# Хиж: Египетская сила

Михаил Юрьевич Малышев

ЕГИПЕТСКАЯ СИЛА


Потомственный металлург Иван Колдунов, коренастый мужик средних лет, поигрывая стальными бицепсами, вышел на улицу. Небо над Хургадой затянули плотные облака, напоминавшие клочья ваты на ёлке в фойе отеля.

- Прохладно, однако! - поёжился Колдунов и вспомнил оставленный дома свитер. "Но как угадать?" - подумал он. "С одной стороны - начало января, с другой - в Африке мы или где? Вчера, например, солнце палило нещадно, с Наиной весь день на пляже торчали. Говорил ей, пошли в тень под грибок! Как же, послушалась! Хрена с два! Ещё и наехала в ответ - на фига, мол, зимой в Египет лететь, если не загорать? И что в результате? Обгорела, дура! С утра лежит в номере, кремами обмазалась, стонет. А мне теперь одному по магазинам таскаться!"

Как всякий нормальный мужик, магазины Колдунов ненавидел. Не все, конечно, а те, что торговали одеждой и прочей парфюм-текстиль-бижутерией. Как раз такие как назло и расположились возле отеля. Выстроившись в линию на другой стороне улицы, они завлекали туристов яркими вывесками. Редко на английском, чаще - на русском. И, как водится, с орфографическими ошибками.

Колдунов достал из кармана джинсов листок, ещё раз пробежал глазами список покупок, матюкнулся и ступил на проезжую часть. Как только он пересёк улицу, к нему моментально бросились скучавшие без работы торговцы:

- Сновымгодомприветкакделабратуха!

Приветствие произносилось скороговоркой и с неизменным энтузиазмом. "Ну, мать твою, цыгане!" - поморщился Колдунов, уворачиваясь от цепких пальцев, хватавших его за рукав батника. И терпеливо объяснил, что зайдёт ко всем, но потом. Может, на обратном пути в отель, когда сделает первоочередные покупки. А сейчас, ромалы, дайте пройти!

Оторвавшись от прилипчивых торгашей, Колдунов приметил одинокого египтянина, неподвижно стоявшего у магазинчика сувениров. Полноватый и смуглый, с доброй улыбкой, он давно наблюдал за русским туристом, но с места не двигался. Колдунова разобрало любопытство, и он подошёл сам:

- А ты почему меня не зазываешь?

- Я не умею, как они... - улыбнулся египтянин.

- Так ты ж, командир, тогда ничего не продашь! Никто к тебе не придёт!

- Ты же пришёл? Заходи!

Колдунову понравилась находчивость продавца, он переступил порог, огляделся. С виду небольшой магазинчик оказался достаточно просторным внутри. Хотя и с невеликим ассортиментом: несколько полок сувениров, немного кожи, пара вешалок текстиля не очень высокого качества. Из покупок, нужных ему по списку, в магазине ничего не нашлось. И всё же Колдунов не хотел уходить. Не торопясь, он прошёлся вдоль полок и вешалок, расспросил продавца, назвавшегося Саидом, о торговых делах, обсудил с ним экономический кризис, устроенный говнюками-америкосами, и в итоге проникся к добродушному египтянину ещё большей симпатией. "Надо у него однозначно что-то купить", - решил он и увидел на полке в углу чёрную статуэтку. Обнажённый до пояса базальтовый фараон сидел, поджав ноги, и держал над головой что-то круглое: блюдо или поднос. "Подсвечник!" - догадался Колдунов и попросил показать товар ближе.

Египтянин бросил на покупателя тревожный взгляд, но ничего не сказал, молча достал статуэтку. Колдунов повертел фараона в руках и удовлетворённо произнёс:

- Оригинальная вещь! В какую цену?

Внезапно Саид задрожал, прижал ладони к груди и что-то залепетал, переходя от волнения с русского на арабский. В оконцовке Колдунов всё-таки понял, что египтянин предупреждает его о том, что фараон не просто подсвечник, а некий артефакт, к тому же магический, поэтому подходит не всем, и русскому господину нужно хорошо подумать, стоит ли статуэтку покупать.

- Ладно, не гони! Я сам волшебник, даже паспорт могу показать, - усмехнулся Колдунов и хлопнул продавца по плечу. - Двадцать баксов, братуха, больше не дам. Годится?

Удивительно, но Саид торговаться не стал. Без разговоров взял деньги, упаковал статуэтку и, провожая Колдунова до выхода, беспрестанно кланялся ему в пояс.

