# Перезагрузка или Back in the Ussr-1

Геннадий Борисович Марченко

ГГ, преподаватель истории, из 2015-го попадает в 1975-й...

Перезагрузка или Back in the USSR-1 ознакомительный фрагмент


Книга первая

Пролог

Над озером Свитязь, обрамленным желто-красным ожерельем лесов, умирал очередной осенний день. На берегу, за деревянным столом под навесом, сидели двое немолодых людей. Одним из них был первый секретарь ЦК компартии Белоруссии Петр Миронович Машеров, вторым - его давний товарищ и боевой соратник, с которым они когда-то партизанили в лесах Полесья, а ныне председатель процветающего колхоза 'Светлый путь', Герой Социалистического труда Николай Николаевич Тертышный.

Мужчины неторопливо перекусывали простой, но добротной деревенской пищей. Сдобренная топленым маслом и посыпанная кольцами лука вареная картошка, маринованные огурцы и помидоры, сало с розовыми прожилками, нарезанное тонкими ломтиками...

Не обошлось и без бутыли любимой обоими вишневой наливки, которую Тертышный готовил собственноручно уже не один десяток лет. Пару бутылочек всегда хранил под рукой, на случай приезда старого друга.

- Эх, хорошо сидим!

- И не говори, Петро. Вот так бы и не вставал, сидел бы и смотрел на озеро, на закат, на леса... Правильно, что в 70-м тут заказник сделали, а то помнишь, как берег постоянно загаживали? Сейчас совсем другое дело.

Молча выпили еще по одной, закусили.

- Что-то вспомнилась наша боевая молодость, как мы с тобой, Петро, фрицев гоняли. Помнишь, как в 42-м мост рванули через Дриссу?

- Разве такое забудешь... Сколько тогда немцы этот железнодорожный мост восстанавливали, неделю? Мы еще по ним постреливали... А как мы с тобой, Коля, в засаду к егерям чуть не угодили? И ведь как грамотно, паразиты, все организовали! Не знай мы местный лес как свои пять пальцев - точно сейчас здесь не сидели бы.

Снова помолчали, вспоминая лихие времена. Над озером тем временем почти совсем стемнело, Тертышный поднялся и щелкнул выключателем. Под навесом загорелась лампочка, забранная в стеклянный абажур и тонкую металлическую сетку. Тут же вокруг искусственного светила заплясала мошкара. На календаре было 4 октября, но настоящие осенние холода пока еще не наступали, и всякая летающая мелочь резвилась от души.

- В наше время гнус был злее, - усмехнулся председатель. - И комар повывелся, и народ измельчал.

- Нет, Коля, народ какой был - такой и остался. Не дай бог война, так ведь все встанут как один. Разве что порасплодилось чиновников, а по мне, всю эту братию насквозь ржа проела, а от них и на нормальных людей перекидывается. Приписки, очковтирательство, кумовщина... В южных регионах Союза это особенно заметно, - помрачнел первый секретарь компартии Белоруссии. - У себя в республике я еще как-то борюсь с подобными недостатками, но это уже такая махина, такого монстра выкормили... Боюсь, как бы не было поздно.

- Насчет этого я с тобой, Петро, полностью согласен. И бюрократов поразвелось... На прошлой неделе ездил в Минск, в республиканский агропромышленный комитет, нужно было пять тонн удобрений выписать. Утром приехал, и только под вечер последнюю бумажку подписал. Все нервы там оставил, черт их дери. А когда уже главный подпись ставил, словно бы невзначай говорит. Мол, что ж вы, Николай Николаевич, и себя, и людей изводите, могли бы все за час уладить. 'А каким образом?' - интересуюсь. 'Да подмазали бы где надо, мне ли вас учить' 'Ах ты ж, - говорю, - гнида!' Чуть за грудки его не схватил, вовремя сдержался.

- Так чего мне не позвонил? Как фамилия этого взяточника?

- Петро, этого уберешь - другой такой же на его место придет. Сам же говорил, что прогнило все.

- Нет, Коля, я это так оставлять не буду. Один раз пожалел, второй - а дальше обернуться не успеешь, как с ярмом на шее окажешься. Мне хоть Леонид Ильич и пеняет иногда, что я гайки у себя в республике закручиваю, но кто-то же должен порядок наводить! Брежнев на съездах партии осуждает алчность, коррупцию, паразитизм, пьянство, ложь, анонимки, но представляет их как пережитки прошлого, изображая настоящее как триумфальную победу идей социализма и коммунизма. Он же не видит, что в стране происходит, не знает ничего! Что на полках магазинов пусто, но практически все можно достать, заплатив сверху кому надо: твой же случай тому наглядное подтверждение. Что мы, не можем обеспечить население стиральными машинами, телевизорами, автомобилями? Почему в той же Германии, которая была повержена нами в 45-м, уровень жизни намного выше? Мы что, работать разучились? Или, может быть, никогда не умели?

- Умели, Петро, умели... Уж нам ли с тобой не знать, как надо работать. Вон, мозоли на руках, до сих пор, бывает, по старой привычке за штурвал комбайна сажусь. Да и ты частенько на работе допоздна сидишь, знаю, что не раз прямо в кабинете спишь на диване по три-четыре часа.

- Да, случается... Но видать, мало таких, как мы с тобой. Есть у меня мысль, почему так, почему днем с огнем не найти настоящих коммунистов, честных и неподкупных... А все просто: честные и неподкупные первыми шли в атаку, поднимали солдат за собой, и первыми погибали. Война закончилась, и на руководящие должности повылазили те, кто отсиживался в тылу, понаграждали друг друга звездами... Ты вот, Коля, за то, что спас из-под расстрела целую деревню, получил 'Красную звезду', хотя вполне мог рассчитывать на 'Героя'.

- Да бог с ней, со звездой...

- Нет, Коля, не бог с ней. Вот так раз рукой махнули, второй, и в итоге получили то, что имеем. А вообще ты прав, гнилое дерево нужно рубить под самый корень. Давно у меня руки чешутся навести порядок хотя бы в Белоруссии, да только получается, что я сам и есть тот самый корень? Рыба ведь с головы гниет, не поспоришь.

- Ты себя в гнилье-то раньше времени не записывай. Без ложной скромности скажу, что благодаря таким людям, как ты и я, дела в республике еще неплохо обстоят. А вот в союзном руководстве, - Тертышный понизил голос, - там давно пора бы чисткой заняться.

- Да и не говори... Сколько раз пытался я до Брежнева достучаться! Не он, так его свита мне рот затыкает. Его же окружила камарилья лизоблюдов, пекущаяся только о своем благосостоянии и благосостоянии своих близких. Живут одним днем, сейчас урвать, а дальше - хоть трава не расти. Я уж думал, Андропов сможет на Леонида Ильича повлиять. Так он мне прямым текстом: 'Петр Миронович, давайте каждый будет заниматься своим делом. Вы сидите у себя в Белоруссии - и сидите. А мы тут как-нибудь сами разберемся'. Эх...

Машеров махнул рукой и влил в себя еще рюмку настойки, закусил ломтиком сала и отщипанным от краюхи кусочком хлеба. После чего решительно отодвинул полупустую бутылку.

- Все, хватит на сегодня. Хоть и не 'болеешь' с твоей настойки, а у меня завтра две встречи намечены. Одна из них, кстати, с представителями индийского Бангалора - города-побратима Минска. Помнишь, в позапрошлом году я тебя приглашал на встречу с ними? А я как слышу про индусов - сразу вспоминаю, на какую сумму мы им уже помощи оказали. А по большому счету в страны соцлагеря и того больше вкладываем. Раздариваем миллиарды долларов. А ведь они бы и в СССР пригодились. Наша экономика серьезно отстает от той же американской. Мы ведь, случись что, только на ГДР опереться можем. А остальные союзнички предадут при первой возможности.

- И не говори, - почесал затылок Тертышный. - Куда ни кинь - всюду клин. К слову, вот помянул ты Андропова... Я все думаю, ведь человек всю войну прятался за свою номенклатурную бронь, за свою болезнь, за жену и ребенка, после Победы писал доносы на товарищей, проливавших кровь в партизанском подполье, но ведь пробился не абы куда, а в председатели Комитета государственной безопасности! Нет, может, он и честный, ответственный работник, но все равно этот осадочек не дает мне покоя.

- Честный и ответственный, Коля - это начальник ГРУ Ивашутин. Нет, то, что земляк, белорус - это роли не играет. Петр Иванович ни разу на моей памяти не дал повода усомниться в своих человеческих качествах. Даже удивительно, что его еще злопыхатели не съели. Но он орешек крепкий, об него многие уже зубы обломали.

- Это точно, слышал я, сам Андропов его побаивается.

Тертышный как бы невзначай оглянулся в сторону стоявшей поодаль бревенчатой хаты, в которой слабо светились окна.

- Не спит твоя охрана, вон, один в окошко поглядывает, второй на крылечке цигарку смолит.

