Манасыпов Дмитрий Юрьевич: другие произведения.

Чистильщики пустошей (Хроники Руин. Том первый)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 5.56*54  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первые пять глав нового произведения. Жанр вроде как постапокалиптический фант.боевик. Метро - отсутствует. Патроны не являются средствами обмена, в ходу больше серебро. Хотя мир в руинах после Полуночной войны... как-то так, наверное: В этом мире в середине 21-го века человечество достигло высочайших развития науки. Люди, возомнившие себя богами, выпустили джинна из бутылки: евгеника, генетика, ядерные реакции, игры с природой, временем и пространством. Расплата не заставила себя ждать. Техногенные и природные катастрофы, эпидемиии, голод, перенаселение, войны и локальные конфликты. Но гордыня человеческая привела к тому, что в разных точках земного шара стали появляться места Прорывов. И то, что появилось оттуда, не было мирным и добрым. Погибали люди, исчезали города и сёла, земли становились бесплодными и гибельными. Но ни это не стало началом конца человечества. Полночная война, начавшаяся с ядерных ударов и продолжившаяся резнёй на территориях, и отравленных радиацией, и оставшихся чистыми. Но люди смогли выжить, и ядерная зима не началась. Да, человечество выкарабкалось, смогло не просто удержаться на краю, но вцепиться всеми пальцами, ногтями и зубами. Восстановив часть утраченного, возобновив линию Фронтиров на границе с Прорывами, борясь с последствиями собственного безумства. И столкнувшись с новой угрозой: существами некросферы, возникшей после Полуночи в отместку за все грехи человеческие. Прошёл почти век со времён последней Великой Полуночной войны. Альянсы, конфедерации, вольные города и Дикие земли, Степь, Пустоши. Но люди живут, всё также не уступая обстоятельствам, борясь с созданиями Тьмы, Той стороны и последствиями экспериментов своих предков. Города, окружённые стенами, фермы, деревни и сёла, окружённые частоколом, торговые караваны, передвигающиеся только с охраной. И рядом с ними остатки робототехники, авто и паромобили, огнестрельное оружие с заброшенных складов и самоделки. Восстановленные заводы в некоторых городах-альянсах и степняки-людоеды, живущие в радиационных пустошах. Локальные войны крохотных, вновь созданных государств и Фронтир, на котором постоянно ведётся борьба с существами Той стороны. Политика сегрегации, направленная против мутантов и неживые твари, порождаемые некросферой. И единичные отряды чистильщиков, техногенных ведьмаков, колесящих по руинам бывшего мира с единственной целью: защищать людей и спасать те островки цивилизации, которые могут хотя бы попытаться восстановить то, что когда-то было полностью человеческим миром. Люди, обладающие оружием и знаниями прошлого, или существа со сверхестественными способностями и непонятными целями, кто они на самом деле? Молодой городской стражник, ставшей сиротой в одну ночь, волей судьбы оказывается в их рядах. Бок о бок с ними он пойдёт в ночь, сражаясь с теми, кто прячется в тени, ждя крови. Станет ли он одним из них, борясь с порождениями Мрака и разгадывая тайны своего мира, лежащего в руинах?
  "Чистильщики пустошей" (Хроники руин, том первый)
  
  Моим однополчанам, вернувшимся и нет.
  
  Горячее марево за кустом.
  В тени силуэт незнакомой твари.
  Потом рассмотрю ее. Все потом.
  Деревья сожженные. Запах гари.
  
  Готов к перестрелке любимый ствол.
  Оценка позиций, перемещений.
  В наушниках голос: "Пошел! Пошел!"
  Холодная ярость. И нет сомнений.
  
  С подветренной медленно подойти...
  В кустах откликается громким ревом.
  "Ну что ж, пореви. Я уже в пути".
  Я зол. Атакую опять. По новой.
  
  Рассчитанным выстрелом в позвонки.
  И тварь с разворота летит навстречу.
  "Ну-ну, разнесу-ка тебе мозги".
  И в голову ей аккуратно мечу.
  
  Выздыбается шерсть на спине. Прыжок.
  Секунды проходят: одна, другая...
  Удар автомата под грудью, в бок -
  И тварь отскочила - тупая, злая.
  
  Ствол в сторону. Верной рукой - кинжал.
  "Постой, не уйдешь. Я тебя достану".
  Уверенный выпад. В ребро попал.
  Черт! Рано рванулся! Немного рано...
  
  У левого уха раскрылась пасть,
  Горячим зловоньем пахнуло в шею.
  Метнуться под лапами. Не упасть.
  И вот уже сам ей под горло целю.
  
  Решительно сталью по рукоять.
  Из горла горячая кровь по коже.
  Вдруг - когти по бедрам... "Стоять... Стоять!
  Терпи! Не в первой. Ты молчишь... Ты можешь!"
  
  Последних конвульсий тугая дрожь.
  Выходит кинжал из пустого трупа.
  Опять зацепило... Ядрена вошь!
  Эх, шрамы на бедрах... Опять... Так глупо....
  
  (с) Марина Зонова
  
  
  INTRO:
  
   Фонарщик Сивый неторопливо шёл по Второй улице. Осень в этом году подбиралась к городу намного раньше, чем обычно, и из его рта небольшими клубами постоянно вырывался наружу пар. Было холодно и неуютно, слегка моросило. Сбитые каблуки старых башмаков постоянно задевали за выбоины и становящиеся всё более широкими трещины. На спину давила фляга с маслом, пригибая его к земле. Прокуренные пальцы крепко сжимали деревяшку шеста, с помощью которого Сивый вот уже пять лет зажигал огни в своём районе. Иногда он глубоко закашливался, сотрясаясь всем телом, и тогда к пару добавлялись вылетающие из лёгких маленькие капли крови. В такие мгновения Сивый останавливался, прислоняясь к ближайшей обшарпанной стене, шумно дышал и вытирал струйки холодного пота, градом катившиеся по лбу.
   Туберкулёз скоро должен был доконать его, это фонарщик знал точно. Если раньше, конечно, не случится чего похуже. А при такой работе ожидать можно было чего угодно. Улицы города по ночам не то место, в котором не стоит опасаться за свою жизнь. Это знали все его обитатели и старались лишний раз не высовываться из домов после последнего удара колокола. Хотя это спасало далеко не всегда, ох не всегда... Сивый сплюнул под ноги густой и вязкой от табака слюной. Был бы он помоложе и поздоровее, так давно бы ушёл куда-нибудь на Запад, нанявшись в какой-нибудь из наёмных отрядов. Там хотя бы не так страшно было помирать. Уж что-что, а это он знал не понаслышке. Если бы не то ранение, после которого доктора еле смогли спасти ему жизнь, то разве нужно было бы становиться фонарщиком в этом занюханном городишке, да ещё и у самого фронтира? То-то и оно, что хоть завали его золотом, так не согласился бы. А тут умудрился ещё и чахотку подхватить. Старость не радость, что и говорить.
  Сивый остановился возле очередного металлического столба, увенчанного стеклянным гранёным грибком. Крючком на шесте откинул в сторону окошко. Поджёг паклю на его конце и поднёс её к фитилю. Тот затрещал, брызгаясь искрами, чуть зачадил, но вспыхнул. Пламя чуть заметалось из стороны в сторону, становясь то больше, то меньше, выровнялось и стало, наконец, ярко-жёлтым. Фонарщик облегчённо вздохнул, поправил лёгкую, оставшуюся ещё от старых времён, драгоценную раскладную лестницу. Лезть вверх ему вообще не хотелось. Да и опасно это по нынешним-то временам, торчать на ней над землёй. Впереди, там, где улица была погружена в темноту, раздались какие-то звуки. Сивый испуганно дёрнулся, его рука метнулась в карман обтёрханного пальто, стиснув ладонью ручку револьвера. Он замер, по-стариковски вытянув вперёд худую шею и медленно отводя назад левую ногу.
  Жужжащий звук приближался, становясь более узнаваемым. Из-за угла старой двухэтажки выбился на асфальт скромный луч света. С приближением странных звуков он становился всё более широким и ярким. Фонарщик еле слышно и очень облегченно вздохнул. Он понял, что его так напугало. И виновата в этом была скаредность городской администрации, экономящей даже на патрулях собственной внутренней стражи. В отличие от рудничной, на содержание которой денег старались не жалеть. Оно, конечно, понятно. Шахты приносили те самые деньги, за счёт которых город до сих пор жил. И охраняли их не в пример лучше, чем большинство городских кварталов. Городским патрульным на ночь выдавались механические фонари-жучки, которые работали от встроенной "динамки", приводимой в действие сжатием ладони. Шумели они не очень сильно, но ночью хватало и этого постоянного жужжания, чтобы заставить поволноваться тех, кто привык быть настороженным. И выдавали идущих по маршруту патрульных с головой. Как сейчас, например.
  Луч света окончательно вырулил на улицу и запрыгал вперёд, направляясь к нему. Три силуэта дружно топали в сторону Сивого. Большие и угловатые, с торчащими в сторону матово отливающими стволами оружия. В городе патрули ходили с магазинными винтовками, очень надёжными, несмотря на старость. Правда тяжёлыми и неудобными, хотя и очень мощно стреляющими, но зато - медленно перезаряжающимися.
   - Здравствуй, Сивый. - Держащий фонарь сипловатый мужчина перестал нажимать на него. Торчащие как у таракана усы воинственно топорщились. И фонарщик знал, что они были густого медно-рыжего цвета.
   - И тебе не хворать, Ред. А это что у вас, ребят, такое, а?
   Фонарщик удивленно посмотрел на висевшие у патрульных поперёк груди короткие "пушки" из дерева и стали. Лакированное ложе, ребристый кожух толстого ствола, магазин, торчавший вбок.
   - Да вот, аж сам не верится... - Ред чуть смущённо улыбнулся. -Выдали вот. Пистолеты-пулемёты из закромов мэра, да... Чтобы, значит, сподручнее было жителей города защищать. А то сам знаешь, чего здесь творится то.
   - Да уж... - Фонарщик отхаркнул тягучую слюну. - Ишь, как всполошился наш головастый, благослови его отцы-великомученики до самых печёнок. Как машинки?
   - Ну, вроде ничего. - Патрульный почесал широкой пятернёй в затылке. - Только у некоторых клинит патроны, значитца, вот.
   - Клинит? Ну, это ни беда. Давай с утра зайду, мож чего подскажу. Пиво проставите старику, если помогу. Договорились, Ред?
   - Договорились, Сивый. - Собеседник расплылся в улыбке, также как и двое его напарников. Фонарщик тайны из прошлого не делал, и если бы не проблемы со здоровьем - быть ему давно в патруле. Раз уж сказал, что поможет, то, значит, сможет помочь с капризничающей механикой. В Вольных отрядах, что воевали на всех последних войнах, техника и вооружение были подчас куда лучше, чем у некоторых маленьких армий. И обращаться с ними в отрядах учили на совесть.
   - Ну ладно, потопали мы дальше. Следующий заход будет через полчаса, так чтоты здесь давай уж поаккуратнее.
   - За прошлую ночь вроде как всё спокойно было? - Сивый с хрустом почесал щетину на подбородке. - Или просто всё спрятать успели?
   - Спокойно вроде было, тьфу-тьфу. - Ред быстренько сплюнул через плечо. - Бывай, Сивый, с утра ждём.
   Он покачал головой, глядя на то, как они действительно потопали дальше. Хорошие ребята, даже странно для патрульных. Не без греха, конечно, но намного лучше, чем во всех больших городах, которые он посетил в своей прошлой жизни. То, что половина из них неумехи, так это точно. Для поддержания порядка сойдут, недаром их отбирали по росту с массой, но больше того. Всерьёз биться не смогут, никто не учил. Оружие новое повесили так, как лоточники на себя свои разносы с пирожками натягивают. Случится что - сразу и не смогут ничего сделать, в ремнях запутаются. Да что говорить, городская стража это не пограничники, которым постоянно приходится стрелять или резаться с противником. Да ещё с каким, ага.
   Сивый двинулся дальше. Совсем не замечая, как всё это бормочет себе под нос ворчливым стариковским шёпотом. Впереди у него было ещё полторы улицы, которые он не успел обойти до темноты. Врать самому себе было бесполезно, сам виноват. Нечего было торчать в кабаке у Йона, давясь дешёвым и кислым привозным пивом. Просто разболелся когда-то в дребезги разможённый сустав, который ему тогда по крупицам собрал отрядный хирург. И именно он, вместе с теми пятью дырками, что наделали в нём гвардейцы, привёл к тому, что сейчас есть. Эхех, старость не радость...
   Фонарщик, ворча и вороша былое, добрался до того самого угла, откуда вынырнул патруль. Поджёг первый из двух фонарей, что торчали здесь. Постоял-подумал и подпалил фитиль и у второго. Тот задёргался, задрожал, но, в конце концов, разгорелся. Это было хорошо, потому что на последнем отрезке у него оставалось всего десять штук. И все были совсем недавно собственноручно заправлены маслом под завязку, и шнуры там были новые. А значит - проблем с ними быть не должно. И на сегодня практически всё и можно будет спокойно дождаться возвращения стражи и вернуться с ними. Наверняка ребята Реда помогут с лестницей, что уже хорошо. Добраться бы до своей маленькой квартирки, что под самой крышей добротного каменного дома Йона, залезть под клетчатое шерстяное одеяло. И намазать бедро той мазью, что сделал аптекарский подмастерье в "Линдвурме" на прошлой неделе. Тогда его как раз прихватило, даже встать на ноги было больно. А после мази - как рукой сняло. Хорошая аптека, хоть и называется глупо и непонятно. Сивый кривовато улыбнулся, поймав себя на постоянно возникающих мыслях о том, что он неумолимо стареет. И глаза даже стали хуже видеть. Вон, между домами, ещё вчера свет фонарей давал возможность увидеть раскрошившиеся кирпичи, а сейчас только тень. Тень?!!
   Сивый рванул с плеча драгоценную лесенку, метнув её в сторону тёмного пятна, ринувшегося к нему. Она ударилась обо что-то мягкое и тут же полетела в сторону, отброшенная мощным ударом. А за первым пятном выскочило ещё два, бросившихся в сторону фонарщика.
   "Врёшь, сука, не возьмёшь!!!" - Сивый оскалился как загнанный в угол старый, но ещё крепкий дворовый пёс. Одним рывком выхватил револьвер, взвёл курок, рванул пальцем спуск. Мощное оружие не подвело, и первая тень, уже подобравшаяся почти вплотную, с рёвом ушла в сторону, покатилась по земле. Второй и третий выстрелы тоже легли хорошо, успев отбросить следующую пригнувшуюся длиннорукую фигуру. Последняя тень метнулась в сторону и сразу обратно, хитрым зигзагом мешая ему прицеливаться. Он отступал, боясь потерять её из вида. Видел, что те, кого подстрелил, уже начали шевелиться. В голове лихорадочно билась мысль о том, что Ред с патрулем ещё не должны были уйти далеко и должны успеть на выстрелы. Но последняя фигура метнулась совсем близко, так близко, что даже в слабом свете фонарей стали видны тёмные провалы глаз, бледную морщинистую кожу на морде, шрамы, повсюду испестрившие её и бешеный оскал торчащих вперёд частоколом острых, покрытых блестящей слюной зубов.
   Сивый не выдержал, и выпалил в неё оставшимися патронами. Чуть зажмурился, когда в лицо брызнуло горячим и липким. Трясущейся рукой выхватил из-за плеча длинный патрубок, по которому заливал масло в фонари. Мелькнула испуганная мыслишка про то, что мог забыть накачать воздуха в ёмкость, и ничего не выйдет. Но пальцы второй уже торопливо нашарили на поясе старую зажигалку с колёсиком, чиркнули им, заставив маленький огонёк затрепыхаться на ветру. Двое, что он подстрелил, покачиваясь и порыкивая, уже шли к нему. Неуверенно, но неумолимо. Третья тварь не двигалась, раскинувшись на потрескавшемся асфальте. А Реда и парней не было не то, что видно - их даже не было слышно. Фонарщик вскинул длинную металлическую трубку вперёд, быстро открутил кранчик подачи и поднёс зажигалку к соплу.
   Тьма озарилась рыжим светом буйного, бьющего из трубки горящего масла. Твари отшатнулись. Сивый успел разглядеть первого: сутулая костлявая тварь, одетая ещё в остатки полусгнившей рабочей робы, длинные лапы с суставчатыми пальцами, украшенными когтями. Лицо, которое показалось почему-то знакомым, лицо, ставшее страшной мордой подземного хищника. Сердце в груди забилось ещё быстрее, хотя, казалось бы - куда быстрее? Ох, и не врали старики-старатели, говоря про Подземное лихо, ох не врали.
   Он шагнул вперёд, стеганув огненной плетью ту самую тварь, в которой заметил что-то знакомое. Та истошно завизжала, превратившись в движущийся факел. Вторая метнулась в сторону, уходя от поражения импровизированного огнемёта. Это было плохо, потому что и масло в металлической фляге может загореться. Да и воздух, который он в неё дома накачивал ручным насосом, скоро должен был закончиться. И тогда всё - конечный конец. Сивый торопливо шагнул вперёд, стараясь уловить тот момент, в который можно было поймать этого ночного охотника. Ему было очень страшно, но старик, ещё три года назад бывший крепким и совсем ещё молодым мужчиной, хотел достать тварь. Это был бой, его, возможно, последний бой. И он не собирался его проиграть. А значит - вперёд Вольный боец, вперёд!!! Ты один на один с врагом и помощи нет! "Одни против всех" - было вышито на знамени каждого из отрядов, и этот девиз Сивый запомнил навсегда.
   Правый бок и руку обожгло горячим, но сначала фонарщик даже не понял того, что случилось. Перестал бить факел, тварь дёрнулась к нему, целая и невредимая. Правой рукой он хотел достать с поясных ножен старый верный тесак, но руки не было. Из плеча прямо в лицо с удивлённо выпученными глазами ударило несколько струек крови, и всё. А потом его снесло в сторону мощным ударом, шмякнуло о потрескавшуюся стену и выбило, казалось, дух.
   Он проморгал тех из них, что зашли со спины, забыл про тыл, и сейчас уже угасающим взглядом видел их, брезгливо отшвырнувших в сторону оторванную трубку со шлангом, жадно принюхивающихся к запаху крови. Твари подходили всё ближе настороженно и опасливо. Сивый видел их странно выгнутые в коленях ноги, жадно вбирающие воздух широко вывернутые ноздри и нетерпеливо подёргивающиеся узкие губы, за которыми прятались частоколы зубов. Наверное, что именно перед смертью и в почти полной тьме можно вот так чётко видеть то, что убьёт тебя. Наверное... а ему хотелось провалиться в забытье, очень хотелось. А вместо этого - пришла только страшная боль...
  
   Когда задержавшийся в подвальном кабачке группа Реда добралась до переулка, то один из патрульных, не выдержав, ушёл в дальний угол переулка. Где его долго и мучительно трясло от рвоты. Ред, всхлипнув, присел на корточки рядом с тем, что осталось от неплохого парня, которого все знали как Сивого, и никогда не задумывались над тем - как же его зовут на самом дел? Посмотрел на два тела, лежащих рядом: одно с разможжённой головой и второе, почти полностью обугленное, и заплакал. От чего? Может от стыда, а может от страха. Кто же знает?
  
  Глава первая: Город, Енот и чистильщики.
  
  ...И есть люди, стадо пастыря Небесного
  А среди них есть Воины, стоящие наособицу.
  Но если кто изрекёт: бо возвышаются они над людьми,
  То тот да неправ будет, ибо и Воины есть люди,
  Но стоящие особо. И не каждый с оружием - есть Воин.
  
  "Книга св. Мэдмакса" (апокриф)
  
   Енот маялся в карауле, стоя на вышке у городских ворот. Именно маялся, потому что ненавидел торчать здесь, на верхотуре, продуваемой со всех сторон. Если на любом другом из постов ему было относительно неплохо и уютно, то здесь он изнывал каждую минуту. Да что там - каждую секунду. Ну, скажите, пожалуйста, неужели пограничники пропустят кого к городу,и не предупредят? Так что за смысл торчать на этой треклятой вышке, а? Если на соседней, точно такой же, стоит ещё один караульный? Другое дело, что в его смену там неизменно был Рыжий, который сразу засыпал, и которого никто за это не дёргал. Ну, конечно, по сроку службы положено. А ему теперь и не вздумай присесть на продавленную седушку, что стояла на какой-то пластиковой ёмкости в углу насеста. Не приведи Господи, господин старший капрал Штырь увидят это отклонение от устава гарнизонной службы. Тогда пиши-пропало, наряды обеспечены. Эх, грёбаная жизнь!
   Никто не заставлял идти и наниматься на службу в патруль, ведь так? Ну да, никто не заставлял, кроме нужды и пятерых младших, сидевших на мамкиной шее. Енот тоскливо вздохнул. Подумал ещё немного про них и вздохнул ещё сильнее. Громко, протяжно и надрывно, с всхлипом, что пробился наружу. Разом вспотевшие ладони вцепились в дерево цевья винтовки, заходившей в них ходуном. Парень со скрежетом стиснул зубы, заставляя себя не плакать, возвращаясь в тот, оставшийся позади летний день. Всего три месяца назад, всего три месяца...
   За холмом у поворота дороги что-то заворчало. И ещё, и ещё. Не веря собственному слуху Енот схватил старый и потёрханный бинокль, висевший на кожаном ремешке, зацепленным за вбитый в деревянный бортик гвоздь. Поднёс к глазам, пытаясь понять то, что только что услышал. Тяжеловозы с углём обычно проходили торговым трактом, не заезжая в город. Фермеры пользовались тягловым транспортом, отправляясь на рынок. Редко-редко, стараясь экономить драгоценное топливо, пригоняли громадные телеги с урожаем. Но это должно было случиться только через месяц. Пограничники всегда извещали о собственном приезде, и каждый караульный знал про это. И тогда оставалось только несколько вариантов.
  При самом лучшем - неожиданные визитёры из метрополии. В таких случаях всегда начиналась бешеная суета и растерянность, с последующими раздачами звездюлей различным стрелочникам, попавшим под горячую руку мэра и его заместителей. Караульные в них тоже, бывало, попадали. Как будто заори на пару секунд раньше в эбонитовую трубку телефонного переносного аппарата про то, что по дороге едет "ленточка" - что-то бы изменилось, ага.
  При среднем по паршивости исходе - просто торговый караван, или переселенцы. Караван торговцев мог сулить как нечаянный барыш, так и серьёзное наказание за пропущенные грузы из списка запрещённых. Переселенцев же вообще стояло опасаться. Неприятностей они обычно притаскивали целую кучу. От обычных при долгом путешествии вшей до серьёзных заболеваний и инфекций. Самыми лучшими из них были триппер или педикулёз, если при караване обретался переездной бордель.
  Ну а самым поганым вариантом из всех возможных, несомненно, были либо мародёры, собравшиеся в большую банду, либо Вольные отряды, что было почти полностью приближенным к бандам случаем. Как известно всем - хрен редьки не слаще. Ну и что в лоб, что... понятно, короче.
  Енот торопливо навёл поцарапанные окуляры на поворот, схватив свободной ладонью красный рычаг ревуна. Костяшки побелели от усилия, вложенного в моментальную готовность дёрнуть его вниз, оглашая всю площадь у ворот сиреной. Лучше уж дёрнуть, чем валяться потом с пробитой пулей головой. Это точно. Бинокль чуть трясся, не давая возможности увидеть хоть что-то. Рыжий, дрыхнувший на соседней вышке не пошевелился, не смотря на то, что рокот из-за холма был серьёзный. Енот подумал и поднял трубку телефона, нажал на кнопку вызова. Гудок пошёл, через пару секунд динамик ожил недовольным голосом господина старшего капрала:
  - Ты чего, очумел там от безделья? Сортир давно не чистил?
  - Штырь...
  - Чего?!! Какой я те Штырь, хорёк ты драный!
  - Тут за холмом техника какая-то. Правда, господин старший капрал, я не вру.
  - ...тебе не поглючило, Енот?
  - Нет. Пока не вижу ничего, но слышал. Двигатели там ревели.
  - Понял. - Голос Штыря, обычно ленивый и недовольный, стал жёстким. Собранным. - Наблюдай. Караул, в ружьё!!!
  Последнее Енот услышал уже случайно, так как Штырь просто не успел положить трубку. Спустя секунд тридцать сбитая из досок лестница заходила ходуном. Юркий и плотно сбитый капрал живо вскарабакался на вышку. Поднял собственный, совсем не старый монокуляр, пришурился, хмыкнул. Покосился на караульного, затихшего рядом, хмыкнул снова. Как показалось Еноту - с уважением.
  - Рыжий, паскуда, дрыхнет?
  - Угу. - Лёшка проглотил слюну, поняв, что только что сдал как бы своего напарника.
  - Не переживай. - Желваки на скулах Штыря заходили ходуном. - Если что, а видно так и будет, лично ему морду разобью. Совсем зарвался. Не трогай ревун, сам нажму если что. Опаньки, Енот, а вот и гости.
  Капрал перегнулся через борт "насеста" вышки, рявкнул вниз, где немедленно забегали остальные караульные. Лёха не обращая на это внимания прилип глазами к биноклю, понимая, что сейчас решается многое. Из-за холма, вздымая клубы пыли вынырнула какая-то машина, рванувшись в сторону ворот.
  Низкий, угловатый и какой-то кажущийся размазанным корпус. Четыре моста с широкими колёсами. Обтекаемая башня с торчащими из неё в небо двумя чёрными стволами. Енот пока слабо разбирался в оружии, но понял, что это как минимум пулемёты. И не такие как те старые развалины, что стояли по углам городской стены. Может как те, что торчали у мэрии и здания патруля. Длинные крупнокалиберные машины на треногах. Их холили и лелеяли оружейники. Очень старые и очень серьёзные аппараты, которые стоили городу кучу денег. А раз на машине точно такие же, то что? А то, что люди там явно серьёзные. Караульный тоскливо вздохнул, попытавшись представить те неприятности, что могут быть у города.
  Машина подкатила к мосту, перекинутому через ров. Остановилась, подняв кучу гравия и пыли. Асфальта, неумолимо разрушаемого временем, здесь уже почти не было. Енот во все глаза, позабыв про опасность, пялился на чудной агрегат. Действительно - с восемью широкими дисками рубчатых покрышек, корпусом, покрытым странной, неуловимой взглядом ассиметричной раскраской разных цветов. Торчащие стволы были разными по внешнему виду, но внушали сильное уважение. Сейчас они неожиданно дрогнули, чуть опустившись и развернувшись в сторону ворот. Откуда-то сбоку этого механического монстра с металлическим лязгом откинулся люк, развалившийся на две части. Одна половина поднялась наверх, вторая упала подножкой на землю. Покосившись на капрала Енот понял, что тот тоже напряжён и ждёт того, кто должен был появиться из недра машины.
  В придорожную пыль аккуратно опустился, сверкая нестерпимым блеском, начищенный ботинок с высокой шнуровкой. Тут же две руки, появившиеся следом, вытолкнули наружу владельца прекрасной обуви. Лёха и Штырь дружно и разочарованно выдохнули. Пассажир агрегата был невысок, довольно щупл и не выглядел страшным чудовищем, которыми представлялись солдаты Вольных отрядов. Свободная куртка-штормовка с капюшоном, из грубой материи типа брезента, утянутая в талии шнурами. Такого же, как и куртка, светло-зелёного цвета, брюки, заправленные в те самые, начищенные до состояния зеркала, ботинки. Крючковатый и хищный, с горбинкой, нос на немолодом, с седой щетиной худом лице. Правда взгляд из-под нахмуренных бровей даже в бинокль казался пристально-оценивающим и опасным. А из оружия в глаза бросался лишь пистолет в набедренной кобуре. Зато размеры его, пистолета, были просто монструозно большими.
  Человек внимательно пробежался глазами по стене, когда-то давно сложенной из больших блоков армированного бетона. На ров, растянутые стальные плети "колючки" и матовые плоские нити "мясорезки", две караульные вышки у ворот. Сами ворота, высокие, добротно сделанные из аккуратно подогнанных друг к другу стальных плит. Грубо выглядевший по сравнению с ними треугольник кустарно сделанного барбакана, идущего поверх. Сейчас вход в город был уже закрыт товарищами Енота, которых вовремя заставил пошевелиться капрал. Мужчина чему-то легко улыбнулся и пошёл вперёд.
  Штырь высунулся над бортиком, облокотившись на него. Быстро глянул влево-вправо, стараясь заметить хотя бы что-то подозрительное. Потом чуть перегнулся пониже:
  - Кто такой?
  Мужчина остановился. Поднял голову, глянув на капрала. Левая бровь чуть нахмурилась в отличие от правой, которая как-то по особенно издевательски приподнялась:
  - Это у вас тут так здороваются?
  - Чего? - Капрал ощутимо начал злиться. - Я говорю ты кто такой?
  Тот внизу глянул ещё более саркастично:
  - Я Капитан.
  - Какой, за ногу тебя, капитан?
  - Это уже следующий вопрос. А кто ты-то такой, военный?
  Штырь хмыкнул. То ли удивлённо, то ли одобрительно, этого Енот так и не понял:
  - Я капрал городской стражи. Так что имею право поинтересоваться, кто ты, и нахрена к нам припёрся. За холмом сколько машин?
  - Молодец капрал. - Мужчина наклонил голову набок. - Ещё шесть. Только не стоит нас опасаться. Мы не воевать с вами приехали, а скорее наоборот.
   - Это как так?
   - Да вот так. Мне надо к вашему мэру, голове, бургомистру или как там ещё. Может, впустишь? Броневик останется здесь. Я не гордый, пешком пройдусь.
   Капрал хохотнул:
   - Так тебя наш мэр и ждёт. Наверное, с самого утра сидит у окошка, глядит, не наглядится: и где там мой капитан, да? Ну, развеселил, честное слово, ну...
   - Весело тебе? - Мужчина косо осклабился. - А ты позвони, скажи, чистильщики приехали. Главный - Капитан. Тогда вдвоём поржём. Ну, капрал, давай звони уже.
   Штырь нахмурился, отошёл от бортика. По телефону позвонил вниз, коротко бросил несколько фраз для своего помощника. Потом вернулся, и снова перегнулся вниз. Седой всё также стоял на одном месте, только достал из металлического портсигара длинную коричневую сигарку и закурил, деловито попыхивая ею и окутываясь сизым дымком. Енот, про которого капрал давно забыл, а мужик внизу вообще не обращал внимания, про себя подумал о том, что такая сигара не хило стоит. Он видел такие на витрине лавки Фунта, славящейся своей дороговизной и недоступностью для большинства жителей.
   - Эй, капитан! - Капрал, судя по всему, решил основательно докопаться до незнакомца. Тот перестал вызывать стопроцентное опасение, а его бронированная машина стояла как памятник. Пулемёты не шевелились и никто больше из неё не выкарабкался. Так что Штырь, может и напрасно, но позволил себе немного расслабиться. - А что вы за чистильщики? Вон теми пылесосами, что из башни твоего тазика с болтами торчат, чего чистите-то?
   Капитан абсолютно невозмутимо пропустил мимо ушей явное оскорбление, и чуть помедлив, ответил капралу:
   - Тараканов, мокриц, многоножек, к примеру. А у вас, скорее всего, займёмся ночными хулиганами. Есть ведь здесь такие, которые по ночам спать вам не дают, да?
   Штырь замолчал. Енот с удивлением посмотрел на него, застывшего столбом, с кадыком, лихорадочно ходившим вверх-вниз. Таким своего командира он ни разу не видел. Господин старший капрал был... испуган? Вот этим худым мужиком, дымившим выпендрёжной самокруткой?!! Ну, дела... и тут до него потихоньку начало доходить.
   Чистильщики, санитары, ассинезаторы поселений чуть не погибшего и свихнувшегося мира. Люди, которые очищали города от мутантов и чудовищ, порождённых Полночной Войной. Те, про которых рассказывали сказки, напоровшись в кабаках, ветераны конфликтов, многое повидавшее на своём веку. Наёмники, никогда не воевавшие против людей. Официально, во всяком случае. Исследователи заброшенных земель, таскавшие в города-государства, образовавшиеся после заключения Союза, разные диковины и технику. Из тех, что остались со времён, которые были ДО. Про них Еноту доводилось слышать, и ему, также, как и Штырю, стало ясно, что этого седого горлопана, стоявшего под стеной, наверняка и правда могут ждать в мэрии. Потому что, всего три месяца назад:
  
