Мальцев Сергей Александрович: другие произведения.

Секреты Ордена Тамплиеров

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Тамплиеры, Масоны, Розенкрейцеры, Иезуиты - какая связь между этими тайными обществами?


СЕКРЕТЫ ОРДЕНА ТАМПЛИЕРОВ

Тамплиеры, Масоны, Розенкрейцеры, Иезуиты - какая связь между этими тайными обществами?

(Фрагмент из книги

"НЕВИДИМАЯ БИТВА. Сокрытая история цивилизации")

   ТАЙНА ХРАМА
    
   В Чехии, недалеко от Праги, есть маленький городок Йиглава. Там протекает река с таким же названием. Обычная сельская провинция, но земля под этим местом уже много веков хранит странные, загадочные явления.
   Недалеко от города есть входы в подземные лабиринты местных катакомб. Легенды и предания, распространенные среди жителей Йиглавы, населяют эти подземелья, созданные в средние века, призраками и таинственными невидимыми существами. Тот, кто попадает туда, невольно разделяет это мнение - ровно в полночь в одном из коридоров катакомб раздаются звуки органа, словно кто-то торжественной музыкой начинает священную мессу.
   Сообщение ИТАР-ТАСС от 4 ноября 1996 года[1]: в Чехии в местечке Йиглава экспедиция археологов исследовала старинные катакомбы и подтвердила невероятные рассказы местных жителей. Музыка, исполняемая на органе, была слышна совершенно четко в каменном подземелье на глубине десяти метров. Было обследовано пространство вокруг этого "органного зала" и установлено, что где-то рядом, за его стенами, нигде не может быть помещения, в котором бы располагался подобный музыкальный инструмент. Были привлечены для разгадки этого явления даже психологи. Они, обследовав очевидцев, заявили, что это не галлюцинация.
   Но главной неожиданностью для археологов стало открытие подземного хода, о котором не знали даже местные старожилы. В нем обнаружена каменная лестница, светящаяся в темноте ярким красно-оранжевым светом. Химический анализ ее вещества показал, что фосфора в ней нет, к тому же свет ее постоянен и не уменьшается со временем. Что это за свет и как обычный камень был сделан светящимся, так и осталось неизвестным.
   Кто-то смог вложить музыку и свет в простой камень катакомб и это рукотворное волшебство живет уже тысячу лет.
   Феномен Йиглавы воскрешает из реки забвения предания о рыцарских орденах средневековья, владевших истиной подлинной алхимии и проводивших свои собрания и обряды посвящения в тайных подземных храмах.
   Эти факты принадлежат уже истории тайных обществ Посвященных.
   Ее нет в энциклопедиях, но она связывает отдельные исторические события в единый последовательный исторический процесс. Она заполняет белые пятна на общей карте политических, социальных потрясений, в летописях расцвета и разрушения цивилизаций. Она одухотворяет общую, хаотическую, на первый взгляд, картину существования человечества и наделяет его возвышенным и одновременно трагическим смыслом, логикой столкновения самых мощных противоположных сил, сил добра и зла, Света и тьмы.
   Действительно, не странно ли, что начинается "наша" эра, христианская, проходят несколько ее веков, и не видно уже и следа древних традиций Посвящения? Неужели они действительно прервались? Неужели знание, создавшее Стоунхендж и пирамиды Египта, не давало силы Братству Посвященных сохраниться, выстоять под натиском агрессивного, самодовольного и фанатичного невежества и создать свои неприступные твердыни Просвещения?
   Иногда то, что выглядит исчезновением, на самом деле оказывается переходом в новую форму существования. Меняются условия, и создаются новые средства передачи людям старой как мир Истины.
   Что может быть самым мощным средством неприступности?
   - Тайна.
    
   ...Орден был основан в Палестине в 1118 году двумя французами - рыцарями Хьюго де Пейеном и Жофруа де Сент Адемаром. Они были посвящены в учение братства назареев, философов и аскетов, сохранивших память о жизни и учении Иисуса Христа и о подлинной истории раннего христианства. Это были последователи Иоанна Крестителя. Их духовным идеалом было сохранение и возрождение единой древней Религии.
   В соответствии с традициями Посвящения такое возрождение истинной религии среди человечества символически называлось построением Храма Истины, а его строители - Каменщиками, свободными Каменщиками. Отсюда название братства назареев - Орден Храма. Хьюго де Пейен и Жофруа да Сент Адемар считали создаваемый ими орден его духовным детищем, ответвлением, и поэтому назвали свое рыцарское братство Орденом Иоанновских Тамплиеров, Храмовников (от латинского templum, как и от французского temple - храм).
   Эмблемой ордена был выбран красный крест на белом плаще, символ вселенной. Орден должен был объединить в своих рядах самых лучших людей эпохи и создавать, строить царство Истины в христианской Европе. Служить защитой и помощью лучшим стремлениям человечества, развивая идею благородного, истинно христианского рыцарства. Чтобы церковь не могла препятствовать этому, тамплиеры по прообразу Мистерий и по методу преподавания самого Христа разделили свое учение на две части - внутреннюю и внешнюю, и на несколько степеней посвящения. Внешнее учение было самим общепринятым христианством в его лучших проявлениях, без поклонения мертвой букве иеговического Ветхого Завета. Внутреннее учение, за которое тамплиеров сразу же ждал бы костер, если бы они объявили о нем открыто, составляло тайну ордена. За это учение на заре христианской эры преследовали неоплатоников и уничтожали их библиотеки, за него убили Ипатию, и теперь оно могло быть только тайным.
   Для открытых богослужений тамплиеры имели свои храмы и часовни, для тайных собраний и мистерий они уединялись в тайных пещерах и отдаленных лесных хуторах.
   Официальной задачей, возложенной церковью на Орден Тамплиеров, было обеспечение безопасности христианских паломников на их пути в Иерусалим. Устав ордена был чрезвычайно суров. Его члены при вступлении давали три монашеских обета - послушания, бедности и целомудрия. Ни одна монета в руках тамплиера не была его собственностью, кем бы он ни был - простым послушником или Магистром ордена. Всем владел орден, большая коммуна со строгим иерархическим укладом. И это не было новостью в истории. За полторы тысячи лет до этого общины основывали Будда и Пифагор. Такой же общинный уклад жизни был у ессеев, ближневосточных последователей Будды, и у апостолов Христа. По таким же принципам жил существовавший в то время Цистерцианский монашеский орден, окрепший и развившийся усилиями святого Бернара Клервоского (1090-1153 гг.), христианского подвижника, обличавшего "Вавилон" церковной теологии и проповедовавшего жизнь "не для себя, но для всех", подобную жизни Христа.
   В своем сочинении "Во славу нового воинства" Бернар сравнивал тамплиеров с самим Христом, изгонявшим торговцев из Храма. Все приходящие в орден вступали в него добровольно, служение в нем было испытанием, в котором рыцарь в течение многих лет мог показать себя наставникам и получить допуск к более высоким степеням посвящения. Их ритуалы и учения были абсолютной тайной, а в народе ходили несколько историй про то, как тамплиеры принимали в свое братство новичков. Эти признания отверженных кандидатов потом стали одним из главных пунктов обвинения церкви против храмовников.
   Несколько таких случаев описаны в "Истории инквизиции" Генри Чарльза Ли.
   Жан д'Омон добивался принятия в прославленный рыцарский орден, испытания которого были окутаны тайной. Жан очень хотел быть принятым, но не знал, что предстоит ему сделать, чтобы попасть в него. Во время торжественного приема наставник удалил из часовни всех других братьев "и после некоторых затруднений заставил его плюнуть на крест; а после всего наставник сказал ему: "Пойди, дурак, исповедуйся!"
   Кандидат показал, что для него "Цель оправдывает средства", и был отвержен. Поскольку орден иезуитов в то время еще не был создан, то Жан остался не у дел и затаил обиду на рыцарей.
   "Другой брат, служитель Пьер де Шеррю, показал, что, когда его заставили отречься от Бога, то его наставник посмотрел на него с пренебрежительной улыбкой, как бы желая выразить свое презрение к низкому ренегату"
   Ордену не нужны были карьеристы, готовые ради собственной выгоды менять убеждения. И рыцари ордена своей жизнью доказывали верность возвышенным идеалам христианства. Во время бедствий и голода монастыри тамплиеров были прибежищем обездоленных и голодных. На тамплиеров, как на могущественную справедливую силу, возлагали обязанность блюсти сохранность животных, инструментов и семян, важных в сельском хозяйстве, во время междоусобных войн дворян и церковных феодалов.
   Рыцари-тамплиеры годами томились в тюрьмах мусульман, с которыми в то время христианский мир вел войну, и могли получить свободу, поменяв веру, но ни один из них не сделал этого. Генри Ли описывает, как султан Египта, узнав о преследованиях, начатых церковью против ордена, велел привести к себе сорок рыцарей, взятых им в плен за десять лет до этого. Он предложил им богатство и свободу в обмен на отречение от веры. "Пораженный и рассерженный их отказом, он снова запер их в тюрьму и лишил их пищи и питья; и все они, таким образом, предпочли мученическую смерть вероотступничеству".
   И это не фантазии из баллад о рыцарстве, а подлинная история самого загадочного из всех рыцарских братств. Современные энциклопедии, объясняя эту загадочность, пишут об ордене так: "Сфабрикованные французскими юристами обвинения стали источником позднейшей мифологизации тамплиеров, чему немало способствовали закрытость ордена и обычай хранить в строжайшей тайне его внутреннее устройство"[2]. Очевидно, у рыцарей была причина соблюдать эту строжайшую тайну. Иначе, зачем справедливым и благородным воинам делать секрет из своей внутренней жизни? Скрывать какие-то тайные грехи?
   Именно это и утверждали церковные "юристы", вынося тамплиерам свои странные обвинения:
   "Не признают Христа, Пречистой Девы и Святых"; "плюют на крест, топчут его ногами и поливают мочой"; "поклоняются в темной пещере Бафомету, обтянутому человеческой кожей, мажут его жиром изжаренных младенцев, рожденных от соблазненных ими девиц"; "поклоняются своему дьяволу в виде кошки, которую они целуют под хвостом"; "целуют друг друга во все восемь отверстий"; "содомничают"[3]... - И так далее.
   Могли эти обвинения мастеров богословия способствовать "позднейшей мифологизации тамплиеров"?
   "Мифы" связывают орден с возникшими позднее тайными обществами Розенкрейцеров и Франк-Масонов, но не с сатанинскими ритуалами. Если, конечно, не брать во внимание традиционно церковный взгляд на общую традицию этих тайных братств как на организованных коварных последователей Сатаны. С этой точки зрения они действительно антихристианские, потому что своим существованием подрывали авторитет на земле церкви. Только почему-то ни одно из этих братств никогда никого не замучило в камерах пыток и не сожгло на костре.
   Невероятная духовная высота и нравственная чистота рыцарей ордена заставляла века спустя историков ломать голову над тайной его происхождения и трагической судьбой. Генри Ли назвал уничтожение Ордена Тамплиеров самым крупным преступлением, запятнавшим средние века.
   Как только от Ватикана и короля Франции Филиппа Красивого прозвучала команда "Фас!", на тамплиеров началась самая настоящая охота по всей Европе. Слишком долго и слишком откровенно они оттеняли своей праведностью разудалую жизнь епископов-феодалов и пап, обиравших до нитки собственную паству. Разве можно претендовать на большую святость, чем та, которой обладает сама Церковь?
   Конвейер инквизиции был к тому времени уже отлажен, и вся ее машина теперь была направлена на то, чтобы перемалывать кости рыцарей, выдавливая из них под пытками признания во всех смертных грехах.
   "Брат-служитель Роберт Вижье ... отрицал обвинения после того, как признал их справедливыми в Париже перед епископом Невера под влиянием жестокой пытки, от которой ... умерло трое его товарищей... Священник Бернар де Вадо подвергся пытке огнем; ему так сильно прижигали подошвы ног, что через несколько дней у него выпали пяточные кости..."
   Кто-то не выдерживал пыток, кто-то терпел немыслимые страдания и унижения.
   "Палачи не довольствовались тем, что пытали обвиняемых, еще не подвергавшихся пыткам; в своем слепом рвении увеличить число показаний они вытаскивали из темниц тех, кто уже подвергался пытке, и снова пытали их с удвоенной жестокостью, чтобы получить от них новые, еще более нелепые сознания"[4].
   Папа Климент V сам руководил "расследованием", давал указания инквизиторам, кого и сколько раз еще стоит пытать, чтобы добыть достаточное количество признаний.
   Английский король Эдуард II, арестовав по указанию Ватикана английских тамплиеров, поначалу запретил применять к ним пытки. Но Климент потребовал от него отменить этот запрет, обещая ему взамен отпущение грехов. Филиппа Красивого папа упрекал за его слишком активное участие в процессе над рыцарями Храма, объясняя, что это - исключительно удел церкви.
   Те рыцари, которые отказывались от своих признаний, сделанных под пытками, сжигались как "рецидивисты", то есть повторно вставшие на путь ереси.
   Формально, в рамках закона, церковь не смогла доказать виновность тамплиеров, но, тем не менее, орден был уничтожен, не столько в результате следствия, сколько в ходе него.
   Вышедшая 2 мая 1310 года папская булла гласила, что, хоть делопроизводство и не позволило законным образом расправиться с орденом, но он все равно упраздняется указом папы и предается вечному запрещению. Любой, кто захочет вступить в него или примет его одежды, сразу же будет отлучен от Церкви.
   Когда в 1310 году происходило сожжение тамплиеров, выдержавших все пытки и отвергших все обвинения, люди, собравшиеся на место казни, видели, что огонь не коснулся крестов на их плащах. Простой народ сочувствовал рыцарям и видел в них скорее мучеников, чем еретиков. На небе появлялись всевозможные знамения и их относили к грозным знакам божьего гнева за замученных храмовников. "Затмения солнца и луны, ложные солнца, ложные луны, огненные языки, подымавшиеся от земли к небу, удары грома при ясном небе. Близ Падуи одна кобыла ожеребилась жеребенком о девяти ногах; в Ломбарды прилетали неведомые птицы; во всей падуанской области за дождливой зимой наступило сухое лето с градовыми бурями, так что все хлеба погибли. ... Ни один римский авгур не мог бы пожелать более ясных предзнаменований; казалось, что читаешь страницу из Тита Ливия..." [5]
   Карающую руку провидения видели и за смертью короля Филиппа и папы Климента, которая пришла за ними вскоре после казни главы тамплиеров - Великого Магистра ордена Жака де Молэ.
   Когда орден прекратил свое официальное существование, большинство его рыцарей продолжало вести такую же чистую, благородную жизнь, как и раньше. Многие из них стали святыми отшельниками, удалившись в горы. Даже тела их после смерти не поддавались тлению.
   Только некому было их канонизировать. Церковь, которая обычно берет на себя эту обязанность, принялась за раздел имущества уничтоженного ей рыцарского братства. Картина напоминала евангельскую казнь Христа, когда палачи бросали жребий, деля между собой его одежды.
   Церковные сановники затевали судебные тяжбы друг с другом и просто дрались за такую бесплатную наживу. "Монашеские ордены не отставали и захватывали себе свою часть добычи; доминиканцы, картезианцы, августины, целестины - все фигурируют среди наследников награбленного имущества"[6].
   Большая часть имущества тамплиеров была передана другому рыцарскому ордену, традиционно католическому, - Иоаннитам, еще называвшимся госпитальерами, а позднее Мальтийским орденом.
   Но это было не все имущество, позднее выяснилось, что многое еще находится в руках старых владельцев. В 1318 году госпитальеры жаловались на это папе Иоанну XXII и просили разобраться в этой несправедливости.
   А разбираться было в чем.
   Тайный Орден был чрезвычайно успешен в финансовых делах, и вся Европа слагала легенды о его несметных сокровищах. Рыцари-Каменщики оставили после себя множество величественных готических соборов. Менее чем за сто лет им удалось найти средства для возведения во Франции ста пятидесяти храмов - шедевров архитектуры. Денег, потраченных на это, не могло иметь даже само государство.
   Храмовники изобрели ту банковскую систему, которой сейчас пользуется весь мир. Экономика была одной из тайных наук, и рыцари использовали ее для создания своей жизнеспособной общины - даже не государства в государстве, а государства над государствами. Сеть орденских домов простиралась от Британских островов на Западе до земель Золотой Орды на Востоке. Военная мощь организации обеспечивала вкладчикам гарантии безопасности хранения их ценностей, и банковские векселя Ордена Тамплиеров становились надежной валютой на всем этом огромном экономическом пространстве.
   Кроме того, тамплиеры чеканили свою серебряную монету, получившую такое же широкое хождение. Она выпускалась ими в большом количестве, и именно на эти деньги строились соборы. И именно эта серебряная монета тамплиеров, наводнившая Европу, стала загадкой для многих историков. Ей просто неоткуда было взяться. В то время в Европе добычи драгоценных металлов еще практически не было. Их месторождения откроют намного позже. И, тем не менее, тамплиеры откуда-то брали серебро в огромном количестве для выпуска своих денег.
   Эта финансовая независимость и успех рыцарей и объясняли участие в их преследовании короля Франции Филиппа Красивого. И церкви, и светским властям не терпелось скорее заполучить в свои руки секретные архивы рыцарей и сундуки с их сокровищами. Но высокопоставленным грабителям не досталось ровным счетом ничего, ни секретов происхождения богатства ордена, ни его богатых кладовых. Во всех орденских замках ищеек Филиппа и Климента ожидали одни каменные стены и пустые полки. Все утекло в неизвестном направлении.
   Недавно французский историк Жак де Майе, взявшись за расследование тайн этого ордена, обратил внимание на роспись фронтона одного из храмов тамплиеров. На ней среди людей, окружающих Христа, изображены мужчина, женщина и ребенок с непропорционально большими ушными раковинами. На мужчине одежда из перьев, как у североамериканских индейцев, а на голове - шлем викинга. Женщина - с обнаженной грудью и в длинной юбке. Инки по своему древнему обычаю оттягивали уши, вставляя в мочки тяжелые кольца из золота или камня, викинги в средние века посещали Америку, и все вместе эти детали складывались в собирательный образ обитателей американского континента.
   Жак де Майе в книге "Тайный поход тамплиеров" пишет, что в Национальном архиве Франции есть печати ордена, захваченные в 1307 году людьми Филиппа Красивого. На одной из них рядом с надписью "Тайна Храма" изображен человек в головном уборе из перьев и с луком в руке. Сейчас для нас такой рисунок понятен, поскольку мы осведомлены о том, как выглядели американские индейцы, но ни Филиппу, ни папе Клименту такой наряд человека, намекавший на одну из главных тайн храмовников, не говорил ни о чем.
   В 1507 году Рене II, герцогом Лоренским, была опубликована карта, которую видел в сокровищнице португальского короля Христофор Колумб перед тем как затевать свои решительные экспедиции к Америке (с 1492 года). Копией этой карты руководствовался Магеллан при планировании первого в истории кругосветного путешествия (1519-1521 гг.). На ней обозначены контуры Северной и Южной Америки и пролива между Южной Америкой и Огненной Землей. Карта эта хранилась в сокровищнице португальского короля, куда попала вместе с некоторыми другими секретными документами тамплиеров.
   Португалия была единственной страной в Западной Европе, вставшей на защиту преследуемых рыцарей. В Португалии было самое мощное после Франции отделение ордена и там нашли прибежище братья, бежавшие от арестов в 1307 году. Поэтому королю Португалии достались от тамплиеров такие тайны планеты Земля, о которых он даже не подозревал. Португалия защитила орден и в благодарность за это навсегда вошла в историю как государство, от берегов которого начались два самых великих морских путешествия.
   К Ля-Рошеля, неприступному форту Ордена на атлантическом побережье Франции, сходились "семь дорог тамплиеров". Там, в глубокой бухте, находился их порт, от которого они отправлялись в регулярные экспедиции к берегам Нового Света. К тем же берегам могли уйти те их корабли с самыми важными ценностями и архивами, которые в октябре 1307-го отплыли из Ля-Рошеля и не появились больше нигде в Европе.
   У инков была построена целая система мощеных дорог, ведущих к океанскому побережью. На морском берегу, там, где сходились эти дороги, археологами найдены формы для отливки серебра, имевшие доколумбово происхождение. Серебро добывали в горах и, используя в качестве вьючных животных лам, доставляли на берег, где переплавляли его в слитки для удобства транспортировки через океан в Европу. Предания местных жителей рассказывают о таких регулярных караванах, перевозивших большое количество металла.
   Там же, у инков, тамплиеры могли добывать и золото. Притом, эти экономические контакты цивилизаций Старого и Нового Света нисколько не походили на вторжение в Америку конкистадоров и католических миссионеров после ее "открытия" Колумбом. Древние культуры ни в какой мере не пострадали от деловых связей с храмовниками-христианами. Можно даже предполагать, что у тамплиеров, обосновавшихся в Новом Свете, имелись с его аборигенами общие тайны от пришедших позднее европейских завоевателей.
   Орденом Тамплиеров руководили Посвященные. Для них все религии мира - проявления единой мировой Религии, и отсюда уважение рыцарей к традициям аборигенов. Для Посвященных не было тайной наличие материка за Атлантическим океаном, по Европе ходили старинные карты - Пири Рейса, Буаше, Меркатора, скопированные с древних папирусов. На некоторых из них даже были обозначены русла рек, протекавших миллионы лет назад по Антарктиде, до того, как ее покрыл ледяной щит. Но много ли могли говорить эти странные карты тем, кто не входил в Братство? Не больше, чем папе Клименту перья, украшавшие голову человека на печати ордена.
   Тайнами Посвященных могли пользоваться только те, кто были посвящены в них.
   Такими учениками Братства Посвященных были рыцари-тамплиеры, подлинные последователи Христа, строители Храма. Свободные Каменщики. Они возводили прекрасные соборы, зашифровывая в их архитектуре свои знания. Они, следуя примеру Учителя, своей жизнью запечатлели в памяти народов Европы истину величия человеческого духа.
   Официально орден был уничтожен духовенством, но странно было бы, если бы уцелевшие рыцари, каковых было большинство, перестали бы вдруг по одному только запрету папы считать друг друга братьями. Общим многолетним трудом они были сплочены в мощное тайное общество, и именно тайная организация, тайные места собраний, тайные пароли, тайные степени посвящения, тайное учение были сутью Ордена Тамплиеров. Их внешние орденские облачения были только уступкой условности церковного уклада. Когда их заставили сбросить с себя внешние формы, то только превратили в еще более тайное и отныне невидимое братство.
   Свободные строители Храма стали еще более независимыми, еще более вольными Каменщиками и позднее мир услышит это наименование в другом произношении - Франк-Масоны. Но до того времени, когда тайное стало явным, когда о франкмасонах заговорил весь мир, когда в ряды франкмасонов вступить стало также легко, как купить билет на самолет, до того времени пройдут целые века, и за это время много странных и удивительных событий произойдут за кулисами мировой политической и общественной жизни. Там будет много интересных превращений, одни будут надевать на себя чужие маски, а другие - снимать.
    