- Ежели цигарку смолит, то это Леша, из моих ребят. Помнишь Васю Фролова, с которым подпольный райком организовывали? Так это сын его. А второй - это человек Андропова, начальник охраны. Юрий Владимирович приставил его не столько охранять меня, сколько докладывать своему шефу о каждом моем шаге... Эх, хорошо тут, покойно. Надо сюда почаще приезжать.

- А что, и приезжай! Тут от Минска по трассе полтора часа хорошего хода. Организую все как надо, в лучшем виде.

- Уж в тебе-то я, Коля, ни грамма не сомневаюсь. Молодец, что взялся курировать заказник, навел тут порядок. Кстати, помощь не нужна, справляешься?

- Вроде справляюсь. Колхоз у нас миллионер, можем себе позволить, как говорит дочка, шефскую помощь... Ну что, по коням? У тебя завтра дела, у меня вообще выходных не бывает. Давай потихоньку собираться.

Увидев, что Машеров поднялся из-за стола, к нему тут же двинулись сотрудники охраны, а водитель скорым шагом отправился прогревать двигатель 'ЗиЛа'. Петр Миронович всегда сидел на переднем пассажирском сиденье рядом с водителем. Ровно через пять лет он также должен будет занять место рядом с водителем, только уже не в 'ЗиЛе', а в неизвестно почему подогнанной к зданию ЦК 'Чайке', носившей в народе название 'консервной банки'. А спустя час на трассе по пути к Жодино в 'Чайку' на полной скорости влетит груженый картофелем самосвал. Петр Машеров, его водитель и офицер охраны погибнут на месте. Но что, если историю немного подправить?


## Глава 1


Позвольте представиться - Сергей Андреевич Губернский, 35 лет от роду, шатен, среднего роста. Немного близорук, так что, работая за компьютером или ноутбуком, приходится надевать очки. Большой поклонник хорошей музыки, невзирая на жанры, главное, чтобы мелодия нравилась, хотя все же тяготеющий к року. В общем, любитель побренчать на гитаре в свободное время. А так с виду ничем не примечательный персонаж. Кстати, в паспорте стоит отметка: 'Разведен'.

Что обидно, налево сходил-то всего один раз, когда сидели в веселой компании дома у друга, и там я познакомился с симпатичной, интеллигентной девушкой в очках с изящной оправой. Впрочем, интеллигентной она была до третьей рюмки, а после пятой была не прочь уединиться со мной в соседней комнатушке, где на старом, комментировавшем все наши прыжки скрипом пружин диване случилось непоправимое... Сначала мне казалось, что легкая интрижка останется между нами, но кто-то из наших общих друзей, похоже, донес до Татьяны 'приятную' весть об измене. До битья посуды дело не дошло, но вердикт благоверной был однозначным: 'Собирай свои манатки, и пошел вон! В следующий раз увидимся в загсе, а если ты против развода - то в суде!'

Чувствуя свою вину, я попытался уладить возникший конфликт, но противная сторона ни в какую не желала идти на примирение. Тогда я плюнул на все, и вскоре обзавелся штампом в паспорте и свободой.

Детей с Татьяной у нас не было. Я несколько раз намекал ей чуть ли не прямым текстом, что пора бы уже задуматься о продолжении рода. Однако благоверная каждый раз находила отговорки. Впрочем, поскольку по профессии я учитель истории старших классов, то недостатка в общении с подрастающим поколением не испытывал. Что особенно приятно, мои оболтусы меня обожают, чем может похвастаться редкий педагог. Наверное, потому что уроки я провожу в несколько неформальной атмосфере, используя игровой элемент. А еще мы частенько путешествуем по старой Пензе - моему родному городу. Обычная экскурсия что может предложить для пензяков и гостей города? Памятник Первопоселенцу, Музей одной картины, музей Ульяновых, Ключевского, дом Мейерхольда... Никакой экскурсовод никогда вас не заведет в те проулки и дворики, куда вожу я своих учеников.

Сегодня суббота, уроки в школе закончились раньше, чем в будние дни, и мы с моими спиногрызами из 10-го Б в очередной раз отправляемся исследовать центр города. Я решил пройти от бывшего кинотеатра 'Родина' до картинной галереи, а затем вниз по Володарского до улицы Горького. Иногда я заранее изучаю маршрут движения, пытаюсь найти какие-то интересные зацепки. Но обычно предпочитаю импровизировать на ходу. Так было и в этот немного пасмурный апрельский день 2015 года.

- Ну что, все готовы окунуться в прошлое?

Я окинул взглядом свое маленькое воинство, состоявшее из 9 представительниц прекрасного пола и 7 парней. Всего в классе числилось 23 ученика. Но кто-то был не таким ярым фанатом краеведения, а кто-то не смог пойти с нами по объективным причинам. К примеру, Лена Борисова занедужила, о чем с прискорбием сообщила мне по телефону сегодня утром.

Ладно, что имеем - то и имеем. Особенно порадовало, что сегодня к нам присоединился Лешка Габузов. Кое-как сдавший ГИА, этот охламон постоянно что-то отчебучивал и слыл настоящим наказанием нашей гимназии. Ко всем урокам, кроме разве что физкультуры, он относился с прохладцей. А тут вдруг решился отправиться снами. Правда, проследив за его взглядом, я понял истинную причину столь самоотверженного поступка, и невольно улыбнулся. Лешка был по уши влюблен в красавицу Олесю Костину, которая, в отличие от него, живо интересовалась историей, и не пропускала ни одной экспедиции - как мы меж собой называли такие экскурсии. Понятно, что сегодня Габузов решил пойти с нами только из-за Олеси.

- Ну, мы готовы, Сергей Андреич, можно трогаться, - поправил лямки модного рюкзака Витька Болотинский.

Чего он туда напихал - еды что ли на весь день? Хотя, скорее всего, там лежала зеркальная цифровая фотокамера с дорогой сменной оптикой. На днях, зайдя в класс перед уроком, я стал свидетелем демонстрации одноклассникам гаджета, подаренного Витьке предками на день рождения. Не иначе сегодня решил запечатлеть 'вехи большого пути'.

Я же обошелся высокими ботинками на толстой подошве, почти что берцами, джинсами китайского пошива, водонепроницаемой курткой NORTEX BREATHHABLE, в кармане которой покоились мой паспорт и портмоне, и маленькой сумкой-планшетом, надетой наискосок через плечо. В одном из отделов сумки находился простенький, еще кнопочный мобильник, а в другом лежала электронная книга. Плюс универсальный зарядник, подходивший и к телефону, и к книге. Зарядник я таскал вынужденно, потому как телефонного аккумулятора не первой молодости хватало на час-полтора разговора, если же усердно эсэмэсить - можно было протянуть полдня. Давно нужно было купить новый телефон, но все как-то жаба поддушивала. Да и свыкся я с ним. Этот телефон прошел со мной огонь и воду. Причем воду в буквальном смысле слова, потому как однажды тонул в ванной, а второй раз в лесном роднике - выскользнул из кармана, когда я нагнулся отпить ледяной водицы. Да еще и падал неоднократно, однако работал как миленький.

В электронную книгу я закачал в основном беллетристику, скучных и умных книг мне хватало по работе. Полное собрание сочинений Валентина Пикуля и Юлиана Семенова, а для разнообразия несколько романов Акунина. Может быть, кто-то и назовет книги Акунина китчем, литературной попсой, и возможно, будет прав. Но мне писатель нравился, а почему я не могу читать то, что мне по вкусу?! Правда, политические взгляды Чхартишвили, высказанные писателем в последнее время, некоторым образом расходились с моими. Кое в чем я с ним был не согласен, но, по большому счету, в политику я старался не лезть. Для этого есть большие дядьки, а наше дело маленькое - учить детишек уму-разуму.

Хотя, конечно, не такое уж и маленькое. Все ж таки от родителей и учителей, пожалуй, в равной степени зависит, что будет заложено в голову будущему члену социума, и что из него вырастет.

Как оказалось, насчет Болотинского я был прав. Он действительно прихватил с собой фотокамеру, которую вытащил из рюкзака на первой же нашей остановке. А остановились мы у старой башенки возле областного совета профсоюзов.

- Здесь когда-то был вход в подземелья Пензы, - начал я свое повествование. - Подземными ходами до революции была пронизана вся центральная часть города, они тянулись на многие километры. Самые первые ходы пролегали на глубине более 12 метров. По периметру они были выложены просмоленными бревнами и имели трапециевидную форму. Одна из таких галерей существовала до 60-х годов прошлого века.

При проведении земляных работ ковш экскаватора на глубине двух метров задел бревенчатый настил. Под ним оказалось подземелье. Местная жительница Ольга Глухарева прошла по лабиринту более 50 метров, освещая дорогу фонарем. Она утверждала, что ход разветвлялся на два направления. Одно шло к Троицкому женскому монастырю, другое - к Советской площади.

- Это возле которой мы и находимся? - спросила Таня Меркурьева, отличница с кривовато сидевшими на носу очками в роговой оправе.