   Енот шёл домой после окончания недели службы, рассчитывал на целых два дня выходных. В руках куча свёртков из вощёной бумаги: с кольцом деревенской колбасы, всучённой на воротах (пожалела пожилая хуторянка молодого дохлого патрульного, а господин старший капрал своротил свой породистый нос в сторону, дескать много чеснока), с зеленью и яблоками, купленными на рынке (на первую зарплату в патруле, как же он ею гордился), с десятком яиц (настоящих, от собственных кур ефрейтора Чуба, проданных Еноту совсем подешёвке), с двумя свежими кирпичами хлеба (только что из печи пекарни патруля). И отдельно несколько мятных пряников с изюмом для двух самых младших, близняшек. Поворот, дом старого коновала Генрика, хибара алкоголиков-дворников Рыжих и...
   Группа Реда, выбитая дверь, свёртки падают в пыль под ноги, но он этого не замечает. Медленно-медленно идёт вперёд, все расступаются, пропуская. Глядят искоса, грустно и жалостливо. Енот заходит, пригнувшись под низкой притолокой, спотыкается обо что-то (деревянный конь близняшек), смотрит, вытянув тонкую шею в дальний угол. Мамина тонкая и бледная рука, тёмно-каштановые пряди, лежащие в засохшей луже. Потом... перед глазами потолок и темнота.
   В одну ночь лишиться всех, как же это больно. Как же это страшно. Почему те, кто приходят ночью выбрали именно их дом, который всегда был таким крепким, почему дверь была выбита, но засов цел и стоял сбоку, прислонённый к стене? Кто знает, кто знает...
   Он справился. Отплакал своё, переехал в казарму после быстрых огненных похорон шести закрытых гробов. И теперь стоял на вышке, пытаясь цепляться за то, что у него было, и надеясь когда-нибудь отомстить. Кому? Чему? Енот не знал. Было ясно только одно - тем, кто приходит по ночам. И вот оно, сама судьба решила хотя бы заплатить тем, кто лишил его семьи.
  
   Телефон затрещал, вызывая капрала. Штырь снял трубку, выслушал и приказал открыть калитку на воротах и заводить джип, стоявший у караулки. Потом перегнулся вниз и, чуть замешкался, крикнул капитану чистильщиков:
   - Заходите, я тоже спускаюсь. - Повернулся к Еноту. - Я уехал с ними, а ты тут смотри. В оба глаза смотри. Ждать-то их, конечно, ждут, но бдительности - не терять. Понял?
   - Так точно, господин старший капрал. - Солдат подтянулся, старательно поедая начальство глазами. - А можно вопрос?
   - Потом. И, как сменишься, сходи в лавку. Выпишу записку, получишь бутылку казённой, за наблюдательность. Всё, неси службу бодро, и ничем не отвлекаясь, солдат.
   Капрал быстро скатился вниз, стараясь успеть раньше, чем седой. Не получилось. Когда Штырь оказался на утоптанной до каменной твёрдости земле внизу, капитан уже стоял возле автомобиля. Загрохотав, ворота задвинулись назад. Коротко кивнув, начальник караула ткнул рукой на сиденье возле водителя, а сам запрыгнул сзади. Толстый и усатый Таракан, бывший за водителя, нажал на газ, и машина дёрнулась в сторону одной из основных городских улиц, ведущей как раз на площадь, к зданию мэрии. Штырь смотрел прямо перед собой, не забывая украдкой контролировать седого. Тот сидел спокойно и расслабленно, внимательно посматривая по сторонам.
  
   Капитану было много лет. Не настолько, чтобы чувствовать себя развалиной, но ровно столько, чтобы волосы стали наполовину седыми. То, что оставшаяся половина головы также была "соль с перцем", его виной не было. Виной были обстоятельства самой его жизни. Ему довелось увидеть и почувствовать очень многое из того, что предлагал своим детям свихнувшийся мир, в котором они рождались. Но Кэп никогда не жаловался на это, так как это был его мир. Со всеми своими странностями, особенностями, страхами и маленькой долей хорошего и доброго. Во всяком случае, именно так он и считал, предпочитая не забивать себе голову ненужными рассуждениями и досужими домыслами. Капитан жил так, как ему выпало, и старался лишь так изменить собственную судьбу, чтобы она не была чересчур жёсткой.
   Сейчас машина, в которой он ехал, двигалась по улочкам города, где и у него и у ребят наклёвывалась работа. Что ещё нужно от жизни человеку, который умеет её делать, как не возможность заработать? Да ничего больше, а команда Кэпа умела делать свою работу очень хорошо. Не зря именно их нашёл здешний мэр после того, как жители города начали погибать всё чаще и чаще. Ну а для того, чтобы уверенно заняться ею, нужно было хорошо изучить те места, где придётся заниматься делом. Конечно, понятно и ясно, что всё вокруг куда как внимательнее осмотрят специалисты отряда, но не мешает и самому оглядеться, Мало ли что можно заметить случайно и, казалось бы, невзначай? В том роде занятий, в котором действовал отряд Кэпа, мелочей не бывало. Пропущенные мелкие детали зачастую оплачивались кровью. К ней было не привыкать, вокруг постоянно лились целые потоки этой красной жидкости. Но жизни его ребят стоили намного дороже, чем жизнь любого жителя этого, либо любого другого поселения. Для него-то, командовавшего отрядом последние десять лет, уж точно. Дороже тех тридцати мужчин и женщин, что ждали сейчас за городской стеной - у капитана не было никого. И потому нужно было думать и рассчитывать все действия, которые нужно будет применять здесь, где ночью жители тряслись от страха внутри своих домов и ни за что не выходили на улицы собственного города. Запах этого самого страха висел в воздухе. Скорее даже и не страха, а животного, не человеческого ужаса. Капитан смотрел по сторонам, и впитывал его в себя. Мало прохожих, и нет играющих детей. Совсем нет. И это днём.
   А город был не такой уж и маленький, каким пытался казаться со стороны. По неподтверждённым данным, что Кэп читал в отчётах аналитиков (а как их сейчас подтвердишь?), число жителей измерялось не одним десятком тысяч. Основная часть которых были шахтёрами, работающими в угольных шахтах, что в полудне пути от него.
  Уголь, уголь, ставший таким необходимым в годы после Войны. Топливо, не дающее остаткам человечества замёрзнуть во время ставших такими холодными и длинными зим. Только за счёт него, жирного и чёрного антрацита, всё здесь жило и мало того, ещё и дышало таким редким достатком. Количество замеченных Кэпом продуктовых лавок, находящихся на первых этажах невысоких домов, уже перевалило за пять. Во многих из виденных им городков их и было-то всего по пять. Не говоря про то, что он увидел целых два магазина готового платья, несколько сапожных мастерских (что было очень хорошо, так как обувь у отряда изрядно истрепалась), и три станции технического обслуживания. В общем - явно не бедные здесь жители.
   Джип, пофыркивая уставшим от времени карбюратором, катился вперёд по вполне хорошему асфальту, который хоть и был весь в трещинах, тем не менее, находился в очень приличном состоянии. Усатый водитель аккуратно объехал фермерскую повозку, запряжённую двумя очень старыми робомулами, что ещё больше поразило капитана. Этих механизмов, пользующихся зарядом солнечных батарей, отряду встречалось всё меньше и меньше. Раз эти два киборга, с порыжевшей и изношенной искусственной шкурой, так бодро двигались по улице, то, значит, отыщутся в городе и умельцы, что могут ремонтировать сложную технику и электронику.
   - Капрал? - Кэп повернулся в сторону недовольно нахохлившегося сзади служивого. - А много у вас такой животины, как вон как в той повозке?
   - Хватает. - Капрал покосился на него. - А что?
   - Сложная техника, обслуживания требует серьёзного. Им лет-то по сколько уже?
   - Да хрен его знает... - Штырь почесал в затылке. - Не знаю.
   - Всяко больше, чем тебе. - Усач-водитель сплюнул через дверцу. - Это косого Крота повозка. Они ещё у его отца были, это точно. А ремонтирует их Белка, как раз из её мастерской косой их вёл, наверное. Всё, капрал, приехали. Мне вас ждать?
   - Ждать. - Капрал спрыгнул с борта. - Пойдёмте, капитан, или как вас там.
   Кэп внимательно посмотрел на него, пытаясь понять - стоит ли осадить этого пентюха основательно прямо сейчас, или нет? Подумал, и решил оставить эту, нехитрую, в общем-то задачу, на потом. Смысла в том, чтобы поставить на место зарвавшегося городского патрульного он не видел. Да и мало ли, вполне возможно, что придётся с ним дальше работать.
   Здание мэрии... впечатляло, больше никак и не скажешь. Было видно, что когда-то давно, ещё в той, прекрасной жизни, оно предназначалось для чего-то важного. Во всяком случае, очень редко отряду Кэпа попадались здания с колоннами. А здесь они присутствовали, да и ещё какие. Гладкие и ровные цилиндры, выполненные из чего-то, весьма похожего на мрамор. Конечно, здание претерпело некоторые изменения, но куда от них сейчас деться? Перед самым фронтоном, на возвышении со ступенями, стояли абсолютно чуждые его красоте бетонные блоки, аккуратно наложенные друг на друга. С толстыми перекрытиями из плит, поддерживаемых толстыми стальными трубами. Из узких бойниц на площадь торчали раструбы крупнокалиберных пулемётов. На глаз капитан определил, что это грамотные переделки старых танковых, калибра двенадцать и семь миллиметра. За мешками, уложенными по периметру крыльца, прохаживались двое часовых, вооружённых пистолетами-пулемётами. "А здешний градоначальник-то, - подумалось Кэпу, - очень боится за собственную шкуру". И это наводило на некоторые мысли. В частности на то, что положение у города всё-таки не такое стабильное, как оно представлялось раньше. Так сильно охраняемую администрацию ему доводилось видеть лишь в похожих городах нефтяников и газовиков. Тех постоянно пытались подмять под себя более несчастливые соседи. А здесь? Ведь военную помощь шахтёрам оказывает альянс "Звезда", с которыми мало кто не побоится связаться в зоне фронтира. Раз так, то, значит, боятся тех, ради кого вызвали чистильщиков. И от этой мысли Кэпу поневоле стало не по себе.
   Капрал уверенно миновал пост на входе, и прошёл дальше, в сторону большого стола, за которым сидел длинноногий индивидуум в стетсоне.
   - Командир, вот этот человек, которого ждёт мэр. - Штырь щёлкнул каблуками, застыв по стойке "смирно".
   Индивидуум приподнял край шляпы, посмотрев на капитана пронзительными, чуть навыкате, ярко-голубыми глазами. Пальцем подправил загнутый и тонкий ус справа, легко поднялся с кресла:
   - Майор Гриф, командир городского патруля. С кем имею честь?
   - Капитан. - Кэп внимательно рассмотрел главного местного военного, торчащим над ним сухопарой длинной жердью, перевитой кожаными ремнями и увешанной, как ёлка, оружием и подсумками. - Можно просто Кэп. Не обижусь, да так и проще будет. Вы проводите меня к мэру, майор?
   - Конечно. Вашим людям что-то нужно? - Гриф достал из нагрудного кармана монокль на цепочке, поразив капитана, решившего не удивляться некоторой эксцентричности этого клоуна, до глубины души. - Пока мы будем у господина Бати, то к вам могут доставить любые необходимые вам вещи, продукты, топливо и снаряжение.
   - Кхм, спасибо, конечно. А не рано? Мы ещё ни до чего не договорились. Вещи у нас с собой, продукты ещё не закончились. Что касается топлива, то его вид и объёмы нужно будет прояснить после достижения договорённостей с мэром. Это же касается и снаряжения. Но благодарю, господин Гриф. Наверное, нам стоит уже пройти к администрации города?
   Майор на некоторое время ощутимо "подзавис", видимо не совсем понимая, как можно отказаться от такого предложения. Потом хмыкнул в свои красивые и ухоженные усы, повернулся и, молча, пошёл вверх по лестнице. Капрал чуть потоптался и направился следом, пропуская Кэпа перед собой. Тот пожал плечами, и двинулся вверх, про себя отметив, что ворс на тёмно-красном ковре, постеленном поверх полированных ступеней, довольно густой и не вытертый добела, а бронзовые кольца у прутов-держателей - начищены до блеска. Мысли о том, что с городского и шахтного начальства стоит содрать как можно больше, укреплялась всё сильнее.
   На втором этаже красный ковёр закончился, начался зелёный, украшенный красивым орнаментом. Привезённый сюда торговцами явно откуда-то с тех южных областей обитаемых и относительно чистых земель, что были к Югу от Камня. Представить, сколько за эту красоту отвалила местная администрация, Кэп мог, но не хотел. Ему достаточно было понять, что на эти деньги он мог бы позволить отряду закупиться медикаментами для Айболита так, что хватило бы минимум на полгода. А то и на месяцев, этак, семь. Ну, а при экономии и доли везения, так и на все восемь. Доставать из поясной сумки счётчик-трещотку ему тоже не хотелось. И так было ясно, что в здании мэрии он будет появляться весьма и весьма нечасто. Получать таким вот образом лишнюю дозу радиации - в его планы не входило. Удивиться пришлось ещё раз. Ведь всем было известно, что ко всему, что везли оттуда, нужно было относиться с особой осторожностью. Ну, как известно, дай дураку стеклянный искусственный нефритовый стержень, так он и его расколотит.
   Тем временем широко шагающий майор Гриф подошёл к высокой двери из полированного дерева. Хотя Кэпу, имеющему немалый опыт в устройстве всеразличных дверей, люков, ворот и калиток, уже было ясно, что дверь только снаружи деревянная. Между двумя панелями из крепкого морёного дуба, наверняка была утоплен большой прямоугольник из стали. Скорее всего - сделанный из старой бронепластины. Такие двери давно стали модными практически у любых князьков, царьков и прочих господ невысокого полёта. Те, кто действительно имел серьёзную власть, не скромничали и открыто устанавливали сделанные на заказ бронированные чудеса инженерной мысли. Зачастую оснащённые всякими хитрыми системами опознавания по голосу и прочему. На машинах отряда, к слову сказать, стояли как раз такие умные приспособления, правда, вдобавок ко всему ещё и оборудованные охранными устройствами. Здесь же в качестве техники для безопасности стояли навытяжку два крепких лба, вооружённых и экипированных немного лучше, чем их товарищи внизу. И намного серьёзнее, чем караул на воротах. Кэп только покачал головой, понимая, что, скорее всего, на самом деле в городе всё именно так плохо, как он и предположил на площади.
   Капрал остался стоять у дверей, а перед майором и Капитаном сама по себе отъехала в сторону одна из дверных половинок. Из полутёмного большого кабинета, в который они вошли, наружу потянуло сладким запахом дорогих сигар, ароматом старого коньяка и свежего кофе. Сидящие за столом пятеро мужчин, как по команде, разом обернулись, жадно вцепившись глазами в вошедших. Хотя, скорее всего, интересовала их только непрезентабельная фигура капитана, прочитавшего во взглядах очень много интересного для себя.
  
  Глава вторая: Кэп, Батя, разговоры и пиво.
  
  "И спустил Князь Тьмы помрачение на умы людские,
  Обрушил на мир и глад, и чуму, и мор, и Войну.
  И вышел Дракон, повергнувший многие царства и престолы,
  Спалил города и нивы, людей и тварей земных и морских.
  А после, посмотрев на отчаявшихся и слабых, не излив
  Чашу гнева, выпустил Господь на грешников ангелов падших...
  
  И лишь Воины, исполненные силы, могли остановить их"
  
  Книга св. Мэдмакса (апокриф).
  
   Во взглядах сидящих за столом людей читалось много различных эмоций. Но преобладающими нотами были страх и... надежда?
   Плотный, а скорее даже полный мужчина, чья фигура, хоть и заплывшая жиром, выдавала бывшего борца, приподнялся:
   - Добро пожаловать в наш город, господин Капитан. Очень рады вас видеть у нас, очень. Ждали ваш отряд с нетерпением. Присаживайтесь, прошу. Майор, подайте нашему гостю кресло. - Он снова перевёл всё своё внимание на Кэпа, абсолютно наплевав на гримасу недовольства, возникшую на холёном лице Грифа. - Если кофе, то вот, прошу, в кофейнике. Только что сварен, с корицей и ванилью. Сливки, молоко? Может, хотите коньяку? Бренди, виски, можжевеловой водки? Обед у нас чуть позже.
   Кэп сел в принесённое ему кресло с мягкой, высокой и удобной спинкой. Ни слова не говоря - пододвинул к себе высокий оловянный кофейник, покрытый по голышку выпуклыми фигурками. Судя по всему, они изображали известные истории на мотивы легенды о десяти подвигах Мэдмакса. А по бокам неизвестный или забытый талант изобразил ещё две, те, что обычно не входили в официальную версию. Центральное место занимали фигурки, явственно доказывающие, что у Мэдмакса должны были быть потомки. Если верить версии, изображённой на кофейнике, то, как минимум, трое. А если приглядеться, то и все четверо.
   Подивившись про себя тому, что ни сколько не лгали рассказы насчёт жителей фронтира с их своеобразным отношением к общепринятым религиозным нормам, Кэп набулькал себе почти полную чашку горячего и густого напитка. От души насыпал дефицитного белого сахара и, до краёв посудины, разбавил кофе свежими сливками. Отхлебнул, довольно прищурился и полез в карман за портсигаром. К моменту, когда он начал хлопать по себе в поисках куда-то завалившейся зажигалки, перед носом у него дрожали сразу три язычка пламени. Два от подставленных почти одинаковыми субтильными типами, одетыми по прошлогодней моде Альянса, и один от охотничей спички, которую держала широкая рука хмурого бородача в коричневом и чёрном. Подивился выдержке наливающегося кровью мэра, сейчас промакивающего вспотевшие складки на загривке платком, и решил, что набивать себе цену явно хватит.
   - Здравствуйте, господа. Приношу извинения за моё, не совсем вежливое поведение. Трое суток в пути, сами понимаете. Как полагаю, - Он привстал, обращаясь к здоровяку с платком, - вы и есть местный мэр? Рад познакомиться, и можете называть меня просто Кэпом.
   Здоровяк-мэр перестал надуваться. Положил платок перед собой, откинулся на спинку своего, громадного, кожаного седалища и уставился на него маленькими тёмными глазами. Немного помолчал, раскуривая большую фарфоровую трубку (Капитан уже понял, что местному хозяину очень нравилось подчёркивать собственный статус вот такими вот мелочами), и, наконец, заговорил, окутавшись клубами дыма, пахнувшего вишней:
   - Да, уважаемый господин Кэп, я и есть мэр. Можете, если захотите, называть меня просто Батей. Не обижусь. Прежде чем начнём разговор, представлю вам остальных.
   Конец трубки ткнул в двух одинаковых модников, уже убравших в карманы свои выпендрёжные зажигалки.
   - Господин Первый, господин Второй, городские советники.
   Торопливые кивки одинаковых стиляг, которым Кэп ответно качнул головой.
   - Господин Герц, мой заместитель.
   Сидевший рядом с мэром серо-спокойный мужчина неприметной внешности чуть привстал.
   - Господин Кнакер, начальник рудной службы.
   Тот самый, со спичками, коричнево-чёрный, с густой рыжей бородой, протянул широченную грубую ладонь. Кэп пожал её, мысленно отметив силу хватки главшахтёра. Батя затянулся дымом покрепче, потёрся на спинку и продолжил:
   - С майором Грифом вы уже знакомы. Все, кто сидит сейчас здесь, есть мои самые доверенные люди, принимающие самое деятельное участие в жизни города. Все они с удовольствием окажут вам, Капитан, всю необходимую помощь в том, ради чего мы вас пригласили. Надеюсь, что мы с вами сейчас найдём общий язык.
   Кэп внимательно посмотрел на мэра, который, судя по всему оседлав любимого конька красноречия, старался скрыть за словами свой страх, так сильно бросившийся в глаза перед знакомством. Сейчас, сидя и рассматривая членов администрации более вдумчиво, Кэп пришёл сразу к нескольким выводам. Первый: советники боятся иррационально, подобно зайцам из детских сказок. То есть просто трусят, не понимая того, что происходит. Второй вывод: серый господин Герц если и боится, то делает это незаметно. Учитывая то, как он себя ведёт, скользкий и невыразительный взгляд, манеру поведения и некоторые мелочи, Капитан сразу понял, что этот заместитель отвечает за настоящую безопасность. В отличие от чучела Грифа, годного разве что на то, чтобы гонять подчинённых и красоваться в форме. Третье мнение сводилось к тому, что бородатый здоровяк, возможно, вообще ничего не боится. Опасается да, злится из-за того, что этот страх мешает работе - всенепременно. Но почему-то не боится. В отличие от мэра, которому бояться нужно вообще меньше всех, но у которого в глазах прыгают пружинки ужаса. Ох, и интересная здесь ситуация, ничего не скажешь.
   - Я думаю, господин мэр, что мы с вами найдём общий язык. То, что нам, несомненно, потребуется помощь, мне абсолютно ясно. Вся информация, что дадут нам жители города, вне зависимости от их статуса и положения, сыграет свою роль. Прежде чем отряд приступит, собственно, к тому, ради чего вы нашли нас у Камня, нам придётся довольно много времени потратить на анализ данных. Именно так, господа, не волнуйтесь и не вскидывайтесь. Мы не отряд феи-крёстной, который придёт и за пару дней наведёт здесь порядок, покарав злокозненных чудовищ. Я даже не знаю, с чем нам предстоит столкнуться, и только после того, как вы мне хотя бы в общих чертах поясните ситуацию, только тогда мы с вами перейдём к конкретному разговору. Так что у вас происходит, господин мэр?
   Батя выбил трубку, не обращая внимания на то, что пепел и оставшиеся угольки летят прямо в фарфоровую тарелку с золотистой каймою, в которой лежали недоеденные остатки жареного с пряностями цыплёнка. Взял большую кружку с медной вычурной крышкой и отхлебнул. Судя по тому, как в ней булькало, мэр предпочитал пиво. А судя по цвету лица - наверняка с более крепкими напитками.
   - Значит так, Капитан. Творится у нас что-то странное и страшное. Жители города погибают прямо в домах, на улицах. Не говоря про то, что шахтёры отказываются работать в шахтах. Хотя, как ни странно, там смертей намного меньше.
   - Стоп. - Кэп наклонился вперёд, оставив чашку. - Почему это странно?
   Мэр чуть замешкался.
   - Потому что всё началось с шахт, господин Капитан. - Кнакер, до этого молча теребивший бороду, налил себе густо-янтарного цвета жидкости из тёмно-зелёной бутылки. Залпом выпил, чуть выдохнул и продолжил. - Первыми были мои ребята. Около года или полутора назад. Мы... начали заходить шахтёров в забоях мёртвыми. Разорванными на куски, измочаленными до такого состояния...эх.
   Он махнул рукой, и уставился в пустоту перед собой. Остальные молчали, как будто хотели, чтобы Кнакер выговорился. Было заметно, что в этом сильном мужчине уже давно накипело то, что сейчас должен был услышать Капитан. И ещё ему стало понятно, что мэр мэром, Герц Герцем, но вот этот, похожий на старого медведя горняк - фигура, явно не уступающая им по весу на местной шахматной доске.
   Кнакер с хрустом сжал пальцы на правой руке и продолжил:
   - На каждую смену я стал отправлять парней из стражи. Не меньше двух-трёх. Постоянное патрулирование по всем забоям. Громадные расходы, а куда было деваться? Мои ребята не бояться работать даже тогда, когда крепь ненадёжная. Они готовы рисковать погибнуть под завалами, потому что надо. Кэп, вы представляете себе, что такое работа в шахте? На угле? Когда пневмолотки уже давно износились, запчастей нет, и нет машин для нормального прохода? Зато здесь, в городе, есть семьи, которые хотят есть. Тогда они идут в забой с кайлом, пластают уголь глубоко под землёй... и потом бояться идти по коридорам назад, чтобы выбраться на поверхность. Вы представляете себе такое?!
   Капитан кашлянул, затушив в пепельнице сигару.
   - Мастер Кнакер, я вас, конечно, понять не смогу. Но ведь вы меня вызвали сюда не для того, чтобы я понимал чувства ваших рабочих? У нас ещё будет время, и мы сможем поговорить с вами вдвоём. Сейчас мне хотелось бы понять - что точно происходит в вашем городе. Даже на то, что бы попытаться сделать выводы, нашей команде нужно время. Может, поэтому мы и не будем его терять? Намного проще, если вы все расскажете мне про то, кто это делает. Наблюдения, возможно следы, если есть недавние тела жертв - будет очень хорошо. Чем позже отряд приступит к работе, тем больше людей может погибнуть.
   Горняк посмотрел на Капитана из-под нахмуренных бровей. Вопросительно, выжидающе и немного растерянно. Как будто пытался понять - что нужно от него этому нахальному доходяге, развалившемуся в кресле напротив? Спустя несколько секунд он кивнул головой, набулькал в стакан ещё немного того же из бутылки, но пить не стал. Покрутил стакан в корявых пальцах и продолжил. Кэп отметил, что советники и сам мэр - облегчённо вздохнули. А вот серый господин Герц как сидел абсолютно спокойно, так и остался сидеть.
   - В первый раз этих тварей успели увидеть две смены патруля. Одна как раз должна была подниматься наверх, а вторая шла им навстречу. Шахта "Красотка Ксю", самая южная. Из одного из коридоров на них выбежал мальчишка-водонос. У него уже не было одного глаза, спина в клочья и из бедра вырван большуший кусок мяса. Как он добежал до них - непонятно. Один патрульный потащил его к транспортёру, где был телефон. Остальные пошли в коридор, но не успели. Зато пришили одну из тварей, потратив на неё три обоймы.
   - Какое оружие у ваших патрульных? - Капитан жестом попросил Кнакера остановиться и ответить на его вопрос.
   - У них были карабины. Хорошие, с магазином на семь патронов, и мощные. С пары выстрелов парни один раз свалили лося. А тогда, в забое, погибло двое ребят из пяти. И это была цена за одну убитую ими тварь. Всего за одну...
   - После этого случая я настоял на том, чтобы из цейхгаузов города были выданы автоматы. - Серый Герц, до этого сидевший молча, открыл рот. Голос у него был неприятный, резкий и режущий слух. - Шахты для города важны, и нам пришлось использовать оружие, которое оставлено на крайний случай. Автоматы все до одного ещё заводские. Не те самопальные переделанные швейные машинки, что иногда пытаются продавать на чёрном рынке.
   - Помогло? - Кэп заинтересованно повернулся к Кнакеру. - Или нет? Да, господин Герц, а какого типа были боеприпасы?
   - Стандартные, те, что шли к оружию. - Герц непонимающе уставился на Капитана. - А что?
   - Не пытались ли ваши люди использовать что-то своё? Например, они могли отливать пули из серебра. Знаете, наверное, что серебро считается очень действенным средством.
   - Нет, боеприпасы были об...
   - Ещё как пытались. - Кнакер опрокинул в себя стакан. Судя по запаху - с самопальным самогоном на перце с мёдом. - Отливали, самолично выдал им серебро в прутках, когда попросили. Не косись на меня, Герц. Они на смерть туда ходили, я их понимаю.
   - Результат? - Кэп внимательно посмотрел на начальника шахтёров.
   - Такой же, как и от обычной пули. Тьфу ты, эх и крепкая зараза, до сих пор отдышаться не могу. Без разницы, Капитан, чем в них стрелять. Хоть свинец, хоть сталь, хоть серебро. Главное - куда попасть, это да. Если в голову, так они сразу с копыт. Только, если потом ещё и не разнести голову в куски, и калибр небольшой, то могут и встать.
   - Как так? Им в голову, а они оживают?
   - Парни говорили, что да. Один или два погибли из-за этого. Если нашпиговать в грудь из двух стволов, то тоже вроде как насовсем. Только это мало кто проверял.
   - Почему?
   - Потому что отобьются, и бегут оттуда. Потому что те выскакивают отовсюду. Ещё и ещё, лезут, как тараканы у ленивой бабы на кухне.
   Капитан задумчиво покачал головой. Ситуация яснее не стала, даже наоборот.
   - На кого похожи эти ваши твари? Как передвигаются, атакуют? Это ваши парни смогли рассказать?
   - На тварей и похожи. - Кнакер сплюнул. - Высокие, худые, страшные как черти. Клыки с палец, когти, и на руках, и на ногах. Кожа бледно-серая, иногда в лохмотья какие-то одеты. Но всё равно, в шахтах мы смогли навести порядок.
   - И они пошли в город? - Кэп посмотрел на мэра. - И давно?
   - Последние полгода. - Буркнул Батя, покрутив толстой шеей. - Полгода назад они в первый раз напали здесь, ночью. Несколько недель мы это скрывали.
   - Как вы это делали? - Капитан чуть не поперхнулся остатками кофе. - Ведь до этого...
   - Шахтёрам закрыли рты, также как и патрулям. - Мэр вздохнул. - Платить стали больше, и с каждым был разговор людей Герца. Было чётко сказано молчать. Если бы начались слухи, то...
   - То люди начали бы бежать из города, так? - Кэп хмыкнул. - Да они и так побежали, судя по всему. А потом остановились, так как Пять городов влезли в очередную драку. И те, кто решили уйти в населённые земли, поняли, что там, где нет ночных страхов, можно погибнуть куда как быстрее? Да уж, господа, давно не слышал более интересной истории. Год пудрить мозги жителям города - это серьёзно.
   - Что? - Мэр начал багроветь. - Да как ты смеешь? Как...
   - Успокойтесь, Батя. - Герц повернулся к своему боссу. - По сути, он прав, и это к делу отношения не имеет. Просто теперь Капитан наверняка начнёт торговаться, так?
   Кэп хмыкнул. Побарабанил пальцами по столу.
   - Торговаться я начну чуть позже. Пока мне понятно, что вы нуждаетесь в помощи нашего отряда. А значит, что торг будет. То, что мы сможем со всем с этим сделать, вам необходимо. Иначе город лишится всего дохода с угольных выработок. Раз уж убивают прямо в самом городе, то загнать отцов и мужей под землю наверняка трудно. Пусть они ничего не смогут сделать с теми, кто это делает, но из домов им уходить явно не захочется. Сейчас я пойду к своим людям. Ночью, скорее всего, несколько человек присоединятся к вашим патрульным. Также мне нужен будет доступ к городскому архиву, помощь тех, кто сталкивался с тварями и выжил. Будет ещё одно, обязательное условие. Его я скажу прямо сейчас. Согласны?
   - У нас есть выбор? - Мэр зло посмотрел на него. - Города не дают своих солдат. Жители сидят по домам и трясутся от страха и ожидания того, кто может прийти ночью. Что за условие?
   - Если кто-то из горожан захочет уйти в мой отряд, то вы не должны этому препятствовать. Кто бы это не был.
   - Зачем это вам, Кэп? - Герц с интересом покосился на седого чистильщика. - Нехватка людей из-за потерь? Вы же, если верить нашей информации, профессионалы.
   - Мы то, профессионалы. Только наша профессия такая, что погибнуть шансов даже больше, чем на войне. Кстати, господа, чтобы вы были спокойны - нам подходят далеко не все. Сегодня отряд останется за стеной, а завтра будет ясно - нужно ли нам вообще вводить технику и личный состав в город. Понятно, что каждый из моих людей должен беспрепятственно заходить в него. Этот вопрос, как мне кажется, решить достаточно просто?
   - Да. - Герц утвердительно кивнул головой. - Что-то ещё?
   - Доступ к вашим складам и мастерским. В том случае, если что-то понадобится. И толковый человек, в качестве гида. Желательно, чтобы он разбирался не только в городских улицах, но и в том, что и как на шахтах. Подробный план города со всеми имеющимися системами коммуникаций, даже если они уже давно не работают.
   - Хорошо. - Мэр сердито засопел. - Майор Гриф предоставит вам всё необходимое. Мы вас больше не держим, так что можете приступать.
   - Конечно. Всего доброго, господа. - Капитан встал, легко поднявшись из глубоко кресла. Никто, кроме задумавшегося Кнакера, даже и не подумал кивнуть в ответ. Вот так всегда, как только дело доходит до оплаты и условий. Горняк молча протянул свою лапищу. Кэп пожал её на прощание и двинулся к выходу, следуя за явно недовольным воякой.
  