    
    
   АЛХИМИЯ ЭЛОХИМОВ
    
    
   По милости Божией, которая дана мне, как мудрому мастеру-строителю, я заложил основание.

Апостол Павел (I Корин., III, 10)

     
   "Циолковский Константин Эдуардович, российский ученый и изобретатель, основоположник современной космонавтики... Впервые обосновал возможность использования ракет для межпланетных сообщений, указал рациональные пути развития космонавтики и ракетостроения..." [7]
   Все понятия, относящиеся к космосу, к достижениям космонавтики у нас связываются с именем Циолковского. Реактивные двигатели, ракеты, орбиты, спутники, космонавты, невесомость, межпланетные полеты, космическая эра - все это Циолковский, скромный учитель из Калуги. На его простые тетради, исписанные аккуратным ровным почерком, человечество встало как на эволюционную ступень, чтобы шагнуть в космос.
   Но, оказывается, сам Циолковский имел далекого предшественника, чьи мысли и открытия он развивал в своих исследованиях. В 1959 году был опубликован его дневник. В нем отец космонавтики пишет, что большую часть своих идей он заимствовал из работ Роже Босковича, сербского ученого XVIII века[8]. В его трудах он нашел много такого, о чем ученые в XX веке еще только начинали спорить.
   В свое время Боскович (1711-1787 гг.) был признан самыми известными учеными как гениальный реформатор науки. Он публиковал свои наблюдения за пятнами на солнце, создал обсерваторию, руководил осушением болот, измерял меридианы и вел археологические раскопки там, где позднее Шлиман нашел Трою.
   С 1760 года он член английского Королевского общества, ведет обширную переписку со многими европейскими учеными. С 1763 года руководит французским департаментом оптических инструментов королевского флота. Но большинство его идей и открытий были настолько опережающими свое время, что пугали именитых современников, таких как, например, Лаплас.
   Долгое время к его наследию так и относились, и только намного позднее, в век квантовой физики, начали понимать странные теории Босковича и делать выводы о том, что он - "мыслитель двадцатого века, вынужденный жить и работать в восемнадцатом"[9].
   Перенос малярии комарами. Применение каучука. Идея объявления международного геофизического года. Невозможность локализовать психику в какой-то одной точке тела. Сохранение "зерна количества" движения в мире. Статистическая механика, разработанная американским ученым Виллардом Гиббсом в XIX веке и принятая только в XX веке. Описание будущих открытий, касающихся природы света, электричества и магнетизма. - Все это есть в трудах Босковича.
   И еще многое другое:
   Строение атома, принципы квантовой механики, кванты света.
   Объяснение радиоактивности, о которой в его, Босковича, век как будто бы никто и не подозревал. Притом объяснение на уровне самой современной квантовой физики, то, которое ученые сейчас называют "статистическим проникновением сквозь потенциальные барьеры".
   Постоянная Планка - константа, определяющая соотношение между энергией и частотой волны, открытая Максом Планком на рубеже XIX и XX веков.
   Теория пространства и времени, состоящих из неделимых точек-зерен, как в современных работах Гейзенберга.
   И даже мечта Эйнштейна - единая всеобщая теория вселенной, общее, единое уравнение, управляющее механикой, физикой, химией, биологией, психологией.
   Все это собрание теорий совершенно невероятно для эпохи, в которую жил Боскович. Они больше подходят нашему времени. Или даже не нашему времени, а времени, в котором будут жить наши потомки. Сейчас его концепции до конца не могут понять современные ученые. Взгляды этого удивительного провидца, как они сами признают, можно будет усвоить только тогда, когда наука достигнет объединения теории относительности и квантовой физики. Когда ученые, от формулы к формуле, от теоремы к теореме, сами выведут единую теорию поля.
   И это произойдет только в будущем. В нашем, теперь уже двадцать первом веке, или даже еще позднее. О Роже Босковиче правильнее говорить, что он был мыслителем двадцать первого (или двадцать второго?) века, вынужденным жить и работать в восемнадцатом.
   На примере с его концепциями и XX веком видно, что мы не способны воспринять откровение прошлого, если не прошли его уже на собственном опыте или если не посвящены в него шаг за шагом. Если этого нет, то произнесенная или написанная кем-то истина, какой бы великой и основополагающей она ни была, не вызывает в нас ответного чувства доверия и согласия, но только скептическое пожимание плечами - мало ли кто что написал? Таковой была реакция Лапласа на откровения Босковича, таковой пока остается реакция нашего просвещенного космического века на заявления алхимиков о философском камне, об универсальном растворителе, об управлении силами земного притяжения, о сотрудничестве с невидимыми духами природных стихий, о великих Учителях Мудрости, Посвященных.
   Открытия Босковича поражают историков науки. Но, в свою очередь, Боскович, давший Циолковскому отправную точку в развитии его космических идей, сам опирался на труды других ученых, своих предшественников. Он читал книги алхимиков, пытался проникнуть за завесу их тайного символического языка и оставил после себя точные научные переводы этого алхимического символизма. Например, как он разъясняет, четыре стихии алхимиков - Земля, Вода, Огонь и Воздух - это четыре комбинации взаимного расположения неких частиц, не имеющих ни массы, ни веса, которые и составляют эти стихии. Был момент, когда современные физики, наблюдая за превращениями частиц друг в друга, обнаружили четыре кварка - четыре основы, из которых, как предполагали, могут состоять элементарные частицы. Но потом, в результате экспериментов, число кварков достигло двенадцати, и вообще заметили странные элементы, которым стали давать такие парадоксальные названия, как "цвет" и "запах". И оказалось, что не подошло еще время объединения древнего символизма и современного знания. Не наступило.
   Был еще такой же, как Боскович, непризнанный историей науки гений - Николай Кребс (1401-1464), Николай Кузанский или Николай де Куза, как его звали по месту рождения, селению Куза-на-Мозеле в Италии.
   Джордано Бруно называл его "божественный Кузанец". За сто лет до Коперника Николай Кузанский предвосхитил все его открытия о вращении Земли, орбитах планет. За полтора века до Джордано Бруно он писал об обитаемости миров во вселенной. По его представлениям, Высшее Начало мира, Бог, вмещая в себя все сущее, присутствует в любой, самой ничтожной вещи. Он одновременно центр космической сферы, находящийся везде, в каждой точке пространства, и он же - ее окружность. Мир выявлен этим Единым из самого себя через последовательные промежуточные стадии Начал и вернется в Его лоно при завершении всех великих космических циклов эволюции. Человек же - существо, соединяющее в себе земное и космическое, божественное, он - пересечение микрокосма и макрокосма. Эта истина дана всем людям через великих Основателей и Реформаторов религий, таких как Орфей, Будда, Зороастр, Гермес, Моисей, Христос и другие герои. Все религии - ветви одного древа, единой Религии Мудрости. И все народы поэтому должны жить во взаимном доверии и уважении к религиям друг друга.
   Для Николая Кузанского, как и для Босковича, отправной основой умопостроений были доктрины неоплатоников. Его выражение "Мир подобен обширной машине, центр которой находится везде, а окружность нигде" позаимствует потом Блез Паскаль (1623-1662), французский ученый, математик и философ.
   Но даже форма выражения этой идеи не новая, она есть в Зохаре, священной книге евреев. Там же, еще до Коперника и до Николая Кребса, можно было прочитать о вращении шарообразной Земли, об обитателях северного и южного полушарий, о смене дня и ночи, о полярном дне и полярной ночи:
   "...Земля обращается вокруг себя, образуя круг: так что некоторые находятся наверху, другие внизу... имеются некоторые страны на земле, которые освещены, в то время как другие находятся во тьме: у первых день, когда для других наступает ночь; также есть страны, где всегда день или где ночь продолжается лишь несколько мгновений"[10].
   И эти откровения Зохара ведут еще дальше в прошлое, к доктринам Фалеса, Пифагора, Платона и к их наставникам - египетским жрецам, в священных книгах которых все это было изложено уже тысячи лет назад.
   Был еще в средневековье Герберт де Орильяк (940-1003), математик, философ, необыкновенный механик, создавший не только первые гиревые башенные часы, но и загадочную "магическую" говорящую голову. Сделанная из бронзы эта голова словами "да" и "нет" отвечала на вопросы любого к ней обращавшегося.
   Герберт де Орильяк принес свои знания, удивлявшие современников, из Индии, куда он однажды совершил длительное путешествие. После этого он и прославился как великий маг-чародей.
   Позднее подобную голову сделал Альберт Великий, Альберт Магнус (1193-1280), немецкий алхимик, теолог и философ. Эту голову разбил другой теолог и философ, ученик Альберта Великого Фома Аквинский (1226-1274), потому что элементальный дух, прикрепленный магической силой к этому механизму, своим постоянным многословием мешал Фоме заниматься сложными математическими вычислениями.
   И если вместо современной энциклопедической истории, просеивающей все через сито предубеждения и не оставляющей даже упоминания об этих фактах, обратиться к свидетельствам самого средневековья, то становится видно, насколько широкий размах имели занятия магией и алхимией в те времена. Не было ни одного королевского двора, где бы не прибегали к услугам придворных астрологов и чародеев, ни одного церковного прихода, ни одного монастыря, где бы не практиковались те или иные магические ритуалы. Решительно, казалось бы, покончив с язычеством и языческими науками, христианство еще настойчивее, чем само "язычество" обращалось за помощью к тайным наукам, к духам невидимых сфер, к алхимии, стремясь найти не на небе, а здесь, на земле, тайны земного могущества, земной власти.
   Позднее появится новая религия, которую назовут наукой, она также решительно будет расправляться с суевериями и предрассудками прошлого, со всем тем, что не будут видеть глаза ее адептов, с тем, что их ум не сможет охватить. Но сама эта религия с таким же рвением и упорством возьмется за то же самое древнее колдовство и чародейство, только под другими названиями - фармакологии, гипноза, нейролингвистического программирования, и придумает еще тысячу других имен и названий для возрожденных ею магических искусств.
   Есть знание и оно дает силу, каким бы словом - устаревшим или современным - оно ни называлось. Есть знание, есть суеверие - вера всуе, пустая вера, не основанная на знании и понимании. Суеверие, в отличие от знания, не может давать силу, оно не может влиять на ход истории, оно может быть только использовано в качестве слепой бессознательной силы теми, кто знает, кто понимает. И там, где мы видим чье-то влияние на историю, можно предполагать наличие определенного знания.
   Интересно задуматься над происходившими в те времена одновременными событиями.
   Крестовые походы, инквизиция. По всей Европе горят костры, в которых сжигают людей, обвиненных в занятиях магией и колдовством. Уничтожают орден тамплиеров за его тайное учение, по сути, за тот же неоплатонизм, который они вынуждены были скрывать. Сжигают Джордано Бруно. За ту же ересь, за занятия запрещенными науками, за масонство приговаривают к смерти Калиостро. Хоть между этими событиями и проходят века, но они стоят в одном ряду и вершатся одним и тем же историческим персонажем - Церковью. И между этими громкими, всем известными казнями и приговорами - тысячи и тысячи других жертв борьбы с колдовством, объединивших несколько веков в один процесс работы инквизиции. С размахом и методично все, заподозренные в язычестве и магии, не просто преследовались, а уничтожались.
   "Даже не давали себе труда записывать имена обвиняемых, а обозначали их, как обвиняемый N1, 2, 3 и т.д. Иезуиты исповедывали их секретно"[11]
   И одновременно с этим Герберт де Орильяк, Альберт Магнус экспериментируют с одухотворенными говорящими механизмами, Николай де Куза пишет труды, в которых излагает чисто платоновские взгляды на мир, Боскович расшифровывает книги алхимиков и выводит из них такие теории, которые даже наукой воспринимались как безумные. Как при той тщательной чистке умов, которую проводила инквизиция, могли уцелеть эти вольнодумцы? Известные всем вольнодумцы.
   Волею случая?
   Разгадку дает положение, которое занимали в обществе эти великие ученые.
   Альберт Магнус - монах католического доминиканского ордена, того, который создал инквизицию. Доминиканцы называли себя "псами господними", их эмблемой была собака, бегущая с факелом в зубах. Магнус по церковной служебной лестнице поднялся до должности епископа.
   Николай Кузанский - это кардинал де Куза, епископ, ближайший советник папы Пия II.
   Герберт де Орильяк - монах бенедиктинского католического ордена, затем архиепископ Реймсский и Равенский, а еще позднее сам папа римский Сильвестр II.
   Роже Боскович еще в 14 лет записался вольнослушателем в Римский иезуитский колледж. Учился там математике, астрономии, теологии. Закончив испытание послушничеством, в 1728 году вступил в орден иезуитов, в членах которого состоял до самой смерти.
