?
   - Ты сказал, что начнешь с моей семьи, - напомнила Гледа тихим голосом.
   - Люблю что-нибудь брякнуть для красного словца, - развел руками Моркет. - Я даже не заглядывал к тебе в дом.
   - Чего ты хочешь от меня? - спросила Гледа.
   - Я хочу, чтобы ты взяла меня с собой, - ответил Моркет.
   - Зачем? - спросила Гледа.
   - Защищать тебя, - пожал он плечами. - От энсов, от разбойников, от зверей. Заглушив голос, ты тут же становишься их возможной жертвой. Хотя при этом ты не станешь жертвой этого голоса. Выбирать не приходится. Тебе предстоит долгий путь. Наконец, я надеюсь защитить тебя от таких же, как я сам.
   - Ты хочешь, чтобы я родила это? - прошептала она.
   - Да, - кивнул он. - Я хочу, чтобы ты родила это. И чтобы осталась при этом жива. И жила еще долго. Потому что, этот мир будет жив, пока жива ты.
   - Что тебе с этого мира? - спросил Ло Фенг.
   - Так уж вышло, что другого у меня нет, - ответил Моркет. - И, похоже, уже не будет. Да, я увидел кое-что. Смотрел во все глаза, пока вы исполняли великолепный замысел Чилдао. У меня было несколько мгновений. И увиденное мне не понравилось. И собственная судьба в том числе.
   - Неужели ты один такой прозорливый из своей породы? - спросил Скур.
   - Ты, кстати, неплохо держался в Опакуме, колдун, - заметил Моркет. - Нет, в моей породе у всех по-разному с прозорливостью. Но есть и те, кто видят лучше меня. Возьми ту же Чилдао. Есть те, кто просто лучше меня. Правда, вряд ли мы их скоро встретим - Бланс и Карбаф редко быстро приходят в себя, хотя Карбаф удивил меня в последний раз. Секрет в том, что мало хорошо видеть, надо еще и знать, куда смотреть. Ну и наконец есть те, кто видит хуже меня. И вот они попытаются убить Гледу.
   - Для чего? - нахмурился Ло Фенг. - Для того чтобы освободить это?
   - Нет, - покачал головой Моркет. - Для того чтобы рассеять. Освободить нельзя, можно только рассеять. Чтобы все началось сначала. Жатвы, служба, жертвы. Долго и сытно. Прерванный обряд нельзя продолжить. Придется все начинать заново.
   - Это главная опасность? - спросил Ло Фенг.
   - Нет, - сказал Моркет. - Главная опасность в тех, кто захочет пройти этот путь до конца, как и я. Но в самом конце, после разрешения от бремени, захочет убить Гледу. А вот этого допускать нельзя.
   - Почему мы должны думать, что это не ты? - спросил Ло Фенг.
   - Вы ничего никому не должны, - пожал плечами Моркет. - Ну, может быть только сами себе? Думаю, вам придется просто мне поверить. Я бы попытался вас убедить, но у меня не самая хорошая репутация.
   - Значит ли это, что когда я все-таки умру, - Гледа облизала губы, - этому миру все равно настанет конец?
   - Всякому миру рано или поздно может настать конец, - ответил Моркет. - Даже если на это уходит столько человеческих жизней, сколько песчинок на песчаном берегу Берканы. Но я надеюсь, мы что-нибудь придумаем.
   - Мы? - переспросил Ло Фенг.
   - Вы, - поправился Моркет. - И я.
  
  
   Глава шестая. Искушение

"Если бы все совершалось

с какой-то целью,

ничего бы не происходило".

Пророк Ананаэл

Каменный завет

   Отряд внезапно объявившейся невесты молодого короля Ходы прибыл в острог Заячий дозор через два дня. Можно было добраться и быстрее, но Лон, к лицу которого брезгливая гримаса похоже прилипла от рождения, и который, как-то так само собой вышло, стал распорядителем всех передвижений срочно собранного эскорта, сразу заявил, что до его родной Исаны, в которой он не был уже полгода и куда уже не чаял вернуться, еще пол тысячи лиг, и спешить им некуда. Или, точнее говоря, спешить следует, не торопясь. Будет ли он сопровождать молодую до конца пути или ограничится ее охраной до Заячьего дозора, вопрос пока что неясный, но раз уж им выпало совпасть дорогой даже в начале долгого путешествия, придется его слушаться, даже если у невесты на поясе меч и по слухам она способна остановить несущуюся поганую тварь с оскаленной пастью, когда испытанные воины переживают приступ столбняка. Хелт, который с каждым часом пути как будто обменивал йеранский гвардейский лоск и самодовольство на собранность и мудрость, при этих словах побледнел, но ничем более свою обиду не выказал. Более того, он умудрился влить два десятка своих воинов в отряд Лона таким образом, что тот вскоре и сам перестал отличать, кто из них кто, тем более, что тратить время на увещевания и построения образовавшейся под его началом полусотне бойцов исанскому мастеру стражи не приходилось. Едва поступала команда о полуденном привале или о ночевке, всякий воин без напоминаний занимал положенное место, дозорные забирались на деревья или еще на какое высокое место, бечева с жестянками и колокольцами раскидывалась вокруг бивака в какие-то минуты, а шатры и палатки словно вырастали среди травы сами собой.
   В первую же ночевку, которая случилась после Урсуса за небольшой крепостенкой, которую Хелт назвал Егерским острогом, и которая скорее напоминала широкую башню без кровли над дозорной площадкой, Рит и Филия вошли в выделенный им небольшой шатер и с удивлением обнаружили внутри не только два разборных ложа, лохань с чистой водой и небольшой столик для благовоний, на котором помаргивала огоньком лампа, но и только что отрытую и прикрытую плотной, пропитанной смолой тканью яму для неотложных нужд. Филия вытащила из горки свежего грунта небольшую лопату и с изрядной досадой заметила, что предпочла бы не думать о том, что кто-то из ее спутников трудился над этим отхожим местом, на что Рит только пожала плечами. Ей было все равно. Куда как интереснее оказалось то, что и шатер был собран по кимрским правилам, и лежаки были кимрскими, потому как для любых других потребовалась бы не вьючная лошадь, а целая телега, а то и две. Одно оставалось не слишком понятным, почему их отряд остановился в перелеске в лиге южнее егерского острога, а не внутри него? Впрочем, Филия тут же готова была ответить на все ее вопросы.
   - Разве то острог? - покачала она головой. - Насмешка, а не острог. Внутри укрепления, думаю, и четверть охраны короля Ходы не поместится, остальные будут располагаться под стенами. А мы по всем обычаям не должны передвигаться в составе одного отряда. И если даже окажемся в одном городе - то до обряда бракосочетания должны располагаться в разных домах, а путь свой продолжать с разницей хотя бы в час.
   - Даже если до этого провели не одну ночь на одном ложе? - усмехнулась Рит.
   - Даже в этом случае, - кивнула Филия. - Тем более, что этот случай не твой. Не придумывай. Но все равно - во всякую минуту имей в виду, что наши жизни по здравому расчету всякого йеранского вельможи куда как менее ценны, чем жизнь последнего короля Йераны. Хотя мы с тобой должны всем окружающим ясно давать понять - сберегаем мы не королевскую невесту, а нечто куда как более ценное. Или хотя бы дать это понять тем, кто видит невидимое.
   - Вот уж не думала, что кое-что может оказаться ценнее собственной жизни, - заметила Рит. - Хотя... Интересно, как там дела у Гледы?
   - Все, что я могу сказать, так это, что она пока жива, - после секундной заминки ответила Филия. - И все-таки запомни. Обряды нам придется исполнять. Невеста короля на особом положении.
   - У кимров с этим проще, - ответила Рит. - Мужчины и женщины равны.
   - То есть? - не поняла Филия. - Мужчины рожают, как женщины, а женщины сражаются, как мужчины?
   - Не до такой степени, - ответила Рит. - Да, женщины сражаются, как мужчины, и мужчинам рожать не приходится. Но заниматься многими другими делами - довольно часто. К примеру, доить кобылиц.
   - Не знаю, - задумалась Филия. - Одно лишь мне известно доподлинно по рассказам матери. Кимры не относятся к своим женщинам как к животным.
   - Зато они относятся к лошадям, как к людям, - засмеялась Рит. - В том числе и потому, что от лошадей зависит слишком многое. Зачастую - жизнь. И, кстати, у кимров хорошие собаки. С ними можно не растягивать вокруг лагеря бечеву с колокольцами.
   - Собак надо кормить... - пробормотала Филия. - Пойду-ка я узнаю насчет ужина. К тому же есть у меня мысли, как упрочить ощущение, что ты и в самом деле сберегаешь в собственном чреве бесценное сокровище. Располагайся.
  
   ***
   Рит была дочерью степей и, хотя успела пожить в городах той же Фризы, оставалась вольной птицей, для которой обустройство в любом месте и в любых условиях требовало не больше времени, чем той же птице для того, что выбрать ветку, на которой можно почистить перышки. За те двадцать или тридцать минут, что Филия отсутствовала, Рит успела чуть ли не целиком ополоснуться, снова одеться и даже минут пять или около того вздремнуть.
   - Для королевской невесты ты слишком спокойна, - рассмеялась Филия, входя в шатер с корзиной. - Впрочем, спокойствие лучше чем беспокойство. Уходим затемно, поэтому лучше и в самом деле выспаться.
   - Как там наши лошади? - спросила Рит. - Я привыкла сама беспокоится о своих животных.
   - Я ждала этого вопроса от дочери кимров, - кивнула Филия, - поэтому первым делом отправилась к коновязи. Успокойся, к лошадям приставлен седой ветеран, который сдувает с них пылинки. Вот увидишь, если мы хотя бы где-то задержимся больше, чем на половину дня, он не только вычешет их и проверит подковы, но и заплетет гривы с цветными лентами. Давай перекусим и предадимся сну. Тем более, что еда - проще не бывает. Немного мяса, вареные яйца, овощи и одалские лепешки.
   - Лепешки надо пробовать, а остальное знакомо, и это - мечта всякого путника, - заметила Рит. - О! Ты принесла еще и вино?
   - Нет, - покачала головой Филия. - Для питья - пока только вода. Это - для тебя.
   - Для меня? - удивилась Рит, вытаскивая из корзины странную стеклянную бутыль, наполненную темно-красным тягучим напитком. Она была небольшого размера - с ладонь, но при этом и плоской - не толще той же ладони. Дно сосуда и горлышко вокруг резной деревянной пробки было украшено золотом.
   - Что это? - спросила Рит.
   - Искушение, - усмехнулась Филия. - Часть обряда. Король должен всю дорогу, может быть, правда, не каждый день, но испытывать свою невесту. К примеру, прислать ей бутыль лучшего одалского вина в бесценном стеклянном сосуде с пожеланием выпить это вино вместе с нею у свадебного алтаря.
   - И если я его пригублю... - скривилась Рит.
   - То у алтаря сосуд окажется пустым, - развела руками Филия. - А это жутко нехорошая примета. Но ты ведь не рассчитываешь всерьез стать королевой Йераны? Или тебе недостаточно нравится Хода даже для того, чтобы притворяться его невестой?
   - Я его плохо знаю, - сказала Рит, рассматривая бутыль. - Хотя на первый взгляд он производит впечатление вменяемого воина. Но я не собиралась сочетаться с ним браком. Впрочем, я не собиралась даже делать вид, что я его невеста. Все случилось само собой.
   - Ничего не случается само собой, - пробормотала Филия, чистя яйца. - Каждый наш шаг предопределен. Пусть даже никакой провидец не способен точно назвать эти шаги, разве только направление, в которое укладывается наш путь. Но тебе не о чем волноваться. Силком под венец тебя никто не потащит.
   - Тогда мы вполне можем откупорить этот сосуд и полакомиться его содержимым, - сказала Рит.
   - Я придумала кое-что получше, - сказала Филия. - Я пришью на твое исподнее карман для этой бутыли. Как раз на уровне живота. Этот сосуд почти ничего не весит и будет едва заметен. Но ты даже невольно станешь оберегать его. При движении, при любом разговоре, даже при схватке, хотя, я надеюсь, никакая пакость возле нас больше ниоткуда не выберется. Поверь мне, это важно. Это то, чего нельзя изобразить. Те, кто за нами наблюдают, могут успокоиться, поняв, что ты и в самом деле что-то сберегаешь в себе. Ты не забыла, что это наша главная задача?
   - Не забыла, - пробормотала Рит, опуская бутыль обратно в корзину. - Но ты ведь понимаешь, что кто-то при этом успокоится, а кто-то наоборот возгорится желанием поквитаться со мной?
   - Я об этом помню, - кивнула Филия. - Поэтому собираюсь потратить пару часов на то, чтобы очистить камни, которые бросала тебе под ноги и насадить их на бечеву.
   - Значит, мне придется таскать на себе не только бутыль, но и многочисленные каменные браслеты? - вздохнула Рит.
   - И ожерелья, - добавила Филия. - Ну, или хотя бы одно ожерелье.
   - Что ж, - Рит озадаченно почесала нос. - В таком случае карман для бутыли я пришью на исподнее сама. Этому меня тоже учили. Что еще нового? Что творится за стенами нашего шатра?
   - Все спокойно, - ответила Филия. - Но только в пределах бивака. Дозоры, которые обследовали окрестности, вернулись с неутешительными известиями. Берканский тракт, который мы пересекли возле егерского острога, засыпан битой посудой. Ближайшие деревни пусты. В лесах творится что-то непотребное. Вся надежда на Заячий дозор.
   - Нам предстоит укрыться там? - спросила Рит.
   - Нет, - ответила Филия. - С него начинается исконная Йерана. Там, где мы сейчас, земли Гебоны. Во всяком случае, они были ими. Урсус и окрестности. А Опакум и до сих пор считается гебонской крепостью.
   - Однако защищали Опакум отнюдь не гебонцы, - заметила Рит.
   - И спасибо им за это, - сказала Филия. - Благодаря этому в крепости никто не ждал выстрела в спину.
   - Гебонцы настолько лживы? - не поняла Рит. - Им нельзя доверять?
   - Нет, - покачала головой Филия. - Просто они слишком слабы, чтобы быть честными и смелыми. Или хотя бы некоторые из них.
  
   ***
   На следующий день отряд Лона снялся с бивака затемно. Завтрака не было, его заменили остатки ужина. Зато шатры исчезали еще быстрее, чем появлялись с вечера. Не успела Рит принять из рук Брета уздцы лошади, как шатер, из которого она вышла уже были снят и теперь на глазах обращался в плотный сверток, готовясь переместиться на спину вьючной лошади. Не прошло и получаса, как одновременно с первыми лучами солнца, поднимающегося над невысокими горами, отряд вновь вытянулся по пустынному тракту.
   - Этот край как будто вымер, - бормотала Филия, оглядываясь. - Раньше тут ползли обозы чуть ли не в стык друг к другу, а теперь никого. Даже путников нет.
   - Сейчас такое время, что каждый путник равносилен зверю, - отвечала ей Рит, разглядывая свежее пепелище возле дороги, которое отмечало недавнюю деревню.
   - Да, - с тревогой озиралась Филия. - Боюсь, что самая короткая жатва даст Беркане самую большую убыль населения.
   Лон с десятком лучших воинов держался впереди. За ним ехали Брет и Варга, который за первый день путешествия не проронил ни слова и, кажется, не удостоил Рит даже взглядом, хотя и беспрерывно озирал окрестности. За ними держались Рит с Филией, а уж за их спиной - не ближе двух десятков шагов - с остальными воинами ехал Хелт. Причем, стоило Филии отдалиться от Рит, чтобы переговорить о чем-то с Бретом, то сразу четверо воинов Хелта нагоняли Рит и держались справа и слева от нее.
   - Никаких особых новостей нет, кроме одной, но довольно важной, - сказала Филия, придерживая лошадь, чтобы вновь поравняться с Рит. - Вроде бы в Заячьем дозоре мы не задержимся. Планы слегка изменились. Брет передал слова Лона, что Хедерлиг уже почти исцелился и ожидает лишь нас. Похоже, наш отряд может превратиться в небольшую дружину. Или даже войско. Так что, короткий отдых - и снова в путь. Даже если уже будет ночь. Хедерлиг хочет пересечь Светлую реку и вставать на бивак уже на ее левом берегу. Там, вроде бы, безопаснее. Да и спешит он. Надо приготовиться к рукоположению наместника Йераны.
   - Где оно пройдет? - спросила Рит. - Точно не в Заячьем дозоре?
   - В городишке Стром, - ответила Филия. - Это не слишком большое поселение на полпути между Йерой - столицей королевства и одалским Альбиусом. Родным городом Гледы. Кстати, оно и внешне похоже на Альбиус, и размерами с ним совпадает. Разве только реки рядом нет. В Строме мы дождемся Ходу. Но встречаться тебе с ним там будет нельзя.
   - Не слишком-то и хотелось, - пожала плечами Рит. - А насколько сильно был ранен Хедерлиг?
   - Я его не исцеляла, поэтому сказать точно не могу, - заметила Филия. - Но по словам Лона стрела пронзила ему живот насквозь. И пронзила со спины. Опаснее только ранения в грудь. Но ранения в живот - коварнее. Недуг, вызванный таким ранением, может проявить себя со временем.
   - И эта... Хекс его исцелила? - спросила Рит. - Кто она?
   - Не знаю, - задумалась Филия. - Раньше я не слышала этого имени. Вроде бы долетало что-то похожее со стороны Фриги, но довольно давно, а Лон сказал, что эта Хекс вроде бы еще совсем молода. Наткнулись они на нее случай. Шли по йеранскому тракту, обгоняли беженцев и попали в засаду. Да, гебонцы никогда не упустят случая поживиться. Так что, Хедерлиг не поворачивался ни к кому спиной. Враг напал со всех сторон. Гебонцов порубили, кого-то, правда, лишь отогнали, а раненого принца Исаны, который уже хрипел, умирая, вызвалась спасти девушка, что шла на восток вместе с беженцами.
   - И что она сделала? - спросила Рит.
   - Я не была рядом, - ответила Филия. - Но Лон сказал, что все то время, пока она занималась принцем, он стоял с занесенным над ее головой мечом. И пара лучников не отходили от нее два дня, пока принц был в бреду.
   - А она? - спросила Рит.
   - Ничего, - ответила Филия. - Потом лишь смеялась над собственными стражами, а когда исцеляла Хедерлига, то вскрывала рану, окуривала его какими-то дымами, вырезала стрелу, копалась в ране причудливыми инструментами и зашивала все это, предварительно вставив в плоть полый стебель для отвода гноя. Судя по всему перечисленному - умелая лекарка.
   - Так бывает? - спросила Рит. - Бывает, что важная особа оказывается на краю смерти, а рядом случайно обнаруживается умелая лекарка?
   - Бывает и не такое, - ответила Филия. - Но очень редко. И это тоже повод задуматься.
   - И это тоже повод задуматься... - чуть слышно повторила слова Филии Рит и в который раз напомнила себе, что она не у себя дома, и должна опасаться всего. Сейчас она правила коня по берканской равнине, дивилась тому, что, судя по течению реки Светлой, вдоль которой шла дорога, местность понижалась, и одновременно с этим впереди и справа, и слева вставали горы, хотя слева это были скорее холмы, и думала о том, что в отличие от той же Фризы в Беркане не разделан каждый кусок земли, и рощи не кажутся высаженными по указанию правителей, а растут так, как им хочется, но все же и Фриза, и Беркана схожи. Особенно, если ты находишься не в городе, а в какой-нибудь деревне. Интересно, дороги Фризы теперь точно так же засыпаны осколками битой посуды?
   - Когда все это кончится, - заметила Филия, - то гончары озолотятся. Им предстоит восполнять недостаток посуды. Или же берканцы изменят своим привычкам и станут накладывать еду прямо на лепешки.
   - И похлебки тоже будут наливать на лепешки? - спросила Рит.
   - Похлебки и знаменитые берканские супы станут хлебать прямо из котлов, - ответила Филия. - Что тебя удивляет?
   - Странно, - покачала головой Рит. - У меня такое ощущение, что река течет в гору.
   - Это так кажется, - объяснила Филия. - Справа Гебонские горы, а слева Йеранское нагорье. Но местность понижается. И все это последствия того, что случилось семь сотен лет назад у тройного менгира, когда Терминум раскололся. Когда взметнулись Молочные горы, и с их ледников побежали реки. Ну вот вроде как эта река Светлая. А когда-то тот же Урсус страдал без воды. Ты же видела руины огромного акведука? Вода в Урсус приходила только по нему.
   - Выходит, у всякой беды есть и оборотная сторона? - спросила Рит. - Кому-то становится плохо, а кому-то и хорошо?
   - Не знаю, - задумалась Филия. - Но думаю, чем беда больше, тем ее оборотная сторона, на которой можно отыскать какую-то пользу, становится неразличимей.
  
   ***
   Заячий дозор или, как назвал его Хелт, первая исконная йеранская крепость в этом краю, предстал отряду Лона, который двигался хоть и не быстро, сберегая лошадей, но без привалов с самого утра, в виде небольшой, сложенной из известняка крепости, окруженной обычными деревенскими домами, правда, не рубленными избами, а белостенными мазанками, и именно этот белый цвет вкупе с горящими тут и там в вечерней полутьме кострами позволял хоть как-то осмотреться в накатывающей ночи.
   - Отдых - пара часов, не больше, - появился из сумрака Хелт, дождался, когда Рит и Филия спешатся, приказал забрать у них лошадей и тут же выставил вокруг девушек охрану из всех своих воинов. Из этой же темноты появились Брет и Варга и поставили прямо на деревенский проселок длинную скамью, возле которой еще двое воинов тут же начали устраивать костер.
   - Мы отойдем, - сказала Филия, поймав взгляд Варги, и потянула Рит за рукав в сторону.
   - Что такое? - спросила та.
   - Облегчиться не хочешь? - спросила спутницу Филия и уже на ухо прошептала чуть слышно. - Беда.
   - Что такое? - не поняла Рит, поправляя спрятанную под одеждой бутыль, которая изрядно уже надоела ей за целый день.
   - Какая-то магия, - ответила Филия. - Какая-то сильная магия в крепости или рядом. Или ты не чувствуешь?
   - Как? - спросила Рит, поднимая руки, на запястьях которых темнели браслеты из камней Филии. - У меня словно тугая повязка на глазах. Мало того, что я ничего не чувствую, я еще и с трудом привыкаю к такой тяжести. Это же не жемчуг, и не обычные украшения.
   - Привыкнешь, - твердо сказала Филия. - Мало того, что привыкнешь, будешь еще и обращаться к их силе и видеть больше, чем без них. А пока лучше так. Даже для меня ты как неразличимое темное пятно. Но пока поверь мне на слово. В крепости или рядом сильная магия. Может быть, даже нечеловеческая. И знаешь, что самая интересное? Почувствовал это и Варга. Он меня и предупредил. Через Брета, конечно. Брету, кстати, тоже не по себе. Но у него в роду кое-кто был...
   - Варга колдун? - спросила Рит. - Я сразу не успела к нему присмотреться, а теперь как будто уже ничего и не вижу.
   - Разглядишь еще, - сказала Филия. - Главное, будь осторожна. Ты сберегаешь невероятную ценность. Поняла?
   - Куда уж понятнее, - нащупала бутыль Рит. - Лучшее одалское вино. Искушение, спрятанное в изящный сосуд. Будь я пьяницей... Ладно. Но какова природа той магии, что ты ощутила? Она несет опасность в себе?
   - Всякая непонятная магия несет опасность, - пробормотала Филия. - Даже если она и не грозит тебе сию секунду. Или думаешь, что взгляд Коронзона в летнем дворце йеранского короля в Урсусе не нес никакой опасности? Просто все дело в том, что Коронзон не желал нашей смерти. А кто-то другой может ее и желать. Ладно, пошли, кажется, принесли еду, а нам еще половину ночи быть в пути. Вроде бы бивак приготовлен уже за рекой, а до брода еще нужно добраться.
   - Почему принц Хедерлиг торопится убраться от Заячьего дозора? - Рит оглянулась на крепость, которая на фоне звездного неба казалась внушительным укреплением. - Разве не умнее было бы отправиться отсюда утром? Или войско Фризы поблизости?
   - Нет поблизости никакого войска Фризы, - ответила Филия. - И гебонских банд тоже нет, окрестности были очищены от них, пока Хедерлиг приходил в себя. Что касается того, что умнее, а что глупее, я не слишком сильна в придворных тонкостях, но насколько мне известно, мудрость правителя зачастую равна мудрости советчиков, которые его окружают. Да, если что, Лон уже послал пятерку воинов навстречу Ходе. Хедерлиг настаивает, чтобы рукоположение наместника проводилось по всем правилам, а в Заячьем дозоре даже алтаря настоящего нет. В любом случае, до завтрашнего утра спокойной ночи у нас не будет.
   - Главное, что будет хотя бы какая-то, - пробормотала Рит.
  
   ***
   Они вновь отправились в путь уже через час, хотя лошадей к ним привели не прежних, а свежих. И все же это ночное передвижение по пыльному проселку, когда вокруг не светилось ни единого огонька, как будто весь этот край был выкошен какой-то страшной болезнью, наполняло Рит гнетущей тяжестью. Она не хотела спать, и хорошо держалась в седле, она могла бы держаться в седле и несколько дней подряд, та же бабка Лиса не раз с восхищением повторяла, что если бы Рит родилась мальчишкой, то была бы первой среди ровесников во всех мальчишеских забавах и никому бы не уступила по стойкости и силе, но тяжесть, которая не давала ей покоя, была другого рода. Она была сродни ощущению пропасти, которая невидимо раскинулась в шаге от дороги. Хотя, Рит прекрасно видела, что никакой пропасти рядом нет.
   Огни бивака они с Филией увидели уже под утро, когда солнце еще не давало о себе знать, но небо начало светлеть на востоке - как раз в той стороне, где должны были сойтись пути и Рит, и Гледы. Только теперь Рит оглянулась и наконец разглядела за спиной среди тянущегося за ними обоза и отрядов исанских воинов и статную фигуру Хедерлига, поскольку только над королевской особой могли нести флаг королевства, и отряд его личной гвардии, среди всадников которой как будто мелькала стройная всадница.
   - Да, - проговорила Филия, поймав взгляд Рит. - Это принц Хедерлиг. Один из самых достойных берканских принцев. Наследник исанского престола. И рядом с ним та самая лекарка. После собственного исцеления он ее не отпускает от себя.
   - Не самый глупый поступок, - заметила Рит. - А вот держать королевский стяг над принцем - все равно, что лепить на спину мишень для лучников.
   - Слишком много воинов для врага, слишком много, - сказала Филия, как будто пытаясь что-то высмотреть на противоположном берегу. - Кажется, я начинаю понимать, почему Хедерлиг настаивал, чтобы мы спешили к Строму.
   - Почему? - спросила Рит, которая всю ночь пыталась привыкнуть к магии камней на собственных руках и на шее.
   - У меня такое ощущение, что жатва все же угасает, - объяснила Филия. - И за этой рекой она слабее, чем до нее.
   - Может быть потому, что мы несем ее по этому берегу с собой? - спросила Рит.
   - Весьма вероятно, - ответила Филия. - Но Хедерлиг может этого не знать. К тому же мне кажется, что несем ее не мы, а Гледа.
  
   ***
   Река Светлая, которая между Йеранским нагорьем и Гебонскими горами, как раз там, где стоял Заячий дозор - крепость, некогда защищающая йеранские земли от северных набегов, бурлила на опасных порогах, здесь раскинулась широким перекатом, на который лошади ступили с видимым удовольствием. Под их ногами разбегалась быстрыми тенями мелкая рыбешка, которая была различима даже в утреннем сумерках. На противоположном берегу прохаживалась между шатрами стража.
   - Видите вон тот шатер с белыми лентами на шпиле? - подъехал к спутницам Брет. - Держитесь меня. Варга опередил нас, он должен был все проверить на месте, но этот шатер для вас.
   - Что тебя беспокоит? - спросила Филия, заметив на лице Брета какое-то напряжение.
   - Что-то не то с Хедерлигом, - поморщился Брет. - Я же его видел во Фриге. Он был после схватки, весь в крови... Но спокойнее, чем теперь. И... как будто благороднее. А сейчас он какой-то возбужденный... и одновременно сонный. И движется... странно.
   - Он пережил тяжелое ранение, - напомнила Филия. - Некоторые приходят в себя годами.
   - Это точно, - кивнул Брет. - Смертельное ранение. Лон сказал, что уже простился тогда со своим принцем. Если бы не эта баба...
   - Лекарка, - поправила Брета Филия.
   - Это слова Лона, - пожал плечами Брет. - Я, кстати, не смог подойти ближе к принцу, чтобы разглядеть его. Он же не отпускает ее от себя. А мне от нее не по себе. Она словно отпугивает меня. Не могу понять почему, но у меня мороз по коже от одного ее вида. В ней скрыта какая-то опасность.
   - Если тебя проткнет стрела, то ты забудешь об опасности, и сам поползешь к ней, - предположила Рит.
   - Я лучше поползу к тебе, - сказал Брет. - Или к Филии. Вы же обе способны к исцелению?
   - Ты тоже лекарка? - удивилась Филия, посмотрев на Рит.
   - Ты же сама сказала, что я ведьма, - улыбнулась Рит. - А какая ведьма без целительства?
   - Все в порядке, - сказал Брет, увидев впереди Варгу, который махнул ему рукой. - Шатер можно занимать. Еду я принесу.
   - Не стоит, - нахмурилась Филия. - Перекусить нам есть чем, но сейчас главное выспаться. Лучше проследи, чтобы никто не заявился к нам в гости.
   - Кого ты опасаешься? - не понял Брет, оглядываясь. - Да тут охраны больше, чем было вокруг Заячьего дозора. Это же первый большой привал. Мы уйдем отсюда завтра утром только. А шатры останутся для ночевки короля Ходы.
   - Как он теперь тебе? - спросила Рит. - Ты же знал Ходу как новобранца из роты стрелков. Как теперь тебе видеть в нем короля?
   - Не знаю, - признался Брет. - Да я уже и привык. К тому же все произошло не сразу, постепенно. Да и многое случалось одновременно с этим. Сначала я узнал, что он принц. Потом он едва не погиб. Потом оказался королем. И почти все это время мы сражались рядом. И рядом с нами гибли наши друзья. Где те девчонки, которые пришли с тобой из Фризы, Рит?
   - Там же, где и твои друзья, - вздохнула Рит. - Почему этот Варга все время молчит?
   - Он воспитанник одалского монастыря, - объяснила Филия. - Этот монастырь, конечно, не столь знаменит, как райдонская обитель смирения, но по описаниям не менее страшен. Послушание в нем сопряжено с немалыми трудностями. Мальчиков там воспитывают без женщин. И воспитывают довольно жестоко, немногие выдерживают. О женщинах там вовсе не думают.
   - В определенном возрасте о женщинах не думать невозможно, - как будто залился в утреннем сумраке краской Брет.
   - Считай, что для Варги мы что-то вроде этих лошадей, - ответила Филия. - Или какой-то утвари.
   - Так может и нам так к нему относиться? - спросила Рит.
   - А я так к нему и отношусь, - пожала плечами Филия. - Кстати, этим и объясняется его чувствительность к магии. Не тем, что он не видит в женщинах людей, может быть, он просто не знает, как себя с нами вести. Нет. Тем, что он из Одалского монастыря. Там воспитывают не просто воинов. Воинов-колдунов. Но сейчас я хотела бы присмотреться к этой девушке, что рядом с Хедерлигом. Как ее, говоришь, зовут?
   - Хекс, - сказал Брет.
   - Я помню, - улыбнулась Филия. - Просто захотелось услышать, как это имя звучит в устах мужчины... Хекс. Ну-ну...
  
   ***
   Рассмотреть лекарку, спасшую Хедерлига, Филии, да и Рит удалось только через два дня пути по йеранской равнине, на которой Рит наконец поняла, чего хотелось Хедерлигу. За рекой ей и самой стало как будто легче дышать. В деревнях возле дороги уже стали попадаться крестьяне, на лугах пасся скот. Казалось, что жатва за первой же относительно широкой рекой и в самом деле пошла на спад, хотя стража вокруг принца да и вокруг двух спутниц все еще оставалась усиленной. Когда впереди показались белые башни и стены, как сказала Филия, Строма, принц Хедерлиг вместе со своим эскортом помчался вперед, чтобы въехать в городские ворота первым. Он придержал коня возле спутниц, и Рит, почувствовав черный взгляд тонкой и стройной девушки, что сопровождала принца, невольно согнулась и прикрыла руками живот. Кажется, Филия не ошиблась. Дорожное неудобство Рит неудобство стоило этого невольного жеста.
   - Наверное, стоило подъехать раньше, - развел руками принц в ответ на поклоны Филии и Рит, - но обычай есть обычай. Проехать мимо могу, а вот отправиться на встречу с прекрасными незнакомками - никогда. Глупые условности, как на мой взгляд, тем более, что у невесты моего друга Ходы открыты лишь глаза. Но они прекрасны. Столь же прекрасны, как и глаза моей спасительницы.
   Принц оглянулся на свою спутницу, и в это мгновение Рит почувствовала странное. Хедерлиг оборачивался назад так, как будто у него была переломана шея. И уздцы своей лошади он держал так, как будто у него были сломаны руки. И сидел в седле так, словно был насажен на крюк мясника. И еще от него исходил холод. Рит посмотрела на спутницу принца и поняла, что источником холода является именно она. Хекс, которая без всякого сомнения была прекрасна лицом, смотрела на Рит так, как смотрит змея на болотную лягушку, перед тем, как проглотить ее. Рит перевела взгляд на Филию. Та сидела на лошади, сплетя перед собой пальцы и изображая улыбку на лице. В глазах ее застыл ужас.
   - Я распоряжусь, чтобы в этом городе вам выделили лучший дом, - все так же дергано кивнул спутницам принц. - Но далее вам придется следовать обряду. Вы обязаны быть на рукоположении наместника, но на расстоянии от молодого короля. Впрочем, распорядителем будет Лон, он все устроит. И я надеюсь увидеть там невесту короля с открытым лицом. Хотя бы издали!
   Принц улыбнулся, пришпорил коня и умчался дальше по дороге. Живой куклой, насаженной на невидимый вертел. Филия с трудом выдохнула, расцепила пальцы, под ногтями которых запеклась кровь, посмотрела на Рит и окликнула Брета, который держался неподалеку:
   - Брет! Есть очень важное известие. Подзови к нам Лона, Хелта и Варгу. Быстро. И сам подъезжай. И чтобы ни единого уха рядом. Мы съедем с дороги на полусотню локтей.
   Все четверо собрались вокруг спутниц через пару минут. Прочие всадники эскорта невесты короля взяли их в кольцо. Эскорт принца Хедерлига продолжал пылить по дороге в сторону города.
   - Какие новости у наших прекрасных спутниц? - расплылся в презрительной улыбке Лон. - Или не знаете, как сходить по нужде в чистом поле? Поставить шатер?
   - Новости не у ваших прекрасных спутниц, - сухо ответила Филия. - Новости у нас всех. И прежде всего, у тебя Лон. Варга, - Филия посмотрела в глаза охраннику. - Где предстоятель Лур?
   - Он в свите Ходы, - так же сухо ответил Варга.
   - Лон, - Филия перевела взгляд на мастера исанской стражи. - Ты ведь кое-что знаешь о том, что было в Опакуме?
   - Кое-что знаю, - помрачнел Лон. - То, что рассказал Брет. Что успел рассказать молодой король Хода. О чем обмолвился Эйк. Я, конечно, счел бы все это выдумками, но...
   - Послушай меня, Лон, - сказала Филия. - В Опакуме была женщина. Ее звали Амма. Она оказалась жницей. Именно она убила многих в воротах Опакума. И я видела это своими глазами. Так же, как и то, что она пришла в Опакум человеком. Или же была похожа на человека. Но дело в том, что она пришла в Опакум уже мертвой.
   - Мертвой? - не понял Лон.
   - Мертвой, - кивнула Филия. - Хотя ее дух еще жил в ней. Пришла, подчиняясь колдуну. Или, точнее говоря, колдунье. Которая и сама могла стать жницей, поскольку она из их породы. А теперь слушай меня, не упуская ни слова. Твой принц, Лон, конечно не станет жнецом, поскольку он человек и только человек, пусть и блестящий вельможа. Но он мертв.
   - Мертв? - замер с открытым ртом Лон. - Что за ерунду ты сейчас несешь?
   - Он мертв, - повторила Филия. - Или оживлен силою великого колдовства. Пусть даже и сознание еще обитает в нем. Но если ты попытаешь убить его спутницу или хотя бы прогнать ее, что, впрочем, невозможно, случится беда. Если она бросит твоего принца, он тут же упадет как мертвец, поставленный на ноги, но лишившийся веревок, на которых он держится. Хотя, что я говорю. Она скорее убьет тебя и всех твоих стражников, чем оставит его. Или нет?
   - Что ты такое говоришь, безумная? - прошептал Лон.
   - То, что сумела разглядеть, - ответила Филия, показывая Лону пальцы, по которым продолжала стекать кровь. - Та стрела убила твоего принца. И ты ведь знаешь это, от таких ран не выживают. Ведь знаешь? Что молчишь? Надеялся на чудо? Эта Хекс не исцеляла его, а оживляла, и при этом подчиняла себе его дух и плоть.
   - Даже если и так, - процедил сквозь зубы Лон. - Зачем ей это было нужно?
   - Если бы я даже знала, то вряд ли сказала бы тебе об этом, - заметила Филия. - Хотя бы потому, что тот, кто способен оживить человека или выдернуть его из-за пелены, тот может и прочитать твои мысли. Но кое-что мне представляется очевидным. Думаю, Хедерлиг нужен этой Хекс для того, чтобы попасть на церемонию. На эту или на любую другую, которая могла случиться рано или поздно. Она же ведь теперь неразлучна с принцем? Поди, и в отхожее место с ним прогуливается? Точно? Ну вот. Может быть, она с твоим принцем рядом для того, чтобы убить мою спутницу? или самого короля Ходу? Скажем, для того, чтобы нанести непоправимый урон королевству Йерана?
   - Не слишком ли это... сложно? - спросил Лон. - Убить ведь можно и без церемоний?
   - А если сначала нужно присмотреться? - спросила Филия. - Оценить, что из себя представляет, к примеру... да хоть моя подопечная? И не только она. Я, Хода, Эйк. Все, кто пережили Опакум?
   - Кому нужна ваша смерть? - спросил Лон.
   - Тем, кто не добился в Опакуме своего, - так же тихо ответила Филия.
   - Фризам? - нахмурился Лон.
   - Ты же понял, - подал голос Брет. - Тем, кто посылал фризов. Тем, кто может заставить мертвого казаться живым.
   - И что теперь делать, если все именно так? - скрипнул зубами Лон.
   - Ничего, - ответила Филия. - Разве только дать спутников Варге, чтобы он сообщил об этом Луру. Я думаю лишь о нашей безопасности. Разве в этом наши устремления разнятся? Лур сможет оградить Ходу и мою спутницу от этой колдуньи.
   - Я останусь с вами, - твердо сказал Варга. - В этом мой долг.
   - Ты не сможешь ей противостоять, - сказала Филия и снова потрясла окровавленными пальцами. - Ты видишь? Я пыталась закрыться от нее! Ты ведь знаешь это заклинание!
   - Я останусь с вами, - повторил Варга.
   - Я поскачу к Ходе, - вызвался Брет.
   - Я дам пятерых лучших воинов, - пообещал Хелт и вытер рукавом вспотевший лоб. - Хотя все это и в самом деле похоже на безумие.
   - А разве сама жатва не похожа на безумие? - спросила Рит.
   - Никто об этом не должен знать, - отчеканила Филия. - Иначе или Хедерлиг тут же окончательно испустит дух, или эта... Хекс нападет на мою подопечную, не присматриваясь и не разбираясь. Всем это ясно?
   - Проклятье, - опустил голову Лон. - Я ведь как чувствовал, что-то не то... Но думал, что это последствия раны. Что все утрясется. Хедерлиг всегда побеждал...
   - Мне все ясно, - сказал Хелт.
   - И мне, - кивнул Брет. - Успокойся, Лон. Если что-то можно сделать, мы сделаем. К тому же, у Хедерлига есть две сестры. Он не единственный ребенок, как Хода.
   - Что мне с его сестер? - процедил сквозь зубы Лон. - Я с ними, что ли, рубился плечом к плечу? Другого такого, как Хедерлиг нет!
   - Все равно, - поморщился Брет. - Надейся на лучшее, может быть, его удастся удержать на краю. Что скажешь, Филия?
   - Не знаю, - ответила Филия. - Можно поймать брошенный камень, если он медленно летит и не слишком велик. Но большой камень тебя раздавит, если не отскочишь в сторону. Тут нужен не просто целитель, а колдун, да и колдун немалой силы. Можно попробовать, но моих возможностей вряд ли будет достаточно. Только я ведь и пробовать не смогу, пока она рядом. Чтобы со мной разобраться, ей и гебонский стрелок не понадобится. К тому же эта колдунья может утянуть его за собой. Утянуть уже тем, что перестанет его поддерживать. Она ведь влила в него не так уж много жизни, лишь для того, чтобы он хотя бы не разлагался, сидя в седле. Но я - не она. Это ее "немного силы" для меня может оказаться неподъемной ношей.
   - Кто она? - спросил Варга. - Ты узнала, кто она?
   - Думаю, что да, - ответила Филия. - Я чувствовала ее в Опакуме. Хотя она толком и не являла себя. Это - Адна
   Варга побледнел.
   - Святые боги, - прошептал Брет. - Лесная ведьма, которой ужасается весь Вандилский лес!
   - Она самая, - ответила Филия. - Давай, не медли.
   Брет подал лошадь вслед за Хелтом. Варга остался поблизости, но отъехал на десяток шагов. Лон поскакал вперед.
   - А кто такой Лур? - спросила Рит, когда они остались одни.
   - Предстоятель главного берканского храма, - ответила Филия.
   - Я не об этом, - замотала головой Рит. - Предстоятель не сможет противостоять умбра. Ты бы не позвала его. Кто он на самом деле.
   - Он кто-то вроде Коронзона, - ответила Филия. - Или моей матери. Самый скрытный и хитрый из всех...
   - Он умбра? - обмерла Рит.
   - Да, - кивнула Филия. - Так же как и она. Но не все так просто, Рит. Есть одна сложность. Он курро и он куда слабее Адны. Конечно, если она пошла против других умбра, если она отрезана от силы менгиров, если Лур объединится с Коронзоном или с Ананаэлом, тогда... Слишком много "если", не находишь? Надежда лишь в одном.
   - В чем? - спросила Рит.
   - Он не хочет твоей смерти, - ответила Филия. - Пока не хочет. Иначе убил бы тебя в том круглом зале одним щелчком пальцев. Запомни, его настоящее имя - Эней.
   - Зачем мне знать его настоящее имя? - спросила Рит.
   - Просто чтобы знать, - ответила Филия. - К тому же, оно ключ к его силе. Нет, ты не сможешь его ослабить, но мама говорила, что если окликнуть умбра его настоящим именем в месте силы, он может обратиться в жнеца.
   - И где же будет такое место силы? - спросила Рит.
   - В райдонском монастыре, - пожала плечами Филия. - Хотя как туда тащить Лура не следует ни в коем случае.
   - Для чего вызвать из умбра жнеца? - спросила Рит.
   - Точно не отвечу, - призналась Филия. - Но вроде бы он уязвимее всего в тот миг, когда обладает полнотой силы. И вот тут я со своей мамой не могу согласиться... Что замолчала? О чем думаешь?
   - О вине, - погладила бутылку на животе Рит. - Я бы выпила. Прямо из горла.
   - Не стоит, - покачала головой Филия.
   Глава седьмая. Недомогание

"Терпение подобно сосуду".