В отель он вернулся к вечеру. Жена по-прежнему чувствовала себя неважно. Они сходили на ужин, супруга вяло перебрала покупки и снова легла. Колдунов налил стакан коньяку из предусмотрительно привезённой с родины фляжки и уселся перед телевизором в кресло. Надо сказать, в отеле всё было на уровне: спутник ловил три российских канала. Колдунов нашёл первый, там как раз начиналась программа "Время", потом, словно вспомнив что-то, поднялся, вынул из чемодана статуэтку, поставил её на журнальный столик. Снова сел, оценивающе вгляделся в суровые черты фараона, хлебнул коньяку и решил, что вещь и вправду оригинальная. Не прогадал.

Между тем в телевизоре перешли к новостям из-за рубежа. Прямое включение, Штаты, известный американский университет. Барак Обама, выступая перед студентами, опять закатил истерику, в очередной раз обвиняя русских во всех смертных грехах. Колдунов насуплено смотрел на экран, наблюдая, как дёргает несуразной жирафьей шеей американский президент, и неожиданно для себя приказал:

- Три, два, раз - засвети Обаме в глаз!

Впоследствии он и сам не мог объяснить, зачем сказал это. И почему именно так, с обратным отсчётом, на мотив детской считалочки. Как, впрочем, не мог объяснить с какой целью вообще решил что-то произнести вслух. Никто ведь его за язык не тянул... Но, что сделано, то сделано.

В тот же миг после слов Колдунова, статуэтка осветилась изумрудно-зелёным светом, глаза фараона открылись и в экран телевизора вдарили два мощных и ярких, как сварка, белых луча! Американский президент дёрнулся, как будто после удара невидимого боксёра, и грохнулся с кафедры. В телевизоре раздался хлопок, а в номере Колдуновых вырубилось электричество. А ещё, как выяснилось наутро, заодно и во всём отеле, и в целом квартале Хургады.

Утром фойе отеля заполонили полицейские. Остаток отпуска Колдуновых выдался беспокойным.


* * *


Весь обратный рейс в самолёте жена пилила Колдунова за испорченный отдых, склоняя на все лады его неспособность к управлению бытовой техникой. Её крайне эмоциональные монологи изобиловали эпитетами, самым нейтральным из которых был "рукожопый". Колдунов краснел от негодования, но терпеливо сносил нападки жены, поставив себе целью в пререкания не вступать и любой ценой сохранить тайну магической статуэтки. И это, хотя и с трудом, ему удалось.

По окончании отпуска жизнь вошла в привычную колею. Жена опять начала сводить дебет с кредитом - она работала в бухгалтерии на том же, что и Колдунов, металлургическом комбинате, - а сам Иван погрузился в милые его сердцу нормы загрузки шихты и удельные расходы кислорода на тонну выплавляемой стали. И только вечерами за просмотром программы "Время", Колдунов вспоминал Египет и думал, что же на самом деле произошло? И как работает статуэтка? С любым телевизором или только через спутниковую тарелку? А, может, она вообще одноразовая и Колдунов, сам того не желая, бездарно истратил заряд, врезав тогда Обаме? Эх, проверить бы всё, но где и как - он не знал... Поэтому фараона пока снёс в гараж. Отлежаться до удобного случая. И случай не заставил себя долго ждать...

Как-то вечером в конце января Колдунов, поджидая задержавшуюся на работе супругу, удалял в смартфоне старые сообщения. И вдруг, уставившись в телефон, хлопнул себя ладонью по лбу: "Серьга! Вот кто здесь нужен! И как я раньше до этого не додумался?" Не мешкая, он тут же набрал номер друга детства и одноклассника:

- Здорово, Серьга!

- Привет-привет! Ну, ты как, Ванёк, жив ещё?

- Не надоело? Ты ж на всё, что я не скажу, сразу брякнешь в ответ: "Да разве это жизнь?!"

- С твоей Наинкой - точняк! - всхохотнул Серьга. - Пообщаться хотел?

- Ну да. С того года не виделись!

- Не вопрос! Забегай в "Бригантину" на рюмку чая! Обскажешь, как оно - по зиме в море ласты парить. Как насчет завтра?

- Годится, - оживился Иван. - У меня как раз выходной - на днях товарища подменял, теперь должок отдаёт. Только такое дело... Надо кое-что испытать. У тебя лишний телик найдётся? Желательно старый, а то мало ли что... И линия отдельная есть? Напрямую к трансформаторной будке?