   То есть в истории науки черным по белому могло бы быть записано: "Роже Боскович, член Ордена Иезуитов, непосредственный предшественник в науке о космонавтике Циолковского, развившего в своих трудах идеи этого талантливого ученого XVIII века..."
   Монах-бенедиктинец Герберт де Орильяк стал папой римским по протекции императора Оттона III, Николай Кузанский мог стать церковным деятелем, чтобы пользоваться прикрытием духовного сана. Но что заставляло Босковича вступать в орден иезуитов? Стал бы человек, обладавший таким выдающимся интеллектом, вступать в эту организацию, если бы она была только сборищем фанатичных, невежественных глупцов? Вероятно, он нашел ее достойной своему уровню знания и способностей. Вероятно, заповеди этого ордена нисколько не смущали его совесть, и главным для него была возможность пользоваться тайными науками иезуитов и их богатейшим собранием древней литературы, свезенной со всего света из разгромленных и сожженных хранилищ "язычников". И этими возможностями он успешно пользовался.
   Таковы факты.
   А теперь вопрос: невежество ли руководило действиями Церкви? Суеверие ли? Глупость ли?
   Среди огромной массы набожных монахов выделяются иерархи церкви и члены тайного ордена иезуитов, которые никак не выглядят невеждами. Они, скорее, - сообщество избранных адептов, посвященных, которые держат тайное знание при себе и не допускают до него своих наивных подчиненных.
   Где они, церковное невежество и суеверие? И существуют ли?
   Если и существуют, то только во внешнем, экзотерическом круге церковной организации.
   Среди представителей внутреннего круга церкви мы видим такие умы, такие интеллекты, которых не знала даже наука XX века.
   И тогда еще вопрос: а знаем ли мы обо всех таких умах, работавших над тайнами природы в лабораториях и библиотеках Ватикана?
   Кто они, эти великие гении, составлявшие душу и дух Церкви, ее тайное, эзотерическое ядро?
   В эту тайну можно заглянуть от противоположного полюса. По врагам церкви, с которыми она вела непримиримую борьбу, можно составить представление о душевных качествах, об интеллектуальном уровне адептов католицизма, о знаниях и силах, которыми они владели.
   Такое сопоставление на противоположностях можно уже проводить на примере с Орденом Тамплиеров, с которым расправились с помощью пыточных орудий и костра.
   Получается, что, если пришлось прибегнуть к помощи короля Филиппа, к государственной военной и полицейской мощи, значит, другими способами победить тамплиеров церковь не могла, не имела силы. Чтобы иметь такую силу, позднее, через два века, был создан Орден Иезуитов, тайный орден, организованный специально для борьбы с тайными обществами.
   Братство тамплиеров не было уничтожено одними только казнями его руководителей и запрещением папы Климента. Это прекрасно понимали кардиналы - иерархи Ватикана. Но что им оставалось делать, когда явное стало тайным, и не с кем было бороться, хотя известно, что враг живет и процветает дальше? Ответ на этот вопрос искали в течение двух столетий, а за это время Европу окутал загадочный, мистически чарующий дым, поднимавшийся из тиглей и реторт алхимиков.
   В нем была свобода, простор дальних стран, других обычаев, других идей. В нем чувствовался аромат благовоний далекого сказочного Востока, в нем воображение вызывало видения древнего Египта. В его струящихся завитках оживали до-потопные предания об удивительных летающих кораблях Атлантиды.
   Где-то в далеких странах, за самыми высокими горами духи природы служили магам подмастерьями в их пещерах-лабораториях. Где-то там, в толще веков, в оазисах среди раскаленной египетской пустыни, огромные каменные плиты плыли по воздуху подобно перу воробья, и строители под присмотром мудрого жреца складывали их в огромные, уходящие к небу кристаллы пирамид. Там были гиганты духа и воли, цари знания и могущества. Там огненные колесницы уносили странников к звездам. А ключ ко всему этому был здесь, в руках, - в старинных, пожелтевших, обожженных временем книгах, чудом уцелевших со времен седой древности.
   Алхим.
   Великое слово, заключающее в себе тайны мира. В нем сокрыто имя Зодчего Вселенной. В нем, в его числовых величинах, обозначена вершина пирамиды космических Начал, Чисел и Форм. Тот, кто овладеет Числами и Формами, их трансформациями друг в друга и комбинациями, тот, кто постигнет соответствия их Иерархии в иерархии материи, в систематике планет, стихий, психологий, химических веществ, тот не только сможет превращать ртуть и олово в золото, но даже трансмутировать свою внутреннюю природу, приблизившись к богам. Он станет Алхимиком.
   Не только религиями создаются мифы. Мифы рождаются и наукой. Один из таких мифов - миф о том, что алхимия была или ловким обманом, или бесполезными попытками добиться превращения элементов. Сейчас того же превращения пытаются добиться ученые, называя его холодным термоядерным синтезом. Из биологии известно, что оно возможно. Морской моллюск, например, если его поместить в воду, не содержащую кальция, способен получать его для строительства своей раковины из любых других металлов, растворенных в этой воде. И раковина его будет построена так же, как обычная, на основе кальция. Так возможность получения одних элементов из других, о которой заявляли алхимики, доказывается самой природой.
   Основы химии были заложены алхимиками. Альберт Магнус, Раймонд Луллий, Томас Воган, Парацельс, Жан-Баптист ван Гельмонт, Василий Валентин, Иоганн Рудольф Глаубер, Иоганн Фридрих Бетгер, Блез Виженер и многие другие именитые первооткрыватели кислот, веществ, соединений, элементов были алхимиками. После них осталось более ста тысяч книг и рукописей по этой науке, которую они считали священным наследием египетских жрецов. Ведь слово "химия" происходит от древнего названия Египта - Хеми. И невероятно, что эти тысячи книг, написанных первопроходцами науки, всегда считались учеными никчемным собранием заблуждений. Словно те, кто годами писали их, обобщая в них свой опыт, были невежественными глупцами или обманщиками.
   Луи Повель и Жак Бержье в книге "Утро магов", посвященной фактам, не удостоенным внимания истории и науки, так выражают свое недоумение по этому поводу:
   "Эта огромная литература, которой посвятили себя великие умы, незаурядные и честные люди и которая торжественно заявляет о своей приверженности фактам, экспериментам, никогда не подвергалась научному исследованию. Господствующая мысль, догматическая в прошлом, рационалистическая сегодня, неизменно поддерживала вокруг этих текстов заговор неведения и презрения"
   И это пишут авторы, один из которых, Жак Бержье, сам - известный химик:
   "Князья, короли и республики отваживались на бесчисленные экспедиции в далекие страны, финансируя различные научные исследования. Но никогда группа палеографов, историков, физиков, лингвистов, химиков, математиков и биологов не собиралась в полной библиотеке алхимии с целью посмотреть, что в этих старинных трактатах верно и может быть использовано. Вот что непостижимо!"
   В книгах о приготовлении воды для универсального Эликсира алхимики говорят о необходимости ее тысячекратной дистилляции. Это считали полным бредом до того, как стали тем же методом получать тяжелую воду, вещество из разряда радиоактивных изотопов. Боскович не был обременен научной брезгливостью и уже двести лет назад извлек из алхимических трудов самые современные объяснения радиоактивности.
   Подобный же принцип обработки, приложимый к плавке металлов, тоже считался абсурдным, пока современная химия не открыла его заново для получения сверхчистого германия и кремния, используемых сейчас в изготовлении микросхем. Теперь это называется зональной плавкой.
   Авторы "Утра магов" приводят случай, произошедший в 1667 году с известным ученым Жаном-Фредериком Швейцером, бывшим до того ярым противником алхимии.
   Зимним утром 27 декабря 1667 года к Швейцеру пришел неизвестный, скромно одетый человек и спросил его, верит ли он в существование философского камня, на что Швейцер ответил отрицательно. Тогда гость открыл перед ним маленькую шкатулку из слоновой кости, в которой лежали три кусочка вещества, похожего на стекло или опал. Алхимик сказал, что это и есть тот самый философский камень, и что с помощью самого ничтожного его количества можно получить двадцать тонн золота. На просьбу одолжить немного этого вещества он ответил категорическим отказом и добавил, что даже за все состояние Швейцера не смог бы расстаться даже с малейшей частицей этого вещества по причине, которую ему не позволено разглашать. Тогда скептик предложил гостю доказать делом правдивость его заявлений и алхимик пообещал вернуться через три недели и сделать это.
   В назначенный день незнакомец снова появился на пороге и сказал, что может дать крупицу этого "минерала", но не большую, чем горчичное зерно, добавив: "Вам будет достаточно даже этого". Тогда скептик признался, что еще во время прошлого визита алхимика утаил для себя несколько таких крупиц. Они и в самом деле смогли произвести превращение свинца, но только не в золото, а в стекло. "Вы должны были защитить вашу добычу желтым воском, - ответил алхимик, - это помогло бы проникнуть сквозь свинец и превратить его в золото". Он пообещал вернуться на следующий день и сделать такое превращение, но так и не пришел. Тогда жена Швейцера убедила его попробовать осуществить эту реакцию самому, в соответствии с указаниями незнакомца. Ученый так и поступил:
   "Он расплавил три драхмы свинца, облепил камень воском и бросил его в жидкий металл. И он превратился в золото: "Мы тотчас же отнесли его к ювелиру, который заявил, что это самое чистое золото, какое ему доводилось видеть, и предложил 50 флоринов за унцию"
   Слиток золота Швейцер оставил себе как доказательство необычного превращения. После этого случая он все время вспоминал неизвестного алхимика и повторял: "Пусть святые Ангелы Божьи бодрствуют над ним как над источником благословения для христианства".  
   Конечно, если бы алхимики выдали миру хотя бы одну эту тайну превращения простых металлов в золото, тайну, которую они считали азбукой алхимии, то это стало бы не благословением, а бедствием для экономики христианского мира. В соревновании за обладание горами золота в него превращали бы все, что ни попадется под руку, и в такой золотой лихорадке благородный металл постигла бы участь обесцененной валюты. Европа стала бы вся, в прямом смысле, позолоченной и одновременно нищей.
   К тому же алхимики знали о сокровенных свойствах желтого металла, о его связи с невидимым миром духов, о неблагоприятном воздействии на психику корыстного человека, и не стали бы ввергать миллионы людей в еще более дикое состояние алчности. Возможно, этим объясняется выбор тамплиерами серебра для их универсальной пан-евро-азиатской монеты.
   Раскрытие только маленькой части тайной науки может обернуться бедствием для миллионов людей. Отсюда осторожность алхимиков в выдаче их секретов. Отсюда и упреки алхимикам от химиков за их секретность, а, в конце концов, и объявление их шарлатанами.
   Скептицизм Швейцера был развеян посетившим его алхимиком. Но неужели, чтобы алхимиков перестали считать шарлатанами, им нужно было таким же образом явиться к каждому скептику? Тогда им уже некогда было бы заниматься своими исследованиями и пришлось бы стать лекторами-пропагандистами или, попросту говоря, шутами. И веселить кабинетную публику необычными фокусами, чтобы она снизошла до их признания. До такого абсурда алхимики не опускались, и, более того, они считали расхожее мнение о них как о фокусниках наилучшим условием сохранения в тайне алхимических знаний.
   Смеялись как над шарлатаном над алхимиком Роджером Бэконом (1214-1292), изобретателем пороха, телескопа, очков и много еще чего. Одни говорили о нем, как о непревзойденном чародее, другие покатывались со смеху при одном упоминании его имени. Эти противоречивые слухи дошли до самых высокопоставленных особ, и однажды скромный монах Роджер Бэкон был приглашен к королю и королеве, чтобы показать что-нибудь из своего искусства. На представление собрались многие знатные вельможи.
   Без особых приготовлений Бэкон взмахнул рукой. Тотчас зазвучала прекрасная незнакомая музыка, слышная всем. Музыка становилась все громче, и тогда появились четыре полуматериальных существа, которые кружились и танцевали под нее, пока не растаяли в воздухе. Бэкон опять взмахнул рукой, и помещение наполнилось чудесным ароматом, который, казалось, вобрал в себя все лучшие ароматы мира.
   "Затем Роджер Бэкон, обещавший перед тем одному джентльмену показать его возлюбленную, отдернул в сторону одну из портьер королевской комнаты, и все, кто были в комнате, увидели кухарку с половником в руках. Гордый джентльмен, хотя и узнал девушку, которая исчезла так же быстро, как и появилась, был взбешен за унизительное для него зрелище и стал угрожать монаху своей местью. Как же поступил маг? Он просто ответил: "Не угрожайте, а то я посрамлю вас еще больше; и остерегитесь другой раз пытаться уличать во лжи ученого!"
   И далее историк добавляет:
   "Это может послужить иллюстрацией к той категории манифестаций, которые вероятно, являются результатом превосходного знания естественных наук"[12].
   Такой же иллюстрацией этого превосходного знания являются органная музыка и светящаяся каменная лестница в подземельях Йиглавы. Увидеть и услышать эту иллюстрацию в наше время может любой желающий.
   И теперь зададимся несколькими вопросами относительно алхимиков и алхимии.