Пророк Ананаэл

Каменный завет

   Старая гебонская дорога заканчивалась возле Йеранской башни. Наезженный берканский тракт подходил к ней же с запада и почти сразу нырял в Одалский проход - широкое ущелье или скорее распадок между отрогами Молочных гор и увалами Йеранского нагорья. Знакомый с детства путь становился чуть уже, петлял между скалами, перебирался через не слишком опасные каменные осыпи, принимал в себя весенние ручьи, время от времени обращался небольшими долинами. Гледа знала на этой дороге каждую выбоину и каждый камень. Сколько раз она с отцом и его воспитанниками из альбиуской роты стрелков проезжала здесь, чтобы в ближайших окрестностях переночевать на голой земле, развести костер из сырых сучьев, преодолеть несколько лиг трудной дороги, забраться на какую-нибудь скалу, приготовить нехитрую еду из того, что удавалось добыть тут же. Во всех этих забавах Гледа если и не была первой, мало кому могла уступить. И вот, от тех стрелков остались только Брет и Хода, да и те были сейчас неведомо где...
   Насколько было бы проще, если бы рядом оказалась Филия. Все-таки Скур, который не отходил от Гледы, вот и теперь он держится рядом, не тот, кому она могла бы пожаловаться на недомогание или, скорее, на ужасное самочувствие. Ей не хватало дыхания, к горлу подступала тошнота, всякий долетевший запах казался непереносимым, а кроме всего прочего зудело все тело и опухоль, кажется, подступала уже к подбородку. Порой ей казалось, что стоит закрыть глаза, как она неминуемо свалится с лошади. Вдобавок ко всему босые, пусть и в носках ноги, набили о стремена язвы. С голеней ее между тем уже слезала кожа. Неужели она так же будет слезать и с лица?
   - Нужна помощь? - с тревогой спросил Скур.
   - Нет, - хотела сказать Гледа, но вместо этого просто повела подбородком, всякое произнесенное ею слово могло послужить причиной приступа рвоты. Чтобы отвлечь себя от боли и тошноты она попробовала вспоминать тех, с кем несколько недель назад проезжала по этой же дороге - Флита, Сопа, Вая, но перед глазами сразу встало лицо отца, и Гледа, прикусив губу, замотала головой.
   - У тебя полоса... на шее, - сказал Скур.
   - Я чувствую, - выдохнула Гледа и попросила. - Не так громко. Тише.
   Что с ней творится? Колдун же совершенно точно говорил негромко. Почти шептал. Отчего же каждое его слово, каждый произнесенный колдуном звук словно бил ее по ушам?
   Гледа снова посмотрела на Скура. Колдун как будто постарел в последние часы. Складки легли на его лицо. Легли там, где еще недавно залегали едва различимые морщины. Неужели из-за Мортека? Скур-то ведь точно не мог не знать, кто присоединился к их отряду... Или это очевидно всем?
   Гледа подняла голову. Впереди отряда по-прежнему держался молчаливый Ло Фенг, хотела бы она забраться в голову эйконца и понять, о чем он думает, ведь каждый раз смотрит на нее так, словно она Гледа не просто старшая этого отряда, а неотвратимый рок, судьба самого Ло Фенга и приговор каждому, кто следует за ней к райдонскому монастырю, а по сути - в неизвестность. За ним правят лошадьми, разговаривая о чем-то, Стайн и Мортек. Интересно, понял ли Стайн, кто едет в сторону родного Альбиуса рядом с ним или все еще считает его звонарем? Сопоставил одно с другим? Поверил в то, что именно Мортек в облике ужасного жнеца появился у его дозорной башни и сотворил там то, что сотворил? Или этот Мортек, в каком бы облике он ни оказался, всего лишь воин? Такой же, как и те фризы, что покорно несли меха с чужой кровью, чтобы оросить ею опакумский менгир? Оросить кровью рабов и тут же пролить свою собственную кровь... А кто она, Гледа? Не такой же воин? Не для того же ли она идет в райдонский монастырь, чтобы оросить собственной кровью если и не менгир, то неведомый ей алтарь?
   В глазах у Гледы все поплыло, но, морщась от звуков, запахов, боли в натертых ногах, прикосновений к ладоням поводьев, жжения на шее, зуда во всем теле, она оглянулась. За ними со Скуром следовал Ашман, а чуть дальше - сестрицы. Кажется, энс не боится иметь их за спиной. Или же причина его беспечности в том, что он не знает, с кем имеет дело? Едет, прислушивается к чему-то, на коротких стоянках просит тех же сестриц, чтобы они учили его берканским словам, а все остальное время не сводит взгляда с Гледы. Что он хочет рассмотреть? Ее уродство? Ее боль? Или наконец начал догадываться об ужасной начинке, что наполняет ее чрево? А сестрицы? Что светится у них глазах? Презрение или сочувствие? Зачем они с нею? Для того, чтобы помочь, или они бегут словно шакалы за израненным оленем, жаждая крови?
   Гледа снова обернулась и снова столкнулась взглядом со светловолосым красавцем Ашманом. Его черная маска висела притороченной к седлу. Что-то Рит ведь рассказывала о разнице между энсами в черных масках и белых. Обмолвилась во всяком случае. Одно точно - таких, как Ашман, таких, как его погибший брат - меньшинство. Но значит ли это, что где-то, как говорила Филия, где-то в самом центре Терминуса, в самом центре непроходимой Хели словно огромное яйцо покоится убежище для всех, кто, подобно Ашману, спасся из погибшего мира? И не значит ли это, что боль Ашмана, который потерял всё, больше боли Гледы, которая потеряла только самое дорогое?
   - Что ты чувствуешь? - спросил Скур.
   - Мне плохо, - прошептала Гледа.
   - А точнее? - не отставал колдун.
   - Мне хочется умереть, - скривила губы Гледа и потрогала ведьмины кольца, которые она вплела в волосы на висках. - Меня выворачивает наизнанку. И я не сдерживаю тошноту, у меня просто нет на нее сил. У меня болит голова. Перед глазами все плывет. Жжет шею. Печет все тело от шеи до бедер. Я как будто одна огромная язва, над которой жужжат мухи! Ты понимаешь это?
   - Еще раз, - мягко повторил Скур. - Что изменилось в твоем самочувствии за последние день или два?
   - Тянет, - поморщилась Гледа. - Тянет живот. Что-то натягивает изнутри живот.
   - А ну-ка, - сказал Скур, подал лошадь ближе к лошади Гледы, притерся ногой к ее ноге, наклонился и положил ладонь ей на живот. Лошади продолжали цокать копытами по камням, и Гледа вдруг почувствовала покой. Он как будто исходил из твердой руки колдуна.
   - Что там? - спросила она, когда Скур выпрямился.
   - Там маленькое существо, - ответил Скур. - Очень маленькое, но со всеми частями тела, которые положено ему иметь. И его... ее сердце уже бьется. Ты уже на конце второго месяца. Или даже на начале третьего. Скоро тебе будет полегче. Но не так, как становится легче обычным женщинам. Твое тело перестраивается. Но перестраивается по-другому.
   - Я стану зверем? - растянула губы в улыбке Гледа.
   - Нет, - покачал головой Скур. - Матерью. Но матерью особенной.
   - Стать матерью, не будучи женой, - хмыкнула Гледа. - Не познав плотской любви.
   - Я мог бы соврать, что в плотской любви нет ничего особенного, - пожал плечами Скур. - Но не буду. В определенные моменты жизни она подобна чистому золоту. Но, не могу не отметить, что твоя девственность - это редкость для твоего возраста В столицах королевств девицы куда как легкомысленнее. Хотя, в богатых домах случаются еще исключения из правил.
   - Мне было не до легкомыслия, - ответила Гледа. - Наверное, просто не повезло споткнуться на ком-то. Или повезло не споткнуться.
   - Мало кто мог показаться достойным на фоне твоего отца, - сказал Скур. - Девочки обычно все сравнивают с собственными близкими. Мальчики зачастую тоже.
   - Может быть, - кивнула Гледа.
   - Нам следует спешить, - заметил Скур. - Твой день равняется чуть ли не неделе обычной матери. Я так понял, что ты собираешься побывать у себя дома?
   - Если он еще есть у меня - мой дом, - ответила Гледа. - Я хотела переодеться, побыть в комнате матери. Хотя бы... час. Час у меня будет?
   - Скорее всего, - кивнул Скур. - Но, насколько я понимаю, за день до Альбиуса мы не доберемся. Так что - все это уже завтра.
   - А если... - Гледа усмехнулась. - Если этот ребенок... она будет расти в животе, пока я не лопну? Не разорвусь на части? Что тогда?
   - Этого не случится, - твердо сказал Скур. - Если это существо решило пойти таким путем, значит, по его мнению - это единственный способ преодолеть магию, которая заключила его в ловушку. И это значит, что пусть быстрее, чем предусмотрено природой, но этот путь будет пройден так, как должен быть пройден. Когда плод разовьется в ребенка - ты его родишь естественным путем.
   - И убью? - спросила Гледа.
   - Поговори об этом с... Моркетом, - предложил Скур. - Отчего-то мне кажется, что он не лукавит. Впрочем, не поручусь. В любом случае, если он захочет завладеть ребенком или еще как-то проявить себя с этой стороны, сначала он начнет избавляться от нас. От твоих спутников. Так что - пока мы рядом, ты можешь ему верить. Но я думаю, что убивать ребенка нельзя.
   - Почему? - спросила Гледа.
   - Это тяжкий грех, - ответил Скур. - Тяжкий грех перед творцом, перед самим собой, перед всем сущим. Каким бы этот ребенок ни был.
   - А что можно? - спросила Гледа.
   - Нужно его... ее родить, - развел руками Скур. - Другого выбора я не вижу. А дальше... А дальше пусть решают те, кто мудрее нас. Или пусть решает твое сердце. Думаю, ты все поймешь сама. Но я бы посоветовал тебе приготовиться. Надо иметь обереги. Никогда нельзя забывать об оберегах.
   - Иметь обереги? - не поняла Гледа.
   - Словесные обереги, - негромко засмеялся Скур. - Или душевные, если угодно. Собственно, каждый из нас готовит их всю жизнь. Это то, что поддержит тебя в трудную минуту. И то, что остановит зло в ту же трудную минуту. Может быть, на секунду, но иногда и секунды достаточно, чтобы спастись...
   - Зачем мне спасаться? - спросила Гледа.
   - Ты забыла, что сказал Мортек? - напомнил Скур. - Этот мир будет жив, пока жива ты. Не хочешь спать себя, спаси всех остальных.
   - Что это значит? - спросила Гледа. - Что благодаря мне этот мир получит отсрочку собственной гибели? Может быть, все же проткнуть этот живот, и пусть все начинается сначала? Казни, напасти, жатвы... В перерывах между ними тут вроде бы была вполне себе сносная жизнь.
   - Перерывы все короче, а жизнь все невыносимей, - тихо захихикал Скур. - Ты не спросила о существе этих оберегов. Так вот, запомни следующее. Я так понял, что ведьмины кольца Мортека спасают тебя от голоса этой твари, но вряд ли они спасают эту тварь, это существо от твоего голоса. Понимаешь, если оно встало на путь человеческого воспроизводства, решило избавиться от уготованной ловушки посредством твоего же чрева, это значит лишь то, что оно пройдет этот путь полностью. Пусть и быстрее, чем это сделал бы обычный ребенок. Сначала оно станет несмышленым ребенком, потом подростком и так далее и вполне себе обойдется без тебя, но хотя бы теперь, пока оно в тебе, ты можешь взаимодействовать с ним. Разве твоя мать не рассказывала, как она вынашивала тебя?
   - При чем тут это? - не поняла Гледа.
   - Она пела тебе песни, гладя свой живот? - спросил Скур.
   - Да, - кивнула Гледа. - Пела песни, разговаривала со мной, рассказывала что-то. Даже придумала мне имя. Просила отца, чтобы он прикасался к ее животу и говорил со мной. Брата. Моего брата, не ее. Я, конечно, ничего этого не помню, но странным образом успела выучить некоторые песни, которые пела мама, хотя она никогда их больше не повторяла.
   - Почему? - спросил Скур.
   - У нее было больное сердце, - пожала плечами Гледа. - Некоторые песни, как она говорила, заставляли его сжиматься.
   - Ты должна делать то же самое, - сказал Скур. - Гладить живот, петь песни, разговаривать, называть... ее по имени. Имя придется придумать.
   - А если я... - Гледа сглотнула, - полюблю это дитя?
   - Это было неплохо, - сказал Скур.
   - Зачем мне любить чудовище? - спросила Гледа.
   - Чтобы в тот миг, когда чудовище захочет тебя сожрать, оно бы задумалось, - объяснил Скур. - Хотя бы на секунду. Знаешь, любовь - это такая штука, о которую может споткнуться даже чудовище. Хотя, я бы не рассчитывал.
  
   ***
   Сторожка и дозорная башня возле альбиусского менгира были сожжены. Ло Фенг придержал было лошадь, чтобы осмотреться, но Моркет махнул рукой вперед:
   - Лучше как можно дальше проехать сегодня, чтобы завтра прибыть в Альбиус пораньше. Этот менгир больше не излечивает. Впрочем, он и раньше не больно-то помогал.
   - А ты? - прищурился Ло Фенг. - Ты сам не можешь испить его силы?
   - Могу, - кивнул Моркет. - Но это будет равносильно присяге тем, кто продолжает эту кровавую смуту. Пока я этого не делаю, я невидим для них. Если я это сделаю, но не покорюсь им, они постараются меня уничтожить.
   - У них есть для этого оружие? - спросил Ло Фенг, косясь на глевию Моркета.
   - Оружия нет, - покачал головой Моркет. - Или я не знаю о нем. Но у некоторых из них есть сила, достаточная для этого. К тому же, если однажды это оружие появилось и было использовано в Опакуме, почему оно не может быть сделано снова?
   - Неужели тебе не хочется вновь почувствовать всесилие жнеца? - поинтересовался Скур.
   - Что ты знаешь о всесилии, колдун? - помрачнел Моркет. - Или думаешь, что паруса, которые надувает ветер, грезят собственным величием? К тому же... Спроси хотя бы свою подопечную. Спроси Гледу, которой еще в Альбиусе я частенько любовался. Особенно, когда ее папенька выводил из казармы роту ее ровесников на утреннюю пробежку, и она всегда бежала среди них в первых рядах. Спроси, что случилось, когда я столкнулся с ней и ее отцом на площади у ратуши?
   - И что же тогда случилось? - посмотрел на Гледу Скур.
   - Ничего, - еле слышно выдохнула она.
   - В том-то и дело, - сплюнул Моркет. - Ничего. А случиться должно было. И она, и ее отец должны были распластаться ниц передо мной! А они устояли. И я задумался, могу ли устоять я сам?
  
   ***
   На том месте, где несколько недель назад лежала груда тел, и где Торну пришлось добить умирающую женщину и где все еще были темными от крови и земля, и камни, Гледа придержала на несколько секунд коня. Почему-то ей показалось, что непоправимое Торн совершил именно здесь, не в Урсусе, не в Опакуме, не у ворот Альбиуса или еще где-то, а именно здесь. И, не снимая руки с живота, она попросила прощения за своего отца.
   Деревня Гремячая, что начиналась за ближайшими скалами, была мертва дважды. Она лишилась не только жителей, но и домов, которые оказались сожжены. Стайн покачал головой, пробормотал что-то о том, что пока шла битва в Опакуме, королевство Одала вовсе не утопало в благоденствии, и повернул на восточную дорогу, что вела к Альбиусу мимо Змеиного источника. Возле него, укрывшись за скалами неподалеку, отряд и встал на ночевку. Летние сумерки оказались поздними, но короткими. Гледа с трудом поела, села, привалившись спиной к нагревшемуся за день на солнце камню, и вытянула ноги. Возле нее присела и Андра. Фошта и Стайн встали в дозор ближе к дороге. Ло Фенг остался у костра. Скур и Ашман переговаривались о чем-то неподалеку. Только понять было нельзя, кто из них учит другого своему языку? Моркет подошел, подмигнул Андре, которая положила руку на рукоять меча, присел напротив Гледы на корточки.
   - Сколько тебе? Семнадцать?
   - Что? - спросила она. - Рановато для того, чтобы становиться матерью?
   - По мне так да, - серьезно ответил он. - Все-таки ответь мне, как ты устояла?
   - Я отвечу, а потом окажется, что это единственное, что тебя интересует, - тихо засмеялась она. - Ты обратишься в Дорпхала, сделаешь нас зверьми и отправишься с поклоном к своему воеводе.
   - У меня нет воеводы, - покачал головой Мортек. - И тот бог, что живет в тебе, не воевода мне. Теперь не воевода, хотя был им, была им, пока я не знал, что она из себя представляет. Хотя она и может стереть меня в порошок. Она была воеводой для Чилдао. Та, правда, как-то вырвалась из-под ее руки. Но как и надолго ли - я не знаю. Как ты устояла?
   - Я дочь своего отца и своей матери, - пожала она плечами. - Я не слишком интересовалась своими предками... Точнее, все откладывала это. Но... однажды мой отец попал в пелену.
   - На корабле? - спросил Мортек.
   - Нет, - покачала она головой. - На острове.
   - Тогда я знаю про этот случай, - ответил Мортек. - Лишь в одном месте пелена, что отделяет Терминум от остального мира, проходит по земле. Но там твоему отцу помогли. Кто-то дал ему силы. Кто-то из низших умбра. Из курро. Беглецов. Хотя твой отец все равно совершил невозможное.
   - То, что ему помогли, говорит лишь о том, что не все умбра - мерзость, - сказала Гледа. - А может быть, даже большинство из них.
   - Ты намекаешь на ту дюжину, что остановила жатву у тройного менгира семь сотен лет назад? - спросил Мортек.
   - Не только, - с трудом произнесла Гледа, ей казалось, что гореть огнем у нее начинают уже и скулы. - А Амма? А... Бланс? А Карбаф? Святые боги! А Раск? Или... как его... Чирлан! Да и Чилдао...
   - Скажи еще Зонг, - усмехнулся Мортек. - Амма, да и твоя недавняя подруга Рит должна была его знать под именем Оркан. Все так, Гледа. Но не могу не заметить, что те, кто остались - куда как ужаснее всех тобой перечисленных.
   - И ты тоже? - спросила Гледа.
   - И я тоже, - кивнул Мортек. - Кстати, Атраах, который по собственной дурости лишился жизни и воплощения в Опакуме, в человеческом облике был вполне себе приличным парнем. Слегка заносчивым, самолюбивым, но без хитрости внутри. Честным. Даже простоватым.
   - Кому от это легче? - спросила Гледа.
   - Никому, - засмеялся, разведя руками Мортек. - Но разве мы ищем легкости?
   - Ты сказал, что самое страшное впереди, - выдохнула Гледа, помолчала и добавила. - А потом добавил, что это еще не самое страшное. Самое страшное будет потом, еще позже. Что ты имел в виду?
   - Это просто, - ответил Мортек. - Твой ребенок меняет тебя. Меняет твое тело. Готовит тебя к родам, поскольку это не простые роды. Закаляет тебя. Делает из тебя кого-то вроде умбра. Чтобы ты добралась не до места, а до назначенного срока целой и невредимой. И когда я говорил о страшном, я имел в виду твою голову, твое сердце. Это переносится тяжелее всего. Завтра тебе придется нелегко. Но я буду рядом. Хотя и не думаю, что моя помощь понадобится именно завтра
   - А что будет потом? - прищурилась, чувствуя, как у нее натягивается кожа на лице, Гледа.
   - А потом она возьмется за твой дух, - ответил Мортек. - И тут я могу только предполагать, что будет. Я не знаю твоего нутра. Не знаю, как ты станешь бороться. И станешь ли. Может быть, ты поубиваешь всех своих спутников?
   - Ты боишься? - спросила Гледа.
   - Не тебя, - твердо сказал Мортек. - Меня-то ты точно не убьешь. Пока не убьешь.
   - Умбра проходят такое же преображение? - спросила Гледа.
   - Некоторые, - ответил Мортек. - Те, которые получаются из людей. Но те, что пришли из пустоты, рано или поздно тоже обретают плоть, и без таких преображений не обходятся. И, сразу скажу, некоторые не выдерживают.
   - Гибнут? - спросила Гледа.
   - Нет, - засмеялся Мортек. - Сходят с ума. Взять ту же Адну. Чем не образец безумия? Холодного, расчетливого, уверенного в себе безумия. Не хотел бы я встретиться с нею. Кстати, я думаю, что или в роду твоей матери, или в роду твоего отца все же был кто-то из умбра. Возможно, много поколений назад. Возможно, не чистый умбра. Это не важно. Не все передается с кровью. Есть еще и дух. А тот случай с пеленой... Всего лишь подтвердил обретенную твоим родом много лет назад силу. Хотя, это всего лишь предположение. Может быть, дело в твоей матери. А отец лишь укрепил ее наследие. В тебе.
   - Это мне больше нравится, - заметила Гледа.
   - Как будет угодно, - поклонился девушке Мортек.
  
   ***
   Утром Гледа поняла, что она ничего не видит. Лицо словно превратилось в ссохнувшуюся маску. Скур вполголоса выругался, когда подошел к Гледе, и тут же стал смазывать ей кожу своим снадобьем. Мортек сказал лишь одно слово - "Терпи". А когда Гледа попросила воды и попыталась пить, губы ее треснули, и она почувствовала в воде кровь.
   - Фошта, Андра, - подозвала она. - Я очень страшная?
   - Нет, - ответил кто-то из них. - Не очень. Точнее, настолько страшная, что говорить об этом бессмысленно. То есть, это не твое лицо, это что-то вроде маски. Но, судя по твоим стопам, все будет хорошо.
   - Конечно, если ты выдержишь, - сказала вторая. - Мы, кстати, приспособили два куска сыромятной кожи, и сейчас примотаем их к твоим ступням. Думаем, твои язвы на подошвах от стремян - быстро заживут.
   - Я даже лошадь не вижу, - сказала Гледа.
   - Главное, чтобы лошадь видела дорогу, а ты не вывалилась из седла, - сказала одна из сестриц. - А теперь, давай-ка отойдем с тобой по нужде в ближайшие заросли. А то потом тебе точно будет не до этого. Впрочем, с твоим лицом можно наделать и в порты, это никого не удивит.
   - Найдите платок и прикройте ей лицо, - подал голос Ло Фенг. - Хотя бы перед Альбиусом. Сойдет за вандилку. А то нас не пустят в город. Сочтут, что в нашем отряде есть прокаженная.
   "И не ошибутся", - подумала Гледа.
  
   ***
   Что-то видеть Гледа начала только у альбиусской дозорной башни, той самой, возле которой отряд ее отца сразу после начала жатвы наткнулся на Стайна. Глаза Гледы все еще оставались узкими щелочками, хотя зуд от мази Скура немного утих, и девушка начала различать силуэты спутников. Стайн спрыгнул с лошади, подошел к башне, какое-то время стучал сапогом по ее дверям, потом махнул рукой.
   - Нет дозора. Время, видно, не то, чтобы еще и отдельные башни охранять. Все равно на дороге не было ни одного обоза. Правда, и энсов от самой Йеранской башни не попалось, но оставлять тут дозорных все равно, что мясо в волчьем лесу разбрасывать. Надеюсь, что ворота Альбиуса не будут закрыты таким же образом.
   - Лучше, если они будут закрыты так же, - подал голос Скур, - но откроются для нас. У нас есть все положенные ярлыки?
   - Все, что нам нужно, король Хода оставил, - отозвался Ло Фенг.
   - Лучше не показывать подорожные от короля Ходы, - заметил Моркет. - И не упоминать, что мы из Опакума.
   - Предоставьте все это мне, - проворчал Стайн.
   Старому воину и в самом деле удалось договориться со стражниками на воротах Альбиуса. Не упоминать о гебонской крепости не получилось. Мало того, что Стайна узнали и долго расспрашивали о судьбе барона Стахета Вичти и об обороне Опакума, дозорные узнали и Моркета, над которым стали подшучивать, что руины ратуши уже разбирают, но работы городской звонарь все равно лишился, потому что колокол, упав с такой высоты, разлетелся на куски, и надо бы заказывать новый.
   - Это не моя забота, - посмеивался Моркет, прислушиваясь к шуткам которого, Гледа поняла, что тот был завсегдатаем трактиров Альбиуса, и со многими из стражников не раз сиживал за одним столом. Получалось, что погибель города угнездилась в нем словно скрытая зараза за много лет до начала жатвы?
   - А вон и Гледа, - услышала голос Стайна девушка. - Отец ее погиб при обороне Опакума, а ей пламенем лицо обожгло, но, может быть, боги смилостивятся, и раны сойдут без страшных шрамов. Кстати, что с ротой стрелков?
   - Святые боги, - донесся ответ. - Жалко девку-то. Красавица ведь такая была, что не сыскать похожих. Ладно, если бы уродка, так нет же. Хоть и из портов не вылезала. Да и отец ее, и мать... Вот ведь - бывает же такое, что сразу весь род как под корень. У нее же вроде брат был? И он тоже... Твою же мать. И барон Вичти, дед ее, тоже преставился. И дом... Ну ладно. А насчет роты - нет ее больше. Немногих Торн увел, еще столько же в тот день, как ратуша обрушилась, погибло. А остальных забрала стража одалского короля. Детство кончилось, пора в королевскую гвардию. Один мальчишка остался. Ранили его у южных ворот, по голове обезумевший стражник алебардой засадил. Думали уж не выживет, но оклемался с неделю или две назад. Правда, памяти почти лишился и свихнулся слегка, но хоть своими ногами ходит и не под себя.
   Стражники загоготали.
   - Как зовут? - спросила Гледа, сдвигая платок и пытаясь рассмотреть небритые рожи, в которых под напускной веселостью продолжал жить ужас.
   - Унг, - осекшись, ответил кто-то.
   - Унг, - повторила Гледа и пожала плечами. Стрелок этот был едва ли не самым неприметным. Единственное, чем он отличался от неудачников, которые в роте надолго не задерживались, так это тем, что пусть последним, но добегал всегда до назначенного места на дальних пробежках, неплохо держал в руках меч и старался вызубривать всякую науку. Последнее, правда, получалось у него неважно. Но он был из тех, кто никогда не сдавался. Почти всегда проигрывал, но никогда не сдавался. Зачем же ты, Унг, полез под алебарду?
   - Поехали-поехали, - поторопил спутников Стайн.
   Вот они и снова в Альбиусе. Гледа потерла глаза, сорвала с бровей какую-то пленку, оглянулась. Знак врат, который горел на вратах несколько недель назад, исчез, но его выгоревший след остался. Мортек поймал взгляд Гледы, с усмешкой развел руками.
   - Куда теперь? - оглянулся на девушку Ло Фенг. - У нас мало времени. Не больше часа.
   - Почему? - нахмурился Стайн.
   - Я почувствовал дыхание судьбы, - ответил Ло Фенг. - В городе есть кто-то из моего клана.
   - Бургомистра в городе пока нет, - почесал в затылке Стайн, - но в охране у временного наместника есть кое-кто с узким разрезом глаз, не сочти за обиду. Стражники о том только и судачат. Но она... женщина.
   - Это не имеет значения, - ответил Ло Фенг. - У нас один час.
  
   ***
   Они миновали рыночную площадь, на которой, как поняла Гледа, вновь шумел, пусть и вполголоса, рынок, хотя вместо ратуши теперь высились горы очищенного камня. Углубились в переулки, добрались до ворот дома Бренинов. Гледа спрыгнула с лошади, сначала постучала в створки, а потом потянула их на себя. Ворота были не заперты. Вот только дома за ними не было. Вместо него раскинулось пепелище.
   - Ничего не осталось, - почти спокойно произнесла Гледа. - У меня ничего не осталось. Ни родных, ни дома... ни лица. А скоро не будет и меня самой.
   - Не каркай, - прошипела над ее ухом Фошта или Андра. - Вот же, половина конюшни еще цела. Что тут случилось? Надо бы взглянуть...
   - Это... - пробурчал Стайн. - Беда это, что уж говорить. Я тут успел разузнать... После того, как жатва ослабла, кое-кто вспомнил, что Торн выводил тот отряд из города. Ну и порубил стражников. Разбирайся теперь, были ли они безумцами или нет. Главное, найти крайнего. И я бы не стал тут задерживаться. Девка! Ты чего там?
   - А вот, - послышался голос одной из сестриц. - Тут и жилец образовался.
   И Фошта, и Андра вытаскивали из-под накренившейся кровли конюшни оборванного парня. Голова у него была замотана тряпицей, рот изгибался в жалкой улыбке.
   - Остановитесь, - поморщилась Гледа. - Оставьте его. Это тот самый бедолага. Унг.
   - Да, это я, - засмеялся парнишка. - Все говорят, что я Унг. Я, правда, не помню сам. Но Унг, значит, Унг. А вы кто?
   - Никто, - ответила Гледа. - Пошли на рынок, деньги у меня есть. Не могу я так больше. Купим одежду и обувь и продолжим путь.
  
   ***
   Боль в животе Гледа почувствовала уже на рынке, когда Фошта и Андра притащили пару отличных сапог, платье, пару белья, новые порты и еще что-то, снова исчезли, но Гледа уже не могла рассматривать обновки. Она едва не упала, схватилась за живот и присела на какую-то перевернутую кадушку.
   - Что ты шепчешь? - спросил испуганно Скур, пытаясь что-то рассмотреть в мутном взгляде Гледы.
   - Имя, - выдохнула Гледа, пытаясь выпрямиться. - Я назвала ее Ласточкой.
   - Птичка, значит, - покачал головой Скур. - Неплохое имечко для смертоносной мерзости. Но я тебе не судья. Думаю, в городе задерживаться не стоит. Стайн должен уже вернуться, побежал домой. Ашман с ним - в помощь. Девицы твои выбрали вроде неплохую одежду, но сейчас вместе с Моркетом охраняют Ло Фенга. У того плохие предчувствия. Встречаемся у южных ворот. Ну-ка...
   Скур осторожно отнял руки Гледы от ее живота, приложил к нему собственную ладонь.
   - Не может быть... Он уже движется. Еще и живота нет, а он уже движется.
   - Она, - поправила Гледа. - Я же сказала. Ласточка.
   - Как скажешь, - нахмурился Скур. - На лошадь забраться можешь?
   - Должна, - кивнула Гледа. - На самом деле, мне как будто чуть легче. Просто я очень устала. Очень. Понимаешь?
   - Понимаю, - кивнул Скур. - Знаешь, у тебя как будто изменился цвет глаз.
   - Как? - испугалась Гледа. - У меня больше не зеленые глаза?
   - Зеленые, - ответил Скур. - Но такие зеленые, зеленей которых я еще не видел. В них словно свечи колеблются. Кстати, странное сочетание - темно-черные волосы и зеленые глаза. Не рыжие волосы, а черные! И зеленые глаза... С ума сойти.
   - И безумный бог в животе, - засмеялась Гледа. - Поехали к южным воротам. В этом городе меня больше ничего не держит, я даже поесть хочу за его пределами. Точно Стайн притащит что-нибудь вкусненькое? Хочется что-то забросить в живот.
   - Это твоя Ласточка хочет, - заметил Скур.
   - Или так, - легко согласилась Гледа. - Давай. Помоги мне. Сапоги я надену потом.
   Скур не успел помочь девушке. Гледа влетела в седло прямо с мостовой, не прикасаясь к стремени. Поймала удивленный взгляд Скура и тут же тронула с места лошадь. Ей и в самом деле как будто стало легче. Или она начала привыкать к боли, к тошноте, к зуду? Нет, Альбиус нужно было покинуть как можно быстрее. Чтобы не разреветься на глазах у всех. И чтобы перестать чувствовать холодок опасности, что пробегал по спине Гледы с того момента, как она оказалась в городе.
  
   ***
   Стайн и Ашман догнали отряд точно у южных ворот, как раз когда стража начала упираться, что никто не покинет Альбиус, если в подорожной нет отметки наместника короля, тем более, что южные ворота выводят всякого именно на одалский тракт - прямую дорогу в столицу королевства.
   - Друзья мои! - окликнул еще издали старых знакомцев Стайн. - А вы не лишились ли ума? А то мы не могли выехать через северные ворота и обогнуть наш городок вдоль стены?
   - Стайн, демон тебя раздери! - воскликнул один из стражников. - Тебе-то что дома не сидится? Слышал о твоем прибытии, но думал, что вечером встречу тебя в трактире.
   - Некогда по трактирам сиживать, - ответил Стайн. - Или все уже закончилось? Жатва на спад пошла?
   - Да вроде бы... - развел руками стражник.
   - Не верь! - строго сказал ему Стайн и помахал перед носом пачкой подорожных. - Все отмечено!
   Ощущение опасности стало обжигать Гледу, когда ворота уже начали распахиваться. Она окинула взглядом Ло Фенга, который тоже выглядел напряженным, Моркета, девиц, Стайна, Ашмана, Скура, что не сводил с Гледы взгляда, стражников балагурящих со Стайном, торговцев, которых всегда было полно не только на рыночной площади, но и у любых ворот, зевак, крестьян с корзинами, бродяг, еще кого-то, подала лошадь вперед, оттеснила коня Моркета и не увидела, а почувствовала какое-то движение во внутреннем проеме проездной башни. Почувствовала и, не понимая, что она делает, приподнялась в седле, вытянулась, подняла руку и поймала брошенный нож. Проделала все это за долю секунды. Поймала за короткую рукоять в паре ладоней от щеки Ло Фенга смертельное оружие. Поймала и тут же метнула его обратно. Во внутреннем проходе стены раздалось звяканье доспеха и приглушенный хрип. Стон женщины.
   - Хорошо, - удовлетворенно улыбнулась Гледа. Именно этого ей не хватало.
   - Уходим, - отчеканил Ло Фенг и направил лошадь в ворота.
   Отряд тут же последовал за ним.
   - Что это было, демон меня раздери? - наконец вскричала одна из сестриц, когда отряд успел проехать половину лиги от Альбиуса и одалский тракт завернул за ближайшую рощу.
   - Да, я тоже хотела бы понять! - согласилась вторая.
   - Вы о чем? - не понял Стайн. - Половина стражников мои давние приятели. Они даже не стали смотреть подорожные. Никаких отметок на них, конечно же, нет. Сейчас мы повернем налево, из города нас уже не видно, и по луговине доберемся до дороги на Лигену. В Райдону самый короткий путь вдоль гор.
   Ашман покачал головой и произнес что-то на своем языке.
   - Он говорит, что видел летающие мечи, но первый раз видит летающий нож, который подобен полету горной осы, - перевел с ухмылкой Моркет. - Кажется, Ло Фенг, один твой враг не смог выполнить свое предназначение.
   - Бросок был произведен женской рукой, но увернуться от него было невозможно, - заметил Ло Фенг и снова посмотрел на Гледу. - Тебя учили этому?
   - Учили, - прошептала она. - Отдельно учили, как нужно ловить, и отдельно учили, как нужно бросать. Ловить я не успела научиться, толком этого даже отец не умел, а бросать - только начала.
   - Это был бросок без замаха, - заметил Скур. - Этому не учат. Это невозможно исполнить.
   - Для человека, - заметил Моркет.
   - Твою же мать, - покачала головой одна из сестриц.
   - Вы можете мне хоть что-то объяснить! - повысил голос Стайн. - Что случилось?
   - Гледа! - послышался срывающийся крик, и на дороге показался Унг.
   Завидев отряд, парень обрадовался, засмеялся, вытер со лба пот и уселся прямо в пыль. - Догнал! Я тебя вспомнил, Гледа. Больше ничего не помню, а тебя вспомнил. И отца твоего вспомнил. Где он? Где Торн Бренин? Он должен сказать, из какого я города. Мне нужно домой!
   - Ты из Райдоны, - вздохнул Стайн. - Большего не скажу, но два года назад ты прибыл в Альбиус с подорожной из Экинуса.
   - Значит, из Экинуса? - обрадовался Унг. - Там-то меня точно вспомнят. А в какой это стороне?
  
   Глава восьмая. Церемония

"Покорность - не порок,

но и не доблесть"

Трижды вернувшийся

Книга пророчеств

   Городишко Стром оказался чистым и светлым. Пожалуй, его можно было пройти из конца в конец за полчаса, однако в нем имелась и довольно приличного размера, выстроенная из кирпича, но тщательно выбеленная известью ратуша, и не слишком большой, но ладный храм, и рыночная площадь, и казарма, и множество лавок и даже пара довольно больших трактиров, и все то, что свидетельствовало в пользу проживания именно в этом городе. Нет, жить, конечно, следовало там, где положено судьбой или более осмысленным выбором, но если и не неделю, то хотя бы пару дней в уютном Строме, где, кажется, все знали друг друга в лицо и по именам, провести можно было с изрядным удовольствием, и провести даже в дни жатвы, поскольку стражи в городе оказалось прилично, а в довершение ко всему едва ли не на каждом перекрестке имелся храмовник, который, позвякивая колокольцем, был готов смазать храмовым снадобьем всякую ужасную отметину на загривке или еще где любому бедолаге. Но дело было конечно не в ратуше, и не страже, и даже не в храмовниках, и не в каком-то особенном городском уюте, а в том, что Стром славился на всю Йерану и даже на всю Беркану своим сыром, который вместе с не менее знаменитым вином из не столь уж далекой Оды составлял тот самый восхитительный сплав наслаждения, что тянул сюда всякого гурмана и из ближних городов, и из дальних. Хотя, как, скупо посмеиваясь, рассказывала Рит Филия, сочетание это еще сильнее проявлялось в одалском городе Хойда, поскольку находился тот точно в самом центре Берканы и в нем к стромскому сыру добавлялась райдонская белая рыба, пертская мраморная свинина и исанские фрукты. Однако для Рит все эти рассказы были не более интересны, чем цветные витражи в окнах местных богачей, потому что на улицах Строма почти не было видно горожан, а между камней мостовой кое-где поблескивали осколки битой посуды.
   - И это селение не обошла беда, - наконец признала Филия и, покосившись на Лона, который со своими воинами вел девиц к назначенному им месту ночлега, прошептала. - Не забывай, дорогая. Чем дольше мы будем играть в эту игру, тем дальше успеет пройти по своему пути наша подруга.
   - И что же тебя беспокоит? - спросила Рит. - Пока что мы держимся избранного плана.
   - Меня беспокоит Эней, - призналась Филия. - Ну, или Лур, как его называют в последние годы. Впрочем, эти имена он меняет чаще, чем я меняю платья. Кстати, платья мне стоило бы менять почаще. Тем более, что в дальней дороге они изнашиваются и надоедают куда быстрее. Впрочем, к демонам платья. Дело в том, что Лур, конечно, не самый сильный из умбра Берканы, и уж тем более не сильнее Адны, по сути он вообще курро, но, по словам моей матушки, самый хитрый и изворотливый. К счастью - не самый мудрый.
   - А кто самый мудрый? - спросила Рит.
   - Ананаэл, - сказала Филия. - Слышала уже это имя? Да, этим именем подписаны едва ли не все главные книги Храма Кары Богов.
   - А с ним что не так? - не поняла Рит. - Он-то чем тебя беспокоит?
   - И меня и мою мать, - заметила Филия. - Тем, что он единственный, кого она не нашла. Она даже Тибибра разыскала во Фризе, пусть и не рискнула к нему приблизиться. А Ананаэла не нашла. Хотя была вхожа во все храмы, разговаривала со всеми, в ком имеется хоть капля мудрости. А вот Ананаэла не разыскала. Хорошо прячется.
   - Остальные, значит, все известны? - спросила Рит.
   - Почти, - ответила Филия. - Ты-то ведь тоже кое-что знаешь об этом? Пять теней было у пяти властителей мира. Тибибр, Дорпхал, Атраах, Чилдао и Адна.
   - Осталось четверо? - прищурилась Рит.
   - Похоже на то, - кивнула Филия. - Тибибр, как я уже сказала, где-то во Фризе, под ним хоть и условно с самого начала были все высшие, правда, семь сотен лет назад моя мать откололась от этой шайки. А вот Атраах откололся от нее только в Опакуме. Бесповоротно и не по своей воле. Навсегда. Канул в бездну.
   - Выходит, Фриза должна быть куда сильнее Берканы? - поинтересовалась Рит. - Кто с этой стороны, если все высшие там?
   - В том-то и дело, - пробормотала Филия, вглядываясь в спину Лона. - Смотри сама - у каждого высшего - было четыре тени низших. Тех, кого потом назвали беглецами, курро. Но Тибибр единственный, кто сохранил почти полный их набор. Ананаэл, Эней и Коронзон - его тени. Не хватает лишь Калза, но тот был среди тех двенадцати, что отдали свои жизни во время второй жатвы. Говорят, что последней могла бы стать уже и она. Но дело не в нем. Эти трое оставшихся как будто бы и не совсем беглецы. Хорошо устроились, не находишь?
   - Думаешь, они в сговоре с Тибибром? - спросила Рит. - И все эти жатвы лишь замаскированная бойня, а не война севера и юга?
   - Я бы этого не исключала, - сказала Филия. - А моя мать так просто была и уверена в этом.
   - Дорпхала я запомнила, - сказала Рит. - Еще человеком. Он шел с нами.
   - Я знаю, - кивнула Филия. - Убил сына Зонга и его жену. Для них это словно муху прихлопнуть. Впрочем, для эйконцев это почти то же самое.
   - Мне показалось, что Ло Фенг начал меняться, - заметила Рит.
   - Возможно, - посмотрела на Рит Филия. - Но это может обернуться его слабостью.
   - Моя бабка говорила, - Рит нахмурилась, - точнее передавала слова своей бабки, которую учил колдовству Оркан, Зонг - по твоим словам, что доброта, разум, терпение - не могут служить причиной слабости. В них сила.
   - Любовь еще вспомни, - усмехнулась Филия. - Расскажи это кому-нибудь другому. Впрочем, не о том речь. Ты, выходит, знаешь, кто такой Зонг?
   - Не скажу, что я верила в это, но... - Рит пожала плечами. - Прислушивалась.
   - Не знаю, как насчет твоей бабки, а вот твоя пра-пра-бабка могла и не увильнуть от его ласк, - заметила Филия. - Во всяком случае, лишь это могло объяснить, что твой Зонг к твоей бабке не прикоснулся. Он и любвеобилен по рассказам, и одновременно с этим изрядно щепетилен. И, кстати, не простит Дорпхалу смерть своих близких.
   - Что толку, - скривилась Рит. - Зонг привязан к Долине милости. Пока блуждающий менгир там, и он там. А все остальное больше похоже на фантазии.
   - Может быть и так, - задумалась Филия. - Но есть в тебе что-то необъяснимое...
   - Знаешь, - Рит посмотрела на спутницу спокойно, но твердо. - Пусть. И что с того? Думаешь, Дорпхал явится, чтобы и меня убить? Или Адна получит дополнительную причину, чтобы со мной расправиться? Если во мне и есть кровь курро, то лишь малая толика. Неощутимая. Есть вещи и поважнее. Мы ведь так и не поняли, чего Адне нужно.
   - Я как раз об этом и думаю... - прошептала Филия.
   - Вот! - обернулся Лон у довольно большого дома, который примыкал к южной стене крепости и сам вместе с двором был обнесен довольно высокой стеной. - Это дом прежнего бургомистра. Не перенес он жатвы. Вместе со всей семьей и всеми слугами. Ключи мне дали, сейчас я открою вам опочивальню его дочерей, как мне сказали, она справа. Там и переночуете. Остальные комнаты заперты, имущество бургомистра описано и находится под защитой одалского короля. Еду вам скоро принесут, своих воинов я оставлю, а до возвращение Хелта их возглавит Варга. Не так ли?
   Рит оглянулся. Кивнувший Лону Варга, как и всю дорогу держался у них за спиной в полутора десятках шагов. Как раз на таком расстоянии, чтобы слышать громкий разговор и пропускать мимо ушей тихий. Хотя, если он был колдуном... Если он был колдуном, то мог бы почувствовать, что Филия едва ли не каждую фразу обрамляла легким колдовством безмолвия.
   - Эй! - крикнул Лон. - Открывайте, мать вашу! Во дворе должно быть два городских стражника. Вот... Зашевелились. Ладно. Давайте спешиваться. Ну? Где вы там?
   Ворота уединенного городского двора заскрипели, за ними показались заспанные физиономии стражников, и вскоре Рит и Филия ступили на присыпанные мусором ступени. Лон, поминая всех ему известных демонов, повозился с замками, распахнул двери дома, тут же дал команду воинам раздвинуть шторы на больших окнах, и спутницы ступили в обиталище бургомистра не самого большого, но и не самого маленького йеранского города.
   Проникшие в нижний зал солнечные лучи осветили не слишком радостную картину. Украшенные лепниной и изящной деревянной резьбой стены были вымазаны в крови и кое-где порублены топорами или мечами.
   - Да, - пробормотал Лон, разбираясь с ключами. - Тут было жарко. Говорят, что бургомистр и его женушка обратились чуть ли не в пару волков или еще каких чудовищ и разорвали на части сначала своих дочек, а потом уже и всех слуг. После чего их пришлось тут же и убивать. И получилось это не сразу. Они же, демон их раздери, по стенам тут бегали! Не хотел бы я это увидеть. Но вроде бы комната девочек осталась неприкосновенной, все происходило здесь. А их спальня... кажется, вот.
   Лон отыскал дверь справа, вышел в темный коридор, нашел окно и там, многозначительно кивнул на висящие по стенам масляные лампы и открыл еще одну дверь.
   - Точно. Вам сюда. Вода сейчас будет. Еда тоже не задержится. Отхожее место в опочивальне имеется. Подробностями интересоваться не стану. Двоих воинов оставлю в коридоре, остальные будут в зале. Окна в доме все зарешечены и заперты. Эх, не того бургомистр боялся. Вопросы есть?
   - Это ведь у тебя у самого есть к нам вопросы? - поняла Филия.
   - Есть, - нахмурился Лон. - Делать-то мне что?
   - Ничего, - твердо сказала Филия. - Не суй голову в пасть. Если я не ошибаюсь, убить эту девку все равно нельзя. А навредить своему принцу ты сможешь.
   - Навредить? - оскалился Лон. - Ты же сама сказала, что он мертвый уже?
   - Мертвый, но возвращенный к жизни, - ответила Филия. - Подвешенный над пропастью. На тонкой нити.
   - Как ее укрепить? - спросил Лон.
   - У меня нет ответа, - сказала Филия. - Пока нет.
   - Ладно, - пробормотал Лон. - Церемония начнется с утра. Я пришлю посыльного за час. Могу и за три часа, если вы вроде вельможных дам.
   - Часа достаточно, - успокоила Лона Филия.
  