   Выйдя из здания, Гриф поручил капралу, тому самому, что привёз Кэпа сюда, выдать пропуска на вход и въезд в город, и найти сопровождающего. Сам же заявил, что по всем вопросам, связанным с технической и оружейной частью - готов полностью сотрудничать, но только завтра. Если же кто-то из чистильщиков решит присоединиться к патрулю, то в этом Капитану поможет его заместитель, заступающий вечером на дежурство. Сам Гриф сейчас предупредит по телефону посты на воротах о том, что прибывшие не враги, и стрелять в них не нужно. После чего развернулся и проследовал в здание мэрии.
   Капрал Штырь плюнул, повернулся и пошёл в сторону ворот, так как машину уже давно отправил назад. Капитан, улыбаясь про себя, двинул за ним. Позиция местного командования была ясна и понятна. Скорее всего, у рудничной стражи был свой командир, вероятнее всего, человек Кнакера. Оставшийся за старшего, на то время, что главный шахтёр пробудет в городе. А майор Гриф, вероятнее всего, был чьим-то ставленником, которого нельзя было убирать из-за родственных связей, или политических соображений. Во всяком случае, сам Кэп никогда не перекинул бы дела, связанные с незнакомыми вооружёнными людьми на чьи-то ещё плечи. В отличие от этого клоуна с красивыми усами.
   Догнав чуть ушедшего вперёд капрала, Капитан присмотрелся к нему внимательнее. Невысокого роста, плотно сбитый и подвижный, Штырь был тем самым солдатом, которого отцы-командиры всегда рады видеть в составе своего подразделения. Форма старая, но аккуратная и чистая. Амуниция подогнана грамотно, без чего-то ненужного. Уверенные движения и постоянное состояние ожидания. Это бросалось в глаза очень сильно.
   - Капрал? - Капитан решил не тратить время впустую и поинтересоваться тем, что творится в городе от этого, в общем неплохого, солдата. - Не будете против, если пообщаемся?
   - Нет, чего мне быть против? - Штырь немного сбавил шаг. - О чём?
   - Расскажите мне про то, что у вас здесь происходит, если не сложно. И если не против - давайте без "выкания". Я вам не командир, в конце-то концов.
   - Хорошо. - Штырь остановился на перекрёстке. - Не хотите, э-э-э, то есть, не хочешь горло промочить? На воротах у меня остался Медведь, так что можно не беспокоиться. Тут недалеко есть неплохой подвальчик, и там всегда свежее пиво, только что с пивоварни. Что скажешь, Кэп?
   Капитан подумал, представил себе запотевшую кружку, с катящимися по её бокам капельками и шапкой пены. Вспомнил ржаные сухарики, которые подавали к пиву в пивной "Русалке" портового Мурмана. То, как давно он в последний раз пил пиво. Взвесил все "за" и "против" и согласился. Около часа времени у него было, потом нужно будет разобраться с отрядом и делами. А вообще - этим можно заняться уже и сейчас, раз уж на то пошло.
   Он залез под парку, достал длинный чёрный прямоугольник станции, закреплённый в чехле на поясе и начал вызывать Тундру. Капрал завистливо покачал головой. В патруле радиостанций не выдавали, и были они в городе, или нет - Штырь даже и не знал. Конечно, станция у Кэпа была очень старая, обтёрханная и потрёпанная. Корпус был сделан каким-то умельцем, антенна тоже была явно самопального типа. Но даже то, что её низ был старательно обмотан клейкой лентой, капрала не смущал. Это была станция, возможность поговорить на расстоянии со своими. То, чего так не хватало во время дежурств и патрулей. Штырь грустно, про себя, вздохнул.
   - Тундра, приём... слышишь меня? - Капитан знаком показал капралу, что времени остановка займёт немного. - Тундра, приём...
   - На связи, Кэп. - Голос, нарушаемый помехами, был низким и чуть хрипловатым. - Как у тебя там дела?
   - Пока в норме. Ты, давай, дойди до ворот. Местный начальник гарнизона должен был предупредить о том, чтобы не стреляли. Если всё так и есть, то подгоняй машины к стене и устраивай лагерь. Сам буду где-то часа через полтора. Мерлин с ребятами ещё не подъехали?
   - Пока нет. Выходили на связь с час назад. Скоро будут.
   - Тундра, ты посмотри сам, как они там. Если нормально, скажи Мерлину, чтобы готовились на ночь выйти в город. Всё, отключаюсь, заряд кончается.
   Кэп убрал станцию обратно и повернулся к Штырю:
   - Ну, капрал, показывай свой подвальчик.
  
   Кабачок, спрятавшийся в цоколе трёхэтажного дома из светлого кирпича, был небольшим и вполне уютным. Столов в нём было немного, десять, может чуть больше. Дальний конец, в связи с тем, что кроме Капитана и капрала было лишь трое посетителей, не освещался аккуратными масляными светильниками. Кэп остановился на пороге, внимательно осмотрев место, в котором должны были разливать разрекламированное Штырём пиво.
   Светлые стены, оштукатуренные и выкрашенные в мягкий, с кремовым оттенком, желтоватый цвет. Столы из дерева, нелакированные, скорее всего для того, чтобы можно было отскоблить ножом и потом зашлифовать наждачной бумагой. Те самые светильники, одинаковые, с коваными из железа держателями в стенах, накрытые чистыми стеклянными колпаками. Полы накрыты циновками из чего-то жёсткого, похожего на солому. На входе стоит металлический скребок для обуви и лохань с водой, к которой сбоку было приварено пара крючков, на которых висели на длинных деревянных ручках щётки из конского обрезанного волоса. Стойка в углу, сбитая из ошкуренных досок, с тремя бочонками, в которых, судя по аппетитному пшеничному запаху, смешанному с хмелем и солодом, было то самое пиво. За стойкой стоял высокий белобрысый верзила с очень спокойным лицом, украшенным длинными и грустными усами. За его спиной находилась арка, из которой тянуло яичницей с домашней колбасой. Капитан довольно улыбнулся. В последний раз в такой обстановке он находился около двух месяцев назад.
   - Здорово, Йон. - Штырь поздоровался с усачом за стойкой. Тот лишь кивнул и вопросительно поднял бровь. - Мне чая и чего-нибудь пожевать. А товарищу пива, светлого и холодного. У тебя яичницу жарят? И её тогда. Мы ненадолго у тебя задержимся.
   Кэп вздохнул, грустно и протяжно. А ведь таких вот уголков в мире становилось всё меньше. Маленькие поселения, раскиданные вдоль тех трактов, что ещё могли спокойно пропускать по себе оставшуюся технику и большие повозки, зачастую не могли предложить чего-либо подобного. Во всяком случае, такую чистоту и ухоженность отряд встречал очень редко. Капитану было всё тяжелее осознавать то, что их мир медленно и неотвратимо продолжает скатываться вниз, глубже и глубже, подбираясь к последней черте. Города, подобные этому, встречались всё реже. Проезжая по улицам Капитан не заметил становящихся обыденными куч мусора у стен, и почти не почувствовал запахов отбросов и экскрементов. Значит, в городе пока ещё вполне исправно убирали и вывозили куда-то мусор и нечистоты. Да и вот, если присмотреться к трём мужикам, сидевшим за столом и кивнувших его сопровождающему, можно заметить добротность и качество одежды, уверенный вид людей, спокойно смотревших в завтра. Не говоря про молчуна Йона, который ничем не напоминал тех трактирщиков, что зачастую прямо за стойкой стояли в засаленных передниках. Хороший городок, в общем. Один из тех островков умирающей цивилизации, которые пытался сберечь и сам Кэп, и все те, кто входил в отряд.
   На то, что сказал капрал, стоящий за стойкой Йон всё также, молча, кивнул и повернул кран у одного из бочонков. Штырь прошёл дальний угол, ту его часть, которая всё-таки чуть освещалась. Сел на невысокий стул, прислонил к стене короткий карабин и подвинул кобуру подальше на бок. Капитан сел напротив него, про себя отметив то, что капрал специально занял позицию спиной к двери, давая возможность ему не напрягаться, ожидая чего-либо с тыла. Это было хорошо и правильно со стороны Штыря, который понравился ему ещё в тот момент, когда переругивался с вышки. Осталось проверить - что он может рассказать, чтобы понять то, насколько капрал сможет помочь и пригодиться в том деле, которое было впереди.
   - Спрашивай, Кэп. - Солдат откинулся на спинку стула, достав из кармана пачку дешёвых сигарет без фильтра, скорее всего привезённых из Пяти городов и выданных в качестве табачного довольствия. Помял её пальцами правой руки, жёлтыми и прокуренными. Закурил, окутавшись сизым дымом. Запах был тяжёлый, скорее даже вонючий, но никто не возмутился, наверняка давно привыкнув к нему.
   - Ты сам ходишь в патруль по улицам?
   - Редко, в качестве усиления. Моё дело - работать на воротах. По улицам, если тебя это интересует, в основном ходят хорошие парни. Другое дело, что ни оружия хорошего, ни опыта у них нет. Недавно, правда, выдали им пистолеты-пулемёты. Мда...
   - Что скажешь про то, что у вас здесь по ночам творится?
   - Да, а что тут скажешь, Капитан? Творится у нас - чёрт пойми что. Как началось всё с полгода назад, так всё никак не хочет заканчиваться. Люди гибнут, Кэп. Погибают так, что страшно до жути становится. Был я в паре домов, где такое случалось... как на скотобойне побывал.
   - В домах? - Лицо Капитана чуть дрогнуло. - Ночные твари попадают в дома? В каких районах города?
   - Ну да. И в центре было такое, и рядом. На окраинах поменьше, правда. Там всё больше улицы и улицы. - Штырь недоумённо посмотрел на него. - Что в этом такого? Если на улицах нападают, то, что им может помешать попасть под крышу?.. Хотя...
   Капитан кивнул головой. До капрала, судя по всему, дошло то, что сразу удивило его самого. Всё довольно просто, если задуматься, и должно было сразу вызвать удивление. Если по окраинам наверняка были старые и разваливающиеся дома, то в центре города всё было наоборот. Взять хотя бы то место, в котором они сидели. Кладка в три кирпича, толстые ставни на каждом окне и решётки на первом этаже, это Кэп заметил сразу. А дверь в сам кабачок? Толстая, явно из дуба, с коробкой, утопленной в стены на толстых штырях. Такую выбивать, так разве что носом броневика, или гранатой. Конечно, Капитан не мог не учитывать того, что подземные монстры сильнее обычного человека. Но предел их силам точно должен был быть. Даже из тех тварей, что отряд уничтожил до того, как приехать сюда, Кэп мог вспомнить две, ну три от силы, разновидности, способных не такое. Здоровенных лохматых людоедов из Пармы, терроризировавших фермеров, легко ломающих хребет лошади и стволы молодых деревьев. Тогда отряду пришлось пользоваться пулемётами и несколькими крупнокалиберными автоматическими винтовками. И ещё странных, полумеханических существ, обитавших на развалинах города Святой Екатерины. Судя же по тому, что говорили в мэрии, местные подземники не отличались поразительными размерами. Так что стоило призадуматься.
   Тем временем к столу подошла совсем юная особа, одетая в аккуратное клетчатое платье с белым передником. Девушка была чудо как хороша, полновата той полнотой, что скорее красит, а не портит, и имела явное сходство с молчуном Йоном. Во всяком случае, глаза у неё были такими же большими, а длинные волосы, собранные в два тугих кольца на затылке, отличались таким же ярко выраженным белым цветом. Она поставила перед стражником глиняный заварочный чайник, с глазурью и красивыми синими цветами по бокам и носику, такую же чашку с небольшим сколом на краешке и блюдце со свежей сдобой, скрученной из двух полос и посыпанную кунжутом. Отдельно, со стуком, рядом с чайными принадлежностями приземлилась маслёнка с жёлтым маслом, явно домашним.
   На долю Капитана досталась широкая плоская тарелка с яичницей из четырёх яиц, с ярко-оранжевыми желтками, посыпанная свежей зеленью. Кроме ровных и круглых глазков, её также украшали толстые прожаренные кругляши домашней жирной колбасы, судя по запаху - с тмином и кардамоном. Хлеб, положенный на блюдце, стоящее рядом, был такой же свежий, как и у капрала. Три больших, ноздреватых куска, пахли так безумно хорошо, что Капитан только сглотнул слюну. После галет и сухарей, которые возил с собой отряд, такое оценить можно было по достоинству. А когда девушка вернулась и водрузила на стол ещё и высокую глиняную кружку с пивом... именно такую, которую Капитан себе и представлял, то есть запотевшую, с шапкой белой пены...
   Решив, что на некоторое время можно забыть о вопросах, связанных с делами, Кэп глубокомысленно плюнул на всё и решительно взялся за нож с вилкой. К слову сказать, ему пришлось сделать в голове ещё одну отметку в пользу этого шахтёрского городка. Так как предметы были стальными, старательно начищенными и нестёртыми. Но перед этим Капитан не смог отказать себе в проявлении слабости. А именно - он взял кружку и надолго приник к ней, медленными глотками потягивая пиво.
  "Господи, ты, боже мой... - подумалось ему, - оно ведь действительно свежее, приготовленное так, как теперь делают в очень редких местах..."
  Старший капрал Штырь, только отхлебнувший свой чай, удивлённо вытаращился на его ходящий взад-вперёд острый кадык под загорелой и загрубевшей кожей, покрытой давно не бритой седой щетиной. Капитану было вполне понятно это удивление, ведь не каждый день увидишь, как человек одним присестом одолевает полную кружку с пивом. Но ведь, скорее всего, этому парню не доводилось месяцами жить в пустошах и на руинах разваливающегося мира. А разве сможет человек, ни разу не лишавшийся многих удобств, то, что сейчас испытывал Капитан?! Ведь отряду зачастую приходилось быть лишёнными вот таких благ.
  Питаться почти всегда консервами и сухарями. Пить обеззараженную воду и аккуратно расходовать каждую таблетку сахарина. Мыться раз в пару недель и стирать одежду только после того, как отряд выходил к людям. Нет, конечно, не вся работа проходила именно так, но чаще всего - без нормальных условий. А последний месяц чистильщики провели на севере областей Пяти городов, лежащих к северу от Камня, в тайге, окружённые гостеприимными тучами гнуса, вырождающимися и искалеченными животными. Так что Кэп даже и не думал обижаться, когда кружка со стуком встала на доски стола, и прямо в его лицо уставились удивлённые глаза Штыря. Мужики за соседним столом как по команде развернулись назад, поняв, что пялится не стоит, а полненькая симпатяшка блондинка двинулась назад, неся в руке ещё одну глиняную кружку, полную до краёв. Капитан подмигнул капралу и быстро заработал ножом и вилкой, уменьшая остывающую яичницу с потрясающей быстротой. Здесь не стоило корчить из себя крутого и невозмутимого перца, как он это делал перед хмырями из администрации. Не за чем было.
  Быстро управившись с порцией и подобрав куском хлеба остатки масла и густого желтка, Кэп довольно развалился на стуле, щёлкнув зажигалкой и задымив. Штырь нерешительно подвинул к нему блюдце со своей сдобой, но Капитан лишь отрицательно покачал головой.
  - Ну вот, теперь можно и поговорить. Спасибо, милая. - Седой чистильщик мягко, насколько это можно было сделать с его жёстким лицом, улыбнулся девушка, пришедшей забирать пустую посуду. - Передай спасибо вашему повару, давненько я так вкусно не ел.
  - Спасибо. - Девушка улыбнулась в ответ, блеснув красивыми ровными зубами. - Маме будет очень приятно. Ещё чего-нибудь хотите?
  - Нет, пожалуй, но спасибо за предложение. Этого хватит? - Капитан выложил на стол тусклый серебряный кругляш, жестом заставив встрепенувшегося было капрала успокоиться.
  - Да, сейчас я принесу сдачу.
  - Не стоит. Мне на самом деле давно не было так хорошо. Так что сдачи не нужно. Скажи маме, что, скорее всего, скоро у вас появятся и мои друзья. Так что работы у вас прибавится. Они у меня такие обжоры и гурманы, что сами не рады будете.
  Девушка смущённо улыбнулась и пошла к стойке. Капитан глубоко затянулся, выпустил несколько аккуратных колец и снова обратился к Штырю:
  - Рассказывай всё, с того момента, как начались первые нападения. Все мелочи, все странности и то, что не выходит наружу, чтобы не напугать горожан больше чем есть.
  Капрал только покачал головой. Только что напротив него сидел совершенно другой человек. С неописуемой радостью уминавший за обе щеки домашнюю еду, несколькими глотками выдувший пиво и с аккуратностью голодного бродяги вытерший тарелку хлебом. В какой-то момент Штырю даже показалось, что протяни к нему руку, и чистильщик рыкнет и щёлкнет зубами в сантиметре от пальцев, как дворовый пёс, что жил у его дома. А сейчас в стуле сидел холодный и расчётливый живой автомат с глазами человека, привыкшего убивать.
  - Около года назад... даже чуть больше, с шахтами начало происходить что-то неладное. Горняки вообще люди странные, у них ведь, Кэп, суеверие на суеверии. Например - на спуске под землю стоят спиной вперёд, чтобы их потом ногами не вынесли. Верят и в рудничную кошку, что может обвал сотворить там, где её ходы под землёй. В Чёрного маркшейдера верят, что придёт за каждым из них в конце жизни. В Подземных рудокопов, что ведут свои ходы из преисподней наверх, и не дай никому Мэдмакс с ними пересечься. Короче, Капитан, куча у них всяких баек. Ну, крысы-переростки в шахтах есть. Почти у каждого третьего в доме - шкура прибита. Слизни, мокрицы-кислотницы и красноголовки те же, что и говорить. Но это всё понятно...
  Штырь достал сигарету, прикурил и продолжил. Капитан молчал, наблюдая за ним и внимательно слушая.
  - А тут - погибать рудничные начали. Сначала-то привозили в закрытых гробах нескольких, мол, завалило так, что изувечило до ужаса. Родным их открывать не разрешали, хоронили при них, за счёт конторы и всё тут. Ну, слухов-то не удержать, один хрен. А когда ночью, в моё как раз дежурство, привезли в труповозке ребят со стражи, так я не выдержал. Прицепился к их старшему, который и доставил их, бедолаг. Он мне и рассказал, много всего. Про то, что какие-то твари начали убивать шахтёров, и про то, что убить их очень сложно. Потом им вывезли несколько ящиков автоматов, которые лежали только на случае серьёзной войнушки, если города кого пропустят, или через границу полезут с Пустых земель. Тогда мне совсем стало ясно, что дело худо. Ну, а полгода назад, значит, добрались эти, которые там были, и до города.
  Кэп наклонился вперёд:
  - Где было первое нападение, сколько людей погибло?
  - В одном из старых кварталов. Город идёт от реки, там первые улицы были. У них даже названий нет, только номера. Не трущобы, нет. Просто старые районы. Трущобы у нас возле той части стены, которая низкая, ближе к шахтам как раз. Сначала только на улицах люди пропадали, а потом, как-то месяца так четыре назад, твари начали попадать в дома. Как раз сместились ближе к центру города. Тогда мэр выставил пулемёты к входу и усилил охрану. Он же и живёт там же в самом здании, на последнем этаже. Кстати, Кэп, здесь, в этом доме, жил старик один, фонарщик. Да как старик... седой просто был, и больной. Вот и постарел. Ну да, точно, вспомнил. Он к нам попал несколько лет назад, когда заварушка крепкая на границе была, и Пять городов прислали наёмников, тогда-то он здесь и оказался. Ранен был...
  - Штырь, не обижайся, но давай в сторону уходить не будешь, хорошо? А то такое ощущение, что это не я, а ты пиво пил. Так что этот фонарщик?
  - Задрали его, как раз в старом квартале. В смену Рэда. Он здесь вроде как засиделся, и не успел до темноты зажечь всё, что к нему относилось. Вот и пошёл в темноту, хотя тогда уже все знали, что ночью-то творится. Но он тогда смог двух этих тварей убить, представляешь? А у него-ж с собой и был один револьвер. Правда, говорят, одну паскуду Сивый спалил. Это его Сивым звали, фонарщика. Серьёзный был мужик, если бы не нога, которая так и не зажила, то, наверное, смог бы и живым остаться. Хотя... шут его знает.
  - Спалил?
  - Ну да, как курицу на вертеле. Маслом из фляги обдал, что ли. Не знаю точно. Один хрен - задрали его. Да ещё как. Съесть, правда, не успели и с собой не потащили. Мало тварей было, надо думать, вот их патруль и спугнул. А может ещё что, не знаю. Жил он здесь, Йон сдаёт комнаты, что на третьем этаже. Тех двух я видел. Отвратные твари, скажу тебе.
  "Вот с этого и надо было начинать" - подумал Кэп, но не сказал ничего вслух, только стал внимательнее слушать.
  - Рост как у обычных людей, может только чуть повыше. Очень худые, но знаешь, Капитан, у них просто мышцы как жгуты. Кожа какая-то бледно-серая, в пятнах, волос нет. Тёмные глаза, почти один зрачок. Зубы с когтями... - Капрал сжал в руках чашку. - Здоровые, у людей таких быть не может, это точно. У нас есть больница и там один холодильник для трупов работает. Так там, наверное, их держат. Как мне кажется.
  Кэп внутренне улыбнулся. Если и, правда, в городском морге хранятся тела нападавших, то это очень хорошо. Работа для Айболита и Профа, которые наверняка смогут сделать необходимые заключения. А это, в свою очередь, облегчит задачу всем остальным, и группе Мерлина в первую очередь. Странно, конечно, что в администрации не заикнулись о том, что есть трупы, очень странно.
  - Спасибо. - Он благодарно кивнул Штырю. - Пойдём, наверное. Если ещё из моих кое-кто подъехал, то надо будет их в патруль с вашими выпустить. Да, капрал, мне бы в помощь кого-то из местных, желательно из стражи. Смышлёного, здорового и молодого. Чтобы не отставал от наших ребят. Подскажешь кого-нибудь?
  - Ну, что ж не подсказать-то? - Собеседник хмыкнул. - Завтра с утра будет у вас, как только сменится.
  - Сменится?
  - Да, сейчас в карауле стоит. - Штырь немного недоумённо посмотрел на Капитана. - А что?
  - Отдохнувший нужен будет. Может - есть возможность сменить?
  Капрал почесал кончик носа, явно раздумывая над словами чистильщика.
  - Можно, попробую, так сказать. Пошли к воротам?
  Кэп вместо ответа просто встал и направился в сторону двери. Проходя мимо стойки - не забыл поблагодарить ещё раз и молчаливого усача Йона, и выглянувшую из-за занавески давешнюю девушку. Сидевшие мужики всё также невозмутимо продолжили пить.
  Солнце, за проведённое в подвальчике время, успело неплохо скатиться к горизонту. Потому и Кэп, и капрал двинулись в сторону ворот с как можно большей скоростью. Тем не менее, поход занял не меньше двадцати минут. Чем ближе к вечеру, тем больше жителей было заметно на улице. Теперь, проходя по улицам пешком, Кэп отметил про себя, что на большинстве окон, даже и на третьих этажах, красовались грубые решётки. Судя по виду большинства, можно было сказать, что делали их совсем недавно. А то, как крепко и глубоко были загнаны в стену удерживающие их штыри, сразу становилось ясно, что поставлены они именно из-за последних событий.
  Впереди показались ворота, открытый джип перед ними и несколько солдат. Через створки, разведённые в стороны, заезжали, один за другим, длинные трёхосные рыдваны старых автобусов. Один, второй, третий. Изношенные, с вытянутыми мордами, украшенными решётками радиаторов, машины, неторопливо ехали мимо. Стёкла в некоторых местах отсутствовали, но все проёмы, вне зависимости от этого, были закрыты металлическими сетками. Внутри Капитан увидел одних мужчин, одетых в серые рабочие комбинезоны из грубой ткани. Заросшие бородами лица, усталые глаза, дымившие достаточно дорогими сигаретами с фильтром и с тёмными бутылками у каждого второго.
  - Шахтёры. - Капрал сплюнул. - Ну, жди завтра в городе драк, и ладно, что хоть днём, потому как вечером они теперь на улицы не суются.
  - После вахт бузотёрят? Ведь за смену выдохнуться должны?
  - Так они как раз сегодня и будут отсыпаться, а завтра, ближе к обеду, выползут. Шумят, эт да, не без этого. Оно вроде и понятно - в забое каждую минуту можно жизнью рисковать, тем более сейчас. И город только за них так держится хорошо. Но... свинничать-то зачем? Эх, люди...
  Капитан про себя согласился с капралом. Ясное дело, что парни с шахт часто находятся на самом пределе нервных сил. Мало того, что в любой момент может крепь обрушится, так ещё и те самые "серые", что повадились таскать горняков. Нервы сдают, человек прикладывается к бутылке, а потом ищет пьяными, злыми глазами кого-то из местных, то есть городских. Тех "белоручек", что, как наверняка считает любой забойщик, сидят лично у него на крепкой, с точками въевшейся угольной пыли, шее. А такие, которым как не тверди о том, что не стоит шляться по кабакам после возвращения вахты, наверняка име6ются в избытке. Рабочие, приехавшие фермеры, наверняка водители транспортов с метрополии, вывозящие тот самый драгоценный антрацит. И, конечно, люди из гарнизона, считавшиеся ни на что негодными бездельниками, не умеющими охранять их дома в отсутствие мужчин. Кэп был готов поспорить, что шахтёры опасались задирать лишь пограничников, не без основания считая, что этим только наживут неприятностей и тот факт, что стража фронтира рисковала даже больше, чем они. Ох, как бы завтра не случилось бы чего, когда люди из отряда пойдут в город. Хотя бояться стоило, в основном, только за самих горняков. Уж в этом Кэп был уверен.
  Но это будет завтра, а пока стоило заняться насущными вопросами. Попрощавшись со Штырём и сказав, что в случае чего он пришлёт обещанных людей, Капитан шагнул в начавшие смыкаться створки ворот, оставляя за спиной город с его страхами и наступающими сумерками.
  Крутить головой в поисках отряда ему не пришлось. Все машины уже были загнаны на чистую площадку перед рвом, составлены в четырёхугольник, с расположившимися по краям броневиками. Не хватало только второго "Жнеца", который находился в подчинении Мерлина. Это заставило Кэпа насторожиться. Тот уже должен был прибыть, если верить тому, что сказал почти два часа назад Тундра. Поводов для волнения, судя по всему, у него не наблюдалось, так как посыльный "Скаут" стоял в линии и его механик, Жук, ковырялся в открытом движке.
  Тундра уже шёл навстречу, скорее всего вызванный одним из дежуривших Близнецов. Высоченная фигура сидела на башне "Жнеца", угнездившись прямо на полке между стволами, и внимательно осматривала окрестности с помощью бинокля.
  - Ну, ты долго, - протянул заместитель, подходя к командиру, - толк-то будет?
  - Будет. Где группа Мерлина?
  - Будут к ночи. Засекли в степи несколько волколаков и решили, что это непорядок. Восстановили статус-кво по отношению к местным хуторянам, которые живут в округе и теперь двигаются к нам.
  - Балбесы. - Кэп сплюнул. - Вот точно, это Варяг всё заметил и всех взбаламутил. Рыцарь без страха и упрёка, куда там. Ладно, хрен с ними. Как вернутся, ты вздрюкни как следует Мерлина, чтобы не расслаблялся. А дальше он сам разберётся. Лагерь поставили быстро, молодцы.
  - Делов то, умеючи. - Тундра тоскливо вздохнул. Дрюкать Мерлина ему явно не хотелось, но деваться было некуда. - Сейчас палатки закончим ставить, и всё.
  - Ну и хорошо. - Кэп достал из кармана портсигар, открыл и потянулся за содержимым. Но, вместо того, чтобы достать, быстро защёлкнул и спрятал в карман. - Вот несёт его нелёгкая!
  К ним приближался отрядный доктор, Айболит, высокий, худой как жердь, с вечно растрёпанными волосами и в толстых очках, как обычно с обмотанными изолентой дужками. Уже издалека он начал свою обычную проповедь, направленную в сторону Капитана.
  - Командир, кто мне обещал не курить столько, а?!
  Капитан обречённо вздохнул:
  - Понеслась...
  
