Мамаева Надежда: другие произведения.

Академия темных властелинов

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 7.92*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:


    В процессе. Выкладка обновлется синхронно на Лит-Эре и ПродаМане" Главе службы безопасности нужно найти похищенного наследника, кронпринцу - свою истинную пару, а девушке из приюта - путь к свободе. Их троих судьба сводит на ежегодных боях големов. Бесприданница и благородный - счастливая сказка. Не так ли? А если у истории двойное дно, и на границах империи не так спокойно, как кажется в столице? Тайны, которые хранят стены императорского дворца, подворотни туманного Альбиона, пески пустыни и мужские сердца ждут.... По поводу обновлений: пока, увы, не частые, поскольку в приоритете соавторский проект, выкладка которого намечена на 8 марта (сейчас он усиленно пишется)




   Купить бумажную версию '
   можно на "Лабиринте"
  
  
  Глава 1
  Нет хуже награды, чем похвала начальства. Оттого, что за нею чаще всего следует речь в духе "ты - молодец", "наш коллектив тобой гордится" и "соверши трудовой подвиг во благо начальства". Я предпочла бы льстивым речам пополнение зарплатной карты, но главбух посчитала иначе. Подойдя ко мне под конец рабочего дня с миной анаконды, только что пополнившей свой пищевой рацион отборной крольчатиной, она похвалила меня за отчет и расторопность, а потом положила на стол пухлую папку: стопка счет-фактур за квартал. Елейным голоском мне сообщили, что Лейлочка, а по совместительству невестка Джоконды Степановны, как значилось полное имя нашего глав.буха, приболела, а сверку итогов надо провести принепримейнийшим образом сегодня.
  Выдав эту ценную информацию, на меня уставились в упор. Дескать попробуй, возрази. Я молча проглотила, лишь кивнув. Прописную истину: не нравится - увольняйся - знает каждый, кто хоть раз работал. Но пока зарплата все же перевешивала, да и стаж был нужен.
  Не распахивали конторы гостеприимно двери вчерашним выпускницам. Я даже усмехнулась: в двадцать не найдешь работу оттого, что нет стажа, в тридцать - потому как уже есть маленькие дети и часто будешь уходить на больничный (а то и в еще один декрет), в сорок - уже не так расторопна, а в пятьдесят - слишком большой багаж знаний, которым можешь задавить пламенный спич молодого директора. Из этого порочного цифрового круга 20-30-40-50 порою мне казался единственный выход: 90-60-90. При таких параметрах руководство зачастую закрывало глаза на все остальные, как то квалификация, исполнительность и прочая... Хотя был еще один карьерообразовательный способ, но ради него терпеть такое свекровище как Анаконда Джокондовна, как за глаза называли мою начальницу офисные, я бы ни за какие коврижки не согласилась.
  Часы продолжали свой бег, офис пустел, охранник любовно поглаживал сканворд, периодически кося на меня глазом в открытую дверь.
  Я задерживалась. Основательно так. На столе стояло уже пять грязных кружек из-под кофе, когда я с наслаждением потянулась и выключила монитор. Расквиталась. Лампочка моргнула. Скачок электричества что ли? В вентиляции запели то ли застенчивые духи, то ли подгулявший мартовский ветер.
  Настенные часы показывали два часа ночи. Соблазн остаться на рабочем месте и прикорнуть на диванчике был велик, но я решила, что лучше поспать на час меньше, но на нормальной кровати, чем скрючившись в три погибели, а потом весь день хвататься за поясницу.
  Вызвала такси, благо съемная квартирка, что мы делили с подругой на двоих находилась недалеко от работы. В получасе езды. В ожидании sms-ки с номером машины, накинула на плечи плащ и, распрощавшись с охранником, вышла из офиса.
  Коридор с приглушенным светом, тишина, столь несвойственная зданию бизнес-центра. Подойдя к лифту машинально нажала кнопку вызова. Именно в это время мобильный пиликнул.
  Я начала рыться в сумочке в поисках трындозвона, когда створки лифта разъехались. Все так же, копошась в недрах своего баула, не глядя, шагнула вперед. Нога не нашла опоры, а сила земного тяготения, наоборот, никуда исчезать не собиралась. Оттого я с криком полетела в шахту лифта.
  Двенадцать этажей. Это много или мало? Пока взберёшься по лестнице на высоченных шпильках, по ощущениям - покоришь Эверест. За это время успеешь проклясть и изверга-дизайнера, и свою работу, и лифтеров, что никак не починят лифт. А вот если летишь вниз...
  Говорят, перед смертью перед глазами проносится вся жизнь. То ли молва врет, то ли моя жизнь была столь скучна и однообразна, но передо мною пролетели только тридцать метров бетона. Удар.
  Мое тело упало на чертову кабину, которая так и не приехала. Она стояла на первом этаже, а внизу, под нею суетились ремонтники.
  Но все это я поняла спустя несколько мгновений безумной боли, когда меня буквально вышибло из собственного тела.
  Я висела над собой. Вернее тем, что от меня осталось. Россыпь веснушек на скулах рассекли сразу же несколько шрамов, рыжие волосы начали пропитываться кровью, ноги были вывернуты под неестественным для человека углом.
  Меня теперешнюю от меня привычной, живой отделяли всего лишь три секунды. Гребанные три секунды и один шаг! И телефон, на разбитом дисплее которого красовалась издевательская sms-ка: "Такси выехало. Красный рено номер а848мк. Время ожидания 7 минут".
  Больше было некуда спешить. Мне. А вот ремонтники, услышав удар, засуетились. Полезли проверять и тут я... лежу, почиваю.
  Мужик в комбинезоне, первым выбравшийся из шахты, увидев мою неземную красоту, побледнел до синевы. Этак я соберу целую компанию призрачных душ. Судя по тому, как этот упитанный дядька схватился за сердце и начал заваливаться, у него были все шансы присоединиться ко мне. Вот это будет поворот судьбы: собственной смертью отомстила своим невольным убийцам.
  Истерический смех, как оказалось, свойственен не только людям, но и призракам. Только он был беззвучным. Случившееся казалось столь абсурдным, что я просто не могла в это поверить. Казалось, что это просто дурной сон, что задремала на рабочем месте, упала лицом на клавиатуру. Вот сейчас проснусь, посмотрю на папку со счетами и продолжу составлять отчет... милый, любимый отчет.
  Ведь такого просто не могло случится со мной.