   ***
   Опочивальня дочерей бургомистра оказалась довольно просторной. Там, где стояли два ложа, украшенные той же деревянной резьбой, как прикинула Рит, можно было поставить не менее десятка лежаков. И еще осталось бы место для лошадей. Но Филию это как будто вовсе не занимало. Она тут же разыскала отхожее место, место для умывания, затем проверила окна, но шторы раздвигать не стала. Сочащегося через ткань солнечного света хватало.
   - А ведь стряслось все это не так давно, - заметила она, задвигая бронзовую щеколду на двери и расстегивая пояс. - Даже пыль не успела сесть на покрывала. Наверное, еще и белье пахнет девичьими телами.
   - Я нюхать не собираюсь, - ответила Рит. - Мне хватило свежего запаха крови на входе. Почему кто-то оказывается стоек, а кто-то... поддается этой пакости?
   - Этого я не знаю, - ответила Филия. - Я не умбра и не курро.
   - Но дочь одной из высших, - отметила Рит. - Сколько тебе лет?
   - А сколько бы ты дала? - спросила Филия.
   - Тридцать... пять? - попробовала угадать Рит.
   - Побольше, - уклончиво ответила Филия. - На чем мы остановились?
   - На том, что нужно Адне... - напомнила Рит.
   - Об этом позже, - упала спиной на одно из лож, раскинула руки и с облегчением выдохнула Филия. - Значит так. Давай-ка подведем хотя бы какой-то итог. Тибибр должен иметь влияние на своих трех оставшихся теней. Пусть даже они и по другую сторону битвы. Это Ананаэл, который скрывается где-то и все творит руками Энея. Хитрец, каких мало. Создатель всего этого Храма Кары Богов. Это сам Эней, которого моя матушка считала самым хитрым, но, думаю, она ошибалась. Ананаэл хитрее. И это Коронзон, которого ты должна была видеть в Опакуме и в человеческом облике, и которого ощутила в Урсусе как жнеца. Недалек, но упорен и мстителен. Кстати - он сам живое подтверждение тому, что даже любой из курро может стать жнецом.
   - Я это поняла уже и по Амме, - напомнила Рит.
   - Так и есть, - кивнула Филия и продолжила. - Дальше проще. У Дорпхала оставались две тени. Бланс и Чирлан. Два чудака. Кое-кто считал одно время, что два придурка. Вместе с Зонгом они, кстати, и сотворили те самые ножи. За то и пострадали. Зонг теперь привязан к Долине милости, а Чирлан погиб от обычного меча. Дорпхал его и убил. Где теперь Бланс, мы не знаем. Может быть, он и сам теперь не знает, что он Бланс. Или же витает где-то бестелесным... Мать говорила, что не всегда вселение происходит гладко. Тем более, что Бланс вроде бы практиковал его всего лишь раз. У Адны не осталось никого. Была только Амма. Ее теперь нет. У моей матери, Чилдао, остался только Зонг. Твой Оркан. Но она никогда не считала его своим. А вот у Карбафа, который тоже пребывает в неизвестности, вовсе не осталось высшей тени. Атрааха-то нет. И, кажется, именно Карбаф его и развоплотил. Вот уж казус судьбы.
   - Что Лур сделает против Адны? - спросила Рит. - Он же не отдаст меня или тебя на растерзание ей? Она же может почувствовать, что в нас кровь курро? Если она есть во мне, конечно. В Брете ведь как будто точно есть?
   - Забудь ты об этой охоте... - поморщилась, не вставая, Филия. - Если Адна пошла по своему пути, то ей теперь не до отпрысков курро. Это же был заказ Тибибра. Он опасался нарушения баланса силы. А она теперь сама по себе. Думаю, она хочет остаться хозяйкой Вандилского леса. А для этого ей нужно убить богоносца. Оборвать обряд. Выторговать у судьбы еще несколько столетий прежнего существования. Вот что для нее теперь важно.
   - Разве для такого существа как Адна несколько столетий не равны одному мигу? - спросила Рит.
   - Если оборачиваться на прошлое, то да, - кивнула Филия. - А так-то... Не удивлюсь, если у нее где-нибудь в тайном месте в лесу имеется сторожка, в которой она живет обычной жизнью. А еще скорее всего домик в одном из прилегающих к лесу городов. Ей есть чего опасаться.
   - Чего же? - спросила Рит.
   - Такие как она должны чувствовать, что им только одна дорога - в бездну, - прошептала Филия. - А это дело лучше отодвинуть. Да хоть лет на сто. И знаешь, она ведь при все безумии куда мудрее тех, что хочет выпестовать этого бога. Который уже однажды сжег один мир. И это меня беспокоит больше всего. Надеюсь, мы с ними не заодно.
   - А твоя мать, - негромко спросила Рит. - Она не чувствовала никогда, что ей дорога в бездну?
   - Чувствовала, - ответила Филия. - А еще она чувствовала, что в бездну может отправиться весь Терминум. Противостоять этому - единственный выбор. Выбор, который ведет ее прочь от бездны.
   - Что станет делать Лур? - спросила Рит.
   - У него есть весомый довод, - пробормотала Филия. - Коронзон.
   - Жнец? - удивилась Рит. - Лур готов прислать Коронзона в облике жнеца? Но ты же говорила, что Адна сильнее его? Неужели она не может противостоять и тому, и другому?
   - Может, - ответила Филия. - Не исключаю, что она даже может развоплотить и того, и другого. Могла во всяком случае. Но кое-что изменилось. Если она сама по себе, ей неоткуда взять силы. Привычные источники перекрыты для нее. Я говорю о менгирах. А другие пути... слишком вызывающи или заметны. Явившись в виде жнеца, она через какое-то время рискует обратиться в безвольное существо. К тому же не забывай, что у жнеца можно отнять тело. Достаточно запустить в него стриксом. Вонзить камешек, добытый из менгира, в его плоть. Жаль, что развоплотись его окончательно можно только особым ножом. Их уже не осталось.
   - Я бы не была настолько уверена в стриксах, - пробормотала Рит и нащупала на груди под кожей три камня, которыми Ло Фенг спас ее от смерти. - Когда эйконец развоплощал Атрааха, пусть и на время, он брал особые камни, брал их из собственной плоти. Это были стриксы с историей.
   - Когда Бланс спасал Гледу, он тоже брал камни из собственной плоти, - заметила Филия. - Правда, не стриксы, а камни вроде тех, что в твоих браслетах. Но с немалой силой. И они тоже были изменены. Великим колдовством моей матери. Колдовством, которое я не успела постичь.
   - Твоя мать все еще жива? - спросила Рит.
   - Да, - кивнула Филия. - И это дает нам надежду. Я бы почувствовала обратное. Но я уверена, что ей очень трудно.
   В дверь раздался стук, и до спутниц донесся голос Брета.
   - Это хорошо, что вы закрылись, но тут подоспела еда и вода. Да и я рассчитывал поесть с вами. И Варгу хотел позвать. И Хелта. Только не подумайте ничего плохого. Всего лишь поесть. Главное, что мы предупредили Лура, и он пообещал обо всем позаботиться. Хотя и был удивлен, что вы распознали Адну.
   - Мы были в Опакуме, - напомнила Филия, поднимаясь с ложа и подходя к двери.
   - Я ему тоже об этом напомнил, - засмеялся Брет. - Хода очень обеспокоен, кстати. Он ее тоже запомнил. Но Лур сказал, что Храм выстоит против Адны.
   - Хорошо, - кивнула Филия, открывая дверь. - Посмотрим это представление. Надеюсь, никто не сболтнул Луру наши подозрения, что принц Хедерлиг уже мертв?
   - Обошлись без глупостей, - скорчил недовольную гримасу Брет, входя в опочивальню и призывая за собой воинов. - Давайте, ребята. Заносите и котлы, и корзинку, и воду. Ставьте здесь и на этом пока все. У вас еда тоже есть. Варга, не стой в коридоре. Хелт сейчас подойдет. Ты посмотри. А здесь роскошно.
   - Значит, всего лишь поесть? - усмехнулась Филия. - Ну, поесть, значит, поесть.
  
   ***
   На следующее утро Рит проснулась от стука. Это опять был Брет. Сквозь запертую дверь он напомнил, что через полчаса им отправляться на церемонию, которая пройдет в ратуше, и посоветовал не стесняться и нацепить на себя все доспехи, которые есть.
   - Если бы от Адны помогали доспехи, ее бы не боялись все лесные путники, - бормотала Филия, которая, как оказалось, встала задолго до утреннего стука. - Раздевайся. Завтрак придется отложить.
   - Раздеваться? - не поняла Филия. - Это еще зачем?
   - Делай, что говорю, - пробормотала Филия, размешивая какое-то снадобье в жестяной кружке. - Доспех доспехом, а немного магии не повредит. И поаккуратнее там. Не разбей бутыль вина!
   - Думаешь, есть магия, которая может противостоять жнецу? - спросила Рит. - Однако в Опакуме мы как-то обходились без нее.
   - Да уж, - кивнула Филия. - Во-первых, Опакум сам по себе был как большой оберег. И посмотрела бы я на вас, да и на себя, если бы не эти особые ножи... Если бы не стойкость Ло Фенга, Гледы, самоотверженность Бланса и Карбафа. Магия нужна хотя бы для того, чтобы не упасть ниц. Или не закаменеть столбом при появлении жнеца.
   - Ты не допускаешь, что Лур предпочтет договориться? - спросила Рит, распуская завязи платья.
   - Нет, - твердо сказала Филия. - Адна сочтет ниже своего достоинства договариваться с Луром. А Лур сочтет ниже своего достоинства говорить с нами. Так что готовься смотреть во все стороны и принимать решение на ходу.
   - Какое решение мы сможем принять на чужой церемонии? - спросила Рит, глядя, как Филия начинает наносить на ее тело вандилские узоры.
   - Какое-нибудь, - уверила ее Филия. - Да не дергайся ты. Все эти узоры слезут сами уже к вечеру. О другом думай. Не исключено, что и Лур окончательно еще не уверился в тебе. К тому же, может оказаться, что цель Адны вовсе не ты, а Хода. Или тот же Эйк.
   - Это еще почему? - не поняла Рит.
   - Не исключай того, что Адна служит Тибибру и хочет посеять смуту среди берканских королевств, - напомнила Филия. - Хотя, смуту она бы с удовольствием посеяла и по собственной воле.
   - И Лур будет безучастно смотреть на все это? - спросила Рит.
   - Смотреть он будет прежде всего на тебя, - твердо сказала Филия. - И запомни - он должен видеть кимрскую принцессу. Может быть, немного колдунью, но не более того. А по сути - девчонку, скрывающую свое отравленное нутро.
   - А кого он может увидеть в тебе? - спросила Рит. - Думаешь, это его не интересует?
   - Уверена, что он про меня уже все знает, - процедила сквозь зубы Филия. - Конечно то, что мог узнать в Урсусе. Что я дочь Унды, обычная лекарка, отпрыск старой колдуньи. Не более того. Запомни. Всю мою жизнь мать учила меня прятаться. И то, как я тебя прячу, часть этой науки. Я нанятая шаманка. Да, берканская шаманка. Вот такая у меня будет легенда для Лура. Поняла?
   - Поняла, - хмуро ответила Рит, которой вся эта затея не нравилась, поскольку была слишком туманной. - Только у кимров нет принцесс.
   - Ты будешь первой, - сказала Филия.
  
   ***
   У ратуши оказалось довольно много горожан, и хотя стражников все равно было больше, от блеска украшений в одежде состоятельных вельмож слепило глаза. Филия, скривив губы, заметила, что, наверное, едва ли не половина аристократов Йеры прибыла в Стром, чтобы не поесть местного сыра, а показаться на глаза наместнику и выразить почтение молодому королю. Лон отозвался на это раздраженной руганью, что и в самом Строме полно богачей, которые способны нацепить на себя гроздья поддельных бриллиантов, и приказал спешиваться еще за два дома до главного входа, но повел Филию и Рит к ратуше не через толпу, а переулками, предварительно накинув йеранские шали не только на них, но и на Брета с Варгой.
   - И будете стоять так до конца церемонии, - проворчал он недовольно. - Жаль, что Хелт высоковат, и его бы закутал. Надеюсь, не взопреете. До полуденной жары еще далеко. И радуйтесь, что не заставил платья надевать. В толпе будет незаметно, что вы в портах. Наше место слева от алтаря. Возле хора.
   - Они еще собираются и петь, - проворчала Филия. - И откуда, к демону, алтарь в ратуше? Мы же не в храме?
   - Не отставать! - прошипел Лон. - Мы войдем через вход для слуг!
   Изнутри ратуша оказалась довольно просторной. По случаю действа из огромного зала вынесли все кроме нескольких резных кресел, что были установлены на ступенчатом помосте перед высокими окнами, уходящими к выбеленным сводам. Одно из этих кресел, поставленное на отдельную платформу, которая и в самом деле походила на алтарь, скорее всего предназначалось для короля. Остальные были уже частично заняты. На одном из них сидел Лур, на другом страдал в ожидании предстоящей церемонии великан Эйк. Кресло ему было явно мало.
   - Сюда! - вынырнул из толпы, которая постепенно заполняла зал, Хелт. - В сторону! Вон, видите певчих в желтых балахонах, нам к ним.
   Рит последовала вслед за Филией, Бретом и Варгой к левым окнам. Стоявшие там же певчие дружно грянули какой-то берканский гимн во здравие короля и его родственников, которых у Ходы толком и не осталось, а Филия толкнула Рит в плечо, прошептав ей на ухо:
   - Смотри.
   Рит обернулась. Через расступающуюся толпу шел принц Хедерлиг. Рит была от него далеко, по ее прикидкам в ратуше могло достаточно свободно вместиться не менее двух тысяч человек, и она видела только его голову, профиль и немного плечи, но сразу отметила, что если бы не присутствие в этом же зале Эйка, то самым рослым безусловно должен был бы считаться Хедерлиг. Ведьму за головами наполнивших ратушу видно не было, но, судя по раскатившемуся шепотку, впечатление она производила. На помост Хекс не пошла, остановилась, скорее всего у ступеней, по которым поднялся один принц. Поднялся странно, как будто ноги едва слушались его, колени принца дрожали. Он склонил голову перед замершим Луром, кивнул поднявшемуся Эйку и медленно опустился в предназначенное ему кресло, звякнув висевшим на поясе мечом о пол. Вставать ему пришлось почти сразу же. Певчие замолкли, и вместо них по залу раскатились приветственные возгласы. Из дверей, расположенных справа от алтаря, появился молодой король Хода.
   - Лучники, - прошептала Филия, показав на фигуры, замершие на галерее над помостом. - Обычно там никого нет. Готова поклясться, что их стрелы заряжены стриксами.
   - Думаешь, Хекс не догадывается об этом? - спросила Рит.
   - Я все еще не пойму, на что она рассчитывает, - пробормотала Филия. - Ты смотри... А ведь обряд будет вести не Лур. Кажется, это местный храмовник...
   Хор снова грянул какую-то песню. Несмотря на то, что Рит знала храмовый язык, она с трудом понимала в натужном многоголосье о чем идет речь, хотя и могла сама пропеть любой храмовый гимн громче и чище всех присутствующих в храме певчих. Тем временем на помост выбрался невысокий храмовник в желтой накидке и, ужасно фальшивя, стал вливать свой голос в голоса певчих, и Рит поняла, что обряд уже начался.
   - Лур не сводит с меня взгляда, - прошипела она Филии, поежившись. - Раздевает как будто глазами.
   - Даже не надейся, - ответила Филия. - Если только пытается снять с тебя шкуру. Терпи. Проглядеть так он ничего не может. Надеюсь, это ненадолго.
   - Все произойдет быстро, - раздался из-под шали голос Брета. - Хода настоял, чтобы обряд продолжался не более десяти минут. Сразу после того, как он передаст Эйку ларец наместника, певчие исполнят еще один гимн, но мы сразу двинемся к выходу. Завтракать будем уже за пределами Строма. Лошади и охрана ждут нас за ратушей.
   Рит приподнялась на носках и, сдвинув с глаз шаль, разглядела в руках у Ходы небольшой ларец. Эйк тоскливо озирался. Хедерлиг замер в оцепенении. Лур уже, кажется, смотрел на Хекс.
   - Что-то произойдет, - прошептала Филия.
   - Она не может предстать жницей? - спросила Рит. - Ты вроде бы говорила, что для этого нужны силы, а те, кто отделяет себя от остальных умбра, не могут полнить силу от менгиров. Что ты имела в виду, когда поминала... другие источники? Есть исключения?
   - Именно так, - мрачно ответила Филия. - Есть исключения. Почти несущественные. Жнец может брать силу напрямую.
   - Напрямую от кого? - спросила Рит.
   - От людей, - ответила Филия. - От кого же еще? Убивая их. Думаешь, возможная усобица - это забава? Это источник огромной силы! Если такое случиться, если кровь польется по земле Берканы, Адна вообще может забыть о менгирах. Она будет купаться в силе! Ты чувствуешь?
   - Чувствую, - прошептала Рит.
   Над набившейся в зал ратуши толпой было раскинуто колдовство. Хекс искала носительницу. Ощупывала каждого, пытаясь ощутить что-то необычное. Рит показалось, что нанесенные Филией на ее тело рисунки начинают нагреваться.
   - Проклятье, - раздался голос Варги. - Она ищет!
   - И найдет, - мрачно заметила Филия и наклонилась к уху Рит. - Ни тебя, ни меня нельзя прощупать. Таких, как мы, в зале только двое. Ну и разве что Лур столь же непрогляден. Так что, считай, что Адна нас нашла. Я начинаю беспокоиться.
   - Что изменилось? - спросила Рит.
   - Не знаю, - пробормотала Филия. - Сейчас мне кажется, что Адна еще сильнее, чем я думала. Боюсь, что Коронзон не сможет остановить ее. А Лур не покажется в облике жнеца. Что бы ни произошло. Уж поверь мне.
   - Как она определит, кто из нас? - спросила Рит, невольно пытаясь сбросить невидимые щупальца, обвивающие ее.
   - Никак, - ответила Филия. - Она убьет обеих. Но сначала должен быть рукоположен Эйк.
   - Почему? - не поняла Рит.
   - Потому что смерть короля, принца и бедолаги Эйка - это не так впечатляюще, как смерть короля, принца и наместника, - ответила Филия. - Смотри.
   - Что нам делать? - спросила в отчаянии Рит, глядя, как Хода начинает вставать со своего кресла.
   - Смотри! - повторила Филия.
   Король Хода поднялся под звуки гимна, подошел к креслу Эйка сзади, почти сравнявшись с ним - сидящим - ростом, и поднял над его головой ларец, произнеся что-то при этом, точнее влив свой голос в песнопение. Эйк поднял руки, взял ларец, приложил его ко лбу, поклонился восторженной толпе и стал вставать, чтобы развернуться и поклониться королю, оказавшись с ним лицом к лицу.
   - Все, - сказала Филия. - Эйк - наместник. Один из достойнейших и самый надежный. Почти простолюдин на престоле. С ума сойти.
   И в это мгновение Хедерлиг тоже стал вставать и потянул из ножен меч.
   Хор замолчал. В зале послышались испуганные вскрики. Со своего места поднялся Лур и громко произнес:
   - Остановись, дочь леса! Не оскверняй обряд Храма Кары Богов!
   - Я тебе не дочь леса, - раздался звонкий голос и на ступени помоста поднялась ведьма.
   - Святые боги, - прошептала Рит. - Она прекрасна, даже не будучи жницей!
   - Что есть, то есть, - пробормотала Филия.
   Лур стоял, сплетя пальцы и бормоча что-то себе под нос. Хедерлиг продолжал медленно тянуть из ножен меч. Хода так же медленно прикасался к плечам Эйка. И Эйк медленно разворачивался, опуская ларец на собственное кресло. А на ступенях помоста ратуши стояла самая прекрасная из когда-либо виденных Рит женщин. У нее были длинные волосы, большие глаза, светлая кожа и такое лицо, что черты его сливались во что-то невообразимо очаровательное, покоряющее и дорогое. Она подчиняла себе уже своим обликом!
   - Магия, демон меня раздери, - процедила сквозь зубы Филия. - Магия! Только магия! Хотя и высшего разряда...
   Хекс развела руки в стороны и застывшие стрелки посыпались с галереи, ломая приготовленные луки о ступени помоста, словно перезрелые плоды с плодового ветра при сильном ветре.
   - Адна! - зарычал Лур, и именно в это мгновение Хекс обратилась в жницу. Стала ужасной тенью самой себя. Показалась в облике мертвенной и худой ведьмы с развесистой клюкой в руке. Отняла жизни сразу у двух десятков стоявших поблизости и упрочила свою мощь. Ударила клюкой по ступеням и заставила обрушиться на пол почти всех. И заполнивших зал стражников и горожан. И всех певчих. И короля Ходу. И Эйка. Остались стоять только Лур, все еще тянущий меч из ножен Хедерлиг, Брет, Филия и Рит. Варга боролся, но и он упал на колени.
   - Демон меня раздери, - повторила Филия. - Сейчас она устроит тут кровавое месиво, а потом никто и не вспомнит сути произошедшего. И начнется война внутри берканских королевств. И Адна будет купаться в силе даже без всяких менгиров!
   - Адна! - повысил голос до истошного Лур.
   - Я слышу тебя, Эней, - ответила Адна. - Все будет как должно. Я всего лишь хочу освободить высшую силу. Чего бы это мне не стоило. Не ты же меня остановишь? И не твой мертвец... Куда ему... Хедерлиг! Быстрее!
   - Он борется, - прошептала Рит. - Хедерлиг борется! Может, он и мертв или умирал, но дух в нем еще борется!
   - Не о том ты думаешь, - прошипела Филия.
   Адна медленно пошла по ступеням в сторону замершей четверки.
   - Так оно всегда и бывает, - говорила она, переступая через мертвых стрелков. - Воспитанник одалского монастыря изнемогает под силой, которой не может противостоять. Укрывшийся от моего взора отпрыск Карбафа сам не может понять своей силы, небольшой, впрочем. И рядом с ним двое девиц застыли в ожидании собственной судьбы. Кто из вас сосуд? Кого я должна разбить или смять? Не проще ли сделать это с обеими?
   Рит потянула из ножен меч.
   Хедерлиг тоже наконец вытащил из ножен меч и стал поднимать его над повисшим на спинке кресла Эйка Ходой.
   Филия скрестила перед собой пальцы.
   Адна ударила посохом по ступеням, и лоб Рит запылал от боли. Руна врат вновь проявилась на нем.
   - Надо же! - засмеялась Адна. - А кувшинчики-то помечены оба! В котором из них драгоценность?
   Рит посмотрела на Филию, которая схватилась за свой лоб. Перевела взгляд на Хедерлига. Тот застыл с поднятым мечом.
   - Убожество! - зарычала Адна, оглянувшись, на Хедерлига. - Делай свое дело, мертвяк!
   Меч Хедерлига пошел вниз.
   - Стой, - раздался голос, от которого здание ратуши затряслось. Задребезжали стекла. Посыпалась пыль с перекрытий. Затрещали колонны.
   Лур обессилено рухнул на кресло.
   - Стой, - пронеслось над залом повторно, и Варга упал ниц на лежащего рядом Хелта, а Брет опустился на колени.
   Адна замерла, и лучники, лежавшие на ступенях начали осыпаться пеплом.
   - Стой... - влетело в каждое ухо, и Рит дрожащей рукой прикоснулась к собственному лбу. Пылающая руна на нем исчезла.
   В темной стене над окнами - за спиной Ходы, за мечом в дрожащих руках Хедерлига, за мечом, который почти дошел до шеи молодого короля, за согнувшимся принцем Исаны начало проступать огромное лицо невообразимого чудовища. С тяжелой челюстью и глазами, из которых изливалась бесконечным потоком смерть и сила.
   - Тибибр? - в ужасе выдохнула Адна и исчезла.
   Хедерлиг выронил меч, который ударил Ходу по затылку плашмя, и повалился на пол бесчувственной куклой. Лур раздраженно сплюнул и пошел прочь из ратуши, ступая прямо по телам. Начали раздаваться стоны и слабые крики о помощи. Эйк и Хода зашевелились.
   - Отлично, - выдохнула Филия. - Кажется, они уверились в нас. Адна засвидетельствовала и Луру, и даже Тибибру.
   - Быстро! - рванулась к помосту Рит. - Хедерлиг! Он боролся!
  
   ***
   Дух принца ускользал из тела воина. Рит приподняла ему веки, увидела в огромных зрачках невыносимую муку и принялась вливать силу в могучее тело.
   - Бесполезно, - опустилась на колени рядом Филия. - У этого кувшина нет дна. Ты его не наполнишь. Его ничто не наполнит. Дух принца ускользает. Ему не за что зацепиться. Он держался в этом теле лишь волей Адны!
   - Нож! - прошипела Рит, разрывая шнуровку на груди принца.
   - Ты с ума сошла, - прошептала Филия. - Ты понимаешь, что подвергаешь риску все?
   - Нож! - почти заорала Рит.
   - Держи, - протянула ей Филия тонкий нож. - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь...
   - Все, что поможет остановить кровь и оказать первую помощь, - процедила сквозь зубы Рит и рванула платье у себя на груди. - Доставай свои снадобья! Он боролся! Понимаешь? Он боролся!
   - Твою же мать, - покачала головой Филия и сдвинула на живот сумку, которая висела у нее на боку.
   Рит опустила голову, мгновение смотрела на едва различимый шрам у себя на груди ниже ключиц в виде треугольника. На бугорки по его краям. И решительно прикоснулась острым лезвием к собственной плоти. Кровь потекла у нее по пальцам.
   - Эйконские стриксы... - поняла, побледнела, ужаснулась Филия. - Ты понимаешь, что нас обвинят в колдовстве и казнят, если принц умрет?
   - Помогай, - процедила сквозь зубы Рит и тремя уколами наметила точки на груди Хедерлига, а потом стала рассекать почти мертвую плоть.
   - Крови нет, - выдохнула Филия.
   - Будет, - ответила Рит. - Быстрее!
   Она один за другим вставила в плоть принца эйконские камни, прижала их ладонями и затянула, запела на весь зал эйконскую обрядовую песню, оживляя дух воинов, живущих в этих камнях и призывая их поддержать принца.
   - Откуда ты знаешь этот обряд? - поразилась Филия.
   Рит не ответила. Она была занята. Что она могла сказать? То, что ее бабка Лиса, которая пестовала из своей внучки смену себе, прошла через Клан теней и была служкой при змеином храме на далеком острове? Что она служила Клану еще долгие годы, пока Клан не забыл о ней? Что она учила свою внучку всему, даже тому, о чем говорила сама, что вот это-то, Рит, тебе точно не пригодится? Сейчас это было неважно. Главным было пробудить камни, которые примолкли, уснули, наполнились покоем в теле Рит. Пробудить камни и заставить их поймать, удержать, закрепить в истерзанном теле дух воина, который однажды должен будет стать великим королем своего королевства. Все. Обряд закончен. А теперь заклинание бодрости и утренней силы, пусть даже принц не шевелится. Все что есть, всю силу, всю волю, все желание - все без остатка. Да оживай же ты, демон тебя раздери!
   - Рит, - послышался голос Брета. - Остановись. У тебя кровь идет из носа.
   - И из глаз, - донесся голос Варги. - Слезы с кровью. Ты отдала все.
   - Будь я проклят, - сдавленно прошептал Хода. - Что ты творишь, девочка?
   - Спасает того, кто отказался убивать тебя, даже будучи под магией жницы, - сдавлено ответила Филия.
   - Все, - совсем глухо, едва различимо долетел голос Эйка. - Отпускай руки, кимрка. Он уже дышит. Открыл глаза. Все. Успокойся.
   - Хвала небесам! - донесся восхищенный выдох Лона.
   - Так уж и небесам? - удивился Хода.
   - Воды! - закричала Филия. - Воды невесте короля! И отойдите ваше величество в сторону! Не нарушайте обряд! Вы не должны сближаться до обручения. И до свадьбы.
   "Какая к демонам свадьба?" - подумала Рит.
  
   Глава девятая. Ненависть
  

"Что толку от ключа,

Если дверь уплывает?"

Берканская мудрость

   Утром следующего дня Гледа почувствовала привычную тошноту, но уже мгновением позже остановила лошадь и, прижимая ладонь ко лбу, сползла из седла в придорожную пыль.
   - Печет! - пожаловалась она соскочившему с лошади Скуру. - Даже в глазах потемнело. Не вижу ничего.
   Отряд остановился, но приблизиться к Гледе кроме колдуна рискнул один лишь Мортек. Он присел рядом, осторожно взял Гледу за плечи и попросил:
   - Успокойся. Поморгай. Еще. А теперь смотри на меня. Видишь меня?
   - Да, - неуверенно кивнула Гледа.
   - Ну вот, - удовлетворенно заметил Мортек. - Ничего страшного. Знак врат проявился, - сказал он в ответ на вопросительный взгляд колдуна. - На лбу. Или не видишь? Ну да, днем не слишком заметно. Смажь чем-нибудь. Это с тобой до конца жизни, девочка. Или до конца... напасти.
   - Что это значит? - спросил Скур, сдвигая на живот сумку со снадобьями.
   - Значить может все, что угодно, - ответил Мортек. - В худшем случае - поиск. Если кто-то поймет, что невообразимая ценность ускользнула, то нас будут искать. И найти Гледу через знак - один из самых простых способов. Тогда даже не знаю. Спрятаться будет трудно. Но я думаю, что не все так плохо. Будем надеяться, что знак проявил себя из-за беды, в которую попал один из других сосудов. Сколько вас было отмечено?
   - Трое, - мрачно пробормотала Гледа, прихватывая голову платком поверх нанесенной Скуром мази. - Как понимаешь, метки мы не сами друг другу ставили. И не тот, кто ловушку устраивал.
   - Но кто-то их ставил, - прищурился Мортек. - Трое, значит? Тогда кто-то из них попался. Или же переживает явление жнеца... Скорее, второе, думаю. И если жнец проявлял себя ненадолго, все пройдет. Ослабло жжение?
   - Да, - кивнула Гледа, вновь забираясь в седло. - За каким демоном являться теперь жнецам?
   - За тем самым, - сказал Мортек. - Да, дорогая моя. За тем демоном, который в тебе. Хотя ты можешь называть ее богиней. Мы тут движемся себе предгорной дорогой на восток, а где-то кипят страсти. Кто-то хочет выпестовать высшую и заслужить место у ее ног, а кто-то мечтает оставить все так, как есть. Отсюда и явления. Другого объяснения я придумать не могу.
   - А ты чего хочешь? - спросила Гледа, посмотрев на Ло Фенга, что замер в паре десятков шагов впереди.
   - Я хочу ясности, - ответил Мортек и потянулся, раскинув руки и звякнув доспехами. - И не только здесь, - он ударил себя кулаком в грудь, - но и в небе. Над головой. Над всем Терминум.
   - Недавно захотел? - скривила губы Гледа. - В Опакуме? Раньше как-то без этого обходился?
   - Раньше ясность была, - ответил Мортек. - Или предполагалась. Запомни, дурак не тот, кто дурак, а тот, кто упорствует в дурости. Нас догоняют, кстати. Опять этот неугомонный парнишка. Кажется, он воспользовался твоим советом.
   Гледа оглянулась. По дороге вслед за отрядом пылил всадник. Мортек не ошибсяч, это был Унг. Вчера, узнав, что он родом из Экинуса и получив разъяснение, в какой стороне располагается его предполагаемая родная сторона, Унг попросился в отряд Гледы. Хотя бы до того момента, когда их пути будут совпадать. На что Скур под молчание Гледы сказал парню, что будь у того оружие, доспех, запас провианта и лошадь, вопросов бы не возникло. Дорога общая - хочешь держись в хвосте отряда, хочешь - в голове. Главное, не путайся под ногами. А подводы для бедолаг и увечных в отряде Гледы нет. Лошадей свободных - тоже. Втолковывать очевидное Унгу не пришлось. Парнишка осторожно почесал только-только затянувшийся шрам на голове, кивнул и пошел не по дороге, а по каменистой луговине куда-то на юг. И вот, пытается догнать отряд уже верхом. Вчера Гледа после того разговора все же подъехала к Ло Фенгу и спросила, правильно ли она поступила? Эйконец, который с каждым днем как будто становился все скупее на слова, посмотрел на сияющие белым вершины Молочных гор и произнес нечто неопределенное:
   - Поступила? Не знаю. Я не готов ответить на твой вопрос. Не готов, даже если соглашусь считать твое недеяние поступком.
   - Почему? - не поняла Гледа. - Я ведь могла посадить его на круп любой лошади. Он же чуть меня старше. Знакомый. Я не должна была быть более милосердной?
   - Не спрашивай меня о милосердии, - попросил Ло Фенг. - Всякая цепь утрат начинается с милосердия.
   - Как я была должна поступать... - Гледа запнулась. - Или нам не нужны воины в отряде?
   - Пока не случится битва, мы не узнаем, воин он или растяпа, - заметил Ло Фенг. - Что тебя беспокоит? Или тебе нужен совет?
   - Да, - выдохнула Гледа.
   - Поступай так, как подсказывает тебе твое сердце, - ответил Ло Фенг. - Что бы в нем не управляло тобой. Милосердие ли, обида ли, ненависть или что-то еще. А я буду тебе помогать. И даже скажу что-нибудь, если вдруг почувствую, что ты слушаешь подсказки, которые идут не из собственного сердца. Устраивает?
   - Да, - кивнула Гледа.
   - Хорошо, - сказал Ло Фенг.
   Сейчас он смотрел на приближающегося всадника молча. Гледа окинула взглядом всех остальных, вместе с нею в отряде уже было восемь человек, конечно, если всех их можно было бы счесть людьми, и спросила Мортека:
   - Может так случиться, что это не Унг, а Бланс? Или Карбаф?
   - Мудреешь на глазах? - засмеялся Мортек. - Вполне. Особенно, если учесть странное предубеждение обоих. Пусть даже по слухам на деле оно было свойственно одному Карбафу. Вселяться в людей, которые обречены на смерть. Умирают. Чтобы не чувствовать себя потом кровопийцами. В этом случае Унг подходит. Кажется, он и в самом деле едва выжил.
   - Я не шучу! - прошептала Гледа.
   - Кончились шутки, - мрачно ответил Мортек. - Давно кончились. Но ты должна понимать, что вероятность такого исхода минимальна. Скорее всего - Унг это просто Унг.
   - А ты можешь как-то проглядеть это? - спросила Гледа.
   - Если Бланс не захочет, чтобы его узнали, его не узнают, - заметил Мортек. - Для того, чтобы увидеть курро или одного из их последышей нужно явление жнеца. В его свете многое становится ясным. Да и то... Но опять же - кто будет приглядываться? Таким даром был отмечен сам Бланс. Его избранница Амма. Это же может увидеть Адна. Впрочем... У меня такого дара нет. Нет в его ясности и полноте. К тому же не забывай, что вселившийся может пробуждаться не сразу, последствия тяжкого ранения будут сказываться на нем так же, как и на человеке, в которого он вселился, пусть даже человек этот скорее всего умер бы от такого ранения. Нет, если Унг- это Бланс, и он не захочет, чтобы я его узнал, я его не узнаю.
   - Проклятье... - прошептала Гледа.
   - Почему же? - удивился Мортек. - Не забывай о главном. Если Унг - это Бланс, то тебе нечего опасаться. Разве что досадовать из-за появления назойливой няньки. Бланс еще тот зануда.
   - Вот и я! - радостно зачастил приблизившийся Унг. - Все, как вы сказали. Лошадь, доспех, оружие, провиант. Целый мешок лущеных орехов! Пойдет?
   Зрелище, которое представлял собой Унг, несомненно заслуживало внимания. Пожилая кобылка с тряпичным самодельным седлом, топор в одной руке, не слишком большой мешок в другой и что-то вроде доспехов на плечах и на поясе воина из него конечно не делали, но вполне могли послужить шутовским нарядом для представления на ярмарке. Если бы, конечно, не пятна крови, которыми были заляпаны доспехи. Ашман подал лошадь вперед и произнес что-то:
   - Это доспех энсов, - перевел Мортек. - Хотя, кровь уже не слишком свежая.
   - Каких энсов? - не понял Унг. - Да, доспех грязноват, я его попытался отмыть в ручье, но особого успеха не добился и решил отложить это дело. Боялся не догнать вас.
   - Где ты это взял? - спросил Стайн.
   - В деревне какой-то, - пожал плечами Унг. - Как называется, не знаю, спросить не у кого было. Деревня пустая, хотя всего в ней домов-то чуть больше десятка. Там все в крови.
   Парень замолчал, оглядывая своих возможных спутников, потом добавил с явной неохотой:
   - Сломалось во мне что-то. После Альбиуса. Не в том смысле, что по голове меня шарахнули и память отбили. Хотя и это тоже. Другое сломалось. От крови не тошнит. Мертвые не пугают. В той деревне мертвых не было. Хотя воняло изрядно. Кости были. Изгрызенные.
   - Тут волки есть? - посмотрел на Стайна Скур.
   - В горах - да, - ответил Стайн. - Они, правда, никогда раньше не выбирались из горных долин, но... Только ведь это могут быть и не те волки.
   - Могут, - кивнул Мортек. - Именно не те волки и могут.
   - Но нам они вроде бы не страшны? - посмотрел на Мортека Скур.
   - Теперь страшны, - ответил Мортек. - Нет, что я говорю, если Гледа снимет ведьмины кольца, они точно оставят нас в покое. Но в зверя может обратиться и сама Гледа. Голос...
   - Голос, - повторил Скур и посмотрел на Гледу.
   - О чем вы говорите? - спросил Унг, озираясь. - Вы возьмете меня с собой?
   Он и в самом деле казался младше своих лет. Даже младше Гледы, несмотря на то, что на его подбородке начинала курчавится русая бородка.
   - Это плохая идея, - ответил ему Стайн. - Если ты думаешь, что с нами ты окажешься в безопасности, то я тебя огорчу. Никакой безопасности рядом с нами не будет.
   - А где будет? - спросил Унг.
   Ему никто не ответил.
   - Теряем время, - сказал Ло Фенг и тронул лошадь. За ним потянулся остальной отряд. Гледа оглянулась. Унг остался в своем нелепом наряде посреди дороги. Парень дождался, когда между ним и сестрицами наберется расстояние в сотню шагов и тоже поехал следом.
   Уже вечером, когда над пустынной, ползущей вдоль окраинных скал Молочных гор дорогой начал опускаться сумрак, и Стайн увел отряд по течению холодного ручья на лигу в сторону, чтобы заночевать в заросшем орешником распадке, и Ашман с девицами занялись костром, а Унг начал ладить костерок поменьше в стороне, Скур не выдержал:
   - Давайте еще десять костров запалим! И факелы вдоль ручья расставим. Туши, мать твою. Замерз - иди и садись возле этого костра. Хотя ночи теплые.
   Унг сразу ожил, послушно затоптал пламя, начал о чем-то переговариваться со Скуром и Стайном, показывая им все тот же мешок с орехами, а Гледа вернулась вдоль ручья вверх по течению на пару сотен шагов. Вернулась, чтобы ополоснуться. Через минуту она поняла, что Андра и Фошта следуют за ней неотступно.
   - Мы не сами, - предупредила Андра.
   - Ло Фенг приказал не отходить от тебя, - добавила Фошта.
   - Доверяет вам уже, выходит? - пробормотала Гледа, распуская завязи.
   - Голова есть на плечах, почему не довериться бравым воительницам? - пожала плечами в сумраке одна из сестриц.
   - Да и с учетом Мортека мы как-то поднялись в его глазах, - засмеялась другая. - Мы ведь куда как лучше, чем жнец. Пусть он и в отставке.
   - Вроде бы, - заметила первая.
   Гледа ничего не ответила на эти слова, тем более, что и сестрицы принялись раздеваться, собираясь последовать ее примеру. Гледа разложила в траве оружие и ловя последние лучи опускающегося за горизонт солнца, стала осматривать себя. Опухоль на лице спала, каких-то еще отметин отыскать тоже не удалось. С другой стороны, разве узнал бы ее Унг, если бы она все еще напоминала опухшее чудовище? Или же это все-таки Бланс? Гледа провела рукой по бедру, почувствовала что-то вроде шелеста, потянула за попавшую под ладонь шероховатость, и начала снимать с себя шелушащуюся кожу целыми полосами.
   - Вот ведь, - покачала головой Андра. - Как ящерица. Сбрасываешь старую кожу и становишься снова юной и свежей. Впору позавидовать.
   - Не завидуй, - сказала Фошта. - Даже этой дикой красоте. Ничему не завидуй. Этот подарочек неразрывно связан с другим, которого мне, к примеру, не хотелось бы. Да и чего тебе сетовать? Или у самой тело немолодое? Вся в шрамах, что ли?
   - А то нет? - вскинулась Андра. - А вот, а вот? А под лопаткой? А на бедре? А в боку?
   - У меня не меньше, - пожала плечами Фошта, склоняясь над ручьем. - Или ты хотела пройти через Обитель смирения без царапинки?
   - Ничего я не хотела, - проворчала Андра. - Или, скажешь, что мы там по своей воле оказались?
   - Плохо там? - спросила Гледа.
   Сестрицы замолчали, замерли бледными силуэтами, посмотрели на Гледу, переглянулись, пока, наконец, одна из них не вымолвила.
   - По-всякому. Но, говорят, что там даже хуже, чем в одалском монастыре, где воинов и служителей храма делают из мужчин.
   - Это правда, что тех, кто не выдерживает испытаний за монастырскими стенами, убивают? - спросила Гледа.
   - Ерунда, - ответила одна из сестриц. - Понятное дело, что кое-кто и гибнет. Но к чему такое расточительство? Если монах не выдерживает воинской закалки - глиняный кубок с прорезью в зубы - давай, ходи по дорогами Берканы, собирай милостыню на содержание монастыря. Что бросили едой - в рот, что монетой - тащи в обитель.
   - А если воинской закалки не выдерживает монахиня? - спросила Гледа.
   - Тебе лучше этого не знать, - ответила одна из сестриц. - Все одно, твой груз тяжелее.
   - Зачем вам туда? - спросила Гледа. - Только не говорите ничего о долге, о Беркане, о Терминуме. Зачем вам возвращаться в обитель?
   - Надо посчитаться, - ответила одна из сестриц. - С настоятельницей. Есть за что.
  
   ***
   Когда Гледа вновь оказалась на стоянке, попыталась погрузиться в собственные мысли, которые обрывками витали вокруг нее, даже когда получила в руки прихваченную тряпицей чашку горячего бульона, она все еще как будто оставалась возле ручья, где снимала с себя клочьями старую кожу. Поэтому не сразу поняла, что у нее спрашивает Стайн.
   - Ты слышишь меня или нет? - в который раз обратился к ней воин. - Ау. Я здесь. Подскажи мне, что помнишь про эту дорогу? Я уже лет десять не ходил на Лупус, нужды не было. Все чаще на королевскую твердыню Фрикт или на Оду. А ты вроде с папенькой и матушкой в прошлом году в Лигену отправлялась? Или я что-то путаю?
   - Не путаешь, - ответила Гледа, прислушиваясь к тому, что происходит у нее в животе. - У моего деда там летний дом. Мы там отдыхали... Когда там не было дяди.
   - Если я опять же ничего не путаю, - Стайн с сожалением развел руками, - то у тебя теперь нет ни деда, ни дяди. Так ведь?
   - У меня никого нет, - ответила Гледа и именно в этот миг поняла, что у нее и в самом деле никого нет. Впрочем, нет конечно, она и раньше это понимала, она уже выплакала все, что можно было выплакать, но увиденное пепелище на месте родного дома проявило себя только теперь. Никого и ничего.
   - Эй! - прикоснулся к ее плечу Стайн. - Ты меня слышишь? Что там по дороге до твоего городка?
   - Лигена не город, - прошептала Гледа. - Селение. И она не моя. Там ни постоялого двора, ни трактира, ни рынка, ничего. Пара десятков богатых домов на берегу озера. Озеро небольшое - длиной в лигу, поперек - половина лиги в самом широком месте. Вокруг только камень, поэтому крестьян там нет, да и озеро объявлено королевскими угодьями. Там и небольшой дворец имеется. И дружина. Оттуда идет дорога на Лупус, на юг на Хойду и в Ису. И на север, в Одалский монастырь. Но монастырь рядом. До него лиги три. Он на горе.
   - Лупус - это хорошо, - задумался Стайн. - Почти две трети нашего пути в Лупусе можно будет отметить. В монастыре нам делать нечего, а вот в Лигене... можно было бы сделать стоянку. Как раз послезавтра с утра там и будем. А что до Лигены?
   - Ничего, - пожала плечами Гледа. - Большая деревня в полутора десятках лиг от Лигены. Сотни на четыре домов. В ней даже Храм есть. Но деревянный. А так-то тут каменистые почвы. Только скот, луга. Больше ничего. Отец... так говорил.
   - Мир его праху, - прижал ладонь к груди Стайн. - Значит, так и поступим. Завтра к вечеру доберемся до этой деревни, а послезавтра сделаем привал в Лигене. Что спросить-то хотела?
   - Скура позови, - сдавленно прошептала Гледа.
   Скур явился почти сразу. У костра оставались сестрицы, обучающие вместе с Мортеком Ашмана языку, шевелил ветвью угли Унг, к которому подсел Стайн, а здесь, под кустом, где Гледа расстелила одеяло, царила почти полная темнота. Гледа закрыла глаза и вспомнила ту не такую уж давнюю поездку, когда вроде и мама чувствовала себя получше, поэтому решилась проехаться верхом, и отец был счастлив, лишь сетовал, что сын не балует письмами с королевской службы, и озеро, которое и дало название селению, было удивительным - синим в цвет неба, обжигающе холодным и чистым. Да и все тогда прошло замечательно. Даже дворецкий Стахета Вичти - то ли начинающий страдать зрением бывший книжник, то ли потерявший здоровье воин - худощавый мужчина средних лет по имени Ян - оказался замечательным. Добрым, спокойным, радушным. Где он теперь? Кто присматривает за домом? И где все прочие слуги? Повар, ключник, садовник, конюх... Кто там еще был?
   - Гледа? - услышала она и открыла глаза.
   Рядом с нею стояли Скур и Ло Фенг.
   - Что-то случилось? - спросила она.
   - Ты звала меня, - напомнил Скур.
   Гледа перевела взгляд на Ло Фенга. Он казался ей просто темным силуэтом, хотя она чувствовала, что может разглядеть каждую черточку в рисунке, что выбирался на скулы эйконца. Но она не хотела. Не хотела, чтобы ее глаза запылали огнем.
   - Я должен все знать, - объяснил Ло Фенг. - Ты старшая отряда, но кто-то должен все знать. Чтобы спасти тебя, если ты потеряешь...
   - Человеческий облик? - усмехнулась Гледа.
   - Что-нибудь, - ответил Ло Фенг и жестко добавил. - Разум. Сознание. Человеческий облик.
   - Вот, - показала на свой живот Гледа. - Мне показалось, что он... что оно шевелится.
   - Не может быть, - опустился на колени Скур и приложил ладонь к животу Гледы.
   Колдун прислушивался к чему-то не меньше минуты. Потом отодвинулся, сел и вытер со лба пот. - Ничего страшного. Я уж думал, что дело под половину срока идет. Нет, ты все еще пока на третьем месяце. Да и живот все еще незаметен. Просто... ты не простая мама. Твои ощущения слишком тонки. Это шевеление проходит неощутимо для... обычной женщины. Но нам следует поторопиться.
   - Постарайся отдохнуть, - сказал Ло Фенг и пошел к костру.
   - Да, - вздохнул Скур. - Постарайся отдохнуть. Пока что нам на удивление везет, но это везение может прекратиться в любую минуту.
   - Главное, чтобы нам повезло в самом конце пути, - сказала Гледа.
   Скур кивнул и тоже пошел к костру. А Гледа прижалась спиной к сплетенным стволам кустарника и принялась окидывать взглядом одного за другим мужчин, что следовали вместе с нею к неведомой цели. Рассматривать их в отсветах костра. Холодного, как сталь его клинков, Ло Фенга. Вечно чему-то ухмыляющегося Мортека. Уже пожилого, но все еще держащего спину ровной Стайна. Красавчика Ашмана, который еще не знает, что срок всякого энса в Терминуме, по словам Рит, не превышает двух-трех лет. Вот уж, кто бы подумал, что именно энсы дали начало странным кимрам? Бедолагу Унга, который держится молодцом, но время от времени почему-то прячет лицо в изодранный рукав. Он ведь собирался почистить доспехи? Или думает заменить их на что-нибудь более подходящее? Интересно, пробудится ли в нем Бланс или даже Карбаф, или Унг только Унг и есть? Кто... Кто из них может лишить ее девственности? Кто будет готов прикоснуться к ее телу? К ее прекрасному новому телу? К ее испоганенному ужасным чудовищем телу? Кому это будет не противно? Кому она доверит это? Кто избавит ее от того, что ее мать считала достоинством собственной дочери? Кто? Хотя бы для того, чтобы не лишаться этого достоинства, исторгая из собственного чрева чудовище... Чудовище?
   Гледа приложила ладонь к животу и снова, едва различимо, даже не слыша, а догадываясь о том, что она должны слышать, почувствовала едва приметное движение. А если для существа, которое она считает чудовищем, это не способ убежать из хитроумной ловушки, а способ стать человеком? Хотя... Что хорошего в том, чтобы стать человеком?
  