- Да всё есть, не вопрос! А ты что изобрёл, кулибин?

- Эксперимент хочу провести. Завтра увидишь, - свернул разговор Колдунов и, попрощавшись, отключился.

В его представлении Андрей Сергиенко, для своих - Серьга, всегда был правильным парнем, хотя и чересчур шебутным. Худой и подвижный, со школьных времён он постоянно влипал в различные авантюры, как сам по себе, так и на пару с Иваном. И с годами, округлившись и заимев седые виски, фестивалить не перестал. Поэтому Колдунов был уверен, что друг согласится помочь, и случись что, не сдрейфит, наоборот, по достоинству оценит возможности статуэтки.


Следующим утром Колдунов отвёз на работу жену, поставил машину в гараж, повозился там какое-то время, а затем, забрав статуэтку, двинул на трамвае к Серьге. Сколько он помнил Серьгу, тот всегда с удовольствием паял-чинил всевозможные телики и приёмники, а лет пять назад арендовал кирпичной кладки домишко по соседству с военной комендатурой и открыл там собственную ремонтную мастерскую. "Телеателье "Бригантина" - красовалась над входом вывеска крупным шрифтом. И чуть ниже курсивом: "Ремонт на всех парусах!"

"Интересно", - подходя к мастерской, думал Иван, с опаской косясь на снежную шапку, свисавшую с козырька: "Где это он на Волге бригантину видал? В яхт-клубе что ли?"

Серьга, отпустив пораньше напарника, поджидал Колдунова за стойкой приёма заказов. И в ответ на вопрос о вывеске, за словом в карман не полез. Отшутился, мол, были бы паруса, а бригантина найдётся! Запер дверь, повесил на окно табличку "Закрыто" и повёл Колдунова в "командный отсек".

В сущности, вся мастерская Серьги состояла из комнатушки, где принимались заказы, и просторного склада со стеллажами, уставленными аппаратурой. Здесь, в ближнем от входа углу, возле узкого зарешёченного окна, выходившего во двор комендатуры, располагался широкий угловой стол радиомонтажника. Перфорированная задняя панель визуально делила пространство, отсекая стол от рядов металлических стеллажей, поэтому над названием рабочего места Серьга долго не парился - "отсек" было первое, что пришло в голову. А там и напарник, полушутя, подкинул прилагательное "командный". И, как оказалось, в жилу! Серьга по окончании политеха два года своей лейтенантской службы провёл в капонире, прикрывая ракетным щитом родину от вражеского вторжения, а коли так, то и на гражданке имел полное право на собственный "командный отсек"!

В этот раз на столешнице, покрытой упаковочным целлофаном с пупырышками, красовалась бутылка армянского коньяка, играла светом хрустальная вазочка с шоколадным драже, а завершала композицию большая фаянсовая тарелка, на которой, подобно упавшему домино, роскошным веером золотились ломтики сырной нарезки. И поскольку ломтики покрывала тонкая корочка белой плесени, сыр явно был из категории элитных сортов. Следовательно, попал на тарелку тернистым путём, в обход таможни и санкций.


- Могёшь! - оценил Колдунов.

- А як же ж! - просиял довольный Серьга. - Наливай, дядьку!

Присели. Колдунов аккуратно разлил коньяк в пузатые рюмки. Выпили за встречу. Серьга закинул в рот ломтик сыра, умиротворённо закатил глаза к потолку. Колдунов, закусив конфетами, посмотрел на часы и охнул:

- Серьга, позже допьём! Тащи телик! - И, наткнувшись на непонимающий взгляд, добавил: - Потом объясню. Нужно поймать местные новости!

Серьга, посмеиваясь, отправился к стеллажам. Отыскал на полках пузатый Samsung, приволок в "командный отсек". Подключил в обход счётчика к линии, запитанной напрямую от КТП военной комендатуры. Иван, пролистав каналы, почти сразу нашёл то, что искал - трансляцию областного ТВ. На фоне занесённой снегом степи и автострады с новенькими отбойниками топталась группа хорошо одетых людей. Как выяснилось, ожидали торжественного открытия путепровода над железной дорогой. Видимо, возведённый объект был настолько значителен, что перерезать красную ленточку собирался, окружённый услужливой челядью, сам губернатор области.