  У второго рабочего нервы оказались покрепче. Он подхватил своего напарника, усадив его прямиком на пол и прислонив спиной к стене. А сам подошел к моему телу и прижал палец к шее, затаив дыхание. Долго стоял, с минуту, а потом обреченно бросил:
  - Звони начальству. И в скорую. Пусть труповозку высылают.
  На это его "труповозку" прозвучало так естественно и правдиво, что захотелось заорать благим матом. Но тут из темного угла раздался скрипучий голос:
  - Ну что, убедилась что окочурилась? Тогда пойдем со мной.
  Тень, еще мгновение назад бывшая бесформенным сгустком тьмы, сделала шаг вперед. И я увидела ее. Смерть. Она явилась как и положено с косой и черном балахоне. Единственное, что выбивалось из традиционного образа - планшет, что она держала с своих скрюченных пальцах.
  Идти куда-то с этой образиной не хотелось, оттого я поступила в лучших традициях организаторов торгов: начала тянуть время в надежде выгадать.
  - А вы, простите, собственно кто? - задала я самый нелепый из всех вопросов, что смогла придумать.
  Ведь известно, что чем глупее вопрос, тем на него тяжелее ответить.
  - Ну души пошли! Как можно меня не узнать? - возмутилась смерть. - Я для кого спрашивается униформу надевала? Для кого обязательную атрибутитику брала? - Она в сердцах потрясла косой.
  "Рабочий инструмент" у костлявой, к слову, был даже фирменным логотипом и надписью на обушке: "Вот и все, ребята!".
  - Нет, не признала, - стараясь, чтобы ответ звучал смущенно, ответила я и добавила, отыгрывая альтернативно одарённую девицу: - Так вы все-таки кто.
  - Смерть твоя. - со злостью выплюнула капюшонистая старуха. - За тобой пришла.
  - А точно за мной? - начала я елозить, как кот после лотка.
  Старуха, начавшая терять терпение, зло выплюнула:
  - Да за тобою, за кем же еще-то?
  - Ну вот там дядечке еще плохо... - протянула я в ответ, указывая на несчастного, который и не подозревал, что на него сейчас в упор уставилась смерть. Она глянула на ремонтника, которого я ей усиленно сватала, а потом начала что-то тыкать в планшете.
  - Нет.. Этот у нас по распределению пойдет только через двенадцать лет. А то, что он за сердце схватился - ерунда. У него повестка на ноябрь 2031 года стоит.
  - Повестка? - удивилась я, сама судорожно вспоминая, а не приходила ли мне такого рода листовочка. Вдруг я чего упустила?
  - Ну да, - как само собой разумеющееся ответила смерть. - Миниинфаркт.
  Мда, вот тебе и "повестка".
  - Так ты пойдешь со мной или нет? - устало протянула смерть.
  Я решила, что если спрашивают, есть вариант отказаться. В противном случае со мною бы не церемонились.
  - А если нет?
  - Тогда останешься призраком. Через век приду за тобою опять, уточнить, не передумала ли.
  И столько тоски было в этом ее ответе, что я решила уточнить.
  - А что в этом такого, у поброжу немного среди живых. Мне, может, на тот свет жутко не хочется...
  - А мне из-за тебя премии лишаться не хочется! - выдала смерть. - У меня может на участке привидений и так полно, а ты мне своим "не хочу" и вовсе лимит превышаешь. - а потом куда-то в сторону добавила: - ех, развели тут политику добровольного согласия, не то, что раньше...
  - Так оставили бы меня в живых, - начала я ее уговаривать в лучших традициях одесских эмигрантов. - И вам же лучше, и мне радость.
  Сейчас я была согласна на любую жизнь. Пусть с изуродованным лицом, пусть на костылях...
  - Не могу. У меня на тебя разнарядка на сегодня стоит, видишь, - и развернула экран планшета ко мне.
  Действительно, там, напротив моих имени фамилии значилась сегодняшняя дата и пометка "забрать". Но тут экран на выплыло сообщение с пометкой "срочно".
  - Ой, а у вас там... - начала было я, но смерть уже и сама повернула к себе дисплей и прочитав сообщение, не удержалась от комментария. - Опять эта суицидная. Сказала же ей еще в тот раз: "Твое время еще не пришло", так нет же, она опять за свое.
  - А что такого? - лишь из чувства противоречия решила я возразить своей собеседнице. -Ну захотел человек умереть?
  - Вот мне где все эти ваши "хотелки"! - смерть провела ребром ладони там, где у людей обычно находится шея. - Одна умирать не хочет, вторая на тот свет рвется. А у меня в одном мире лимит того и гляди превышен будет, во втором - перевыполнение плана.
  Что такое перевыполнение плана я знала хорошо. Это сначала ты передовик и молодец. Как же, сделал больше нормы! Начальство тебя за это похвалит. Зато в следующий квартал впаяет новые показатели нормативов. Аккурат на столько, насколько ты этот самый план умудрился перевыполнить.
  - Сочувствую, - с дуру ляпнула я.
  Смерть презрительно протянула:
  - Сочувствует она.. А раз так, то пошли со мною. Уговаривай вас тут еще. Одно слово - молодежь. Вот старики и не спрашивают даже меня кто такая, да зачем. Сразу узнают и идут, куда скажу...
  И тут я вспомнила, как наша Джоконда Степановна умудрялась виртуозно мухлевать с отчетами, так виртуозно тасуя цифры для налоговой, что и не подкопаешься. У нее щебенка могла проходить по цене мраморной крошки второй категории, и а бригада из пяти человек - возвести монолитку за полгода. И как не бились проверяющие головой об папки с документацией - доказать мухлежа не могли.
  - А может мы местами поменяется с этой вашей суицидницей? Раз ей так хочется прокатиться в лодке по Стиксу, я не против уступить ей свое место... - внесла я предложение.
   - Ты на что меня толкаешь? Это же подлог. - возмутилась смерть.
  - Подлог, это когда насовсем, а у вас производство бесперебойное, поточное... рано или поздно даже при обмене телами я к вам попаду... А так и у вас статистика в норме. Опять же премия... - начала соблазнять я, лихорадочно вспоминая, что еще успела сообщить мне во время нашего разговора о себе смерть.
  Костлявая в задумчивости побарабанила пальцами по планшету и наконец выдала:
  - Говоришь, сильно жить хочешь?
  - Очень! - горячо заверила я.
  - Ну смотри, сама напросилась, -с этими словами костлявая подошла ко мне и откинула капюшон.
   На меня уставились глаза самой бездны. А потом старуха раззявила беззубый рот и начала втягивать воздух, а вместе с ним и меня.
  Меня закрутило, как в водовороте. Черном, обжигающе-холодном, пропитанном болью и ощущением безнадежности.