   ***
   На следующий день все опять пошло своим чередом. Отряд вновь выбрался на дорогу, на которой не добавилось ни следов, ни еще каких-то отметин. Край словно вымер. Чахлые, поднявшиеся среди валунов и скал рощи сменялись оврагами. Иногда попадались почерневшие за зиму загоны для выпаса скота, но людей не было. Гледа вспоминала давнюю поездку. Обозов тогда им тоже не попалось, но было полно всадников, на дороге мельтешили дозоры. У горизонта или ближе во всякий час можно было разобрать два-три стада какой-нибудь живности. Пастухи жгли костры и до дороги долетал запах печеного мяса.
   Теперь пахло только смертью.
   После короткого привала, когда отряд вновь вытянулся по дороге, Гледа посмотрела на Скура, пришпорила коня, обогнала Мортека и Стайна и поехала рядом с Ло Фенгом.
   - Рит передала твои слова, - сказала она ему. - Якобы ты сказал о Райдонском монастыре. Что там все началось. То, что было прежде менгиров, энсов, жнецов и всей этой дряни. Якобы ты знал это и раньше, но уверился в этом, когда прочитал книгу.
   - Рит неточно передала мои слова, - позволил себе улыбнуться Ло Фенг. - Я не мог сказать о дряни. Это ее эмоции. Эйконец должен оставаться беспристрастным.
   - Но ты улыбаешься! - заметила Гледа.
   - Я человек, - пожал плечами Ло Фенг. - К тому же не так давно я нарушил свой обет и перестал быть воином покоя. Но я не перестал быть эйконцем. У каждого народа... свои обычаи. Свои представления о том, как нужно проживать жизнь.
   - И как нужно ее проживать? - спросила Гледа.
   - Ты не получила ответ на первый вопрос, - заметил Ло Фенг, - и уже задаешь второй. Причем второй твой вопрос такой, на который ответить нельзя. Можно только показать ответ.
   - Показать ответ? - не поняла Гледа.
   - Да, - кивнул Ло Фенг. - Прожить жизнь на глазах у того, кто спрашивает. Или хотя бы часть жизни. Показать, как надо. Это, кстати, главный и, может быть, единственный способ передать мудрость от учителя к ученику.
   - Меня так учил мой отец, - сказала Гледа.
   - Он был славным воином, - кивнул Ло Фенг. - Но даже славный воин не может вынести на своих плечах то, отчего ломаются боги.
   - Тот бог, что во мне, - не сломался, - прошептала Гледа. - Он затаился.
   - В ловушке, - сказал Ло Фенг. - Знаешь, из этой книги я почерпнул многое, но о Райдонском монастыре там ничего нет. Просто эта книга для меня стала подобной висячему мосту между тем, что я уже знал, и тем, о чем мне было нужно подумать. В Райдонском монастыре есть святыня, которая почти забыта, но в которой сохраняется подлинная святость.
   - Я не понимаю, - призналась Гледа.
   - Древний домик отшельника, - объяснил Ло Фенг. - Безумного старика, который жил очень давно. За тысячи лет до Кары Богов. За сто лет до прихода трижды пришедшего. Он был его предтечей. Всем и каждому, кто добирался до его кельи, он говорил, что не пройдет и ста лет и появится муж несотворенный, который будет трижды убит. И всякий раз после своей смерти этот муж будет возвращаться к своим убийцам. Пока они не раскаются.
   - И они раскаялись? - спросила Гледа.
   - В этом и загадка, - ответил Ло Фенг. - О раскаянии мне ничего не известно. В книге это изложено довольно туманно. Эти люди вроде бы попытались убить его снова. Но не смогли. Возможно, он продолжает приходить к ним уже за пеленой этого мира. Ты чувствуешь запах?
   - Давно, - ответила Гледа. - Еще с утра. Я думала, что где-то в лугах лежит павшее животное.
   - Нет, - ответил Ло Фенг. - Ветер дует нам в лицо вдоль дороги. Это запах тлена.
  
   ***
   Пахло от той самой деревни, в которой Стайн рассчитывал устроить ночной привал. Деревня была мертва. Нет, дома, которых и в самом деле было под четыре сотни, стояли нетронутыми. Лишь пара из них была раскатана на бревна. Все эти бревна оказались вкопаны в землю, забиты в камни вдоль дороги. И на каждом висел гниющий труп. Мужчины, женщины, дети. Старики и старухи. Двое или трое из них напоминали обликом чудовищ, хотя изменения лишь начинали проявлять себя в чертах их лиц, в клыках, в когтях вместо ногтей. Но все прочие были обычными людьми. Они были прибиты к столбам за предплечья. К каждому столбу одной большой кованой скобой. Но, что было еще ужаснее, ноги трупов были обгрызены до колен, а кое-где и до бедер. Гледа ехала вдоль этого ужаса и думала лишь об одном - тот, кто это сотворил, должен умирать в нескончаемых муках. Ненависть душила ее.
   - Остынь, - прошептал Скур, положив руку ей на плечо. - Успокойся. Не рви нутро. Ты прибавляешь срока своему ребенку с каждой минутой ненависти, что переполняет тебя.
   - Это не мой ребенок! - прохрипела Гледа.
   - Твой, - безжалостно ответил Скур. - Как это ни страшно, но твой.
   - Никого нет, - вернулись с соседних улиц Андра и Фошта у самого конца деревни. - Дома пусты. В них никого не убивали. Или почти никого. Людей просто пленили, связали, веревки и сейчас на них, а потом одного за другим прибили к этим столбам.
   - Это сделали белые энсы, - перевел Мортек слова Ашмана. - Они так поступают всегда, когда в деревне появляются бесноватые. Убивают всех без разбора.
   - Трупы, похоже, бесноватые обгрызли? - проворчал Скур. - Похоже, тут их целая стая.
   - Столбы тоже энсы вкапывали? - спросил Стайн.
   - Почему они? - продолжил переводить Мортек. - Для этого есть те, кого потом на этих столбах и повесили.
   - Не сходится... - заметил Ло Фенг. - В деревне почти четыреста домов. Сколько детей в каждой берканской семье?
   - Трое или четверо, - ответил Стайн. - Бывает и побольше. Не все младенцы выживают. А что?
   - На столбах почти одни старики, немного детей, - сказал Ло Фенг. - Совсем мало мужчин и женщин среднего возраста. Всего столбов под три сотни. Где остальные жители?
   - Не хочешь ли ты сказать, что где-то в округе рыскает чуть ли не орда бешеного зверья? - спросил Стайн, посмотрев на Скура.
   - Не хочу, - ответил Ло Фенг. - Люди могли убежать и в горы. Но это не значит, что мы можем продолжать проявлять беспечность, рассчитывая, что никто на нас не наткнется.
   - И что ты предлагаешь? - спросил Стайн. - Уже вечереет.
   - Пока не знаю, - задумался Ло Фенг. - Надо добраться до Лигены. Если чутье меня не обманывает, путь для нас пока открыт. И если в Лигене все не так печально, как здесь, тогда придется найти проводника. Нельзя идти по тракту. Лучше уйти на какие-нибудь горные ропы, где возможность наткнуться на врага будет меньше.
   - И такие тропы есть, - заметил Мортек. - Я знаю одну. Но она начинается от монастыря. Идет горами, но не слишком высоко. И все же проводник бы не помешал. Я могу не знать всего. Местные охотники и пастухи горазды на ловушки. Да и монахи любят это дело.
   - Решим все в Лигене, - сказал Ло Фенг, взглянув на Гледу. - В монастыре безопасно? Моркет, я к тебе обращаюсь. Ты ведь был там? Хотя, что я спрашиваю?
   - Правильно спрашиваешь, - ответил Мортек. - Я там был человеком. И хлебнул всего, что может выпасть человеку в таком месте.
   - Но погибнуть ты ведь не мог? - уточнил Ло Фенг.
   - Я мог потерять это тело, - ответил Мортек. - Но не потерял. И все же, с тамошним настоятелем я бы в одной комнате глаз не закрыл.
  
   ***
   Это повторилось. Как и тогда. Отец, мать и Гледа поднялись вместе с дорогой на плоскую вершину очередного холма и увидели все сразу. И огромную каплю темно-синего озера, в которое впадал тонкой ниткой холодный горный ручей. И белые вершины гор, у подножия которых случилось этакое чудо. И крохотные красноватые башни монастыря выше в скалах, к которым забиралась по склону узкая дорога. И вельможную деревню у начала этой дороги. Деревню, состоящую из больших и маленьких дворцов. Из большого, примыкающего к озеру королевского дворца, и дворцов поменьше слева и справа от него, и за ним. Лигена. Святые боги... Да это словно было в другой жизни!
   - Вон, - показала дрожащей рукой Гледа. - Видите? Под красной черепицей. Самый верхний дом справа от дворца. Окраинный. Небольшой рядом с другими. Это дом моего деда. Я там бывала раза три. И в озере этом купалась...
   - Все тихо? - прищурился Стайн.
   - Слишком тихо, - заметила одна из сестриц. - Случаем, не ловушка?
   - Вряд ли, - пробормотал Скур. - Наведенной магии не чувствую. Да и кто нас тут мог ждать?
   - Иногда ловушки устраиваются не на кого-то, а на того, кто попадется, - заметил Ло Фенг. - Обогнем озеро по тракту.
   Они чуть пришпорили усталых лошадок, которые медленно, но шли всю ночь, тогда как их седоки умудрялись поочередно дремать прямо в седлах, и двинулись к поселению. Миновали перекресток с мытарским столбом и повернули к домам. Гледа вдыхала свежий озерный запах и вспоминала, как с визгом влетала в холодную воду. А мама смеялась, что если бы король Одалы оказался в своем дворце, да разглядел бы стройную девчушку, то точно прислал бы сватов.
   - Он же старый! - смеялась Гледа.
   - Для сына, - уверяла Гледу мать. - У короля Одалы их трое!
   - В селении беда, - проговорил Скур. - Ворота усадеб открыты. Кое-где разбиты стекла.
   - Я вижу, - мрачно заметил Ло Фенг. - Но если бы Лигену грабили люди, они бы сожгли все.
   - Я не понял? - обернулся Стайн. - Это плохо или хорошо, что грабили не люди?
   - Все плохо, - сказал Ло Фенг. - Поднимемся к дому Стахета Вичти.
   На верхней улице, которая, как и прочие, была замощена камнем, все оставалось по-прежнему. На ней стояло всего три дома, и дом Вичти был крайним. Ворота его оказались закрыты. Гледа подъехала к ним прямо на лошади и постучала, ни на что не надеясь. Но вдруг где-то за высокой оградой скрипнула дверь. Послушался звук шагов и раздался почти забытый голос:
   - Кого демоны принесли? Кто это?
   - Это меня демоны принесли, - срывающимся голосом ответила Гледа, готовясь разрыдаться. - Это я, Ян. Гледа. Внучка Стахета Вичти. Открывай!
   - Гледа? - изумился знакомый голос.
   За оградой загремели ключи, ворота приоткрылись, и на улицу выглянул тот самый дворецкий Ян. Все такой же щуплый, худой, чуть поседевший, но еще далеко не старик. Он прищурился, разглядывая всадницу, потом шагнул вперед и заплакал, прижавшись щекой к сапогу Гледы.
   - Святые боги, это ты. Это ты. Девочка моя. Я все знаю. Про Стахета, про твоего дядю, про отца, про маму, про брата. Голубь прилетел еще три недели назад... Святые боги, как же так...
   - Эй! - окликнула дворецкого одна из сестриц. - Как тебя? Ян? Что там такое? За озером?
   Гледа оглянулась. В отдалении, за синей водой, точно на том самом холме, с которого полчаса назад ее отряд любовался чудесным озером, показались какие-то люди. Или не люди?
   - Кто это? - спросил Стайн. - Пастухи? С собаками?
   - Пастухи, ставшие собаками, - скрипнул зубами Ян. - И они идут по вашим следам. Быстро. Сейчас. Я только выведу лошадей. У меня их две. Надо спасаться!
   - Где спасаться? - подал голос Унг, лошадь которого как будто едва стояла на ногах.
   - В монастыре, - крикнул уже со двора Ян. - Больше негде. Этих тварей больше тысячи! Они уже делали набег на Лигену. Сожрали всех и все. Я чудом выжил. Был с лошадьми на выезде! Да не стойте вы! Гоните лошадей в гору! Гледа! Не медли! Я уже верхом! До монастыря еще надо добраться! Главное, чтобы нам открыли ворота.
   - Пусть только попробуют не открыть, - скрипнул зубами Моркет.
   - Гледа! Ты что? - прошептал Унг, глядя на дочь своего бывшего наставника.
   - Я хочу уничтожить их всех, - прошептала она, глядя, как склоны холма покрывают сотни черных теней.
   - Это люди, - заметил Скур. - Они больны.
   - Все равно, - ответила Гледа. - Их и тех, кто их сделал такими. Уничтожить.
  
   Глава десятая. Прозрачность

"Середина жизни,

как середина дороги -

движется вместе с тобой"

Фризская мудрость

   Ранним утром третьего дня в сопровождении уже привычного эскорта Рит и Филия стояли на берегу Манназа точно напротив Одалской твердыни - королевского замка Фрикт. Река здесь виляла, огибая известковые утесы, и как раз на них и высились едва ли не самые известные бастионы Одалы. Величественные башни с плоскими верхушками вздымались к синему небу словно массивные серые колонны, а простенки между ними были подобны перепонкам между когтями огромной летучей мыши. Рит рассматривала укрепления и впервые ощущала какое-то сходство с Фризой. Крепость казалась избыточной, словно главным ее предназначением было не защита границ королевства, а устрашение всякого смотрящего на нее.
   - Кто-нибудь когда-нибудь пытался взять приступом эти стены? - спросила Рит у Филии.
   - Нет, - ответила Филия. - Хотя, когда начались берканские войны, а они продолжались между триста пятидесятым и пятисотым годами со дня кары богов, крепость уже стояла. Никому и в голову не могло прийти штурмовать ее.
   - Замечательно, - сказала Рит. - Построить такую крепость, сам вид которой отвращает от мысли ее взятия штурмом.
   - Ее строили после первой жатвы, - объяснила Филия. - Примерно со сто пятидесятого года. Тогдашний правитель Одалы думал, что она поможет укрыться от следующей жатвы.
   - И как же ему это удалось? - спросила Рит.
   - Он не дожил, - проговорила Филия. - Вторая жатва и битва у трех менгиров случилась через сто пятьдесят лет. Но его род едва не оборвался. Крепость не помогла. Жатва гуляла коридорами этой крепости так же свободно, как и по улочкам в каком-нибудь маленьком городишке.
   - А кто там обитает сейчас? - спросила Рит.
   - Средний сын короля Одалы, - подал голос Хелт, который вместе с Варгой держался вблизи двух спутниц. - Старший всегда рядом с отцом в Оде, старик уже не так бодр, как раньше. А младший с большой дружиной на севере. Где-то между Альбиусом и Лупусом. Там не все ладно.
   - Так! - послышался голос Лона, который поднимался верхом на лошади на пологий берег от самой воды. - Брод вполне проходим. Ноги, конечно, замочим, но Манназ не самая глубокая и не самая широкая река Берканы. Двадцать моих воинов уже на том берегу. Пятеро на этом у воды. Они войдут в воду, едва вы спуститесь, и будут следить за вами. Течение все же быстрое. А уж на том берегу минуем мытарский двор и сразу поднимаемся к главным воротам, они уже открыты. Брет вас ждет там.
   - Выстроить такую громаду и поскупиться на мост? - растянула губы в улыбке Филия.
   - Мосты на этой реке есть, - успокоил Филию Лон и, как и все последние дни, с почтением взглянул на Рит, - но в окрестностях Фрикта еще его строителем королем заповедано не строить ни мостов, ни располагать поблизости каких-то других поселений. И нынешние властители Одалы свято чтут эту заповедь.
   - Однако мытарский двор у подъема к крепости поставили, - заметила Филия.
   - Только двор, - пожал плечами Лон. - Да и тот смывает едва ли не при каждом разливе Манназа. Без мытарей никак. Налоги и подати - мирная кровь всякого королевства. Начинаем переправу. Сегодня свободный день. Ожидаем короля Ходу в крепости, а завтра рано утром опять выходим. Следуйте за мной!
   - О чем задумалась? - спросила Филия у Рит, когда их лошади вошли в быстрые струи Манназа.
   - Лон сказал, что на севере не все ладно, - ответила Рит. - Там сейчас как раз должна быть...
   - Я знаю, - прервала спутницу Филия. - Но с ней Ло Фенг. Каждый из нас делает то, что может сделать. И вот еще... - Филия помолчала, а потом продолжила. - Мы бы почувствовали, если бы что-то произошло с нею.
   - Ты про это? - коснулась собственного лба Рит.
   - Да, - кивнула Филия. - В тот миг, когда это началось в ратуше Строма, накрыло не только нас с тобой. Будь уверена, она почувствовала то же самое. И мы почувствуем, если что-то с нею случится.
   - И что будем делать? - спросила Рит.
   - То, что и делаем, - ответила Филия.
  
   ***
   Вода и в самом деле едва не перехлестывала через холку лошади, хотя течение все же было не слишком быстрым, да и судя по спокойствию животных, дно не оставляло желать лучшего. Уже минут через пять лошади стали выбираться на берег и подниматься мимо и в самом деле убогого дощатого строения, никакого мытаря в котором не обнаружилось, к крепостным воротам. Подниматься приходилось по узкой, выдолбленной в известняке дорожке, на которой не разминулись бы и две встречных телеги, но подъем был довольно пологим. У ворот крепости отряд вместе с десятком одалских стражников ждал Брет, который и повел спутниц через длинный тоннель сначала в довольно обширный крепостной двор, где предложил спешиться и передать лошадей слугам, а затем по узким лестницам и мрачным переходам, которые были освещены рассеянным светом только через редкие и узкие бойницы, к выделенным для отдыха кельям.
   - Непонятно, - бормотала под нос Рит. - Зачем вместо окон ладить бойницы, если они выходят во внутренний двор крепости?
   - Крепость должна оставаться крепостью, даже если будет частично захвачена врагом, - услышав ее слова, обернулся Брет. - Каждая башня может послужить отдельным оплотом для ее защитников. Так, во всяком случае, мне объяснил Мидтен.
   - Мидтен? - не поняла Рит.
   - Второй сын короля Одалы, - сказала Филия. - Тридцать семь лет. Легкий и спокойный нрав. Не любит вельможных условностей и прост в общении. Принц, одним словом. Вроде нашего Ходы, когда он еще был принцем.
   - Именно так, - засмеялся Брет. - Старше меня чуть ли не в два раза, а показался ровесником. Хотя, как по мне, чуть-чуть полноват. Но уж точно не толст. И он, кстати, мой правитель. Или один из них. Я же подданный Одалы.
   - Получается, что ты теперь дома? - спросила Рит.
   - Мой дом в Оде, - скорчил грустную гримасу Брет. - И я, честно говоря, рассчитывал проведать матушку, но Ода остается в стороне. А в этой крепости я еще никогда не был. Но, кажется, она мне уже нравится. Мы пришли. Эта дверь ведет в вашу келью, за этой будем располагаться мы с Варгой. Здесь - Хелт и Лон. Остальные воины ярусом ниже и ярусом выше. Все необходимое внутри вы найдете. Воду сейчас принесут, а обед будет в общем зале. Как раз и Хода успеет прибыть. Все понятно?
   - Мы же не должны сталкиваться с королем, - вспомнила Рит. - Конечно, если казус в Строме простителен.
   - Вы не столкнетесь, - пообещал Брет. - В обеденном зале очень длинный стол. Не докричишься с одного конца до другого.
  
   ***
   Все обещанное Бретом необходимое оказалось парой деревянных лежаков, накрытых войлочными одеялами, узкая, пусть и застекленная, бойница, через которую можно было рассмотреть все тот же крепостной двор, стол, пара табуретов и лавка, на которой стоял большой чан, наверное, для умывания. Воды в нем не было. Единственное, что порадовало Филию, так это высокие потолки и внушительный запор на двери. Заглянув в затянутый паутиной камин, она отметила, что дымоход узковат для того, чтобы ждать опасности с этой стороны, и предложила Рит закрыть дверь изнутри, потому как она собирается осмотреть если и не всю башню, то ближайшие коридоры. Рит закрыла за Филией дверь, расстегнула пояс и легла на жесткое ложе, закрыв глаза. Ей было о чем подумать.
   Что-то изменилось. И ей нужно было осознать, что именно изменилось, потому что последние два дня в ней самой что-то происходило. Будь рядом бабка Лиса, она бы взяла Рит за руку, заглянула ей в глаза, приложила ухо к груди и вскорости расписала бы до тонкостей, что стряслось, почему, с какой такой напасти, надолго ли и что со всем этим делать. Рит и сама могла проделать то же самое, но только не сама с собой. Для того чтобы разобраться с собой, нужно было уединение и не самая простая ворожба, которую теперь делать не следовало ни в коем случае, или то же уединение и погружение в саму себя. Но для начала следовало избавиться от шелухи. То есть перебрать в голове попутные воспоминания, которые выцветают от такого перебора быстрее всего.
   Эти два дня были не слишком трудными. Даже когда отряд Лона ушел с основного тракта, ведущего к Оде, и повернул к замку Фрикт, йеранских дозоров на дороге оставалось никак не меньше, чем воинов в эскорте короля Ходы, который должен был следовать в нескольких часах пути за собственной "невестой". Так что никаких новых переживаний не случилось, хотя в течение этих двух дней спутницы узнали, что предстоятель Храма Кары Богов Лур не на шутку раздосадован, если не разгневан, иначе почему он бросил короля Ходу и помчался в Оду, отговорившись, что после ужасного происшествия в ратуше Строма у него возникли неотложные дела, и Ходу он догонит в Хойде или уже в Исе? Филия на этот счет заметила, что Храм в Оде конечно имеется, но ничего такого, что могло бы там же оказать содействие Луру, в этом Храме вроде бы и нет, на что Лон, который и принес эту весть, высказался, что не стоит простым смертным отслеживать каждый жест предстоятеля, может, у того живот скрутило от всех переживаний, и в Оде у него особенный лекарь, и что его Лона устраивает уже то, что его правитель пришел в себя и, вроде бы, вновь стал похож на прежнего принца Хедерлига. А пуще всего его, Лона, радует, что проклятая ведьма, как бы она ни была красива на вид, исчезла.
   - Она вернется, - пробормотала Филия, но сказала это уже тогда, когда ни Лона, ни Брета, ни Варги, ни Хелта рядом не было. Сказала лишь для одной Рит, хотя Рит и сама в этом ни секунды не сомневалась. С другой стороны и осмыслить произошедшее она не могла, но не потому, что не способна была сопоставлять одно с другим, а потому что голова ее была занята чем-то другим. Рассуждать за Рит принялась Филия. Она бормотала что-то под нос, даже загибала пальцы и почесывала виски, смешно прикусывая губу, но Рит слышала каждое ее слово. По всему выходило, что если Лур призвал не Коронзона, а самого Тибибра, то есть самого могущественного из высших, который только и мог как-то повлиять на Адну, то все происходящее отныне можно считать единым замыслом умбра.
   - А Адна как же? - спросила Рит.
   - Что? - посмотрела на нее Филия, как будто не ожидала рядом увидеть свидетельницу своих размышлений. - Адна? Кажется, она выпала из этого тула. Но это не значит, что наших врагов стало меньше. Считай, что они разделились на отряды. Адна явно хотела начать усобицу между берканскими королевствами, если бы Хедерлиг убил Ходу, ее было бы не избежать. А теперь все в порядке, Эйк, рукоположенный в наместника, направляется в Йеру, мы в сторону Исы, Хода жив и здоров, если не считать шишку на затылке, Хедерлиг приходит в себя, ужасное не произошло.
   - Разве Адна хотела только этого? - спросила Рит.
   - Она хотела еще и убить тебя, - ответила Филия. - Прежде всего убить тебя. Понимаешь? Ну и меня вместе с тобой заодно. Скольких она прихватила стражников и жителей Строма?
   - Трупов было более трех десятков, - сказала Рит. - С лучниками почти сорок.
   - Маловато для того, чтобы вновь явиться жницей, - задумалась Филия. - Хотя и слишком много для небольшого города. Но она может восполнить недостаток сил, устроив бойню в первом же попавшемся трактире или еще где. Так что, я бы не расслаблялась. За нами она еще вернется.
   - В чем наша защита? - спросила Рит. - Если, конечно же, от Адны можно защититься.
   - Только в том, что подбираться к нам ей придется вживую, не жницей, - сказала Филия. - Силы жницы ей потребуются, чтобы защитить себя или убраться восвояси. Хотя, я бы не исключала и еще какую-нибудь пакость. Отравленную еду, питье, стрелу, выпущенную из засады. Все может сгодиться.
   - Я чувствую опасность, - произнесла Рит. - Не сейчас, я ее вообще чувствую. Едва ли не с рождения. Что бы мне не угрожало. Не всегда могу ее избежать, но чувствую.
   - А когда ты во Фризу потащилась и попала в беду, ты ее не чувствовала? - поинтересовалась Филия.
   - Чувствовала, - призналась Рит. - Но было еще что-то. Ощущение, что я должна туда поехать.
   - Не пожалела? - жестко спросила Филия.
   Именно тогда Рит впервые закрыла глаза и вдруг с небывалой прежде остротой вспомнила и даже почувствовала страшное - как с нее срывали одежду и причиняли ей боль. Много боли. Много боли и отвращения. Святые боги, она уже думала, что забыла об этом. Даже нет, не забыла, а застелила это как будто уже давнее ужасное прошлое, не менее ужасным недавним прошлым. Ничего подобного. Ненависть поднялась из глубины и заклубилась у нее перед глазами.
   - Пожалела, - ответила Рит. - Но не о том, что отправилась во Фризу. О том, что не уберегла себя. Во Фризу я не поехать не могла.
   - Вот, - угрюмо проговорила Филия. - А я не могла не поехать в Опакум. Хотя нет, почему же. Могла. Забиться в темный угол и скрыться от всех. Пересидеть, переждать, переспать. Как угодно. Но у такого решения было слишком много изъянов. Хотя, как по мне, достаточно даже двух первых. Поступи я так, я была бы не я, не дочь своей матери, не лекарка, не колдунья, никто. И пересидеть не удастся. Без меня, без тебя, без нашей третьей подруги - ничего из этого не закончится последующим облегчением. У этой пропасти дна нет.
   - Значит, можно лететь, не боясь разбиться, - засмеялась Рит.
   - Случаются и более страшные вещи, - ответила на это Филия. - Что скажешь о пламени, в котором придется сгорать вместе со всем миром?
   - Я бы воздержалась, - ответила Рит.
   - Я бы тоже, - кивнула Филия и вдруг добавила странное. - Ребенка хочу.
   - Ребенка? - не поняла Рит.
   - Да, - негромко засмеялась Филия. - Маленького, живого, плачущего и смеющегося. Моего собственного. А ты? Ты можешь иметь детей? Прости, если я...
   - Ничего, - мотнула головой Рит. - Думаю, что могу. Я в порядке. Даже чересчур в порядке. Вдруг подумала, что даже тогда, когда меня... истязали, с холодной головой сумела наложить на себя заклятье. Чтобы не понести от мерзавцев.
   - Будь осторожнее, - заметила тогда Филия. - Если твое естество даст о себе знать, это может нас выдать. Понимаешь?
   - Не волнуйся, - ответила ей Рит.
   О чем она тогда думала, когда разговаривала с Филией? Ведь не о Луре, не об Адне, не об отделавшемся шишкой короле Ходе. Нет. Она думала о Хедерлиге. Вот и теперь, она лежит на этом жестком ложе, и ничего не чувствует кроме одного - желания вновь оказаться близко к этому человеку. Прикоснуться к нему. Ощутить его запах. И, может быть, почувствовать, как искра жизни перестает метаться по его телу и замирает в его сердце. Замирает с облегчением и начинает отмечать его биение. Всю ли вражескую ворожбу извлекла из него Рит? Точно всю. Без остатка. В этом не может быть никаких сомнений. Что же тогда ее беспокоит? Ведь не судьба же трех эйконских камней? Да, она была благодарна Ло Фенгу, она преклонялась перед его силой и стойкостью, она понимала, на что он пошел, чтобы спасти ее жизнь, но все ее преклонение не шло ни в какое сравнение с этой легкой ломотой и дрожью во всем теле, когда она только задумывалась о Хедерлиге. Безумие какое-то. Кто он, и кто она?
   В дверь постучали. Это была Филия. Колдунья с тревогой заглянула в лицо спутницы и расстроено развела руками.
   - Только не это.
   - О чем ты? - не поняла Рит.
   - Только не говори, что ты влюбилась, - сказала Филия.
   "Оно самое", - со всей отчетливостью подумала Рит, но вслух сказала другое:
   - Перестань. Где я, и где он?
   - Только что покинул крепость, - ответила Филия. - Кстати, прибыл сюда вместе с Ходой. О чем-то говорил с ним. Не то чтобы на повышенных тонах, но с напряжением. А потом отправился в Ису. Бодрый, почти здоровый, но очень возбужденный. Думаю, ты его еще увидишь. Если захочешь, конечно.
   - Если он захочет, - парировала Рит.
   - Он захочет, - усмехнулась Филия. - Как бы он не сгорел от страсти, пока едет в свою Ису. Кстати, просил передать тебе кое-что через Лона. Ничего, что Лон счел возможным передать это через меня?
   - Что это? - протянула руку Рит.
   - Успокойся, - закатила глаза Филия. - Передать на словах. Не забывай, ты все же пока еще числишься невестой короля Ходы, а принц Исаны человек чести.
   - И что же он просил передать? - спрятала руку Рит.
   - Он просил сказать девушке, которая исцелила его, что к ее зеленым глазам куда как больше подошли бы рыжие волосы и веснушки на носу и щеках, - засмеялась Филия. - Собирайся потихоньку, целительница, сумевшая удивить даже меня. Отхожее место этажом ниже. Воду, дрова для камина и пару бутылей хорошего одалского вина вместе со стромским сыром нам сейчас принесут, но мы не успеем даже умыться. Так что придется оставить это угощение на ужин. Принц Мидтен ожидает всех в обеденном зале.
  
   ***
   Трапезная замка Фрикт располагалась на втором ярусе его центрального здания и представляла собой огромный вытянутый в длину зал, над которым невообразимо высоко смыкались удивительные своды. Пожалуй, эта трапезная была даже больше трапезной Опакума, но это сравнение тут же навело Рит на мрачные мысли, тем более, что у дальнего конца действительно длинного стола мелькнула фигура Ходы, поэтому она решительно замотала головой и уселась на предложенные Хелтом места - с самого торца стола, за которым, насколько она могла рассмотреть, нашлось место и для всех стражников, но совершенно точно не было ни одной женщины кроме них с Филией. Справа и слева их окружили Лон, Брет, Варга и Хелт, и Рит какие-то мгновения пыталась понять, как ей следует вести себя за столом, в общих чертах она представляла правила вельможного этикета, но Филия толкнула ее локтем в бок и прошептала, чтобы Рит не напрягалась чересчур сильно, Хедерлига за столом нет, а до Ходы - не менее сотни шагов, и ей следует вести себя свободно и раскованно, насколько может себя вести знатная девица, у которой все хорошо. Что касается еды и правил приличия, то столовые приборы нужно держать так, как она держит, а по поводу содержимого собственной тарелки, ей следует только прошептать Филии на ухо, чего она хочет, и это тут же окажется у нее на блюде.
   - Мяса, - тут же прошептала Рит. - С какими-нибудь соусами на свой вкус.
   - Острого очень не наедайся, - посоветовала спутнице Филия. - У тебя еще разговор с Ходой. Целоваться с ним, конечно, не придется, но я только что узнала, что в моем присутствии у вас может состояться разговор. Через ширму конечно, но судя по всему, берканские королевские ритуалы не так строги, как я представляла. Надеюсь, в ширме не будет прорех. Или мне не следует беспокоиться? Хода же не Хедерлиг?
   - Это все правила, которые ты узнала? - раздраженно прошептала Рит, косясь на соседей по столу, которые отдавали должное вкусным блюдам.
   - Мои знания растут с каждой минутой, - заметила Филия. - А об этом мне сказал Мидтен. Кстати, он действительно очень обходительный и нисколько не высокомерный.
   Рит прищурилась, пытаясь рассмотреть происходящее на другом конце стола, где как раз не слишком высокий, но и не низкий, широкоплечий и действительно чуть полноватый воин в богатом камзоле произносил что-то с кубком в руке, но не успела, потому что все сидящие за столом начали вставать, Филия вставила в руку Рит такой же кубок и прошептала, что Мидтен произнес тост за стойкость воинов, павших в Опакуме.
   - Как ты могла расслышать? - удивилась Рит, морщась от гула восторженных криков.
   - Разве тут что-то можно расслышать? - не поняла Филия. - Просто Митден перечислил мне первые десять обязательных тостов, после которых будет представление невесты, потому что дальше все пойдет своим чередом. Гости разделятся на компании, а ты отправишься на разговор с Ходой. Ты ешь-ешь, чего ты замерла?
   - Придержи коня, - попросила Рит, отложив вилку. - Мне послышалось? Что ты сказала про представление невесты? Что это значит?
   - Ничего особенного, - поморщилась Филия. - Только не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус. Среди воинов Ходы и так пошли слухи, что их король собирается жениться на степной ведьме. Кое-кто не может забыть тебя с рассеченной грудью и окровавленными пальцами над телом принца Хедерлига. Не все, знаешь ли, лишились чувств. Тебе предстоит всего лишь станцевать что-нибудь, спеть или даже проще того, встать на этот табурет, на котором ты сейчас сидишь, приложить руку к груди и поклониться сначала дальнему концу стола, потом правой его стороне, а затем левой. Не находишь, не слишком тяжелая плата за...
   - За что? - переспросила запнувшуюся Филию Рит.
   - За хорошую компанию в трудном пути, - прошипела Филия. - За успех нашего дела. Да хоть за это угощение. Ты только попробуй. Это же лучшее одалское вино.
   - Знаешь, я как-то пристрастилась к фризскому пиву, - прошептала в ответ Рит. - И надела бы возможного представления хотя бы платье. Даже для поклонов! Я уж не говорю, что было бы неплохо хотя бы помыться.
   - С платьем придется подождать хотя бы до Исы, - опечалилась Филия. - Или до Хойды. Там уж точно придется что-то приобрести. Хотя Хода обязан тебе его подарить. По обряду.
   - А еще что он должен? - поморщилась Рит. - Ты что, в самом деле думаешь, что мне придется выйти за него замуж?
   - С ума сойти, - сделала удивленное лицо Филия. - Впервые вижу девчонку, которая отказывается стать королевой. Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? Или тебе не нравится Йерана, и ты решила выбрать Исану? Хедерлига против Ходы? Так оглянись. Одала тоже прекрасное королевство. К тому же тут сразу три принца. Младший - Яр, правда, сражается с чудищами на севере, попомни мои слова, спасает наших друзей. Старший - Элдра - оберегает престол в столице, и он тоже не занят. А средний вон он. Перед тобой. Очаровательный толстячок. И сейчас он как раз произносит тост за окончательное окончание всяческих жатв.
   - Ты смеешься надо мной, - наконец сообразила Рит, поймав в глазах Филии веселые искры. - Вот теперь серьезно. Будем переносить обряд с Ходой настолько, насколько это будет возможно. Речь шла об Исе или о Перте? Перта ближе к райдонскому монастырю? Перенесем обряд в Перту. А уж там я устрою что-нибудь. Скандал, ссору, разбирательство, размолвку. Все, что угодно. Но ни обручения, ни свадьбы не будет!
   - Хода, кстати, отличный воин, - заметила Филия.
   - Ты меня слышишь? - произнесла чуть громче обычного Рит, отчего и Хелт, и Брет, и Лон, и Варга тут же посмотрели на нее.
   - Главное, чтобы тебя не услышал кто-то еще, - улыбнулась Филия, пришептывая заклинание на безмолвие. - Успокойся. Никто тебя не заставит выходить замуж за Ходу, хотя он, думаю, готов на любые жертвы ради сохранения Берканы и Терминума. Придумаем что-нибудь.
   - Ты с ума сошла, - оторопела Рит. - Взять меня в жены - это жертва?
   - В каком-то смысле, - прыснула Филия. - Правда, если бы он взял в жены меня, это была бы, пожалуй, куда как большая жертва, правда, уже с его стороны, но меня-то он не берет.
   - Все, - замотала головой Рит. - Хватит мне набивать голову всякой соломой. Я хочу есть.
   - Сначала придется выпить, - прошептала примирительно Филия. - Третий тост за здравие одалского королевского дома.
  
   ***
   К счастью, Рит умела справляться и с голодом, и собственными желаниями. Иначе бы она так набила себе живот, что, даже поднявшись на табурет, не смогла бы склониться в поклоне. Она с некоторым усилием сдерживала себя, и не наедалась, а пробовала, отдавай должное каждому блюду, но лишь через крохотную его часть. Ее силы воли хватало, чтобы после каждого тоста ограничиваться одним глотком действительно восхитительного вина. А ее самообладания оказалось достаточно для того, чтобы успеть пожалеть несчастную Гледу, которая несла чудовище в собственном чреве и вряд ли могла оказаться за таким столом, если только едоками за ним не расселись бы те самые чудовища, с которыми где-то на севере сражался младший принц Одалы - Яр. Но когда после десятого тоста на столом прокатилось дружное - "Представление невесты!" - у нее задрожали ноги.
   - Успокойся, - прошептала Филия, поднимаясь. - Танцевать тебя никто не заставит. Сейчас ты встанешь на табурет, что подтвердит, что ты не слишком пристрастна к крепкой выпивке и твердо держишься на ногах, сделаешь три поклона, и мы пойдем говорить с Ходой. А потом вернемся в нашу каменную комнатку, где будем спать, спать и спать. До завтрашнего утра.
   Рит поднялась на табурет без посторонней помощи, хотя Филия встала рядом и прижалась плечом к ее бедру. Весь зал, все, сидевшие за столом замерли, замолчали, разглядывая ладную фигурку девушки в воинской одежде, с мечом на поясе. Пожалуй, судя по пролетевшему шепоту, кое-кто из гостей уже слышал о происшествии в Урсусе. Или о происшествии в Строме. О чем они будут рассказывать после этого застолья? Что избранница короля Ходы отвешивала поклоны? Или будут ожидать какого-то нового происшествия?
   Рит распустила узел под подбородком и потянула с головы платок. Пожалела, что покрасила волосы и выбелила веснушки. Закрыла глаза и вдруг почувствовала себя на площади Водана. Вспомнила, как она висела распятая на стене. Вспомнила ужас, охвативший ее. Ужас и бессилие. Вспомнила и запела. Запела тот же самый гимн, который пела тогда. Стала выводить ту же самую мелодию, что должна была быть знакома и этим мужчинам, которым без всякого сомнения приходилась стоять в берканских храмах на службе. Запела тем же чистым и звонким голосом, выводя удивительные тона, которые взлетали к далекому потолку и наполняли древнюю трапезною ощущением присутствия чего-то божественного. Запела, зазвенела, полилась чистой, прекрасной мелодией и заставила не просто замереть всех, кто собрался за этим столом. Не просто отложить приборы и отставить кубки, а исторгла слезы из их глаз. Заставила их забыть обо всем. Пусть даже лишь на то короткое время, пока звучала ее песня. И самое главное, когда она закончила петь, никакое чудовище в трапезной не появилось.
   - Чтобы мне сдохнуть, - вымолвила в повисшей в зале тишине Филия, помогая Рит слезть с табурета. - Пошли со мной, пока тебя тут не причислили к сонму богов. Или богинь, конечно.
  
   ***
   Это была довольно большая комната, посреди которой стояла высокая полупрозрачная ширма. У выхода имелась скамья, на которую опустилась Филия. Рит прошла к табурету, который стоял со стороны окна, и подумала, что Хода будет видеть ее силуэт.
   Король появился почти сразу. Рит не видела его со своего места, но услышала шаги, скрип табурета за ширмой, услышала голос.
   - Ты выдернула из меня нутро и намотала его на острый клинок, - прошептал Хода.
   - Я этого не хотела, ваше величество, - ответила Рит.
   - Сегодня у меня был разговор с Хедерлигом, - сказал Хода. - Говорить с ним мне было непросто. Я не мог ему лгать, и не мог сказать, что все подстроено. Что нам всего лишь нужно пробраться поближе к Райдоне.
   - Что же вы ему сказали, ваше величество? - спросила Рит.
   - Перестань, - скрипнул зубами Хода. - Давай мы будем обходиться без "вашего величества"? Я с большим трудом уговорил Брета, чтобы он не обращался ко мне так, когда мы наедине. Почти заставил оставаться прежним Эйка. Не заставляй же меня чувствовать себя истуканом на троне и ты. Не так давно я был... таким же как все. Мне бы не хотелось забыть об этом ощущении. Тем более, что мы сражались плечом к плечу.
   - Хорошо, - согласилась Рит. - Что ты ему сказал?
   - Я сказал ему, что еще ничего не решено окончательно, - ответил Хода. - Он, конечно, возмутился, о чем тут думать, сказал, чтобы я не смел тебя оскорблять. А я с трудом удерживался от смеха. Хотя смешного тут не так уж и много. Поэтому мне пришлось его успокоить. Я сказал, что ты еще ничего не решила. Прости, сказал, что между нами ничего не было, и что все происходящее продиктовано лишь необходимостью. Что ты можешь отказаться в последний момент. И даже склоняешься к отказу. Но я не могу тебя оскорбить, поэтому тяну свою лямку до самого конца. Сказал, что я безмерно расстроен, но уважу твой выбор, каким бы он ни был.
   - Спасибо, - прошептала Рит. - Но о какой необходимости может идти речь?
   - Не о той, которая связана с тем, что произошло со всеми нами, - ответил Хода. - Я стал говорить ему какие-то глупости о необходимости мира с кимрами.
   - И он поверил? - спросила Рит.
   - Влюбленные верят всему, - ответил Хода. - Или не верят ничему, в том числе очевидному.
   - Откуда ты знаешь, что он влюблен? - спросила Рит. - Ты был сам влюблен? Можешь сравнивать? Может, это морок? Или благодарность? Или жалость? Он едва не умер, скорее, даже умер, это такое потрясение...
   - Послушай, - вздохнул Хода. - Пожалуй, я не был влюблен. Хотя, мог влюбиться в Гледу, но она все же была слишком большим другом для каждого из нас. Своим парнем. Но я не влюбился. Именно поэтому я вижу то, что вижу. Это не морок, не благодарность, хотя она и безмерна, и ты потрясла меня, Рит, еще в ратуше, вот уж не думал, что буду потрясен еще и сегодня. Там за столом, думаю, все до сих пор молчат, как будто их били молотом по головам. О мужских слезах я уже и не говорю. Но дело даже не в потрясении. Хедерлиг ни слова не сказал о своих чувствах. Полагаю, он даже не осознает их. Он словно корабль, который несется по волнам и может лишь удивляться собственной скорости, потому как забыл, что его паруса подняты. Поэтому я здесь всего лишь для того, чтобы успокоить тебя, как я попытался успокоить его. И пообещать тебе, что я не причиню тебе зла. Не поставлю тебя в такую ситуацию, когда тебе придется выбирать. Буду выбирать вместе с тобой - лучшее для тебя.
   - Спасибо, - только и смогла вымолвить Рит.
   - И все же, - Хода поднялся, но замер, не ушел сразу. - Я должен сказать. Иначе это будет недостойно. Ты должна знать. И два дня назад, и теперь... Я бы сыграл в эту игру на самом деле.
   - Простите меня, ваше величество, - только и смогла произнести Рит.
   - Это ты меня прости, - засмеялся Хода и ушел.
  