   Что различало, разделяло алхимиков, а что было для них общим? Чего было больше в их жизни и работе - различий или похожих деталей? Как будто бессмысленные вопросы, но они могут дать намеки на нечто другое, более важное.
   Алхимики не объединяли себя каким-то одним особым названием. Разве что общество стало называть их общим именем по той науке, которую они боготворили и которую считали величайшим даром высшего египетского Посвященного Гермеса Трисмегиста. Не было какого-то общего облачения или другого внешнего признака. Алхимик мог быть адвокатом, как Корнелий Агриппа, медиком, как Парацельс, монахом-ученым, как Роджер Бэкон. Жили они в разных местах и занимались каждый своим делом.
   Но на этом и кончаются их различия - те различия, которые отличают и самых обычных людей.
   Теперь вызовем на свет то малозаметное, что их объединяло.
   Во-первых, конечно же, сама наука алхимия. Трансмутация элементов, овладение скрытыми энергиями природы, поиски философского камня, универсального растворителя, выведение общей формулы мироздания.
   Что за странное постоянство, с которым одни и те же идеи владели умами этих исследователей, живших в разное время?
   Идеи, следы которых можно найти в сохранившихся египетских папирусах, посвященных оккультным, магическим искусствам. Идеи, которые изучались и возрождались к жизни философами древней Греции, а позднее - неоплатониками, теургами первых веков.
   Что за странное постоянство, с которым все алхимики почитали своим Учителем древнего египетского Посвященного?
   Египет был проклят церковной идеологией. Эмблемы его науки были объявлены дьявольскими символами, а религия - поклонением адовым чудовищам. И обращение алхимиков к мудрости Египта было величайшей дерзостью того времени. Достаточно было заявить о своем уважении к Гермесу Трисмегисту, наставнику "дьявольских" доктрин, чтобы обеспечить себе позорный колпак еретика и сожжение заживо. Если, конечно, не состоять в церкви в чине какого-нибудь кардинала или архиепископа. Свои убеждения алхимикам приходилось держать в тайне. И этот плотный покров тайны, наброшенный ими на свою деятельность - еще одно обстоятельство, объединяющее их.
   Так у нас уже есть общая наука и общая тайна, скрепляющие сообщество этих загадочных ученых.
   Есть и еще такие же общие обстоятельства. Например, безбрачие, такое же, как у тамплиеров, дававших при вступлении в орден обет целомудрия. Все алхимики были отстранены от остального общества, жили своей замкнутой непонятной жизнью, что послужило источником легенд об их тайных связях с дьяволом. В этих мифах та же логика, как и в обвинении тамплиеров, - если что-то скрываешь, значит, есть какие-то неприличные связи и тяжкие грехи.
   Непроницаемая завеса тайны не была приоткрыта ни одним алхимиком. Ни один из алхимиков не пожелал променять честь на милости монархов, и ни один король не завладел их секретом получения золота.
   Оставляли секреты для себя, для собственных нужд?
   Но ни один алхимик никогда не сделался богатым бароном или феодалом, хотя у них у всех была возможность неограниченного обогащения. Они шли по жизни одинокими странниками, и часто все их имущество заключалось в скромном наборе самых обычных химических инструментов. Как будто все они, вступая на путь Алхимии, давали обет бедности. Опять же, как тамплиеры.
   Они были абсолютно равнодушны к мирским соблазнам и даже - к славе. Большинство из них остались неизвестными, как тот осторожный ученый, который приходил к Швейцеру. Они оставили после себя десятки тысяч трактатов по своей науке, но писали их или анонимно, или под вымышленными именами. Словно не претендовали на авторство идей и открытий, которые излагали. Да и действительно, тот, кто имеет в прошлом своими предшественниками великих Учителей, героев духа и знания, не будет кричать на первом перекрестке о гениальных "открытиях", но посвятит свой скромный труд тому же великому делу, которому посвящали себя они - служению на благо и просвещение всех людей.
   В редких рассказах об алхимиках замечается одна характерная деталь: у каждого из них есть таинственный наставник или наставники, слово которых - непререкаемый закон. И если еще учесть, что суровые указания наставников ни разу не нарушил ни один алхимик, что никто из них не использовал полученные знания для личного обогащения, никто из них не выдал миру ничего из тайного учения, то, получается, что должна была существовать некая система духовного испытания, позволявшая допускать в святая святых Алхимии только проверенных учеников. Такая же, как в Мистериях.
   Все это, собранное вместе, дает намек на четкую, отлаженную организацию, которой, для того, чтобы окончательно выглядеть таковой, не хватало только каких-нибудь внешних атрибутов. Таких, как, например, белые плащи с красными крестами у Храмовников. Но если бы алхимики такими внешними атрибутами заявили о себе как о едином братстве посвященных, то недолго пришлось бы им оставаться на свободе и заниматься своими научными экспериментами. Церковь сразу почуяла бы, куда вели тайные тропы тамплиеров и кто оказались их духовными наследниками.
   Тамплиеры ушли в тень с глаз общества и никого больше не раздражали своими поисками Истины и служением общему благу. Незаметно делали свою работу вольных Каменщиков. Продолжали, как и раньше, изучать тайные науки, обозначив эту область знания, ведущую от преображения материальной природы к преображению души, словом "Алхимия". Не называли себя больше тамплиерами, и вообще - никакими формальными названиями, потому что они не нужны там, где есть единство идей и устремлений, общая наука, общие наставники, общее дело. Для общества как братство они уже не должны были существовать, а уж как они там себя называют между собой - кому какое дело?
   Так Братья, бывшие когда-то тамплиерами, получили название алхимиков, даже не стремясь к этому названию. Само общество стало их так называть.
   Три века тайна оставалась тайной, всем казалось, что братства строителей Храма, вольных Каменщиков больше не существует. Об алхимиках думали и говорили как о наивных чудаках не от мира сего, но произошло одно событие, нарушившее общественное спокойствие.
   В 1610 году перед судом иезуитов предстал немецкий нотариус Газельмайер, который рассказал судьям о рукописи "Слава Братства", излагавшей историю и устав тайного Ордена Розенкрейцеров. Оказалось, что давным-давно в Европе существует такой же орден, как тамплиеры, только еще более тайный. Что его члены никак не выдают себя внешне, но имеют для опознавания друг друга секретные знаки и пароли, и самое главное - какое-то общее учение, отличающееся от общепринятой христианской религии.
   Весть об этом разошлась с быстротою молнии. Что за тайный орден? Как он мог существовать, не ставя об этом в известность полицию нравов - Церковь? Почему этот орден тайный? Что такое скрывают эти розенкрейцеры? Какие-нибудь дьявольские идеи и обряды?
   Общественность была взбудоражена этими вопросами, но ответа на них не было. По одной только книге и на показаниях одного случайного человека невозможно было выстроить точное представление о веками готовившемся покушении на авторитет церкви. Были, конечно, ходившие в обществе догадки о том, что те или иные лица состоят в какой-то таинственной организации. В воздухе витали эти слухи, расследованием их занялся орден иезуитов, но все они оставались только слухами и невозможно было, пользуясь только ими, поймать и вздернуть на дыбу хотя бы одного живого розенкрейцера.
   Немедленно церковью были приняты меры. Издали и распространили разоблачительные манифесты, предающие проклятию и вечному презрению заговорщиков. В них намекалось на то, что розенкрейцеры готовят пришествие самого Антихриста и что апокалипсический Зверь "666" - это и есть их орден.
   Манифесты в самых впечатляющих подробностях описывали историю и суть заговора: 36 розенкрейцеров собрались в Лионе на тайное совещание, на нем они "разделили земной шар, объединившись в шесть отрядов из шести членов каждый"; миссия этих "учеников дьявола" заключалась в том, чтобы донести их "ужасные мысли" и "грязные дела" во все главные столицы мира; спустя два часа, когда все инструкции были составлены, вероотступники справили великий шабаш, на котором им явился сам "князь адских легионов дьявола в роскошном облачении, излучающий внутренний жар геенны огненной"[13]; братья розенкрейцеры пали ниц перед своим господином и поклялись отказаться от всех обрядов и таинств христианской церкви.
   Священнослужители обращались ко всем гражданам, которые любят свою церковь и своего Бога, с призывом быть бдительными и сообщать о тех, кто поддерживают идеи, расходящиеся с официальным церковным учением, и тогда со всеми, кто будет уличен в связях с розенкрейцерами, будет быстро покончено, так же, как с остальными дьяволопоклонниками.
   Но так никто ни на кого и не донес, и тайный орден розенкрейцеров остался тайным.
   Да не обидятся на нас составители современных энциклопедий, но заглянем опять в одну из них, на страницу, посвященную Ордену Розенкрейцеров[14].
   Там можно прочесть:
   "Розенкрейцерство близко к масонству. Организационное оформление и наибольшее распространение ... получило во второй половине XVIII века. В учении и деятельности розенкрейцеров большое место занимали идеи нравственного самоусовершенствования и оккультные науки - черная магия, каббалистика, алхимия..."
   В учении и деятельности - нравственное самоусовершенствование и черная магия. Ни больше, ни меньше.
   Вопрос первый: как черная магия в практике розенкрейцеров могла совмещаться с нравственным самоусовершенствованием?
   Если это на самом деле было так, то розенкрейцеры действительно были плутами, прикрывавшими черную магию идеями о нравственности и духовном совершенствовании. И тогда энциклопедия подтверждает суровые разоблачения церкви про "ужасные мысли" и "грязные дела".
   Вопрос второй: как совмещаются XVIII век "наибольшего распространения" розенкрейцерства и 1610 год, когда вышли церковные разоблачительные манифесты против заговорщиков, уже поделивших весь мир?
   Еще интереснее продолжение статьи о розенкрейцерах:
   "Наиболее известны были берлинские розенкрейцеры, группировавшиеся вокруг наследника прусского престола, а затем короля Фридриха Вильгельма II Гогенцоллерна."
   То есть из известных всем в то время розенкрейцеров - общеизвестных - самыми известными были те, которые сплотились вокруг прусского короля.
   Можно спросить: эти всем, всем, всем известные розенкрейцеры XVIII века - тайное общество? Или чья-то пародия на тайное общество? Что может быть общего между тайной и общеизвестностью?
   Одно исключает другое. Если общество на самом деле тайное, то оно не может быть общеизвестным. Если оно общеизвестно, то это уже не тайное общество, а самая обычная организация, прикрывающаяся интригующей вывеской.
   Правоверный католик Фридрих Вильгельм II (1744-1797), прусский король с 1786 года, заключал военный союз с Австрией для борьбы против революционной Франции, революцию в которой, как все о том говорили, организовали "слуги дьявола" масоны, сотрудники розенкрейцеров. И этот верный своей церкви католик Фридрих Вильгельм II - розенкрейцер.
   Розенкрейцер, верный церкви, которая предала всех розенкрейцеров вместе с масонами анафеме, воевал против революционеров-масонов, связанных с розенкрейцерами.
   Голова идет кругом от этого бреда?
   В такой каше разобраться настолько трудно, что составители энциклопедий и не утруждают себя этим: нравственность, так нравственность, черная магия, так черная магия, розенкрейцер, так розенкрейцер - пусть будет так, как гласит предание.
   Между тем, мы еще увидим того, кто заварил эту историческую кашу. Такую кашу, что никто, кто в нее попадал, не мог отмыться от нелепых и противоречивых биографический "подробностей".
   Так из XVI и XVII веков мы перешагнули в век XVIII, и перед нами оказались уже два Ордена Розенкрейцеров. Один - тайное общество, о котором известно только то, что о нем никто ничего не знает. Кто состоит в его рядах, сколько в нем членов, и в чем заключается их деятельность. То есть настоящее тайное общество. Подлинное тайное общество. Ни одного розенкрейцера не удалось сжечь на костре, ни у одного не получилось вырвать признание во всех смертных грехах, как до того было с Храмовниками. Поэтому пришлось изобретать подробности - про раздел мира, про шесть отрядов и про огнедышащего князя адских легионов. Про целование кошки под хвостом не стали, поскольку это уже было.
   И, как оказалось, откуда-то появился еще один, другой Орден Розенкрейцеров, который "организационно оформился" на два века позже первого. В нем, как всем о том было известно, состояли влиятельные высокопоставленные особы, возглавлявшие политическую борьбу со всякими там масонами и революционерами - еретиками и сатанистами, как назовет их в своем публичном выступлении 1738 года папа Климент XII. Этот второй Орден Розенкрейцеров - орден, верой и правдой служивший Церкви. Энциклопедия к их деятельности добавляет занятия черной магией. Верить энциклопедии? Если вспомнить про магию самих католических священников, то ничего нет невероятного в таких занятиях их последователей - новоявленных розенкрейцеров.
   И теперь вопрос третий: какое отношение имеют друг к другу эти два ордена с одним и тем же названием?