  А когда выплюнули - оказалась висящей под потолком какой-то каморки. Внизу, на постели, лежала молодая девушка. Простоволосая, в ночной сорочке. Молоденькая совсем. На вид лет восемнадцать, не больше. Правильные черты лица, чуть пухлые губы, смуглая кожа, лебяжья шея. На последней уродливым клеймом красовался след от удавки. И спрашивается, что ей на свете не живется? Не уродина, не калека, не старуха...
  Смерть же, у которой эта девушка видимо, была постоянной клиенткой, стукнула косовищем об пол, отчего дух суицидницы отделился от тела.
  - Рейнара Эрлис, твоя душа все так же настойчиво хочет покинуть этот бренный мир?
  Наблюдая эту сцену я сначала слегка удивилась формулировке вопроса, а потом поняла, что он как нельзя точнее отражает суть происходящего: да, покидает этот мир именно дух девушки, а тело остается в мое пользование.
  - Да всецело и полностью! - пылкий ответ полупрозрачной девы оказался в духе юношеского максимализма.
  Эфимерная суицидница так и не заметила меня, притаившуюся в углу. Все ее внимание было поглощена смертью, которая что-то набирала у себя на планшете.
  - Ну раз ты так просишь.... Пошли, - и костлявая протянула руку мятежной душе.
  Полупрозрачная точеная кисть коснулась костлявых пальцев и эти двое исчезли. Просто растворились в воздухе.
  Я осталась наедине с телом. И как прикажите быть? Хоть бы инструкцию оставили что ли или напутствие в двух словах.
  Памятуя о том, что мозг может продержаться без кислорода не более пяти минут, а потом наступает некроз не стала терять времени даром. Подлетела к телу, дрыгаясь как космонавт в невесомости и попыталась улечься на него. Авось удасться воссоединить душу и тело.
  Но то ли душа у меня была шибко грешная и тяжелая, то ли плотность этого тщедушного тельца подкачала. В общем, я позорно провалилась сквозь него на пол, а оттуда у меня были все шансы улететь и на нижний этаж. Но вовремя затрепыхалась, затормозила и пошла на второй заход, повторяя как мантру фразу, которая бы идеально подошла импотенту, попавшему в публичный дом: "в этот раз у меня получится, все получится...".
  Увы, и на этот раз ничего не вышло. Определенно я делала что-то не так. Но что?
  - В голову залезай, дурында, - раздался приглушенный старческий смех.
  Как говорила моя бабка Софа: "умными советами разбрасываются только дураки", правда она имела ввиду то, что дают эти самые ценные указания чаще всего люди недалекие, а вот у истинного душою еврея дельного слова за так просто не получишь. Но отчего-то большинство людей вокруг считало, что бабушка имела ввиду: нужно следовать тому, что умный человек толкует, а не отбрасывать его совет. И хотя я чаще всего была согласна с трактовкой бабули, сейчас все же решила не пренебрегать напутствием смерти и ввинтилась в голову той, кому жизни оказалась не мила.
  Гамма ощущений, что я сразу же испытала, была далека от приятной. Шею жгло, тело ломило, на грудь словно булыжник положили. Руки болели, ноги сводила судорога и... это было здорово, потому как означало - я снова жива!
  Захотелось рассмеяться, но из груди вырвался то ли всхлип то ли стон, а щея словно обвил раскаленный железный хомут.
  В коридоре послышался звук шаркающих шагов. Дверь со скрипом приоткрылась и сварлдивый женский голос произнес:
  - А, очнулась-таки...
  Слова звучали как-то странно, но суть сказанного поняла.
  В ушах послышался шепот костлявой: "Ты упорная, я таких люблю. Оттого лично от меня тебе два подарка и этот - первый.". Что за "этот" до меня дошло не сразу, а когда поняла. Что она про то, чтобы я понимала речь... Захотелось спросить что смерть имела ввиду, говоря, что подарков два? Второй - письмо? Или сифилис? У этой с косой хватит чувства юмора что на первой, что на второе.
  Попыталась озвучить свои мысли, но удалось лишь прошипеть на манер гадюки:
  - Шшшто ты.... - на большее меня не хватило.
  Зашедшая же в палату женщина, решив, что я обращаюсь к ней, оживилась
  - А я думала, что на утре за некромантом придется посылать, чтобы значится отчитал заклинатье по тебе. Духовнику же молитв читать нельзя. Ты же самоубийца как-никак... А ты гляди же выжила. И чегось спрашивается в петлю-то лезла? Или решила, раз в тот раз с утоплением не получилось, удавка лучше будет?
  Я закашлялась, рваным, надсадным, с хрипом кашлем.
  - Вот-вот, в следующий раз умнее будешь, -прокомментировала мои терзания посетительница.
  Это она на что сейчас намекала: на новую попытку. Дескать подумай: яд-то он вернее и шея после него не болит.
  - Где я? - прошипела, сделав неимоверное усилие.
  - Там же, где и в первый раз была: в целильне святой Себастьяны.
  В воспаленном мозгу пронеслось "некромант", "целильня"... Похоже, я попала значительно дальше, чем ожидала.
  А еще запоздало закралась мысль: почему юная девушка так упорно пыталась умереть? Не из-за того же, что туфельки с новым платьем не сочетаются...
  Когда судьба вырывает из привычной жизни и кидает в неизвестность есть три пути: эволюционировать, либо мимикрировать, сливаясь со средой или умирать. Последнее я пережила совсем недавно и повторять подвиг на бис не хотелось, первое было весьма проблематично в сжатые сроки. Оттого я решила прикинуться шлангом и не отсвечивать. А для пущей убедительности сделать вид, что лишилась памяти. Ну и части мозгов заодно. Ведь с альтернативно одаренных не только спрос меньше. Говорят и жизнь так наладить легче. Проверим. А то красный диплом эконома меня довел лишь до работы, которая в свою очередь - до ручки.
  - Ничего не помню.... - начала отыгрывать роль, столь нежно любимую всеми латиноамериканскими сценаристами.
  Поднапрягла память, вспоминая всех Хуанит, Марий и Терез, что любили валяться в отключке и приходили в себя аккурат с этой фразой. Вот только у них она получалась звучащей не хуже горного ручья. У меня е выходило какое-то надсадное карканье. Надеюсь, что так будет не всегда.
  Меж тем собеседница (кстати, кем она была: сиделкой, сестрой милосердия, бдительной уборщицей?) впечатлилась. Правильно, она навряд ли была закалена мыльными операми, где в в течении ста сорока серий героиня лежит в коме, а на протяжении двухсот тридцати серий она приходит в себя. Женщина всплеснула руками:
  - О, пресветлая владычица, неужто и правду память совсем отшибло?