   ***
   Рано утром следующего дня, когда угли в камине ставшей неожиданно уютной кельи остыли, а вода в чане для умывания перестала быть ледяной, Рит и Филия поднялись и, не говоря ни слова, перекусили оставшимся со вчерашнего дня и в самом деле восхитительным стромским сыром, запили его еще более восхитительным одалским вином, а вскоре уже спускались вслед за Бретом и Варгой по темным лестницам в крепостной двор. Там их ожидали Лон, Хелт и принц Мидтен. Он обнял Филию, и Рит разглядела, что у принца доброе лицо и кудрявые волосы, и поняла, куда ее спутница отлучалась ночью.
   Лошади были в порядке, утро и свежим, и теплым одновременно. Вскоре отряд уже покинул замок и запылил по проселкам Одалы на восток.
   Через два дня, уже привыкнув к равнинам и рощам Одалы, спутницы увидели впереди город.
   - Хойда, - узнала его Филия. - А ведь мы почти на середине пути. Хотя нет. Середина будет в Исе. Что ты так на меня смотришь?
   - Какой он? - спросила Рит.
   - Кто? - не поняла Филия.
   - Мидтен, - сказала Рит.
   - Ах, ты об этом, - поняла Филия. - Обычный. Как все. Мальчишка, конечно. Но честный. И простой. Поверь. Это самое главное.
  
   Часть вторая. Безысходность
   Глава одиннадцатая. Ужас

"Если нет страха,

Нет ничего".

Пророк Ананаэл

Каменный завет

   Гледа почувствовала удары, едва они отъехали от Лигены. То, что угнездилось в ней, требовало внимания. Наверное, оно кричало, визжало, скребло ее плоть изнутри маленькими муравьиными коготками, если они, конечно, уже у него-нее были. А потом, когда эти вопли, которые казались Гледе чем-то схожим с долетающим до нее из горной пропасти эхом, не возымели результата, послышались удары. Их Гледа не могла не чувствовать. И она их не просто чувствовала, стоило ей закрыть глаза, как она начинала видеть что-то ужасное - обнаженную женщину, запертую в горной теснине, распятую на стене тесной пещеры, но не приколоченную к камню, а вросшую в него. Вросшую венами, артериями и жилами, которые выходили из тела и уходили в камень. Обездвиженную и наполненную ненавистью, которая хлестала из ее глазных провалов. Визжащую и плюющуюся пеной. И бьющую в ярости затылком о камень за собственной спиной.
   "Однажды она его пробьет, - подумала Гледа и поняла, что если она сейчас сбросит браслеты, вырвет из коротких косиц над висками ведьмины кольца, отзовется на истошный призыв, то ничего не будет. Она развернется и встанет на пути обезумевшего зверья. Остановит их жестом. И отправит их тем же жестом, словом, желанием в любую сторону. Но при этом сдвинется на шаг в эту же сторону. Спасет себя и своих друзей. Но сдвинется на огромный шаг в эту же сторону. Сбережет бьющегося в чреве ребенка, но сама станет зверем. Может быть, пока только изнутри. Но зверем.
   Нет.
   - Что с тобой? - крикнул Скур, который все так же держался рядом.
   - Она бьет в живот, - выдохнула Гледа, обернулась и едва не вывалилась из седла. Издали казалось, что Лигену накрывает стая саранчи. Пленка прожорливой тли. Чудовища, часть из которых бросилась вокруг озера справа и слева, а часть вошла в воду и просто поплыла на этот берег, наполняли дворы и короткие улицы Лигены, чтобы через минуты, может быть, через секунды выплеснуться на дорогу ведущую в горы и броситься за крохотным отрядом Ло Фенга.
   "За моим отрядом", - поправила Гледа саму себя.
   - Унг! - крикнул Стайн, обернувшись. - Твою же мать! Что с твоей лошадью?
   - Старушка не может быстрее, - крикнул в ответ Унг, и Гледа обернулась еще раз. Обернулась, стараясь не смотреть на Лигену.
   Унг отставал. Его лошадь начала спотыкаться еще на полпути к монастырю. Слишком крут был подъем, и слишком долго продолжался путь еще до начала этого подъема. Ло Фенг тоже оглянулся, придержал коня, поймал взглядом дворецкого, который уже разворачивался, держа вторую лошадь под уздцы, но всех опередил Моркет. Он промчался на своем жеребце вниз по дороге, крича при этом - "Не задерживайтесь! Вверх! В монастырь еще надо пробиться! Его настоятель Шолд - редкий негодяй!", поравнялся с Унгом и, не спрашивая парня ни о чем, одним движением ухватил его за шиворот и забросил за собственную спину. Лошадь Унга тут же остановилась и опустила голову, словно у нее не было сил сделать даже два шага к пробивающейся между камней придорожной траве.
   - Ее же сожрут! - вплел в голос плаксивые нотки Унг.
   - Сиди, демон тебя раздери, - зарычал Мортек. - А то сожрут еще и тебя!
   "Бланс или не Бланс?" - подумала Гледа, как будто сейчас, в эту самую минуту это имело значение, и поняла, что звери уже вырвались на дорогу.
   "Звери или люди?" - была следующая мысль, из которой вылезла тут же еще одна - "А что с ними будет, когда жатва закончится? Обретут ли они себя прежних, вернувшись в человеческий облик, или их обращение необратимо?". Под хрип лошади, стук копыт, понукание всадников - мысли забирались в голову Гледы одна за другой, и они были именно ее мыслями, не чем-то, ниспосланным ей сверху, извне или изнутри нее самой, но все они, всё, что происходило с ней в эти минуты, служило лишь одному - заглушить неразличимый, но угадываемый визг и, самое главное, удары. Удары затылком о стену. О живую стену. О ее чрево.
   - Кажется, ворота открыты! - заорал Мортек, который на своем коне и тут сумел всех обогнать, хотя за его спиной и скорчился Унг. - Быстрее, чтоб мне провалиться! Быстрее!
   "Все здесь, - думала Гледа, разглядывая сквозь заливающий лицо пот появившуюся на сузившейся дороге, которая, кажется, обратилась в каменистую перемычку над пропастью, красноватую стену. - Ло Фенг сейчас сзади, замыкает отряд. С ним Андра и Фошта. Скур рядом... Впереди Стайн, Ашман, Мортек, Унг и Ян. Какое счастье, Ян. Не родственник, но как будто родной человек. И ведь я ничего о нем не знаю, ничего... Только то, что он всю жизнь служил Стахету Вичти. И все. Неужели этого мало?"
   - Быстрее! - раздался над ухом голос Ло Фенга. - Не медли!
   "Не медли?" - не поняла Гледа и только тут сообразила, что придержала лошадь у самых ворот и ждет Андру, Фошту и Ло Фенга, чтобы въехать в монастырь последней.
   - Быстро! - скомандовал Ло Фенг, и Гледа послушно направила лошадь в арку монастырских ворот.
  
   ***
   Он оказался изнутри совсем крохотным, этот монастырь, или же в глаза Гледе бросилась только отвесная нерукотворная скальная стена в полусотне шагов за воротами, небольшой домик слева, притулившийся у той же стены, и дорога, уходящая вправо и вверх. Мортек тут же передал поводья своей лошади Стайну и побежал по узкой лестнице на крепостную стену, что протянулась от утеса к утесу. Скур, Андра и Фошта принялись закрывать ворота, благо запоры их оказались в порядке.
   - Гледа, - чуть ли не со слезами на глазах посмотрел на нее Ян, продолжая удерживать под уздцы обеих лошадей. - Жива. Слава богам. Хозяйка - жива. Я уж не чаял...
   - Какая я тебе хозяйка? - не поняла Гледа.
   - А кто же ты? - удивился Ян. - Единственная живая кровь. Наследница всего дома Вичти. Ты, и больше никто.
   - Как тебя... - окликнул Яна Ло Фенг. - Ян? Уводи лошадей отсюда! Видишь дорогу? Она огибает эту скалу и поднимается наверх. Да! Вслед за Стайном! Ашман! Унг! Всех лошадей уводите вслед за Стайном!
   - Вот демон! - крикнул со стены Мортек. - Скоро будут здесь. Лошадь Унга их задержала, но ненадолго. Их слишком много. У нас минут десять в лучшем случае...
   - Где настоятель? - крикнул снизу Ло Фенг.
   - И настоятель, и вся братия в гротах, - отозвался Мортек. - В мудрости Шолду не откажешь. Открыть ворота и убрать все, что интересует зверье. Куда как лучше, чем держать осаду. В гроты этим тварям не пробиться, пусть даже окон в этих гротах полно. Но почти все выходят на пропасть, которая за этой скалой. Вот, посмотри. Видишь, слева дом? Окна выбиты. Только взять там нечего. Это для гостей, но я бы в таких гостях не задерживался...
   - Где гроты? - спросил Ло Фенг.
   - На втором ярусе! - крикнул Мортек. - Демон... На скале! Я спускаюсь! Быстро! Здесь нам их не удержать, стена невысокая, ну хоть перелезать будут не волной...
   "Невысокая?" - удивилась Гледа.
   Стена была никак не ниже Альбиусской.
  
   ***
   Дорога, которая уходила вправо, поднимаясь и постепенно заворачивая при этом влево, обращаясь в теснину между двумя скалами, привела через четверть лиги к стене. Стена эта была сложена из больших камней и превышала внешнюю стену чуть ли не в два раза. По своей высоте она совпадала со скалой, к которой и примыкала с левой стороны, а вот второй ее опорой служила уже гора. В нижней части этой стены имелся довольно узкий, такой, чтобы проехала телега, проход, но ворот на нем не оказалось. Точнее на массивных бронзовых петлях висели их обломки, состоящие из погнутых листов толстой жести и изгрызенного дубового бруса.
   - Что же это за напасть? - пробормотал Скур, который и здесь не оставлял Гледу.
   - Причина того, почему ворота внизу оставлены открытыми, - ответил Мортек. - К сожалению, монастырь готов к отражению штурма людей, но не этаких тварей. А они, похоже, наведывались сюда не единожды. Все наверх! Если снимем с ограждения цепи, хотя бы как-то прикроем этот проход!
   - Быстрее! - повысил голос Ло Фенг.
   Гледа поспешила в проход. До ее ушей доносился разноголосый вой. И он раздавался не из ее чрева.
   - А я уже здесь, - крякнул в проходе, который поднимался вверх не менее чем на полсотню шагов, Стайн. - Вот. Цепочку снял со столбов. Останьтесь кто-нибудь, подсобить надо. Девоньки! Андра. Фошта. Унг. Мать твою. Где ты там застрял? Успокойся, девонькой я не к тебе обращался. Догоняй! Сводите створки или что от них осталось? Быстрее, было сказано!
   Гледа выбежала из проездного тоннеля и замерла. Она оказалась как будто на огромном каменном столе. Или же на стуле, если бы решила счесть его спинкой величественную гору справа. Во все стороны, вправо, влево и вперед перед нею лежала ровная, отшлифованная многовековым трудом послушников монастыря площадка, по закраинам которой через каждые двадцать шагов стояли столбы, с которых как раз теперь продолжали сдирать цепи уже Ашман и Ян. Лошади тревожно всхрапывали в отдалении - на такой же площадке, но уступающей размерами этой в сотню раз. К ней вел подвесной мост длиной в полусотню шагов. А еще чуть дальше высились такие же, но уже дикие, поросшие лесом каменные столбы, к которым не было ни мостов, ни переходов.
   - Одалские столбы, - усмехнулся, оглядываясь, Мортек. - С ума сойти. Я же здесь больше десяти лет провел, каждый камень знаю, Терминум жатвой охвачен, а тут ничего не изменилось. Тот столб, кстати, так и называется - коновязь. Видишь? Она как раз посередине стоит. Но все равно опасно. Если тут схватка начнется, то лошадей может затронуть. Оборвут уздцы и... пропасть уж больно глубока.
   - Я их успокою, - побежал к островку Скур.
   - А сам монастырь в катакомбах, - развернулся к горе Мортек. - Через них же и выход на ту горную тропу, о которой я упоминал. Видите ворота? Литая бронза снаружи и стальные балки изнутри. Их и открытые сдвинуть та еще задача. А если кто-то даже и вырубит вокруг них скалу, то через пятьдесят шагов еще одни. К ним уже так просто не подберешься.
   - Андра! Фошта! - крикнул Ло Фенг уже со стены сестрицам, выбежавшим из прохода. - Давайте сюда, с цепями и без вас управятся. Вставайте между этими зубцами. Самострелы только у вас. Тут высоко, не меньше полусотни локтей, но отстреливать надо только тех, которые полезут по стенам. Берегите болты!
   - Как они полезут, стена же гладкая! - отозвалась одна из сестриц. - У них же нет лестниц!
   - Та, что внизу, тоже гладкая, - ответил Ло Фенг, прислушиваясь к вою. - Однако следы когтей видны до самого верха. Так что забудьте о лестницах. Занимайте рубеж. Прочие встанут у входа. Ширина прохода шесть шагов, больше четырех тварей разом не протиснутся. Первыми я и...
   - К твоим услугам, - ухмыльнулся Моркет, взмахивая глевией.
   - Да уж, - покачал головой Ло Фенг. - Близко к тебе лучше не подходить. Остальные за нашими спинами. Скур, Стайн, Ашман, Ян, Унг. У всех мечи есть?
   - У меня нет, - пролепетал Унг. - Топор на лошади остался.
   - Тогда жди, когда освободится один из тех мечей, что мы держим в руках, - процедил сквозь зубы Ло Фенг. - Гледа! Отойди в сторону. Спрятаться тут негде, но отойди.
   - Нет, - твердо сказала Гледа.
   - Я сделал! - крикнул еще издали Скур, и Гледа, обернувшись, с удивлением обнаружила, что подвесного моста к второму столбу нет, да и площадки с лошадьми нет, а столб вновь обратился в обычную скалу, которой он, вероятно, и был тысячи лет назад.
   - Я сделал. Морок, конечно. Но сделал. На час хватит. Я могу и Гледу отвезти туда. К лошадям.
   - Нет, - повторила Гледа.
   - Нет, значит, нет, - кивнул Ло Фенг и посмотрел на Скура. - С лошадьми придумал хорошо, но если звери вырвутся сюда, это их не остановит. Думаю, они идут по запаху. С мечом управляешься? Или колдовство какое знаешь?
   - Если по запаху идут, тогда придется с мечом, - пожал плечами Скур. - Я же не боевой маг, а рыночный.
   За спиной что-то загремело. Гледа обернулась и увидела лежащий у бронзовых ворот сверток. Высоко в скале как раз над воротами имелось одно единственное окно.
   - Прочие с другой стороны, - объяснил Мортек. - Это сторожевое. Ну и для смолы... На случай осады.
   - Унг! - показал на сверток Ло Фенг. - Посмотри, что там.
   - Эй! - окликнула выстроившихся воинов одна из сестриц. - Когда нам можно будет бросить самострелы и взяться за мечи?
   - Когда очень захочется, - ответил Ло Фенг.
   - Тут меч! - заорал от свертка Унг. - Старенький, но сносный! Как раз под мою руку!
   - Сколько послушников в монастыре? - спросил Ло Фенг у Мортека.
   - Больше пятидесяти не бывает, - ответил тот. - Но человек сорок точно есть. И настоятель.
   - На помощь они к нам не придут? - спросил эйконец.
   - Нет, - твердо сказал Мортек. - Воспитанники монастыря на вес золота. Уложение Храма как раз и предписывает в дни жатвы запираться и пережидать. Шолд не может ослушаться.
   - Вот как? - удивился Ло Фенг. - Негодяй, а не может ослушаться?
   - Он не такой негодяй, - объяснил Мортек. - Он безжалостный старатель. Знаешь, как говорят тут воспитанники? Самое главное после смерти опять не попасть сюда.
   - Многие прыгали со скалы вниз? - спросил Ло Фенг.
   - Случалось, - ответил Мортек. - Хотя Шолд хитрый, если видит, что человек может сломаться, скорее отправит его в послушание странствующим монахом. Опасно, когда послушник стоек. Такие ломаются внезапно. Только ведь и в твоем клане не все добирались не то что до воина покоя, даже до воина мужества.
   - Откуда знаешь? - спросил Ло Фенг.
   - Я там был, - ответил Мортек. - Прошел все ступени. Но очень давно. Тебя еще не было на свете.
   И Мортек потянул ворот рубахи, показывая на своей груди запекшиеся, полустертые узоры.
   - Прости, - развел он руками. - Камней почти не осталось. Так, если только крупинки. Мне слишком много лет и я слишком близок к тому, от чего они служат защитой. Но выгорали они вживую, не сомневайся.
   - Ты же не эйконец, - прошептал Ло Фенг.
   - Ну, невелика хитрость, - прищурился Мортек. - А можно сделать так, что и не отличишь.
   - Начинается! - крикнула одна из сестриц.
  
   ***
   То, что услышала Гледа, уже не было не воем. Это было смесью клацанья когтей по камню, рычания и тяжелого дыхания, через которое время от времени прорывалось повизгивание, как если бы одна из тварей задела другую клыками. Затем она услышала звук возни у ворот, скрежет кости о сталь и щелчки самострелов. Сестрицы не слишком спешили, но одну за другой выпустили вниз четыре стрелы за первые же секунды.
   - Проклятье! - крикнула одна из них. - Этой погани и в самом деле слишком много! Дорога заполнена чуть ли не в два слоя! Идут по головам друг друга!
   - И они сразу начинают жрать тех, кто пал! - крикнула вторая. - Может, срубить пару десятков? Болтов хватит. Насытятся и отстанут?
   - Бесполезно, - снова крутанул над головой глевию Мортек. - Эта погань так придумана, что насытиться она не может. Если только половину из них сразить и накормить ею вторую половину. Но сытость все равно не настанет. И если они не смогут жрать, они будут просто убивать.
   - Их век короток? - спросил Ло Фенг.
   - Кстати, - посмотрел на него Мортек. - Никто не проверял еще. Может, поймаем одну тварь и посадим в клетку? Заодно и посмотрим!
   - Как-нибудь в другой раз, - пообещал Ло Фенг и тут же шагнул вперед. Опутанные цепями покореженные двери пали.
   Погань повалила через проход потоком. Ее было так много, что на выходе она едва не заткнула тоннель собственными телами. Какое-то мгновение Гледа рассматривала оскаленные пасти, когтистые лапы, что выскребали камни арки, чтобы преодолеть создавшуюся пробку, успела отметить, что уродливые создания настолько отличались друг от друга, что вряд ли их можно было отнести к одной породе, хотя, и это было самым ужасным, что-то человеческое в них все еще оставалось, обрывки одежды так и продолжали болтаться на многих, а потом началась схватка.
  
   ***
   Когда затор в тоннеле был прорван, Гледе показалась, что волна ужасных тварей захлестнула Ло Фенга и Моркета с головой, но прошло одно мгновение, другое, и оказалось, что это не так. Они сражались. Рубили направо и налево, обрушивая мертвые тела обратно в тоннель, и наращивая курганы из мертвых тел под собственными ногами. Они были быстры, ловки и неутомимы и, кажется, не уступали друг другу. Более всего оба напоминали две ветряных мельницы со стальными лопастями, которые безжалостно секли налетевший на них желанный ветер. И хотя несколько тварей умудрились продраться под их мечами, протиснуться под павшими телами за их спины, их тут же встретили быстрые удары Ашмана и Стайна. Гледа стояла, положив руку на рукоять меча.
   - Все! - сквозь визг и рычание погани заорала одна из сестриц, отбрасывая самострел и вытаскивая меч. - Болты кончились. А они лезут по стене живым ковром!
   - Не выпускайте их! - сумел откликнуться Ло Фенг.
   - На стене остановим, но они лезут и по скале! - выкрикнула вторая, тоже избавляясь от самострела.
   - К обрыву! - услышала Гледа свой собственный голос, но было уже поздно.
   Волна ужасных созданий перехлестнула через край скалы и начала изливаться на монастырскую площадь.
   "Святые боги, - подумала Гледа, в несколько прыжков опережая обнаживших мечи Скура, Унга и Яна. - Да на фоне этого ужаса Кригер был просто красавчиком!"
   Она рубанула по загривку первое же метнувшееся к ней чудовище, присела, пропуская над головой прыжок второго и распуская ему тем же клинком брюхо, вонзила меч в пасть третьему, удивилась кинжалу, который почему-то уже был у нее в левой руке, иначе как бы она добралась до содержимого головы четвертого через его же глазницу, и вскоре уже потеряла счет сраженным и раненым, удивляясь лишь тому, что продолжая рубить, колоть, резать, рассекать и протыкать, она умудряется видеть все, что происходит вокруг нее. И вставших спиной к спине Скура и Стайна. И образовавшего вокруг себя такой же вал тел, какой образовался возле нее, неожиданно оказавшегося умелым воином Яна. И выкрикивающего какие-то гимны Ашмана. И сражающегося рядом с ним Унга, который делал все по науке ее отца - рубил, защищался, переносил центр тяжести, уходил в сторону, рубил, защищался, делал еще один шаг... Она все видела. И не только то, что тоннель был уже полностью завален мертвыми телами, а Ло Фенг, Моркет, Андра и Фошта теперь сражались с поганью уже на краю пропасти, но и то, что не менее пяти голов послушников торчат в окне над бронзовыми воротами, наблюдая за схваткой.
   Но самым удивительным, самым приятным и одновременно самым ужасным было то, что в этом скопище смертной муки и в удушливом, пьянящем запахе пролитой крови то чудовище, что взрастало внутри нее, успокоилось. Уснуло, словно насытившееся дитя у материнской груди. Замерло, принимая нахлынувшее на него удовольствие, и обращая его в рост и развитие, приближая момент собственного освобождения.
   - Все! - заорал радостно Моркет, размазывая кровь по лицу, и Гледа поняла, что живой погани больше нет.
   - Что случилось? - недоуменно выкрикнул Ло Фенг, сбрасывая с плеча бьющуюся в конвульсиях обезглавленную тварь и подходя к краю скалы. - Вряд ли мы положили больше четверти от того, что видели в Лигене.
   - Мы и четверти не положили, - уверил его Моркет. - Они уходят.
   - Испугались? - предположил подошедший, прихрамывая, Стайн.
   - Не нас, - заметил Ло Фенг, протягивая руку вперед.
   Гледа пригляделась. Отсюда, со скалы, которая снизу казалась всего лишь уступом горы, видно было и часть дороги, едва ли не половину озерного зеркала и даже домики Лигены. Твари, которых все еще оставалось много больше, чем полегло в одалском монастыре, разбегались. Покидали монастырские стены, неслись вниз по дороге, а потом начинали сыпаться, сползать в пропасть или забираться на скалы. По дороге к монастырю, ощетинившись копьями и осыпая противника стрелами двигалась большая дружина, над которой развивался одалский флаг.
   - Вот и подмога, - хмыкнул Моркет. - А я уж думал, что нас завалит трупами. Все-таки глупо умирать от удушья.
   - Набрал, наверное, уже силы для того, чтобы вновь явить свою сущность? - спросил Ло Фенг.
   - А ты почем знаешь? - оскалился Мортек. - Может быть, вот это моя сущность? А то всего лишь костюмчик? Или доспех...
   - Откуда они узнали? - спросила Гледа.
   - Кто-то из них выл, кажется, - предположил Мортек. - Возможно, у них есть главарь. Или несколько. Подожди еще. Если жатва затянется лет на десять, мы будем знать их повадки в подробностях.
   - Только нас не останется, - ответил Ло Фенг и отошел от края пропасти. - Эй! Раненые есть?
   - Есть! - откликнулся Ян. - Сюда!
   Вовсе без ран не обошелся почти никто. Кровоточащие царапины, которые, с учетом их глубины, вполне могли сойти и за тяжелые повреждения, имелись у каждого, хотя и Андру, и Фошту прежде всего порадовало, что их лица остались в неприкосновенности, но трое были ранены довольно тяжело. У Ашмана было разодрано левое плечо, у Унга - правый бок, а Скур скорчился на камне, зажимая рукой живот.
   - Что там? - присела возле него Гледа.
   - Ерунда, - процедил он сквозь зубы. - Как сама?
   - Ни единой царапины, ни синяка, - успокоила она его, - хотя, боюсь, пару недель малышке в моем животе я этой схваткой подарила. Показывай, что у тебя?
   Скур медленно отнял руку от живота, и Гледа вздрогнула. Когтистая лапа одного из чудовищ зацепила колдуна за бок и не только разодрала одежду, но и распорола ему живот. Между окровавленными лоскутами кожи подрагивали внутренности.
   - А ну-ка, - опустился на колени рядом Мортек. - Да ты счастливчик, колдун! Это же надо так суметь? Вскрыли, словно ларец на ярмарке, и на одной кишки не то что не повредили, даже не поцарапали. Колдовство на обезболивание знаешь?
   - Уже минут пять как наброшено, - процедил сквозь зубы Скур. - Или не видишь? Должен же...
   - Я, понимаешь ли, колдун по нужде, не по призванию, - объяснил Мортек. - Унг! Как твой бок?
   - Ребро видно, - с удивлением произнес Унг. - Было видно. Я прижал его...
   - Не трогай ничего, придурок, - пробормотал Мортек. - И ты, Ашман! Грязь занесете. Кто-нибудь, быстро к лошадям! Черная сумка приторочена к седлу на моем коне. Сюда ее! Отделались мы легко, но не хотелось бы потерять кого-то уже после схватки. Стой Гледа! Не тебе это сказано. Вон, Фошта побежала, все принесет.
   - Андра, - поправила Мортека подошедшая Фошта.
   - Кто ж вас разберет? - засмеялся Мортек. - Мне еще крепкое пойло нужно, у меня в сумке его мало. У кого есть? Неважно, райдонское или йеранское, или еще какое. Главное, чтобы вспыхивало от лучины.
   - Вот, - снял фляжку с пояса и бросил ее Мортеку Стайн. - Это удар мне предназначался, а колдун вытянулся с мечом, и попал под лапу.
   - Потом будем считаться, - заметил Ло Фенг и посмотрел на Гледу. - Как ты?
   - В порядке, - ответила она.
   - Нет, дорогуша, - пробормотал Мортек, начиная разрезать одежду вокруг раны Скура. - Ты не просто в порядке, а ты в удивительном порядке. Только взгляни. Похоже, вокруг тебя-то тел побольше, чем мы с эйконцем вдвоем уложили у тоннеля.
   - Он длинный, - заметила Гледа.
   - За четыре сотни, - крикнул от края скалы Стайн. - Я прикинул по телам, их за четыре сотни. Но посчитать тех, что в куче и в тоннеле - не могу.
   - Что же получается? - спросил Ян. - Если это малая часть, то сколько же их было?
   - А вот сколько было народу в окрестных поселениях, столько и их, - ответил Моркет. - А вот и моя сумка. Девонька моя, Андра ведь? Ты уже и открыла ее и успела шелковую нитку в иглу вставить? Да ты просто клад. Слышишь меня, Скур? Заклинание заклинанием, а край рукава советую прикусить. Сейчас я буду промывать рану.
   - Ы-ы-ы-ы-ы! - взвыл Скур.
   - Значит так, - подошел к Гледе Ло Фенг. - Про тебя говорить ничего не буду, потому что и так все видишь. Уж не знаю, что из того, чем тебя одарила эта пакость, останется с тобой после окончания беды, но сражаешься ты так, что впору вспомнить слова моего наставника, когда я спросил у него, что будет следующей ступенью после воина покоя. Он ответил, что воин беспокойства. Я спросил у него, кто это, мол, нету такого ранга в уложениях клана. А он ответил, что это выше всякого ранга. Это умение, которое подобно ветру, который дует, куда хочет, и всегда найдет отверстие для сквозняка.
   - Ты еще и разговорчив бываешь? - удивился Мортек сквозь стоны Скура.
   - Иногда это нужно, - ответил Ло Фенг. - Удивляюсь, но я не пожалел ни о ком из тех восьми, что сопровождают Гледу. Кажется, судьба нам благоволит. С такими воинами... Даже Унг...
   - Мне в Экинус просто очень надо, - с гримасой пробормотал Унг.
   - Нас десять, - заметил Ян. - Не восемь, а десять. Всего - десять. Надеюсь, вы понимаете, доблестные воины, что я теперь от наследницы дома Вичти ни на шаг? Это ж надо, все зверье с округи на себя вытянуть...
   - Где учился бою? - спросил его Ло Фенг.
   - В разных местах, - ответил Ян. - Пусть и не вчера, а чуть пораньше. Я служу дому Вичти много лет. Ты же должен понимать, эйконец, что мальчишку с улицы не отправят оборонять Опакум? А Стахета Вичти назначили правителем крепости! А я всегда был при нем.
   - Только у тебя и у Гледы ни царапины, - заметил Ло Фенг, показывая рану на запястье. - Да, Мортек. У тебя разодрано котто на спине и запеклась кровь.
   - Вот демон, - поморщился Мортек. - А я думал, что пчела укусила.
   - Унг! - нашел взглядом молодого воина Ло Фенг. - В самом деле неплохо! Есть над чем работать, но основы усвоены на отлично. Как доберемся до прямой дороги на Экинус, махнем рукой и пожелаем счастливого пути. Думаю, с сожалением. Скур - молодец. Крепись. Про Стайна ничего не скажу - опыт есть опыт. Андра и Фошта - выше всяких похвал. Ашман - отлично. Я рад, что вы с нами.
   - Эй! - окликнул его Мортек. - Ты про меня ничего не сказал!
   - За тобой я еще присмотрю, - скривил губы Ло Фенг в ответ на хохот Мортека.
   - А вот и настоятель, - подал голос Ян.
   Гледа обернулась к бронзовым воротам. Они были распахнуты, и от них шли люди в желтых балахонах. Один из них - седой мужчина, издали напоминающий паллийца, вышагивал, не торопясь, шел, постукивая по камню глевией, похожей на глевию Мортека. Остальные бежали. Они сразу же бросились к тоннелю и принялись растаскивать забившие его тела, относя их в сторону. "Послушники", - поняла Гледа.
   - Вот и ты, Шолд, - усмехнулся Мортек, отрезая нитку на животе Скура и подзывая жестом Унга. - Иди сюда, парень. Придет в себя колдун, будет он тебя лечить, а пока тобой займусь я. Не обессудь.
   - Вот и ты, Моркет, - ответил негромко настоятель, останавливаясь в пяти шагах. - Все так же тянешь в науку одалского монастыря учение клана теней?
   - Все едино, Шолд, - пожал плечами Мортек. - Нет границы между одной мудростью и другой, границей отделяется лишь глупость.
   - Иногда они смешиваются, - заметил настоятель.
   - Пользы от такой смеси немного, - ответил Мортек. - Мудрость всегда канет в глупости без остатка. Все еще блюдешь правила?
   - На том стоим, - ответил Шолд. - Эти люди больны. Убивать их - это не лечение.
   - Спорить не буду, - пробормотал Мортек. - Выбора, как ты понимаешь, у нас не было. К тому же, есть болезни, которые не лечатся. Даже и без жатвы. То же бешенство, к примеру.
   - Это хуже бешенства, - покачал головой Шолд.
   - Лучше, - не согласился Мортек. - Укусы не заразны. Хотя, грязь в рану все же попасть может.
   - Все скалишь зубы, - понял Шолд.
   - Как водится, - ответил Мортек.
   - Лучше него никого не было в прошлые годы, - повернулся к Ло Фенгу Шолд. - И говорю это, зная, что этот мерзавец считает меня негодяем. Я служу здесь уже шестьдесят лет, причем не считаю сроком службы десять лет пребывания в монастыре послушником, но лучше Мортека никого не видел. Он был первым, кто получил свободный ярлык. Иди куда хочешь. Даже я не могу уйти из монастыря.
   - А что было делать? - развел руками Мортек. - По-другому же с тобой не простишься? Но что значит - был первым? Был еще кто-то?
   - Помнишь Дрита? - спросил Шолд.
   - Упрямого мальчишку, похожего на девчонку? - прищурился Мортек. - Когда я уходил, он чистил отхожие места.
   - За прошедшие годы он продвинулся далеко, - ответил Шолд. - И я был готов дать ему свободный ярлык.
   - Похоже, ты начал печь воинов вроде меня как пирожки, - заметил Мортек. - Значит, ярлыков стало два?
   - Он отказался, - пожал плечами Шолд. - Скажем так, он был хорошо трудоустроен тем, кому я подчиняюсь. И, кстати, этот Дрит тоже считал меня негодяем. Правда, в отличие от тебя никому об этом не говорил. Но его ненависть я чувствовал.
   - Без ненависти обучение редко обходится, - заметил Ло Фенг.
   - Ты был хорош, - сказал эйконцу настоятель. - Воин покоя?
   - Был, - ответил Ло Фенг.
   - Был, значит и есть, - спокойно ответил настоятель и повернулся к сестрицам. - О вас я слышал, но думал, что привирают. Нет, все оказалось правдой. Близняшки из Райдонского монастыря - хороши. По меркам Обители Смирения хороши. По меркам любой дружины - восхитительны. Могу еще выделить Яна, которого немного знаю, все же соседи. Не думал, что ты такой воин.
   - Обычный воин, - пробормотал дворецкий. - Бывший. Давно уже бывший.
   - Пусть так, - кивнул настоятель. - Жаль, что окно у меня всего одно с этой стороны. Схватку вместе со мной смогли увидеть только четыре лучших ученика. Но для них это было одним из главных уроков. Урок от воина-энса, который орудует не ланшем с летающими лезвиями, а обычным мечом, но орудует так, что каждое движение можно запечатлевать на фресах. Урок от ветерана одалской гвардии, как держать меч, когда твои годы напоминают о себе. Как зовут?
   - Стайн, - хрипло проговорил воин.
   - Урок от колдуна, который не только колдун, - повернулся ко все еще сидевшему с перекошенным лицом Скуру настоятель. - Это было неплохо. Да, я все вижу. Лошадок ты спрятал хорошо.
   - Урок от эйконца, - повернулся к Ло Фенгу настоятель. - Я завидую сам себе, что это видел.
   - Зависть, плохое чувство, - хмыкнул Моркет, осматривая рану Ашмана.
   - Честный малый, - усмехнулся настоятель, кивнув на Моркета. - Получил нужный ему ярлык в том числе и за честность. Не только за то, что превзошел своего наставника. Я же все вижу. И знаю, кто он на самом деле. Да, - повысил голос Шолд в ответ на удивление на лице Моркета. - Знаю. Но ты же ни разу не вплел в свое старание ни магии, ни силы менгиров, ни той собственной силы, что клубится в твоем нутре?
   - Это было бы нечестно, - пробурчал Мортек. - Зачем мне победа, которой нельзя гордиться?
   - А что вы видите во мне? - спросила Гледа.
   - Ничего, - ответил настоятель. - Ты как пустое место. Но это пустое место сражалось лучше других. Даже лучше мастеров. Если угодно, я не хочу к тебе приглядываться.
   - Почему? - спросила Гледа.
   - Боюсь, что ты начнешь приглядываться ко мне, - ответил настоятель. - Ребятки! - он окликнул старателей в желтых балахонах, что закончили расчищать тоннель. - Пошли, нужно подготовиться к встрече его высочества принца Одалы Яра. Да, - настоятель обернулся к Моркету. - Помнишь, что ты сказал, когда уходил?
   - Я сказал, что приду сюда только в том случае, если у меня не будет другого выхода, - ответил Моркет.
   - Что тебе нужно? - спросил Шолд.
   - Выход на галерею, - ответил Моркет. - Нам нужно хотя бы пару дней безопасной дороги. Чтобы отдохнуть на ходу.
   - Они у вас будут, - кивнул настоятель. - Горячую воду, чтобы вы могли смыть кровь с одежды, вам уже готовят. Ну и горячую еду. Но сначала, советую встретить принца. Я буду ждать его у бронзовых ворот.
  
   ***
   Не прошло и пяти минут, как в освобожденном тоннеле послышалось цоканье копыт, и на монастырской площади показался принц Одалы. Он был молод, светловолос, широк в плечах и на удивление смешлив. Качая головой и с восхищением окидывая взглядом горы трупов, он остановил лошадь напротив выстроившегося отряда, кивнул сопровождающей его охране и спрыгнул с лошади.
   - Кто старший отряда? - спросил он всех десятерых, включая и держащегося за живот Скура.
   - Гледа Бренин, - громко ответил эйконец.
   - Девка? - расхохотался принц. - Ты?
   Он безошибочно указал на Гледу.
   - Я, ваше высочество, - выдохнула она.
   - Сколько лет? - спросил принц.
   - Семнадцать, - ответила Гледа.
   - Надо же, - недоверчиво хмыкнул принц. - И собрала вокруг себя отряд из таких воинов, что могут положить несколько сотен бесноватых? Я с дружиной столько не положил, хотя у каждого моего воина за спиной по два снаряженных самострела.
   - Мы не дружина, ваше высочество, - пожала плечами Гледа. - Мы были для них приманкой.
   - Хорошо сказано, - рассмеялся принц. - Хотя теперь здесь плохо пахнет. Какими судьбами в Одале? И где я слышал эту фамилию... Бренин?
   - С вашего позволения, ваше высочество, я отвечу, - поклонился Ян. - Она дочь знаменитого воина. Торна Бренина, известного как безумный Торн. Павшего в Опакуме. И внучка вашего воеводы, ваше высочество. Единственная наследница всего дома Вичти.
   - Неужели... - замер принц. - Не верю своим глазам. Хотя, что я могу увидеть, вы не просто вымазаны кровью. Вы ею выкрашены. Как герои... Кажется, граф Стахет Вичти был бы горд за свою внучку. Я надеюсь еще переговорить с тобой, Гледа Бренин, но скажу сразу - буду рад видеть тебя в королевском дворце в Оде. Если ты, конечно, смоешь с себя кровь. Хотя ты прекрасна и в таком облике.
   - Как-нибудь, ваше высочество, - поклонилась Гледа. - Если что, я не о том, буду ли смывать кровь. Я о вашем приглашении. Мы проездом в Одале. Может быть, на обратном пути.
   - Не смею настаивать, - с улыбкой пожал плечами Яр. - Но всячески предупреждаю, что останавливаться в замке Фрикт не стоит даже проездом. Мой братец Мидтен слишком неравнодушен к женской красоте.
  
   Глава двенадцатая. Веер

"Не все, что обрывается -

заканчивается".

Пророк Ананаэл

Каменный завет

   Хойда была довольно большим городом. Второй по размеру в Одале, уступая высотой стен и количеством жителей только столице, и находилась точно в середине королевства - на равном расстоянии от Оды, королевского замка Фрикт и столицы соседнего королевства Исаны - Исы. На том месте, где она была выстроена, когда-то возвышался высокий холм. Город начался на его верхушке, но постепенно сполз со склонов холма и раздался в стороны, во всякие пятьдесят или сто лет пытаясь окружить себя стеной. Так что теперь так он и выглядел - словно праздничный пирог с полосами сливочного крема на нем. Убежище для вельмож, которым претило излишнее внимание его величества и трех принцев, обитель ремесленников всех сортов, купцов и торговцев, держателей доходных домов, и, конечно, храмовников, поскольку храмов в Хойде было четыре. По одному на трех углах города, напоминающего по общему плану косой треугольник, и с большим храмом с голубым куполом в центральной крепости. Именно он и пускал солнечные зайчики в глаза Рит и Филии, которые подъезжали к Хойде, укрывшись за спинами воинов Лона и Хелта. Вдобавок каждый житель Хойды старался выкрасить стены своего дома или этажа, на котором он обитал, как можно ярче, да так, чтобы его цвет отличался от цвета соседнего жилища, так что "праздничный пирог" Хойды издали казался еще и усыпанным разноцветной лесной ягодой.
   Над остроконечными белыми башнями Хойды развевались полотнища и Одалы, и Берканы, что свидетельствовало о недавней и толком незавершенной войне, и самого Храма, и Йераны в честь ожидающегося в городе молодого короля Ходы. Кроме них колыхался и флаг Исаны, что означало или скорый приезд того же Хедерлига, или его пребывание в городе в настоящее время, или его же недавнее отбытие. Город казался праздничным и мирным, и если бы не стражники, которых было полно возле городских ворот, Рит сочла бы, что горожане вовсе не знают о недавней жатве. Однако больше всего ее порадовало, что ни на одной из подходивших к воротам дорог она не заметила осколков битой посуды. И все же беспокоиться было о чем. И Филия, и Варга придержали лошадей почти одновременно, переглянулись и посмотрели на Рит.
   - Что случилось? - спросила она, хотя и сама почувствовала, что ее как будто овеяло ледяным ветром.
   - Предчувствие, - пробормотал Варга, а Филия молча спрыгнула с лошади и принялась распускать завязи своего мешка.
   - Что еще не так? - подъехал к ней Хелт, но Филия только мотнула головой и извлекла из мешка уже знакомые две темные шали.
   - Присмотр устроен за воротами, - сказала она Хелту, повязывая одну из них и кивнув Рит, чтобы и та слезала с лошади. - Ищут кого-то, вглядываются. Может, и не о нас речь, но лучше поостеречься. Забирайте лошадей и наши мечи. Мы прикроемся как сможем и войдем в город паломницами. Не волнуйся, положенные ярлыки у меня есть. Встретимся у ближнего храма. Вон он, справа за воротами. Видишь?
   - Я пойду с вами, - сказал Варга, спрыгивая с лошади. - И мечи ваши я лучше сам понесу. Мало ли. Буду держаться в отдалении, но из вида вас не упущу.
   - И я, - последовал его примеру Брет. - Два меча. Двое спутников. Все сходится.
   - Что застряли-то? - подъехал к спутницам Лон, понял все с одного взгляда и посмотрел на Хелта. - Давай-ка делиться, приятель. Ты въезжай в город, будь со своими воинами с той стороны ворот. Я стану присматривать за нашей четверкой со спины.
   - Принято, - согласился Хелт и махнул своим воинам, чтобы они следовали за ним.
   - Сколько я с матушкой исходила дорог Берканы, но вот чтобы в такой компании - первый раз, - улыбнулась Филия и прихватила шаль узлом на спине. - Не отставай, подруга. И не бойся потеряться. Тот храм, что справа, - женским считается. Храмовники там все мужчины, конечно, но под сводами толпятся в основном богомолки. Вдовы, матери бывшие и будущие, жены, сестры, дочери. У всякой своя забота и своя просьба.
   - И что же? - спросила Рит. - Заботы рассеиваются, просьбы исполняются?
   - Если только сами собой, - ответила Филия. - Но с облегчением уходит каждая. С облегчением кошеля так уж точно.
  