  Глава третья: Лагерь гостей, Медовая, чёрная кожа в обтяг и хорошее отношение.
  
  "Неведомы и темны дороги, по которым идут Воины.
   Слабы духом и телом те, кто живут вдоль них.
  И потому Воины нужны люду человеческому как воздух.
  Ибо никто, кроме них, не спасёт слабых и сирых,
  когда Диавол и присные его желают погибели стаду Божьему.
  
  Книга св. Мэдмакса (апокриф)"
  
  Енот стоял у ворот и медлил. Стыдно было признаться самому себе, но он почему-то трусил. Кого или чего он сейчас боялся, не смог бы объяснить. Да может и не боялся, кто знает? Но идти туда, куда ему было сказано явиться утром, почему-то не мог. А ведь вчера вечером он даже обрадовался. Вчера вечером...
  Вернувшийся Капрал позвонил куда-то, а потом немедленно вызвал его к себе. Приказал возвращаться в казарму, сдавать оружие и отсыпаться. А прямо с утра - двигаться в лагерь чистильщиков и поступать в распоряжение давешнего седого до получения следующего приказа. Нельзя сказать, что Енот огорчился от того, что ему предстояло не достоять караул до конца, скорее наоборот. Если же учитывать факт того, что прямо перед ним от Штыря вышел злобно зыркнувший в его сторону Рыжий, то и вообще обрадовался. Разбираться с ним в планы Енота не входило, а пойманный за сном "товарищ по оружию" наверняка захочет это сделать. Потому, получив указания, он развернулся и бодро потрюхал в казарму.
  Утро началось ещё более интересно. Растолкавший Енота дежурный для начала отправил его по всем необходимым делам, а потом в цейгхауз городской стражи. Где всегда недовольный старший кладовщик Шмат выложил перед ним новый комплект формы, высокие кожаные ботинки, ремень и кепку как у личных охранников мэра. Пока Енот переодевался и переобувался, перед его глазами оказалась скрипящая от собственной новизны кобура с автоматическим пистолетом, подъизношенный, но хорошо смотрящийся пистолет-пулемёт и подсумок к нему, полностью забитый длинными металлическими магазинами с патронами. На выходе из казармы ему дополнительно вручили документ о прикомандировании, пропуска о проходе в такие места, о которых он и не подозревал и десять серебряных монет.
  Обалдевший от всего свалившегося на него скромного, но до этого момента абсолютно недоступного, счастья Енот расписался в ведомостях и отправился на инструктаж к заместителю майора Грифа - Вишнёвому.
  Инструктаж был очень краткий и весьма доходчивый. В ходе выполнения приказа о содействии отряду чистильщиков, ему предписывалось оказывать всю необходимую помощь, а также по возможности всё замечать и обо всём докладывать. После чего Енот отправился к воротам, где теперь и стоял, не понимая того, что заставляет его внутренне трястись от странного напряжения.
  Сзади раздались шаги. Рядом с ним остановился Штырь. Капрал был явно очень невыспавшимся, под глазами темнели мешки, да и вдобавок, когда он повернулся к Еноту с явным намерением что-то сказать, то сначала сильно зевнул. Помотал головой, достал из кармана мятую картонную пачку сигарет, поковырялся в ней пальцами и удивлённо посмотрел внутрь:
  - О как, всё скурил. Слышь, Енот, дай... а, ты ж не куришь. Чего стоим, боец?
  - Сейчас иду, господин капрал.
  Штырь покосился на него:
  - Да ты не бойся, молодой. Никто из них тебя не съест. Капитан у них вообще мужик душевный, зря напрягать не станет. Если сделают всё, как нужно городу, то и тебе с этого что-то, да перепадёт, стопудово. Лычки-то уж точно.
  - Мне? За что?
  - А ты подумай, ты парень с головой, потому я тебя и к ним отправляю.
  - Вы, господин капрал?
  - Я. - Штырь потёр красные глаза. - Сам за тебя, молокососа, всю ночь отстоял, цени. Давай уже, иди. Они там уже просыпаются. И вот что... помоги им, парень. Ради самого себя, семьи и просто всего города. Если так дальше пойдёт, то сам понимаешь, жить здесь станет невозможно. А наших сил, собственных, не хватит. И умения тоже, так что - делай всё, но лишь бы только всё у них получилось.
  - Хорошо. Ну, я пошёл.
  
  Лагерь чистильщиков становился всё ближе. Уже подходя. Енот понял, что устроен он очень профессионально и грамотно.
  Расставленные по углам машины, вооружённые крупнокалиберными стволами, прикрывали те, что выполняли другие функции. Вчерашний бронированный монстр, стоявший в самом ближнем углу, уже не казался таким страшным. А вот две стальные махины, возвышающиеся на высоченных колёсах и ощетинившиеся сразу двумя парами стволов, побольше и поменьше, торчавшими из башен, были впечатляющи. Под их прикрытием заднюю стенку лагеря образовывала длинная и массивная халабуда на гусеницах. По бокам стояли большие грузовики, похожие на те транспорты, что вывозили уголь в Пять городов. Только вместо вместительных и открытых кузовов, на них стояли металлические будки, с крохотными оконцами, закрытыми пластинами и прорезями бойниц в стенах. Когда Енот дошёл до угла, то стало видно, что вход в лагерь образовывают почти такой же, только двухосный горбатый и тупоносый грузовичок и небольшой броневик, выглядящий как большой джип мэра, на который нацепили хорошо подогнанный бронеколпак. Правда сверху колпака торчала небольшая сферическая башенка, вооружённая хищным, чуть зауженным к верху ребристым стволом крупного калибра.
  - Ты из городской стражи? - Раздавшийся откуда-то сверху глухой бас заставил Енота вздрогнуть и потянуться к оружию. - Не глупи, стой, где стоишь.
  Откуда-то сверху и сзади послышались мягкие и еле слышные шаги. Потом кто-то аккуратно спрыгнул, приземлившись практически беззвучно. Он повернулся и оторопел.
  Над совсем даже не маленьким Енотом высилась живая башня, увешанная подсумками и оружием. На голове громады красовался большой обтекаемый шлем с маской, из щелей которой на него глянули холодные и ничего не выражающие глаза. В голове парня мелькнула мысль о том, что люди не могут быть такими большими, мелькнула и пропала. А сзади раздался точно такой же, как и у этого чудища, низкий бас:
  - Он из города, брат. Откуда ещё он может свалиться? Я провожу к Капитану.
  Махина мотнула головой и полезла назад, на маленький грузовик, на крыше которого, оказывается, было незамеченное Енотом "гнездо" среди прикрученных толстым канатом каких-то тюков.
  - Долго пялиться будешь? - Голос сзади громыхнул немного недовольно.
  Обернувшись, парень увидел перед собой точную копию живой башни, только что забравшийся на кузов грузовика. Абсолютно такую же. Только теперь её можно было рассмотреть получше.
  Массивная, кряжистая фигура, двух с небольшим метров ростом. Затянутая в плотно облегающий мощные мышцы комбинезон, сделанный из какой-то необычной, кажущейся из-за мелкого рисунка еле уловимой глазом ткани. Поверх него, на нескольких толстых кожаных ремнях висели многочисленные подсумки, чехлы и бандольеры. Такое количество ёмкостей под боеприпасы объяснялось очень просто - живая махина была с ног до головы увешана оружием, да ещё каким!
  - Ты идёшь, или передумал? - Великан чуть наклонился.
  - Иду, конечно, иду. - Енот торопливо кивнул и пошёл в сторону прохода между машинами, куда ткнула рука, по объёму больше похожая на немаленькое бревно.
  Человек-гигант тихо шёл сзади, даже не позвякивая ни одной из многочисленных пряжек на ремнях собственной сбруи. Его присутствие сильно нервировало, заставляя молодого стражника чувствовать себя совсем не в своей тарелке. Таких больших людей ему никогда до этого видеть не доводилось. Но ведь всё когда-то бывает в первый раз? Тем более, что такие габариты невольно вызывали уважение, и Еноту даже представилось, как его сопровождающий расправляется с теми тварями, что убивали на улицах. В мыслях всё это выглядело смазанным, но всё равно понятным: отряд похожих друг на друга громил безжалостно и методично уничтожает ночных "серых", и он, Енот, героически идёт рядом с ними, плечом к плечу.
  Раздумья были прекращены тем, что ему прямо под ноги вылился целый таз мыльной воды, обдав начищенные носы новеньких ботинок грязными пятнами. Парень вздрогнул и оторвался от пустых мечтаний, стараясь понять - откуда это? Ответ оказался простым. Длинный рыжеватый мужик со свежевыбритыми щеками молча, не подумав извиниться, покосился на него, стоя на металле ступенек одного из грузовиков. В руках он держал старый металлический таз, из которого, судя по всему, он только что и выплеснул воду. Увидев, что Енот уставился на него, в свою очередь выкатил рыбьи буркалы серо-бесцветных глаз. Молодой стражник не смог выдержать ничего не выражающего взгляда, и дёрнув щекой, пошёл дальше, подтолкнутый в спину сопровождающим.
   - Идём к транспортёру. - Пробасил здоровяк.
  - Куда? - Енот недоумённо оглянулся.
  - Который на гусеницах, - то ли ему показалось, то ли в голосе сопровождающего послышалась лёгкая и добрая усмешка, - никогда не видел, что ли?
  - А-а-а... - протянул Енот. - Так бы сразу и сказал.
  - Ну, извини. - Нет, но он точно улыбается под своей глухой маской.
  - Эй, военный! - Со стороны так называемого транспортёра раздался командный голос, и Енот обернулся в ту сторону, справедливо полагая, что обращаются именно к нему. Хоть это радовало, что "военный", а не "паренёк" или что обиднее.
  На выгоревшей от солнца траве, в тени, отбрасываемой механически монстром, стоял высокий, крепкий и чуть сутулый мужчина. Лицо, наполовину скрытое длинным козырьком кепи, чёрный свитер с высоким горлом, несмотря на то, что солнце уже начало подниматься, серые форменные брюки, заправленные в хорошие, явно дорогие и сшитые на заказ сапоги. На бедре, притянутая к нему ремнями и закреплённая ещё и к широкому поясу, висела странного вида кобура, в которой торчал такой же большой, как и у вчерашнего седого чистильщика, пистолет с толстой рукоятью. Именно он и позвал Енота, кивком головы отправляя назад сопровождающего гиганта.
  Подходя ближе, ему стало заметно, что мужчина, в отличие от Капитана, ещё молод, не старше тридцати пяти - сорока лет. Густые и нахмуренные брови, внимательные и небольшие карие глаза под ними. Нос, когда-то и кем-то хорошенько подбитый и так и не выпрямленный до конца.
  - Это тебя к нам прикомандировали?
  - Да. - Парень невольно вытянулся перед ним, действуя по уже заученным рефлексам, включавшимся от приближения командира. - Рядовой городской стражи Енот.
  - Вольно, боец, не в казарме. - Мужчина улыбнулся. Как-то по-доброму и мягко, что так не вязалось ни с его строгим командным тоном, ни с нахмуренными бровями. Как улыбался давно погибший отец, заваленный породой в забое, которого он помнил плохо, но всё-таки помнил. - Я заместитель Капитана, зови Тундрой. По всем вопросам - обращайся ко мне.
  - Так точно, господин Тундра!
  - Тьфу ты... - Мужчина задумчиво потёр подбородок. - Ты без надобности-то меня не господинь, а? Вот если ты косяк какой запорешь, то тогда тебе ни господин, ни даже сударь с сэром, не помогут. Так, что же мне с тобой делать-то? Кэп ещё спит, также как и парни с группы. О... а ты завтракал?
  - Конечно. - После того, как он торопливо выпалил это, Енот сглотнул. Накормить его никто не удосужился, а он, придя ночью в казарму, абсолютно не подума о том, чтобы взять что-то на кухне. Сейчас голод давал о себе знать, правда, пока ещё только тихим и ноющим червяком где-то глубоко. Но это Енот показывать не хотел, так как чувствовал себя не в своей тарелке. Да и вообще, ему хотелось доказать этим гостям, что ни одни они круты до невозможности. Так что показывать заместителю Командира собственное желание поесть - в его планы не входило.
  - Мда? - Тундра с подозрением, как показалось Еноту, посмотрел на него. - Ну, как скажешь. Всё равно придётся подождать с делами, пока ребята не поедят, так как завтрак сегодня поздний. Постой здесь, сейчас найду тебя гида.
  - Кого?
  - Сопровождающего и проводника. Тебе придётся познакомиться со всеми участниками отряда, у меня времени на это не хватит.
  - Понятно.
  Заместитель Кэпа повернулся и пошёл куда-то в сторону одного из больших грузовиков. Енот остался стоять там, где его попросили, и ему ничего не оставалось, кроме как крутить по сторонам головой и пытаться понять: как устроена жизнь у этих отличающихся от горожан людей. Посмотреть само по себе было на что, кроме машин.
  Как оказалось, в прямоугольнике, образованном механизмами, чистильщики поставили палатки, оборудовали, судя по большой ёмкости, душевую и устроили полевую кухню со столовой, накрытые навесом из маскировочной сети. Всё это со стороны было незаметно, так как та самая сеть, сделанная из толстых искусственных нитей с нашитыми на них лоскутами ткани, накрывала почти всё место стоянки сверху, будучи примотанной за специальные крепления на машинах. Внутри периметр лагеря охраняли несколько крупных собак, которые никак не реагировали на Енота, пока тот был с членами отряда. Сейчас же одна из них, крупных, серо-рыжеватый лохматый кобель, подошла и мягко плюхнулась на землю рядом с ним, лениво зевнув и прикрыв глаза. Зевок произвёл на парня, мягко говоря, впечатление именно то, которого, как кажется, хотел добиться пёс. Несмотря на наличие оружия, ему совершенно расхотелось шляться по лагерю в одиночку.
  Людей было видно мало. Торчал на крыше грузовика один из здоровяков. Второй затаился где-то снаружи, сейчас наверняка прикидываясь большим кустом. Из того фургона, с подножки которого перед Енотом выплеснули воду, никто так и не появился. Только возле полевой кухни суетился худой, замызганный субъект, и там же, за занавесью из брезента мелькала невысокая пухленькая женщина. Тундра прошёл мимо, перекинувшись с ними парой слов, и исчез во втором из высоких грузовиков. Так как делать пока было нечего, то Енот решил разобраться со своим вооружением, чем и не замедлил заняться, для начала сняв с плеча пистолет-пулемёт.
  Он действительно был уже достаточно давно использующимся. Края затворной рамы блестели в тех местах, где по ним скользила подвижная часть механизма. На деревянном ложе и прикладе виднелись царапины и сколы. Ремень, правда, был новым, из плотной ткани, ещё не вытертой и не выцветшей. Прямой магазин рожкового типа, торчавший сбоку, также часто использовался. Чёрная краска, в которую он когда-то был выкрашен на заводе, давно облупилась, и оставались лишь редкими проплешинами на сером металле корпуса. Прицельная мушка была стёртой сверху, от постоянной настройки, скорее всего. Но всё равно, этот механизм даже на вид был серьёзнее и внушительнее длинной винтовки, с которой до этого Еноту приходилось ходить в караулы. Так что настроение стало чуть более приподнятым. Если уж и доведётся повоевать с подземниками, то не придётся думать о том, как быстрее перезарядить винтовку.
  Увлёкшись, он не заметил, как к нему подошли. Лишь когда тень упала прямо на рассматриваемый им кожух ствола, Енот поднял голову. И удивился тому, что, а вернее, кого, увидел перед собой.
  Поразительного в том, что перед ним стояла совсем молоденькая девушка, конечно, ничего не было. А вот то, что она явно входила в состав отряда Капитана, сомнений не вызывало и заставило вытаращить на неё глаза. Хотя, даже внешний вид особы, тихо подкравшейся к нему, резко отличался не то, что от соседок по улице, но даже от дочек главных богатеев города.
  Ростом почти с самого Енота, со стройной и гибкой фигуркой. Одета в обтягивающие кожаные леггинсы, заправленные в высоченные ботинки с мощными носами, шнуровкой на грубых берцах и толстой подошвой, заставляющий вспомнить о покрышках тех редких тракторов, что иногда пригоняли на починку фермеры. Слишком большая по размеру куртка с множеством карманов и тёмно-красная водолазка. Худенькое лицо с тонким и красивым носом, явно подвижными губами и глазами зелёного цвета, с бегающими в их глубине бесенятами. Рыжие волосы были заплетены во множество тонких косичек, поднятых вверх и придерживаемых на лбу какой-то мудрёной штуковиной, напоминающей гибрид сварочной маски и бинокля. И, естественно, неизменный матовый пистолет в набедренной кобуре. Этому Енот уже даже и не удивился. Такая, видно, мода у них в отряде.
  - Привет. - Девушка улыбнулась, наблюдая за его невольным замешательством.
  - Здравствуйте. - Ляпнул парень, почувствовав, что начинает краснеть.
  - Ну, здрасьте вам, - Девица улыбнулась ещё шире, - что так официально?
  - Как-то так... - Он пожал плечами.
  - Я - Медовая. Можешь звать Хани, если так будет удобнее. Будешь звать Медком, так заработаешь в лоб, понял?
  - Понял. А я...
  - А ты - Енот, и меня попросил за тобой приглядеть наш Тундра. Так что, господин рядовой, поступаете в моё полное распоряжение, до самого момента поступления новых указаний. Яволь?
  - А? - В голову пришла мысль о том, насколько он глупо сейчас смотрится перед ней, откровенно создавая впечатление недалёкого болвана.
  - Ну, вот, не тормози, а? - Медовая покачала головой. - Давай хоть мазанись как-нибудь. Скажи, что сражён насмерть моей несравненной красотой, что ли... скажешь?
  Енот отрицательно мотнул головой, на что особа в кожаных штанах скорчила недовольную гримаску:
  - Мог хотя бы наврать для приличия. Ну, да и ладно. Ты ел с утра?
  - Да, то есть - нет. - Енот ещё больше, и ещё мучительнее покраснел, да так, что сам почувствовал, как стали гореть уши. Но врать этой особе он почему-то не мог.
  - Прав был Тундра. Хотя странно было бы, если б он был не прав. На то он и заместитель Кэпа. Тогда пошли на кухню, а уж потом примемся за дело. Ок?
  Ну и что тут можно было сказать в ответ? Оставалось только мотнуть головой и согласиться, повесить оружие на плечо и пойти за ней. Девушка деловито топала в сторону навеса, торчавшего посреди лагеря. Тот самый рыже-серый пёс также двинулся за ней. Правда, сделал он это только после того, как Енот сделал первые шаги. Видно, несмотря на её присутствие, всё равно не стал доверять ему больше.
  Женщина, которую было видно из-за занавески, оказалось действительно небольшого роста и полной. Вернее пухленькой, причём очень приятно пухленькой. Что она старательно подчёркивала, не обращая внимания на всё ещё утреннюю свежесть и гордо выставив в глубоком вырезе весьма приятные признаки женственности. Кудрявые светлые волосы были убраны под синюю косынку, чуть курносый нос был в муке, также как и красивые руки, с ямочками у локтей, которые открывали подвёрнутые рукава. Замызганного мужика, замеченного Енотом раньше - не наблюдалось.
  - Привет, Мамачоле. - Медовая радостно улыбнулась поварихе. - Настроение и бодрость духа?
  - С добрым, коза. - Женщина улыбнулась, продемонстрировав ещё и ямочки на щеках. - Что это с тобой за незнакомый мне юный худыш?
  - А это местный. - Девушка приземлилась на скоблёную деревянную скамью, стоявшую за большим столом. - Его нам прикомандировали, а Тундра поручил мне взять над ним шефство. Енот, это Мамачоле, наша добрая волшебница. Ну, а это, соответственно, Енот.
  - Здравствуйте. - Парень аккуратно опустился на скамейку.
  - Вот спасибо, и тебе быть здоровым. - Женщина дунула, отгоняя выбившуюся из-под косынки прядь, попавшую на глаза. - Местный, значит, это хорошо.
  - Почему?
  - Помочь сможешь там, где самим бы времени пришлось потратить много, и неизвестно - правильно ли. Ладно, что это я, трындю и трындю? Вы ведь голодные, наверное.
  Последнее утверждение, как понял Енот, было не вопросом, а указанием к действию для самой поварихи. И действовать она начала незамедлительно, для начала ловко поставив прямо перед сидящими за столом по тарелке с омлетом. И хотя тот был приготовлен из яичного порошка, если судить по цвету, но голодный желудок не замедлил радостно заворчать при его виде. Чуть позже туда же шлёпнулись горячие котлеты, и стало ясно, почему нос у Мамачоли был в муке. Вместо хлеба, правда, были галеты, но это праздник желудка испортить не могло. Напоследок прямо перед носом у Енота оказалась металлическая кружка с чем-то густого кремового цвета. Судя по запаху - кофе, хорошо разбавленный сгущенным молоком, так, как в последний раз ему делала мама. Тогда, в той жизни, когда ещё был жив отец, и в семье были деньги и хорошие продукты. Глаза предательски защипало, и он наклонился вперёд, стараясь не показать и вида про то, что на них невольно выступили слёзы.
  - А с чего это у нас вдруг котлеты, а? - С набитым ртом поинтересовалась Медовая. - Откуда такое богатство, если в город никто вчера не ходил?
  - Мерлин привёз. - Хмыкнула повариха. - От благодарных крестьян, надо полагать. За то, что они, нарушив все возможные приказы Кэпа, гоняли по здешним полям волколаков.
  - Молодцы ребята. - Девушка отставила тарелку. - Спасибо, дорогая, давно мне так вкусно не было.
  - Да. - Енот поискал глазами место, где можно было бы помыть посуду. - Большое спасибо, очень вкусно, как мама делала.
  - Да ты поставь, поставь прям здесь. Помоем. - Мамачоле внимательно посмотрела на парня. - А почему делала? Жива мама, или...
  - Или. - Он кивнул головой. - Твари убили. Те самые, из-за которых вы сюда и приехали.
  - Даже так? - Раздавшийся сзади хриплый голос Капитана заставил Енота вздрогнуть. - Значит, ты тем более нам нужен. И поможешь, и поквитаешься заодно. С добрым утром, красавицы мои.
  Красавицы дружно поздоровались с командиром, который сел напротив Енота и повернулся к нему:
  - Первую половину дня на знакомство с отрядом. Потом, скорее всего, пойдёшь с учёными в город. Медовая как раз из наших головастиков. Без обид, моя юная гениальность, без обид. Ты же знаешь, что если вы головастики, то мы никто иные, как безмозглые грубияны, задиры и драчуны. Всё понял, парень?
  - Да. - Енот согласно кивнул.
  - Ну, вот и хорошо. Так, не надо мне есть накладывать, не хочу пока. Лучше кофе налей, Мама, будь добра.
  Кэп взял в руки кружку, глубоко вдохнул запах и довольно зажмурился, мгновенно покрывшись многочисленными морщинами. Потом полез было в карман, но тут его взгляд остановился на чём-то позади Енота. Улыбка пропала, и Капитан, торопливо встав и не выпуская кружки, нырнул за натянутый брезент, не обращая внимания на остальных присутствующих. Как оказалось, никто, кроме стражника и не думал обращать на это внимания. Появившийся давешний доходяга, успевший обрядиться в чистое, и обе красавицы лишь понимающе переглянулись. Енот оглянулся, стараясь понять: что же могло спугнуть крутого Капитана?
  К ним подходил длинный, одетый в комбинезон размера на два больше, чем нужно, тощий ландырь в очках с дужками, обмотанными изолентой.
  - Доброе. - Буркнул он, присаживаясь. - Это мне показалось, или только что здесь был Кэп?
  - Какой такой Кэп?! - Удивлённо вытаращилась на ландыря Медовая. - Наш?
  - Ай, ну тебя! - Очкастый устало махнул рукой и воззрился на ничего не понимающего стражника. - Что у нас тут за новый индивидуум? Местный, надо полагать?
  - Так точно. - Енот внутренне напрягся, почему-то готовясь услышать что-то не очень приятное. Как оказалось, он нисколько не ошибся в собственных предположениях.
  - После завтрака, и перед тем, как начнёшь знакомиться с отрядом, зайдёшь ко мне. - Нелепо одетый субъект строго посмотрел на него. - Обязательный медицинский осмотр. Как зовут?
  - Енот.
  - А меня Айболит, я местный врач. Ты, солдат, не обижайся, но даже твоя новая форма чёрт знает где пылилась перед тем, как тебе её выдали. Не говоря про то, что в городе вашем, а тем более в казармах, наверняка может быть жуткая антисанитария, чего мне в отряде не нужно. Куришь?
  - Неа...
  - Хоть что-то радует. Вот! - Палец странноватого доктора уставился куда-то вверх. - Ещё один нормальный человек среди нашего сборища тех, кто наплевательски относится к собственному здоровью. И только попробуйте мне приучить его к сигаретам!!! И другим так и передайте, что Айболит лично проверит каждому, кто только попытается это сделать, простату.
  Медовая фыркнула в кулак, поднесённый ко рту, подмигнула оторопевшему Еноту и, показав доктору язык, немедленно выудила из кармана пачку тех самых сигарет. Айболит недовольно поморщился и отвернулся от неё, всё своё внимание обратив на тарелку с едой, незамедлительно поставленной перед ним умной Мамачолей. А к кухне подтягивались всё новые и новые члены отряда, но рассматривать их времени не было, так как Медовая настойчиво потащила его за рукав в сторону одного из двух больших грузовиков с будками. Пёс наконец-то отстал, расположившись у ног доброй поварихи.
  