  Не знаю, кому был адресован вопрос. Наверное все же этой блондиночке-властительнице, я то со своей позицией точно определилась: ничего не знаю, ничего не помню и все тут.
  Впрочем, ответа вопрошающая и не ждала. Она подошла ко не ближе, положила прохладную руку на лоб и причитая: "Ой ты же бедная... а может оно так и лучше все..." - начала то ли проверять, нет ли у меня жару, то ли убирать мокрые пряди с чела.
  Под эти ахи-вздохи мое сознание медленно но верно начало уплывать и я провалилась то ли в бред, то ли в сон.
  Второе пробуждение оказалось куда удачнее первого: хотя бы не выворачивало на изнанку и боль в теле была хоть и ощутимой, но вполне терпимой. Вот только горло все так же немилосердно саднило.
  Первое, что увидела, медленно открыв глаза, - беленый потолок. Кривенько так беленый, причем не единожды. С явными следами мазков относительно свежей известки по точно такой же, но почерневшей то ли от сырости, то ли от копоти. Стены с облупившейся краской. Рассохшуюся оконную раму стрельчатого окна. Занавеску, знававшую свою юность как минимум полвека тому назад. А еще у стенки наличествовали предметы, явно намекавшие, что сея обитель сочетает в себе не только гостиную, спальню и трапезную, но и ванную: у стенки скромненько квартировал рукомойник.
  Перевела взгляд и поняла, что недооценила степень удобств "люкса". Не только рукомойник, а полноценный санузел: недалеко от кровати гордо стоял ночной горшок. С замызганной крышечкой, зато розовый.
  А справа от моего ложа находилась вполне себе приличная тумба. Из цельного дерева. Лакированного. Оттого на контрасте с этим единственным приличным элементом интерьера все остальное выглядело еще более убого и затрапезно.
  Глиняная кружка с водой, две заколки, потрепанная то ли тетрадь в кожаном переплете, то ли ежедневник...
  Стало любопытно: смогу ли я что-то прочесть? Раз уж местную речь понимаю.
  Да, совать нос в чужие вещи не хорошо, но мне позарез нужно было знать хоть что-то, чтобы суметь сориентироваться.
  Трясущейся рукой взяла книженцию. Ни названия, ни надписи. Лишь на потертой коричневой коже, словно выжженная тонкой раскаленной иглой, монограмма по центру в окружении вязи. Положила перед собой находку и попыталась открыть. Книга перевернулась целиком, на манер монолита. Создалось ощущение, что все страницы разом склеились. Занятно. Может я не рассмотрела защёлки? Присмотрелась. Да вроде нет.
  Взгляд блуждал по коричневой коже, по книжному корешку, обложке, а потом случайно упал на запястье. Смуглое, тонкое и ...с татуировкой, точно повторяющее монограмму на обложке.
  Сначала я испугалась: если и вещи и люди имеют одинаковые метки... Словно и я и книга принадлежим кому-то одному.
  В районе желудка появился ледяной комок. Заставила себя глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть. Запаниковать я всегда успею, как и впасть в уныние. А пока есть время - нужно подумать.
  Машинально положила руку на книженцию, отчего рисунки соприкоснулись. Легкое тепло пробежало по коже. Уставилась на свою находку. Которая вроде как попухлела даже и решила попробовать еще раз.
  На этот раз страницы не слипались и даже наоборот: услужливо распахнулись в середине. Бисерный, явно женский почерк, вел диалог со страницами:
  "22 цветня 5947 года
  Дорогой дневник, лишь тебе я могу рассказать о нем. Таком чудесном, красивом и замечательном! Я увидела его только сегодня и поняла - влюбилась!
  Сегодня в наш городок приехал отряд по зачистке. Я с Софией и другими девочками из гимназии ради такого решили сбежать с уроков и не зря! Весь наш городок собрался, чтобы встречать спасителей, которые должны избавит честных жителей от кладбищенской напасти...".
  Я читала откровения молодой девушки, впервые влюбившейся, даже не обращая внимания, что строки написаны явно не кириллицей. Мозг лишь машинально отметил, что скорее всего механически навыки тела, как то чтение, езда на велосипеде, умение плавать не зависят от души и достались мне "в наследство" от предыдущей владелицы.
  Сейчас меня гораздо больше интересовала жизнь некой Рейнары Эрлис. Знания мне были необходимы как воздух, иначе я очень скоро окажусь либо в сумасшедшем доме, либо на приеме у экзорциста. Это уж какую методику лечения в данном мире практикуют.
  А чтение с каждой страницей становилось все занимательнее.
  Некий Темный Эрвин Торон (да-да именно так она и писала, с заглавной буквы все три слова) походя покорил сердце юной гимназистки. Сначала думала, что "Темный" - это масть, навроде блондина или шатена, но потом проскользнуло упоминание о его волосах "цвета золота". Потом решила, что это прозвище, подобное Хромому Джо или Пьянчуге Сэму, но как позже из контекста выяснилось, это была принадлежность к виду магии.
  Так вот этот блондинчик (как я про себя окрестила этого Эрина) стал навязчивой мечтой Рейнары. Она влюбилась в него без памяти и умудрилась провести с ним ночь. На что рассчитывала девушка, я вначале не поняла, пока не дошла до строк:
  "Я думала, что он как честный и порядочный человек после всего, что между нами было жениться на мне. Иначе мое имя по его вине покроется позором, о чем и сообщила Эрвину на утро. А он... он лишь посмеялся, сказав, что это я к нему пришла, что это еще неизвестно, чья честь пострадала больше... Мне ничего другого не оставалось, как рассказать обо всем отцу в надежде, что мой батюшка найдет управу и может уже к вечеру я стану носить фамилию Торон..."
  Дальше чернила расплывались. Видимо, хозяйка больше плакала, чем водила пером по бумаге, но общий смысл понять удалось.
  Папочка, вместо того, чтобы молчать, попер на залетного молодчика, как бык на красные жигули, не подозревая, что машина, хоть вещь и не очень прочная, зато умотать на своих покрышках может гораздо быстрее, чем парнокопытная зверюга. В итоге к вечеру отряд по этой самой таинственной зачистки уехал (эх, дневник юной барышни в период полового созревания - это вам не отчет, где все сухо и по делу, тут в основном Рей изливала свои чувства и впечатления. Так и не поняла что за зачистка? кого они почистили? Ясно же, что не ковры...). А вот Рей осталась, как и слух, что де дочка одного из уважаемых, хоть и небогатых семейств города больше и не девица никакая вовсе.