   Очевидно, что никакого. И даже понятно, что они по духу, по сути своей противоположны. Первый - братство еретиков, "учеников дьявола", второй - организация правоверных католиков, объединившихся против этих еретиков. Только почему правоверным понадобилось надевать на себя маски таких ужасных грешников, какими изображали первоначальных розенкрейцеров? Для чего этот маскарад?
   К пониманию этого мы подойдем от истории первого, изначального Ордена Розенкрейцеров, настоящего. Она по кругу, по цепочке исторических событий приведет нас к рождению второго, более позднего, католического ордена розенкрейцеров. Позднее еще будут и третий, и четвертый, и пятый, и десятый ордены, но для нас сейчас важнее эти два.
   Книга "Слава Братства"[15], один из наиболее ранних документов об этом братстве, помещает место рождения его основателя, Христиана Розенкрейца, в Германии. Время рождения - на 1378 год, смерти - 1484. Рассказывается, что знание и способности этого необычного человека привлекали к нему всеобщее внимание. Особенно прославился он искусством врачевания, и больные толпами стекались к дверям его дома.
   Свои знания Розенкрейц приобрел во время долгого путешествия к Учителям Востока, где он прошел посвящение в их учение. Вместе с познаниями по различным наукам, по Алхимии и Каббале он получил от мудрецов загадочный драгоценный документ под названием "Книга М", "содержащий тайны Вселенной". Когда Христиан Розенкрейц вернулся в Европу, он надеялся поделиться приобретенными знаниями с ее учеными мужами, но "это служило им поводом для смеха; и так как оно было новым для них, то они опасались, что их великие имена будут принижены, если им снова придется начать учиться и признать свои многочисленные ошибки".
   Кроме презрения со стороны профессоров науки, Розенкрейц чувствовал на себе подозрительные взгляды профессоров богословия и бдительных служителей церкви, и у него были все основания опасаться обвинений в ереси. Участь оказаться на дыбе, а потом и на костре могла постичь не только его самого, но и его учеников. Так наука этого адепта стала тайным учением для избранных надежных последователей. Так братство учеников древней мудрости, связанных с Братством Посвященных Востока, стало тайным обществом - Орденом Розенкрейцеров.
   В разное время и в разных местах ученики Посвященных, образовывая тайные общества, создавали сеть таких братств и тайных центров посвящения, получавших свои названия по месту основания или по имени руководящего Адепта. Орден Храма, Тамплиеры, Розенкрейцеры, Франк-Масоны, Братство Луксора, Друзы Ливанской Горы... Все они имели общее руководство от Учителей Востока, систему тайных знаков и паролей для взаимодействия друг с другом, всех их, Строителей Храма Истины, объединяли общие высокие человеческие качества и общая цель.
   Всех их, как только что-то о них становилось известно обществу, объявляли злобными заговорщиками и слугами дьявола. Ученые, философы, целители, просветители, реформаторы после церковных "разоблачений" превращались в глазах людей в исчадий ада, врагов рода человеческого.
   Для нас сейчас, когда мы вспоминаем о камерах пыток и кострах инквизиции, о показательных казнях еретиков, все это выглядит как само собой разумеющиеся, "обычные" атрибуты средневековья. Дескать, люди были еще неграмотными, глупыми и фанатично, до изуверства, верили в божество, и церковь была такой же несовершенной, и ее жестокость, бесчеловечность тоже была обычной и естественной. Но не такими естественными эти изуверства казались настоящим ученым того времени, которых за их попытки просвещения преследовали фанатичные толпы монахов и мирян, натравленные другими учеными - просвещенными католическими иерархами. Какова была бы судьба цивилизации, если бы не было этого удушения свободной научной мысли, если бы не было этих методичных усилий по уничтожению всякого свободомыслия, любых усилий по просвещению?
   Один из Братьев, Парацельс (1493-1541), великий алхимик, маг и целитель, оскорбляемый, преследуемый, гонимый церковными учеными и духовенством, писал:
   "О вы, из Парижа, Падуи, Монтпелье, Салерно, Вены и Лейпцига! Вы не учителя истины, а исповедыватели лжи. Ваша философия - ложь... Так как вы сами не можете доказать ваших учений по "Библии" и "Откровению", то кончайте ваш фарс. Иоанн, не менее чем Моисей, Илия, Енох, Давид, Соломон, Даниил, Иеремия и остальные пророки был магом, каббалистом и предсказателем. И если бы теперь все или даже любой из тех, кого я назвал, были бы еще живы, я не сомневаюсь, что в назидание другим вы бы умертвили их в жалких бойнях и уничтожили бы их на месте, и, если бы это было возможно - творца всего сущего тоже!" [16]
   Парацельс принес свои знания тоже с Востока, как и Христиан Розенкрейц. Об этом оставил записи его последователь алхимик Ван Гельмонт (1579-1644). Парацельс провел долгое время в одном из Трансгималайских научных центров Братства Посвященных. Там пополнились и окончательно сложились его передовые знания по химии и медицине, знания, опередившие не только его век, но и наше время.
   Томас Воган, алхимик, ученый XVII века, писавший свои труды под псевдонимом Евгений Филалет, так говорит о Братстве Посвященных и о самих Братьях, приходящих иногда в мир людей:
   "Софист их мало ценит, потому что они не обнаруживают себя в миру, из чего он заключает, что подобное Общество вообще не существует, - ведь он сам не является его членом. Если и найдется такой читатель, который будет настолько справедлив, что допустит причины, по которым они скрываются и не показываются открыто, то безумцы сразу же кричат: "Выходите же!" Никому нет дела до них из-за своих мирских интересов... Много ли людей исследуют природу, дабы познать Бога?" [17]
   Алхимик Исаак Ньютон (1643-1727) - один из основоположников современной физики, механики, акустики, оптики, разработчик дифференциального и интегрального исчисления, создатель зеркального телескопа, президент Лондонского королевского общества и т.д., и т.п. - говорил: "Если мне удалось подняться так высоко, то лишь потому, что я стоял на плечах гигантов".
   Для него тайная наука Братства Посвященных, Учителей, была ключом к познанию самых глубоких законов природы и самых мощных ее сил. В его трудах есть осторожные, сдержанные высказывания об этом:
   "Способ превращения ртути в золото сохраняется в тайне теми, кто его знал, и представлял собой, вероятно, дверь к чему-то более благородному - чему-то такому, что, если его сообщить людям, может подвергнуть мир невероятной опасности, если только писания Гермеса говорят правду...
   Существуют другие великие тайны, кроме превращения металлов, если верить Великим Учителям. Они одни знали эти тайные сведения"[18].
   Тайна, тайна и еще раз тайна. Впрочем, некоторые из Братьев открывали себя миру. И за это получили от общества не очень лестное признание:
   "КАЛИОСТРО Александр, граф ди (наст. имя Джузеппе Бальзамо) (1743-95), авантюрист итальянского происхождения. В молодости странствовал по Востоку (Греция, Египет, Персия и др.), где получил некоторые знания по алхимии, стал искусным иллюзионистом... Объявлял себя масоном высокой ступени... осужден судом инквизиции за ересь, колдовство, масонство..."
   Эта цитата из энциклопедии солидарна с обвинением инквизиции.
   Имя графа Калиостро, как имя честного, незаурядного человека, удивлявшего своими знаниями и способностями современников, умерло для потомков. Его больше не существует. Калиостро теперь не больше, чем иллюзионист и авантюрист.
   Несмотря на то, что многие обстоятельства его жизни и смерти до конца не известны даже его палачам - католическому духовенству, энциклопедия категорична в своем приговоре. Умереть дважды - такова была расплата за раскрытие своей причастности к Братству Посвященных.
   Стоило графу Калиостро раскрывать себя?
   Но этого требовали условия поручения, которое на него было возложено. Необходимо было будить общество, постепенно освобождавшееся от удавок церковной власти. Наука рвалась из-под тирании эгоистичного, ревнивого божества, из-под надзора церкви к творчеству свободного познания. И нужно было удержать науку от безумного прыжка в другую крайность  - от возведения слепой материи в абсолютное божество, от безответственности бездушного материализма. Для этого необходимо было открыто заявить, что приобретенные учеными знания - только начало пути познания, что есть такие законы и такие явления, по сравнению с которыми библейские чудеса покажутся детской игрой. Калиостро показывал реально такие явления, говорил, кто он и кто его наставники, подтверждал наглядно существование величайшего древнего знания. Но кто его услышал? Многие ли? Большинство слушателей и зрителей поверили слуху, запущенному иезуитами, что он - член их ордена, а поэтому обманщик, и после этого его чудеса знания законов природы стали считаться фокусами и обманом.
   Об Учителе Александра Калиостро, графе Сен-Жермене, энциклопедия говорит так:
   "СЕН-ЖЕРМЕН, граф (ок. 1710-84?), вымышленное имя, под которым стал известен один из самых загадочных авантюристов Европы. Около 1748 появился при дворе Людовика XV, где создал себе репутацию искусного алхимика и предсказателя... его видели якобы и во время Великой французской революции 1789. По более достоверным сведениям, умер в 1784 в герцогстве Шлезвиг (Германия), где он занимался алхимией. Калиостро в своих мемуарах называет Сен-Жермена одним из основателей масонства".
   Если взять самую суть из этого сообщения, его логику, то оно означает: о Сен-Жермене ничего точно не известно, но известно, что он - авантюрист. Почему авантюрист? Потому что о нем ничего точно не известно.
   Оказывается, еще один авантюрист смущал умы Европы своими фокусами и предсказаниями.
   Вот если бы он предоставил справки о месте и дате рождения и крещения, отчет обо всех своих связях, с кем и когда встречался, куда ушел и откуда пришел, свидетельство о смерти, разрешение на отведение места для погребения, квитанцию об уплате за разрешение, список лиц, присутствовавших на похоронах, счет из похоронного бюро за оказанные ритуальные услуги и еще что-нибудь такое, то тогда он уже не был бы "загадочным" и не был бы "авантюристом". Все было бы как положено, как у всех нормальных людей. Так нет же, не докладывался и не отпрашивался, говорил все, что вздумается, и даже не позаботился о посмертной репутации. Сам виноват...
   Общество не прощает тайны. Обществу нужно знать все. Если открыл себя как великого адепта, то выкладывай на стол все свои секреты. Ничего, что из них сделают деликатесы, лакомства, что будут выкраивать из них кусочки, дегустировать, обсуждать их совершенство и несовершенство, ничего, что кто-то тихо, под шумок, воспользуется ими, чтобы еще больше укрепить свою духовную власть над беспечными дегустаторами, главное, чтобы общество не было обижено отношением к нему свысока.
   У Сен-Жермена тоже была миссия, связанная с открытой работой в обществе. Подобно Аполлонию Тианскому, он встречался с сильными мира сего, с теми, от которых зависит жизнь и смерть миллионов людей. Был мудрым советником, посредником в улаживании дипломатических конфликтов, в примирении враждующих сторон. Но для многих стал смутителем спокойствия и потрясателем вековых устоев. Потому что должен был кто-то заступиться за простых людей, говорить правду в лицо монархам, "пророчествовать".
   - О том, что нельзя унижать человека ни устрашающей религией, ни экономическим грабежом, что веками угнетаемая энергия человечества, вырвавшись однажды на свободу революциями, начнет крушить и сметать все на своем пути, и придется тогда прилагать неимоверные усилия, чтобы направить ее на спокойный труд, на общее благо, на созидание стройного свободного, ответственного общества. В этих предупреждениях Сен-Жермена - квинтэссенция истории XVIII и XX веков. Но кто ему поверил? Никто. Поэтому предупреждение стало предсказанием.
   При последней встрече Сен-Жермен сказал одному из своих учеников, Францу Греферу:
   "Я оставляю вас. Не старайтесь меня увидеть... Я уйду завтра вечером... Я исчезну из Европы и появлюсь опять в Гималайском царстве. Мне необходим отдых. Меня снова увидят через восемьдесят пять лет - определенно"[19].
   Это было сказано в 1790 году.
   Ровно через 85 лет после этого человеком, открыто заявившим о своем сотрудничестве с Братством Посвященных Востока, было основано Общество для изучения древней мудрости.
   Планировалось показать ученым явления, которые убедят их в реальности невидимых духовных миров. Издавать труды философов и ученых прошлого, переводы священной литературы Индии и Египта, апокрифические писания первых веков христианства. Выпускать журнал для того, чтобы устраивать на его страницах открытые научные дискуссии по всем областям научного знания. Планировалось просвещать без всяких границ религиозной, научной, национальной, сословной принадлежности. Планировалось для этой просветительной работы принимать в Общество всех желающих, независимо от каких бы то ни было принадлежностей. Потому что Истина едина и у каждого человека свой путь к ней, и каждый человек - Путь.
   Для названия Общества был взят термин, использовавшийся веками философами, алхимиками, герметистами, магами - "Теософия", от греческого theos - Бог и sophia - мудрость. Теософское общество. Тот, кто его основал, кто, подобно Калиостро и Сен-Жермену, объявил о своей связи с Братством Учителей Востока, испил за это полную чашу клеветы.
   Это была Елена Петровна Блаватская.
    