  К тому времени, когда скрипнула металлическая дверь кунга медицинского блока, и по металлическим ступеням вниз спустился Енот, Медовая успела скурить несколько сигарет, помочь продолжавшему копаться во внутренностях "скаута" Жуку с изучением проблем впрыска топлива и пару раз поскучать.
  - Ну и чего ты так... - Её негодующе сдвинутые брови медленно разошлись в стороны. - Ой, ты б-е-д-н-ы-ы-ы-ы-й...
  Вид у Енота был грустный. В глазах навернулись невольные слёзы, одна щека чуть торчала в сторону, а слюна, которую он немедленно сплюнул, была красной. Девушка топталась рядом, не понимая, чем она сейчас может помочь.
  Вместо получасового, обещанного Айболитом, осмотра, в кунге парень провёл целых полтора часа. Для начала эскулап простукал, прощупал и осмотрел его со всех сторон. Симпатичная и строгая девушка, которую было велено называть Лисой, взяла у него забор крови, которую немедленно пустила на экспресс-анализ. Страшной пытки, обещанной всем, кто покусится на лёгкие Енота, к счастью для него самого, Айболит не провёл. Заявил, что слишком молод тот для такого осмотра, на что Енот ни капли не обиделся. Но, когда он уже радостно собрался выйти на улицу, Айболит, что-то деловито вписывающий в картонную карту, молча ткнул пальцем по направлению незаметной двери, ведущей во вторую половину кунга.
  А там городского стражника уже дожидался третий, и последний, из медиков отряда, представившийся коротко и ёмко: Хирургом. И вот тут-то начались настоящие неприятности. Енот был усажен в крутящееся металлическое кресло, немедленно откинутое назад мощной и волосатой рукой хмурого здоровяка в зелёном фартуке, накинутом поверх вытертого до белизны защитного костюма. Подошедшая сзади Лиса незамедлительно включила яркую лампу и попросила парня открыть рот, запихнув в него какую-то изогнутую трубку.
  Следующие сорок минут были долгими, мучительными и страшными. Садист Хирург, не обращавший на возмущения и неудачные попытки Енота слинять, никакого внимания, взялся за своё дело крепко и с чувством необходимого долга. Результатом было то, что один из двух раскрошившихся зубов был подвергнут безжалостному расковыриванию металлическим инструментом с крючком на конце. После чего в ход пошло сверло и неприятно пахнущая замазка, которой врач-живодёр залепил образовавшуюся дыру. Нельзя сказать, что Енот был против пломбирования, так как зуб уже несколько раз доставлял ему немало проблем, а на услуги одного из трёх городских дантистов, денег у него не было. Но вот второй...
  Результатом того, что сделал Хирург, была красная слюна, заторможенность от уколов обезболивающего, которые поначалу скупердяйка Лиса не хотела даже выдавать, металлический привкус во рту и кусок бинта, под которым была развороченная десна и пустота на месте зуба. Почему-то было грустно и жаль самого себя.
  - Э-э-э... - Стоявшая рядом с ним Медовая подёргала его за рукав. - Ну ладно тебе. Плохого же ничего с тобой не сделали, правда? Ну, подумаешь, выдернули зуб, это не смертельно. Заживёт, и Хирург тебе что-нибудь придумает. А вообще они очень хорошие, и много раз жизни ребятам спасали.
  - Да? - Енот устало присел на металлическую ступеньку.
  - Угу. - Почувствовав, что парень заинтересовался, она устроилась рядом, поёрзав своей подтянутой и худощавой пятой точкой по острым металлическим рёбрам. - Как-то раз их так прижали, что группе рассыпаться пришлось. Так Мусорщик вытащил на себе Толстого, которому вскрыли бедро. Еле допёр на себе, тащил несколько километров. У них тогда станция села, и никто не знал, где искать нужно. Так он его дотащил, Толстого потом два часа Айболит с Хирургом резали и штопали, а Мусорщик сидел вот как ты, курил, злился и плакал. А ведь он никогда не плачет, никогда. Толстый потом месяц провалялся, и ещё два учился заново ходить, и ничего, сейчас бегает также, как и раньше. Даже похудел тогда, но, если честно, сейчас уже опять отъелся. А если бы не врачи, то умер бы, вот.
  - Понятно. - Енот вздохнул. - Слушай, а где эти ваши, которые самые крутые? Про Мерлина уже слышал, ты вот говоришь про каких-то Толстого с Мусорщиком. Меня на входе встретили два таких здоровых парня...
  - Это близнецы, Правый и Левый. Они в команду к Мерлину не входят, подчиняются только Капитану. Я тебе всё расскажу, только сейчас нам с тобой нужно к нам, в лабораторию. Нас уже ждут.
  - Кто?
  - Мой командир, Инженер. Нас, учёных, пятеро, не считая его. Я, Файри, Ган, Фрост и Тракторист, вот. Хотя, мне до них ещё далеко и в команде пока на птичьих правах.
  - Ты давно с ними?
  - Почти семь лет. Капитан вытащил меня совсем маленькой из пожара, который устроил...
  - Капитан устроил?
  - Нет. Неважно, кто устроил, короче, я там едва не задохнулась, а он меня вытащил. Сначала хотел оставить где-нибудь в приюте, но передумал. Уже три года в команде Инженера, помогаю, учусь.
  Енот посмотрел на Медовую совершенно по другому. Ведь если эта смешливая и задорная особа находится с чистильщиками, без малого, семь лет, то...
  - Это сколько же ты увидела-то уже?
  - Много. - Веко левого глаза у девушки еле заметно дёрнулось. - Даже слишком. Ладно, потом расскажу, пойдём в лабораторию.
  И она направилась в сторону одного из вытянутых грузовиков-транспортёров, которые здесь называли "крузерами".
  
  Металлическая дверь плавно отъехала в сторону, пропуская их внутрь. Парень зашёл и немедленно закрутил головой по сторонам. Если в машине врачей всё было знакомо, хотя и порядок, который там присутствовал, сильно его удивил, то здесь всё его интересовало даже больше. Посмотреть было на что.
  Несмотря на потрёпанный вид самого автомобиля, внутри всё было также как и у Айболита, чисто, сверкающе и стерильно. Во всяком случае, в том помещении, в которое они зашли, именно так и было. Как уже понял Енот, изнутри грузовики делились на три большие части, разграниченные металлическими переборками с дверями. Скорее всего, что прямо из кабины можно было попасть в первую "каюту", которая наверняка служила чем-то вроде дома для тех, кто жил и работал в этом автомобиле.
  Отсек, в который они попали через дверь, с мягким шипением уже вставшую на место, был рабочим. По стенам крепились большие металлические шкафы, посередине отсека находилось что-то типа большого стола. На стеллажах и высоких стойках, аккуратно и грамотно встроенных длинную часть помещения, стояли какие-то хитрые приборы, назначение которых Енот не смог бы придумать, даже сильно захотев. Возле полки одного из стеллажей сейчас стояло два человека, одетых в серебристые комбинезоны из ткани с чётким металлическим оттенком структуры. Яркий свет лампы был направлен куда-то на полку, на которую они сосредоточенно смотрели. Енот попробовал вспомнить: а видел ли он здесь что-то, хотя бы напоминающее источник энергии, но не смог. Один из стоящих повернулся в сторону двери, открыв взглядам Медовой и Енота большой прибор, в котором не без труда можно было признать микроскоп, типа того, что был у одного из врачей городской больницы. Второй из стоявших у стеллажа, отвлекаться не стал, не обратив на вошедших никакого внимания. Первый же снял с лица марлевую повязку, закрывающую лицо и поднял на лоб почти такую же, как и у Медовой, странную штуку с торчавшими из неё окулярами.
  Под маской обнаружилось строгое лицо ещё довольно молодого, но выглядевшего пожилым, мужчины, украшенное аккуратно подстриженной бородой, породистым носом с горбинкой, кустистыми бровями и ярко-голубыми глазами за толстыми стёклами очков.
  - А-а-а, вот и наш новый юный друг, не так ли, милая моя Ханни? - У мужчины был странный акцент, каких раньше ему не доводилось слышать. Слова мужчина выговаривал так чётко, что они казались рублеными. - Проходите, проходите, молодой человек и давайте знакомиться. Как я мне уже стало известно, вас величают Енотом, ни больше и не меньше, ведь так?
  Парень кивнул головой, понимая, что ни то, как его зовут, ни род занятий, давно уже не тайна для всех, кто входил в отряд чистильщиков.
  - Прекрасно, а я, стало быть, Инженер, или, как любят обращаться ко мне мои коллеги - Иван Сергеевич. Да, да, я на суеверия, связанные с именами общественными и личными, внимания не обращаю. Но это к делу не относится, а стало быть, продолжим то, ради чего вы сюда пришли. Наш, с позволения сказать отдел, занимается научными изысканиями и разработками, призванными улучшить работу отряду. В меру сил и возможностей, конечно, сами понимаете.
  Енот кивал, слушая его и поражаясь тому, насколько не то, что не только акцент, но и сама речь с поведением, отличаются от привычных и повседневных разговоров. Не говоря про то, что он взял, и запросто открыл незнакомому парню своё настоящее имя. Краем глаза он успел заметить, как тихо прыснула Медовая, видимо наслаждаясь произведённым на него эффектом от личности её собственного начальника. А Профессор тем временем продолжал говорить, нисколько не смущаясь тем, что Енот даже и не пытался вставить хотя бы слово:
  - Капитан поручил мне произвести первые исследования, касаемые тех существ, что устраивают у вас в городе, э-э-э, беспорядки. Как нам стало известно, в городском морге должны находиться тела нескольких этих объектов нашего внимания. Так что вашим первым заданием, направленным на достижение нашего общего результата, будет то, что вы пойдёте туда, чтобы взять пробы тканей, произвести замеры и съёмку. При необходимости тела нужно будет транспортировать сюда, для более серьёзных исследований. С вами отправится Файри, которая сейчас заканчивает работу во второй лаборатории. Так что вам остаётся только дождаться её, и отправляться в город. Всё ясно, мои уважаемые юные друзья?
  - Конечно, Иван Сергеевич. - Медовая кивнула головой. - А чего там делает Файри?
  - А ты сходи, и посмотри. - Инженер натянул назад маску и опустил на глаза странное приспособление. Голос из-под маски сразу стал чуть глуховатым. - Она с Ганом за дверью, впрочем, как и обычно. Ты же знаешь, милая моя, что оружие её привлекает даже больше, чем самого нашего оружейника.
  Он отвернулся назад к полке, где молчавший на протяжении всего разговора второй коллега Медовой продолжал что-то изучать. Сейчас, к примеру, он достал из целой пирамиды стеклянных колб, стоявших под рукой, одну, наполненную чем-то ядовито-розового цвета. Большой хреновиной, похожей на шприц ветеринара, украшенной длиннющим пластиковым носом набрал из неё немного раствора и капнул на предмет исследований, находившийся под микроскопом. Всё это сделал, не проявив никакого интереса к персоне Енота, что того немного покоробило.
  - Это Фрост. - Сказала девушка, проследив за взглядом стражника, направленным на спину в блестящем комбинезоне. - Не обращай внимания, он хороший парень. Просто очень серьёзно относится к тому, что делает. А так Фрост просто замечательный, очень умный и спокойный. И твоего возраста, как мне кажется, вы наверняка подружитесь. Пошли к Гану.
  - Угу. - Енот с интересом посмотрел на неё, пытаясь понять: а сколько же лет ей самой? Он был готов спорить на что угодно, что они с ней одного возраста. Ему сейчас было почти двадцать. Девушка не выглядела моложе, хотя тут может быть играл роль тот факт, что изначально она казалась Еноту старше и опытней из-за того, с кем находилась и чем занималась. Ну, да и ладно, ещё будет возможность узнать, сколько же лет этой, неплохой, в общем-то, девчонке.
  Медовая подошла к большому люку, утопленному в перегородку, и нажала на кнопку коробки с мигающей красной лампочкой на корпусе:
  - Ган, а Ган, к тебе можно заходить?
  - Медовая, ты что ль, подруга? - Из динамика, скрытого где-то в недрах переговорного устройства, как понял Енот, раздался весёлый молодой голос. - Заходи, у нас тут т-а-а-а-к-о-о-е!!!
  - Ну, ну. - Почему-то хмыкнула девушка, извлекла из какого-то из карманов, торчавших на куртке в большом количестве, небольшую металлическую пластинку. - Заходим, осторожнее там, не прибейте ненароком.
  Люк с шипением отошёл в сторону. Парень шагнул следом за девушкой, вынужденно пригнувшись, чтобы ненароком ни въехать затылком в хоть и прорезиненные, но, тем не менее, толстые и металлические края проёма.
  Внутри последний отсек ничем не напоминал предыдущий, разве что чистотой. Несмотря на похожие металлические шкафы по стенкам, те же самые стеллажи и большие ящики на полу. Вместо аккуратного, практически хирургического стола, здесь стоял грубо сваренный верстак, с несколькими тисками. К потоку были прикреплены цепи, сейчас поднятые и закреплённые на металлических рейках. В одном углу были складированы инструменты, похожие на те, что использовали в мастерских города. Там же стоял агрегат, который Еноту доводилось видеть один раз у Гайки, с помощью которого она делала сварные швы на больших металлических ёмкостях, балках для фермерских теплиц и прочем, что нельзя было соединить болтами.
  
  На стеллажах было развешено оружие. Много оружия, разного, похожего на то, что успел узнать Енот на службе и совершенно другого, виденного им впервые. Винтовки, пистолеты, пулемёты, похожие на те, что стояли на броневиках, но намного меньше по размерам. Что-то совсем странное, вроде непонятной конструкции, состоящей из шести крупных стволов, вставленных в кольца с прорезями и уходивших в кожух с большой перекладиной поверху. Или громадной винтовки с массивным приспособлением на ней, сильно смахивающим на наблюдательную трубу, вроде той, что выдавались стражникам на дежурство.
  У верстака стояли ещё двое из оставшихся коллег Медовой: мужчина и женщина. Оба среднего роста, что заставило удивиться стражника, который уже привык к тому, что большинство членов отряда высокие по определению.
  Мужчина, сейчас смотревший на Енота заинтересованно и дружелюбно, был, к его ещё большему удивлению, заросшим и растрёпанным. Кудрявые русые волосы торчали задорными вихрами, также как и рыжеватая бородка. Широкие камуфлированные брюки, замасленные и потёртые на коленях, разношенные кожаные туфли, похожие на те, в которых господин мэр любил играть в теннис на специально сделанном корте за администрацией. Неизменных пистолетов у него было два, как бы компенсируя то, что у Инженера, как заметил Енот, оружия не было. Сейчас Ган, как назвала его Медовая, вытирал руки, измазанные в резко пахнущем масле.
  Рядом с ним, глядя на стражника взглядом, абсолютно противоположным по вложенным в него эмоциям, стояла молодая женщина, увидев которую он понял, что его сопровождающая выглядит не так уж и странно-вызывающе. А судя по реакции Медовой, та тоже была слегка удивлена:
  - Вау, обалдеть-не встать, Файри! - Девушка завистливо присвистнула. - Ты где такой костюмец отхватила, а? Я валяюсь, хочу такой же, дайте два, махнусь не глядя!
  Женщина чуть улыбнулась, глядя на реакцию девушки, и сразу же подобрела, перестав смотреть на Енота с холодным и оценивающим видом. Он же, в свою очередь, продолжил пялится на неё, благо, что посмотреть было на что.
  Во-первых, у неё была самая идеальная фигура из тех, что ему довелось видеть. Несмотря на то, что плечи были развиты намного сильнее, чем у городских красавиц, а живот был настолько плоским, что Еноту даже стало стыдно за самого себя. Всё это он заметил лишь потому, что на ней был одет тот самый костюм, вызвавший бурную реакцию Медовой. Чёрный и кожаный, матово отсвечивающий в ярком свете ламп, с вставками красного цвета на плечах, коленях и локтях. Сидел он на женщине в облипочку, подчёркивая высокую грудь, тонкую и гибкую талию и прочее, также достойное обтягивания.
  Во-вторых, она была лысой. Абсолютно голая кожа головы, покрытая вязью странно-ломанной, но красивой татуировки привлекала внимание даже больше, чем всё остальное. Не говоря о её лице с полными тёмными губами, тонким прямым носом и большими карими глазами с пушистыми ресницами. Енот невольно почувствовал, как сердце заколотилось сильнее, и чуть вспотели ладони. Судя по всему, он выглядел достаточно комично, так как женщина неожиданно прыснула со смеху, к ней присоединился, нисколько не смущаясь, оружейник Ган. Медовая недоумённо покосилась на них, потом посмотрела на парня, с которым проваландалась всё утро и понимающе хмыкнула.
  - Короче, это Енот. А это Ган, наш мастер-оружейник и, как ты уже, наверное, понял, наша красавица Файри.
  - Здравствуйте. - Промямлил представляемый, стараясь не коситься высокий бюст женщины. Что было очень сложно, потому что его так коварно подчёркивала кожа костюма. Почему-то ему было стыдно перед своей сопровождающей, но пока Енот не понимал, почему?
  - Так откуда костюм-то? - Поинтересовалась Медовая, непринуждённо вскарабкавшись на верстак, закуривая и болтая ногами.
  - Да это долгая история. - Файри подошла к одной из полок, накинув брезент на что-то, что не успел заметить Енот. - Ты, наверное, за мной?
  - Ога. - Девушка старательно выпустила колечко. - Сергеич сказал брать тебя и идти в город. В морг, во как.
  - А Фрост занят, что ли? - Недовольно поморщилась Файри. - Ненавижу за покойниками шляться...
  - Эт точно. - Хохотнул Ган. - Делать ты их умеешь, а вот как возиться, то на-ка выкуси. Привыкай к её манерам, парень. И заруби на носу, что наша красавица очень опасна, несмотря на то, что не носит оружие. А что это у тебя за кочерыжка такая, дай-ка посмотреть.
  Енот не успел обидеться на такое пренебрежительное отношение к его оружию, как оружейник оказался рядом, сам снял с его плеча ствол, болтающийся на ремне и начал крутить в руках.
  - А ничего так машинка. - Ган отвёл затвор и заглянул внутрь. - Ты, вот что, оставь-ка его мне. Тебе, один хрен, щас придётся на себе рюкзак тащить. А он тяжёлый. Жук ведь не сделал "скаут", да, сестрёнка?
  - Точно, брат. - Медовая затушила сигарету о верстак. - С утра ковыряется. Карбюратор не сосает, маховик, однако, земля бросает.
  - Демон, а не механ. - Сплюнул Ган. - Придётся идти помогать. Ладно, уважаемые,пора собираться. Вы давайте-ка, выметайтесь уже из моей богадельни. Дядя Ган закрывает лавочку и идёт спасать механа от гнева Капитана, который наверняка скоро начнёт карать Жука за то, что транспорт не на ходу.
  - А чего вы тут делали, а? - Как бы невзначай, скучным тоном, поинтересовалась девушка.
  - Потом скажу. Много будешь знать, скорее морщинки появятся. Енот, твоим стволом займусь вечером. Надеюсь, что к тебе не придерутся твои командиры, если увидят, что ты без вверенного оружия. Если что, так скажи, что Капитан дал указание его сделать более хорошим, адаптировать, так сказать, под условия задания. А я из него тебе конфетку сделаю.
  
  Через полчаса Енот, Файри и Медовая уже входили в городские ворота. На спине парня висел большой и, действительно, тяжёлый рюкзак с контейнером. Его им выдал невозмутимый Фростом, так и не снявший маску. Провожаемые завистливыми взглядами караульных, косившихся на покачивающиеся под матовой чёрной кожей ягодицы Файри, они пошли по направлению к единственной на всю округу больнице.
  
  
  Глава четвёртая: Странности, а также Мерлин, Варяг и другие.
  
  "Путь Воина подобен полёту пули, ибо так же смертоносен.
   Путь Воина подобен удару клинка, ибо также молниеносен.
  Путь Воина подобен ласкам женщины, ибо также сладок.
  
  Но более всего он подобен путям праведника и мученика,
  ибо также тяжёл он и страшен.
  
  Книга св. Мэдмакса (апокриф)"
  
  Жёлтое здание больницы уже виднелось в конце улицы. И это было хорошо, так как несмотря на то, что солнце даже и не подумало выглянуть из-за неожиданно плотных серых туч, было жарко. Контейнер был тяжёлым, и Енот чувствовал, как по его спине расползается тёмное пятно от пота. Именно поэтому очень хотелось быстрее дойти и снять с себя эту тяжесть. А ещё было стыдно перед двумя самыми интересными женщинами из всех тех, что встречались в его короткой жизни. Страшно было представить, что они могли посчитать его за слабака. Потому приходилось идти с гордо выпрямленной спиной и не сделать ни одной остановки, несмотря на то, что Файри, сразу ставшая неформальным лидером в их группы, уже два раза предлагала остановиться и передохнуть. Он только отнекивался и вытирал пот на лице, а спорить женщина не стала.
  Странно, но в лагере чистильщиков Енот пробыл всего несколько часов и уже успел отвыкнуть от давящей тяжести в городе. Встреченные прохожие торопливо шли по каким-то делам и даже сейчас, днём, постоянно озирались по сторонам с испуганным видом. Как уже успел понять Енот, ночью опять что-то случилось. Хотя по дороге им не попалась ни одна из групп патруля, обычно, в отличие от спокойных дней, после ночных нападений ходившие по улицам и при солнечном свете. В лагере этого не чувствовалось, и он уже забыл забыть это неприятное чувство. Да что говорить, у чистильщиков вообще всё было странным и очень мало похожим на жизнь в городе. Как будто вынырнул из ниоткуда кусок прошлого, про которое так любили поговорить старики, ещё помнившие своё детство, оставшееся за Полуночной войной.
  - У меня при себе предписание, с подписью кого-то из вашей администрации. - Файри повернулась к нему. - Но что-то мне не хочется ей сразу махать перед носом у ваших врачей. Кто там главный?
  - Солёный, он главврач, и хирург. - Енот еле отдышался, прежде чем ей ответить. Медовая покосилась на него с неожиданной жалостью, что заставило его, в который уже раз за сегодня, заливаться краской.
  "Что за напасть, - подумалось парню, - и почему я так на неё реагирую? Обычная девчонка, разве что одетая чересчур выпендрёжно. Тьфу ты, пропасть".
  - Разумный мужик? - Файри внимательно посмотрела на него.
  - Да откуда же я знаю? - Он пожал, насколько позволяли лямки, плечами. - Говорят, что он очень жадный. Видел его всего несколько раз, потому что в страже и патруле осмотры проводит его зам.
  - Понятно. - Женщина чуть прикусила губу. - Это плохо, что жадный.
  - Почему?
  - Да потому что хрен чего сделает просто так. Это, Енотище, жизненный опыт. Ему, скорее всего, глубоко наплевать на то, что мы собираемся делать и то, что творится на улицах по ночам. Есть такая порода людей, которым накласть на других, пока им самим жареный петух в зад не надаёт как следует. Ладно, посмотрим.
  