- Оба-на! - воскликнул Серьга. - Главный жулик из воров - это губер наш Петров! Бюджет пилит, заводы банкротит, малый бизнес под корень извёл! Глянь, ряху-то наел!

- Вижу... - прищурился Колдунов, выставляя перед телевизором статуэтку. - Ну что, врежем губеру? По крайней мере, попробуем. Три, два, раз - засвети Петрову в глаз!

Глаза фараона вспыхнули, в телевизор ударили два ослепительно-белых луча - как раз в тот момент, когда губернатор Петров, распялив бараньи губы в улыбке, взялся за ленточку! А в следующее мгновенье, получив по морде невидимым кулаком, кувыркнулся и улетел на обочину! Последнее, что друзьям бросилось в глаза, были застывшие от изумления рожи губернаторской свиты. После этого раздался оглушительный грохот, свет в мастерской погас, из телевизора посыпались искры, а за стенкой голосистый дежурный поднял комендатуру в ружьё. Как потом стало понятно, на пульте дежурного сработала кнопка "Боевая тревога". И когда Серьга с Колдуновым, матерясь, накрывали дымивший телик подвернувшимся под руку старым пледом, в окно было видно, как из гаража комендатуры под вой сирен выезжают и, набирая ход, скрываются за поворотом тентованные армейские Уралы.


* * *


В следующий раз Колдунов позвонил другу с работы, в обеденный перерыв. Недели через две после того, как улеглись страсти по поводу происшествия в мастерской. Хотя о том, что и где на самом деле стряслось, похоже, никто не парился. Разве что в городских новостях смаковали неожиданный взрыв трансформатора и распекали руководство "Правобережных электросетей" за попытку скрыть причину аварии.

- Извини, Ванёк, у меня клиент, - ответил Серьга. - Приезжай!

- Я только после смены могу. И это... за рулём буду.

- Не вопрос, пообщаемся насухую! До вечера!

По окончании рабочего дня друзья сидели в "командном отсеке" и пили чай. Колдунов, разумеется, в день аварии вкратце рассказал другу о поездке в Египет, о статуэтке, обернувшейся на поверку магическим артефактом, и, конечно, о том, как дал в зубы Обаме. И теперь пересказывал то же самое, но уже обстоятельно, смакуя подробности. Серьга слушал с большим интересом. Спросил было, почему Колдунов не раскрыл карты сразу, шифровался под эксперимент, но, подумав, признал, что Иван всё сделал правильно. Без демонстрации возможностей статуэтки Серьга всё равно бы ему не поверил. Разумеется, мастерская понесла некий ущерб в виде оплывшего от огня блока розеток и сгоревшего телика, но это - мелочи жизни в сравнении с фестивалем, устроенным Колдуновым! Пожалуй, настолько круто они не отрывались с окончания школы, когда, отгуляв на кораблике выпускной, под утро угнали с набережной двухсотлитровую бочку с квасом...

- Ты, кстати, в курсе, что губер зачастил в церковь? Грехи замаливает. Знатно ты его приложил! Глядишь, другим человеком станет!

− Дай бог, - вздохнул Колдунов.

− А ты чё, как не родной? Случилось чего?

- Жена мозг выносит, - признался Иван. - Ведь я, когда телик тушили, свитер прожёг. Ну, тот, что она мне на день рождения подарила. Синий, с оленями. За свитер всю плешь проела...

− Извини, Ванёк, но олень - это ты! Здоровый бугай, лёжа сто пятьдесят жмёшь, а с бабой сладить не можешь!

- Люблю я её, - возразил Колдунов. - Ведь она думает, что живёт правильно! Заботится обо мне, хочет, как лучше. Что же мне теперь её... бить?

- А вот не мешало б разок! Даст бог, другим челове... Погоди! - глаза Серьги лихорадочно заблестели. - Статуэтка!

- Какая статуэтка? - не сообразил Колдунов.

- Да фараон твой! Ну?! Шевели мозгами!

- Ты хочешь сказать...

- Да! Одна оплеуха - и какой результат! Губер у алтаря поклоны бьёт, а демократы в Америке вообще скоро выборы проиграют!

- Ладно, умник! Откуда знаешь?

- Нутром чую! Короче, Ванёк, ты готов Наинку перевоспитывать? Или она из тебя всю жизнь будет веревки вить?

- Да если бы и готов, то как? Ты что ли, балабол, её в телевизор засунешь?

- Лично - не я. Но берусь всё устроить. Если, конечно, согласишься.