    
    
    
   КАК ТАЙНОЕ ДЕЛАЛИ ЯВНЫМ
    
   У нас журналисты бранятся именем романтик, как старушки бранят повес франмасонами и волтерианцами - не имея понятия ни о Вольтере, ни о франмасонстве.

А. С. Пушкин[20]

     
   Все познается на сравнении. Чтобы заглянуть в тайны церковной иерархии, в самые ее недра, мы решили пойти через сопоставление от противоположного полюса, от тех, кого священнослужители считали своими заклятыми врагами. В буллах римских пап, в разоблачительных церковных манифестах тайные общества масонов, алхимиков, розенкрейцеров определялись как армия Сатаны, как организации низких, подлых, развращенных людей, объединявшихся для того, чтобы подрывать авторитет Церкви и разрушать христианскую мораль общества.
   Борьба с ними была бескомпромиссной. К смертным казням за принадлежность к братству масонов приговаривали даже в конце XVIII века, как это было видно на примере Калиостро.
   Суд инквизиции обвинил графа в том, что он был масон и чародей, занимавшийся запрещенными изысканиями; в том, что высмеивал святую веру Римско-католической церкви; в том, что обладал большими суммами денег, полученных неизвестными способами.
   Смерть за то, что масон. Смерть за то, что изучал то, что церковью было запрещено изучать. Смерть за то, что владел деньгами, происхождение которых было непонятно. По мнению церкви, такой человек не должен был жить, его непременно нужно было убить. И к смерти приговорили, несмотря на то, что мрачные средние века были уже в далеком прошлом.
   После того, как приговор был зачитан, все документы графа, дипломы от иностранных дворов и обществ, масонские регалии, семейные реликвии, инструменты, книги, в том числе его собственные книги по истории масонства, были с особой торжественностью сожжены палачами на площади пьяцца делла Минерва при большом скоплении народа.
   Все, абсолютно все, что могло хоть в какой-то мере оправдать графа в глазах потомков, было уничтожено.
   Так поступает настоящее следствие? Если оно судит справедливо, то для чего нужно уничтожение всех улик?
   То же самое произошло с документами процесса по делу тамплиеров. Генри Чарльз Ли писал, что  большинство протоколов судебных заседаний, а также церковного собора, решавшего судьбу храмовников, бесследно исчезли, "утеряны".
   Если один из главарей масонов, "дьяволопоклонников", граф Калиостро был осужден справедливо, то почему бы его документы, книги, регалии не сделать открытым свидетельством против него? Почему не выставить их на обозрение общества, чтобы все увидели своими глазами, какие страшные, безнравственные идеи провозглашались этими заговорщиками в их секретных бумагах? - Что они планируют захватить и поделить весь мир, что они хотят всех отвратить от христианской веры, что скрывают под своей благородной маской просветителей коварные и алчные намерения, сатанинские ритуалы и преступления.
   Но все улики, все бумаги и документы, все, что связывало Калиостро с миром людей и с Братством,  было уничтожено. И теперь историки, составляя энциклопедии, могут писать о том, что он проходимец и авантюрист, прятавшийся за покровом тайны.
   Спрашивается, зачем церкви нужно было уничтожать улики?
   Очевидно, было что скрывать, прятать от современников и потомков. Те подлинные мотивы, цели, принципы, на которых строилось первоначальное подлинное масонское братство. Те принципы, которые еще с древних времен были положены в основу Адептства, в основу тайных обществ, руководимых Братством Посвященных Востока.
   После того, как многое из истории и практики Братства было опубликовано Блаватской, появилась возможность получить представление об этом. Можно рассмотреть самые простые из условий, которые требуются от человека для вступления на путь изучения тайной Науки[21], сравнить их с принципами морали иезуитов, чтобы обозначилась ширина пропасти, разделявшей эти два братства адептов.
   Если человек хочет под руководством одного из Учителей изучать Науку практического оккультизма Востока, он сначала должен пройти особый подготовительный этап. Несколько правил будут предложены ему, и все они должны будут стать для него руководством на каждый день:
   Место подготовки к обучению и самого обучения должно быть свободно от негативных пространственных наслоений чьих-то мыслей, чувств и поступков. Оно будет чистым, новым и никогда не должно оскверняться ни одной эгоистичной или чувственной мыслью.
   Предписывается полное отстранение от всякой мирской суеты.
   Прежде, чем ученик предстанет лицом к лицу с Учителем, он должен приобрести некоторые предварительные познания в сообществе с несколькими другими, такими же, как он, учениками.
   Ученик должен полностью освободить свой ум от каких бы то ни было негативных мыслей, от всех помыслов и чувств, противопоставляющих его кому бы то ни было в мире.
   Необходимо полное освобождение от ощущения различия между собой и товарищами, от любых побуждений соревновательности. "Я - самый мудрый", "Я - более свободный", "Я - более успешный, духовный, полезный Учителю" - эти и им подобные мысли навсегда должны остаться в прошлом как одни из самых губительных иллюзий и заблуждений.
   Учась вместе с другими учениками, кандидат на Посвящение должен стать для них братом, притом не внешне, формально, а со всей искренностью и чистосердечием. Огорчения и радости, успехи и неудачи отныне должны быть для них общими, и вместе они должны быть как пальцы на одной руке - неразрывно связанными в гармоничном духовном созвучии.
   Вместе группа учеников через такую гармонизацию достигает состояния, подобного тонко настроенному музыкальному инструменту. Это потребуется для практической работы с ними Учителя.
   Ученик должен опасаться лишь внешнего соприкосновения с кем-то, влияния магнетических эманаций чужих тел, вещей, бытовых предметов. У него своя посуда, свои предметы обихода. Это необходимо для наилучшего выявления индивидуальной энергии ученика.
   Слияние и гармония с товарищами в духе, но отстраненность телесная.
   Для достижения этой чистоты служит и диета, полностью исключающая животную пищу. Эманации умерщвленных животных не должны примешиваться к магнетизму ученика. И конечно, не должно быть никаких влияний на тело и психику, подобных алкогольному или опиумному отравлению.
   Эти условия, абсолютное целомудрие, чистота телесная и душевная, соблюдаемые ежедневно в течение долгих месяцев, а чаще - лет, дадут ученику шанс вступить на путь практического тайного Учения Востока. И по сравнению с его опасностями и трудностями все эти предварительные правила покажутся ему легким развлечением.
   То, что на Западе считается самой святостью, на Востоке, в науке Йогов, есть лишь первый шаг на пути совершенствования, предварительное условие перед отправлением в океан Науки.
   Если от этих подготовительных правил ученичества, от вершин Востока теперь спуститься в мир европейской цивилизации к тамплиерам, алхимикам, розенкрейцерам, то можно понять, где, в чем был тот пример, который вдохновлял этих рыцарей и ученых. Они бесстрашно шли на костер, не открыв палачам ни одной тайны своих наставников. Они знали, что там, на Востоке, есть гиганты духа и воли, хранители древней мудрости. Знали, что жизнь и наука Учителей неизмеримо выше и труднее, чем уставы и обеты их рыцарских орденов и тайных братств.
   Есть свидетельство о том, как побывал в одном из гималайских центров Учителей сотрудник Блаватской индус Дамодар, молодой человек, доказавший делом свою преданность Братству.
   Очевидцы, члены Теософского общества, вспоминали, как однажды он пропал бесследно из того места, где жил, и появился перед своими товарищами только через три дня, но таким изменившимся, что они не сразу признали его. Это был как будто другой человек. Он уходил бледным, хрупким, тонко сложенным юношей, робким и застенчивым, а когда вернулся, выглядел уже энергичным, сильным и мужественным человеком, обретшим спокойную, несломимую волю и уверенность в себе. Даже бронза его лица, как заметили его друзья, стала несколькими оттенками темнее. Дамодар рассказывал:
   "Мне посчастливилось быть позванным и получить разрешение посетить святой Ашрам, где я провел несколько дней в благословенном обществе нескольких Махатм Химавата и Их учеников. ... К сожалению, в высшей степени личный характер моего посещения этих трижды благословенных мест не позволяет мне рассказать об этом больше. Достаточно и того, что место, которое мне было разрешено посетить, находится в Гималаях, а не в какой-нибудь фантастической Стране вечного лета, и что я созерцал своего Учителя, будучи в своем физическом теле, и Он был совершенно таким же, каким я видел Его в первые дни моего ученичества..." [22]
   О самой Елене Петровне Блаватской, основателе Теософского общества, не будем приводить никаких биографических данных, никаких свидетельств ее родственников, друзей, знакомых, чтобы не создавать у читателя иллюзии осведомленности о жизни этого невероятного человека. Нужно или приводить их все, или не брать вовсе. Ее судьба могла бы послужить основой для написания захватывающего многотомного романа, но нужен настоящий писатель, способный предпринять такой труд. Писатель честный, искренний и непредвзятый, который не побоится поставить на карту свою репутацию, свое имя, потому что писать в наше время о ней - это значит самому приобщиться к пантеону "авантюристов", к которым причислены такие люди, как Калиостро, Сен-Жермен и полковник Олькотт, ближайший сподвижник Блаватской. Такая "канонизация" неизбежно затронет любого, кто возьмется восстановить честное имя этой великой женщины.
   По этому поводу как автор попрошу у читателя предварительно прощения и один единственный раз напишу несколько строк от своего лица, вырвав повествование из общего последовательного потока событий и переместившись в наше время, из века девятнадцатого в век двадцать первый.
   Иногда повседневные происшествия, даже самые малые, доносят до нас суть чего-то масштабного, широкого, что происходит в настоящий момент. Того, что, может быть, уже закладывает какие-то глобальные события будущего. В тот день 16 апреля 2002 года я поразился своей неосведомленности о происходящих переменах и движениях в духовной жизни общества.
   Я встретил старого знакомого, с которым не виделся, может быть, года два. Он преподает биологию в одном из высших учебных заведений. Заговорили о мелочах, о переменах в жизни друг друга, и тут он поделился со мной одним свежим впечатлением:
   - Недавно по каналу "Культура" показали передачу про Блаватскую. Вообще!
   - Что "вообще"? - спрашиваю, - Что показали?
   - Такое показали! Это надо было видеть!
   - А что показали-то?
   - Ее показали. Съемки про нее. Кадры, как она бесновалась. Про ее одержимость...
   Честно говоря, меня бросило в жар от таких открытий. Я не знал, с какой стороны подступить к собеседнику со следующими вопросами. Стал вспоминать, когда же умерла Блаватская (1891), и когда появился первый в истории кинофильм, снятый братьями Люмьер (1895). Говорю ему об этой нестыковке во времени "фактов", показанных по телевидению.
   - Она же жила и умерла еще до того, как появилось кино. Как ее могли снимать?
   - Ну все равно, если даже это не настоящие съемки, я тебе могу привести сто доказательств, что она была одержимая!
   - Приведи.
   - Ты ходишь в церковь? Сейчас в православной церкви продают много полезной литературы. Есть хорошие книги. Такие-то, например. Там все подробно написано про Блаватскую, про Рерихов.
   - Что написано?
   - Как все эти масонские заговоры против России готовились. Все это наркотик для русского народа - Блаватская, Рерихи...
   Я понял, что дальнейший разговор можно было вести только предметно, с этими книгами в руках, иначе это был бы уже спор эмоций, а не доводов, и мы распрощались, договорившись когда-нибудь встретиться для серьезного общения.
   Казалось бы, какая разница? Ну изобразил кто-то кого-то в неприличном свете и выдал это за чистую правду, мало ли в наше время поливают грязью друг друга. Но во мне все кипело. Это было умопомрачительно - вранье в таком масштабе.
   Почему, для чего, кому понадобилось так тщательно, профессионально и с размахом, втаптывать в грязь имя человека, жившего больше века назад и еще при жизни сполна глотнувшего клеветы в свой адрес? Кто-то финансировал организацию режиссерской постановки, платил актерам, гримировал под Блаватскую, продвигал этот спектакль на телевидение, и все это только для того, чтобы создать у зрителя впечатление о ней как об одержимой демонической личности. Хотя, если вдуматься, такое впечатление создали у миллионов людей, смотревших эту передачу. И если они не читали ни одного настоящего свидетельства о ней, то это впечатление и стало для них единственно верным представлением.
   Если цитировать биографов, друзей Блаватской, приводить эпизоды из ее жизни и даже всю ее биографию, то это не опровергнет клеветы, накопившейся вокруг ее имени. Потому что клевета строится на добавлении в биографию человека каких-нибудь "пикантных" или диких подробностей. Эти подробности преподносятся читателю или зрителю как детали жизни, о которых биографы как будто умалчивают из хороших побуждений.
   Наверняка читатель слышал, что создатель Теософского общества - "мадам Блаватская" - авантюристка, фокусница и медиум, собравшая вокруг себя многих обманутых поклонников. Может быть, читатель слышал, что она - "хронический наркоман". Может быть, читатель даже осведомлен, что она - "мать многих внебрачных горбатых детей". Такое о ней пишут в серьезных изданиях, таких как, например, книга английских авторов "Мудрость древних и тайные общества", посвященная истории оккультизма и тайных братств.
   Смысл рассуждений об оклеветанном, превращенном в пугало человеке прост:
   Если это сама "мадам Блаватская", исчадие ада, то какие у нее могут быть дети? Только внебрачные и только горбатые. Почему внебрачные? Потому что вообще неизвестно про каких бы то ни было ее детей. Почему горбатые? Потому что так интереснее.
   Чтобы еще больше впечатлить общество, такие "детали жизни" придумываются снова и снова, то доходя в своем апогее до полного маразма, то опять возвращаясь к изобретению утонченных продуманных "версий".
   Это один из признаков нашего времени. Людей, заявивших о себе в истории, начинают разбирать по косточкам и перемывать. Если не удается найти душевных изъянов, то выискиваются изъяны телесные. Начинается та жуткая анатомия, от которой, по выражению Гоголя, бросает в холодный пот.
   Появляются научные исследования, посвященные, например, физиологическим отклонениям в теле Жанны д'Арк. Со всей тщательностью рассматриваются особенности ее месячных и устройство ее влагалища[23]. Делаются выводы, что все великие люди были не без изъяна, что гениальность - обратная сторона каких-нибудь генетических отклонений. И утверждается, что через такие поиски истины человечество придет к лучшему пониманию самого себя. Само собой разумеется, что автор в своих сочинениях скромен и не претендует на гениальность, ведь не хочется быть генетическим мутантом?
   Тот же автор в одной из статей наградил американца полковника Олькотта эпитетом "самая мрачная личность XIX столетия", сделав это мимоходом, невзначай, никак не обосновывая. Зачем обосновывать, главное, чтобы читатель знал "правду": даже Джек Потрошитель был куда безобиднее для общества, чем добродушный весельчак и романтик Генри Олькотт.
   Только хотя бы один такой "исследователь" объяснил бы с помощью фактов и логики, в чем перед ним виноваты эти люди, герои.
    