- Сейчас она уже, кстати, называется Соборной, как и до революции. Спасский кафедральный собор, между прочим, возводится практически такой же, который стоял на площади до 1934 года, пока его не взорвали большевики...

- Так вот, - продолжил я, все больше вживаясь в роль лектора, - во время пожаров, дотла выжигавших деревянную Пензу, священники прятали горожан под землей. А еще до наших дней дожила легенда, согласно которой по приказу Емельяна Пугачева в августе 1774 года в самом длинном туннеле (он насчитывал несколько километров), тянувшемся от центра города под рекой Сурой на остров Пески и далее до Ахун, повстанцы спрятали награбленное - тысячу пудов серебра! Хотя некоторые историки этот факт опровергают, считая действия предводителя бунтарей нелогичными. Ведь отступающему войску как никогда требовались денежные средства.

Рассказал я и о знаменитом бандите Алле (Алексее Альшине), наводившем ужас на пензенских нэпманов. Якобы был он профессиональным цирковым борцом, обладал недюжинной силой и умел гипнотизировать людей. Банда Алле скрывалась в подземных ходах под городом. Вытравить их оттуда не помогло ни затопление подземелий, ни замуровыванием входов. Но, сколько веревочке ни виться... Одним словом, Алле все-таки поймали. Приговор был предсказуем: бандита расстреляли, а его голову залили спиртом и передали на хранение в медико-исторический музей при областной больнице имени Бурденко.

История про Алле произвела на ребят сильное впечатление. Особенно эпизод с заспиртованной головой, и я пообещал ребят как-нибудь сводить в этот самый музей, пользуясь своими знакомствами.

А Лешка Габузов поднял руку, как на уроке, и заявил:

- Сергей Андреич, а я знаю тут неподалеку один подземный ход. Хотите, могу показать...

Ученики тут же загалдели, что хотят увидеть воочию хотя бы вход в подземелье. Я же знал, что все ходы давно были найдены и замурованы, слышал это из самых, казалось бы, достоверных источников. Что и озвучил со скептической улыбкой.

- Да правду говорю! В натуре, гадом буду... - добавил Габузов, чтобы никто не сомневался в его искренности.

- Недалеко, говоришь? Ну что ж, давай прогуляемся.

Мы дружно отправились следом за нашим Сусаниным, и через пятнадцать минут стояли возле старого двухэтажного дома из красного кирпича. Дом зиял пустыми глазницами окон, и был, похоже, давно расселен, ожидая своей очереди под снос. Учитывая, что земля в центре нарасхват, даже за баснословные деньги, рано или поздно здесь либо построят новый жилой дом, либо торговый центр.

- Давайте сюда... Вот!

Габузов остановился у подвальной двери, находившейся рядом с подъездом. Дверь эта висела на одной петле и была, наверное, такой же древней, как и сам дом. Из небольшой щели между краем двери и обшарпанным косяком тянуло прохладой и какой-то затхлостью.

- Да это обычный подвал, - сказала Оля Перова. - Леш, ты уверен, что там подземный ход?

- Я ж говорю, зуб даю! Айда за мной.

Щелкнув зажигалкой - ведь наверняка курит, засранец, нужно будет сделать ему внушение - Габузов толкнул пронзительно заскрипевшую дверь и вошел внутрь. Фонарика ни у кого не оказалось, зато еще трое извлекли из своих карманов зажигалки, что мне, человеку некурящему, было весьма прискорбно наблюдать.

- Давайте не все сразу, а то подвал, похоже, тесноват, - охолонил я своих учеников. - Сейчас зайду я и те, кто с зажигалками, посмотрим, что к чему, затем оповестим остальных.

- А у меня в телефоне фонарик, - встряла Лена Сивцева.

- Да?.. Ну, тогда пойдешь замыкающей.

Те, кто не попал в разряд 'факелоносцев', жутко расстроились, но я был непреклонен. В итоге я, четверо обладателей простеньких китайских зажигалок и Сивцева спустились один за другим в подвал. Габузов двигался первым, при своем росте под метр восемьдесят вынужденный втягивать голову, чтобы не задеть ею сводчатый потолок, увешанный древней паутиной. То и дело приходилось переступать через какие-то доски, мешки, обломки мебели, рискуя наступить на ржавый гвоздь, и даже засохшие экскременты.

К счастью, ни на гвоздь, ни в человеческие отбросы мы не вляпались, и через минуту путешествия по узкому коридору Габузов остановился у дыры в стене, проделанной явно не так давно. Была она не очень уж чтобы широкой, но человек моего сложения при известной сноровке мог протиснуться в отверстие, даже не запачкав одежды.

- Вуаля!

Лешка сделал жест фокусника в сторону зияющего провала и замер с таким довольным видом, словно только что победил в олимпийском финале на стометровке.

- И че, ты нам предлагаешь туда лезть? - иронично поинтересовался смахивающий на панду круглолицый и очкастый Толя Круглов.

- Канишь? Мы с пацанами лазили, там ход метров на двадцать или тридцать, а потом завал. Думали разобрать его, повозились немного, но больно уж сильно завалено. Может, тротилом попробовать...

Тут уж я решил взять инициативу в свои руки:

- Я тебе сейчас такой тротил покажу, террорист недоделанный... Одолжи-ка лучше свой светоч китайской экономики.

Взял у Габузова зажигалку и смело шагнул вперед. Потолок оказался ниже, но без паутины, хоть это радовало. А пол - достаточно чистым и ровным, идти было одно удовольствие. За спиной слышались невнятные голоса переговаривающихся учеников. Метров через десять я обнаружил поворот, который мгновенно отрезал меня от посторонних звуков.

Откуда-то повеяло холодом, хотя огонек зажигалки оставался ровным, а по спине пробежало стадо мурашек. Интересно, а что из себя представляют эти самые мурашки? Понятно, что это не насекомые, как когда-то под общий смех высказала моя маленькая племянница, а скорее всего реакция нервных рецепторов на какой-то раздражитель... Ну да при желании можно порыться в Сети, поискать там ответ. И вообще, какая-то ерунда в голову лезет.

А вот и завал. Действительно, кто-то уже ковырял его, но без особого успеха. Ради приличия я попытался выдернуть обломок красного кирпича из груды перед собой, но также потерпел крах. Мда, а ведь действительно, впереди может быть что-то интересное. Подземный ход и впрямь выглядел старинным, вдруг там, за завалом, ну не библиотека Ивана Грозного, конечно, а, к примеру, заначка какого-нибудь купца Будылина...

Не успел я закончить свою мысль, как что-то ширкнуло у меня прямо за спиной. От неожиданности я резко дернулся вперед, а в следующее мгновение почувствовал сильный удар по голове и после вспышки в глазах потерял сознание...


## Глава 2


Очнулся я от ощущения щекотки в левой ноздре и боли в области виска. Приоткрыв глаза, ничего не увидел, было темно хоть глаз коли, поэтому источник щекотки решил выяснить наощупь. Провел по лицу рукой, и тактильным методом обнаружил в районе верхней губы какое-то мелкое, живое существо.

'Мокрица', - тут же мелькнула мысль, и я с отвращением скинул с лица щекотавшийся объект.

Другая рука очень кстати нащупала потухшую зажигалку. Прежде чем встать, на всякий случай я решил осветить пространство над собой. Мало ли, одного удара о каменный выступ мне хватило, надеюсь, что височная кость цела и все обойдется только небольшой шишкой.

Зажигалка, к счастью, функционировала, хвала китайским производителям! Да и что с ней могло случиться при падении с полутораметровой высоты, если честно. При скромном освещении я увидел в паре метров над собой все тот же сводчатый потолок. Значит, все нормально, можно подниматься.

Сделать это удалось не без труда. В голове еще гудело, а после долгого пребывания на более чем прохладной земле я также боялся отморозить себе какой-нибудь жизненно важный орган типа почки. Кстати, интересно, сколько я так пролежал без сознания? Минуту, две или полчаса? Хотя если бы полчаса - мои ребята давно бы уже отправились на мои поиски.

Поправив ремень сумки-планшета, двинулся вперед. Завал был все тут же, правда, мне он показался более свежим, словно никто и не пытался его разобрать. Ну да ничего, надо будет подбить ребят из старшеклассников покрепче и в свободное время вернуться сюда с ломами и лопатами. Или раскопки нужно согласовывать с какими-нибудь чиновниками? Как бы там ни было, я загорелся этой идеей, и решил тут же поделиться ею со своими учениками, ожидавшими меня у входа в этот лаз.

Но входа - а вернее выхода в общий коридор не было! То есть он был, но оказался заколочен досками. А прибиты они были к самому настоящему косяку, хотя и довольно топорно сработанному. Радовало, что сами доски выглядели не очень крепкими, да и щели между ними зияли весьма солидные. Видать, спешили мои подопечные. Ну я вам устрою...

- Але, шутники одноклеточные, больше ни на что мозгов не хватило, кроме как тупо приколоться?