  И полилась сплетня по ушам и закоулкам, обрастая все новыми подробностями. Отец краснел за дочурку, хмурился, грозился монастырем, но именно что грозился, спуская пар. У меня закралась даже мысль, что не иначе сам по юности был грешен.
  Зато маменька этой Рэй развернулась вовсю. Как и младшие сестренки, которым выходка старшей грозила почетным статусом старых дев. А кто посватается к тем, чья старшая сестра честь не блюла? Если бы их приданое не умещалось в паре-тройке чемоданов, а выражалось в паре-тройке заводов-мануфактур, тогда другой коленкор, а так...
   От Рейнары отвернулись и подруги, посчитав, что приятельские отношения с "блудницей" могут бросить тень и на их репутацию.
  День ото дня записи девушки становились все мрачнее. Маленький городок, строгие нравы, семья, где мнение окружающих и приличия ценятся выше чувств родных. Выслушай хоть кто-то глупую девчонку, которой недавно лишь стукнуло восемнадцать - не стала бы она топиться от своей несчастной любви, разочарования в идеале, осуждения толпы.
  Невольно сравнила эту самую Рей с собой. У меня в анамнезе когда-то тоже значилось это первое, и как тогда казалось, взаимное чувство. Но как говорится, чем печальнее первая влюбленность, чем она больнее, тем больше ценишь истинную, не спутаешь ее со страстью или поклонением.
  У Рей это была именно влюбленность и с самого начала стало понятно, что безответная. Из описания ее кумира выходило, что ему около двадцати семи, но красив, умен, имеет титул и деньги и ему для полного счастья не хватает лишь одного - обручального браслета (над последним я мысленно хмыкнула). Увы, с девушкой не оказалось рядом никого, кто бы это ей объяснил, как в свое время моя мама, когда увидела меня заплаканной. А надо-то было сесть, обнять и выслушать, ничего не говорить, просто быть рядом. Молчаливая поддержка порою действует лучше самых умных слов.
  Когда в голове ума еще не поднакопилось, а давят со всех сторон, то самый простой выход - сбежать. Но если одни предпочитают вояж по миру, то другие - к праотцам.
  Рей, не иначе из чувств: "вот умру и вы все будете плакат", "я была хорошая, а вы не ценили" - решила воплотить в жизнь второй вариант.
  Первый заход закончился неудачей: утонуть в пруду (а плавать, как оказалось, девица не умела потому что ни разу в жизни не пробовала), воды в котором - по плечо, было весьма проблематично, но Рей старалась. Даже камень на шею привязала, сигая с мостков Наглоталась знатно, до остановки дыхания. И встретилась с костлявой первый раз. Та, занмо дело дала ей от ворот поворот. А еще в качестве комплимента от шеф-повара - пендель для ускорения
  Потом на рандеву с костлявой Рей набивалась при помощи укуса ядовитого паука (как ей самой казалось) Мне же картина отекшей гортани и пятна по всему телу больше напомнили описание симптомов но анафилактического шока. А рисунок на одной из страниц дневника паука крестовика-переростка и вовсе уверил в догадке. Правда портрет представителя членистоногих с печальной подписью "несостоявшийся убийца".
  Дальше по чистой случайности шла взбесившаяся под девушкой лошадь. Думается, что при третьей встрече костлявая поставила напротив Рэй пометку "постоянный клиент". И вот сейчас петля...
  Мне оставалось несколько страниц, когда в коридоре послышались голоса. Один - той самой ночной визитерши, второй - категоричный и неприязненный.
  Едва успела спрятать дневник, как дверь отворилась.
  - Уже пришла в себя. - бросила с порога сухая чопорная женщина. - Даже покончить с собой нормально не можешь!
  Все в ее облике: и тонкие поджатые губы, и неестественно прямая осанка, и черная вуалетка (траурная?), и строгое платье в пол в стиле а-ла Марии Складовской-Кюрин - меркло по сравнению с флюидами презрения, которое вошедшая излучала так же убийственно и беспрестанно, как кусок полония бетта-частицы.
  - А вы собственно кто будете? - осведомилась я, старательно скрывая, что каждое слов для меня - как нож в горло.
  - Как кто? Твоя родная мать.
  "С такой матушкой и врагов не надо", успело промелькнуть у меня в голове, прежде, чем я услышала:
  - И раз уж ты очнулась, собирайся. Отныне ты больше не будешь выставлять нашу семью. На посмешище. Отце оплатил взнос, чтобы тебя приняли в обитель святой мученицы Азазеллы как послушницу...
  Из всего сказанного я поняла только одно: в секту не пойду! А как иначе назвать монастырь, где есть членский взнос?
  Я не для того вела переговоры со смертью, чтобы остаток жизни коротать в монастырских стенах. Отпустила взгляд на одеяло. Если месть - дитя злости, а изворотливость - сестра жажды жизни, то сейчас в моей душе эти родственницы собрались на срочный семейный совет.
  Мозг лихорадочно соображал. Притвориться, что лишиться чувств? Трюк бы сработал, но только не в лечебнице, где симулянток раскрывают на раз. Сопротивляться? Не факт, что я на ногах смогу устоять, не то, что нокаутировать эту маман... А что если.... Лучшая ложь - полуправда.
  Судя по тону этой "добросердечной" родительницы она привыкла к беспрекословному подчинению. Такая если скажет: "Лети!", разрешается лишь уточнить: "На какой высоте?".
  - Да, конечно, - я постаралась придать голосу как можно больше кротости и смирения и добавила: - как скажите, маменька, - последние слова выдавила из себя как хирург гной из фурункула: не жалея больного. Пусть горло жгло, главное, чтобы интонация не подкачала.
  Правда, взгляда от одеяла все же не отрывала, боясь, что глаза могут выдать мои истинные, исключительно членовредительские чувства.
  В хорошей постановке за репликой должно идти действо. Так, например, за восклицанием: "Бедный Йорик!" - лобзание черепа из папье-маше, после легендарного: "К нам едет ревизор!" - тараканьи бега и уничтожение двойной бухгалтерии, в индийском фильме после ритуальной фразы: "Ты моя сестра, у тебя такая же родинка на щеке..." - танец всех со слоном, или на слоне, или вместо слона...
  Я решила последовать заветам Станиславского, Эйзенштейна и Хичкока, посему медленно откинула одеяло и начла вставать, демонстрируя всем своим видом согласие с уготованной мне участью
  - Поживее! - поторопила маман.