  В тёмном коридоре больницы, освещаемом только маслеными светильниками, толпилось достаточно много народа. В душном воздухе висели ароматы лука, конского пота, навоза и деревенской махорки напополам с перегаром. Ну да, фермеры и ранчеры, приехавшие на редкие приёмы с кучей своих отпрысков. Было много беременных крестьянок, и Енот обратил внимание на то, что Файри покосилась на них с завистью в глазах. Это было достаточно неожиданно для него. Городских тоже было немало, ему даже помахали соседи с улицы, на которой он раньше жил.
  - А почему светильники на масле? - Поинтересовалась любопытная Медовая. - У вас разве нет электричества?
  - Электростанция одна, мощности не хватает, и в основном работает на мастерские, склады администрации, операционные здесь и на шахты. Даже в казармах у нас в основном свет такой же, не говоря про дома и улицы.
   - Мда уж. - Протянула девушка. - Это нехорошо.
   - Какая нам разница, Ханни? - Файри покрутила головой, пытаясь понять, кто сможет им помочь. - Про жителей администрация думать должна, а наше дело всяких уродов истреблять. Стойте здесь, я сейчас.
   Она пошла к стойке регистратуры, за которой сидела одинокая пожилая медсестра, временами покрикивающая на наиболее напирающих больных. Толчком ладони подвинула в сторону нависавшего над тёткой здоровенного, судя по добротной одежде, зажиточного фермера в широкополой шляпе. Тот развернулся в её сторону, готовясь открыть рот с явной готовностью наехать на Файри. Краем глаза Енот заметил, как рука Медовой метнулась к кобуре, отстегнув лямку державшую пистолет. На его лбу мгновенно выступил только что пропавший, было, пот, а перед глазами мелькнула картина пальбы, устроенной валькириями-чистильщицами.
   К счастью, обошлось. То ли детина успел сообразить, что не стоит связываться с лысой девкой с татуировкой на башке, то ли краем глаза увидел, что стоящая напротив него Медовая потянулась к пистолету? А может, понял, что толкнувшая его нахалка пришла с парнем в форме стражи? Кто знает? Во всяком случае, он не стал тянуться к рубчатой рукояти револьвера, висевшего на поясе, и подвинулся, пропуская Файри.
   Женщина облокотилась на стойку, покрытую тёмными самодельными морилкой и лаком "под дуб". Медсестра подслеповато и недоумённо уставилась на неё:
   - Мне нужно к главному врачу. - Резкий голос чистильщицы был чётко слышен в повисшей тишине.
   - Простите? - Медсестра удивлённо подняла вверх бровь. - Господин Солёный принимает только в начале недели и по предварительной записи.
   - А мы не на приём, дорогуша.- Файри мило и хищно улыбнулась. - Нас ваш мэр к нему послал. Так куда нам?
   - По коридору и на второй этаж. - Голос тётки обиженно вздрогнул.
   - Спасибо. - Файри повернулась к Еноту и Медовой. - Пошли, ребятки.
   И пошла в указанную сторону, не обращая никакого внимания ни на ворчавшую за стойкой тётку, ни на крестьян, живо принявшихся обсуждать хамское поведение лысой лахудры. Следом за ней двинулись и "ребятки", причём Енот поневоле втянул голову, понимая, что его-то регистраторша точно запомнит и обязательно припомнит позже.
   В конце плохо освещаемого коридора с рядом стареньких дверей, скрипящими досками пола и с непонятными запахами от медикаментов, находилась лестница с растрескавшимися ступеньками. Бодро простучав по ней каблуками, Файри взбежала на второй этаж. Следом за ней, громко топая нерастоптанными ботинками, поднялся Енот. Ему хотелось ворчать и ругаться, так как радость от полученной обуви давно испарилась, оставив вместо себя только саднящие мозоли на ногах. Парень был готов побиться об заклад, что на пятках у него абсолютно точно есть большие, стёртые до крови круги кожи. И это поневоле не поднимало настроения и заставляло игнорировать довольную юную чистильщицу, идущую следом. Медовая поднялась последней, очень довольная тем, что случилось внизу и насвистывавшая что-то себе под нос.
   Обтянутая чёрной кожей фигура замерла возле самой представительной двери коридора на втором этаже, к тому же украшенной блестящей медной табличкой с надписью, гласившей о том, что за ней находился главный врач. Чуть задержалась, отстучав по деревянному полотну быстрый и сильный ритмичный стук. И зашла, не дождавшись никакого ответа. Енот вздохнул очередному проявлению бесцеремонности и пошёл следом.
  
   Солёный, вольготно раскинувшийся в большом кресле, стоявшим за столом весьма солидного размера, взбешённо уставился на вошедших в его кабинет. И по большому счёту это было вполне понятно. Ну, а кто не разозлится, если к нему запрутся без разрешения в такой ответственный момент?
   Когда Файри с сопровождающими зашла в кабинет, то главврач, высокий и уже успевший, к своим тридцати годами, заплыть солидным жирком мужик был очень занят. Он тискал какую-то дебелую девицу, откровенно смахивающую на тех, что работали в домиках с красными фонарями, расположенных на улице Роз. Свет электрической, как ни странно, лампы, хорошо освещал его вспотевший высокий лоб с большими залысинами, сильные волосатые руки и оттопыренные уши. Больше у него освещать было нечего, так как лицо полностью скрывали белые здоровущие груди, между которыми оно и находилось. Господин Солёный отвлёкся от этого увлекательного занятия только после того, как Файри ещё раз громко постучала, но теперь уже по косяку.
   А теперь, после того как девица, нисколько не смущаясь, лениво сползла с его коленей и принялась прятать внушающий уважение бюст в лиф корсета, он начал наливаться нездоровым румянцем и явно собирался начать орать. Нахмурившаяся Файри резко пресекла возможную попытку поднятия крика, положив на стол бумагу за подписью мэра Бати. На что Солёный только и смог, что захлопнуть уже открывшийся рот, и сейчас сидел, ворочая глазами.
   Проститутка, а сомнений это не вызывало, вопросительно посмотрела на него, моргнув пушистыми ресницами. Бедняга Енот, уже натерпевшийся за день от незнакомых и красивых женщин, старался не смотреть в её сторону, дабы снова не залиться краской. Несмотря на то, что мадам была действительно полновата, её это либо не портило, либо грамотно и старательно скрывалось одеждой. Во всяком случае, парень успел разглядеть и большую, слегка обвислую грудь с крупными сосками, гладкие икры и широкие бёдра, затянутые в сетчатые чулки, перед тем, как их скрыл зелёное с красными вставками платье. Но, учитывая глубокое открытое декольте на груди и высокие разрезы юбки, он старался не смотреть. К его счастью девица вышла, потрепав на прощание врача по плечу и подмигнув зардевшемуся всё-таки Еноту. Медовая лишь хмыкнула, заметив это.
   Проводив раздражённым взглядом роскошь в зелёном, Солёный развернулся в их сторону, нахмурив кустистые брови, ещё раз пробежался взглядом по бумаге мэра. Открыл ящик стола и достал из него короткую и толстую сигару, откусил её кончик. Сплюнув его куда-то в угол, прикурил, наполнив свой кабинет ароматом ванили и клубами сизого дыма:
   - Ну и что я для вас должен сделать такого срочного, что терпежу не хватило подождать немного, а? Я к вам обращаюсь, госпожа не знаю как по имени, но с тату на голове. Что надо?
   Файри ногой пододвинула к себе один из стульев, стоявших у стола, уселась, откинувшись на спинку, закинув ногу на ногу и расстегнув клёпки верхней части костюма. Солёный сглотнул слюну и занялся рассматриванием выцветшей картины, висевшей на стене напротив.
   - У вас в морге находятся тела нападавших монстров. Так?
   - С чего это вдруг? - Врач покосился в сторону женщины.
   - Разве нет?
   - Ну... - Солёный достал из того же ящика стола стеклянную прямоугольную бутылку с плотной гранёной пробкой. Поставил на стол, извлёк из недр стола ещё и два чуть запылённых стакана, досадливо поцокал языком, рассматривая их на свет. - Будете? Это виски, солодовый, очень хороший, привезённый по заказу.
   - Нет. - Файри отрицательно махнула головой. - Так что с телами?
   - Как хотите... - Протянул врач. - От чёрт, сигара потухла. Сейчас, прикур...
   Женщина нагнулась вперёд, подняла руку под самый нос Солёного, и сотворила нечто: на кончике ухоженного, с аккуратно нанесённым красным лаком, пальца - вспыхнул огонёк. Врач автоматически прикурил, после чего выпучил глаза и закашлялся, поперхнувшись дымом.
   - Ещё раз, господин главный врач... - Файри вернулась в прежнее положение. - Есть ли в холодильнике тела?
   Енот, всё это время терпеливо, в отличие от нахально плюхнувшейся на ещё один стул Хани, стоявший в углу, почувствовал, как по спине вновь потёк пот. Только на этот раз - от удивления, смешанного с испугом. Ему сейчас очень хотелось, чтобы всё, что он видел, было лишь каким-то хитрым фокусом. Парню доводилось слышать про людей, обладавших необычными способностями, это после Полночной войны было не в диковинку, но такое?! Чтобы зажечь огонь на пальце?!
  В паре часов езды от города, находилось большое озеро и сложная система прудов-карпятников. Владело всем этим семейство Бобров, большое и сильное. У них, в качестве работников, служили два брата, могущие часами находиться под водой. Их Енот видел в свою одну единственную поездку туда, когда ещё был жив отец, купивший с друзьями лицензию на несколько часов рыбалки и вывезших семьи на отдых. Он помнил, как вместе со своим другом, Головастиком, до смерти перепугался, когда рядом с ними, ковырявшимися с песком на берегу, вынырнул один из этих парней. Худой, покрытой чешуйчатой зеленоватой кожей, с перепонками между пальцев на руках. Ноги его они так и не увидели, так как на их вопли прибежало несколько уже подпивших мужиков-шахтёров, сразу кинувшихся на существо. И как потом, довольно долго, пьяные шахтёры ссорились с примчавшимися охранниками, в конце концов, выпроводивших всю компанию и не вернувших денег.
  В городе как-то раз даже казнили судом Линча одного из обслуги купеческого каравана, которого выдала проститутка, увидевшая его без одежды. Парень был от плеч и до пяток покрыт густыми чёрными волосами, которым не хватало лишь немного длины для того, чтобы их можно было называть шерстью. Его повесили за воротами, на специально сколоченном помосте, наплевав на то, что он просил сжалиться. Купцы же то ли не захотели вмешиваться, то ли побоялись гнева толпы, принявшей безобидного, в общем-то, парня, за оборотня.
  А тут, на его глазах, Файри выдаёт такое...да уж. Было от чего мгновенно вспотеть. Судя по забегавшим и испуганным глазам Солёного, тот подумал то же самое. Но Файри, развалившись в стуле, лишь улыбнулась, глядя на то, как на глазах белеет лицо врача.
  - У меня лицензия, дорогой доктор, подписанная в Комитете общественной безопасности Пяти городов. Так что не стоит вам нервничать. Показать документ?
  - Нет, не стоит. - Он схватил стакан и выпил одним махом. - Так что вам нужно?
  - Хм... вроде вы такой молодой, господин Солёный, а память уже отказывает, аяяй. - Женщина ещё раз, ласково и обворожительно улыбнулась и наклонилась вперёд, практически ложась грудью на стол. - Тела-а-а-а...
  - А... да. - Солёный ещё раз сглотнул, чуть отодвинувшись назад всей своей массивной тушей, но снова смотря на то, что виднелось в расстёгнутом костюме чистильщицы. - Так это самое, сжечь их пришлось, да-да. Неожиданно начали это... разлагаться.
  - Да что вы говорите? - В голосе женщины резко и чётко осязаемо появились нотки недоверия. - В холодильнике морга? Разлагаться? Это как же так?
  - А вот так. - Врач выпрямился в кресле. - Странно, что вам не рассказали этого в администрации. Было выключение электричества, у нас очень изношенное оборудование, знаете ли. И всё, пришлось сжигать.
  - Всё полностью? - Файри чуть сжала кулаки.
  - Именно. - Солёный грустно вздохнул и развёл руками. - Так что, уважаемая, никак не смогу вам помочь. Если что-то другое, так мы, так сказать - всегда пожалуйста.
  - И неужели у вас не сохранилось ничего, что касается этого? Никто не делал вскрытие, не записывал результаты исследований?
  - А-а-а... ну это есть, а как же. - Врач встал и прошёл в сторону высокого бюро в углу. Открыл его резную крышку, чуть покопался и достал тонкую картонную папку. - Расписку напишите, о том, что взяли попользоваться? Даю только с возвратом.
  И подвинул к сидящей женщине письменный прибор из малахита и лист бумаги. Файри внимательно посмотрела на него, потом взяла ручку, макнула в чернильницу и что-то начала писать. Потом резко встала, взяла папку и направилась в к двери.
  - Э... уважаемая... - Протянул Солёный.
  - Да? - Файри обернулась, чуть задев двинувшегося вперёд Енота, и тот был готов провалиться под землю, потому что задело его то, что нисколько не скрывал расстёгнутый верх костюма. Что за напасть-то такая сегодня?! - Вы что-то хотели ещё, господин Солёный?
  - Мда. - Он чуть помялся. - Может быть, мы могли бы с вами, ну...
  - Не могли. - Женщина нахмурилась. - И лучше не продолжайте. Ведь вам куда как проще обратиться за подобными услугами к тем, кто ими зарабатывает. А если при встрече вне стен вашей больницы, будете также на меня пялиться, то я вам что-нибудь сломаю. Ясно?
  И, не дожидаясь ответа, она вышла. Енот, перешагивая порог, оглянулся: Солёный смотрел в их сторону злыми и немного растерянными глазами.
  
  - Хрень какая-то... - Файри ругалась себе под нос, стоя под козырьком из кровельной жести, что висел над входом больницы. Пока они были внутри, снаружи почему-то неожиданно потемнело, и полился дождь. Судя по количеству и ширине луж, он был очень неслабый. Сейчас приходилось стоять под козырьком и терпеливо ожидать его окончания, так как Файри наотрез отказалась возвращаться внутрь, где воздух стал спёртым, с устойчивыми нотами тех запахов, что с собой принесли жаждавшие медицины сельские жители. - Подсунул полный фуфломицин какой-то, козлина жирный.
  - Ты чего ругаешься, подруга? - Медовая, меланхолично курившая сигарету, прислонившись спиной к столбу навеса, заинтересованно посмотрела на женщину.
  - Да потому что нет здесь ничего нужного. - Файри сплюнула.- Так...трёп один и бла-бла-бла. Такое ощущение, что нагромождено одно на другое, и ничего больше. Покажу, конечно, Айболиту, пусть скажет, что он думает. Странно...
  - Что именно? - Енот непонимающе посмотрел на неё.
  - Да так. Ладно, это я, скорее, сама с собой. Слушай, парень, а есть где поблизости пожрать? А то, ведь мы с Ганом с утра так и не поели.
  - Есть, конечно. Вон на том перекрёстке корчма Боровика, недорого и вкусно кормят. Только вот...
  - А? - Файри чуть приподняла одну бровь.
  - Там шахтёры наверняка. Сейчас же уже за полдень, так точно они там сидят.
  - И что?
  - Драться наверняка будут, и это... - Енот чуть замялся. - Приставать будут, стопудово.
  - Удивил прямо. - Женщина улыбнулась, очень ласково и нежно. - Пусть пристают, лишь бы кабачок был застрахован...на случай пожара. Пошли, наш верный рыцарь, дождь закончился.
  И они пошли в сторону перекрёстка: обтянутая блестящей чёрной кожей, гордо выпрямившая спину Файри, неожиданно замолчавшая и ставшая задумчивой Медовая, и хромающий и матерящийся про себя Енот. Благо, что идти было всего ничего, а у доброго толстяка Боровика всегда найдётся пластырь. Аптечка в его заведении присутствовала постоянно, так как некуда деваться от того, что в нём любили подраться. С одной стороны сплошные убытки, а с другой постоянная клиентура. Пусть, и любящая почесать кулаки друг о друга, но зато исправно оплачивающая ущерб любимому заведению, да и просто, самая денежная в городе. Так что на кусок пластыря можно было надеяться. В голове Енота так и виделся благословенный миг, когда он сможет, наконец, снять ботинки и залепить многострадальные пятки. И ещё нужно было зайти на обратном пути в казарму и забрать свои старые сапоги. По барабану, что выглядят они не так хорошо, как те орудия пытки, что сейчас на ногах, зато в них можно спокойно ходить.
  Эти мысли настолько забили ему голову, что он не обращал внимания ни на что вокруг, забыв про то, что ему было сказано на инструктаже утром. И даже перестал обращать внимание на обеих особ женского пола, на которых утром готов был смотреть без остановки. А они, тем временем, шли бок о бок, и о чём-то тихо разговаривали. Когда же Енот очнулся от тягостных размышлений о своей нелёгкой доле, и решил поравняться с ними, то услышал только обсуждение какого-то Чунга-Чанги. Кто это был такой ему ещё не было известно, и, соответственно, абсолютно неинтересно. И всё же, на какой-то момент ему показалось, что перед этим в их разговоре промелькнуло упоминание его собственного имени и Солёного. Хотя, может быть, всё это ему и показалось.
  А дверь заведения Боровика, носившее гордое имя салуна и название "Белая дикая лошадь", уже показалась впереди. Двухэтажный кирпичный дом, в котором оно находилось, стоял на самом перекрёстке Тополиной и Третьей улиц. Третья, бывшая одной из самых первых в городе, уходила в его старую часть. Глядя на неё, Енот тихо вздохнул. Совсем недавно он жил там, только на Пятой, со своей семьёй. После их смерти ему пришлось отдать дом за долги, которые начал трясти с него Тарантул, местный ростовщик, к которому матери пришлось влезть в кабалу после смерти отца.
  Файри толкнула невысокую дверцу, сколоченную из грубо обструганных рубанком досок-горбылей, и первой вошла внутрь. Енот шагнул следом за Медовой, окунулся в густую смесь запахов, оглянулся, и понял, что его самые плохие предположения запросто смогут сбыться.
  Почти все столы внутри большого прямоугольного помещения были заняты. И если в углу, бывшем самым ближним к двери, сидели обычные горожане, то остальные занимали горняки. Их было видно сразу: бледные лица, отстиранные комбинезоны, ставшие их второй кожей, и грубые ботинки на ногах. Хриплые и пьяные голоса, дым коромыслом и большое количество бутылок на столах. Прислуга у Боровика уже давно состояла из молодых парней, чтобы снизить варианты пьяных домогательств, стриптизёрши работали лишь вечером. Этот пункт по времени был введён недавно, согласно одного из распоряжений мэра, добивающегося хотя бы вида соблюдения нравственности, как того требовали предписания из пяти городов. Стоит ли говорить, что появление их троицы, и в первую очередь Файри, застегнувшей лишь две самых нижних клёпки, сразу же привлекло внимание?
  Женщина окинула взглядом помещение, выискивая свободный стол. Еноту захотелось скрестить пальцы в надежде на то, что она выберет один из вроде бы освобождавшихся столов у входа. Не выгорело. Проигнорировав пьяные, липкие и жадные взгляды, она проследовала в самый центр зала, где было свободное место. Медовая тронулась за ней, стараясь держаться также независимо. Но парень уже успел заметить, что она чуть согнула правую руку, готовясь одним движением выхватить пистолет из кобуры. Когда она расстегнула лямку, державшую его, Енот не заметил. Сам он запоздало подумал, ловя на себе оценивающие взгляды, что стоило сделать такую же вещь ещё на улице. Раз уж не получилось отговорить чистильщицу от захода в салун. Теперь, скорее всего, придётся расхлёбывать неприятности.
  К ним с трудом подошёл официант, молодой парнишка, возраста Енота. С трудом, потому что большинство сидевших за соседними столами уже развернулись, откровенно разглядывая обеих женщин и игнорируя как факт присутствия солдата городской стражи, так и наличие двух пистолетов на троих. Уровень градуса алкоголя, судя по блестящим голосам и восхищённому мату в адрес Файри и чуть менее восхищённому, обращённому к Медовой, был заметен без вооружённого взгляда.
  - Вот это сиськи, Борода!
  - Да, чё сиськи, ты корму видел?
  - Ага, за неё бы подержаться, как следует, а, Носач?!
  - А вторая тощенькая, как коленка у Лома...
  - И чё? Такие, знаш, как подмахивают?
  И так далее. Енот почувствовал, как кроме страха перед этими бородатыми "хозяевами" города, ошалевших за месяц работы в шахтах, в нём начала пульсировать злость. Он поднял покрасневшее лицо на Медовую, и увидел сдвинувшиеся тонкие брови и побелевшие от ярости губы. А вот Файри сидела абсолютно невозмутимо, иронично поглядывая вокруг и покачивая носком сапога из стороны в сторону. Официант нагнулся к ней, но что она говорила, было неслышно за поднявшимся гамом.
  Действия горняков начались даже до того, как им принесли поесть. Сперва - у них на столе возникли три стеклянных стакана и чуть пыльная глиняная бутыль. И лишь когда пробка туго и со скрипом вышла из горлышка, и в стаканы потекло красное вино, привезённое откуда-то с юга и бывшее очень дорогим, лишь тогда первый бородач решил начать подойти.
  Тощий и длинный, с мешком висящем на нём комбинезоне, он подошёл к столу. Ногой подвинул свободный стул и плюхнулся на него, оказавшись между Файри и Медовой:
  - Значитца, здравствуйте, красавицы.
  - И тебе не хворать. - Файри подняла бокал и чуть отпила, проведя языком по верхней губе, слизывая каплю. Шахтёр прокашлялся и продолжил:
  - Мы, значитца, тута с ребятами сидим. Скушно нам, значитца, без ба... э-э-э, дам.
  - Ну, так валите с ребятами домой. - Неожиданно посоветовала ему Медовая, чуть сморщив тонкий нос. - К жёнам с детьми. Небось заждались вас, пока смена была. И нечего в кабаке штаны просиживать, и зарплату пропивать.
  - Чо?! - Бородач повернулся к ней и неожиданно загоготал, подмигнув товарищам. - Ишь, какая нахальная-то, ага, ребята? Слышь, красотка, ты, значитца, раз такая умная, то мож сама поймёшь почему мы здесь, а?
  И приобнял девушка свободной рукой. Енот дёрнулся к кобуре, и почувствовал, как запястье как будто зажали в тиски. Посмотрел вниз и увидел мощную лапищу, сжавшую её, почуял перегар, идущий из-за спины и понял, что он есть никто иной как полный лопух и говнарь. Потому что то, что сейчас начнётся, в лучшем случае прервёт вызванный Боровиком патруль. В худшем...про него думать не хотелось. И тут начала действовать Файри.
  
  Её ладонь неожиданно хватает густую бороду лопатой и с силой дёргает вниз. Вторая ладонь, оказавшаяся на затылке шахтёра, добавляет ускорения. Раздаётся глухой стук и треск, что-то булькает. Женщина отпускает бородача, и тот медленно заваливаеся назад, мелькнув кровавой маской лица со сломанным носом. Ещё один стук, только от затылка, ударившегося об пол. Повисшее молчание. Изумлённые и выпученные глаза на лицах у товарищей упавшего.
  Медовая вскидывает руку с матово блеснувшим чёрным стволом, и упирает его прямо в лоб того, кто стоит за спиной у Енота. Он чувствует, как тиски на его запястье разжимаются, вскакивает, торопясь развернуться лицом к жарко дышащей стае позади.
  Язычок пряжки кобуры никак не хочет расстёгиваться. Медовая водит стволом из стороны в сторону, медленно отступая к стойке. Выход закрыт тесной толпой разом вставших горняков. Файри, поднявшая руки в бойцовской стойке, внимательно следит за ними. Енот отступает следом за ними, стараясь почувствовать спиной твёрдую поверхность стойки, чтобы хоть как-то обезопасить тыл и продержаться до появления стражи. То, что сейчас их будут стараться убить, ясно как божий день.
  "Ну, зачем я сказал именно про этот салун? - мелькает мысль". Время сначала сжимается, а потом разворачивается пружиной, свободной от любых замков, летит, как пуля из ствола и течёт как песок в часах. Одновременно и молниеносно и медленно.
  Бородатая толпа сдвигается всё плотнее. В мозолистых ладонях отломанные ножки стульев, ощетинившиеся гвоздями, отбитые горлышки бутылок, торчащие розочками, кустарного вида "блуды", с остро блестящими гранями лезвий. Им уже наплевать на то, что будет, потому что один из них лежит на полу, в луже собственной крови. Которую пролила вот эта наглая девка, с буферами, торчащими из выпендрёжной кожанки. И какая разница, что она с пацаном из патруля? Они хозяева города, его кормильцы и поильцы, и если не убьют, так покалечат за друга, с которым вместе дышали угольной и каменной пылью в забоях. С которым выпита не одна бутыль и оттрахано немало местных поблядушек. За него - нужно сейчас превратить эту троицу в кровавую квашню. Пистолеты? Да что там, ну одного, ну двух. А потом бутылки попадут стрелкам в головы, толпа навалится и всё, там уже можно будет просто месить безвольные тела ногами. Хотя месить, наверное, они будут именно тощую нахалку с косичками и придурка в форме.
  Сисястую девку толпа хочет забрать с собой. Попользовать где-нибудь в одном из тёмных переулков, а уж потом разобраться, забив ногой ту самую глиняную бутылку ей в...
  Всё это на лицах, перекошенных от невыпущенной злобы, накопившейся усталости и безумного страха, который так силен под землёй. Всё это в глазах, налившихся кровью, видевших то, как лежат изломанными чучелами тела тех, кто погиб в забоях, пока здесь такие вот малолетки патрульные трахают наглых баб в кожаных костюмах. Всё это на языках и губах, сейчас орущих матюг за матюгом, подзадоривающих друг друга и заставляющих кого-то сделать первый шаг, наплевав на кусок свинца в стальной оболочке, который получит первый.
  Енот видит, что позади основной массы стоит три шахтёра, которые сейчас орут громче всех, заставляя эту озверевшую толпу делать то, что сейчас должно произойти.
  Всего три человека, которые командуют теми, кто уже не понимает, что сейчас начнётся стрельба, и салуне будет пахнуть не только спиртом, табаком и кухней. Что в воздухе сначала запахнет сгоревшим порохом, а чуть позже терпким запахом крови. Толпе уже наплевать на это, а те трое, её вожаки, умело подстёгивают её.
  И ещё он видит, как белеют костяшки на пальцах Медовой, сейчас выставившей пистолет прямо перед собой и водящей им из стороны в сторону. Понимает, что кинется вперёд, стараясь загородить эту смешливую девчонку, чтобы она хотя бы попыталась убежать. И осознаёт, что она останется здесь, отстрелявшись до последнего патрона, пытаясь вбить маленький твёрдый кулачок в чьё-то оскалившееся лицо с веником бороды. И наверняка будет потом лежать, неузнаваемая и превращённая в кровавую сломанную куклу.
  Видит, как расширяются глаза выскочившего в зал Боровика, держащего в руках дубинку. Следит, не понимая, зачем, за его взглядом.
  Замечает, как на кончиках пальцев рук Файри, убранных ею за спину, вспыхивают горячие и дрожащие язычки пламени. А потом...
  
  Откуда-то из-за спины слышится такой знакомый звук того металлического шуршания, которое издаёт чуть провисающая лента пулемёта, когда её достают из коробки. Слитный вздох толпы напротив и заметное движение бородачей, дружно делающих шаг назад. А сбоку, задевая его рукав, прямо на доску барной стойки, покрытую следами от кружек с пивом, царапинами от ножей и вилок, с содранным лаком, ложится толстый наглый ствол, похожий на те, что торчат в башнях броневиков.
  Со звоном вылетают стёкла сбоку, где салун выходит в торец дома. И оттуда внутрь зала заглядывают автоматы, прижатые к плечам незнакомых людей, смотрящих внутрь злыми и внимательными глазами через забрала шлемов.
  А к затылку того вожака толпы, что стоит в середине, прижимается холодный ствол пистолета и из-за его спины, в мгновенно возникшей тишине, раздаётся мерзкий и скребущий на душе как кошка голос:
  - Файри, золотце, ты там как?
  И, не дождавшись ответа, этот голос, похожий по воздействию на тот противный звук, который возникает, если провести чем-то твёрдым по стеклу, продолжает:
  - А теперь быстро положили всю байду на пол, сели на колени и руки завели за головы, чудовища бородатые. Даю пять секунд. Время пошло...
  