Ответом мне была тишина. Это меня вконец разозлило, и я со всей дури врезал по доске ногой. Та хрустнула, но устояла. После следующего удара вылезли два гвоздя снизу, а еще одного удара хватило, чтобы выбить доску полностью. Еще какое-то время ушло на выбивание следующей доски, и в итоге образовалась достаточно широкая щель, чтобы я мог в нее протиснуться.

Учеников не оказалось и в общем подвале. К моему удивлению, пол подвала был намного чище, во всяком случае, засохшее гуано отсутствовало, а у стенки я разглядел даже старенький велосипед 'Сура', когда-то выпускавшийся на нашем 'ЗиФе'.

Твою мать, и главная входная дверь была заперта! Причем заперта снаружи, а выглядела она так, словно ее поставили сюда только месяц назад. Блин, да когда эти охламоны все успели так изменить-то? Может, я в том лазу не пару минут без сознания пролежал, а намного больше? Но в любом случае не полные же дебилы мои ученики, чтобы бросить своего любимого (как я надеялся) педагога в таком положении, да еще навешать везде дверей...

В любом случае, ответ я мог получить только из первых уст. А чтобы добраться до этих долбоящеров, мне придется выломать и вторую дверь.

Висячий замок снаружи слетел вместе с ушком после трех ударов ноги. Такими темпами я скоро смогу номинироваться на какой-нибудь пояс по каратэ, например, желтый или красный, не знаю уж с какого они там начинают.

Я выскочил во двор... и замер. Потому что это был не тот двор, из которого мы заваливались в подвал. Тот есть это был он, и не он одновременно... Дом оказался явно жилым, словно некий волшебник взял и повернул время вспять, причем сразу на несколько десятилетий. В окнах висели простенькие тюлевые занавески, на некоторых подоконниках стояли живые цветы, а из одного оконного проема чуть не по пояс высунулась женщина с бигудями на голове и крикнула:

- Ленька, ну-ка быстро домой, обед уже час стынет!

Ленькой, судя по всему, был мальчуган лет семи, игравший с игрушечным самосвалом. Поцарапанный пластмассовый самосвал желтой расцветки явно не походил на современные игрушки, он словно вынырнул из моего забытого детства.

- Щас, мам, только дом дострою.

Стройплощадкой оказалась песочница в дальнем углу двора, куда Ленька тащил на веревочке самосвал, груженый мелкими камнями. За действиями мальчугана со скамейки, подслеповато щурясь, наблюдала бабушка, закутанная, несмотря на солнечную погоду, в теплую серую шаль.

Хм, может, это все-таки не тот двор? Может, я вылез с какой-то другой стороны, потеряв после удара головой пространственную ориентацию? А мои ребята до сих пор стоят и ждут меня у другого входа?

Все эти мысли пронеслись в моей голове со скоростью хорошей скаковой лошади. Я даже было дернулся залезть обратно в подвал, но подумал, что поиск второго выхода может затянуться, и тогда желательно найти более стабильный источник света, нежели китайская зажигалка. Я помнил, что выше по Московской находился магазин, торгующий радиодеталями и прочей ерундой, включая фонарики самых разных калибров.

Но едва я вышел на Московскую, как меня ждал новый удар. Это была, несомненно, Московская, но, увидев ее, я начал подозревать, что, возможно, насчет своей версии по поводу второго выхода из подвала немного погорячился. Судя по всему - я даже ущипнул себя, что, впрочем, не вернуло меня в привычный мир - я оказался в Пензе советского периода. Причем самого застойного, если основываться на том, что место привычного асфальта занимала булыжная мостовая, которой часть Московской еще была замощена до начала 1980-х. Добивая меня, вверх по улице пыхтел 'Икарус' 8-го маршрута, окутывая пространство позади себя клубами черного дыма.

На здании напротив красовалась вывеска 'Кукольный театр', а справа от меня располагалось швейное ателье 'Руслан и Людмила'. Но окончательно добили люди. Одежда на них была самая что ни на есть 'совковая', похоже, на ближайший квартал вокруг как минимум я оказался единственным человеком, одетым столь вызывающе - в джинсы, импортную куртку и ботинки полуармейского образца. Мимо меня прошли двое подростков лет 16, о чем-то оживленно беседующих. Один из парней, поправив на голове 'петушок', уставился на мой прикид с таким видом, словно я был извалян в дегте и пуху. Толкнув локтем товарища, что-то зашептал ему на ухо, то и дело косясь в мою сторону. После чего, периодически на меня оглядываясь, парни пошли дальше.

Добил меня плакат, растянутый на фасаде одного из домов: '1975-й - Международный год женщины'. Так это я что, реально угодил в прошлое на сорок лет назад?!!!

Я буквально кинулся к первому встречному - солидному мужчине лет 45 в драповом пальто и шляпе, с портфелем в правой руке.

- Извините за немного странный вопрос... Я лечился после аварии и теперь страдаю частичной потерей памяти. Не скажете, какие сегодня год и число?

- М-м-м... Если я ничего не путаю, то 18 апреля 1975 года. День недели пятница. Я удовлетворил ваше любопытство?

- Спасибо, очень вам признателен!

Ну все, картина Репина 'Приплыли'... Даже если принять за гипотезу, что все это - величайшая мистификация, то как можно было объяснить отсутствие сотовой связи? Неизвестные шутники снесли или обесточили вышку 'Мегафона'? Уж в это, честно говоря, верилось с трудом.

Не считая проглоченной в детстве повести 'Янки при дворе короля Артура', как-то мне доводилось читать несколько книжонок из серии 'Альтернативная история'. В одной из них главный герой попадал в прошлое, аккурат в 1941 год, и не без его помощи советская армия выигрывала войну не за четыре, а за два года. А в другой книге попаданец провалился примерно в это же время, в эпоху так называемого застоя. Так тот время даром не терял, сразу врубился, что нужно менять будущее, устранить и Горбачева, и Ельцина с ним до кучи. Правда, книжку ту я почему-то не дочитал, уж не помню, почему...

Но идея книги мне понравилась. Я невольно примерил на себя судьбу главного героя, решив, что может быть, тоже взялся бы менять будущее. Чтобы не было лихих 90-х, в которые сгинул мой отец. Его просто взял и подставил партнер по бизнесу, человек, которому отец доверял, как брату. Взяли под проценты деньги у какого-то полукриминального банка, чтобы закупить товар для магазина сантехники. Ну а дружок с этими нехилыми деньгами и слинял. Под документом, как назло, стояла подпись отца.

Помню, вечером того дня, когда выяснилось, что партнер исчез, отец пришел домой мрачнее тучи, и сразу опустошил пол-литровую бутылку водки.

'Деньги взял из сейфа магазина, пока меня не было, и с полной сумкой исчез в неизвестном направлении. Оба продавца видели, как он уходил', - успел сказать батя перед тем, как отрубиться.

А потом с него стали требовать долги кредиторы. Отец продал чуть ли не за бесценок магазин. Затем нам пришлось разменять 3-комнатную квартиру, переехав в полуторку, чтобы выплатить хотя бы часть долга. Но и этого оказалось мало. Проценты только росли. А в один из дней дома раздался звонок, телефон взяла младшая сестренка, передала трубку матери, после чего сухой, беспристрастный голос сообщил, что Андрей Владимирович Губернский найдет мертвым с огнестрельным ранением на обочине трассы М-5. Просьба приехать для опознания в морг судебно-медицинской экспертизы. Убийцу так и не нашли...

Воспоминания об отце поколебали мое душевное равновесие. Нужно встряхнуться. Ладно, Бог с ними, с 90-ми. Я сейчас в 1975 году, до развала страны еще лет пятнадцать, хотя, впрочем, горбачевская Перестройка начнется уже через десять. Мне-то что делать?! А если все-таки попробовать снова забраться в подвал и вернуться в свое будущее?

Но едва оказавшись снова до дворе, я увидел не совсем приятную, даже, можно сказать, грустную картину. Возле приоткрытой двери в подвал, на которой сиротливо болтался сорванный мною висячий замок, стояли давешняя старушка и милиционер в лейтенантских погонах, что-то старательно записывающий в свою папку. Тут подслеповатая бабка продемонстрировала, что со зрением у нее все в порядке, вытянула скрюченный палец в мою сторону и довольно громко проскрипела:

- А вон он, гляди-ка, вон он, фулюган!

Сам не знаю, откуда в моих ногах взялась такая резвость. Еще пока участковый (почему-то я подумал именно так) поворачивал лицо в моем направлении и подносил ко рту свисток, я уже рванул обратно в проулок, выскочил на Московскую и ломанулся под горку. Направление выбрал интуитивно, наверное, потому что вниз бежать быстрее. Вот ноги меня и понесли мимо хлебного магазина в сторону магазина 'Снежок'. Под удаляющиеся переливы милицейской трели я свернул налево, оставив по правую руку девятиэтажный дом, в котором в то время, если мне память не изменяет, должен был располагаться магазин 'Малыш'.