   Генри Олькотт рассказывает, как произошла его первая - лицом к лицу - встреча с Учителем. Американец удостоился встречи с одним из тех, о ком в Индии думают и говорят с благоговейным почтением:
   "Я повернул голову, и от изумления книга выпала у меня из рук: надо мной возвышалась статная фигура жителя Востока, в белом одеянии и янтарно-желтом полосатом головном платке или тюрбане, вышитом шелком. Длинные, черные как смоль волосы ниспадали из-под тюрбана до плеч; его черная борода, разделенная по обычаю раджпутов у подбородка, вилась по краям и доходила до ушей; в глазах горел огонь духа: глаза, взгляд которых был одновременно приветливым и пронизывающим, - глаза наставника и судьи, но с любовью отца смотрящие на сына, которому нужен совет и руководство. Его облик был столь величественным, настолько преисполненным нравственной силы, столь лучезарно духовным и настолько превосходил обычного человека, что я почувствовал себя смущенным в Его присутствии; я преклонил голову и опустился на колени, как это делают перед Богом или существом, подобным Богу. Его рука слегка коснулась моей головы, мягкий, но сильный голос велел мне сесть, и когда я поднял глаза, Посетитель уже сидел на стуле по ту сторону стола. Он сказал, что пришел ко мне в критический момент, когда я нуждаюсь в Нем; что к этому привели меня мои действия; что только от меня самого зависит, будем ли мы часто встречаться в этой жизни как сотрудники общего блага; что большая работа должна быть выполнена ради человечества и что я имею право участвовать в ней, если пожелаю; что таинственная связь, которую сейчас не время объяснять мне, свела вместе меня и мою единомышленницу, - и эту связь нельзя разорвать, какой бы напряженной она временами ни была. Он рассказал мне о некоторых вещах, касающихся Е. П. Б. [Блаватской], - их я не в праве повторять, - а также обо мне самом, что не имеет отношения к другим. Я не могу сказать, как долго он оставался: возможно, полчаса, а может быть и час, - мне это показалось одной минутой, так мало я замечал ход времени. Наконец Он поднялся. Я был изумлен Его высокому росту и странному сиянию, исходившему от Его лица, - это был не наружный блеск, но мягкое свечение, так сказать, излучение внутреннего света - света духа. Внезапно мне на ум пришла мысль:
   "А что если все это лишь галлюцинация? Что если это Е. П. Б. загипнотизировала меня? Вот если б у меня остался какой-нибудь вещественный предмет, который бы подтвердил, что Он действительно был здесь; что-нибудь такое, что можно было бы подержать в руках после того, как Он уйдет!" С доброй улыбкой Учитель, как будто читая мои мысли, размотал "фехту" со своей головы, благожелательно поприветствовал меня на прощанье и - исчез: стул его был пуст; я был один в своем душевном волнении! И все же не совсем один, ибо на столе лежал вышитый головной платок - вещественное и прочное доказательство, что меня не околдовали и не сглазили физически, но что я находился лицом к лицу с одним из Старших Братьев человечества, с одним из Учителей нашей нерадивой незрелой расы"[24].
   Одного из посланников Братства мы встретили уже в начале второй главы [книга: С.А. Мальцев, "НЕВИДИМАЯ БИТВА. Сокрытая история цивилизации"]. Даже не одного, а двух. От этой встречи началось наше путешествие в мир древности и, одновременно, в сказку непризнанной, сокрытой истории.
   Таинственный парламентер пришел к папе Льву XIII, главе римско-католической иерархии, передав ему некое слово. Состоялась их встреча, и судьба Калиостро была решена.
   Его, того, кто был ненавистным врагом церкви, масоном, было приказано помиловать и отправить для содержания в особый замок, откуда он бесследно исчез, заставив палачей придумывать о его смерти разные туманные версии.
   Это был один из эпизодов борьбы, противостояния иерархов Ватикана и Братства Посвященных.
   Калиостро, один из Братьев, был взят в плен. Чтобы это не выглядело как проявление настоящей войны, все было обставлено как суд над опасным еретиком. Приходилось считаться с условностями государственного устройства, с законами, придуманными масонами, вольнодумцами-реформаторами. Ведь нельзя же было просто так схватить и казнить человека в просвещенной Европе. Невозможно было заявить обществу: "На войне как на войне, мы хотим уничтожить адепта из противоположного лагеря, смотрите, как это делается". Нужен был хоть какой-то предлог, и тогда, как и сотни лет назад в разоблачениях тамплиеров, розенкрейцеров и других "язычников", выдвинули обвинения, которые были пустыми как выеденное яйцо, но задевали чувство ненависти и страха человека перед неизвестным. Очевидцам процесса объявляли: граф Калиостро - масон, это принадлежность к тайным еретикам, нечистям, это очень страшно; он занимался запрещенной наукой, это вдвойне страшнее, потому что никто не знает, какое зло, какое чудовище выйдет из колбы этой науки и набросится на бедное человечество; он высмеивал веру нашу, а значит, и веру вашу, насмехался над всеми вами; он владел непонятно откуда взявшимися деньгами, а вдруг он с помощью своих наук наделает столько денег, что купит власть во всем мире и подчинит себе всех?
   Прикрытие настоящих причин - противостояния, борьбы - было создано, и никого уже не интересовало, что многие и многие в то же самое время могли заниматься теми же науками, не опасаясь никакого наказания и преследования за это.
   Как было уже много раз, можно было, подготовив общественное мнение, сформировав его, направив в нужную сторону, уничтожить еще одного воина из армии врага. Но вдруг появился таинственный парламентер, и прозвучало загадочное слово, которое заставило главу иерархии магов признать силу противоположной стороны.
   И все-таки победа церкви была налицо. Кто теперь знает что-нибудь хорошего о Калиостро? Кроме слухов и версий, подозрений и клеветы от него не осталось ничего. Только "авантюрист".
   Как после этого верить, что он был причастен к Братству Посвященных? Как после этого не поверить в другую версию - что Братство Посвященных на самом деле сборище обманщиков и проходимцев, прикрывавшихся таинственностью и дешевыми фокусами? Как после этого не верить, что масонство - одно сплошное надувательство честных людей, справедливо заслужившее осуждение Церковью? Как после этого не верить во все эти версии сразу?
   Подобное повторилось позже, с другим посланником Братства.
   Еще до того, как открыто заявить о своих связях с Братством Посвященных, Блаватская получила одно очень выгодное предложение. В то время она была уже известна своими феноменальными способностями, и однажды к ней явился человек Ватикана, чтобы передать просьбу папы римского: используя мощные гипнотические способности обратить в католическую веру одно высокопоставленное лицо в Египте. Взамен она получила бы признательность папы и пожизненное покровительство со стороны Церкви.
   Посредник папы с треском был выставлен за дверь. Пришлось долго успокаиваться после такой новости. Но это было признанием силы со стороны одного из самых крупных сообществ магов. Впрочем, признание, не обещавшее ей ничего хорошего.
   Отныне она вышла из тени и стала открытой мишенью для слухов, "версий" и "разоблачений".
   Запустили этот процесс наши старые знакомые - иезуиты. Тайный орден, созданный специально для таких "спецопераций". С него потом будут брать пример разведслужбы и спецслужбы, рыцари плаща и кинжала, овладевая инструментами интриг и заговоров. У спецслужб будет идея служения своему государству или своему правительству, или самим себе, но у "воинов Иисуса", как себя называли иезуиты, была другая идея, другие побуждения. Их правила говорили о том, что не нужна никакая "вера в Иисуса Христа, во все догматы веры и десять заповедей". Главное - служение могущественному невидимому покровителю, на связь с которым можно выходить через магические ритуалы и призывание Семи.
   Самые мощные средства интриги те, которые выглядят невинными, неуклюжими и не привлекают особого внимания. Это раньше изобретали яды, способные убивать нанесенными в ничтожном количестве на одежду. Прогресс цивилизации принес усовершенствование и в эту область, важно было только изучить законы коллективной психологии и правильно ими воспользоваться. Шотландский иезуит Патерсон подкупил экономку Блаватской и ее мужа - столяра. В отсутствие хозяйки они начали сооружать в ее доме систему потайных ящиков, полок с двойным дном и подвижных ширм. Пока вся эта деятельность не была раскрыта, заговорщики поторопились заявить о ней как можно громче. Помогла распространению новости "Христианская коллегия" - миссионерский печатный орган в Мадрасе. Ничего, что полки и ящики даже не успели закончить, что механизм ширмы так разбух от сырого индийского климата, что она не могла двигаться. Главное было сделано: правдой теперь было то, что в доме Блаватской, где она недавно показывала феномены перед учеными лондонского Общества психических исследований, существовали тайные устройства для показа фокусов.
   "Разоблачения" посыпались одно за другим. Никто из ученых-свидетелей феноменов уже не хотел вспоминать, что живые розы падали с потолка, чему бы не помогли никакие потайные ящики и ширмы. Ученые изначально были настроены враждебно и твердили про себя как спасительную молитву: "Этого не может быть, потому что не может быть никогда". Теперь их скептицизм был удовлетворен на все сто. Более того, праведное чувство негодования заставило их громко заявить о проделках Блаватской по всему научному миру. Письма от гималайских Махатм, Учителей, которые появлялись в доме "русской авантюристки", тоже теперь превратились в фальшивки, а вместе с ними и сами Учителя.
   Бесполезными оказались все многочисленные заявления и обращения к ученым сотрудников Блаватской и просто честных свидетелей. Защитников "авантюристки" теперь не пускали на порог печатных изданий, дороживших своей репутацией, и приходилось ограничиваться журналом Теософского общества. Не помогли подписи семидесяти пандитов, самых уважаемых в Индии специалистов по санскриту и священной индийской литературе, которые писали: "...заявляем, что существование махатм никоим образом не измышлено. Наши прапрадеды, еще задолго до мадам Блаватской, были убеждены в их психической силе, ибо знали и общались с ними... Мы располагаем многими доказательствами существования и деятельности этих "высших существ"..."[25] Все это не остановило вал клеветы, запущенный иезуитами. Слух пошел, и дело было сделано. Ученые могли и дальше спокойно писать статьи о невозможности невозможного, а журналисты - высмеивать веру индийцев в Махатм.
   Попытка Братства оторвать ученых от экзекуций над лягушками и обратить их внимание на реальность духовного мира провалилась.
   Это был один небольшой частный момент в неутомимой, самоотверженной деятельности Ордена Иезуитов. Наука, общество еще долго не будут посягать на знание духовных явлений и законов, которым владела Церковь. А чем меньше конкурентов, тем больше власти.
   Работа Общества Иисуса (Ордена Иезуитов) имела очень широкий охват, поскольку орден противостоял могущественному врагу. Блаватская была только одним из сотрудников Братства, у других Братьев были другие задачи, и они не объявляли себя. Поэтому тайная сеть общества Вольных Каменщиков-просветителей была для тайной полиции Ватикана постоянной головной болью. Невозможно было проникнуть в тайну масонов, внедрить к ним своих агентов, повлиять изнутри на политику масонского братства, поскольку связи и руководство обществом тянулись далеко на Восток. И тогда руководители иезуитов применили один гениальный тактический ход.
   Вспомним, как они поступили с Калиостро - пустили слух, что он был членом их ордена, и после этого все засомневались в достоверности его заявлений, его знаний, званий, сведений. Если посмотреть на это с психологической точки зрения, то что мы можем сказать об образе мысли, о внутреннем состоянии, о побуждениях иезуитов?
   Представим себе собрание "воинов Иисуса", рассуждающих о том, как поступить с графом Калиостро.
   Он объявил себя сотрудником тайного Братства Посвященных и нашел уже в Европе многих влиятельных последователей. Он совершает удивительные феномены, доказывая существование Науки Посвященных. Этим он повсюду сеет сомнения в том, что Церковь - единственная обладательница высшей духовной истины. Что произойдет, если Калиостро будет и дальше столь же успешен, и возникнет какое-нибудь новое идейное течение, движение, которое захватит умы Европы и выбьет опору из-под духовной и экономической власти Ватикана? К тому же власть эта и так уже изрядно шатается, подточенная другими такими же масонами-вольнодумцами. И неужели и дальше можно терпеть выходки  Калиостро и его открытый вызов церковному авторитету?
   Такие соображения могли волновать умы иерархов Ватикана - папы и кардиналов. Но это еще не то. Сам метод, который был выбран для решения этой проблемы, говорит все-таки о других вопросах, которыми задавались те, кто его изобрели. Вопросах более глубоких, имеющих отношение к самой сути человеческой психологии, самой сути души.
   Иезуиты решили: чтобы все начали считать Калиостро лжецом, наживающимся на доверчивости людей, пустим слух, что он - член нашего ордена, что он - один из нас.
   Что из этого следует?
   То, что они прекрасно понимали и отдавали себе отчет в том, что они - лжецы. Это во-первых.
   Во-вторых, что они четко осознавали себя как организацию лиц, противопоставивших себя всем человеческим представлениям о духовной чистоте и высоте, о нравственности, о чем-то благородном и хорошем. У них не было никаких иллюзий относительно себя, своего духовного состояния.
   Они те, кто считают полным бредом всякие там "десять заповедей", понятия добра, любви, сострадания, человечности, справедливости, чести, честности, порядочности.
   Общество давно знает об этом, и для них ничего плохого в этом нет. Их совесть это нисколько не тревожит.
   Они рассуждают так:
   Все знают, что мы не имеем ничего общего с порядочностью и честностью. Все знают, что мы на другой - противоположной - стороне (только мало кто полностью, во всей глубине это осознает, и это хорошо.) Мы используем это представление общества о нас, эту правду, в наших целях. Раз Калиостро, как и его масонские собратья, говорит о справедливости, мудрости, Истине, раз он такой хороший, мы очень просто сделаем его плохим. Пустим слух - а это проще простого - о том, что он член нашего ордена. И тогда ему никто не позавидует. Отныне он познает, что такое презрение, брезгливость и чистоплюйство общества. Он хотел осчастливить их всех? Теперь же он увидит предательство своих последователей. Они вмиг забудут обо всех его заслугах и великих делах, о том, что он сделал для них, а вспомнят о нем справедливо и пустят слезу только тогда, когда он будет лежать в гробу.
   И произошло именно так, как они рассуждали, прекрасно зная законы коллективной психологии.
   Этот пример с Калиостро поможет теперь перейти к тому превращению, которое иезуиты совершили с масонством. Оно было основано тоже на знании психологии, но только психологии индивидуальной.
   Чтобы эффективно противостоять всему братству масонов и самому Братству, иезуиты придумали виртуозный исторический ход: они создали свои братства Вольных Каменщиков - масонские, розенкрейцерские организации, и даже новый Орден Тамплиеров.
   Тут тоже стоит остановиться, посидеть и вдуматься в гениальность этого плана.
   Все давно знали, что история творится людьми, состоящими в тайных масонских организациях. Этот факт был известен, но неизвестны были его подробности, детали. В те времена от слова "масон" веяло духовной свободой и романтикой справедливой борьбы, подвигов, высоких идеалов верного братства. В Америке масоны Вашингтон, Лафайет, Нокс, Франклин, Джеферсон, Гамильтон боролись с тиранией Англии и создавали великое независимое государство Объединенных Штатов. В Европе Гроссмейстер масонской ложи Джузеппе Гарибальди объединял Италию; масоны Моцарт, Лист, Гайдн, Гете, Шиллер создавали бессмертные произведения искусства. В России масоны Суворов и Кутузов показывали примеры воинской доблести, честной и героической жизни. Масоны декабристы пытались избавить народ от рабства, работали над развитием и просвещением Сибири. Ими всеми двигали высокие человеческие качества и чувства, стремление к обновлению жизни, к поиску нового. Они работали, служили, действовали, ошибались и учились на ошибках. Ошибались, потому что не ошибаются только те, кто ничего не делают.
   Эти "еретики" и "дьяволопоклонники" привели мир в движение, заставили думать, чувствовать, действовать, созидать. Искать истину и справедливость не в царстве небесном, а на земле. И, в отличие от тех, кто их клеймил и предавал проклятиям, никого не замучили в камерах пыток, никого не сожгли на костре.
   Просвещенная Европа жила масонскими идеями преобразования. Стать масоном, приобщиться к масонству было мечтой многих энергичных молодых людей. Этим и воспользовались иезуиты:
   Хотите быть масонами? Хотите войти в такое престижное сообщество? Хотите тешить себя членством в тайных обществах? Хотите быть поближе к королям и канцлерам, хотите быть посредниками в системе тайных рычагов власти? - Пожалуйста, вот вам тайное общество масонов, вот вам Орден Розенкрейцеров, и даже Орден Тамплиеров. Добро пожаловать!
   Только, конечно, новообращенным не говорили, куда, к кому тянутся нити руководства этими тайными обществами. Кому они при вступлении и произнесении клятвы верности становятся преданными слугами. Истинные руководители этого нового масонства - иезуиты - оставались в тени. И это было очень удобно. С помощью таких масонов можно было реализовать какую-нибудь интригу, а потом доказательно заявить, что это козни масонов.
   Так в Европе получили "организационное оформление и наибольшее распространение" тайные общества масонов и розенкрейцеров, противостоящие масонам и розенкрейцерам. Так заваривалась та невообразимая каша, в которой - под одним названием - смешались масонство Пушкина, Гете и Гарибальди и масонство иезуита барона Хандта, принца Фридриха Вильгельма II и Гроссмейстера 33 Бенито Муссолини. Так в один исторический котел попали "идеи нравственного самоусовершенствования и ... черная магия". Это была та невероятная "алхимия", которую удалось совершить с историей иезуитам.
   Французский историк Жюль Мишле сказал так: "Пятнадцать веков христианский мир находился в духовном ярме у Церкви... Но этого ярма им показалось мало; им захотелось, чтобы весь мир склонился под рукою одного хозяина"[26]
   "Клонированные", выращенные под заботливым присмотром ордена иезуитов общества рыцарей масонов, розенкрейцеров, тамплиеров начали воспроизводить сами себя и свои многочисленные побочные ответвления, ритуалы, степени посвящения и звания. "Ритуал Авиньона", "Древний и Признанный Шотландский Ритуал", "Ритуал Ордена Храма", "Феслеровский Ритуал", "Верховный Совет Императоров Востока и Запада - Суверенных Принцев Масонов" и т.д. и т.п.
   Иезуит барон Готтхельф фон Хандт заявил, что владеет секретными документами тамплиеров, доказывающими, что его орден, который он назвал Орденом Строгого Повиновения, является законным наследником дела тамплиеров.
   Иезуит граф Рамсей выдвинул идею объединения новорожденных тамплиеров с Иоаннитами, Рыцарями Мальты. Действительно, в этом была своя логика. Мальтийцам после разгрома тамплиеров досталась львиная доля их имущества, и теперь можно было самим объявить себя тамплиерами. Граф Рамсей провозглашал: "Наши предки, крестоносцы, собрались на Святой Земле со всех христианских стран и хотели объединиться в единое братство, охватывающее все народы, чтобы, объединившись вместе сердцами и душой для взаимного улучшения, они могли с течением времени образовать единый интеллектуальный народ"[27].
   Историк Риболд в книге "Всеобщая история франкмасонства" так подводит итог этого процесса:
   "Иезуиты ... денатурализовали и обесславили масонство. Когда им удалось, как они думали, разрушить его в одной форме, они решили использовать его в другой. Приняв это решение, они создали систематизированные труды под заглавием "Секреты тамплиеров" - смешение различных повествований, событий, характеристик крестовых походов, перемешанных с мечтами алхимиков. В этой мешанине католицизм правил всем, и вся эта фальшивая постройка катилась как по маслу, представляя ту великую цель, для которой Общество Иисуса [Орден Иезуитов] было организовано"...
  