  А я, когда начала вставать, поняла, что все же сумею вытянуть роль обморочной барышни, может даже на "Оскар" - перед глазами замельтешили черные точки, а голова натурально закружилась. Но упорство - мое второе имя. Правда бабка Софа, называла эту черту характера упёртостью, когда со мной проще либо согласиться, либо пришибить. Я сделала еще шаг в лучших традициях осла, которому если что втемяшится в его голову, то фиг перешибешь. Даже лопатой промеж ушей.
  Зато перед взором стало уже совсем черно и я долетела на встречу половицам, что радостно поприветствовали меня гулким стуком.
  Последнее, что услышала перед тем, как сознание померкло, фразу родительницы: "Напоите ее тонизирующим зельем, чтобы не умерла по дороге."
  Пришла в себя от того, что меня тащили. Шустро и особо не церемонясь. С обеих сторон под мышки держали два дюжих то ли санитара, то ли вышибалы, что иногда одно и то же.
  -Ик! - приветственно выдала я.
  На мне скрестились сразу два суровых взгляда.
  - Молчу-молчу,- заверила я, пожимая плечами. Хотя когда тебя тащат на манер пропойцы, так что ноги волочатся по полу, это сделать весьма проблематично. Говорить о том, что я и сама уже в состоянии переставлять ходилки, не стала и заикаться.
  Может этим архаровцам нравится тяжести вот так тягать? Тогда не буду лишать их возможности приятно провести время.
  Я же с интересом туриста, впервые попавшего в Лувр, начала вертеть головой. Впереди маячила спина, как я понимаю, маман бодро цокающей по гулкому коридору. Последний, к слову, достаточно широкий и не обшарпанный. Не чета моей "палате". На стенах красовались и парадные портреты солидных джентльменов в сюртуках, и камерные - в домашних шлафроках.
  От созерцания одежды на портретах, перешла к наряду собственному. Меня переодели. И судя по всему не родительница - она бы подавилась своим презрением и гордыней, натягивая на меня платье. Скорее всего та лекарка, что заходила ко мне ночью.
  Темно-зеленое поплиновое платье в мелкий рубчик с глухим воротом, застёгнутое кое-как. Судя по ощущениям, на мне сейчас еще и наличествовали пара юбок и панталоны. Ботинки на ногах того и гляди норовили слететь, а смоляная прядь, выбившаяся из косы, что была перекинута через мое правое плечо, постоянно падала на лоб.
  Впереди показалась дверь. Маман решительно распахнула створки и по глазам резанул яркий солнечный свет.
  Мой почетный эскорт не сбавляя шага ринулся в проем, который был явно уже, чем эти два бугая вместе, что уж говорить о довеске в виде моей скромной персоны.
  На мгновение я почувствовала себя в родной стихии переполненного метро в час пик. И вот меня уже грузят в экипаж. Учтиво, как воришку средней руки в каталажку.
  Следом в картеру забралась родительница и крикнула.
  - В обитель святой Азазеллы!
  - Энто в дом скорби что ли? - уточнил возница прокуренным до печенок голосом.
  - Если понял, что переспрашиваешь, дурень? - гаркнула маман.
  - Дык того, уточнить, шоб значится накладочек не было.
  - Пошевеливайся! - полетело из окошка чересчур дотошному местному "водиле".
  Колеса заскрипели, меся дворовую грязь, а я поняла: вот он, мой единственный шанс.
  - Чего смотришь на меня своими бесстыжими глазами... - только и успела сказать "матушка".
  Карету тряхнула на очередной выбоине. Я полетела вперед, выставляя локоть. Силы у меня, недокоматозницы, было не больше, чем у кутенка, зато острый локоть, помноженный на массу тела и толчок от ухаба сделали свое дело. Маман подавилась криком и засипела, ощущая все прелести удушения.
  Когда мы учлись в школе, нам повезло с ОБЖшником. А вот ему с нами - не очень. Класс, в котором двадцать три девчонки и четыре пацана. А учитель - человек военный, хоть и в отставке. Ему нам про самооборону вещать, про поведение с террористом, по то, как вести задушевные беседы с маньяком, реши тот напасть, про первую помощь. А мы - двадцать три языкатые заразы. На одном из уроков, помню, плюнул он и в сердцах сказанул со своим дивным украинским акцентом: "Если вас хотят изнасиловать -спросите, возьмет ли этот злыдень писюкавый вас после сделанного в жинки. Насчет намерений - не факт, что передумает, но пара секунд форы, пока он соображает, у вас будут". На вопрос, а как же приемы самообороны, военрук, заявил, что самая лучшая женская самооборона - это быстрые и длинные ноги, которыми надо шустро передвигать в противоположенном от нападающего направлении. Но все же под конец урока он тогда расщедрился на демонстрацию: захват кисти и залом под углом. То, что могла при определенной удаче повторить любая из школьниц, наберись она смелости.
  Помниться, мы тогда смеялись над Пашкой, который, после внедрения одноклассницей Любкой теоретических знаний в жизнь, стоял в раскоряку, оттопырив руку и краснея. До сего момента этот эпизод из прошлого мне казался забавным. Кадр из давнего школьного прошлого. Но вот сейчас я подошла к заплесневевшим знаниям с серьезностью Шлимана, раскопавшего-таки одну из стен Трои: со свей серьёзностью и верой, что все должно получится.
  Обхватила рукой большой палец маман, резко дернула и выгнула назад.
  Глаза противницы округлились, зрачок моментально расширился от боли, но крикнуть она не могла: не позволяло сдавленное горло.
  Усилила натиск, наблюдая, как лицо напротив из пунцового становится бледным, а потом и вовсе чуть синеватым.
  Убрала локоть и освободившейся рукой стянула со своего платья пояс. Кисть из захавта так и не выпустила, справедливо опасаясь, что пока лишь завеса боли не дает "родительнице" сопротивляться.
  Когда вязала узел, стягивая запястья, мои руки ощутимо дрожали. А ведь нужен еще и кляп. Эта полуобморочная скоро оклемается и заголосит на все карету.
  Взгляд зашарил по карете, моему платью и одежде "матушки" в поисках подходящей затычки.
  Кружева на шикарном съёмном воротнике было жаль: шикарная работа. Тонкое, изящное. Судя по протестующему мычанию пришедшей в себя маман, ей тоже не понравилось то, что столь изящную вещицу ее туалета использовали по весьма интригующему (воображение любителя БДСМ) назначению.