Не в том смысле, что я помнил это лично - родился я только спустя пять лет, в год Московской Олимпиады - но прекрасно знал, как человек, интересующийся историей, что в 1975-м первый этаж многоэтажки занимал 'Малыш'. Там и по сей день какие-то магазины и банки, ну на то он и первый этаж.

Как бы там ни было, бежал я минут пятнадцать, и только обогнув Дом учителя, который изначально был католическим костелом, запыхавшийся, словно орловский рысак после финального забега, позволил себе передышку. В надежде, что участковый не станет преследовать меня до победного, и уж тем более не объявит по рации об охоте на подозрительную личность. Хорошо бы он меня принял за обычного алкаша, который шарится по чужим подвалам. Правда, для любителя выпить я слишком хорошо бегал, и был очень уж прилично одет, но надеялся, что данный факт не особо насторожит сотрудника доблестной милиции.

Сев на грубосколоченную скамейку во дворике двухэтажного дома - с первым этажом каменным и втором дощатым - я постарался направить свои мысли в рациональное русло. Чушь какая-то! Да этого просто не может быть! Я, житель 21 века, прячусь от милиционера в 1975 году! Может быть, я сошел с ума, и на самом деле нахожусь не в старом пензенском дворике, а в палате для душевнобольных?

Тем временем наступил вечер, стало довольно прохладно, да и жители дома, возвращающиеся с работы, искоса на меня поглядывали. На алкоголика я мало смахивал, но все ж наличие посторонних во дворе, понятно, людей нервировало. Нечего тут засиживаться. Вроде бы погоней не пахло, к тому же очень сильно хотелось есть. Можно было бы зайти в первый попавшийся магазин, и даже в те годы тотального дефицита купить хотя бы булку с пакетом молока. Вот только деньги при мне были российские, а толку от них здесь не больше, чем от рулона туалетной бумаги. Хотя бумагой хоть можно подтереться, а дензнаки и на подобное вряд ли сгодятся. Да и время, если судить по показаниям теперь безмолвствующего сотового телефона, уже приближалось к 8 вечера. Это в будущем магазины работают до 8-9 часов, а многие супермаркеты и вовсе круглосуточно. В Советском Союзе ситуация наверняка отличается.

То есть по идее вообще вскоре должен начаться чуть ли не комендантский час! Ну а что... Круглосуточных кинотеатров нет, ночных клубов тоже, в рестораны ходят редко и по большим праздникам, и что остается делать рядовому советскому гражданину? Правильно - смотреть программу 'Время', и на боковую.

Есть хотелось так сильно, что я почти был готов отправиться на ближайшую помойку в поисках корочки хлеба. Не повезло еще со временем года. Здесь, как и в моем времени, стоял конец апреля. Если бы я угодил в июль или август, то уже мог бы полакомиться яблоками, сливами и прочими дарами природы. Вспомнилось, как еще малолеткой вместе с более старшими ребятами мы лазили по заброшенным садам, росшим в изобилии чуть ниже памятнику Первопоселенцу, получившему в народе имя Первопроходимца. В 1975 году, если память мне не изменяет, памятника еще не было и в помине. Ну да, точно, его установили в 1980-м, в год моего рождения, но не в мою честь, как это ни печально, а в память 600-летия Куликовской битвы, по инициативе второго секретаря Пензенского обкома КПСС Георга Мясникова. Все-таки историку по образованию трудно забыть такие даты.

Ну что, не ночевать же здесь, под открытым небом. Собравшись с духом, я выбрался из кустов и огляделся. Чуть поодаль неторопясь дефилировала парочка - мужчина и женщина средних лет. Рядом шествовало их маленькое чадо, девочка лет пяти с косичками-баранками. Она держала в руке нечто, похожее на выбивалку ковра, только к верхней части этой 'выбивалки' были приделаны штук десять разноцветных пропеллеров-вертушек, лениво крутившихся от слабого ветерка.

На другой стороне дороги, напротив Дома учителя, какой-то пожилой мужчина копался под капотом 'Москвича'. Не будучи автолюбителем, тем более не разбираясь в ретроавтомобилях, я не мог сказать наверняка, что это за модель, хотя и не сомневался, что транспортное средство сошло с конвейера АЗЛК. Уж на это моих познаний хватало.

'Может быть, можно уже вернуться к тому подвалу? - мелькнула мысль. - Ведь наверняка там не дежурит наряд милиции, все уже давно успокоилось...'

А почему бы и нет? Если удастся вернуться в Пензу 2015-го, то там уж и наемся от души, и отосплюсь, вспоминая потом попадание в 1975-й как забавное приключение или просто странный сон. Если, конечно, мне удастся попасть в будущее. Надеюсь, для этого не придется стучаться головой о кирпичную стенку и терять сознание!


## Глава 3


Однако моим мечтам не суждено было сбыться. Да, милицейский наряд засаду на меня у заветной двери в подвал не устраивал, и толпа обеспокоенных соседей отсутствовала. Но сама дверь - и когда только успели - выглядела теперь неприступной крепостью. Это была не старая, состоявшая из кое-как пригнанных друг к другу досок, а мощная, обитая железом дверь, да с таким замком, который ломом сбивать ухайдокаешься. Учитывая, что лома у меня не наблюдалось, а посторонний шум мог вызвать у жильцов дома совершенно ненужное раздражение, я попал в весьма сложную ситуацию.

Побродив возле подвальной двери, как кот вокруг миски со сметаной, я вынужден был расписаться в собственном бессилии. И что делать дальше? Нужно как-то провести эту ночь, пусть даже и на голодный желудок, а уже утро, как говорится, вечера мудренее...

Спать на лавочке холодной апрельской ночью мне не улыбалось. Оставались хотя бы подъезды. Единственное, что меня радовало во всей этой ситуации - отсутствие на дверях подъездов кодовых замков и домофонов. Были, были все-таки свои плюсы и в 1975-м.

Побродив по окрестностям, я выбрал для ночлега широкий подоконник в одном из домов старой постройки. Отсутствие побелки порадовало, не хотелось утром оттирать куртку. Замазанная красной краской лампочка давала совсем мало света, что мне было, в общем-то, на руку, поскольку при ярком свете я спать не могу. А выкручивать лампочки в чужих подъездах - это, пожалуй, моветон.

Было жестковато, да и прохладно тоже, поскольку от батареи под подоконником толку ноль, отопительный сезон явно закончился. Но все же не как на улице. Перед сном еще раз провел ревизию своей сумки. Полистал с тоской российский паспорт, и неожиданно обнаружил за подкладкой мини-карту памяти от сотового, подходившую и к электронной книге. Ого, я уже и забыл про нее. Помню, что там было несколько фотографий и какое-то видео. Ну-ка, посмотрим через 'ридер'...

Ну да, вот мы с бывшей улыбаемся в камеру, это какая-то пьянка, а на видео - день рождения мамы с прошлого года, сестра с мужем и племяшкой машут, кричат что-то неразборчивое. Не помню, в ноутбук сбрасывал фотки и видео или нет... Да теперь это уже и не важно.

Стало тоскливо, аж хоть волком вой. Лелея себя надеждой, что мне все же удастся проникнуть в подвал и вернуться в будущее, я смежил веки.

Спалось плохо, только забывался - как начинали мучить кошмары. Сначала перед глазами встала закутанная в шаль бабка и милиционер с огромным свистком, от которых я улепетывал что есть сил. Причем ноги вязли в становившемся почему-то жидким асфальте, и бабка с участковым, которые шлепали по этой субстанции так же бодро, аки Иисус по воде, меня неотвратимо догоняли. Проснулся я в последний момент весь в холодном поту, чтобы через какое-то время вновь погрузиться в очередной тревожный сон.

Окончательно я пробудился от звука хлопнувшей двери этажом выше, после чего кто-то тяжело начал спускаться вниз. За окном уже серел рассвет. Быстро сориентировавшись, я спрыгнул с подоконника, поморщившись от боли в затекшей ноге и, стараясь шуметь как можно меньше, выскочил из подъезда. Спустя полминуты появился и виновник моего бегства - старичок то ли с длинной щетиной, то ли с короткой бородой, в ботинках 'прощай молодость', который поплелся в сторону стоявшей на отшибе деревянной будки с двумя дверями. Похоже, удобства здесь имелись только во дворе.

Достал мобильник, включил, посмотрел время. Дисплей показывал около шести утра. На телефоне оставалась еще половина заряда аккумулятора, так что в целях экономии я тут же его и выключил. Впрочем, у меня с собой была еще и электронная книга, так же снабженная часами, ее я пока не включал.

Разбуженный организм требовал проведения гигиенических процедур. Если уж не бритья, то хотя бы чистки зубов и умывания лица. Увы, в пределах видимости умывальника и щетки с тюбиком зубной пасты не наблюдалось. Даже захудалой колонки, хотя, по моим прикидкам, в те годы водонапорные колонки на улице не были редкостью.