  Енот залпом опрокинул в себя семидесятиградусную настойку на анисе, выдохнул и перевёл взгляд на того, что сидел напротив и ухмылялся. Также мерзко, как и говорил до этого.
  Высокий и широкоплечий мужчина, одетый в чёрный костюм с большим количеством карманов. В жилете поверх него, увешанным различным вооружением и снарягой. Поднявший на лоб вязаную шапку с прорезями для глаз и поставивший на стол небольшой круглый шлем.
  Вытянутый нос с горбинкой и с заметным следом от перелома. Возможно, что и не одного. Холодные и внимательные серые глаза, гладко выбритое лицо, шрам от левого верхнего века и почти до подбородка. Мерлин, командир той самой группы чистильщиков, про которую Еноту уже довелось услышать очень много. Возникший из ниоткуда и вовремя. В тот самый нужный момент и вместе со всеми остальными членами своего отряда, разогнавшими к чертям собачьим пьяную толпу. Мгновенно протрезвевшие шахтёры сразу же дрогнули, понимая, что эти парни плевать хотели на них всех, и им в головы бутылки не успеешь даже бросить.
  Того самого главаря унесли трое его товарищей. Мерлин великодушно хотел его отпустить, предварительно дав лишь пару пинков. Но вмешался черноволосый парень, которого Медовая назвала Варягом, и жестоко измолотивший бородача. Для порядку, как он потом сказал, так как сильно бить пока не за что. Было бы действительно за что, так и убил бы. И Енот ни капли не сомневался в том, что именно так бы и было.
  Они и остальные боевики чистильщиков сидели рядом, составив вместе два стола, и неторопливо ели фирменное блюдо Боровика: макароны в густом мясном соусе. Прибывшие всё-таки на место стражники поворчали для порядку, но убрались, после того, как Мерлин предъявил разрешение на оружие, подписанное майором Грифом. И теперь группа сидела, торопливо насыщаясь перед тем, как выйти на улицы, в помощь патрулю и для наблюдения. Как оказалось, это было второе задание, полученное ими от Капитана.
  Первым было найти и проследить за безопасностью Файри, Медовой и его самого, Енота, собственной персоны. Опытный Кэп учёл то, что вчера вечером ему было сказано у ворот и к контейнеру, который весь день таскал молодой стражник, прикомандированный к отряду чистильщиков, был прикреплён маячок. Знали ли про это обе девушки - Енот пока так и не понял. Да и не хотелось сейчас про это думать, если честно. Вместо этого, чуть осоловевший от адски крепкой анисовой парень механически ел и разглядывал тех, о ком успел наслушаться.
  Пулемётчик Толстый, тот самый, что умудрился зайти через чёрный ход и выйти на толпу наперевес со своим большим штурмовым другом двенадцатого калибра. Высокий молодой парень, со светлыми волосами, исключительно доброй улыбкой и массивной, похожей на бочку фигурой. Сейчас он приканчивал уже вторую порцию макарон, уплетая их так, как будто никогда и ничего вкуснее в жизни не ел. Хотя, если судить по сдержанным насмешкам сидевшего рядом с ним, и нахально скалившегося, русоволосого хитрована, то так он ел постоянно. Хитрован, как понял Енот, был тем самым Мусорщиком, который и вытащил этого крупного чистильщика, когда того кто-то крупно "подрал". И, глядя на него, Енот удивлялся двум вещам. Как этот, хоть и далеко не маленький, но сухой парень смог вытянуть тяжеленного пулемётчика? И неужели он, со своими чертями в глазах и как будто приклеенной, чуть злой, улыбкой - мог плакать?
  Темнокожий великан, сидевший прямо напротив него, был, конечно, немного...нетипичен для местных краёв. Почему остальные называли его, то Чунгой, то Чангой, пока оставалось загадкой. Он говорил мало и в основном добродушно и белозубо скалился каждой шутке Мусорщика. Рядом с ним сидел рыжий и подвижный плотный мужчина за тридцать, которого величали Котом.
  Волк, ещё один из этой команды, явно был откуда-то с границы Пустынных земель и Камня. Чуть раскосые глаза, смуглая кожа и чёрные волосы, заплетённые в тугую косу, убранную в кожаный чехол на затылке. Он вообще ничего не говорил, спокойно и неторопливо поедая то, что стояло перед ним в тарелке. За него болтал длинный и страшно худой тип, которого всего называли Ферзём. Взъерошенный, носатый, с крупными лошадиными зубами, тип, спокойно парирующий все колкости Мусорщика.
  И ещё был тот самый Варяг, почему-то, несмотря на то, что был ни капли не похож на командира группы, казался его братом. Или двойником, схожим и поведением, и речью, и даже тем, как двигался. Среднего роста, крепкий черноволосый парень лет тоже так немного за тридцать. Спокойный как танк и ласково улыбающийся Файри, севшей поближе к нему.
  Вот такой Енот в первый раз увидел тех, кто должен был заняться тем, чтобы полностью обезопасить его родной город от ночного кошмара. Чуть позже в салун зашёл молодой белобрысый крепыш в замасленном комбинезоне, и оказавшийся тем самым механиком-водителем Жуком, которого с утра отправился спасать от гнева командира Ган. Как оказалось, именно он привёз в город всю группу на отремонтированном разведывательном "скауте". А то, что сейчас он должен был забрать в лагерь всю их троицу, порадовало начавшего клевать носом Енота ещё больше.
  - Эй, парень! - Мерлин помахал у него перед лицом ладонью, затянутой в перчатку с обрезанными пальцами. - Не спать, тебе ещё в лагерь ехать. Ты мне вот что скажи, слышишь?
  - Да, Мерлин. - Енот помотал головой, приходя в себя. Не заметил, как чуть было не провалился в сон. Мелькнула мысль о том, что теперь-то точно выглядит в глазах женщин из отряда полным балдой, но было так лень всерьёз об этом задумываться, что он лениво отмахнулся от неё. - Спрашивайте.
  - Нам лучше идти в Старый город, или пройтись по самым окраинам сегодня ночью?
  - Лучше в старый, ага. Последнее время всё именно там происходит.
  - Спасибо. Э-э-э, брат, да тебя совсем рубит уже. Медовая, помоги воину, ладно? Перенервничал, видать. Ничего, солдат, такое бывает, особенно, когда в первый раз. Это мы со временем исправим. Варяг за тебя возьмётся...да, Варяжище?
  Черноволосый оторвался от какого-то шёпота на ухо красавице в коже и утвердительно мотнул головой.
  "Про что это он вообще? - подумалось Еноту. - Когда они за меня возьмутся-то?".
  - Файри... - Мерлин повернулся к женщине. - Парняга завтра пойдёт с нами в ночь, так будь добра, проследи, чтобы выспался. О-кей?
  - Конечно, ваша волшебность, о чём речь. - Она улыбнулась, мягкой и кажущейся извиняющейся улыбкой. - Да, пора нам. Жук, ты там как, поел? Прекрасно, тогда поехали.
  Машина Жука, двухмостовый лёгкий броневик, стояла на перекрёстке. Пулемёт в башне задорно торчал стволом вверх, от него пахло маслом, топливом и чем-то неизвестным и до жути интересным. Во всяком случае, именно такие мысли бродили в полупьяной голове молодого городского стражника, когда он подходил к нему.
  - Сдаётся мне, - сказала Файри, покосившись на его заплетающуюся походку, - что везти его сверху, на броне, смысла нет. Жук, открой люк, положим солдата. Енот, ты как, а?
  - Да всё хоррршо... - В голове всё путалось, и голос женщины звучал откуда-то издалека. - Я в норме...
  - Ну да. - Медовая, не выпившая даже кружки пива, устало улыбнулась, поддерживая его. - Так...аккуратнее. Принимай, Жучара.
  
  Как они приехали в лагерь Енот не запомнил. К счастью, наверное. Во всяком случае, то, что удивлённо хмыкнувший Капитан, встретившийся им по дороге к небольшой палатке, лишь покачал головой, наверное, было хорошо.
  Енот лежал на походной раскладной кровати, скрипнувшей под ним, недоумённо смотрел на крутящийся перед глазами светло-зелёный брезент потолка и чувствовал себя счастливым. Он остался сегодня в живых, встретил красивую и замечательную девчонку и нашёл для себя очень интересное, хоть и опасное, занятие. Жизнь продолжалась, наконец-то, спустя несколько месяцев, приобретя смысл.
  
  
  Глава пятая: ночь, улицы и страх.
  
  "Бо станет пред Воином исчадие Диавола и изрекёт:
  Азм есмь погибель твоя и друзи твоя...
  То не убоится сих слов Воин, идущий по своей Дороге,
   ибо знает, что не один он в час битвы с силами Врага вечного.
  Сила его в руках собственных и в вере Господней,
  в сердцах его самого и тех Воинов, что идут рядом.
  
  Книга св. Мэдмакса (апокриф)"
  
  
  - Темновато здесь, для города-то. - Мусорщик зябко дёрнул плечами под защитными пластинами. - Жадный, видать здесь мэр.
  - И не говори. - Идущий рядом светловолосый пулемётчик согласно кивнул головой в шлеме. - Масляные фонари в городке, из которого выходит половина всего угля Звезды. Я бы не экономил на его месте.
  - Ты, Толстый, на его месте никогда и не будешь. - Его партнёр улыбнулся за забралом. - А знаешь почему?
  - Почему? - Голос пулемётчика привычно напрягся, ожидая очередного подкола.
  - Потому что ты только и можешь, что жрать, палить из пулемёта и мочить всяких подонков. А мэру ещё и думать нужно.
  - Я ещё и женщин люблю, если ты забыл, и...
  - А вот трахать всё, что шевелится, это моя прерогатива, и не смей в неё лезть.
  - Вам трепаться не надоело, а? - Голос Мерлина, раздавшийся в наушниках был, как обычно, мерзким и ленивым. - Мусорщик, хорош из себя крутого перца корчить.
  - А я что? Я ничего, командир. - Чистильщик недовольно пожал плечами. - Скучно просто.
  - Скучно тебе, бедняжка? - В голосе командира прорезались ехидные нотки. - Мож снимешь с себя всю защитную байду со стволами и голышом по улицам побегаешь? Двойная польза. И сам повеселишься, и нам поможешь тварей половить. Чего скажешь?
  - Да иди ты в...
  - А наряд вне очереди у Айболита, а?
  - Эхе-хе... - Мусорщик вздохнул. - Нет у нас в группе свободы слова, нету. Тиран ты, Мерлин, деспот и самодур, и никто иначе.
  - Балабол. - Коротко хрипнул голос Мерлина и пропал.
  
  Группа, рассредоточившись на двойки, медленно проходила по нескольким кварталам Старого города, образованного десятью пересекающимися улицами. Назывались они согласно непонятно каким образом выданной нумерации.
  Мерлин и Варяг шли по Второй. Параллельно им, по четвёртой, двигались Мусорщик и Толстый. Волк с Ферзём, Чунга-Чанга и Кот шли по нечётным Первой и Третьей. Пока ничего необычного или странного никому не встретилось. Пару раз навстречу попадались местные патрульные, которые старались держаться неподалёку. Это убедительно доказывало всем членам группы, что работы им тут явно хватит.
  Город был, кстати, весьма неплох. Особенно если сравнивать с теми, в которых обычно приходилось работать отряду. Достаток жителей чувствовался во всём: в хоть и ветшающих, но старательно отремонтированных стенах домов, в попытках залатать стареющий асфальт, чего чаще всего не встречалось в большей части населённых пунктов, в которых чистильщики выполняли работу. Тот самый салун, в котором местные чуть не прищучили Файри и Хани с пацаном-стражником, был очень неплохим.
  Что и говорить, Мерлину очень хотелось посидеть в нём, или каком-то ещё, похожем месте. Попить чего-то алкогольного в компании друзей, снять девушку в местном районе удовольствий, выспаться, в конце концов, в нормальной кровати со свежим бельём и домашней пуховой подушкой. А вместо этого приходилось, впрочем, как и всегда, отмерять километры на своих двоих, внимательно присматриваясь и прислушиваясь к каждому звуку и шороху, к каждой странной тени в подворотне. От всего такого несоответствия ожиданий и реальности Мерлину очень сильно хотелось встретить, в конце концов, какого-то ни было страхолюда и нашпиговать его свинцом.
  Мусорщик перестал подкалывать своего вечно невозмутимого и всё терпящего друга, отчего настроение командира немного улучшилось. Иногда его шутки начинали доставать, и Мерлин только поражался той невероятной терпимости и флегматичности, которую демонстрировал Толстяк. Да, все помнили то, что спас его именно Мусорщик, весивший в два с половиной раза меньше и умудрившийся тащить на себе пулемётчика. Но ведь все эти шутки были и до того случая, и Мерлин не понимал, что же заставляло Толстого относиться к своему товарищу именно с такой терпеливостью. Хотя в любом другом схожем случае, обидчик светловолосого громилы обычно оказывался минимум избитым, а максимум - переломанным во многих местах.
  - Спокойно здесь, как по мне. - Голос Варяга, раздавшийся в динамиках, отвлёк его от мыслей о товарищах. - Вроде бы видно, что местные боятся, но всё равно спокойно.
  - Хороший городишко, ничего не скажешь. - Мерлин согласился с другом.
  - Я бы здесь задержался. Да даже и подумал бы о том, чтобы осесть потом.
  - Потом? - Мерлин улыбнулся. - Да ты мечтатель, дружбан. Ты же знаешь, что...
  - Да знаю, знаю. - Его товарищ и заместитель грустно вздохнул. - Помечтать же можно?
  - А то, мечтай, конечно. Только не здесь, наверное, да?
  - Злодей.
  Это точно. Мерлин согласился с Варягом. Он и сам знал, что был ещё тем подлецом. Даже и сейчас, ведь не смог иначе сказать, расстроив друга. А что ему остаётся делать? Только что вести себя так постоянно, напоминая всем, и самому себе в первую очередь, что слово "потом" для них призрачно. Они те, кто они есть, и то, что будет в каком-то там будущем, далёком, или не очень, Мерлину казалось очень и очень призрачным.
  Впереди показался очередной перекрёсток, который они проходили уже, наверное, раз третий, если не четвёртый. На нём уже стояли Волк и Ферзь, скорее всего, уставшие идти по своему участку слишком медленно. А может это они с Варягом просто плелись? Хотя...
  Волк сидел на корточках, а не стоял, внимательно стараясь рассмотреть что-то при свете портативного фонаря. А дылда Ферзь стоял рядом с весьма недвусмысленно поднятым на изготовку автоматом, старательно оглядывая ту часть перекрёстка, которую не могли прикрыть приближающиеся чистильщики.
  - Что такое, Волк? - Мерлин аккуратно спустил предохранитель собственного оружия. - Чего ковыряешься?
  - Детектор запищал, командир. - Тот поднял лицо, скрытое опущенным забралом шлема. - Только что тут прошло что-то, оставившее след. Вот только не могу понять что.
  - А на что был выставлен детектор? - Мерлин нахмурился.
  - На материю с возможным содержанием некроклеток. Специально попросил настроить Фроста, перед тем как уехать.
  - Ну, ты шаришь. - Варяг уважительно покосился на товарища. - С чего вдруг взял-то?
  - Да хрен знает, как дёрнуло что-то. - Тот чуть пожал плечами.
  Командир группы внимательно покрутил головой по сторонам. Тёмные улицы городка, судя по всему, начали оправдывать всё-то, что про них успели рассказать местные. Это и к лучшему, так как слишком долго ждать встречи с соперником, Мерлин не любил.
  - Мусорщик, Толстый, Кот, Чанга - приём...
  - Слышу. - Как всегда насмешливый голос их шутника.
  - Приём, командир. - Такой же тяжёлый и надёжный, как сам пулемётчик, его бас.
  - Внимательно. - Опасный и острый, как лезвие финки, Кот всегда был лаконичен.
  - Нашли? - Даже сейчас великан был жизнерадостен, что очень хорошо было слышно.
  Четыре голоса напарников, ставших за последние годы такими знакомыми, раздались в той самой последовательности, в которой он произнёс их позывные. И, как обычно, Мерлину сразу стало намного спокойнее, потому, что каждый из них сейчас жив.
  - Волк засканнировал присутствие тварей. Внимательнее, парни, внимательнее. Двигаемся по тем же маршрутам, связь держим постоянно. Один держит фронт, второй - тыл. Всё ясно?
  - А то. - Мусорщик стал серьёзнее, как всегда в моменты опасности.
  - Не вопрос, командир. - Толстяк чуть зазвенел расправляемой подлиннее лентой.
  - Абсолютно симметрично. - Скорее всего, что Кот сейчас пробормочет молитву воина.
  - Понял. - Голос Чанги чуть напряжён. Не от страха, а из-за извлекаемого огнемёта.
  - Молодцы. - Мерлин удобнее перевесил на груди тяжёлый автомат, включая гордость их оружейника, всепогодный совместимый со шлемом прицел, работающий в нескольких режимах. - Пошли, парни, работаем...
  
  Масляные фонари едва-едва разгоняли темноту на улицах города, по которым сейчас двигалось четыре "двойки", вооружённых и готовых убивать людей. Где-то там же, где двигались они, шлялись несколько патрулей местной стражи, оглушённые страхом перед тем, что ждало их во мраке. Скорее всего, что именно так и было, но только не для бойцов Мерлина.
  Варяг тихо, стараясь не попасть ногами в колдобины и ямы, шёл впереди. Матовый ствол его оружия постоянно двигался по полукругу сектора наблюдения. Мерлин шёл спиной к нему, осторожно пятясь и пытаясь не толкнуть напарника. Пока хитрые приборы, созданные Ганом, никакого движения не фиксировали. Странным это не было.
  Если противниками чистильщиков являются не изменённые временем потомки биологически созданных солдат времён Полночной войны, не мутировавшие из-за Проникновения люди, либо животные, то остаётся очень мало вариантов. И первым было столкновение с некроидными активными псевдоживыми формами. Если, конечно, не врал детектор Волка, единственный из всех восьми, настроенный не на предполагаемые первоначально два варианта. А раз так, то нужно было быть очень осторожными, потому что некроидов тепловизор, встроенный в шлем и прицел, может и не засечь, пока те не подберутся как можно ближе. Мерлин уже успел разозлиться на самого себя за то, что не взял несколько собак Волхва. Тот, конечно, не очень то и настаивал, но можно было переговорить с Кэпом. Лохматые, правда, не рвались при столкновении драться с мертвяками, так как очень сильно их боялись, но хотя бы могли их почуять. Ошибка была непростительной, и если сегодняшняя ночь закончится хорошо, то завтра в город обязательно пойдут несколько псарей, дал себе слово Мерлин. И наплевать на то, что Волхв начнёт, как обычно, ныть и пытаться отговорить Капитана. Жизни и здоровье его ребят куда как ценнее, чем жизни пусть и хороших, но всё же животных.
  - У нас пока чисто. - Хрипловатый голос Ферзя чуть развеял мрачные мысли.
  - Также. - Волк отозвался практически сразу.
  - Такая же хрень. - Проворчал Мусорщик.
  - Хорошо, работаем дальше. - Мерлин смог позволить себе, пусть и ненадолго, облегчённо вздохнуть.
  Тёмные окна домов, мимо которых они прошли совсем недавно, отразили в слабом свете фонарей несколько сгорбленных странных фигур.
  
  Мусорщик недовольно зашипел, когда изображение в его шлеме начало мерцать. Вероятнее всего дело было в контактах, вновь начавших отходить. Ган давно обещал помочь с ремонтом, но никак не мог найти необходимых запчастей. А такое с его шлемом случалось уже не первый раз, к сожалению. Он мог, естественно, обойтись и без режима тепловизора и датчика движения. В конце концов, Мусорщик был профессионалом, и не мог полагаться только на технику и её капризы. Но сейчас, после того, как стало более-менее ясно, что за враг бродит в ночи, это его всё-таки расстроило. С мертвяками, если это были они, он предпочёл встретиться именно с нормально работающим прицелом и прочими прибамбасами.
  Толстяк, шедший впереди, покосился на него, вопросительно мотнув головой. Мусорщик также беззвучно показал, что всё нормально, хотя сам был в этом неуверен. Как можно быть уверенным до конца при всём том, чем они тут занимаются?
  Хотя такой работой он и занимался без малого десять лет, но всякий раз, выходя на новое задание, с тревогой ожидал первого столкновения. Оно было нужно ему как воздух, чтобы понять то, с кем приходится столкнуться на этот раз, отбросить в сторону сомнения и невольный страх, и продолжать просто жать на спусковой крючок оружия. Или добивать очередную тварь с помощью недлинного прямого меча, закрепленного на поясе. Или выжигать какое-то очередное гнездо какой-то очередной новой, или старой, но изменившейся нечисти при помощи горючей смеси. Или...
  Лишь бы быстрее добраться до того момента, когда не нужно будет ожидать появления, а нужно будет лишь бороться за собственную жизнь и жизнь пухлого блондина, давно ставшего ему братом.
  Где-то на перекрёстке, от которого они двигались дальше, неслышно скользили практически невидимые серые тени.
  
  Рыжий чистильщик Кот озадаченно крутил головой по сторонам, пытаясь уловить тот неуловимый след, который заставил его остановиться и включить детектор. Что тогда привлекло внимание, что он уловил каким-то внутренним зрением?
  Вот и сейчас ему очень хотелось заметить, схватиться и пройти по еле ощущаемому в довольно холодном воздухе то ли запаху, то ли остатку движения.
  Пальцы крепко, до хруста, сжимали рукоять оружия. Вторая ладонь крепко держала цевьё, стараясь вести ствол автомата плавно, чтобы хотя бы хитрый прицел, закрепленный сверху, мог уловить что-то. То, что искомые "объекты" были рядом, он нисколько не сомневался. Кот чётко ощущал их присутствие всем телом, которое сейчас старательно распределяло излишки адреналина, так некстати выделенного организмом. Но, опять же, чистильщик по собственному опыту знал, что зачастую такое очень полезно. Помогает обострить все чувства, довести все ощущения до такого состояния, которого никогда не достигнет никакая охранная система, пусть и созданная на основе ещё довоенных разработок.
  И ещё он знал, что некоторые свойства организмов чистильщиков, приобретённые за то время, что они вместе шерстили пустоши рухнувшего мира, помогут ему ещё больше. Полагался на них, абсолютно справедливо считая, что они, эти особенности, помогут в самый необходимый момент.
  Кот был старым солдатом, сражавшимся за то, что хотел бы видеть вместо имеющегося в наличии мира. И в этом, абсолютно неравном поединке с хаосом и его порождениями, он старался сделать всё, что требовалось от него. Какая разница, что всё то, что они делают, есть не что иное, как капля в море? Отряд старается двигаться к определённой цели, и негласный девиз отряда - "Мы хотя бы ползём среди тех, кто сдался и лежит".
  На какой-то момент ему показалось, что где-то далеко впереди мелькнуло несколько размытых во мраке, еле прорезанном желтоватым светом горящего масла, теней.
  
  Волк мягко крался вдоль стен низких, от силы в два этажа, домов. Сзади него, и чуть напротив, сливался с темнотой его постоянный напарник-великан. Чистильщик скуповато улыбнулся, видя, как тот старается. Конечно, что с такими габаритами весьма сложно быть бесшумным. И особенно, если таскать на себе столько оружия и боеприпасов. Зато по огневой мощи с ними могла сравняться лишь "двойка" Мусорщика и Толстого.
  Сейчас в руках у Чанги был толстый обрубок ствола огнемёта. Именно Волк настоял на том, чтобы тот его захватил, вместо своего обычного трёхствольного крупнокалиберного монстра. Возможно, что это было с точки зрения темнокожего и не самым верным решением, но спорить он не стал. Так как уже много раз убеждался в том, что его постоянный напарник зачастую бывает прав, когда странным внутренним чувством предугадывает именно то, что надо захватить с собой, выходя на задание. Вот и в этот раз, ни сколько не прекословя, взял и повесил на спину увесистый ранец со смесью, захватив из личного оружия только короткого, но достаточно мощного "питбуля".
  Чистильщик с косой внимательно осмотрел крыши нескольких из домов. В конце-то концов, что мешает местным не-живым, или кто они там такие, попытаться нападать с них? Да и дома, которые несколько раз, согласно полученной информации, вырезались до последнего человека, не были ли захвачены вот так, сверху? Через трубу дымохода, к примеру. Ведь такое уже было, Волк это прекрасно помнил.
  Как назывался тот полуразрушенный большой город, находящийся на излучине великой реки? Сейчас он не мог этого вспомнить, да и какая разница, как он назывался. Главное то, что там через крыши проникали в пятиэтажные общежития карлики из местных невысоких гор. Пользуясь собственной ловкостью и небольшими размерами, залезали по ночам, неслышно проходили по комнатам и коридорам. Резали всех без разбора, тащили всё, мало-мальски ценное. И уносили с собой маленьких девочек...
  Пальцы с хрустом сжались на ребристой поверхности подствольного гранатомёта его штурмовой винтовки, когда Волк вспомнил то, как им пришлось зачищать пещеры в горах. Никогда до этого ему не приходилось убивать женщин, но в тот раз...
  Превращённые с помощью нескольких потомков врачей, когда-то и создавших с помощью евгенистических опытов тех самых карликов, в живые инкубаторы. Полночная война, в топку которой бросали тысячи человеческих жизней, породила то закрытое поселение в горах. И чьи жители не хотели ничего кроме того способа существования, которым жили. Исковерканные медицинскими опытами осколки специального военного эксперимента, кровожадные и вырождающиеся, погибли вместе с бедными девочками, которых не смогли бы спасти все усилия медиков отряда. Только милосердная пуля в голову, и последующее огненное погребение. Тогда они выжгли все гнёзда, уничтожив даже то, что никак не могло подсказать способа создания этих злобных недомерков. Но из памяти это выжечь было невозможно...
  То ли ему показалось, то ли на остром черепичном гребне всё же скользнуло что-то, отдалённо напоминающее человека?
  
  - Парни, что видим?
  - Да хрен пойми, Мерлин.
  - Странно как-то.
  - То ли мерещится, то ли...
  - Короче у всех что-то странное, так?
  - Именно, командир.
  - Я бы сказал что весьма.
  - Аналогично.
  - Скоро ребята, скоро. Все наготове, работаем...
  