  Она отчаянно мычала, выражая свой протест. Но время ей было упущено . Оттого маман оставалась жевать кружево, которое было в этом качестве еще и весьма питательным: крахмала прачки не пожалели.
  Со связанными руками теперь она зыркала на меня злобным взглядом. Я же заприметила холщовую котомку, которая скромно притулилась под скамейкой. То что надо!
  
  ***
  Когда карета остановилась у ворот, я уже была готова. Решительно распахнула дверцу, не дожидаясь возничего, увидев, что к квартете спешит дородная дама в балахоне.
  Я лишь склонила голову в знак приветствия, стараясь подражать чопорной леди.
  - Госпожа Ония! Я так рада, что вы все же решили поместить свою дочь в нашу обитель. Возможно, разум ее уже не спасти, но за душу девушки мы обещаем бороться...- толстуха скрестила руки на груди, что, наверное, должно было символизировать светлые помыслы и альтруизм по отношению к ближнему.
  Я же лишь криво усмехнулась про себя: неприкрытая патока лести и то легче усваивается.
  Тем временем, то ли монахиня, то ли привратник местной "дурки" пыталась рассмотреть меня через вуалетку. Предусмотрительно поднятый воротник закрывал нижнюю часть моего лица...
  - А... - начала было она.
  Я бесцеремонно перебила, памятуя, что лучше всего избежать неудобных вопросов можно взяв инициативу на себя:
  - Есть у вас те, кто смогли бы забрать мою дочь? Она упорствовала во грехе, оттого сейчас не совсем способна сама идти.
  - Конечно-конечно, - засуетилась сутанница, оборачиваясь, и взмахивая рукой, словно кого-то подзывая.
  Из глубины двора тут же показался мужик. "Все-таки не монастырь, а нечто среднее между богадельной и дурдомом, только с духовниками вместо аниматоров", - определила для себя. Открыв настежь дверцу кареты, я жестом указала на "матушку". ,Ныне на ней красовалось мое прежнее платье, руки все так же были связаны, а на голове значился тот самый полотняный мешок. "Кавказская пленница" мычала, извивалась и норовила лягнуть наугад. Но, мужик, похоже, видывал и не такое: вскинул ношу на плечо и без слов пошел обратно.
  По тому, как заулыбалась толстуха, поняла, что "швейцара", тут принято платить отдельно. Потянулась к напоясному кошелю. Специально выгребла оттуда все золото и серебрпо еще перед тек, как приехали. Демонстративно оцепила мешочек с туго стянутой голословной (зубами затягивала, чтобы сразу не открыть) и подала сестре божественного милосердия.
  Та разулыбалась и рассыпалась в заверениях, что де с моей кровиночкой ничего не случится и она обязательно образумится и поправится. Я же села в карету и бросила кучеру: "На пристань!". В последний момент вспомнив: Рей в дневнике писала, что именно туда она с подругами сбежала встречать отряд зачистки. Сейчас я была в замешательстве: морем тут и не пахло, но кто же этот мир знает?
  Зато я обладала иным сакральным знанием: подлог скоро обнаружится и начнется погоня.
  Экипаж начал набирать скорость, а душу царапнуло: неужели мать может так относится к собственной дочери? Может, все же эта ее надменность и желание уязвить - своего рода провокация? Защитная реакция для оправдания себя перед самой собой?
  Чтобы дочь ответила резкостью на ее резкость, проявила себя "неугодным и неуправляемым ребенком, которому одна дорога - к специалистам". Тогда бы, реши Рей взбунтоваться, она, "матушка" уже не ощущала бы вины за то, что решила упрятать дочурку в дом скорби.
  Но так или иначе - теперь это уже не мое дело. Мое - гораздо более прозаичное и насущное - процесс удирания.
  Дом скорби, как и всякое приличное заведение такого толка, находился за городской чертой. Пока мы ехали сюда мне было слегка не до любований пейзажем за окном. А вот сейчас, отодвинув шторку я могла наблюдать, как чахлые деревца, навевающие мысль о болотах, сменяются перелесками, а потом и вовсе полями. И наконец, появился город. Точнее - городок. Сначала ветхие лачуги, взявшие в кольцо более богатый центральный район города, не хуже ассасинов, измором бравших Иерусалим. За домами бедноты на холмах виднелись вычурные крыши всех возможных цветов. Парочка даже блестела не хуже церковных куполов, что расписывают сусальным золотом. Но больше всего меня поразило не это: да, морем в той дыре, куда меня занесло и не пахло (во всех смыслах этого слова), но пирс был. И находился он на сомой высокой точке. И к нему только что причалил дирижабль. Лопасти здоровенная махины все замедляли свой ход, готовясь к швартовке.
  Неровно сглотнула: в свете пережитого я начала слегка побаиваться высоты. Но казаться в "дурке" я боялась еще больше. Оттого из городишка, где мою предшественницу довели до самоубийства, надо было делать ноги, а то я их ненароком с такими родственничками протяну.
  За окном гомон босоногой детворы с порепанными пятками перемежался с криками луженых глоток, глухими ударами и женской базарной трескотней.
  Вокзал - он везде вокзал. Что железнодорожный, что водный, что вот такой вот - воздушный. Едва вышла из кареты, как меня окружила суета, ввинчиваясь в мозг криками, проникая в ноздри диким смешением запахов пряностей и нечистот, толкая под локоть спешащими пассажирами.
  Да, городок оказался небольшой, скорее разросшаяся слободка, где многие знают друг друга в лицо, но не по имени. Насколько я успела понять из увиденного, главной, а может и единственной его достопримечательностью был вот этот вот порт. Он же и базарная площадь, и место казни, если судить по виселице, что расположилась в одном из углов. Последняя, в лучших традициях гранд-дамы, для которой моветон выйти в свет без ювелирных изысков, гордо демонстрировала в качестве драгоценной подвески висельника. Увы, плебс украшением не впечатлился, в отличие от воронья, с энтузиазмом дегустировавшего "шведский стол".
  Кучер, спустившийся с козел, чтобы помочь, как он думал своей госпоже, уставился на меня с выражением энтомолога, которому в сачок попал птеродактиль. По роли мне следовало бы гаркнуть: "Чего вылупился?" или что там должны вещать госпожи прислуге? Но груз воспитания, да и банальная разница в возрасте (как-никак возница был старше меня едва ли не в трое), не претили таком обращению. Оттого я лишь поджала губы, покрепче вцепившись в узелок, что был у меня в руках и зашагала мимо застывшего соляной статуей кучера.