С тяжелым вздохом я побрел прочь со двора, куда глаза глядят. На Володарского, куда я вышел, было еще пустынно, слышалось лишь шарканье метлы дворника. Напротив меня через дорогу и еще чуть поодаль возвышалось здание НИИФИ, которое за последующие 40 лет почти не изменится, разве что исчезнет растянутый под козырьком крыши лозунг: 'СССР - оплот мира во всем мире!' Да еще напротив здания 11-й школы красовался плакат с изображением бровеносца, только пока на груди Леонида Ильича сияли всего две звезды Героя.

По левую руку располагалось трехэтажное здание, в котором сейчас базировалась 11-я школа, а позже здание оккупирует городское управление образования. В душе всколыхнулись воспоминания. Мой неугомонный класс, моя школа - пусть и не 11-я - коллеги-педагоги, пробивная, как танк, директор школы Нина Владимировна. Эх, когда мы еще с вами свидимся...

Так, хватит нюни распускать! Соберись, тряпка! Пока ты находишься в эпохе так называемого застоя - пытайся как-то здесь выжить. Да, без денег и с российским паспортом, что только усложняет ситуацию. Но история знает тысячи примеров, когда люди выбирались и из более сложных передряг. А вокруг меня все-таки не первобытные джунгли и не заснеженная тундра, а вполне себе цивилизованный городок, к тому же мой родной.

Может, для начала тем же дворником устроиться? Если спросят документы, скажу, что отстал от проходящего поезда, челябинского например, а документы уехали в купе. Или ну ее на фиг? Отправят запрос в тот же Челябинск, возникнут вопросы... Тогда уж лучше изобразить... Ну, скажем, частичную потерю памяти. То есть как зовут - помню, а вот откуда я - уже нет. Как в 'Джентльменах удачи': тут помню, тут не помню. Фильм вышел вроде бы году этак в 73-м, так что народ уже должен был его растащить на цитаты.

Кстати, о еде. Нужно хотя бы посмотреть цены в местных супермаркетах... то бишь в магазинах. На Володарского торговыми точками и не пахло, значит, нужно вернуться на Московскую.

Правда, пришлось потерпеть, когда магазины наконец-то распахнут свои двери. Первым это сделал хлебный магазин, располагавшийся напротив кукольного театра 'Орленок'. В ожидании этого момента я наблюдал, как с хлебовозки разгружают свежий хлеб. Одуряюще вкусный запах свежеиспеченных ржаных буханок и нарезных, покрытых светло-коричневой корочкой батонов буквально сводил с ума.

К моменту открытия магазина у крылечка собралась небольшая очередь, состоявшая в основном из пенсионеров, все с авоськами. Про красивые пластиковые пакеты тогда еще и не знали. Может быть, они уже и были в ходу в Москве или Ленинграде, но пензяки предпочитали ходить за продуктами с проверенными временем сетками, которые легко выдерживали, к примеру, три кило картошки, пару пакетов молока и буханку хлеба. Открыть, что ли, подпольное производство пакетов? Сделаться эдаким цеховиком, с риском угодить на нары или вообще встать у стенки. Государство никогда не любило конкурентов, а советское в особенности.

Зайдя в магазин, я присмотрелся к ассортименту и цифрам на ценниках. Батон 'Нарезной' стоил 13 копеек, буханка ржаного - 16 копеек, а пшеничного - 28. В 6 копеек обошлись бы булочка 'Городская', в 3 копейки ржаная лепешка... Выбор не ахти какой большой, не сравнить с хлебными отделами супермаркетов будущего, но почему-то большего и не хотелось. Сейчас бы парочку таких одуряюще пахнувших рогаликов, да пакет настоящего советского молока...

Кстати, о молоке. На него я наткнулся в другом магазине, чуть выше по Московской. Здесь предлагалось молоко в полулитровых пакетах в форме пирамидок по 15 копеек штука, и такого же объема бутылках. Еще имелись бутылки с ряженкой и варенцом, а сметану развешивали по банкам, с которыми приходили сами покупатели.

Самый большой ассортимент продовольственных товаров оказался в магазине, до революции принадлежавшем купцу Будылину. Бакалея в виде рыбных и овощных консервов, а также круп и макаронных изделий меня не очень впечатлила, хотя, предложи мне кто-нибудь отведать все это бесплатно - я бы ни секунды не сомневался. Куда больше притягивала взгляд витрина, за которой скрывались колбасные изделия. Правда, разновидностей колбас оказалось не так уж и много, и смотрелись они не столь нарядно, как в будущем, но от этого аппетит отнюдь не уменьшился.

Проигнорировав ввиду отсутствия советской наличности очередь за колбасой, направился к выходу. Последний раз я ел больше суток назад, легко позавтракав перед выходом на экскурсию. Теперь мне казалось, что у меня не было во рту крошки как минимум неделю. Хоть падай в голодный обморок. Ирония судьбы... С человеком происходит событие, достойное как минимум Нобелевской премии, а он вынужден думать о том, как бы не умереть с голоду.

Погруженный в свои печальные мысли, я перешел Московскую и побрел вниз, вскоре добравшись до овощного магазина, о чем сообщался грязноватая вывеска 'Овощи-фрукты'. Лет через тридцать на этом месте будет красоваться здание какого-то издательства. Но это дело далекого будущего, а пока, проходя мимо магазина с другой стороны, я наблюдал довольно симпатичную женщину примерно моего возраста, в выглаженном синем халате, на заднем крыльце распекавшей мужичка бомжеватого вида.

- Вали давай отсюда, алкаш проклятый! Толку от тебя никакого, только и умеешь клянчить на бутылку. Видала я таких грузчиков знаешь где?!

- Валюх, да хорош бузить-то, ну последний раз, душа горит...

- Иди отсюда, говорю, пока участкового не позвала. Ты за час всего два мешка затащил с улицы, а у меня люди стоят в очереди, картошку ждут. Чтобы я хоть раз еще с тобой, паразитом, связалась!..

Валентина замахнулась, что никак не вязалось с ее отнюдь не боевой внешностью, и мужичонка, втянув в плечи голову и что-то бормоча себе под нос, побрел прочь. А несчастная женщина, встряхнув своими каштановыми волосами, принялась с кряхтением подволакивать сетчатый мешок картошки.

Как мужчина я не мог оставаться равнодушным, а потому тут же предложил даме свою помощь. Валентина, подбоченясь, довольно критически оглядела меня с ног до головы.

- Гляди-ка, помощник нашелся... На алконавта вроде непохож, одет прилично. Ну, помоги, коль силенок хватит.

Это я с виду выгляжу отнюдь не Самсоном, разрывающим пасть льву. На самом деле под небольшим слоем свойственного 35-летнему человеку жирка еще таились довольно крепкие мышцы благодаря редким, но все же посещениям маленького тренажерного зала при нашей школе.

Куртку и сумку я предпочел повесить внутри на гвоздик, чтобы не запачкать. Поднатужившись, взвалил на плечо мешок и под чутким руководством Валентины затащил его внутрь, после чего отправился за следующим. Продавщица тем временем с чистой совестью присоединилась к своей коллеге, в одиночку отпускавшей товар покупателям.

Минут через десять я закончил работу и поинтересовался, где можно помыть руки.

- Вон в углу рукомойник... Тебя хоть как звать-то?

- Сергей.

- А я Валентина, заведующая овощным магазином. На, держи, заработал...

Она протянула мне смятую и порядком замызганную бумажку коричневатого цвета, на которой я разглядел надпись 'Один рубль'. Оказывается, и не продавщица она вовсе, а целый завмаг! Естественно, от купюры я отказываться не стал, ведь денежку заработал честно, а на этот рупь по советским ценам можно было несколько раз скромно перекусить. Либо один раз, но уже не совсем скромно.

Поблагодарив Валентину, я спрятал купюру во внутренний карман. Прежде чем распрощаться, предложил:

- Я невольно стал свидетелем вашего разговора с тем... грузчиком. Так понимаю, что у вас проблема с рабочей силой?

- Это точно, Михалыч больше выпьет, чем перетаскает. Подрядился у нас за бутылку или трешку в день работать, но толку, сам видишь, от него мало. А ты что, можешь кого-то предложить?

- Могу себя предложить.

Аккуратно оформленные брови Валентины приподнялись, и она еще раз прошлась по мне оценивающим взглядом.

- А ты сам-то кто будешь вообще?

- Видите ли, дело в том, я помню, как меня зовут: имя, отчество и фамилию. То есть Сергей Андреевич Губернский. Но не помню, кто я по профессии, где работаю и живу. Я очнулся вчера на лавке в скверике, в этой одежде и с сумкой через плечо. Сумка абсолютно пустая, ни денег, ни документов (про телефон, электронную книгу и российский паспорт я решил пока никому не рассказывать, равно как и о портмоне с российскими купюрами в кармане куртки). Ночь пришлось провести в каком-то подъезде.

- Вот те раз... Ни с кем не пил вчера? Ничего не употреблял?

- Не помню, - виновато развожу руками.

- А чего в милицию не пошел?

- Сам не знаю... Думаете, стоит?