  Две патрульных группы городской стражи, должных работать вместе с приезжими, встретились около десяти минут назад. Всем им уже порядком поднадоело нарезать круги по кварталам Старого города. Не будь на улицах этих странных парней, экипированных так, что начинала глодать чёрная зависть, патрульные давно бы успели посидеть в одном из кабаков, рисковавших работать даже по ночам. Вместо этого приходилось таскаться взад-вперёд, обливаясь холодным потом и постоянно озираясь по сторонам.
  Наконец старшему одной из групп, Реду, это опостылело по самое не хочу. Зная, где можно подождать своих на том участке маршрута, который был их, он направился туда. И вот сейчас шесть человек стояли под козырьком одного из домов в небольшом переулке, потягивая сигареты и передавая по кругу флягу с "борщёвкой", припасённую одним из солдат.
  - Ох, и странные же эти типки, да, старшой?
  - И не говори. Мне вообще не по себе, когда они мимо топают.
  - У вас кто ходит? У нас какой-то здоровущий хрен с огнемётом и узкоглазый вроде как. Это в одной группе. Вторые тоже не алё. Толстая такая хрень с пулемётом и дёрганный тип с ним.
  - У нас вроде как их старшой. И ещё двое каких-то: один длинный как жердь, а напарник его - с-т-р-а-а-а-н-н-ы-ы-ы-й. Так, и кажется, что ходит и принюхивается..
  - Во-во. И нам с ними, спрашивается, зачем шляться?
  - Точно, им за это бабки платить будут, а нам за просто так шею подставлять?
  - Мож, здесь и простоим, а, мужики?
  - Вложат Грифу...
  - Да ладно?
  - Ну, а чо не вложат-то?
  - Ну, да, мы ж им не сватья, не братья...
  - Вот и я про тоже.
  - Эхе-хе, придётся щас назад идти.
  - Не говори. Как говорицца - от заката и до упора.
  - Вот оно мне зачем? Я своей бабе говорю - поехали к Камню...
  - И чё ты там делать будешь?
  - Да на завод какой-нибудь пойду работать.
  - Ой, не смеши, а? Зарекалась, грю, свинья говно не жрать...
  - Чё?
  - Через плечо, грю. Куда ты от лёгких денег пойдёшь, а? На завод?
  - Да ну тебя, Ёж.
  - Бздну, а не да ну. Так что, господин капрал, извольте идти прогуляться, грю.
  - Во во, никуда нам теперь и не деться.
  - Не, ну можно попробовать, канешн...
  - И дом бросить, какой-никакой, грю?
  .......................................................................чё это?!!
  - Где?
  - Да вон там, вон.... ААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
  - Братцы, не выдавайте, куда вы?!!!
  - Давай авт...ААААААА....гллллык.....
  Стрельба практически и не началась. Захлебнулся единственный пистолет-пулемёт, который успел поднять патрульный.
  Приземистые и гибкие серые фигуры моментально оказались рядом, мелькая среди испуганных и орущих людей. В слабом свете замелькали длинные худые лапы, когтями разрывающие плоть, ткань, кожу нагрудников. Асфальт и штукатурка одного из домов украсились тёмными брызгами, медленно начавшими катиться вниз. Крик, захлёбывающийся бульканьем разорванной в клочья трахеи и артерий, несколько мгновений фонтанирующих чёрной во тьме кровью, бьющей как раз на жёлтую штукатурку.
  Серые фигуры перестают мелькать, медленно приближаясь к тем, что уже лежат на старом и разбитом асфальте. Осторожно, переступая через валяющиеся тела длинными худыми и сильными ногами, изломанными в суставах. Одна фигура наклоняется над тем, кто побежал первым, но оказался убитым тварью, зашедшей в тыл.
  Патрульный ещё жив, несмотря на то, что острые когти пропороли ему бок и в лохмотья разодрали шею. Из разорванных сосудов толчками ещё выходит кровь, он хрипит, пытается дотянуться до оружия, когда видит, как над ним наклоняется тёмная широкоплечая фигура. Но основные артерии не повреждены и Ред всё ещё жив. На свою беду.
   Тёмные и большие провалы глаз, которые попадают в свет фонарей и становится видно, что они тёмные, белёсые и мутные. Зрачки высокие, вытянутые в щёлку, от верхнего до нижнего края глаза. Нос провален внутрь черепа, широкие ноздри со свистом затягивают в себя воздух. Пахнущей его, умирающего патрульного Реда, кровью. Рёбра под тёмной кожей выпирают на груди, длинные, до колен руки, задевают асфальт, когда тварь нагибается ниже, чиркают по нему чёрными изогнутыми когтями. Ред не понимает, почему он обращает на это внимание, вместо того, чтобы попытаться достать оружие, но мутные глаза затягивают, затягивают, даже в темноте. В голове слышится еле слышный голос, который что-то бормочет. Что именно? Что? Но от него он ещё больше не может двинуться, чувствуя, как от страха в районе паха становится горячо и мокро. Ну почему, почему он ещё не умер? ПОЧЕМУУУ?!!
   Лицо, или морда? Какая теперь разница? Губы слабеющего, но всё никак неумирающего патрульного тихо шепчут что-то, когда он видит, как из-за чёрных узких губ, из-за двух рядов высоких зубов показывается длинный язык, касающийся его разбитого и окровавленного лица. Он хотел бы сейчас провалиться в беспамятство, но нет, у него не получается. Тварь наклоняется ещё ниже, шипит, широко разевая пасть, из которой несёт свернувшейся кровью, тухлым мясом и ещё чем-то, гнилым и смердящим. И Ред чувствует, что по его щекам вниз ползут слёзы, как тогда, в далёком детстве, когда старший брат рассказывал страшилки про подземных рудокопов.
   Вот он рудокоп, сидит напротив. Облизывается перед тем, как его, Реда, снямкать. Фу, п-р-о-т-и-и-и-в-н-а-я бука, фу! Иди, иди отсюда, я папку позову... фу, бука гадкая, ф...
   Гром? Мама, я боюсь грома...
  
   Девятимиллиметровая пуля вошла в голову твари, склонившейся над орущим какую-то хрень патрульным, разнеся её в клочья. Мерлин сел на колено и начал стрелять по остальным "серым", которые появились не совсем там, где они их ждали. Рядом спокойно и невозмутимо отсекал свои постоянные "двадцать два" Варяг, стараясь не дать подкрасться к ним тем трём, что стояли в переулке, видимо охраняя основную стаю.
   Именно стаю. А как ещё назвать с десяток низко пригнувшихся фигур, которые они увидели, прибежав на выстрелы? Фигур, так похожих на человеческих по силуэтам, устроивших засаду на расслабившихся патрульных? Судя по всему, противник в этот раз им достался и хитрый, и опасный. И быстрее бы подтянулись оставшиеся двойки. Мерлин нажал на кнопку маяка, посылая сигнал для ожидавших у броневиков ребят группы поддержки. Он знал, что сейчас к ним, ревя двигателем, уже несётся машина Капитана, на броне которой наверняка сидит он сам, вместе с близнецами, Инженером и Фростом. И, скорее всего, там же, вцепившись в поручень у башни, лязгает на ухабах зубами Айболит.
   - Идём, Мерлин, идём. - Это Мусорщик с Толстяком, которые уже бегут что есть сил с самого дальнего из перекрестков.
   - Мы уже близко. - Как всегда спокойный голос Волка, который наверняка будет здесь первым. И хорошо, действительно, что Чунга взял с собой огнемёт.
   - У нас тоже гости. Трое, правда. Сейчас разберёмся и придём. - Это Кот. И это плохо. Они ведь так и не знают, сколько таких тварей сейчас оказалось на узких улочках Старого города. А местные то молодцы! Ни одно окно из всех в округе, укреплённое решётками и тяжёлыми ставнями, даже и не скрипнуло, выпуская наружу ствол хотя бы ружья. Зато какие герои днём были в том самом кабаке, а?!!
   Над ухом грохочет автомат Варяга, сейчас уже матерящегося в сторону размазанных серых силуэтов, что никак не хотят убегать, двигающихся в их сторону. Мерлин видел, как поднялся один из тех, кого он нашпиговал свинцом в корпус. Прикинул про себя запас живучести и понял, что это, пожалуй, действительно были мертвяки. А ведь сначала он грешил на собственный тепловизор не выводящий никаких контуров. Ладно, что хоть есть ночничок, которому, правда, сейчас мешает даже слабый свет масляных местных фонарей.
   Мерлин перезарядил автомат и прикрыл Варяга, который проделывал то же самое. Твари приближались, сбиваемые с ног пулями, но всё равно, упорно приближались. И их было даже не десять, как ему показалось сначала. Штук двадцать, возникших из темноты того переулка, в котором он пристрелил первую. Но ребята были уже близко.
   Первыми добрались Волк и Чунга, как он и предполагал. Улица озарилась жарким рыжим пламенем, которое щедро раздаривал в сторону серых теней темнокожий великан с ранцем на спине. Волк, присев за большую чугунную урну, экономично отстреливал тех, что пытались выбежать из огня.
   Часть нападающих кинулась в ту сторону, откуда бежали Мусорщик и Толстяк. Двум или трём удалось проскользнуть в незаметный проход чуть раньше, чем заработала машинка Толстяка, отшвырнувшая назад тех, что не успели. В квартале стоял жуткий грохот автоматического оружия, через который Мерлин не сразу услышал высокий вой приближающейся бронемашины. Командир чистильщиков устало и довольно ухмыльнулся, понимая, что первый бой в этом городе им, надо полагать, удался. А потом, объяснив Варягу, что ему нужно к Коту, бросился влево по уходящей вглубь этого райончика извилистой улочке.
  
   - Хороший результат, Кэп. - Инженер задумчиво потёр свой породистый нос. - Мерлин отработал прекрасно. Хотя... Возможно, что это как обычно - его бешеное везение.
   - Всё возможно. - Кэп пожал плечами, наблюдая за тем, как Волк и Толстый помогаю Фросту паковать длинные тела в плотные чёрные пакеты. - Самое главное у нас есть. Именно то, что хотела скрыть администрация. Сергеич, будь добр, как только будут первые результаты - сообщи мне. Хоть разбуди, если спать буду.
   - Ну, Кэп, я не маленький, в конце концов. - Инженер придирчиво осмотрел то, как Мусорщик собирает в такой же, как и Фроста мешок остатки того, что было головой твари до меткого попадания Мерлина. - Конечно же, сразу тебе всём сообщу. Подозреваешь, что здесь всё очень сложно?
   - Именно. - Капитан прикурил сигару. Айболит, бинтующий и обрабатывающий небольшую рану у Ферзя, сделал вид, что ничего не заметил. - Ну ты сам посмотри... видишь странное?
   - Вижу. Нехарактерно это для тех, что идут при Прорыве. Не то здесь что-то. Ох, как бы что они там в своих шахтах не откопали, вот чего я боюсь.
   - Да и я тоже. - Капитан вздохнул. - Боюсь, что всё это только вершина большущего айсберга. А вот то, что у него внизу - наиболее страшно. Понимаешь?
  - А то...
  Рассвет:
  
   - Смотрите внимательно, мальчиши, смотрите...
   Человек, одетый в тёмный полевой камуфлированный костюм, оглянулся на группу подростков, сидевших на коленях и повернувших коротко, почти наголо остриженные макушки в указанную сторону.
   - Это чудо, то, что сейчас увидит каждый из вас. Ежедневное и повторяющееся, неизменное и прекрасное. Оно кажется таким же незыблимым и непоколебимым, как те горы, в которых мы тренировались в прошлом году. И это верно...
   Подростки сидят свободно и раскованно, внимательно слушая слова, которые мужчина произносит тихо, но так, чтобы подростки услышали. Становится светлее, и сейчас уже можно увидеть, что их двенадцать. Двенадцать мальчишек, приблизительно одного возраста, сидящих на коленях на холодной земле, покрытой редкой травой, одетых в одинаковые свободные курточки с капюшонами и широкие штаны. Глаза каждого устремлены в ту сторону, в которой сейчас медленно начинает появляться пока ещё узкая светлая полоска.
   - Рассвет, чудо господне... - Мужчина медленно идёт вдоль ровной линейки подростков, сидящих на коленях. - Сколько раз каждый из вас мог видеть его раньше? По каждому из них, тех моментов, когда всходит солнце, можно мерять жизнь человека. У кого-то их будет очень много, у кого-то очень мало. Самое главное...
   Он останавливается, чуть щурится, глядя на то, как полоска на горизонте становится чуть более светлой и широкой:
   - У каждого существа рассветов ровно столько, сколько суждено быть в его судьбе. Древние пряхи ткут нити той длины, которую считают нужной. И никто не может знать, будет ли его нить длинной, ровной и прочной? А, может, она неожиданно запутается, и её придётся рвать, либо пытаться освободить? Или вдруг, по прихоти одной из тех, чьи пальцы крутят её, ножницы судьбы сделают свой неожиданный взмах...и всё. Так есть, так было и так будет. Вы понимаете, мальчиши?
   Подростки практически одновременно открывают рты, чтобы одним слитным звуком-выдохом сказать:
   - Да, Мастер.
   Он поворачивается к ним. Солнце, пробивающееся на востоке через низкие тёмные тучи, плотной массой закрывающие небо, уже может выхватить из рассветной полумглы его упрямый профиль с высоким лбом, волосами, зачёсанными назад, ровным прямым носом и короткой бородой с усами. От широкого кожаного ремня, туго обхватившего крепкое и не располневшее, не смотря на видимый возраст, сильное тело вниз, по направлению каждого бедра, идут тёмные ленты. Утренний свет с интересом выхватывает всё больше и больше из этого человека, и вдруг натыкается на то, что эти ленты-ремни, как оказывается, держат две кобуры. Небольшие, куцые, примостившиеся как раз посереди каждого его бедра, и баюкающие в себе вороненые большие револьверы.
   Рассвету становится ещё интереснее, и он чуть напуган. Но не потому, что мужчина вооружён, нет. За последние несколько десятков лет это уже очень привычно. Подростки, да-да, именно они...
   Каждый из двенадцати, застывших в одинаковых позах, был вооружён. И пусть у их поясов всего по одному пистолету, и они ещё не такие грозные и серьёзные, а также намного проще и дешевле, чем у мужчины, которого зовут Мастером. Но кроме этого, справа у каждого, так, чтобы мгновенно схватить, лежат пока укутанные рассветными сумерками короткие и широкие клинки, с надёжными гардами, закрывающими руку, спящие в кожаных ножнах.
   Рассвету очень любопытно узнать про них больше, и он хотел бы задержаться. Но ему нужно бежать дальше, будить всех и каждого на своём пути. И, с явным сожалением, подгоняемый уже начавшим розоветь небом, он нехотя устремляется вперёд, стараясь уловить ещё хотя бы немного из того, что мужчина говорит подросткам.
   - А в качестве ножниц для резки нитей Пряхи могут использовать всё что угодно. И кого угодно. Стадо пастыря нашего убедилось в этом не так давно, но так, что спорить с этим, нет у нас с вами - ни желания, ни возможности. Почему, Мерлин?
   - Потому что наш мир умирает, Мастер. - Один из подростков, худой, высокий, с большим носом ответил, не шевельнувшись ни на сантиметр. - Потому что чаща терпения была переполнена, и хлынул через её край гнев.
   - Именно, именно так. - Мужчина задумчиво посмотрел на восток, где горизонт уже на одну треть стал красноватым. - Вы же помните то, что говорили вам? Про то, что встал брат на брата, отец против сына, жена против мужа. Когда помутился рассудок наш, сжигаемый изнутри гордыней и любовью только к себе, и человечество решило, что может всё, что только взбредёт в воспалённый мозг. Три поколения назад, когда меня не было на свете, точно такой же рассвет стал последним из длинной череды тех, когда можно было просыпаться в своём доме и не думать о том, как дожить до вечера...
  
  *****
  
  Год 20.. от Р.Х. Северо-западные губернии Российской Империи, телеканал РДТВ, прямой репортаж из зоны погашения Границы Прорыва:
  Камера крупным планом выхватывает сидящего на бруствере на скорую руку вырытого окопа крепкого парня. Шлем, с поляризованным забралом, напичканный изнутри различной хитрой электроникой, аккуратно лежит на расстеленной ткани плащ-палатки. На нём грамотно подогнанный индивидуальный защитный комплект с верхним слоем "хамелеона", сейчас неактивированного, отчего камера может снимать его, не опасаясь того момента, когда фигура бойца размажется в одно сливающееся с общим фоном пятно.
   Объектив, вероятнее всего, встроен в подобный его защитный шлем, тем самым оставляя свободным руки репортёра, вынужденного находится где-то здесь, на линии фронта. Камера наезжает на лицо, обычное лицо русского парня, родом откуда-то с Брянска, может быть. Или с Харькова, Лиепаи, Гомеля, Новосибирска, с вновь отстроенных городов Туркестана или с Волги. Зуммер пси-совмещения начинает моргать, показывая, что до полной связи с ИД-матрицей осталось всего ничего, и...
   Как обычно, всё вновь, одновременно и привычно и незнакомо: несколько сияющих кругов перехода, погружение под ритмичные щелчки, соединение с матрицей, полный контакт...
  
   Дым, едкий дым, сизого цвета. Он такой всегда. Если сгорает много-много пороха, то он такой всегда. Режущий слизистую глаз и ноздрей. И ещё тогда пахнет гарью и кровью. Он такой тяжёлый, этот страшный и сладкий аромат. Ambre la guerre...да и пусть я не прав в этом определении. Ведь при желании вы сможете меня понять.
   Дым стлался повсюду, смешиваясь с утренним туманом. А тот был густым-густым, похожим на тот дым, который пиротехники выпускают на концертные сцены для лучшего эффекта. Как плохо, когда он есть такой. Мешает смотреть, мешает увидеть момент Прорыва. А каждый раз, когда его не замечали, всё заканчивалось также, как и сейчас. Вон, покрутите вместе со мной головами, посмотрите, посмотрите вокруг. Увидьте не просто переломанные тела в камуфлированной защите. Поймите каждого из тех, кто уже никогда не встанет с бруствера или крошки от кирпича.
   Сколько раз вам доводилось видеть на мнемо-экране ИД-визора кадры с мест Прорыва? Помните, нет? Конечно, тяжело запомнить, проще не запоминать. Да и что можно увидеть и понять за несколько смазанных минут экранного времени...да ничего. Мечущиеся движения камеры выхватывают только то, что должно быть видно. То горделиво подбоченившихся штабных крыс, которые немедленно оказываются там, где нужно после того, как всё закончится. То наваленные тесной кучей тела Тех, кто из-за Черты. Голос диктора, понижаясь и дрожа от торжественности момента, зачитывает какие-то невнятные цифры и перечисляет изковерканные номера боевых групп, закрывавших Прорыв. А потом начинают мелькать высокие кабинеты с теми, кто озабоченно хмурят лбы своих умных и ответственно-государственных лиц. Они что-то докладывают тем, кому должны доложить, говорят правильное, скорбное и нужное, льют ложь не то что вёдрами, а цистернами... На улицах, в кабаках и подъездах пьяные голоса звучат, сливаясь с тем, что несётся с экрана: встанем, не пустим, грудью, уничтожим и не забудем...
   А на деле? А на деле нет никого, кроме тех, кто оказался рядом. И уж тогда - как карта ляжет, то ли пан, то ли пропал. Увело меня в сторону, несу тут чушь какую-то... А что только не понесёшь, когда в крови ещё бурлит адреналин и нервы трясутся где-то внутри. Такой мелкой-мелкой дрожью. Нет, ни трусливой ни хрена. Той дрожью, которая поможет вскочить куда как быстрее, чем обычно, когда через туман замелькают тёмные фигуры, и нужно будет двигаться быстро и ещё быстрее. Как бы попытаться показать вам это, как дать почувствовать?..
   Не знаю, не знаю, может быть и получиться. Давайте ещё раз покрутите головой вокруг вместе со мной. Оглянитесь, присмотритесь внимательно. Видите вон там, за сгоревшей кабиной, такое чёрное и неприятное. Не отворачивайтесь, не нужно. Ещё час назад то, что там лежит, летело в вашу сторону, жадно разинув пасть и издавая голодный рык. Такое страшное, большое и уверенное в себе. Сильное и думающее только о том, что впереди какие-то жалкие неумехи, которые не смогут помешать. Сожрал, гнида? Лежи теперь там, где тебе лежится.
   Чуть дальше задрал в небо ствол автоматический гранатомёт. Рядом с ним, обняв его левой рукой лежит Зот. Я не знаю, жив ли он или нет. Недавно Младшой вытащил оттуда Лебедя и ползком поволок его на своём горбу в сторону медпалатки. Им досталось, да ещё как. Рвануло где-то ближе к концу, подняло в небо фонтан из земли, досок и камня.
   Вон справа большая тёмно-красная лужа. Она уже давно не парит в морозном воздухе. Командира уволокли втроём, стонущего и матерящегося. И без ноги, разжёванной в клочья. И ещё, говорят, Лейтенанта тоже уже нет. А если и есть, то неизвестно, будет ли жить.
   Почувствовали хоть чуть-чуть? Хорошо, если да. Давайте, сползите вместе со мной по стенке окопа. Хороший окоп, хороший. А как тяжело было рыть тебя, родной? Ой, как тяжело. И киркой я тебя долбил, и ломом, прежде чем смог воткнуть штык лопаты. Зато сейчас, пусть и сыпятся за шиворот мелкие кусочки земли, ты мне помог. Хотите воды? На те вот, не жалко. Не нравится вкус, горькая? А что сделать? Там, где Прорыв, воду нужно чистить, чтобы не окочуриться от какой-нибудь дряни. Вот и чистят химики, кидают в неё всякую хрень и кипятят с разной дрянью. Другой, не той, от которой можно ноги откинуть. Или дуба двинуть. Пейте, пока можно спокойно пить. Скоро начнётся снова. Откуда знаю? Да уж начнётся. Поверьте мне.
   Когда начинается Прорыв, то Те идут сплошным потоком, давая лишь редкие минуты отдыха, которые начинаешь ценить также, как ценишь в другой жизни время с женщиной. Ну. Или с мужчиной, в зависимости от вашего пола и интересов. Это дело не моё, а ваше личное. Надеюсь, что поняли.
   Кто вон тот странный военный у которого вся спина с задницей в кровавых лохмотьях? Это наш старшина, Мэйджик. Почему он ходит и орёт, вместо того, чтобы находиться у медиков? Да всё просто, он один остался из старших по званию. Да, мы здесь обходимся минимум офицеров, вот и страдаем из-за этого. Нет, согласно штата они все есть. Только те, кто хочет быстрее получить звёзд побольше, они сейчас в Штабе. Скоро, конечно, появятся. Как только журналюги прилетят на вертушке с ещё двумя сопровождения. Вот тогда-то они и появятся. Будут отвечать, корча героические рожи на дурацкие вопросы о том, сколько шло Тех и какими силами закрыли очередной Прорыв. Принимая при этом вычурные позы, неуверенно лапая оружие, которое до этого пылилось в оружейке. Это они умеют.
   Кстати, познакомьтесь. Вот он, лучший друг и собрат. Потрогайте, подержите и повертите в руках. Не бойтесь, я отсоединил магазин и выбросил патрон. Вот такой он, с острой серебряной головкой, крупный и обтекаемый. Я про патрик, который вы в пальцах держите. А мой лучший друг - вот он. Большой, немного тяжёлый, матово-чёрный. Чуете, как он пахнет? Горячими остатками смазки и порохом. Тот самый аромат, про который я говорил вначале. Почему не горячий? Странный вопрос. Потому что уже остыл. И почищу я его чуть позже, когда будет совсем спокойно.
   Страшно ли при Прорыве? Конечно страшно. И это правильно. Не будешь бояться, так свихнёшься. Вон как тот рыжий, который сейчас жонглирует тремя гранатами. Может взорваться? Конечно может. Он и правда регулярно лежит в дурке. А потом всё равно возвращается. Почему? Да потому что не может без всего этого, и мы без него. Сколько жизней он спас - тяжело сосчитать. Да все мы здесь немного не того, а куда деваться?
   Добровольцы? Да, мы все добровольцы. Почему? Да уж вот так как-то получилось. Говорю же - сумасшедшие, все до единого. Какое к чёрту благородство и патриотизм! Хотя...
   Ладно, хватит на сегодня. Надеюсь, что понравилось. А то вон, опять замельтешили. Ё...
  
   Мельтешащие тени в густом тумане, странные, нереальные, кажущиеся перенесёнными сюда с полотен Босха, Дали либо Гиггера. Несутся прямо на камеру оператора, мгновенно прекратившего репортаж, развернувшегося в сторону очередного Прорыва. Скачут, бегут, ползут, летят, щерятся шипами, рогами, наростами. Плюются тем, чем могут плюнуть, метают собственные иглы-стрелы, бьют бронированными шипами хвостов. В какой-то момент камера успевает ухватить момент, когда смазанным движением прямо перед объективом возникает подрагивающий конец костяного штыря. Потом в объективе резко появляется низкое и серое небо, она чуть трясётся в такт судорогам агонизирующего организма человека, решившего заработать там, куда ему лучше было не соваться. Мелькает в нём бок какого-то странного, похожего на очень быстрого и высокого сухопутного варианта голубой акулы. И всё...
  
  *****
  
  "Из отчёта Государственной чрезвычайной комиссии престолоблюстителю Российской Империи, светлейшему князю....:
   "...Результатом стало появление в различных точках земного шара мест так называемых Прорывов. На данный момент одной из основных гипотез возникновения является версия, выдвинутая учёными лаборатории "Янтарь", входящей в состав группы объединения "БАРС" при ИМО.
   Данные, указанные в пояснительной записке к проекту "Полночь", указывают на то, что микромолекулярные связи так называемой некросферы, открытой около ста лет назад группой профессора Щепетнёва, были нарушены в результате экспериментов на известном Вам объекте в Швейцарии. На сегодняшний момент возможность закрытия основных мест Прорывов с помощью применения тактических ядерных зарядов не представляется возможной. Гипотетически расчёты, произведённые сотрудниками "Янтаря", указывают на то, что выделяемой энергии стандартного заряда ракет проекта "Шестопёр", хватит на приведение микромолекулярных связей в состояние близкое к стабильному. Но результатом может также быть аннигиляция близлежащих территорий в связи с тем, что ориентировочный ущерб от взрывов будет многократно увеличен за счёт собственной аккумулированной энергии так называемых Нор, являющихся основными образующими факторами Прорывов.
   Ответственно можно заявить о том, что результаты исследований сотрудников лаборатории "Янтарь" должны быть полностью засекречены для невозможности похищения их службами внешней разведки следующих государств, обладающих ядерным вооружением:....."
  
  *****
  
   - Мама... мамочка... - Детский голос, сухой, болезненный. В подвале темно, жарко и сухо. Так сухо, что кажется, что это не подвал в Рязани, а палатка, остывающая посреди Сахары или Каракумов. - Скоро можно будет отсюда выйти? Пить так хочется...
   - Потерпи, милая. - Голос матери полон боли, горькой безнадёги и отчаяния. Она пытается справиться с собой, чтобы не пугать старшую. Младший, четырёхлётний сын сейчас забылся в тяжёлом сне. Худенькая грудь с хрипом поднимается, ему плохо. Температура, он раскалённый как железная стенка мангала в субботу. Суббота...
   Господи, как же давно это было... вчера. То самое вчера, когда она осталась с детьми на даче, а муж с братом поехали в город, чтобы докупить пива, мяса и прочего. Когда на радиоволне, передающей веселое ретро, вдруг раздался тот самый резкий свист, предваряющий самый страшный из сигналов ИМЧС, которые она учила в школе. И схватив в охапку детей, она кинулась к погребу, глубокому, надёжному, капитальному.
   Потом был удар, грохот и рёв наверху. Всё это было, да. И первые, самые страшные минуты, когда старшая, Даша, кричала, прижав руки к лицу. А Стёпка, зарывшийся маме в грудь, молча трясся и плакал, не понимая ничего и осознающий тот страх, что сейчас тряс её.
   Что это было? Почему? И кто смог это, наконец, сделать? И за что?!!..
  
  *****
  
   - И когда с неба пошли сжигающие всё дожди, и снег был алым, города лежали в разрухе, то именно тогда, мальчиши, твари вернулись. И это было уже на моей памяти. С тех пор каждый рассвет стал именно таким, каков есть сейчас. Дающим надежду, дарующим счастье от того, что ты его просто видишь. Ведь раз видишь, то значит, что ты жив. И ножницы Прях не перерезали нити судьбы, которая есть у каждого.
   Подростки, внимательно смотрящие на небо, ставшее уже полностью красным, кивнули головами. Все, как один. Мальчишки, одетые в одинаковые куртки и штаны, найденные Каптёром на одном из законсервированных складов у Камня.
   Дети, подобранные Мастером и Лейтенантом на пустошах, у фронтира, в Диких землях, в руинах городов, чьи названия уже почти полностью были забыты и ничего не значили для тех, кто их населял. И ставшие на тот путь, к которому каждого привела судьба-нить.
   - Но Пряхи, как бы они не старались, не смогут перерезать все нити, что хотели бы перерезать. И то, что демоны сейчас среди людей значит лишь то, что их нужно остановить. А кто это должен сделать, мальчиши?
   - Мы!
   Слитно, в один выдох, так как, как их учили. Воинов, ведущих войну на развалинах того мира, в котором они родились.
   Мастер смотрел на них, таких одинаковых и таких непохожих, заливаемых светом солнца, неумолимо и победоносно встающего над землёй. Впивался в лицо каждого, ощутив каждой клеточкой своего тела, что, скорее всего, после того испытания, что ждёт их ночью, не все останутся в живых. Но так надо, потому что иначе ничего не получится. Только так...
   Рассвет отражался в их глазах. Абсолютно спокойных у Мерлина, всегда насмешливых Мусорщика, добрых Варяга, чуть наивных Чунги, настороженных Ферзя, сосредоточенных Толстого, яростных Волка, постоянно ехидных Кота, злых Оборотня, мягких и тёплых Рыжего, грустных Пиноккио и чего-то постоянно ждущих Крота.
   Кто из них увидит следующих восход, а кто навсегда закроет глаза вон в тех холмах, изрезанных внутри вдоль и поперёк ходами и пещерами? Никто не сможет сказать этого сейчас, даже смотрящая далеко вперёд Ниоба, никто.
   И он, давно ставший стариком Мастер, не решится поставить ни на одного из них, этих ребят, что сидели перед ним. И как хотелось, чтобы завтра утром солнце также отразилось в глазах каждого...
Оценка: 5.56*54  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"