Надо сказать, упорствовал Колдунов недолго, рассудив, что по большому счёту ничем не рискует. Ну, не будет, предположим, ожидаемого эффекта - и что? Ничего! Возможно, синяк останется, так от этого ещё никто не умирал! Подмажет кремом и утром как миленькая побежит на работу. А если получится? Как же круто тогда изменится его жизнь!

Впечатлил его и хитроумный план, озвученный Серьгой. У себя в мастерской Серьга каждый день смотрел местные новости и был прекрасно осведомлён в делах металлургического комбината. Поэтому, в отличие от Ивана, помнил, что в конце февраля завод будет отмечать юбилей. Планировался, само собой, и традиционный юбилейный концерт с торжественной частью и вручением ценных подарков. На этом и строился расчёт. Такое событие не могло пройти мимо городского ТВ и Серьга, с помощью приятеля с телецентра, пообещал организовать прямое включение в эфир. В нужный для Колдунова момент. От Ивана требовалось одно - утрясти с профкомом вопрос о награждении супруги. С тем, чтобы выманить её под прицел телекамеры на сцену. На том и порешили.

- Только, Ванёк, условие, - сказал на прощание Серьга. - Теликом я тебя обеспечу. Но на этот раз, извини, ищи собственный "командный отсек"! А то, не ровён час, повяжут меня парни с комендатуры, как эмиссара Бен Ладена! А оно мне надо?


* * *


Собственный "командный отсек" Колдунову долго искать не пришлось. Гараж! Капитальный, просторный и всё необходимое есть! Силовой щиток, шкаф с инструментом, облезлый диванчик в углу и небольшой верстак, на который они с Серьгой взгромоздили заранее привезённый телик. Правда, на этот раз Серьга подогнал другу советский объёмистый "Горизонт", мотивируя свой выбор так: "Всё равно ведь, Ванёк, изведёшь аппарат! А с переносной антенной изображение и на этом нормуль!"

Насчёт подарка с профкомом Колдунов договорился легко, за магарыч через начальника ЦЗЛ, так что к юбилею завода в конце февраля у друзей всё было в ажуре. В назначенный день Иван, изобразив огорчение на лице, сообщил жене, что работает - попросили, мол, подменить заболевшего сталевара, - и по этой причине никак не сможет пойти с ней на торжественный вечер. Супруга разразилась гневной тирадой на тему "конечно, нашли дурака, ты всегда в цеху крайний", но подобная реакция была предсказуема, поэтому Колдунов с готовностью стал поддакивать, а потом любезно предложил отвезти жену на работу. В ответ она обожгла Ивана холодным взглядом зелёных глаз, но предложение приняла. Он подвёз её к заводоуправлению, подождал, когда по очищенным от снега ступенькам знакомо процокают каблуки, и как только супруга скрылась за полотном зеркальных дверей, развернулся и поехал к Серьге.

Вечером в гараже друзья, устроившись на диванчике, включили муниципальный канал и стали ждать. Чтобы не маячить перед глазами у сторожей, машину Колдунова заблаговременно загнали внутрь. Закрыли ворота, для пущей достоверности навесили гаражный замок. И теперь, освещаемая потолочным светильником, серебристая "Шеви-Нива" стояла вплотную к верстаку, а на её капоте бусинками влаги блестели растаявшие снежинки... С табурета возле диванчика, отливая магическим чёрным цветом, на работающий телевизор смотрела в упор статуэтка фараона.

Наконец диктор программы городских новостей произнёс:

- А теперь прямое включение из заводского ДК, где сегодня празднуют юбилей металлургического комбината - одного из бюджетообразующих предприятий нашего города!

На экране возникла картинка: актовый зал, сцена, столы, драпированные красным сукном, за столами в президиуме - руководство завода с отцами города. Ведущий что-то говорит в микрофон, рядом с ним - председатель заводского профкома с конвертом и цветами наперевес. А по сцене в шикарном тёмно-зелёном платье, грациозно покачивая округлыми бёдрами, идёт жена Колдунова...

- Чего ждёшь? - заорал Серьга.

- Три, два, раз - засвети Наине в глаз! - очнувшись, выпалил Колдунов.