- Так какие еще варианты? Если помнишь, как тебя зовут, пусть поглядят в каком-нибудь справочнике, в телефонной книге... Ну я не знаю, как у них это делается, но если ты пензенский, то найдут быстро. А вот если иногородний - тогда дело может затянуться. А еще могут в 'психушку' свозить, вколют чего-нибудь, чтобы память вернулась...

- Нет уж, что-то мне как-то не хочется в эту вашу 'психушку', - вздрогнул я, представив, как меня, совершенно здорового человека, мучают изверги в белых халатах.

Валя пожала плечами:

- Нет, ну дело-то твое... А какие вообще планы?

- Сильно вперед не загадываю. Есть охота, а денег нет. Вот и подумал, что можно пока грузчиком подзаработать. Вроде не хилый, должен справиться.

Завмаг покачала головой, по выражению ее лица трудно было догадаться, какие чувства она испытывает.

- Грузчик нам действительно нужен. Раньше был постоянный, да спился, выгнали его. Начальство все обещает найти нового, так уже третий месяц ищут. Вот и приходится самим выкручиваться, алкашей нанимать. За свои, между прочим, деньги, фига начальники нам доплачивают.

В общем, один приход - рупь, две машины - два рубля. Но обычно одна приезжает, у нас тут товарооборот не настолько серьезный, как в 'Мясном пассаже', так что не перетрудишься, а на пропитание заработаешь. Вечером, кстати, машина с осенней капустой придет, с овощебазы. Приходи часикам к шести, еще подзаработаешь. Погоди...

Она нырнула в подсобное помещение, а через полминуты вышла оттуда, держа в руке завернутый в бумагу бутерброд с сыром и колбасой.

- На-ка вот, перекуси пока.

Бутерброд исчез с поразительной скоростью. Я даже не понял, съел я его или он мне просто привиделся. Но небольшое чувство заполненности желудка склоняло меня все же к первой версии.

Поблагодарив свою спасительницу, я резво направился в сторону ближайших продовольственных магазинов. От одного бутерброда есть захотелось еще больше. В овощном я мог затариться разве что сырыми овощами да яблоками. Ну может быть консервированным овощами, причем вид этих банок внушал подозрение в съедобности их содержимого. Соки в 3-литровой таре смотрелись более аппетитно. Впрочем, соками я бы вряд ли наелся. Как и развесным грузинским чаем, больше похожим на труху.

Это в будущем овощной и фруктовый ассортимент внушали уважение благодаря по большей части зарубежным поставкам. Правда, в связи с продовольственным эмбарго в ответ на санкции америкосов и их подпевал в последнее время те же фрукты несколько подорожали. Импортозамещение - вещь хорошая, но восполнить в полном объеме ассортимент своими силами было трудновато. Вот и приходилось везти продукты из-за тридевять земель, ту же говядину не из Франции, к примеру, а из Бразилии. Что, естественно, вызывало увеличение себестоимости. Да и свои производители, пользуясь моментом, задрали цены. Интересно, что дальше-то хоть будет со страной? Неужто если я и доживу до того времени, то лишь глубоким стариком?

Ну а в этой эпохе на прилавках лежал исключительно товар собственного производства. Картошка, капуста, свекла, лук морковь - овощи, понятно дело, и должны быть своими. Правда вот фруктовый набор невелик, является сезонным. В июле, подозреваю - вишня и черешня, в августе - арбузы и дыни с Нижнего Поволжья, в сентябре - яблоки... Груши, насколько я помню еще из конца 80-х, почему-то продавались редко. Хотя в СССР куда больше людей жили в деревнях, а горожане в массовом порядке держали загородные дачи. И многие выращивали у себя как овощи, так и фрукты. Не только смородину и клубнику, но и пользовались урожаем плодовых деревьев. В тему вспомнились бабушкины варенья. Эх, сейчас бы навернуть баночку смородинового или вишневого...

Вроде бы как периодически в магазинах появлялись бананы. А Новый год, по словам мамы, у многих детей ассоциировался с мандаринами. Или наоборот... Не суть важно, сейчас мне хотелось нормально поесть, пусть даже не горяченького, но чего-то, чем можно было как следует набить пустой желудок.

В итоге через полчаса я сидел на лавочке в одной из подворотен, уплетая 200-граммовый кусок 'Докторской' с половинкой батона, и запивая все это кефиром из бутылки. Почти как у 'ЧайФ': 'Бутылка кефира, полбатона...' Только колбаса в этом случае выступила приятным бонусом.

Уж не знаю, насколько при ругаемыми так называемыми демократами 'совке' продукты соответствовали всяким ГОСТам, но вкус 'Докторской' показался мне божественным.

После похода по магазинам у меня оставалось еще 18 копеек. Решив пока их приберечь, я отправился вниз по Московской. Пора нормально осмотреть город 40-летней давности, куда меня закинула судьба-злодейка. А может быть, и не злодейка. У кого еще из моих современников есть возможность оказаться в прошлом? Опять же, мелькнула мысль, с какой целью кто-то меня сюда забросил? Или это всего лишь природная аномалия? И как скоро я планирую попытаться вернуться обратно? Чтобы взломать дверь - нужен лом или монтировка, ногой амбарный замок уже не собьешь. Поскольку вышеозначенный инструмент под ногами почему-то не валялся, можно было попробовать его купить в хозяйственном магазине или где-нибудь на развале, хотя кто его знает, где здесь были эти самые развалы...

Обуреваемый подобными мыслями, я спускался по Московской, минуя вино-водочный магазин 'Белый аист', забегаловку 'Каса маре', филармонию, и место, где через два года начнется возведение светомузыкального фонтана. Пока здесь стоят какие-то павильончики. Ради интереса зашел в один из павильонов, и удивился, увидев там 'Пензенское' шампанское по 1 рублю 17 копеек. А рядом... виски 'White Horse' по 5 рублей. Ничего себе, такие бы цены да в наше время!

Слева остался ресторан 'Волга', над которым колыхался на легком ветру портрет воина с автоматом ППШ в руках и подписью: '30 лет Великой Победы!'. Ну да, в этом же году 9 Мая юбилей, как раз Лещенко впервые исполнит 'День Победы'. Или нет, Лев Валерьяныч исполнит ее осенью этого года, на Дне милиции. А до него пели, если память не врет, Леонид Сметанников, и даже ВИА 'Веселые ребята'.

В некоторых дворах, как я заметил, шла активная уборка территорий. Чтобы это значило? И только увидев лозунг 'Все на коммунистический субботник!', допер, что надвигается день рождения Ленина, вот всех и выгнали наводить чистоту. Хотя, пожалуй, многие и сами проявили инициативу. Это в мое время фиг кого просто так работать заставишь.

Неторопясь я добрел до площади Ленина и здания обкома партии и облисполкома. Если память не изменяет, то сейчас тут процессом рулит первый секретарь обкома партии Лев Ермин. Дальше - Дом быта, кафе 'Светлячок' и упомянутый Валентиной 'Мясной пассаж', а также расположенный напротив магазин 'Три поросенка'. Перестройка прикажет всем им долго жить. Хотя Пассаж, если память не изменяет, прикрылся даже еще раньше.

Одновременно я наблюдал и за людьми. Мне они показались чуть более улыбчивыми и открытыми, чем в мое время. И при этом никуда особо не спешившими. Глаз невольно зацепился за приметного мужичка в красной рубахе под телогрейкой. Штаны были заправлены в резиновые сапоги, а на руках его красовались самые настоящие рукавицы.

Ба, да это же знаменитый Сема! Одно время я заинтересовался темой под условным названием 'Городские сумасшедшие Пензы', и этот самый Сема занимал в этом рейтинге первую строчку. Говорят, рехнулся он то ли от слишком большого объема знаний, полученных при учебе в политехе, то ли на скачках, будучи их заядлым поклонником. Хотя обе эти версии казались мне немного надуманными. Но мой пожилой сосед божился, что Сема запросто мог продемонстрировать посреди улицы свое 'хозяйство', а пуская газы, предпочитал стягивать штаны, распугивая добропорядочных прохожих. К счастью, в этот раз городской сумасшедший на моих глазах ничего подобного не предпринял.

Постоял я и у афиши драматического театра, который сгорит в приснопамятном 2008 году. Насколько я помнил, это были годы расцвета нашего драмтеатра, которым тогда руководил знаменитый режиссер Семен Рейнгольд. Афиша предлагала зрителям несколько постановок. Сегодня, к примеру, играли 'Ленинградский проспект' по пьесе Штока, а завтра - 'Систему тревоги' Жуховицкого, оба спектакля как раз в постановке Рейнгольда.

От служебного входа театра в мою сторону двигалась небольшая группа, участники которой что-то оживленно обсуждали. Больше других горячился толстенький коротышка, в котором я не без некоторого удивления узнал будущего народного артиста России Михаила Каплана.

'Так что вот так, - говорил Михаил Яковлевич, минуя меня, - невестка на третьем месяце, осенью ждем внука или внучку...'