   ***
   Вход в город затянулся, потому как стражники не только проверяли подорожные, но и требовали показывать шеи, которые усталый мальчишка-храмовник смазывал мягкой кистью храмовым снадобьем независимо от того, имелась ли на шее язва или заживший шрам, или шея оставалось чистой, как у младенца. Рит и Филия обе получили по изрядной порции липкого снадобья на собственные загривки, хотя Филия и шипела, что если и есть среди входящих в город какая-то зараза, тот этот храмовник разнесет ее лучше любой мухи или какой-нибудь крысы. Рит же смотрела на второй проход в город за мытарской будкой, устроенный для воинов и вельмож, и отмечала, что отряд Хелта вовсе не подвергся досмотру, хватило ярлыка одного Хелта, да и шеи их никто не рассматривал, а уж тем, кто покидал город, не приходилось показывать даже и ярлыки.
   - Не медли, - потянула ее за руку Филия. - Что остановилась?
   - Не могу понять, откуда пригляд ведется? - спросила Рит.
   - Даже не задумывайся, - отмахнулась Филия. - Откуда угодно. Со стен. Из башен. С соседних домов. Из толпы. Наконец, любой из стражников может быть зачарован.
   - И ты не можешь это определить? - спросила Рит.
   - Если обнюхаю каждого - легко, - уверила Рит Филия. - А в толпе... Трудно.
   - Не по себе мне, - призналась Рит. - И так-то свербит что-то. А еще и без лошади... Я уж не говорю, что и без оружия.
   - У тебя что, и ножа нет? - спросила Филия.
   - Нож есть, - кивнула Рит. - Но я предпочла бы меч. И лук. Ну хотя бы самострел.
   - Еще и лучница, - поняла Филия.
   - Из лучших, - вздохнула Рит. - В нашем клане так уж точно. Бабка даже ревновала меня к луку. Мол, учу ее колдовству, учу. А она чуть что - тетиву на палец и на стрельбище.
   - У вас там учебная рота что ли была? - удивилась Филия.
   - Какая рота? - с недоумением посмотрела на Филию Рит. - Вроде той, в которой пребывали в Альбиусе Хода и Брет? Нет, конечно. Столб с мишенью в степи, вот и все стрельбище. Хорошая штука. Если промахнешься, далеко бежать за стрелой. Опять же ноги становятся сильнее. Пожалуй, я пару сотен лиг навернула, пока лук к плечу прирос. Пришли мы, или что?
   - Пришли, - остановилась Филия, оглядываясь, у громады храма, сложенного из белесого кирпича. - Только я так и не поняла - углядели нас или нет?
   - Кто это был? - спросила Рит.
   - Кто угодно, - ответила Филия. - Но Хедерлиг своего соглядатая вряд ли бы поставил. И Хода не предупреждал о таком. Да и без ворожбы бы они обошлись. Так что или Адна, или Лур. Одна - чтобы убить. Другой, чтобы знать о нас все. Вот увидишь, еще и в монастырь за нами уцепится. Никогда не считай противника глупее, чем он есть. А Лур далеко не глуп.
   - В монастыре я бы его видеть не хотела, - пробормотала Рит. - А они не могли сговориться?
   - Думаешь, Лур поверит Адне, если она скажет, что не будет убивать тебя? - спросила Филия.
   - Откуда я знаю? - пожала плечами Рит и снова обернулась к храму, разглядывая довольно большую толпу прихожанок. - Слушай. Не могу понять. Вижу, что город большой, но тут... слишком много плачущих женщин. В городе мор, что ли?
   - Был бы мор, так бы нас и пустили в город, - нахмурилась Филия. - В самом деле... Что-то здесь не так...
   - А вон и Хелт с нашими лошадьми, - оживилась Рит. - Осталось найти наши мечи...
   - Варга и Брет у нас за спиной, - ответила Филия.
   - Куда мы теперь? - спросила Рит.
   - Вообще-то мы не должны задерживаться в этом городе, - напомнила Филия. - Но, думаю, переночуем именно в нем. А завтра с утра продолжим наш путь. Однако сначала мне нужно кое-куда заехать. Или у тебя есть какие-то свои планы?
   - Какие могут быть планы в окружении двух десятков стражников? - удивилась Рит. - А то и полусотни. Сожалею, но наше незаметное путешествие постепенно превращается в праздничное шествие. Осталось нанять барабанщиков. Город этому, кстати, вполне соответствует. План у меня пока один - вернуть свои веснушки и цвет собственных волос.
   - Неужели попала? - прищурилась Филия.
   - Куда я попала? - не поняла Рит.
   - В сети Хедерлига, - улыбнулась Филия. - Судя по твоему нраву, первое что ты сделала бы, познакомившись с возможным избранником, показала бы ему себя такой, какая ты есть. Со всеми особенностями. Чтобы потом избавить его горячее сердце от возможных разочарований.
   - Может быть, - согласилась Рит. - Но пока что речь идет о покое внутри меня. Я хочу быть сама собой. Понимаешь?
   - Некоторым этого не дано, - задумалась Филия. - Но с цветом волос я тебя помогу. Сегодня же. Тем более, что Хедерлиг и в самом деле завидная партия. Эй! Ты в самом деле что ли положила на него глаз? Не сходи с ума!
  
   ***
   Хойда была столь же уютна и очаровательна изнутри, как и на взгляд со стороны. Улицы ее оказались не широки и не узки. Помои на мостовые не выплескивались, а если где-то и поблескивали осколки битой посуды, то уж явно успевшие врасти в землю. Цветные дома заставляли улыбаться, а надувающие щеки стражники - посмеиваться. Вся бодрость и доблесть одалского города, кажется, держалась на том, что большой беды с ним пока что не происходило. Да и то сказать, как заметила та же Филия, ближайший менгир, возле которых обычно и появлялись в дни жатвы энсы, находился чуть ли не в сотне лиг к востоку.
   - Мы будем его проезжать? - спросила Рит.
   - Пока не знаю, - ответила Филия. - По уму-то нам там делать нечего. Переправа на тот берег Элвы, которая куда как шире того же Маннаса, в Исе, и если мы свернем к сломанному менгиру, то потеряем уж точно лиг двадцать. С другой стороны, там-то нас уж точно никто не будет искать.
   - А здесь что? - спросила Рит, когда Филия придержала коня у ярко-желтого трехэтажного здания, напоминающего ратушу со срубленной колокольней.
   - Книжное хранилище Хойды, - ответила Филия. - Какое еще здание осмелилось бы укутаться в храмовый цвет? Но ты не думай, что я собралась заняться чтением. Я все еще рассчитываю найти Хеммелинга, а здешний книжник может подсказать, где его искать. Подожди меня минут пять.
   Филия спрыгнула с лошади, вручила ее уздцы в руки подъехавшего Брета и пошла по лестнице мимо скучающего потного стражника в книгохранилище. Усач не удостоил ее даже взглядом. Рит оглянулась. Эта улица, похожая на все те улицы, по которым им приходилось проезжать, была пустыннее прочих. Наверное, потому что большая часть домов на ней была нежилой или же ничем не напоминала дома, в которых живут люди. Удивляться было нечему, во Фризе целые кварталы городов, особенно в столицах, занимали какие-то землячества, собрания и хранилища. Тем более, что и книжному хранилищу тоже надо было где-то располагаться. Правда, всего лишь шагах в двадцати у стены соседнего здания сидел торговец фруктами, но обычных горожан видно не было. Или же их отпугнули сразу три десятка всадников, что остановились у забытого богами и людьми собрания рукописей.
   - Долго она там? - крикнул Лон Рит.
   - Сказала, что пять минут, - ответила Рит, поймала взгляд Варги, кивнула ему и уже через минуту стояла возле торговца, рассматривая его яблоки.
   - Первые? - спросила она у старика.
   - Считай, что да, - проскрипел торговец. - Сладкие. Дешево продаю. За пару монет высыплю все в любой мешок. Да хоть в подол.
   - В подол? - усмехнулась Рит, и зазвенела монетами. - Вот. Держи. Забираю вместе с корзинкой.
   К тому времени, когда Филия вышла наружу, Рит успела раздать почти все яблоки. Каждому стражнику, что сопровождал ее, досталось по одному. Она смотрела на их юные лица, лишь некоторые из стражников были ветеранами, кивала в ответ на какие-то слова и думала, что нужно избавляться от этого эскорта. Исчезать. Таять, как тень танцующего дервиша. Слишком велика опасность. Ни к чему рисковать еще и этими воинами. Где там сейчас Хелт? Ожидает их у места ночлега? Три десятка этих воинов, два десятка воинов Хелта. Впору украшать лентами и бубенцами лошадей, чтобы каждый бродяга знал, что по улице едет невеста Ходы. Нет. Слишком глупо и подозрительно. Растаять. Развеяться. Исчезнуть. Что там у них дальше? Иса? Потом Перт и Райдо? Вспоминай же, неужели бабка зря заставляла тебя не только упражняться в колдовстве, но и читать и перечитывать древние свитки, которые она притаскивала от Зонга, и запоминать карты в том числе?
   - Яблоки? - удивилась Филия, забираясь в седло, но яблоко взяла. - Я узнала, где найти Хеммелинга. Нам придется прийти вовсе не в книгохранилище Исы, а в лекарскую. На верхнем рынке. Найти старого лекаря и назвать ему имя моей матери. Он скажет, где прячется Хеммелинг.
   - В этой лекарской всего один старый лекарь? - спросила Рит. - А если их двое?
   - Да хоть трое, - улыбнулась Филия. - Спросим каждого. Поверь мне. Этот способ верный. Книжники держатся друг за друга.
   - Был бы еще толк, - заметила Рит. - Мудрый Хеммелинг подскажет, как нам быть?
   - Как быть ей, - прошептала Филия. - Гледе. Но спрашивать будем про тебя. Поняла?
   - Эй! - окликнул спутниц Лон. - У нас не так много времени. Уже далеко за полдень. Я рассчитывал продолжить путь рано утром, затемно. Мы будем болтать или поедем?
   - Ты с нами до сами Исы? - поинтересовалась Филия.
   - Я с вами столько, сколько будет угодно моему принцу, - ответил Лон. - Поспешим.
  
   ***
   Спешка Лона оказалась довольно странной. Он как будто никуда не спешил, то и дело оглядывался и не менее часа петлял по городу совершенно бесцельно, поскольку то и дело возвращался на площади, на которых уже побывал, хотя размеры Хойды позволяли не появляться на одних и тех же улицах дважды. Рит хмуро погружалась в собственные ощущения, пытаясь почувствовать возможную слежку, и с каждой секундой все больше уверялась в том, что от эскорта ей следует избавляться. Филия же посматривала по сторонам и бормотала, что если Хода и в Хойде, что так или иначе созвучно его имени, не подарит невесте платья, то ей придется заняться этим делом самой, а заодно прикупить обновку и для себя, а то будет стыдно появиться при дворе короля Исаны или еще в каком вельможном доме. Но когда Рит уже готова была смириться с тем, что их конная прогулка затянется до темноты, поравнявшийся со спутницами Брет прошипел, что на следующем перекрестке им нужно будет следовать за Варгой.
   Нельзя было не отметить, что разделение отрядов на большой и маленький было устроено безупречно. На узкой улочке Лон придержал лошадь, его отряд слегка скучился, и Варга тут же повернул в еще более узкий проход между домами, в котором стены домов шуршали сразу и о правое и о левое колена седока. Филия, Рит и Брет последовали за ним. Несколько раз они пригибались под развешенным между домами бельем, но уже минут через пять оказались в пустынном и чуть менее узком дворе, где им пришлось спешиться и дальше вести животных через низкие проездные тоннели, в которых опускать головы пришлось даже лошадям. На выходе на последнюю узкую улочку Варга поднял камень и бросил его в ворота двора напротив. Стальная створка ворот звякнула и начала открываться. Кажется, посланник Лура знал этот город, как свои пять пальцев
   - Быстро! - прошипел Варга.
  
   ***
   В маленьком дворе возле одноэтажного, хотя и основательного дома, уже стояла лошадь Хелта. Сам Хелт приложил палец к губам и сказал, что остальные его всадники расположились через квартал, что Лон остановится на ближайшем постоялом дворе, и что в городе не все спокойно, но здесь им ничего не угрожает. Конечно, если поддерживать тишину и соблюдать осторожность.
   - Что нам может угрожать в Хойде? - спросила Рит. - За высокими стенами? Да город наводнен стражей!
   - Слишком много смертей, - ответил Хелт. - Стражники так говорят на воротах. И вроде бы умирают старики, немощные. Те, кто и так страдал от болезней. Но как-то... повально, что ли. Храмовники обеспокоены. Вы видели толпу женщин у храма? Проливающих слезы? Они оплакивают умерших. В городе почти паника. А что если та... ведьма, запасается силой?
   - Думаешь... - удивилась Филия. - Ты что-то слышал? В Строме? Ты же лежал на полу без чувств.
   - Лежал, - кивнул Хелт. - Но не совсем без чувств. Уши-то мне никто не затыкал. Если что, Хода мне так и сказал. Имей в виду мол, что Адна так просто от вас не отстанет. Она может конечно на время отодвинуть свой сладкий замысел устроить тут междоусобную бойню, но все остальное...
   - Не болтай, - одернула Хелта Филия, оглянувшись на стоявших у лошадей Брета и Варгу. - Чей это дом? Почему ты думаешь, что нам здесь ничего не угрожает? А если через эту ограду переберется убийца с ножом? Или с луком?
   - Это дом предстоятеля Лура, - понизил голос Хелт. - Один из его домов. Хода сказал, что Лур был взбешен появлением Адны. Я, правда, не совсем понял, что там потом произошло, я все же не все слышал и почти ничего не видел, но якобы и сам Лур беспокоится о вашей безопасности. А в этом доме крепкие запоры и решетки на всех окнах. Шторы, правда, так себе, почти прозрачные, но днем вас никто не увидит. Вы сможете отдохнуть.
   - Где мы должны остановиться? - спросила Филия.
   - Дом не так уж велик, - взъерошил светлые кудри Хелт. - Кухня, комната для слуг, зал, умывальня и три спальни. Одна из них со своей умывальней. Ее дверь справа. Думаю, там вы и остановитесь. Обед подвезут через час.
   - Проверьте комнату, - сказала Филия.
   - Я все проверил, - пожал плечами Хелт. - Каждый угол обшарил. В доме никого нет. Дворецкий Лура отдал мне ключи еще у ворот.
   - Проверьте, - мрачно повторила Филия. - У меня плохие предчувствия.
   - Филия? - посмотрела на нее Рит.
   - Не могу объяснить, - тряхнула та головой. - Ни магия, ни еще что-то... Просто не по себе. Какое-то затмение просто...
   - Мы проверим, - взглянул на Варгу Брет, и оба спутника Рит и Филии ушли в дом.
   - Чисто! - вернулись они через десять минут, которые Рит, Филия и Хелт провели во дворе без единого слова.
  
   ***
   Спутницы заметили незнакомца почти сразу. Вошли в не слишком большую, но обставленную со всей роскошью комнату, главным украшением которой была огромная кровать с балдахином, закрыли за собой двери, сделали несколько шагов, на ходу расстегивая пояса с оружием, и увидели точно за балдахином в резном кресле незнакомца.
   - Твою же мать... - прошипела Рит, хватаясь за рукоять меча, но Филия поймала ее за локоть.
   Незнакомец держал палец около губ. Уверившись, что его гостьи замерли, он покачал головой, показал руки, затем ткнул пальцем в сторону, чтобы спутницы увидели прислоненный к стене меч, и медленно, очень медленно полез за отворот котто. В руках у него мелькнул пергаментный конверт с печатью. Незнакомец положил его на пол и толкнул носком сапога в сторону Рит. Она присела, взяла конверт и увидела на нем печать Исаны.
   - Открывайте, - прошептал незнакомец. - Потом будет короткий разговор.
   Он был одет неброско и как-то неприметно. И лицо его было неприметным. Вместо ухоженных волос - короткая взъерошенная шевелюра. Вместо бороды и усов - небрежная небритость. Вместо мужественных очертаний лица - легкомысленная одутловатость. Вот только глаза его были внимательными и спокойными. Чересчур спокойными для такой внешности.
   - Не понимаю, - раздраженно прошептала Филия. - Я ничего не чувствую. Как они проверяли комнату?
   - Подожди, - прошептала Рит, разрывая конверт.
   В нем обнаружился сложенный пополам листок гебонской бумаги, на котором синими чернилами твердой рукой было выведено следующее:
   "Все еще незнакомая, но очевидно спасшая меня Рит. Мне кажется, что нам следует объясниться. Ни в коей мере я не помышляю о насилии над тобой и не собираюсь оскорбить тебя. Ни в коей мере я не собираюсь расстроить твои планы относительно твоей судьбы и твоего обручения с королем Ходой. Но я полагаю, что имею право услышать от очевидицы всего произошедшего и моей спасительницы рассказ о том, что со мной произошло, какие у этого могут быть последствия и каким образом меня удалось спасти. Кроме всего прочего я должен лично выразить тебе свою благодарность и еще раз рассмотреть тебя, дабы увериться в том, что ты не пригрезилась мне в горячечном бреду. Если твой путь лежит через Ису, я буду счастлив принять тебя вместе с твоей спутницей и теми людьми, присутствие которых позволит придать нашему разговору официальный характер. Я даже готов говорить с тобой в присутствии моего друга - короля Ходы. Но это невозможно из-за ряда условностей. Свидетельницами нашего разговора могут стать и мои сестры. Прошу тебя отнестись к моей просьбе с пониманием. Податель сего - мой доверенный человек. Если ты окажешься в Исе, он встретит тебя и проведет во дворец. С благодарностью и почтением - принц Исаны Хедерлиг".
   - Это ты, что ли, доверенный человек? - спросила Филия.
   - А здесь еще кто-то есть? - принялся озираться незнакомец.
   - Как ты сумел обвести вокруг пальца наших друзей? - спросила Филия.
   - Ты числишь их друзьями? - нахмурился незнакомец. - Нахожу это весьма самонадеянным. Врагами бы я их не назвал, а вот звание друга слишком обязывает. Боюсь, что один из них дружит с вами по приказу. А приказы иногда меняются. Но вы не злитесь на этих мальчишек. Когда они проверяли комнату, меня здесь не было. Я наблюдал за ними через окно. Да, чуть раздвинул шторы. И вошел, едва они освободили помещение.
   - А решетки? - спросила Рит.
   - Ерунда, - пожал плечами незнакомец. - Они запираются на замок. То, что один запер, другой может отпереть.
   - Для чего ты здесь? - спросила Филия. - Для того, чтобы передать письмо?
   - Не только, - ответил незнакомец. - Чтобы передать письмо, показаться вам на случай следующей встречи, предупредить об опасности.
   - Ответишь на пару вопросов? - прищурилась Рит.
   - Легко, - кивнул незнакомец.
   - Где ты был, когда ведьма подчиняла себе Хедерлига? - спросила Рит. - Когда она обращала его в ходячего мертвеца?
   - А ты думаешь, что я смог бы ей противостоять? - хмыкнул незнакомец. - Увы, я не всесилен. К тому же я занимаюсь... тихими делами. Меня мало кто знает. И в этом моя сила. Кстати, то что я вам показался, говорит о многом. Наконец, меня не было с принцем. Я приглядывал за его сестрами в Исе. Выехал вам навстречу, едва получил весть о происшедшем.
   - Сестры нуждаются в присмотре? - скривилась Филия.
   - Не в силу их невоспитанности, - уверил Филию незнакомец. - Опасности сопровождают всякую девицу, а уж вельможную и приятную на вид - неотвратимо.
   - Где сейчас принц? - спросила Рит.
   - Не думаю, что это хорошая тема для разговора, - задумался незнакомец. - Но он скоро будет в Исе.
   - О какой опасности ты должен нас предупредить? - спросила Филия. - О том, что в городе умирают пожилые и немощные, и о том, что это можно отнести на счет ведьмы, мы уже слышали. Мы-то не пожилые, и не немощные.
   - Боюсь, что этой ведьме вы не сможете противостоять, будучи даже могучими младенцами, - негромко засмеялся незнакомец. - Но я хотел сказать о другом. Первое касается вашего поведения. Вы не должны никому доверять. Вы должны проверять все, что можно проверить. Вы не должны ни от кого принимать подарки и даже какие-то безделушки. Вы не должны принимать пищу, не дав ее попробовать кому-то. Может быть, даже тому, кого вы считаете другом. И сами есть можете лишь через четверть часа, не раньше. Да, - он развел руками, заметив гримасу на лице Филии, - иногда приходится есть холодное. Хотя, если вы растопите камин...
   - Начинается, - проворчала Филия. - Всю мою не такую уж короткую жизнь матушка начинала каждое утро именно с этих нравоучений.
   - Ты бессмертная? - спросил незнакомец.
   - Нет, - удивилась Филия.
   - Тогда терпи, - позволил он себе улыбнуться. - Второе касается того, о чем вы не знаете. Книжник, у которого ты была сегодня, - он посмотрел на Филию, - убит. Зарезан. Стражник, что зевал у входа в книгохранилище - убит. Зарезан. Торговец, который продал яблоки тебе, - он посмотрел на Рит, - и которые ты ела так легкомысленно, убит. Зарезан. Думаю, что зарезан может быть каждый, с кем у вас будет хотя бы какая-то короткая связь. Или же убит какие-то иным способом.
   - Какого демона? - гневно прошипела Филия. - Кому мог не угодить обычный книжник? Стражник? Торговец? И почему, если это правда, я не должна подозревать тебя в этих убийствах?
   - Подозревай, - пожал плечами незнакомец. - Это, кстати, полезно. Главное - не увлекаться. Излишняя подозрительность плохо влияет на сон. И еще важно знать основное правило - не ищи сложности. Для чего бы я стал убивать, а потом рассказывать? Слишком сложно. Ищи истину в простоте.
   - И где же тут простота? - изумилась Филия. - Я могу понять, если жница подобно богу смерти собирает свою жатву, стараясь быть не слишком заметной. Ей нужна сила. Но зачем вот это! Это тоже она сделала?
   - Не думаю, - сдвинул брови незнакомец. - Я мог бы решить, что кто-то идет по вашему следу и пытается разузнать что-то о вас, но их вроде бы даже не пытали. И жница тут тоже не при чем. Так мне кажется. Все выполнено слишком... чисто. Понятное дело, умельцев полно на этой земле, у каждого или почти каждого короля есть своя тайная служба. Да и вольных грабителей и убийц немало даже и в Хойде, хоть это не столичный город... Но вот таких умельцев я предполагаю только лишь среди храмовников. Говорят, один там такой есть точно. Но, к сожалению, я его не знаю ни в лицо, ни по имени. Или к счастью.
   - Храмовников? - вытаращила глаза Филия. - Зачем им это?
   - Это главный вопрос, - согласился незнакомец. - Об этом я как раз и думаю. В любом случае это связано прежде всего с вами. И должен сразу сказать, что я о вас знаю не все, но куда больше, чем знает мой принц. Нет, никто не пытался поведать мне ваши тайны. Нужно просто сопоставлять одно с другим. Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что вас хотят окружить огненным кольцом. Отсюда и эти смерти. Первые смерти.
   - Огненным кольцом? - не поняла Рит.
   - Так называется финальное испытание в одалском монастыре, - объяснил незнакомец. - Оно состоит в том, что на испытуемого обрушиваются все мыслимые и немыслимые препятствия. Не с целью покалечить его, хотя это и случается. С целью пробудить в нем скрытые силы. Думаю, что кто-то хочет что-то пробудить в вас.
   - Убивая всех вокруг? - спросила Филия.
   - Пока еще не всех, - пожал плечами незнакомец, - но да. Убивая. Вас эти смерти могут ужасать. А кого-то... Кто-то может ими лакомиться. Кто-то... огромный, но пока что маленький.
   - Не слишком ли много ты знаешь? - спросила Рит.
   - Больше, чем говорю, - ответил незнакомец. - Помни о главном. Этот некто может ведь точно так же убить и вас. И он это сделает куда-то как легче, чем какой-нибудь жнец. Кажется, я сказал все, что хотел сказать. Мне пора, увидимся.
   - Подожди, - остановила его Рит. - Как ты нас нашел?
   - Думаешь, я следил за вами? - спросил незнакомец. - Нет. Следил за вами кто-то другой. Может быть, даже... Хотя ждал, да. Недолго. Достаточно было увидеть, как ваш белокурый стражник-красавчик берет ключи у дворецкого Лура. Дворецкий настоятеля очень заметная фигура. Тем более, что в Исе он проводит куда как больше времени. Да и Лур в этом доме почти не появляется. А что касается смертей, тут еще проще. Когда что-то происходит, стражники пересказывают это быстрее, чем бабки на рынке. Да и, если честно, я просто проезжал по той улице. Но я не считаю это случайностью. Опыт подсказывает мне, что их не бывает. Находит не тот, кто ищет. А тот, кто ищет всегда. Кстати, вашего белокурого болвана с ключами мог видеть не только я.
   - Почему я тебя не почувствовала? - спросила Филия. - Ты сильный колдун?
   - Вовсе не колдун, - усмехнулся незнакомец.
   - У тебя много оберегов и хороших амулетов? - не поняла Филия. -
   - Не совсем так, - ответил незнакомец и стал распускать завязи котто. - Хотя терпения у меня много. Вот.
   Он раздвинул полы, и Рит увидела его мускулистую поджарую грудь. Она была сплошь покрыта татуировками. До черноты. Кимрскими и вандилскими узорами.
   - Весь, - ответил незнакомец, завязывая котто. - Кроме кистей рук и лица. Сплошь. И там тоже, если вам интересно. Иногда становится горячо, но жизнь того стоит, не так ли? Помните, что я вам сказал. Это важно. И еще раз. Увидимся. Решетку я за собой закрою.
   - Не надо, - окликнула его Рит уже у окна. - Как тебя зовут?
   - Зовут, - задумался незнакомец, застегивая пояс с мечом. - Наверное, если принц сказал, что я, возможно, должен буду объяснить свою неприметность сильной колдунье, то я могу и назвать свое имя. Тем более, что оно ничего вам не даст. Меня мало кто знает по имени. И без имени тоже. Меня зовут Илдер. Помните о моих словах.
   Он исчез беззвучно. Запрыгнул на подоконник, задернул за собой шторы и... не издал больше ни звука. Рит подошла через минуту к окну, за которым была все та же часть двора. Потрогала створки. Они были закрыты. Решетка - заперта. Хотя, судя по положению замка, он был лишь накинут на петли.
   - Бывает и такое, - пробормотала Филия. - Есть о чем подумать. Почему ты не дала ему запереть решетку?
   - Нам нужно уходить, - сказала Рит. - Одним. Без сопровождения.
   - Ты хочешь добраться до Райдоны, забыв о Ходе? - удивилась Филия.
   - Эта хитрость начинает нас тяготить, - объяснила Рит. - Или ты не поняла еще? Если мы хотим, чтобы нам поверили, мы должны скрыться. Может быть и эти убийства были совершены лишь поэтому!
   - В твоих словах что-то есть, - задумалась Филия. - Может быть, ты и права. Ладно. Еды пока что нет, а уж с учетом, что ее кто-то должен будет попробовать, у нас полно времени! Раздевайся!
   - Зачем? - не поняла Рит.
   - Будем возвращать тебе веснушки и цвет твоих волос, - улыбнулась Филия.
  
   ***
   Меньше чем через час Рит уже сушила свои рыжие волосы роскошным полотенцем Лура и с удовлетворением рассматривала в зеркале вернувшиеся на лицо веснушки.
   - Вот, - подала ей небольшую шкатулку Филия. - Это называется пудрой. Такой... порошок. Вроде муки. Бывает белой, но эта... телесного цвета. Пользуется большим спросом у жен и дочерей аристократов. Думаешь, я зарабатывала исцелением? Нет, прежде всего продажей вот такой ерунды. Спрячь свои веснушки под пудрой. Там внутри кисть. И одевайся. Кажется, я слышу какой-то шум.
   Шумел, как оказалось, Брет. Пока, спрятавшись за балдахином, Рит натягивала платье, убирала волосы под платок и, стараясь не чихнуть, покрывала лицо пудрой, Филия переговорила с ним у двери и, уверившись, что Рит готова, впустила.
   - У нас что-то вроде небольшой радости, - заявила она. - Король Хода прислал посыльную из самой богатой лавки Хойды, чтобы ты примерила их лучшее платье. И к этому платье даже имеется какой-то дополнительный атрибут.
   - Ты забыла? - спросила Рит. - Не принимать никаких подарков.
   - И от Ходы тоже? - рассмеялась Филия, раскладывая на постели действительно восхитительное платье, украшенное прозрачными камнями и золотым шитьем. - Это всего лишь платье. Да, Брет, закрой дверь, ты же не думаешь, что мы будем мерить его при тебе или при Варге?
   - Простите меня, - покраснел Брет, закрывая за собой дверь.
   - Филия, - поморщилась Рит. - Мне что-то не по себе.
   - Есть такое, - кивнула Филия. - Оно слишком красивое. Но его проверил Варга, а уж этому таких, как он, учат, не сомневайся. Платье держал в руках Брет. И он тоже кое-что чувствует. И вот, я тоже прикасаюсь к этому платью. В нем нет магии. И яда тоже. Уж поверь. Я не стала спорить с этим... ловкачем, но и яд в еде я тоже могу обнаружить, не пробуя пищу. К тому же, Брет и Варга не отпустили посыльную. Девчонка готова забрать платье, если оно тебе не подойдет. Считай, что у нас есть заложник.
   - Истинный негодяй не даст за жизнь заложника и гроша, - заметила Рит. - Что там еще?
   - Сейчас, - стала разворачивать небольшой сверток Филия. - Ну точно. Брет и Варга проверили и это, но не знали названия. Это веер, а не пучок перьев. И не выдранный из птицы хвост, что предположил Брет. И в нем тоже нет никакой магии. Но ты только посмотри. Он и в самом деле собран из перьев красивейших южных птиц. Удивительно бесполезная вещица.
   - Для чего она? - спросила Рит. - Ставить в вазу как цветы?
   - Для обмахивания, - засмеялась Филия, покачала веером перед своим лицом, взмахнула перед лицом Рит, отчего пудра поднялась удушливым облачком. - Похоже, ты перестаралась. Это от жары. Дамам нелегко выдерживать долгие аудиенции у короля. И они устраивают для своих потных щек что-то вроде легкого ветерка. Будешь мерить?
   - Да... - растерянно пробормотала Рит, с восхищением рассматривая платье. - Но мне нужно еще высушить волосы. И... смыть эту пудру. Я же испачкаю платье.
   - Слушай! - подмигнула ей Филия. - А можно я? У меня никогда не было такого платья. Я, конечно, чуть пошире тебя, но ненамного. Ослаблю завязи и... А?
   - Конечно, - пожала плечами Рит. - Тем более, мне бы хотелось посмотреть на него со стороны.
   - Сейчас... - принялась стягивать одежду Филия. - Сейчас. Вот уж не думала, что это испытание подарит минуты самых простых радостей. Поможешь? Нет. Не подходи. Как бы тебе с этой пудрой не пришлось еще раз мыть голову. Так... Ты смотри... В самый раз! Тебе, похоже, будет чуть великовато. Придется даже утянуть. Но это легко. Как я тебе?
   - Ты восхитительна, - прошептала Рит, повязывая сырые волосы платком.
   Ее спутница и в самом деле словно сбросила с плеч еще лет десять, и стала почти ее ровесницей. Платье искрилось камнями и шитьем под лучами просвечивающего через шторы вечернего солнца, и сама Филия казалась прекрасной принцессой. Хотя, нет. Королевой.
   - Подожди, - улыбнулась Рит Филия. - Сейчас я покажу тебе, как это выглядит с веером.
   Она наклонилась, взяла веер. Отставила руку в сторону, прижала локоть к талии и взмахнула веером.
   В следующее мгновение ее лицо исказила гримаса боли. Захрустели кости. Капли крови выступили на висках. Она с трудом подняла взгляд, который затапливала чернота, на Рит и выдохнула:
   - Вот я дура...
   Потом, не спуская глаз с Рит, чудовищным усилием, едва не выворачивая окаменевшие плечи, подняла перед собой обеими руками веер, сложила его, переломила пополам и упала на кровать, обливая ее кровью, хлынувшей изо рта. Рит бросилась к подруге, схватила ее за руку, а потом завизжала. Филия была мертва.
   - Что там! - закричал за дверью Брет и вслед за ним голос подал Варга.
   - Посыльная исчезла! Растворилась! Лопнула! Как мыльный пузырь!
  
   ***
   Это была та самая магия, которая подчинила себе Хедерлига. Рит не могла ошибиться. Бабка Лиса говорила Рит, что есть такие заклинания, которые состоят из разных частей, как снаряженный меч состоит из ножен и клинка с эфесом. Только клинок и без ножен - клинок. А такое заклинание без второй части или нескольких частей - ничто. Пустышка. Его не отыщешь, не почувствуешь, не распознаешь. Оно - свидетельство высшего мастерства. И бабка обязательно научит таким заклинаниям и Рит. Не успела. Одно было непонятно, почему эта магия не подчинила Филию, а убила ее? Или она и должна была убить, а потом подчинить? И в колдунье был какой-то особый оберег, который счел ее смерть более приемлемой, чем подчинение ужасному колдовству? А что было бы, если бы платье надела Рит? Неужели Филия не поняла бы ничего? Или для нее было приготовлено что-то еще?
   Рит сидела в той же самой комнате и смотрела, как тело мертвой Филии укладывают и заворачивают в покрывало кровати Лура как в саван. Смотрела как уносят, собираясь сжечь вместе с платьем. Якобы так распорядился сам Лур, который приедет на место обряда и все еще раз рассмотрит. Мотала головой, когда Лон с перекошенным от досады лицом предлагал Рит перебраться для ночевки на другое место. Не позволила забрать старое платье Филии, и ее меч, и ее мешок. Отказалась от еды. А когда Варга махнул рукой и ушел прочь, оставив кувшин воды, легла на то, что осталось на кровати, и закрыла глаза.
   Она проснулась среди ночи. Оделась. Перемотала мечи тряпьем. Вылезла через окно. Набросила на дом самое легкое сонное заклинание из тех, что знала. Прошла к лошадям. Обмотала тряпьем же ноги своей лошади и вывела ее на ночную улицу. На городских воротах ярлыки на выезд не проверялись даже ночью. Вскоре уже Рит держала путь на восток.
  
   Глава тринадцатая. Ласточка

"Прежде, чем оборваться,

струна звучит"

Трижды вернувшийся

Книга пророчеств

   Через два дня уже после полудня Гледа стояла вместе со своим отрядом на тропе, которая наконец-то выбралась из ущелий и спустилась с перевалов в долину, и вглядывалась в город, в котором пока еще не бывала. В город, спускающийся по горным склонам террасами и извилистыми улочками, хотя что-то вроде небольшого замка на противоположном берегу имелось. Довольно большой по площади, но вряд ли перенаселенный. Дома в нем были одноэтажными, и хотя лепились друг другу, но в черте самого города отвесных скал и обрывов было куда больше, чем тех же домов. Вдобавок город рассекала на две изгрызенных и неравных части бурная река.
   - Элва, - сказал Ян. - Говорят, самая полноводная река Берканы. При впадении в Одалский залив при Исе раскидывается на половину лиги. А тут - бурлит еще...
   - Никогда не смотрел на Лупус сверху, - проговорил Стайн. - Даже и не знал об этой тропе.
   - Это и понятно, - кивнул Ян. - Я бы и сам не знал, если бы не сошелся когда-то с Шолдом. Все ж таки соседи. Эта тропа из монастыря тропа. А отсюда - считай что тупик.
   Нет, подумала Гледа. Тупиком эта тропа не была ни со стороны монастыря, ни со стороны окраинного исанского городка, все же большая часть города лежала на левом берегу реки. За те два с половиной дня пути по горам, за которые ее отряд сумел преодолеть никак не меньше полутора сотен лиг, тропа раздваивалась, а то и растраивалась несчетное количество раз, и ни на одном перекрестке Ян, который оказался лучше любого проводника, не задерживался и на секунду. Всякий раз безошибочно указывал, куда следует двигаться, и называл места, куда можно попасть, свернув в ту или иную сторону. Спусков на равнину он указал уж точно не менее десятка. Стайн, который помнил Яна по каким-то старинным походам, еще удивлялся:
   - Как ты не путаешься среди скал? Камень похож на камень, поворот на поворот. Тут же и меток никаких даже нет!
   - Я здесь вырос, - пожимал плечами Ян. - Конечно, не в Лигене, а в деревеньке, что в полутора десятках лиг в сторону Альбиуса. Родных, конечно, не осталось уже, а все знакомцы там. Если они живы, конечно. Не могу избавиться от мысли, что мы с ними как раз и сражались. А когда-то... Мы тут и охотились, и уходили в горные долины со стадами овец, и собирали ягоду в перелесках. А пуще всего любили рыскать в окрестностях монастыря, все мечтали заглянуть в заповедные монашеские угодья. Ягоду там оборвать или еще что. Мальчишки...
   Гледа только улыбалась. Монашеские угодья, через которые ее отряд пропустил настоятель Шолд, найти было невозможно. Да, в них имелись и устроенные на склонах гор террасы, зеленеющие ягодниками и плодовыми садами, и огороды вдоль троп, и заповедные дороги повыше в горах, где на крутых склонах послушники испытывали себя и даже, как намекнул Ян, проходили какое-то жуткое испытание под названием Огненное кольцо, но все это богатство, в которое отряд Гледы попал, проследовав чуть ли не половину лиги через подземные казематы, находилось в закрытой долине. В долине, замкнутой окружающими горами в кольцо. Прикрытой отвесными скалами. Единственный выход из нее, если не считать вырубленных ходов и келий в монашеской горе, был проточен водами ледникового ручья. По нему Ян и вывел отряд наружу. Кивнул сопровождающему отряд монаху, тот поставил коптящую лампу в нишу в темном коридоре, взялся за рукоять тяжелого колеса, что было установлено тут же, и стал его крутить. Впереди - в десятке шагов - появилась ослепительная щель, и вскоре солнечный свет залил то, что Гледа сочла в темноте тупиком. Открывшаяся дверь оказалась коротким мостом через бездонную расщелину, отряд перебрался по нему на каменный уступ и мост снова стал подниматься. Снаружи или снизу он был покрыт горным плющом и угадать среди такого же ползущего по скалам плюща тайный вход в монастырь было невозможно.
   - Не пойму что-то, - почесал тогда затылок Стайн. - Как же это? Неужели вот так просто взяли и выпустили чужаков? А если мы разнесем весть про этот ход по всей Беркане?
   - И что? - отмахнулся Ян. - Кому нужен этот вход? Или, думаешь, в монастыре скрыты какие-то богатства? Нет там ничего. Братья живут скромно, хотя и не бедно. Да и неужели не заметил? Брат, что нас сопровождал раз пять стопорил ловушки в проходе. Если кто и разыщет да еще и разворошит эту дыру, далеко не пройдет. Придавит или камнями, или водой зальет, или еще что. Есть охота на такое приключение?
   - Спаси и сохрани, - хмыкнул Стайн.
   - Почему он тебе доверяет? - с интересом спросил Яна Мортек. - Я и за два десятка лет не заслужил бы такого же доверия. Когда нас выводили через этот проход, глаза завязывали всем!
   - И это помешало тебе видеть? - заинтересовался Ян.
   - Было бы на что смотреть, - засмеялся Мортек. - Скажи еще, что ты помнишь каждый поворот на этой тропе.
   - Помню, - кивнул Ян. - Никогда не знаешь, что пригодится в жизни.
   - Никогда не знаешь, сколько проживешь, - буркнул в ответ Мортек. - Охота была голову забивать всякой ерундой. Жить надо легко. От рождения и до самой смерти.
   - А есть разница? - спросил Ян. - Полную голову срубают или пустую?
   - Пустая дольше катится, - засмеялся Мортек.
   - Понимаешь... - Ян нашел взглядом Гледу и почесал подбородок, - Шолд и в самом деле хорошо видит. И, думаю, иногда важно не только то, что он видит, но и то, чего он не может рассмотреть.
   Они как будто остались прежними. После той схватки, когда все было залито кровью, когда Гледа, переодеваясь вместе Андрой и Фоштой в монастырской бане, отмачивала одежду кипятком, чтобы отделить исподнее от той же рубахи, они остались прежними. Или Гледе это казалось? И Андра и Фошта остались прежними, молчаливыми и спокойными, что умудрялись не попадаться лишний раз на глаза даже на узкой горной тропе. Еще более молчаливым продолжал оставаться Ло Фенг, хотя, сойдясь с Яном, он все чаще держался с ним в голове отряда и даже как будто изредка обменивался какими-то фразами. Стайн как будто оставался на службе, и не просто был равным среди прочих, но и исполнял роль умудренного ветерана, лучше которого никто не устроит даже короткую стоянку, не разведет костер и не предупредит, чтобы не выкрикивали друг друга, потому как в этих горах порой и звука лишнего издать нельзя, от любого шороха лавина может случиться, да уберегут неумелых путешественников боги от случайно сброшенного с тропы камня. Мортек продолжал кривить губы в постоянной усмешке, но высказываться себе позволял все реже, тратя время на то, чтобы приглядываться к окрестностям, пусть даже не было вокруг ни той же жатвенной погани, ни людей, ни дикого зверя. Хотя, однажды тот же Ян ткнул пальцем на противоположную сторону пропасти и показал Гледе прижавшегося к скале снежного барса, которого она сама бы ни за что не разглядела. А однажды и она увидела силуэт круторогого барана на дальнем склоне.
   - Зверья будет много и еще больше, - бормотал у нее за спиной Скур, который все еще держался за живот, но, похоже, уже устал удивляться, что сумел разглядеть собственные потроха и остался при этом жив. - Нет людей, приходят звери. Долины никогда не пустеют. Нужно год или два, и все наладится.
   - А что будет, когда люди вернутся? - спросила его Гледа.
   - Известно что, - поморщился Скур, потому как смеяться ему было нельзя. - Шкуры, мясо. Что еще? Рога на стену. Все лучше чем на голову.
   Шутки колдуна Гледа не поняла и оглянулась на Унга и Ашмана, которые после ранения как-то сблизились друг с другом и даже умудрялись как будто переговариваться на смеси храмового и берканских языков. Нет, они все еще не оправились от ран, хотя и чувствовали себя лучше, чем Скур, но уж по крайней мере Унг избавился от доспехов энса и заменил их на простенькие сыромятные, выданные Шолдом. Старенький меч настоятель тоже не стал забирать у парня. Махнул рукой и сказал, что не то время.
   - То есть? - не поняла Гледа. - А когда настанет то время?
   - Ты почувствуешь... - ответил тогда настоятель и, помолчав добавил. - Иногда камни начинают петь.
   - Я не поняла, - призналась Гледа.
   - Иногда камни начинают петь, - продолжил Шолд. - Деревья - кричать. Небо - смотреть. Ветер - обжигать. Вода - сушить. Пламя - одаривать прохладой. Вот тогда настанет то время.
   - Страшное время? - спросила Гледа.
   - Время - как дорога, - пожал плечами Шолд. - Она не может быть страшной. Страшным может быть то, что ты встретишь на этой дороге.
   - Время не дорога, - не согласилась Гледа. - По дороге можно вернуться.
   Сказала и сразу вспомнила отца, мать и многих, многих, многих. Что было бы, если бы они с отцом не вышли из дома тем весенним утром? Может быть, остались бы живы? Мать и отец, во всяком случае. Ведь остались же живы почти все жители Альбиуса?
   - Дорога тоже не всегда позволяет вернуться, - заметил Шолд. - А по сути не позволяет никогда. Знаешь почему?
   - Почему? - спросила Гледа.
   - Потому что это уже будет другая дорога, - объяснил Шолд. - Ты можешь разворачиваться каждый день и проходить один тот же участок тропы, но лишь когда поймешь, что всякий раз ступаешь в неизведанное, станешь...
   - Станешь? - переспросила Гледа. - Кем я стану?
   - Эти проклятые притчи все время выскальзывают из головы, - поморщился Шолд. - Короче, поумнеешь. Принц Яр хочет тебя видеть.
   - Зачем? - спросила Гледа.
   - Думаю, ты произвела на него впечатление, - предположил Шолд.
   - Тем, что я срубила больше всех этих... порождений жатвы? - спросила Гледа.
   - Возможно, что и поэтому тоже, - сказал Шолд. - Но я бы посоветовал тебе посмотреться в зеркало, прежде чем принц тебя примет. Это важно. Тогда тебе многое станет ясным.
   - У меня нет зеркала, - сказала Гледа.
   - Его сейчас принесут, - ответил Шолд. - Я уже распорядился.
   - Что я там увижу? - спросила Гледа.
   - То, что увидишь, - ответил Шолд. - Главное то, что ты успеешь понять. Ты готова разговаривать с принцем?
   - Куда я должна пойти? - спросила Гледа. - И чего мне стоит опасаться?
   - Идти никуда не нужно, - успокоил ее Шолд. - Он придет в эту келью сам. Через полчаса после того, как ты увидишь себя в зеркале. И опасаться тебе стоит только саму себя. Хотя бы потому, что принц человек чести.
   - Я, выходит, нет? - позволила себе усмехнуться Гледа.
   - Иногда честь подобна стальной клетке, которая сдерживает рвущегося наружу зверя, - объяснил Шолд. - Пусть даже этот образ и не очень подходит к принцу. Уж поверь мне, я его знаю много лет. Возможно, подобное представление годно и для девушки, но вряд ли это твой случай. Твоя честь - это то, что принадлежит только тебе. Но когда я говорю, что тебе следует опасаться самой себя, то имею в виду совсем другое. Только лишь твое нутро, которое может заявить о собственных желаниях.
   - Вы сейчас о... - она положила руку на живот.
   - Нет, - покачал он головой. - Этого я разглядеть не могу. И не хотел бы даже говорить об этом. Это как спорить об изготовлении смертоносного клинка с тем, кто способен их выковать сотню. Я говорю о том, что в твоем сердце.
   - Мое сердце свободно, - сказала Гледа.
   - Не лги себе, - сказал Шолд, прежде чем оставить ее. - Оно заполнено болью.
  