  Все пожитки, что удалось выудить из того холщевого мешка, что украсил голову "матушки", помещались с небольшом узле: батистовая сорочка, расческа пара лент для волос, панталоны и чулки. У самой родительницы удалось разжиться звонкой монетой, которую я, памятуя о ловкости воришек во все времена, положила не в ручную кладь, а в самое надежное из хранилищ, личный сейф, так сказать. Оставила лишь пару медяков в узелке.
  Идя к пирсу больше всего сожалела о дневнике: он был хотя бы если не окном, то форточкой, через которую можно было узнать этот мир. А так... я даже толком не представляла, как здесь купить билет на этот самый дирижабль: то ли у капитана, то ли здесь есть что-то навроде кассы.
  Сыграть в иностранку, чтобы узнать побольше, не получилось бы по двум причинам: меня тут вполне могли узнать и я банально не представляла, как выглядят здешние "иностранцы". Оставался один выход - изображать потомственную клиническую идиотку. А что, после череды неудачных суицидов - самое то. Вот только играя роль глупышки, нужно мыслить как Мата Хари: запоминать все, анализировать и мгновенно реагировать, ибо у всякой дурости должны быть разумные границы, иначе образ становится недостоверным.
  Оттого я беззастенчиво глазела по сторонам, прислушивалась к обрывкам разговоров. Наблюдала. Вот только мой желудок, в отличие от хозяйки, на роль шпика не подписывался и все громче заявлял о недовольстве диктатурой мозгов над телом и продвигал свою политическую программу. Суть ее тезисов была проста: жрать! И побольше. Урчание желудка могло посоперничать с брачной серенадой вурдалака, но я крепилась. Крепилась ровно до того момента, как мимо не продефилировала разносчица с лотком сдобы. То бишь ровно пять минут моей шпионской деятельности.
  Тетка опрятная и честная (пирожки свежие и реанимированные у нее лежали с разных концов лотка и по разной же цене: вчерашние по медьке, сегодняшние - по две) попалась словоохотливая. Правда, до звона в ушах крикливая.
  Получив от меня две медьки, она на мою полушутку, что такой хорошей сдобой непременно торговать нужно не только в здешнем городе, но и в соседних, рассмеялась.
  - А что - махины то вон рядом, - я махнула рукой, показывая на один из дирижаблей. Не знаю, ка кони тут точно называются. Ляпну что-нибудь не то, и выкручивайся потом. а механическая монстра - это всем и понятно и суть отображает. Здесь главное интонация. Игривая, словно старую байку травишь.- Возить то можно...
  - Ну и шутница, но на добром слове спасибо, - выдавила она из себя, от см6еха хлопая по груди пухлою рукой. - У лоточницы Эйзы и правда пирожки вкусные, все знают, но в соседней Алерте по цельному сребру за них платить никто не будет
  На мое удивленное "по серебрушке?", дородная тетушка пояснила, что де капитаны-то по десять злотней за провоз содрать могут...
  На том и расстались: я жуя пирожок и думая о местных тарифах на провоз, она - довольная похвалой.
  Хороший бухгалтер может найти недостачу даже в запятой и сделать так, чтобы бюджет был лично ему должен Я, увы, пока таких высот не достигла, но из короткого диалога сделала несколько выводов. Во-первых, договариваться о проезде надо непосредственно с капитаном. Во-вторых, суммы, которой я располагала надолго не хватит.
  -Пааабергись!- прозвучало откуда-то сбоку.
  Крик тут же потонул в грохоте. Я успела повернуть голову и заметить, как трос, что держал бочки, лопнул, и они одна за другой покатились по сходням.
  Боясь оказаться на их пути, отскочила в сторону. И вовремя, одна из беглянок чуть отбилась от товарок и поперла ровно на то место, где я только что стояла.
  Пока я осознавала, что по мне только что чуть не прошелся аналог катка, меня под бок резко толкнул чей то острый локоть, а потом из рук дернули узелок. Опешив в первое мгновение, я выпустила свою поклажу, к которой тут же приделали ноги. Две такие шустрые голые ноги оборванца, что тут же скрылся в толпе.
  "Ворье мелкое!" Подумалось со смесью злости и удивления. Наверняка решили, что у меня в узелке и остальные деньги, раз оттуда медьки доставала. Чтобы расплатиться с лоточницей. А потом истерично хихикнула, представив лица щипачей, добыча которых - панталоны. Отряхнула руки, одернула юбку, что чуть задралась, обнажив шнурованные сапожки. Их, к слову, я так же позаимствовала у матушки взамен расхлябанных башмаков и пошла наугад к одному из четырех пришвартованных дирижаблей.
  Из разговоров у причала уяснила, что ближайшая махина отбывает совсем скоро - по полудню.
  Судя по тому, что солнце ощутимо припекало макушку - это совсем скоро. Вот только как договориться, чтобы меня взяли на борт?
  Оглядела снующих матросов, как я окрестила про себя рабочих, что сновали с палубы и обратно, приметила троих мужчин, одетых приличнее остальных. Не мудрствуя, по трапу решила подняться по трапу, но едва ступила, меня тут же остановили:
  - Куда надо, красавица? - окликнул прокуренный голос.
  Обернулась, рядом стоял коренастый мужичок мне по плечо. Чубук во рту, окладистая борода, молот, притороченный к поясу. И взгляд с хитрым прищуром, как у потомственного маркетолога. Когда только незаметно подойти успел?
Оценка: 7.92*9  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Либрем "Аффективный" (Киберпанк) | | К.Вэй "Мечты "сбываются"..." (Боевая фантастика) | | М.Атаманов "Искажающие реальность" (Боевая фантастика) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | П.Працкевич "Комбинация Бога" (Научная фантастика) | | Л.Ситникова "Книга третья. 1: Соглядатай - Демиург" (Киберпанк) | | Д.Тихий "Миры Аргентум I. Мрак Иллюзий. ( моя первая книга )" (Боевик) | | В.Казначеев "Искин. Игрушка" (Киберпанк) | | П.Працкевич "Кровь на погонах истории" (Антиутопия) | | Н.Самсонова "Мой (не) властный демон" (Любовное фэнтези) | |

Хиты на ProdaMan.ru Подари мне чешуйку. Гаврилова Анна��Дочь темного мага-2. Академия��. Анетта ПолитоваБез чувств. Наталья ( Zzika)Титул не помеха. Сезон 1. Olie-ИЗГНАННЫЕ. Сезон 1. Ульяна СоболеваАромат страсти. Кароль Елена / Эль СаннаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиВедьма и ее мужчины. Лариса ЧайкаСнежный тайфун. Александр МихайловскийВ объятиях змея. Адика Олефир
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"