Статуэтка зашаталась на табурете, гараж озарило облако изумрудного света, фараон распахнул глаза и привычно метнул в экран искрящиеся лучи. И тут вдруг произошло такое, чего никто предвидеть не мог... В телевизоре жена Колдунова, собравшаяся было принять цветы, вдруг бросила в камеру быстрый взгляд и вскинула руку к лицу. Поправить причёску или поставить защитный блок? А затем резко отмахнулась от камеры, что впоследствии было истолковано (и благосклонно отмечено!) руководством не иначе, как смущение скромницы, не заслужившей, по её мнению, награды за добросовестный труд.

И только Серьга с Колдуновым успели понять - что-то не так... Секунду спустя из телевизора по фараону ударил мощный столп света, сверкающий молниями! Слетев с табурета, статуэтка впечаталась в спинку диванчика, раскалилась, прижатая потоком энергии, и... взорвалась, обратив диван в решето! Друзья родились в рубашке - осколки прошли стороной и не задели их потому, что мгновением раньше невидимая волна швырнула Серьгу под верстак, а Колдунова - в проём между машиной и кирпичной стеной. Тем временем столп света, срикошетив, звезданул в потолок! Причём в прямом смысле - сорвал бетонную плиту перекрытия, подбросил её, как пушинку, метров на пять вверх и, подобно лучу сверхсильного прожектора, прыгнул к звёздам! Бетонная плита, крутнувшись в воздухе, ребром полетела обратно и с хрустом смяла салон "Шеви-Нивы". Потом, зашатавшись, стала медленно валиться на Колдунова. Иван, к тому времени вскочивший на ноги, инстинктивно выставил руки...

Это было последнее, что он помнил до того, как вместе с плитой на него рухнула темнота.


* * *


- Ну, ты как, жив ещё? - услышал он и, очнувшись, уставился на загипсованную левую ногу. Нога висела на растяжках над широкой медицинской кроватью с боковушками из хромированных перекладин. Рядом в белом халате сидел, улыбаясь, целый и невредимый Серьга.

- Где я? - спросил Колдунов.

- На комплексе, Ванёк, в травме. Палата отдельная, лучшая в отделении. Скоро на поправку пойдешь! Как ни крути, а полис ДМС - это вещь!

- Что со мной?

- Перелом ноги и двух рёбер. Ну и сотряс, конечно. Можно сказать, дружище, легко отделался! Одного не пойму - какого хрена ты падающую плиту ловил? Забыл, что она бетонная?

- Не знаю... - задумался Колдунов. - Она падала, я держал...

- Здоровый ты, Ванёк, но дурной! - засмеялся Серьга, а потом нагнулся и зашептал другу в ухо. - Слушай сюда! Версия для полиции, докторов, Наинки твоей - короче, для всех! Возились мы у тебя в гараже, устанавливали на "Ниву" газобаллонное оборудование. Ну и по ходу дела пропановый баллон перепутали: полный с пустым. Вот и бабахнуло - мама, не горюй! Понял?

- Да, - кивнул Колдунов.

- И ещё, Ванёк, - Серьга опустил глаза. - Прости меня, дурака!

- За что?

- Как тебе объяснить... Читал Пушкина "Руслан и Людмила"?

- Может, в школе... - неуверенно предположил Колдунов.

- Вот и я такой же, - вздохнул Серьга. - А фильм, советский ещё, видел?

- Нет. Да в чём дело-то? Говори!

- А я посмотрел. В мастерской, вчера... Короче, Ванёк, у Пушкина девушка с именем Наина - ведьма! Могущественная и властная! И, думаю, что не просто так! А когда ведьма выходит замуж? И не за Ельцина, а за человека с фамилией Колдунов? Что, как ты думаешь, происходит?

- Ты хочешь сказать...

- Да! Её сила удвоилась! Поэтому и прилетела фараону такая ответка! И нам с тобой заодно! Хорошо, хоть в живых остались.

- Так это получается...

- Именно! Что Обама, что губер Петров - все они супруге твоей в подмётки не годятся! Вот это женщина! Вот кого надо во власть двигать! Для начала, хотя бы по профсоюзной линии. Я, кстати, вчера пораскинул мозгами на этот счёт...

В этот момент дверь распахнулась и в палату, улыбаясь, вошла Наина. В накинутом на плечи больничном халате, не скрывавшем тесные джинсы и облегающий красный джемпер, с морозным румянцем на щеках, она показалась Ивану совершенно обворожительной в своей красоте. Увидев Серьгу, заломила бровь:

- Не поняла...

Иван тоже не понял - как так? - но пару секунд спустя Серьга метнулся в приоткрытую дверь и пропал в коридоре. Как будто вовсе его и не было.