   ***
   Зеркало принесли через пять минут. Оно было тяжелым, шестеро монахов, пыхтя, затащили его в келью и поставили у стены, после чего поспешили удалиться, даже едва не устроили давку в дверях, как будто Гледа могла ужалить или еще как-то уязвить каждого из них. Кажется, двое из этих монахов были в числе тех пятерых, что наблюдали за схваткой. Неужели она способна кого-то напугать?
   Зеркало было бронзовым, высотой в рост человека, с искусно вычеканенной рамой. Гледа подошла к нему, прикоснулась к его мутной поверхности, затем вытащила платок и протерла отражающую плоскость. Поразительно, но так ясно она не видела себя даже в идеальном зеркале дома Стахета Вичти. Гледа оглянулась на узкое окно кельи, которое выходило на пропасть, куда монахи всего лишь пару часов назад закончили сбрасывать трупы, скопившиеся на монастырской площади, и решительно потянула завязи платья. Нет, она не хотела полюбоваться сама собой. Она хотела понять. Понять, почему девчонка, которая она видит в этом зеркале, кажется ей незнакомой.
   Она сбросила с себя платье, не думая о том, что дверь в ее келью не заперта. Разулась, сняла исподнее и замерла напротив зеркала. В одно мгновение забыла, что под босыми ступнями холодный камень. Едва не задохнулась от восхищения. В зеркале была и она, и не она.
   Подростковая угловатость, которая нравилась ей в себе самой, куда-то делась. Линии ее тела стали чуть плавнее и как будто совершеннее. Но в них не было и толики припухлости, на которые Гледа насмотрелась, порой ее мама подсказывала что-то молодым мамашам Альбиуса, был у нее такой опыт, хотя лекаркой она себя не считала. Нет, Гледа - вся целиком - была словно только что созревший плод. С идеальной, чуть смугловатой без единого изъяна кожей. С плотными, но не выделяющимися мышцами. Со все еще короткой, но готовой обратиться в густую волну длинных и тяжелых черных волос, шевелюрой. И все это не было следствием беременности, хотя чуть побаливала грудь и слегка тянуло низ живота. Она изменилась по чужой воле. По воле, которая наделила ее силой, быстротой, ловкостью и выносливостью. И, пожалуй, красотой.
   Гледа приблизилась к зеркалу и всмотрелась в свое лицо. Одно мгновение ей казалось, что и лицо оставалось прежним, во всяком случае, она продолжала узнавать себя, но почти сразу Гледа поняла, что это не так. Ее нос стал чуть тоньше и чуть прямее. Лоб и скулы очистились от отметин юности. Острый подбородок чуть закруглился и в то же время скулы перестали излишне назойливо напоминать о себе. Глаза стали чуть больше. Брови потемнели и сузились. Ресницы удлинились. Губы стали чуть полнее, но ровно настолько, чтобы о припухлости не могла идти даже и речи. От того, что ее сверстники называли красотой, она сама - смазливостью, а отец - разными словами от непротивной до милой - не осталось и следа. Из зеркала на Гледу смотрел человек, который мог свести своей внешностью с ума. И сама Гледа - сейчас, в эту секунду - это понимала.
   Она стала ощупывать себя, вспоминая при это собственные жалобы отцу на то, что хотела бы иметь более строгий и сухой вид, чтобы торговцы на рынке не забывали о своих товарах, углядев его дочь у их прилавков, на что Торн только пожимал плечами, мол каждому выделено от всевышнего по доле его, и она должна молиться лишь о том, чтобы ее очарование не значило, что ума ей отсыпано куда как меньше, чем внешности. Впрочем, однажды отец заметил, что лишним не может быть ни то, ни другое, и если Гледу не устраивает, что мальчишки, с которыми она фехтует у казармы, забывают, что перед ними противник, она может нацепить на лицо маску или даже надеть на голову какое-нибудь ведро. Ведро Гледа надевать не стала, но и досадовала на собственную смазливость недолго. Торговец Раск, к которому она частенько заглядывала в лавку, быстро вычислил причину ее хмурости и успокоил тем, что назвал ее внешность божьей отметиной и удачей.
   - Удачей? - не поняла он тогда, что он имеет в виду.
   - Конечно, - подпрыгнул за прилавком малорослый Раск. - А чем же еще? Это ж... как доспех. Да, привлекает внимание, очаровывает, избери ты не слишком приличный путь для проживания собственной жизни, пожалуй, могла бы сорвать изрядный барыш, но если останешься... воином, то числи свое лицо большой удачей. Я уж не говорю о том, что не всякий противник решится поднять меч на этакую красоту, что в любом случае даст тебе изрядное преимущество. Всякий противник захочет сначала получше тебя рассмотреть. А это, дорогая моя, время, которое работает на тебя. К тому же мало кто будет ожидать воинской ловкости от этакой красотки.
   - И как надо пользоваться этим доспехом? - спросила тогда Гледа, подмигивая Раску и одновременно с этим пытаясь надуть губы и улыбнуться. - Надо выучить какие-то особые гримасы?
   - Только если хочешь рассмешить того, с кем собираешься сразиться, - развел руками Раск, с трудом удерживаясь от хохота. - Весь секрет силы твоей красоты в том, что ею не надо пользоваться.
   - Как это? - не поняла Гледа.
   - Очень просто, - вздохнул Раск. - Твоя красота - это твое естество. И она упрочняется от твоей естественности. Разит наповал. Так что - никакой натуги. Будь сама собой. Этого достаточно.
   А сейчас она все еще остается сама собой? - спросила себя Гледа. Или же это все не только чужая воля, но и чужое тело, и чужая внешность, и чужое совершенство? А может, это теперь и в самом деле принадлежит ей, хотя бы до рождения ребенка, но из-за этого ей придется каждый год или каждый месяц менять кожу?
   Гледа опустила руку, положила ее на живот и замерла, сначала шепча, а потом произнося почти в голос:
   - Ласточка...
   Ничто не отозвалось ей.
   Но раздался стук в дверь.
   - Сейчас! - крикнула она, набрасывая на себе шелковое покрывало с постели. Да, если это и в самом деле келья Шолда, то он был не чужд роскоши. А если гостевая келья, то стоило задуматься, кто приходит к нему в гости. Хотя, какое ей до этого дело?
  
   ***
   Принц Яр вошел в комнату, закрыл за собой дверь, посмотрел на Гледу и залился краской. Она и сама почувствовала себя смущенной, хотя из-под покрывала, в которое она успела плотно завернуться, торчали лишь голова и пальцы босых ног. Гледа сунула ноги в войлочные тапки, которые ей вручил еще Шолд, сказав, что холод камня обманчив и коварен, и шагнула к окну, прислонившись к стене. Принц замер возле зеркала.
   - Я слушаю вас, ваше высочество, - наконец догадалась произнести Гледа и даже, удерживая на груди ткань, попыталась поклониться. - Простите, что я... в таком виде.
   - Оставь, - неловко махнул он рукой. - Мы же не на приеме. Я всего лишь пришел познакомиться со внучкой лучшего воеводы королевства, к сожалению уже покойного, и с воительницей, которая превзошла всех известных мне воинов.
   - Наверное, среди них нет ни одного эйконца, - предположила Гледа. - Иначе бы вы сберегли эти эпитеты для них.
   - В твоем отряде есть один эйконец, - заметил принц. - И он, судя по всему, отличный воин. Шолд выделил четверых. Его, некоего Яна, Мортека, которого назвал воспитанником собственного монастыря, и тебя. Но сразу сказал, что с тобой никто не сравнится. Причем отметил, что все воины в твоем отряде прекрасны. Даже какой-то колдун и ветеран из Альбиуса, я не приглядывался впрочем. А про двух девиц, в движениях которых он опознал школу райдонского монастыря, изрек, что не выставил бы против них никого из нынешних своих подопечных. И все же, ты была лучшей.
   - Я очень признательна за столь высокую оценку моих умений, - сказала Гледа, - но думаю, что все просто так сложилось. У меня не было другого выхода. Мы должны были или сражаться, или стать пищей для этих тварей.
   - Для бывших подданных королевства, - с горечью произнес принц и добавил. - Ты очень похожа на свою мать. Как я узнал, тоже покойную. Мои соболезнования, внучка Стахета Вичти.
   - Вы знали ее? - спросила Гледа.
   - Я ее видел, - сказал принц. - Я видел и тебя, но прости, вспомнил лишь потому, что ваш... воин, Стайн, назвал имя Торна Бренина. Я довольно тесно общался с твоим братом, Мактом. И я знаю, что он тоже погиб.
   - Все погибли, - прошептала Гледа.
   - Ты, к счастью, жива, - заметил принц. - Так вот, я помню твою мать. Вы приехали в Оду вместе с отцом и матерью несколько лет назад. Помнишь? Когда представляли Макта в королевскую роту.
   - Его представлял дед, - прошептала Гледа. - Мы были там по собственной воле. Не по ритуалу. А я вообще была еще сопливой девчонкой.
   - Очаровательной сопливой девчонкой, - засмеялся принц. - Помнишь, ты пристала к белокурому парню - обрызганному душистой водой, с волосами ниже плеч, с напудренным лицом.
   - Было что-то такое, - поморщилась Гледа. - Кажется, я тогда совершила немало глупостей. Мама никак не могла меня унять. У меня глаза разбегались в королевском дворце от его роскоши. Там было полно всяких диковин. Птицы с роскошными хвостами в саду. Фонтаны... Да и этот парень был похож на такую же птицу.
   - Точно так, - кивнул принц. - Мама твоя и увела тебя от этого парня. Ты пристала к нему с вопросом - как стать принцессой, чтобы остаться во дворце навсегда.
   - Ага, - прыснула Гледа. - А этот утонченный благоухающий вельможа с тонкими ручками высокомерно ответил, что способ есть лишь один - родиться в королевской семье. И если ты промахнулась с этим, то можно лишь поплакать о собственной судьбе.
   - Ну, я сказал тебе не только это, - постарался сделать серьезным лицо принц. - Я еще и предложил подрасти, стать красавицей и выйти замуж за одного из принцев. Королевой это тебя точно не сделает, но определенную близость ко дворцу будет предполагать.
   - Святые боги! - вытаращила глаза Гледа. - Так это были вы, ваше высочество? Я вас не узнала!
   - Просто ты даже не спросила у меня тогда имени, - вздохнул принц. - И, надо сказать, смотрела с изрядным презрением. Как смотрел бы опытный умудренный воин на столичного безвольного щеголя. Но я не обиделся. И даже на то, что ты меня не узнала. Я и сам не узнаю себя порой, - покосился он на зеркало. - Куда-то делись тонкие ручки, да и кудри пришлось отрезать. Так что я слегка изменился.
   - И я тоже, - выдохнула Гледа.
   - И да, и нет, - заметил принц. - Не буду лукавить, я не сразу понял, почему ты мне кажешься знакомой. Но должен отметить, что ты восхитительна.
   - Спасибо, ваше высочество, - снова поклонилась Гледа. - Мне очень приятно слышать от вас это.
   - Куда держит путь твой отряд... в такое время? - спросил принц.
   - Мы едем... по святым местам, - пробормотала Гледа. - От менгира к менгиру, от... Святые боги, я не знаю, что говорить вам. Мы были в Опакуме. И теперь должны оказаться как можно дальше от него.
   - Если не знаешь, что говорить, лучше не говорить ничего, - заметил принц. - Впрочем, настоятель Шолд сказал мне, что допытываться у тебя о цели вашего путешествия не стоит. И я не стану. Но спрошу кое-что. Я смогу тебя увидеть еще раз?
   - Если я останусь жива, - прошептала Гледа. - И если вы захотите увидеть... меня, что бы со мной ни произошло.
   - С нами всеми что-то происходит, - заметил принц. - Кстати, на то, чтобы перестать быть тем изнеженным принцем - младшим из трех и любимчиком всего двора - мне пришлось провести именно здесь под рукой Шолда пять долгих лет.
   - Я бы тоже сочла обучение у Шолда заманчивой возможностью, - сказала Гледа.
   - Это невозможно, - рассмеялся принц. - Во-первых, это мужской монастырь. Во-вторых, Шолду нечему тебя научить. И это его слова. Когда вы уходите?
   - Завтра утром, - сказала Гледа.
   - Тогда я не буду больше тебя беспокоить, - кивнул принц. - Уже вечереет. Удачи тебе, красавица, куда бы ты ни направлялась. И позволь заметить, что будь источником твоей красоты даже магия, она всего лишь воспользовалась тем, что уже было в любопытной, задорной и не такой уж сопливой девчонке, которую я когда-то увидел. И которая смотрела на меня как на пустое место. Возможно, именно это изменило мою судьбу.
   - Ничто не проходит бесследно, ваше высочество, - прошептала Гледа. - Просто иногда следы не видны.
   - К счастью, - кивнул принц и вышел.
   Гледа стянула с себя покрывало, поднесла его к окну и покраснела второй раз. Покрывало было почти прозрачным.
  
   ***
   На одном из привалов, который Ян и Ло Фенг устроили в обширной расщелине, где обнаружился и запас дров, и прошлогоднее сено под навесом из коры для лежаков, уже в темноте к Гледе подошел Скур. Спросил разрешения и осторожно, придерживая собственный живот, присел рядом. Усмехнулся невесело:
   - У нас обоих проблемы в области нижней части туловища. Но мои проблемы вроде бы оказались пустяшными.
   - Только потому, что Мортек оказался сведущ в лекарском деле, - заметила Гледа.
   - Иногда мне кажется, что для него это игра, - покосился Скур в сторону костра, возле которого Мортек о чем-то разговаривал с сестрицами.
   - И чем это плохо? - спросила Гледа.
   - Он может наиграться, - пожал плечами Скур. - Послушай. Как у тебя с колдовством?
   - Никак, - пожала плечами Гледа. - Я, конечно, знаю несколько заклинаний, но их знают все. Они вроде молитв. Присказок. Они не действуют. Мой отец - был воином, как ты знаешь. Мать - просто его женой и моей матерью, хотя у нее и были склонности к лекарскому делу. А я... наверное тоже воин? А почему ты спрашиваешь?
   - Понимаешь, - ответил Скур. - Ты очень изменилась. Нет, как человек ты осталась прежней, уж поверь, я это чувствую. Ты изменилась внешне и в том, что называют силой.
   - Силой? - не поняла Гледа. - Ты имеешь в виду ту схватку? Как я сражалась?
   - И это тоже, - кивнул Скур. - Но по сути я говорю о другой силе. К примеру, о такой.
   Он сложил ладони, потом раскрыл их, и Гледа увидела трепещущий в воздухе язычок пламени. Мортек, продолжая рассказывать что-то, посмотрел в их сторону.
   - Он чувствует колдовство, - кивнул Скур, складывая ладони. - Это потому что оно простое. Без прикрытия. Не тайное. Понимаешь?
   - Нет, - улыбнулась Гледа. - Это морок?
   - Посмотри еще раз, - снова раскрыл ладони Скур.
   Гледа протянула руку, чтобы смахнуть пламя с его рук и едва не вскрикнула:
   - Демон! Это настоящий огонь? Я чуть не обожглась!
   - Обжечься можно и о морок, - заметил Скур. - Но это настоящий огонь. Какие заклинания ты знаешь?
   - Всякую ерунду, - сдвинула брови Гледа. - Чтобы не болел зуб, чтобы остановилась кровь, чтобы нашлась какая-нибудь вещица, чтобы быстрее уснуть, чтобы нагрелся напиток в чашке. Они не работают. Хотя, потерянное я иногда находила. Но это было скорее совпадение.
   - Знаешь, при определенном уровне силы, которая, как мне кажется, сейчас тебя переполняет, заклинания вообще не нужны, - заметил Скур. - Достаточно захотеть, чтобы что-то получилось. Твое желание - и есть движитель любого твоего колдовства. Но начать можно и с затверженного заклинания. Ну-ка, расскажи-ка мне присказку про горячую чашку?
   Гледа, смущаясь, прочитала ему детскую присказку, которая была, скорее, скороговоркой, но Скур удовлетворенно кивнул и попросил повторить ее, имея что-то в виду.
   - Я не понимаю, - призналась Гледа.
   - Ну вот, - показал он на Мортека, который как раз держал в руках чашку. - Прочитай свое заклинание, глядя на его чашку. Попробуй ощутить ее. Или хотя бы представить, как ты ее ощущаешь.
   - Разве так колдуют? - не поняла Гледа.
   - И так тоже, - уверил ее Скур. - Конечно, каждый идет к своему умению разной дорогой, но приходят примерно к похожему. Если приходят, конечно. И этот способ не самый плохой. Попробуй.
   Гледа кивнула, вздохнула, потому как эта затея ей все-таки казалась бредовой, и прочитала заклинание, глядя на чашку в руках Мортека и стараясь представить ее форму, тепло и тяжесть.
   - Твою же мать, - выронил чашку в костер Мортек, нашел взглядом Гледу и погрозил ей пальцем. - Эй! Хватит хулиганить! Я бы посоветовал начинать с камней, а не с... людей.
   - Хороший совет, - заметил Скур. - И хороший результат. Кстати, никогда бы не подумал, что это заклинание, а оно и в самом деле заклинание, пусть и подправленное каким-то самонадеянным сочинителем стихов, может действовать в двадцати шагах. Во всех уложениях оно работает только тогда, когда чашка в руках.
   - Ну так она и была в руках! - заметила Гледа.
   - В твоих руках, дорогая, - объяснил Скур.
   С этого вечера Скур стал подходить к Гледе на каждом привале, а порой и держась рядом во время перехода, если ширина тропы позволяла двум всадникам ехать рядом. Гледа повторяла его заклинания, запоминала их, даже пыталась придумывать свои, а Мортек, который то и дело оказывался поблизости, ворчал, что каждая ворожба требует скрытности, и вместе со Скуром подправлял Гледу, объяснял ее ошибки и подсказывал, как выполнить задуманное лучше и незаметнее. Постепенно это и в самом деле превращалось в игру, и Гледе это нравилось, поскольку отвлекало ее от того, что развивалось в ее чреве. Тем более, что ей начинало казаться, что ее живот начинает округляться.
   - Да, - кивнул Скур на дневном привале. - Самую малость, но это становится различимым. Кажется, ты разменяла четвертый месяц.
   - Мы успеваем? - испуганно спросила Гледа.
   - Пока да, - посмотрел колдун на Ло Фенга, который стоял на краю пропасти и всматривался в горные склоны. - Вчера прошли более полусотни лиг, Ян и в самом деле знает все эти тропы. Если так пойдет и дальше, успеем с большим запасом. Еще и поживем в Обители Смирения.
   - Разве там можно жить? - спросила Гледа.
   - А вот не знаю, - хмыкнул Скур. - Ты бы поговорила с сестрицами. Это же их дом, а не мой.
   Гледа не стала заводить разговор с сестрицами. Этим же вечером она попробовала чуть сблизиться с тем, что подрастало у нее в животе. Долго гладила собственный живот, называла ребенка Ласточкой, рассказывала ей что-то. Даже пела. А потом закрыла глаза и представила, что держит на руках маленькое существо. Дышит на него. Говорит с ним. Улыбается ему. Тычется в него носом. Причем она не могла различить его черт. Ребенок представлялся ей чем-то вроде цветка со множеством лепестков. И она вдыхала его аромат до тех пор, пока из этого бутона не показались две крохотные ручки и не схватили ее за щеки.
   Боль была невыносимой. В какое-то мгновение Гледе показалось, что существо пытается вырвать у нее кожу из щек. И она закричала.
   - Тихо, тихо, - услышала она приходя в себя и чувствуя холодную воду на лице. - Все кончилось.
   - Что кончилось? - спросила она Мортека, потому что это был его голос.
   - Глупость кончилось, - проговорил Мортек. - Заодно и месть свершилась. Ты обожгла мне пальцы горячим, я плеснул в тебя холодным. Мы квиты. Если не возражаешь, конечно.
   - Что это было? - спросил Скур.
   Гледа открыла глаза. Вокруг нее столпились все члены ее отряды.
   - Это припадок? - испуганно спросил Унг.
   - Сам ты припадок, - поморщился Скур. - Это плохой сон. Так. Все свободны. Ничего не случилось.
   - К счастью, - скривилась одна из сестриц, и народ стал возвращаться к костру. Возле Гледы остались Скур, Ло Фенг и Мортек.
   - Что это было? - спросил Ло Фенг. - Зачем ты схватила себя за щеки? Ты едва не ободрала их до крови. Тебе в самом деле что-то приснилось? Расскажи. Сны - это важно.
   - Я не спала, - прошептала Гледа, ощупывая свои щеки. - Но в какой-то миг потеряла сознание.
   - Она пыталась сблизиться с дитем, - объяснил Мортек. - Думаю, что поторопилась.
   - Подождите, - Скур раскрыл ладонь, сотворил язычок пламени, зажег от него огарок свечи, который нашелся у него в кармане, поднес огонь к лицу Гледы. - Вы видите?
   - Что там? - испуганно спросила Гледа.
   - Отпечатки, - мрачно сказал Ло Фенг. - Отпечатки маленьких пальцев. Крохотных пальцев. И ссадины. Оно ободрало твое лицо в кровь.
   - Зачем это? - не поняла Гледа.
   - Мстит, - предположил Мортек. - За тишину, за ловушку, за все. Не хочет твоей смерти, меняет тебя, дает тебе силы, но мстит. Не забывай, кто это. Не сближайся с ним... так. Береги себя.
   - Это чудовище, - прошептал Скур.
   - И я чудовище, - выдохнула Гледа, глотая слезы.
   - Ты - нет, - твердо сказал Ло Фенг.
  
   ***
   На следующее утро ссадин на щеках Гледы уже не было. А после полудня она вместе со своим отрядом стояла над городом Лупусом. Странно, но в нем не было крепости. Хотя крепостью можно было счесть три башни и крепкий каменный дом, выстроенный на крутом утесе, по скосу которого была вырублена узкая лестница. Замок, как подумала она сразу. Интересно, чей он?
   - Это не вельможное укрепление, - сразу сказал Ян. - Это храмовая крепость.
   - Разве Храму принадлежат не только храмы? - не поняла Гледа.
   - Не только, - подал голос Мортек. - Храму принадлежат земли, монастыри, дома, ремесленные мастерские и еще много всего. Ты даже представить себе не можешь, сколько богатств у храма. А это крепость - вотчина самого Коронзора. Кардинала Храма Кары Богов.
   - Его ведь нет в замке? - насторожилась Гледа. - Я не вижу флагов на башнях.
   - Коронзон не следует уложениям и ритуалам, - сказал Мортек. - Он может быть и в замке.
   - Как бы нам избежать с ним встречи? - нахмурилась Гледа. - Где мы будем переходить реку?
   - Вон, - протянул руку Ло Фенг. - Нам нужно туда.
   - Конечно туда, - согласился Стайн. - Если в городе на реке три моста, и два из них подвесных, то нам точно нужно на каменный. Мы же на лошадях. А вон там я вижу что-то вроде небольшого торжища, как раз надо еще и прикупить провианта. И замок этот останется в стороне.
   - Торговцев что-то нет на этом торжище, - заметил Мортек.
   - Вся торговля с раннего утра, - согласился Ян. - Лавки есть, постучимся. Кстати, на каменном мосту я вижу пятерку стражников. И кто-то еще рядом с ними.
   - Мытарь, - сказала одна из сестриц. - Кто же еще?
   - Если мытарь, то хорошо, - обрадовался Ян. - Мытарь - это примета мирной жизни.
   - Спускаемся, - сказал Ло Фенг. - Подорожные у нас в порядке.
   ***
   Спуск занял не более получаса. Людей на улицах почти не было, хотя день оставался летним. Встретились лишь двое стариков с кувшинами, которые шли к ближайшему роднику. На мосту со стражниками разговаривали Стайн и Ло Фенг. Мытарем оказался исанский чиновник.
   - По серебряному взял с каждого, - зло прошипел, вернувшись к спутникам, Стайн. - Я спрашиваю, а как же королевские подорожные? А он смеется, чтобы я оставил их для Одалы. Мол, теперь мы в королевстве Исана. Да еще в угодьях благородного Коронзона. Я ему, что все одно Беркана. А он вовсе издевается. Мол, есть такое дело. Но бесплатно только по подвесному мосту. С лошадьми? Вот ведь мерзость!
   - Не медлите! - окликнул спутников Ло Фенг.
   - Бывает и так, - стронул с места лошадь Мортек. - Едем за эйконцем, и он даже разговаривает на человеческом языке.
   - И не только эйконец, - прошептала Гледа.
   - Кстати! - согласился Мортек и тут же закатился негромким хохотком, но едва отряд миновал дозор, приблизился к Гледе и посмотрел на нее с тревогой. - Что с тобой?
   - Что со мной? - не поняла она.
   - Скур! - позвал Мортек. - Подъезжай сюда. И позови Ло Фенга. Все остальные держитесь подальше.
   Гледа в недоумении оглянулась. Ло Фенг уже подъезжал, окидывая взглядом молчаливые дома. Андра, Фошта, Стайн, Ашман и Унг - остановились чуть в стороне. Вслед за Ло Фенгом увязался и Ян.
   - Я должен быть рядом! Это наследница дома Вичти!
   - Что со мной? - посмотрела на Скура Гледа.
   - Клеймо проявилось, - прошептал колдун. - У тебя на лбу проявилось клеймо. Что случилось?
   Гледа прикоснулась ко лбу и вдруг почувствовала вкус крови во рту.
   - Сейчас, - прошептала она, сглатывая, и вдруг поняла, что валится с лошади.
   - Тихо! - услышала она мгновением позже голос Яна. - Тихо! Держись!
   Дворецкий вновь подсаживал ее в седло.
   - Такое бывает, - встревожено прошептал Скур. - Обмороки, кровь...
   - Только не изо рта, - нахмурился Мортек.
   - Что это было? - спросил Скур. - Клеймо пропало, кстати.
   - Опять где-то жнец? - спросил Мортек.
   - Жнец? - не понял Ян.
   - Нет, - замотала головой Гледа и вдруг заплакала. - Кто-то погиб. Может быть, Филия. Или Рит!
   - Филия или Рит? - недоуменно пожал плечами Ян. - Кто это?
   Гледа вытерла слезы и посмотрела на Ло Фенга. Эйконец был непроницаем.
  
   Глава четырнадцатая. Напряжение

"Тот, кто хочет прийти, -

идет"

Пророк Ананаэл

Каменный завет

   Бабка Лиса числила свою внучку не только головной болью, но и солнцем в собственном небе. Все, что она могла передать Рит, она ей передала. Всему, чему могла научить, научила. Хотя, конечно же, как говорила сама Лиса, всегда есть вещи, которые нельзя завернуть в холстину, перевязать бечевой и вручить, как какую-нибудь безделушку. Набираться опыта и совершенствовать мастерство во всех преподанных ей умениях Рит приходилось собственными силами, и если несколько лет путешествий по степи обошлись без какого-либо ущерба для неугомонности рыжеволосой, как говорила бабка, разбойницы, то первая же поездка во Фризу закончилась тяжким испытанием, а могла закончиться и трагедией. Нет, Рит не стала рассказывать бабушке о том, что ей пришлось там пережить, да и что она с ней общалась во время короткой встречи на пути из Фризы в Беркану, но, кажется, Лиса поняла все по глазам внучки. Во всяком случае ее собственные глаза тут же наполнились болью, хотя улыбка на ее лице так и не стерлась. А ведь могла бы напомнить внучке, что советовала ей начинать знакомство с Терминумом с Берканы. А что, если бы Рит отправилась сначала не на север, а на юг? Что, если бы не запела храмовый гимн распятая на крепостной стене Водана? Может быть, и жатва не наступила бы? Или же все было предрешено куда как раньше? Пятнадцать лет назад, когда не вернулись с охоты ее родители, которых нашли пронзенными геллскими стрелами как раз в Долине Милости. Тогда бабка словно окаменела. В один день потерять и дочь, и приемного сына - мальчишку, подобранного Орканом на краю Вандилского леса и отданного на воспитание кимрской колдунье, мальчишку, который через годы и стал отцом Рит, было тяжело даже для мудрейшей из мудрых. На второй или третий день после траурного обряда она подозвала Рит и начала ее зачаровывать - окуривать цветочными дымами и осыпать толчеными травами.
   - Что ты делаешь, баб? - чихая, недоуменно шептала рыжая малышка, которая уже начала понимать, что ни мама, ни папа не вернутся.
   - Открываю, - шептала бабка, бормоча заклинания. - Как земледелец замачивает семена овощей, прежде чем поместить их в землю, так и я открываю твои возможности и твои способности. Пускаю их в рост. Привнести от себя ничего не могу, что есть - то есть, чего нет, того и не будет, но открыть клетку, разбудить спящих птиц и выпустить их на волю - сумею.
   - Каких еще птиц? - не могла понять девочка.
   - Быстрых, - отвечала ей Лиса. - Сильных. Красивых. Таких, каких еще не видели ни в моем роду, ни в каком-либо другом. Смотрю на тебя и понять не могу, откуда в тебе столько всего? Уж на что моя дочь была... Ладно. Расти, девочка, и будь удачливее, чем твои родители.
   - Почему? - спросила Рит у бабки, когда сравнялась с ней ростом, и Лиса не стала переспрашивать, сразу поняла о чем речь. Помолчала, потом неохотно произнесла:
   - На неделю во все стороны обшарили Долину Милости наши всадники. Оркан всех своих поднял. Ничего не нашли. Если и был кто-то, то исчез и следов не оставил. Думаю, что это была случайность. Та, которая висит над каждым. Рок. Неудача. Напасть...
   - Но стрелы были геллскими? - уточнила Рит.
   - Стрелы могли быть любыми, - ответила бабка.
   - И все же, - не унималась Рит. - Почему?
   - Не знаю, - призналась бабка, а потом добавила. - Оркан говорит, что время подобно дороге. А мне кажется, что оно словно цепь. Состоит из звеньев. Только не одна на всех. У каждого своя цепь. Да, они сплетаются и соединяются друг с другом, но у каждого своя цепь. Даже если кажется, что она гремит подобно кандалам или захлестывает шею, она же по сути и вся жизнь. Своя цепь! Той длины, что обозначена судьбой. Судьбой! Понимаешь? И что толку гадать о предназначении того или иного звена, если оборвана вся цепь?
   - Но почему? - продолжала канючить Рит. - Стрелы случайно на тетиву не ложатся!
   - Значит, кому-нибудь показалось, что живыми они остаться были не должны, - ответила бабка
   - Но куда делись убийцы? - подняла брови Рит. - Я слышала, что даже следов не осталось! Могли они воспользоваться блуждающим менгиром?
   - Нет, - мотнула головой бабка. - Из ныне живущих - только я или Оркан на это способны.
   - А что говорит Оркан? - спросила Рит.
   - Горюет, - ответила бабка. - До сих пор. И оставь это. Не ковыряйся в сердце. Береги себя. Да не покинет тебя удача.
   Стала ли Рит удачливее, чем ее родители, она так пока еще и не поняла. Не поняла до сих пор, вновь оказавшись в одиночестве, но не в родной степи, не в чужой Фризе, а посередине вольной страны Берканы. Да, она все еще была жива, но так и до их возраста пока что не добралась. Да и о чем было говорить, если холод смыкался на макушке кольцом, если ветер приносит запах крови, и после гибели Филии она не знала, что ей нужно делать дальше? С другой стороны, она знала, что ей нужно делать прямо сейчас.
   Добравшись за два дня до сломанного менгира, оказавшегося неровной черной скалой высотой в сотню локтей, отколовшийся кусок которой лежал тут же, она осмотрелась, приглядываясь к нищим, сидящим на сколотом куске, к острогу, поставленному возле священного камня, к постоялому двору и торжищу, раскинувшемуся тут же и свернула к деревне неподалеку. Спешилась, прошлась по улице, переговорила с селянами, а через час уже вела расседланную лошадь под уздцы к торжищу, но вела не рыжеволосой девчонкой, пусть и с укрытыми платком волосами, а ссутулившейся морщинистой бабкой. И ведь и крохи магии не потратила на это преображение. Черное платье, холщевый мешок и старую прялку выменяла на седло, а морщины на собственное лицо раздобыла в ближайшей ложбине. Не зря та же Лиса ползала на коленях с внучкой по берегу степного ручья и втолковывала ей, что колдовство колдовством, а порой куда важнее знать свойства обычных трав или каких-нибудь солей. Взять хотя бы вот эту неприметную травку - если знаючи ее применить, то всякая старушка может на целый день обрести молодую кожу - морщины разгладятся, кожа посветлеет, глаза заблестят.
   - А глаза-то отчего заблестят? - не могла понять маленькая Рит.
   - От того, что кожа молодая, - смеялась бабка.
   - А чего же ты не применяешь эту травку? - допытывалась Рит.
   - А я разве так уж и стара? - с искрой в глазах хмурилась бабка. - Да и ни к чему это. Главное, не то, что снаружи, а то, что внутри. Хотя, и от того, что снаружи, то, что внутри, расцвести может. В другом дело, один раз попользуешь эту травку, другой, третий, а на четвертый она уже не схватывает. И хочется, и не можется. Понимаешь?
   - А это что за травка? - спрашивала Рит, тыкая пальцем в темно-зеленый куст, напоминающий клевер, но раскинувшийся чуть ли не ладошками соцветий.
   - А вот это лучше не трогай без нужды, - предупредила Рит бабка. - Это могильник тенистый. Отравить не отравит, но если попадет сок на ладони, станут ладони на целый три дня как ладони у древней старухи, что сто лет кобылиц доит. А если на лицо - то и лицо морщинами покроется.
   - Тоже на три дня? - спросила Рит.
   - Как намажешь, - вздохнула бабка. - Только оно тебе нужно? Ни боли, ничего не будет. Через три дня кожа будет моложе и ярче, чем была. Но неужели хочешь побыть и три дня древней старушкой?
   - Нет, - испугалась тогда Рит. - И одного часа не хочу!
   - Вот и не трогай, - улыбнулась Лиса.
   Теперь именно этот могильник тенистый и пригодился. Нет, поначалу Рит просто рассчитывала спуститься к ближайшему ручью и вымазать лицо глиной, разведя ее с водой, но мелькнувшее в овражной тени растение напомнило старый разговор. И вскоре уже Рит ужасалась собственным ладоням и со смутной тревогой ощущала, как начинает провисать кожа на щеках и на скулах. Интересно, что бы сказал принц Хедерлиг, если бы увидел ее такой?
   Лошадь на торжище она сторговала быстро. Отдала ее перекупщику за половину цены, набросила на него наговор беспокойства, взвалила прялку, к которой в мешке были примотаны оба меча, на спину, отказалась от помощи довольного, но озирающегося по сторонам торговца и доковыляла до того самого обломка менгира, где и уселась в ряду почти таких же бедолаг. Проследила за тем, как осчастливленный ею торговец, дабы не испытывать судьбу дважды, убрался вместе с выгодной покупкой с торжища. Прислушалась к разговорам соседей по камню. Узнала за полчаса о многом. К примеру о том, что возле этого менгира тоже появлялись эти чудища в белых масках, но их срубили в первую же неделю, хотя и положили в схватке десятерых одалских воинов. И то сказать, у этих белых-то мечи - что твои осколки, так вокруг них роем и вились. А под масками-то обычные лица. Узнала о том, что жатва вроде на исход пошла, хотя ни одного жнеца в одалских городах так и не появилось, зато на севере творится непотребство. Целые селения, говорят, в зверье обращаются, и рыщут по окрестностям, подъедая и всякого путника, и тех, кто опять же во всякие ужасы обратиться не спешит. Но принц Яр - младший из детей славного короля Хашкера - конечно же наведет там порядок. Понятно, что все это зверье однажды вновь очеловечиться может, но уж столько им страшного насотворено, что лучше уж так и сгинуть в зверином обличье...
   Соседи что-то говорили и об Опакуме, но явно придумывали всякие ужасы едва ли не на ходу, и даже попихивали локтем в бок и саму Рит, может, и ты, старушка, чего расскажешь, но Рит только мычала, тыкая пальцем себя в уши и в рот. Ясное дело, нищая, да еще и болезная, чего с нее взять? Только если ты, бабуля, рассчитываешь исцелиться на этом камне, то зря стараешься. Он хоть и не подвергает смерти как тот, что торчит тут же из земли неподалеку, но и не исцеляет и не исцелял никогда. Да что ты ей в уши заливаешь, показала же, что говорить не может и не слышит ничего. Немая! Да и демон с ней. Немая-немая, а прялку за собой волочет. Подожди, сейчас вытащит ее из мешка, поставить и прясть начнет. Да отцепись ты от нее, репей. Что она тебе сделала? Да ничего не сделала. Еще и пахнет хорошо. Бабка-бабка, а пахнет, как молодая девка. Ты себя нюхай, придурок. Помоешься, и тоже так пахнуть станешь. Молодой девкой, что ли? А вот уже зависит от того, как мыться будешь...
   Они все ждали подаяния. И всякий ползущий мимо обоз неизменно отзывался звоном медных монет. Наверное, так было принято, сделать подношение менгиру во исполнение пожеланий о добром пути и всяческой удачи. Нищие чуть ли не поголовно бросались за каждой монетой, порой у обломка менгира возникала потасовка, но Рит сидела неподвижно, стараясь показаться больной или расслабленной. Убогой-то ей показаться удалось точно, поскольку пару раз с проезжающих телег спрыгивал чуть ли не сам возница и совал затертую монету прямо ей в морщинистую руку.
   "И то хлеб"... - думала Рит и как будто улетала куда-то. На запад, к оставленной крепости, где случилось все то, что случилось, и где она впервые увидела Филию, которая показалась ей куда как старше, чем она сама, и которая словно молодела с каждым днем. Интересно, почувствовала ли Гледа, что один из трех сосудов разбился? Сама Рит понять этого не могла. Беда придавила ее так, что какое-то время ей казалось, что она не может дышать. Теперь, кажется, ее слегка отпустило, хотя боль никуда не делась. Однако, стоило подумать, что делать дальше. Перво-наперво, следовало продолжать путь и, конечно же, добраться в итоге до райдонского монастыря, чтобы встретить Гледу и мать Филии. Встретить и рассказать им обо всем, что случилось.
   Но сначала нужно вновь отвлечь внимание от Гледы на себя. Рит шевельнулась, прижала руку к животу и ощутила уже ставшую привычной бутыль. Не пора ли добавить к этой бутыли еще что-то? Как теперь выглядит Гледа, если учесть ту скорость, с которой начала осваиваться в ее чреве та тварь? На три месяца? На четыре? Какая разница, если Рит отвлекает пригляд умбра от Гледы на себя? О другом надо думать, как показаться Луру и при этом уберечься от Адны. Первое-то понятно, достаточно дать о себе знать Ходе, найти его в той же Исе. Или же рассчитывать, что ее саму найдет этот странный человек по имени Илдер? Или разыскивать Хелта или Лона? Отправляться на встречу с Хедерлигом? А как же эти смерти, что последовали после визита Филии к книжнику? Может быть, сначала следует прийти к тому самому лекарю, о котором упоминала Филия? Убила-то ее и в самом деле Адна. Кто еще, кроме жницы, мог рассеяться в пустоту? Значит, накопила достаточно силы? Однако, облегчения не получила. Вызволения божества ощутить не могла. Что ж, радуйся Рит, что не ты надела это платье, а Филия. Сейчас бы ты была мертвой, а не она. И имей в виду, что теперь именно ты ее цель. Ты и больше никто.
   ***
   Брет и Варга появились к полудню. Подъехали к менгиру, спешились, показали подорожные старшине дозора, оставили лошадей у коновязи и разошлись. Один пошел к торжищу, второй - на постоялый двор. Не прошло и получаса, как оба вернулись к лошадям, сели в седла и отправились дальше. Значит, Хелт и Лон двинулись к Исанской переправе напрямую. Что ж, удачи вам, ребята, хотя о словах Илдера забывать не стоит. Тот, кто дружит по приказу, по другому приказу может и разменять дружбу на все, что угодно. Да и не было никакой дружбы. Никакой... Теперь тот, кто убивал. Он должен был появиться от получаса до часа вслед за парочкой знакомцев.
   Рит просидела на теплом, нагревшемся от солнца и задов нищей братии, камне еще часа три. За это время мимо проследовали несколько обозов, несколько всадников и полно пеших путников. Она запомнила троих. Молодого красавчика в богатых одеждах, напоминающего выбравшегося из-под родительского крыла изнеженного барчука. Неприметного на первый взгляд седого поджарого ветерана с походным мешком за плечами и с угадывающимися под одеждой легкими доспехами. И широкоплечего здоровяка с кошачьими повадками, который, судя по одежде, числил себя купцом или приказчиком, но вел себя так, словно расположился у мышиной норы в ожидании легкой добычи. Все трое были всадниками. У каждого имелся меч. Каждый, разве что барчук не в полную силу, старался не бросаться в глаза. И каждый из них, поравнявшись со сломанным менгиром, начинал шарить вокруг глазами, выглядывая кого-то.
   За час до вечернего сумрака Рит сползла с камня и поволокла мешок с прялкой к дороге. Мимо как раз двигался очередной обоз. Она окликнула первого же возницу, который оказался старшим обоза, и показала ему горсть медяков, нарочито шамкая, что ей нужен угол любой из подвод до переправы через Ису. Возница почесал в затылке, сообщил старухе, что до переправы еще почти два дня пути, полтора так уж точно, и как бы она не померла по дороге, плохая это примета, мертвая старуха в собственной телеге, на что Рит показала ему серебряный, после чего тут же оказалась на краю телеги вместе с прялкой и обещанием кормить ее до самой границы королевства.
   Через час над одалской равниной со всеми ее полями, рощами, деревнями и затаенным страхом перед происшедшим и продолжающим происходить со всей Берканой начал опускаться сумрак, и Рит, которая так и сидела на краю подводы, наконец почувствовала невыносимую пустоту внутри и заплакала.
   - Ты что, мать? - оглянулся возница, верно последние лучи солнца отразились блеснули на мокрых щеках Рит.
   - Девоньку одну оплакиваю, - ответила она. - Была хорошая девонька. А теперь нет ее. И мне без не плохо.
   - Потому и с места сорвалась? - понял возница. - Ничего не поделаешь. Наверное, такая же старушка, как и ты? Время не обманешь. Была и нет. Смирись. Все там будем. Рано или поздно.
   - Я понимаю, - проскрипела в ответ Рит и подумала:
   "Лучше позже, чем раньше".
   ***
   Смотреть по сторонам было довольно интересно. Особенно с утра следующего дня, когда обоз миновал рощи и перелески и пополз по тракту, на котором деревня следовала за деревней. Тем более, что берканцы довольно сильно отличались от фризов. Они были, похоже, не настолько аккуратны и обязательны, как фризы, но трудились явно не меньше последних. И дома их были не столь вылизаны, и вымеренные изгороди заменяли кривоватые плетни, но как и во Фризе - на полях паслись дородные стада, в палисадниках пестрели цветники, а в полях поднимался будущий урожай. Трижды в день Рит получала в руки чашку берканского наваристого супа и ломоть хлеба, а возница не реже чем через час оглядывался и спрашивал старушку - не надо ли придержать лошадь, чтобы бабушка отлучилась по нужде, старый как малый, где застигнет, там и присядешь, на что Рит только мотала головой и скрипела, что она как все, нечего тратить на нее ни время, ни собственную доброту.
   Этот возница, похоже, был добрым человеком, поскольку уже подъезжая к переправе, плутая по улочкам большого одалского села, продолжал оглядываться на нее и говорить с ней о чем-то, а она, отвечая ему невпопад, вдруг поняла, что у старушеского бытования есть одно большое преимущество. Ее не замечали. Нет, на нее никто не пытался наступить, когда она сползала с телеги на недолгих стоянках, ее никто не сшибал с ног, но ее не замечали. Она с ее морщинами и нарочито согнутой спиной была для всякого вокруг словно пустое место. Или, скорее чем-то вроде придорожного куста. Она была никому не нужна и всякому могла стать противна. Конечно, только с той минуты, когда попытается обратить на себя внимание или обратится с какой-нибудь просьбой. С другой стороны, разве не подходили к ней добряки, когда она сидела на обломке менгира рядом с такими же нищими? Подходили. И подходили для того, чтобы сунуть монету именно в ее кулак. Может быть, не стоило ей думать о людях плохо? Да и этот возница... Не серебряный же он отрабатывает?
   Вскоре путь был закончен, за домами блеснула река, и возница придержал лошадь у мытарской будки на низком берегу, который был застроен сараями и какими-то навесами. Окрикнул подводы, следующие за ним, и обернулся, чтобы сообщить бабушке, что пришла пора расставаться, но Рит уже на подводе не было. Она сползла с нее едва ли не на ходу, стянула мешок, заставив проезжающего мимо верхового расширить глаза, уж больно ловко дряхлая бабка управлялась с громоздкой поклажей, и нырнула в проулок между сараями. Внимания мытарей или одалских дозорных ей точно было не нужно.
   Через десять минут она уже ковыляла вдоль воды, выбирая, на какой лодке ей лучше переправиться на левый - высокий берег реки, которая и в самом деле раскидывалась здесь едва ли не на половину лиги, и одновременно разглядывала и белые городские стены на той стороне, и белые башни, и белых чаек, что галдели над головой. И в самом деле, море было рядом. Во всяком случае ветер с устья реки нес как будто соленые брызги и запах прелых водорослей.
   Наконец, лодочник нашелся. Он поинтересовался, что забыла пожилая женщина на другом берегу реки и есть ли у нее подорожная, а то ведь по дури можно и ярлыка на перевозку лишиться, минуту с трудом разбирал буквицы на показанном ему пергаменте, после чего подхватил мешок Рит и, сетуя, что в старухе в чем только душа держится, а волочет она за собой этакую тяжесть, разместил ее в лодке. Сел на весла и, поклонившись покидаемому берегу, пробормотал:
   - Не поминай лихом, Одала. Я ненадолго в Исану и снова вернусь к тебе, хоть ты и не родная сторона.
   - Не один ли демон, - проскрипела Рит. - Что там Беркана, что там.
   - Не один, - покачал головой лодочник. - Вот если взять и посадить в один ряд гебонца, йеранца, одалца, исанца, пертца и райдонца - сразу и не отличишь, кто из них - кто, это да. А вот если подбросить над ними горсть медяков, то сразу поймешь, без ошибки.
   - И как же понимать надо? - спросила Рит.
   - Смотреть надо, - хмыкнул лодочник. - Тот, кто сразу полезет драться с соседями - это гебонец. Он же еще и скулить будет, когда сам в морду схлопочет. Тот, который будет требовать собрать все в кучу а потом поделить поровну, даже на долю гебонца часть отсыпать, это будет йеранец. Тот, что разом поднимет полы, чтобы чуть ли не половину монет поймать подолом, да бежать бросится, тот точно одалец. На пол упадет и станет монетки подбирать, да за щеку пихать, точно сурок какой - это уж пертец, не кто иной. А кто будет сидеть пень пнем, а потом ныть, что не понял ничего, что это звенело такое, это райдонец. Никаких сомнений.
   - Что же ты про себя-то ничего не сказал? - спросила Рит. - Ты же исанец.
   - Есть такое дело, - усмехнулся лодочник. - Исанца не было на той скамье. Или был, да весь вышел. Ушел. Что ему там делать? Если бы там серебро разбрасывали, а так-то... Одна маета. А ты бабка... боевая.
   - Была когда-то... - махнула рукой Рит.
   Она смотрела на воду, на приближающийся берег, на пристань, на шатры и навесы на той стороне, на прибрежное торжище и ощупывала собственное лицо, при этом думая лишь о том, что не хотела бы оказаться где-нибудь перед зеркалом, и о том, насколько еще хватит воздействия этой травы, было бы неплохо заявиться в лекарскую, о которой говорила Филия, еще в облике старушки. Судя по ощущениям, маска, которая образовалась на лице Рит под воздействием травы, ослабла, но должна была продержаться еще несколько часов.
   - Прибыли, - крикнул лодочник, когда лодка ткнулась носом в песчаный берег. - Давай помогу, мать.
   - Справлюсь, - проворчала, подхватывая мешок, Рит. - Ты ж на косогор не потащишь мой мешок? Лучше уж сама.
   - Смотри, - крикнул ей вслед лодочник. - Не надорвись!
   - Не надорвусь, - прошептала Рит, волоча мешок за собой по песку. Конечно, куда как проще было бы закинуть его на плечо, но слишком сильная бабка была бы неуместна на окраине Исаны. Тем более, что впереди высилась пристань, на которую как раз выводили лошадей переплывшую реку на пароме странники. И среди них были и широкоплечий здоровяк, и седой ветеран.
   - Что же вы, друзья, задержались так? - прошептала сама себе под нос Рит. - Не на телеге же ползли до Исы? Кого разыскивали? Кого ожидали? Или только один из вас и разыскивал и ожидал? А второй перебрал в ближайшем трактире? И где же тот холеный барчук?
   Она, вытирая пот, протащила мешок мимо пристани, обошла сидящего на почерневших от воды и времени бревнах мрачного красавчика Хелта, воины которого бродили тут же, миновала мытарский дозор, где рассталась с парой медяков, оставаясь и для дозорных пустым местом, и медленно заковыляла в гору, хотя и могла вбежать на нее за пять минут. Брет и Варга, вглядываясь во всех, кто поднимался по лестнице, стояли наверху. По Рит они скользнули взглядом вновь как по пустому месту. Рит выбралась на привратную площадь, справилась у какой-то дородной домохозяйки, где находится верхний рынок, вошла в ворота и, поймав какого-то мальчишку, сунула ему медяк.
   - Слышь, мелкий? У лестницы стоят двое воинов. Окликни их. Зовут их Варга и Брет. Скажи им, что Рит, которую они ждут, уже в городе. И скажи, что она сама их найдет. Пусть остановятся на самом большом постоялом дворе. Если все сделаешь, тот, которого зовут Бретом, даст тебе еще монету. Главное, руку не забудь протянуть.
   Просиявший мальчишка умчался к лестнице, а Рит зашла в первую же улочку, вытащила из мешка прялку, прислонила ее к стене дома, забросила за спину мешок с мечами и прочим нехитрым скарбом и зашагала по мостовой. Зашагала как пожилая, но еще крепкая женщина с прямой спиной и на удивление тонкой талией.
   ***
   Этот город отличался от всех прочих городов Берканы, хотя что их видела Рит? Опакум городом не был, Урсус она миновала. Стром да Хойда? И множество селений, каждых из которых могло бы попытаться оградить себя высокой стеной да притвориться городом, да что толку? А куда девать огороды и сады? Нет, городом была именно Иса и, судя по тому, что Рит видела, городом немалым. Одни мостовые чего стоили, а уж все как один оштукатуренные и выкрашенные в белый цвет дома - ни одного ниже двух этажей, производили впечатление на дочь степей.
   Рит долго, не меньше лиги, шла в гору, и уже поднявшись на нее вместе с домами, которые с вершины невидимого, но ощутимого холма вместе с улицей тут же стали сползать куда-то вниз, поняла, что значит подсказанное ей направление - левее белого храма. В городе, выстроенным на высоких холмах, в городе, все дома в котором были белыми и только белыми, не считая, конечно, черепичных крыш, которые темнели красно-коричневыми чешуйками по всем улицам, выделить белый храм оказалось проще простого. Он высился на ближайшем холме - огромный, белый снизу до верху, укрытый громадным куполом - главный Храм Кары Богов. Обиталище Лура-Энея и, наверное, Коронзона и даже неуловимого Ананаэла. Место, где замышлялись все пакости против Берканы или же исполнялись все пакости против Берканы, измышленные на севере, во Фризе. Как еще можно было понять взаимодействие Лура и Тибибра? А Рит нужно на холм чуть левее. Ну точно, если то скопище домов и площадь на самой верхушке холма не верхнее торжище или верхний рынок, то Рит ничего не понимает ни в архитектуре, ни в торговле. Осталось только понять, где находится королевский дворец.
   Рит стала шарить глазами по ближайшим холмам, развернулась и замерла. За ее спиной раскинулось море. Зеленое. Синее. Сверкающее на солнце. Лежащее до горизонта. Невыносимо восхитительное море. Хотелось разбежаться и, прыгая с крыши на крышу, добежать до его волн и броситься в них, чтобы смыть с себя все, что накопилось за эти недели и месяцы, начиная с того проклятого дня, когда ее, стоящую на тротуаре фризского города, схватили стражники и потащили в общий загон для назначенных к смерти рабов и прочих недостаточно угодных храму горожан. Но сначала надо было добраться до верхнего рынка. Кстати, Рит прищурилась, будь она проклята, если вон те белые шпили и маковки - не королевский дворец. Где же ему еще быть, как не на холме на берегу моря? Только там. И, пожалуй, она побывает и там тоже. Еще до встречи с Бретом и Варгой. Обязательно.
   ***
   Расстояния в Исе оказались обманчивыми. Верхний рынок, что манил к себе Рит с соседнего холма, раскрыл для нее свои ворота лишь через пару часов. Накатившая жара утомила бы и Рит, а уж бабку, в образе которой она оставалась, даже бабку с прямой спиной и твердостью в молодых глазах, эта жара должна была просто распластать по глянцевым мостовым, но именно на рынке Рит ощутила прохладу. Прохлада исходила от бьющих из каменных чаш фонтанов, от развалов овощей и фруктов, от затянутых в мокрую ткань жестяных бидонов водоносов, от воды, которую служители торжища разбрызгивали под ногами у торговцев и многочисленных покупателей. Всюду слышались говор, ругань, смех и прочий торговый гомон. Только рыбы не было на этом рынке, но была охота тащить ее сюда через весь город? Наверное, для рыбы имелся отдельный рынок. А вот лекарская тут и в самом деле была. Располагалась она на третьем этаже одного из окружающих рыночную площадь домов и, как и к другим помещениям в тех же зданиях и на втором, и на третьем этаже, к ней вела узкая лестница. Рит вскарабкалась по ней с изрядным трудом, постучала и, услышав скрипучее - "Входите, кто там? Открыто же" - проскрипела в ответ:
   - Вот же вас занесло на этакую верхотуру? А если в помощи нуждается немощный? Вы сами спускаетесь?
   Внутри лекарская скорее напоминала книжную лавку. Манускрипты и свитки лежали всюду, сваливаясь со стеллажей и со столов. Хотя имелись здесь и некоторые лекарские атрибуты. Пузырьки и склянки, ступки, банки и кувшины, сушеные травы и какие-то подозрительные гады и насекомые. Правил всем этим безобразием и беспорядком невысокий чуть лысеватый старичок с легким прищуром на один глаз. Он смерил Рит взглядом и усмехнулся:
   - Я же не вестник творца и не добрый демон, чтобы нисходить к немощным. И даже не колдун. Я всего лишь врачеватель. Порезы, ушибы, вывихи. Поносы и запоры. Томление в сердце и боль в спине. Вот чем я занимаюсь. А тебе-то что нужно... старушка.
   Он сделал шаг вперед и посмотрел на Рит так, как будто видел ее насквозь.
   - Тенистый могильник?
   - Да, - удивилась она.
   - Какой срок? - поинтересовался лекарь.
   - Два дня, - ответила Рит. - Через день должен сойти.
   - Не переусердствуй, - вздохнул лекарь. - Понятное дело, все лучше, чем магией прикрываться, но ускорять старение ни к чему. Морщины исчезнут, а память о них останется. Кожа - коварная субстанция.
   - Субстанция? - не поняла странное слово Рит.
   - Штука коварная, - объяснил лекарь и подмигнул Рит. - Имей в виду, каждый следующий раз могильник действует на час или два меньше. А раз через десять вовсе перестает действовать. А если захочешь смыть эту дрянь с лица, разведи в воде соль. Ложки на кубок - хватит. Пять минут и ты снова... ягодка. Не сушеная, а живая. Чего пришла-то?
   - Мне нужен Хеммелиг, - сказала Рит и добавила, заметив отчуждение в глазах лекаря. - Я от Чилы. От Чилдао.
   - От Чилдао? - замер лекарь. - Как она?
   - Я не знаю, - пожала плечами Рит.
   - Кто ты ей? - спросила лекарь.
   - Подруга... - сказала Рит. - Подруга ее дочери.
   - А где дочь? - не унимался лекарь.
   - Убили, - выдохнула Рит. - Несколько дней назад.
   - Кто? - понизил голос лекарь.
   - Адна, - сказала Рит.
   Наступила тишина. Лекарь попятился, наткнулся на кресло, нащупал его, сел, вытер со лба пот.
   - И зачем тебе Хеммелиг?
   - Спросить нужно, - сказала Рит, сбрасывая с плеч мешок и опуская руку на живот. - Спросить о беременности. О непростой беременности. О том, как избавиться от нее.
   - А что, повитух уже нет в Исе? - скривился лекарь.
   - С этой беременностью повитуха не справится, - понизила голос Рит и неожиданно вымолвила. - Эта беременность из Опакума.
   - Поэтому и Адна, - понял лекарь. - Куда ты идешь? В Райдону?
   - Почему в Райдону? - спросила Рит.
   - Все мамы идут в Райдону, - снова скривился лекарь. - Со всякой болячкой, с плодом и бесплодностью, с недугом и бесноватостью, все туда. Как будто там медом намазано. Как будто там всякий вопрос ответ находит.
   - А это не так? - спрсоила Рит.
   - По-всякому бывает, - ответил лекарь. - Хеммелиг в Перте. Это по пути. Понятно, что триста лиг, но все ближе, чем райдонский монастырь. Заодно и будет время подумать, стоит ли забираться так далеко. Может, родить ребеночка и все?
   - Боюсь, родами тут не обойдешься, - поморщилась Рит, потирая живот.
   - Сколько? - спросил лекарь.
   - Быстрее, чем обычно, - ответила Рит. - В несколько раз. Думаю, уже три месяца.
   - Тогда поспеши, - сказал лекарь и, понизив голос, добавил. - Только из-за Чилдао. Найдешь Хеммелига в книжной лавке на набережной. А теперь уходи.
   - Еще одно, - сказала Рит. - Тот книжник, что послал к вам, убит. И все, кто был рядом, убиты. Возможно, перед смертью этот книжник сказал, что поведал дочери Чилдао ваш адрес. И дочь Чилдао сказала перед смертью, что это может быть Огненным кольцом.
   - Как в одалском монастыре? - усмехнулся лекарь и тут же помрачнел. - Уходи. Не медли. Я тебя понял. И я сберегусь, не сомневайся. К тому же, из этой лекарской не один выход. Лучше береги себя. И ребенка.
  