  
   P.S. Чтобы оценить невероятный успех замысла иезуитов, достаточно перенестись в наше время и заглянуть в секреты созданного ими "нового" масонства, в частности, Ордена Иллюминатов:
   "НАРКОТИКИ, ЭЛЕКТРОШОК И ДЕМОНЫ. Особенности психокодирования адептов Нового мирового порядка"
  
   _______________________________________________
  
   [1] Чернобров Вадим Александрович, "Энциклопедия загадочных мест Земли".
   [2] "Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия 2001" на компакт-дисках.
   [3] "Мудрость древних и тайные общества", Смоленск, 1995, перевод с английского.
   [4] Чарльз Генри Ли, "История инквизиции".
   [5] Там же.
   [6] Чарльз Генри Ли, "История инквизиции".
   [7] "Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия 2001" на компакт-дисках.
   [8] Об этом: Луи Повель и Жак Бержье, "Утро магов".
   [9] Выводы Аллана Линдсея Маккея о Босковиче, опубликованные им в журнале "Нью Сайнтист" от 6 марта 1958 года, цитируются в книге Повеля и Бержье "Утро магов".
   [10] "Зохар", III, фол. 10а, цитируется в "Каббале" Исаака Мейера.
   [11] Т. Райт, "Описание колдовства и магии".
   [12] Т. Райт, "Описание колдовства и магии", цитируется в "Разоблаченной Изиде" Блаватской, т.1.
   [13] Цитируется в книге "Мудрость древних и тайные общества", Смоленск, 1995, перевод с английского.
   [14] Все та же "Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия".
   [15] "Мудрость древних и тайные общества".
   [16] Цитируется Блаватской в ее "Разоблаченной Изиде", т. 1.
   [17] Цитируется в книге Рихарда Рудзитиса "Братство Грааля".
   [18] Цитируется в книге Луи Повеля и Жака Бержье "Утро магов".
   [19] Fr. Graffer. Kleine Wiener Memoiren. Wien, 1845, т. 2, с. 149. Цитируется Рихардом Рудзитисом в "Братстве Грааля".
   [20] Собрание сочинений в 3-х томах, М.: 1985.
   [21] Блаватская, статья "Практический оккультизм".
   [22] Five Years of Theosofy. L., 1885, с. 456-7. Цитируется в "Братстве Грааля" Рихарда Рудзитиса.
   [23] Валентин Сапунов, "Жанна д' Арк. Героиня или герой Франции?", статья в журнале "Чудеса и приключения", N3, 2002.
   [24] Рудзитис Р., "Братство Грааля" / Bregdon C. Episodes from an Unwritten History. Rochester, 1910, с. 21-3.
   [25] Приводится в биографическом очерке о Блаватской ее сестры Веры Желиховской "Радда Бай. Вера Желиховская о своей сестре Елене Петровне Блаватской", публиковавшемся с сборнике статей Блаватской "Карма судьбы".
   [26] Мишеле, "Иезуиты". Цитируется в "Разоблаченной Изиде" Блаватской, т.2.
   [27] Цитируется в "Разоблаченной Изиде" Блаватской, т. 2.
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Я.Ольга "Допрыгалась" (Юмористическое фэнтези) | | Н.Самсонова "Невеста вне отбора" (Любовные романы) | | Э.Осетина "Любовь хищников (мжм, Лфр, )" (Любовное фэнтези) | | Т.Серганова "Хищник цвета ночи" (Городское фэнтези) | | М.Старр "Пирожки для принца" (Юмористическое фэнтези) | | К.Амарант "Будь моей игрушкой" (Любовное фэнтези) | | А.Россиус "Ковен Секвойи" (Приключенческое фэнтези) | | LitaWolf "Неземная любовь" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Вознесенская "Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества" (Любовное фэнтези) | | Т.Блэк "Да, Босс!" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"