   ***
   Она прислушалась к звяканью запора у себя за спиной, стала спускаться по лестнице и увидела того самого барчука. Увидела, и поняла, что это он. И одетый юным щеголем убийца тоже понял, кто она. И понял, что узнан. Остановился и по-вельможному взмахнул рукой, предлагая ей следовать мимо. И Рит, оставаясь старухой с прямой спиной, прикидывая, сможет ли выхватить из мешка меч, поклонилась ему и стала спускаться. На рынке было полно народу, но никто не смотрел в их сторону. И тогда Рит вскрикнула. Крикнула, как кричит чайка, как обучала ее кричать бабка для того, чтобы привлечь к себе внимание. И сразу десятка три или больше лиц повернулись в ее сторону.
   - Ну ты и дура, - холодно растянул губы в улыбке щеголь.
   У него все было фальшивым - и лицо, и улыбка, и одежда, и даже возраст.
   - Не без этого, - ответила Рит, проходя мимо и придерживая рукой бутыль на животе. Нет, все-таки надо ее выпить.
   Глава пятнадцатая. Цена

"Лучше платить, чем расплачиваться"

Пророк Ананаэл

Каменный завет

   Через лигу Гледа все же сползла с лошади и присела на один из валунов, которыми была обрамлена ползущая в гору улица. Солнце светило ярко, но вряд ли в этом городе, укрывшемся в отрогах Молочных гор, случалась летняя жара. Или же Гледа не могла ее оценить. Ее знобило. Больше всего ей хотелось лечь и забыться. Но это не было связано с вспыхнувшем несколько минут назад клеймом у нее на лбу, хотя боль переполняла ее сердце. Холод выползал из укрепления Коронзона. Выползал и окутывал как будто не только Гледу, но и все вокруг. И подчиняясь какому-то безотчетному чувству, она сначала закрыла глаза, затем съежилась, сжалась в комок, сплела пальцы и только после этого начала медленно осматриваться.
   - Девчонке нужно передохнуть! - окликнул Ло Фенга Скур.
   - Недолго, - ответил эйконец. - В городе мы не останемся.
   - Тут рынок недалеко, - подъехал к Ло Фенгу Стайн. - Мы же видели. В двух шагах. Надо бы...
   - Только если управитесь за полчаса, - отозвался эйконец.
   - Я пойду, - подал голос Ян, с тревогой взглянув на Гледу. - Расклады все ваши понял. И если уж старшей вашей дружины числится Гледа, то кто же еще, как не я? Только вы присматривайте за девчонкой, ей нездоровится! Кто со мной?
   Девчонка? В пору было скривить губы. Гледа чувствовала беспокойство в голосе дворецкого, но ничего не могла сказать. И не только потому, что чувствовала вкус крови на губах. Она пока что не могла разобраться в собственных ощущениях, но одно было несомненным, ей нужно было восстановить дыхание. На что это было похоже? Ну точно. На удар в живот. Однажды она заполучила его. Вышла против Сопа в борьбе на поясах, хотя Торн и предупреждал здоровяка, чтобы тот был поосторожнее с его дочерью, хотя она все равно не отступит, выбрала самого тяжелого, значит так тому и быть. И Соп, конечно, пыхтел вовсе не из-за того, что боялся уступить Гледе, он скорее боялся всего двух вещей - случайно покалечить ее и одновременно с этим посеять в ней подозрения, что он ей поддается, уступок она не прощала. И в тот миг, когда она все же вцепилась в его пояс, оторвать от которого ее не было никакой возможности, Соп вдруг понял, что сейчас он и в самом деле проиграет дочери наставника. Конечно, она не могла оторвать его от земли, но вывернуться и бросить на песок, кувырнув через ногу, - вполне. И парень засуетился, согнулся, постарался увеличить дистанцию, выбросил вперед правую руку, чтобы не дать Гледе развернуться, чтобы самому ухватить ее за узел пояса, но именно в это мгновение его соперница, рыча сквозь стиснутые зубы, рванулась к нему под опорную ногу и встретилась с его ручищей. Удар пришелся не просто в живот, а по печени, потому что Гледа уже разворачивалась, и Хода, который вместе с другими с восторгом и беспокойством наблюдал за схваткой, заорал - "Удар был, удар! Закончили!" - но Гледа уже ничего не слышала. Она даже не слышала собственного голоса, которым, смутно видя побелевшее, испуганное лицо Сопа, произносила что-то вроде - "Какого демона? Все в порядке! Схватка продолжается!". Каким чудом она сдержала тогда рвоту, устояла на ногах, теперь уже и не вспомнить. Но кое-что поняла только теперь - лицо у Сопа тогда было точно таким же, как и тогда, когда Гледа все-таки убила его. Демон ее раздери, но это же ребенок. Ребенок ударил ее! Ребенок засевший в ее чреве, кем бы он ни был. Почему? Вот ведь... Она еще и спрашивает. Девчонка?
   - Унг, Андра, Фошта, - перечислил Ло Фенг. - И Ашман. Давайте с Яном. Но чтобы быстро. Если в лавках никого нет, бросайте все и мчитесь к выезду из города. Вон в ту сторону. Мы двинемся туда же с минуты на минуту. Здесь не все хорошо.
   - Это точно, - заметил Скур, разглядывая башни крепости Коронзона, которые высились, кажется, у них над самыми головами.
   Так... Гледа тряхнула головой. Ребенок... Все из-за ребенка. Но и из-за гибели одной из трех тоже. Погибла одна, а плохо стало каждой. Или же одной Гледе? А что если погибли и Филия, и Рит? И враг уже рыскает по просторам Арданы, пытаясь отыскать истинный сосуд?
   - Не разжимай пальцы, - услышала она голос Мортека. - Ты как детеныш зверя, упавший в воду. Плывешь, не умея плавать. Молодец. Я восхищаюсь тобой. Подержись еще минуту, я попробую накинуть легкую зашиту...
   Звонарь присел рядом с ней и, нахмурившись, положил ладонь на ее руки.
   - Почему? - с трудом выдавила она.
   - Что почему? - спросил он.
   - Почему звонарь? - ей все еще было трудно говорить. - Вон. Какой-никакой, но замок. Наверное, и не один. Почему ты - звонарь? А не кардинал какой-нибудь. Или там... граф. Воевода. Ты же из высших! А у тебя ни дома, ничего...
   - А у тебя? - спросил Мортек.
   - Я не умбра! - выдохнула Гледа.
   - Сейчас я тоже не умбра, - заметил Мортек. - Считай, что просто звонарь. Правда, с изрядной памятью и кучей навыков. А еще твой спутник, немного проводник и, надеюсь, защитник. А уж высший или низший... Все перемешалось. Понимаешь, - он мотнул головой в сторону укреплений Коронзона, - все это дорого обходится.
   - Ты скупишься? - не поняла Гледа.
   - Речь не о деньгах, - покачал головой Мортек. - Речь идет о свободе.
   - Тогда... в Альбиусе... - дыхание постепенно возвращалось к ней, - ты был свободен? Ты в здравом уме и по собственному выбору устроил жатву? Запечатал ворота города и обрек на смерть множество людей?
   - Думаешь, что у меня есть простой ответ на твой вопрос? - спросил Мортек.
   - Должен быть, - стиснула зубы Гледа.
   - Может быть, его я как раз и ищу, - ответил Мортек и, выпрямившись, окликнул эйконца. - Ло Фенг! Надо уходить из города! Как можно быстрее!
   - Что ты чувствуешь? - спросил его эйконец.
   - Коронзон в замке, - ответил Мортек. - И сейчас он не просто обшаривает окрестности. Он всерьез обеспокоен. Гледе стало плохо из-за ее начинки. Сначала она сжалась из-за клейма, Коронзон что-то ощутил и раскинул легкую ворожбу. На всякий случай, обычная предосторожность. Но ребенок почувствовал поиск и постарался дать о себе знать так, как он может. Вот и...
   - Ребенок... - поморщился Ло Фенг.
   - Да, - подошел к Ло Фенгу Скур. - В самом деле какая-то ворожба струится из башен. Но пока что мы не обнаружены. Кажется, не обнаружены.
   - Я бы не зарекался, - пробормотал Мортек.
   - Почему смерть человека за сотни лиг, пусть даже и отмеченного чем-то, насторожила его? - спросил Ло Фенг.
   - Возможно, погибли обе, - отозвалась Гледа.
   - Если только так... - помрачнел Ло Фенг.
   - Все меняется, - выпрямился Мортек. - Конечно, среди умбра не осталось таких чувствительных, какими были та же Амма или Бланс, но чем их меньше, тем больше силы достается каждому. Новая сила - новые возможности. Другая чувствительность.
   - Это и тебя касается? - спросил Ло Фенг.
   - Увы, нет, - поджал губы Мортек. - Я оставлен от двора. По собственному выбору. Но Коронзон насторожился. А он въедлив, как никто. Помогите Гледе. Надо уезжать...
   - Мы же закрыты? - не понял Скур, помогая подняться Гледе. - Я даже рядом ничего не ощущаю кроме его поиска! Может, не стоит суетиться? Поедем тихо, мирно, не привлекая к себе лишнего внимания...
   - Нас не видно, - согласился Мортек. - Но напряжение, которое связано с нами, ощутимо. В другое время Коронзон не обратил бы на это внимания, мало ли, может, какой-то колдун обронил амулет, и тот попал под копыто коня, разбился, выплеснул силу. Но сейчас не другое время, а именно то самое, когда оборачиваются на каждый шорох. Всякий раз, когда развоплощается умбра, все прочие - даже полукровки - становятся видны. Пусть даже силуэтами! А что если все из-за этого?
   - Ты разве не понял, - с трудом произнесла Гледа, выпрямляясь уже в седле. - Погибла или Рит, или Филия. Кто из них умбра?
   - Никто, - ответил Мортек. - Но ты слышала то, что я сказал? Все меняется. Если ты погибнешь, почувствует каждый!
   - Она не погибнет! - отрезал Ло Фенг. - Покидаем город!
   ***
   На выезде из города, там, где высились два каменных столба и обрывалась последняя улица, чтобы обратиться в каменистую дорогу, шла схватка. Не менее десятка всадников с золотыми звездами на щитах теснили Яна и сестриц к стене одного из зданий. Еще пятеро воинов уже лежали на земле, но и Ашман повис на шее своей лошади и не вывалился из седла, кажется, лишь потому, что Унг поддерживал его.
   Похоже атака была внезапной, - задумалась Гледа, - Сестрицы не успели даже выхватить самострелы.
   Впрочем, вряд ли эти ее мысли можно было назвать раздумьями. Они сверкнули в голове подобно солнечному проблеску в облаках в ветреный день, поскольку она уже летела к противнику с обнаженным клинком. Схватка была закончена в секунды. Гледа, Мортек и Ло Фенг не оставили противнику ни единого шанса. Никто не ушел. Гледа с облегчением выдохнула. Она как будто снова стала дышать. Дышать, пролив чужую кровь.
   - Вот демон, - вскричал Скур, осматривая Ашмана. - Жив, но удар пришелся в старую рану! Потерял много крови!
   - Зачем-то бросился надевать маску, - мрачно пробурчал Унг.
   - У тебя пара минут, Скур, - спрыгнул с лошади Ло Фенг. - Может быть меньше. Перетяни рану, как можешь, и приведи его в чувство!
   - Я помогу, - вызвался Мортек.
   - Храмовники, - покачал головой Стайн, приглядываясь к сраженным. - Отличные воины. Или нет?
   - Неплохие, - выдохнула одна из сестриц. - Здесь пятнадцать, и еще десять на рынке. Никакой еды мы не купили. Там никого нет. Похоже, город пуст или почти пуст, хотя битой посуды мы тоже не заметили. Храмовники выкатили из-за одной из лавок и сразу обнажили мечи. Там мы и потратили все стрелы, а эти выскочили на нас из-за угла уже здесь, заряжать было некогда.
   - Двадцать пять храмовых воинов, - посмотрел на вытирающего со лба пот Яна Ло Фенг. - Считай, уже не дозор, а небольшая дружина. Не думаю, что Коронзон нам простит их. Как наш энс?
   - В седле удержусь... - на ломаном берканском пробормотал Ашман.
   - Забудь о своей маске, - процедил сквозь зубы Ло Фенг. - Трогаем! Обсудим дальнейшую дорогу в пути!
  
   ***
   В дороге поговорить не пришлось, сложно разговаривать на скаку, но на первом же перекрестке за точащими из зеленого луга каменными столбами Мортек придержал коня. Широкая дорога уходила на запад, узкая - на север, где терялась в скалах уже в четверти лиги.
   - Куда дальше? - посмотрел на Стайна Ло Фенг.
   - Давно не был в этих местах, - прищурился Стайн. - Но дорога пока одна. Почти точно на восток - сто пятьдесят лиг до переправы через Кильду. На том берегу небольшой пертский городок Ташкель. Считай, вся Исана за спиной останется. А там уж сотня лиг до райдонской Смерты и еще сотня до монастыря. Хотя в те места я и вовсе не заглядывал...
   - И все города на левых берегах рек, - заметил Ян. - Понятное дело, беда-то всегда нависала с запада.
   - Паллийцы могли напасть с любой стороны, - не согласился Стайн.
   - Что скажешь? - посмотрел на Мортека Ло Фенг.
   Мортек был почему-то бледен. И отвечая эйконцу он даже как будто заскрипел зубами:
   - Думаешь, добраться до нужной цели, это как с горочки скатиться? Чуть спустись с гор, Исана станет ровная, как стол. Где прятаться собираешься? В деревнях? Не уверен, что там творится не то же самое, что и в Одале. Удавка пока не наброшена, но хвост прицеплен, не сомневайся. Сам же говоришь, что Коронзон не простит? А я еще добавлю, что не отстанет. Поверь мне, легче клеща вытянуть губами из-под кожи на локте, чем избавиться от Коронзона. И он умбра. Редкий мерзавец, падаль, но умбра! Он может не только погоню послать, которую уж точно собирает, он может и встретить нас в том же Ташкеле!
   - Это как же? - вытаращил глаза Стайн, обернувшись на скрывшийся за склоном Лупус и посмотрев затем на восток.
   - Легко, - ответил Мортек.
   - И что же ты предлагаешь? - спросил Ло Фенг.
   - Повернуть на север, - протянул руку в сторону узкой тропы Мортек. -Три десятка лиг и мы у белого менгира.
   - Зачем нам туда? - не понял Ло Фенг.
   - Собьем пригляд Коронзона, - сказал Мортек. - Я знаю как. А дальше полно путей. Можем пойти через Лейпус к Эку, перейти через перевал, выйти к морю и вернуться к Райдонскому монастырю с севера.
   - Лишняя сотня лиг, - прищурился Стайн. - Если не больше. Да и дорогу через перевал я не знаю.
   - Я знаю, - сказал Ян.
   - Зато там нас никто не будет ждать, - отрезал Мортек. - Или мы спешим? Думаешь, в Райдонском монастыре нас поселят в теплые кельи и будут подносить фрукты и жаркое? Уверен, мы должны появиться там в тот самый день, не раньше. Иначе все перевернется словно песочные часы в лавке травника.
   - Это точно, - подала голос одна из сестриц. - В последний день, не раньше. Лучше переждать где-то в окрестностях.
   - Где нас конечно же никто не будет искать, - захихикала вторая.
   - Дело ваше, - пожал плечами Мортек. - После Лейпуса можно вернуться вниз по течению до того же Ташкеля. Или переправиться у королевского пертского замка. Всей заботы, что чуть повыше мытарский сбор. И оттуда уже по предгорьям до Райдонского монастыря. Даже и Смерту в стороне оставим.
   - И так можно, - согласился Ян. - Те тропы тоже мне известны. Только ведь есть одна заноза...
   - Какая? - посмотрел на него Ло Фенг.
   - У белого менгира могут быть энсы, - пожал плечами Ян. - Он вроде альбиусского. На краю пропасти. Мост, правда, деревянный, да и пропасть поуже, но если там энсы - мы не пройдем. И десяти воинов хватит, чтобы нас остановить. У них мечи... не те, с которыми можно схватываться в узком месте. Если что, перед менгиром еще и теснина. Лошади проходят через нее только по одиночке.
   - Я поеду первым, - сказал Мортек. - Про энсов я знаю, но попробую договориться. Не сговориться, а договориться. Мне есть, что им сказать. Именно у этого менгира, у другого и пытаться бы не стал. Если не поможет, развернетесь и уйдете вдоль скал на нижний проселок. Лишние сорок лиг, но все одно выведут к Кильде. А там, как будет угодно - к Лейпусу или к Ташкелю. Переправы имеются и там, и там.
   - А ты? - спросила Гледа.
   - А я постараюсь не развоплотиться, - ответил Мортек и вдруг бросил свою глевию Стайну. - Держи, приятель. Я смотрю, взгляд у тебя недобрый. И тому есть причины, дело ясное. Если есть опасения, что обращусь в чудовище, этим меня можно будет остановить. Не убить конечно, но вам и этого будет довольно.
   - Как это? - спросила Гледа. - Разве менгир может быть белым?
   - Увидишь, - пробормотал Мортек и посмотрел на Ло Фенга. - Если нас пропустят, перебирайтесь на другую сторону. Почувствуете что-то неладное, жгите мост.
   - Как его жечь-то? - не понял Скур. - Морок что ли нужен?
   - Морок от энсов не поможет, - пробормотал Ян и похлопал по собственному мешку. - Зажжем, не сомневайся.
   - Где-то я тебя встречал? - прищурился Мортек. - Вглядываюсь, вглядываюсь, а все не могу вспомнить.
   - Да и вспоминать нечего, - расплылся в улыбке Ян. - Я же вроде как приятель Шолда. Был во всяком-случае. А лет пятнадцать назад заглядывал к нему не реже раза в месяц. Может, там? Там столько монахов мелькало. То с посудой, то с метелками... Прости, если что не так.
   ***
   Гледа и в самом деле чувствовала что-то влекущееся за ней с самого Лупуса. Что-то напоминающее приклеенную к древку бумажную ленту с изречениями из Каменного завета. Шумит, похлопывает, непростое это дело, соревноваться в скорости, ловкости, смекалке. Отец часто устраивал такие игры в ближайших предгорьях. Подхватить дротик с лентой, не потерять ее, продираясь сквозь кусты или подставляя дротик порыву ветра, донести до условленного места, оставить ленту там, вернуться в лагерь, да уповать, что твои минуты окажутся короче минут твоих соперников. И ведь никто не жульничал, никто не догадался, что можно в условленном месте выдернуть ленту соперника, да сбросить ее в пропасть! Даже в голову не приходило. А теперь пришло. Или это тоже влияние на мать растущего в чреве ребенка, у которого чего-чего, а уж привычек и склонностей точно в достатке, людоеда выращиваешь в себе Гледа, людоеда. Вот и опять мысли улетели куда-то в сторону, а между тем наброшенный пригляд никуда не делся, следовал за Гледой неотступно. Может, следовало продолжить заниматься со Скуром колдовством, чтобы отщелкивать такую ворожбу пальцами? Или это нельзя отщелкнуть? Неужели ни Скур, ни Мортек не сняли бы это колдовство, если могли?
   Отряд мчался на север, поднимался в горы, хотя чего там было подниматься, уже и тот же Лупус был в горах, не к самым же вершинам следовало держать путь, а Гледа то и дело закрывала глаза и прислушивалась к собственным ощущениям. Пыталась сравнивать их с тем, что она чувствовала вчера. Прижимала руку к животу, говорила с ребенком, хотя и не ждала отклика, боялась его. Не могла понять, в самом ли деле живот увеличился немного или ей это казалось? Не могла понять, почему ребенок перестал толкаться после того удара в Лупусе. Или понял, что может разрушить ладью, в которой переплывает бурную реку?
   Затем ее мысли перепрыгнули к менгирам, она вспомнила альбиусский менгир и то, что пришлось пережить возле него. Вспомнила менгир Арку, рассказы о тройном менгире и байки о том, что менгиров сотни, хотя известны десятки, да и те в основном по побережью, по пальцам можно перечесть те, что высятся в отдалении, но якобы множество их поднимается с морского дна, и вот те как раз остаются целебными даже в дни жатвы. Но разве донырнешь до них сквозь толщу морской воды? Да и кто знает, где они расположены?
   В горле поднялась комом тошнота. Гледа открыла глаза и поняла, что день уже гаснет, впереди встают каменной стеной скалы, а справа и слева давно уже тянется замшелый ельник. Она оглянулась. Точно за ней следовал Ашман. Энс с трудом держался в седле, но смотрел твердо и не сводил взгляда с Гледы. Она чуть вытянула шею. Да, его маска по прежнему болталась возле его колена. Не выбросил.
   "Нет", - едва приметно мотнул головой Энс.
   Может быть, он? - подумала Гледа. - Может быть он избавит ее от девственности? Если, конечно, его не стошнит при этом так же, как тошнит теперь ее. Похож на собственного брата. И такой же стойкий. Наверное, у него могли быть красивые дети.
   - Мы уже рядом! - придержал лошадь Мортек. - Дальше первым иду я. А вы держитесь за мной. Только не спешивайтесь. Если что, перед концом теснины есть что-то вроде закутка - двадцать на двадцать шагов. Там можно будет развернуться. А если все выгорит - то менгир в сотне шагов за проходом. А мост - сразу за ним. На той стороне нет ни вышек, ни ворот, ничего, можно сразу уходить.
   - Ты сначала договорись, - подал голос Стайн.
   - Что-то я не понял насчет моста? - насторожился Скур. - Так жечь его или нет?
   - А может и нет тут никаких энсов? - предположил Унг.
   - Есть, - ответил как будто не Унгу, а сам себе Мортек. - Пошли.
   ***
   Это была и в самом деле узкая расщелина. Гледа следовала в ней в середине отряда, порой задевая стены пропасти сразу и правым и левым коленями. Так что Мортек спешился не просто так. Пожалуй, с его конем мог бы и застрять. Ну не поднимать же ноги к холке коня? Хотя в роте у отца бывали и такие умельцы. Да тот же Хода чего только не вытворял в седле. Кто бы тогда сказал Гледе, что он станет королем, она бы только постучала пальцем по лбу, мол, разное можно придумать, но надо же и берега видеть. А вот смотри же, Хода - король, Брет - отпрыск умбра, она, Гледа, беременная каким-то чудовищем, а никого больше и нет. Никого не осталось. Совсем. Из всей родни один Ян, да и тот не родня, а слуга, пусть даже и не слуга самой Гледы. Вот демон, совсем ничего не видно. Темень в этой теснине, хоть на ощупь двигайся, хорошо хоть выбор не велик. А ведь вечернее, почти серое небо из этой расщелины кажется почти синим. А вот и обещанный закуток. Лошади, которые шли через теснину не с большой охотой, хотя и радовались тому, что седоки не торопят их, замотали головами, стали всхрапывать.
   - Река рядом, - заметил Ян. - приток Кильды. Но с берега воды не зачерпнешь. Пропасть.
   - Стойте! - крикнул Мортек, и в следующую секунду заговорил на храмовом языке.
   Гледа подала лошадь чуть вперед, но за крупом лошади Мортека ничего не смогла разглядеть.
   - О чем он говорит? - спросил Стайн.
   - О жатве, о менгире, - ответил почему-то Ян. - Но я плохо знаю храмовый язык. По молодости немало времени провел в храмовой школе, но кроме шишек ничего не заработал.
   - Точно так, - кивнул Скур. - Знаю я эти храмовые школы. Сам хлебнул. До сих пор, как вижу розги, не по себе становится. Ну-ка. Ты смотри...
   Мортек запел. Он пел негромко, но чисто и спокойно, не надрываясь. И от этого пения Гледа почувствовала что-то вроде струящегося по ее телу покоя. Неужели ее начинка тоже слышит Мортека?
   - Главный гимн, - выдохнул Ян. - Поется во все храмах в полдень. Как так выходит, что чужаки, но говорят на том же самом языке, что и храмовники, и даже гимны у них с нами общие?
   - Потому что это части одного и того же, - мрачно заметил Скур. - Не мы и они. А наши храмы и они.
   Гледа посмотрела на сестриц. Кажется, они понимали каждое слово. Во всяком случае облизывали губы, как их облизывает пойманный на руки чужой кот, который не ждет от умелого ловца ничего хорошего.
   - Унг! - прошипела одна из сестриц, и парень тут же подал коня к Ашману, который начал закатывать глаза. - Воды ему дай!
   - Быстро! - раздался голос Мортека. - Следуйте за мной, но не задерживайтесь. Уходите сразу на ту сторону. Меня не ждите. Я должен провести тут... небольшой обряд. Да, Ян, я тебя понял. Пролей мост маслом. Но не отвлекайтесь больше ни на что. Я тут сам разберусь. Ло Фенг, забери моего коня. Найти хорошую лошадь труднее, чем хорошее тело.
   ***
   Что это значит, найти хорошую лошадь труднее, чем хорошее тело? - подумала Гледа, выезжая из расщелины, но в следующую минуту забыла и об этих словах, и почти обо всем. Нет, она видела и небольшую долину, меньшую, чем долина у альбиусского менгира, и пару изб, чуть в стороне, и сторожевую вышку у моста, и сам мост, возле которого стояли пять энсов, над которыми кружились их мечи, и еще не менее трех десятков энсов слева от выхода из теснины, но главным был сам менгир. Он не только возвышался на пару сотен локтей вверх, напоминая кристалл горного хрусталя, он еще и был наполовину белым, словно высеченным из прессованного снега.
   - Этот менгир никогда и никого не исцелял, - пробормотал державшийся рядом с Гледой Скур. - Говорят, не тот камень. Или какая-то особая жертва нужна, чтобы он ожил. Но, якобы, позволял провидеть будущее. Правда, по слухам, все сделанные на нем предсказания не сбылись. Но энсов здесь собиралось всегда особенно много. Хотя, что значит всегда? Семьсот лет назад? И восемьсот пятьдесят лет назад? Эта же жатва только лишь третья...
   - Она уже должна была закончиться, - пробормотала Гледа, словно сама себе под нос. - Что он им обещал?
   - Обряд, - подала голос одна из сестриц. - Тот самый обряд оживления. Если менгир в Опакуме считался мертвым, тот этот спящим. Кстати, ожить он должен был вроде бы как раз в третью жатву. В эту самую. А так-то. Он не принимает жертвы, а Мортек обещал это исправить, назвал себя служителем Храма. Не этого Храма. Того Храма. Который был в их мире. И знаете, мне показалось, что он не лгал.
   - А кто будет жертвой? - не поняла Гледа и посмотрела на пятерку энсов у моста. - Нас выпустят?
   - Пусть попробуют не выпустить, - прошипела одна из сестриц.
   - Выпустят, - ответила другая. - По этому обряду жертва - сам храмовник. Но готова поспорить на что угодно, что он их обманет.
   Это все напоминало какой-то дурной сон. Мортек направился к менгиру. Ло Фенг оставался верхом, но одновременно с этим тянул под уздцы его коня, и Мортеку пришлось обернуться и присвистнуть, чтобы конь подчинился Ло Фенгу. Стайн сдал чуть в сторону, начал приближаться к Мортеку и, дождавшись когда он обернется в очередной раз, сбросил в траву глевию звонаря. Пятеро энсов у моста разошлись в стороны, пропуская Ло Фенга. Ян, следовавший за эйконцем, обернулся, увидел Гледу, как будто успокоился, незаметно откупорил бутыль масла, которая была у него в руке, и пустил темную струю средства по ноге коня.
   Ловко, - подумала Гледа. - Похоже, Яну не привыкать попадать в такие переделки.
   Она снова обернулась уже у моста. Ашман едва держался, Унг был с ним рядом, но в мутных глазах энса пылала ярость. Один из энсов, стоявших у моста, сделал шаг вперед и прокричал что-то, показывая на черную маску, но Андра или Фошта тут же выкрикнула что-то в ответ, и энс успокоился.
   - Что ты сказала ему? - спросила Гледа.
   - Я сказала, что это наш трофей, - вторая из сестриц.
   Вот уже копыта лошади Гледызастучали по мосту. И в самом деле - мост был слишком коротким. Всего лишь три десятка шагов. Так себе защита - зажигай его, не зажигай. Гледа придержала лошадь на другой стороне, оглянулась. И ее спутники все придержали лошадей и тоже оглянулись. И Мортек, который стоял возле менгира, ждал как будто этого. Он кивнул спутникам, кивнул энсам, что начали выстраиваться вокруг менгира кольцом, кивнул глевии, что продолжала лежать в траве неподалеку от него, и шагнул к менгиру.
   - У кого есть кресало? - спросил Ло Фенг.
   - У меня, - ответил Скур, - но тут кресалом не обойдешься. Не волнуйся, я зажгу мост.
   Мортек оглянулся и махнул рукой, призывая спутников уезжать.
   - Что он должен сделать? - спросил Ло Фенг.
   - Кажется, он должен нанести руну, - прошептала одна из сестриц. - Не уверена, я не очень любила листать обрядовые манускрипты. Руну. Но не ту, которой начинается жатва. Другую. Руну радости. Она похожа, но чуть другая.
   - Вот, оказывается, что они считают радостью... - процедил сквозь зубы Стайн.
   - Это что же? - пробурчал Скур. - Вас этому учат, девоньки?
   - Вдалбливают в головы гимны и ритуалы, - скривилась другая сестрица. - Розгами, палками, хлыстами. По-разному.
   - И что? - пытался разглядеть, что делает Мортек, Скур. - Любой может подойти и написать что-то?
   - Только тот, в ком есть сила умбра, - ответила сестрица. - Кажется, Мортек уже рассек себе запястье. Надеюсь, он знает, что он делает. Он ведь должен написать это кровью. И если менгир не примет жертв, принесенных ему, его зарубят. В смысле - Мортека.
   - Как они узнают? - спросил Ло Фенг. - Как они узнают, принял он или не принял.
   - Он должен стать черным, - ответила сестрица. - Цвет этого менгира должен измениться. Полностью. Проклятье!
   - Что такое? - приподнялась на носках вторая.
   - Кажется, он рисует ее наоборот, - прошипела первая.
   - Это же знак беды! - выдохнула вторая.
   ***
   Менгир начал темнеть на глазах. Но он не становился черным. В нем, особенно в его белой части, заклубилось что-то алое. И в тот короткий миг, когда оставались неподвижными и энсы, окружившие менгир, и энсы, оставшиеся у моста, хотя последние словно что-то почувствовали и стали разворачиваться к блестевшей от пролитого масла переправе, Мортек упал в траву, где лежала его глевия, и уже оттуда махнул рукой. И мост вспыхнул. Оделся стеной пламени, за которой сразу стал невидим и Мортек, и энсы, и даже основание менгира, который и сам теперь с каждой секундой все больше напоминал огромную, выставленную на попа головню.
   - Что он творит? - крикнул Стайн, отшатываясь от пламени.
   - Он уничтожает менгир, - ответил ему Скур. - Вот ведь... Никогда бы не подумал, что одним знаком...
   - Я слышал, что это менгир символизирует нерушимость Храма Кары Богов, - прошептал Ян.
   Гледа смотрела, не отрываясь, на окутанные пламенем грани священного камня и не могла поверить своим глазам. Менгир горел, горел, словно он вырезан не из камня, а из сухого дерева, и горел не просто ярким пламенем, а горел так, словно невидимый кузнец накачивал это пламя мехами своего горна. Даже здесь, за пропастью, в которой шумела узкая речка, лицо Гледы опаляло не пламя на мосту, а пламя менгира.
   - Вот это да, - прошептал Скур и посмотрел на окаменевшего Ло Фенга. - А ведь все чисто. Теперь тут не то что пригляд, а всякое колдовство прахом пойдет.
   - Так вы не шутили, что Мортек был жнецом? - усомнился Ян.
   - Он погиб как человек, - прошептала Гледа.
   - А если он опять встанет под их руку? - предположил Ян. - Под руку других жнецов? Есть же у них где-нибудь логово?
   - Такое не прощается, - произнес Ло Фенг. - По коням!
   ***
   Они заняли места в седлах, но не смогли сдвинуться с места, хотя менгира уже не было видно. Но когда прогорел и мост, оставив от себя только два обугленных кедровых бревна, перекинутых через пропасть, в дыму, поднимающемуся над грудой раскаленного камня, бывшего некогда менгиром, появился человек. Он шел медленно, словно с трудом переставляя ноги. И никого кроме него на той стороне видно не было. На этом человеке не было одежды, хотя одеждой можно было счесть обугленную кожу, которая лопалась при его движении. Все, что у него было неповрежденным, так это только глевия в его руках. Человек дошел до моста и пошел медленно по одному из дымящихся бревен, ступая по нему похожими на угли ногами. Кроме всего прочего, у него не оказалось одной из рук.
   - Моркет, - выдохнула Гледа, приглядевшись к клочьям обгоревших волос.
   - Проклятье... - спрыгнул с лошади Ло Фенг.
   Моркет остановился на краю пропасти, уронил глевию, которая зазвенела на камне. Дождался, когда к нему приблизится Ло Фенг, прохрипел что-то и опрокинулся обгоревшим телом в пропасть.
   Все замерли.
   - Что он сказал? - спросила одна из сестриц.
   - Я не уверен... - замотал головой Ло Фенг.
   - Демон тебя раздери, эйконец, - раздраженно повысила голос вторая. - Мы все знаем, что умбра так просто не убить. И все знаем, что это не прогулка у костерка, кем бы и когда бы он ни вернулся к жизни. Но, даже умирая, они чувствуют все, как простые люди! И я бы не хотела такой смерти! Что он тебе сказал?
   - Он сказал, что слова сами по себе ничего не значат, - ответил Ло Фенг. - Значат дела. И еще сказал, что его коня зовут Черныш.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) Т.Рем "Искушение карателя"(Любовное фэнтези) Д.Игнис "На острие гнева"(Боевое фэнтези) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) К.Воронова "Апокалиптические рассказы"(Антиутопия) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"