Внука - чуть было не вырвалось у меня, потому как в памяти всплыло, что именно в 1975-м на свет появился Антон Макарский, пошедший по стопам деда и ставший актером.

Проводив взглядом почти дедушку со товарищи, я двинулся дальше и уперся в будущий торговый центр 'Гостиный двор', где в это время располагались кинотеатр 'Искра' и ресторан 'Сура'. Второй этаж занимала гостиница - также под названием 'Сура' - а под крышей здания глаза нашарили очередной лозунг:

'Решения XXIV съезда КПСС - в жизнь!'

'Эх, помыться бы сейчас, бельишко поменять, полежать на широкой, застеленной белоснежными простынями постели', - с тоской подумалось мне. Но в гостиницу с 18 копейками в кармане и без документов нечего было и соваться. Даже на покупку сменных трусов, как я подозревал, денег не хватит. А ночевать второй раз подряд на подоконнике мне не улыбалось.

Может, снять угол у какой-нибудь одинокой старушки? Опять же, придется, наверное, какой-то задаток вносить. Даже если я сегодня еще рубль-два заработаю, то этого вряд ли хватит на первый взнос.

С горя встал в небольшую очередь за мороженым. На пломбир в хрустящем вафельном стаканчике (которое с небольшой доплатой поливали еще и вареньем) мелочи не хватало, взял фруктовое за 7 копеек в бумажном стаканчике. Вполне себе ничего, тоже вкусно, думал я, сидя в скверике на лавочке напротив театра и ковыряясь палочкой в фиолетового цвета мороженом. Вечный Белинский, как и 40 лет спустя простирал руку в сторону драматического, а на его бронзовой голове так же гадили голуби, о чем свидетельствовали белые потеки.

На скамейке напротив весело щебетали две девушки, время от времени бросая в мою стороны озорные, и в то же время любопытные взгляды. Не иначе, их взволновал мой прикид... Кстати, для себя я сделал не совсем приятный вывод, что женщины в этом времени сильно проигрывают моим современницам. Скорее всего, это чисто зрительное восприятие. Но в женщинах образца 1975-го привлекательность, если она и была, умело маскировалась однотипной одеждой, и почти полным отсутствием макияжа. Либо безвкусным его нанесением. Дамы за тридцать щеголяли собранными на макушке в пучок волосами, некоторые индивидуумы пытались привлечь внимание противоположного пола крашеной растительностью на голове. Обычно просто пережженными перекисью водорода, или - что случалось реже - рыжей хной. Валентина по сравнению с большинством пензячек выглядела едва ли не королевой. По-моему, о L'Oreal и Wella здесь еще не имели ни малейшего представления. Если эти марки вообще в то время были в ходу; историю производителей красок для волос я знал куда хуже, чем общую историю для старших классов.

Одним словом, местные прелестницы мне не приглянулись. Даже девчушки, сидевшие напротив меня, выглядели как-то бледновато. Поэтому в ответ на их ужимки я криво ухмыльнулся, и с мыслью - 'А ведь если я тут задержусь, то рано или поздно захочется секса' - отправился восвояси.


## Глава 4


Вечерняя разгрузка капусты принесла в мой бюджет дополнительный рубль. К тому времени солнце уже садилось за горизонт и, умываясь после работы, я подумал о том, что мне предстоит снова провести ночь в каком-нибудь подъезде.

Однако помощь пришла неожиданно, в лице моей работодательницы.

- Ну ты как, определился с ночлегом? - как бы невзначай поинтересовалась Валентина, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки под своей аппетитного вида грудью.

- Да что-то пока не срастается. Похоже, снова придется по подъездам ныкаться.

- Ты это... хватит ерундой-то заниматься. Пойдешь ко мне постояльцем? Женщина я одинокая, с мужем развелась, дочь в Москве на первом курсе историко-археологического учится, так что стесняться тебе некого. Кровать есть, харчи имеются, а свой заработок пока можешь себе оставить. А там уж, как определишься с будущим, тогда и вернешь.

Ну и что мне было делать? Отказываться и ночевать на жестком подоконнике, дергаясь при каждом подозрительном звуке? Я не ханжа, не единожды хаживал в походы, по молодости и в палатках ночевать приходилось, но все же в последнее время предпочитаю проводить ночи в постели. Да и чем, собственно, я рискую? Терять мне было нечего, кроме, как говорится, цепей.

- Признаться, весьма неожиданное предложение. Даже не знаю, как вас благодарить...

- Да ты прекращай 'выкать-то'. Чай мы с тобой ровесники, где-то так. Тебе сколько, помнишь?

Я изобразил мыслительную деятельность, наморщил лоб, подвигал бровями, после чего выдал:

- Не знаю, но почему-то в голове всплывают цифры 35.

- Ну, значит, так оно и есть. А я в таком случае, выходит, всего на год тебя постарше. Так что давай заканчивать выкать.

- Ну как скажете... скажешь, - улыбнулся я, натягивая на себя куртку. - В принципе, я готов следовать куда прикажешь.

- Магазин через час закрывается, можешь пока прогуляться, а в семь чтобы как штык. Иначе без тебя уйду, ждать не буду.

Оставшееся до закрытия магазина время я посвятил изучению пензяков. Любопытно, а ведь я вполне мог встретить здесь кого-то из своих родителей. Бабушку - маму моей мамы - вряд ли, она живет сейчас в селе Саловка. Мама рассказывала, что с моим отцом она познакомилась за год до моего рождения, то бишь в 1979-м. Значит, сейчас ей должно быть 17 лет, и она этой осенью поступит на первый курс педагогического училища. А отцу 18 лет, то есть он должен уже этой весной отправиться отдавать долг Родине, и вернется спустя два года... И вновь вспомнился тот ноябрьский день 1996 года, когда мы с онемевшей от горя матерью поехали в морг на опознание. Сестренка - ей было тогда 15 - осталась у соседей. Как, кстати, звали хоть того урода, который кинул отца, да и всю нашу семью? Имя какое-то чудное... А, вспомнил, Герман, ишь ты, с претензией на аристократизм что ли? А фамилия была наоборот простая. Иванов... Нет, не Иванов. И не Петров тоже. Так-так-так... Точно, Семушкин! Вот бы найти эту гниду и раздавить, пока она не нагадила нам в будущем. Надо запомнить - Герман Семушкин. Может, попадется, если я задержусь в этом времени. С другой стороны, неужто смогу вот так взять и лишить жизни человека, который еще даже не знает, что окажется таким поддонком? Может, сейчас он вполне нормальный человек, может, это его 90-е так испортят?

С такими мыслями к семи часам вечера я вернулся к магазину. Для рядовых покупателей он уже был закрыт, но дверь черного входа оказалась приоткрыта. Подойдя к ней, я услышал голоса. Разговаривали Валентина и Татьяна.

- Завидую тебе, Валька, видного мужичка отхватила.

- Ой, ладно, Татьян, скажешь тоже... Пусть поживет пока, а там посмотрим, на что он годится.

- Да уж, думаю, годится. Совсем и не старый, где-то даже симпатичный... Только история у него темная. Неужто веришь, что он памяти лишился? Может, уголовник какой, беглый?

- Ты где ж таких уголовников видала? Видела, как одет? А лицо какое... Интеллигентное, - чуть не по слогам выговорила Валентина. - Нет, Танюха, точно не сиделец.

Подумав, что пора пресечь обсуждение моей персоны, я деликатно кашлянул и толкнул дверь. Подруги тут же захлопнули рты, вперившись в меня одинаковыми остекленевшими взглядами, в которых читался один и тот же вопрос: слышал или нет?

Изображая простачка, я кивнул Татьяне и с улыбкой обратился к Вале:

- Ну что, идем? Я, собственно, готов...

Идти было недалеко. Шли мы неторопясь, тем более что мои руки оттягивали две сетки с отборной картошкой. На ужин Валентина обещала пожарить картошечку с мясом, и у меня уже заранее текли слюнки и выделялся желудочный сок.

- Мы тут с подругой как раз про тебя говорили, - созналась моя попутчица, пиная носком сапожка попавшийся под ногу камешек. - Я ее заверила, что человек ты вроде неплохой, на преступление не способен, разве что от алиментов скрываешься, пытаешься замести следы, перебравшись в Пензу... Да не смотри ты так на меня, шучу я. А с документами вопрос надо решать, рано или поздно они тебе понадобятся. На работу в любом случае придется трудоустраиваться, тут у тебя и паспорт спросят, и трудовую книжку. Да и военный билет может где-то понадобиться.

Я обдумывал ее слова. Действительно, очень многое пока, если не все, упирается в документы. Как хорошо книжным попаданцам, которые умудряются оказываться в своих мальчишеских или девчачьих телах, но со знаниями зрелого человека. А тут - крутись как хочешь...

- Чего задумался? Все 'психушки' боишься? Может и правильно, там хорошего мало, у меня двоюродный брат как-то попал туда, когда от армии косил. Правда, не в Пензе дело было, но какая разница! Насмотрелся страхов - мало не показалось...

Некоторое время Валя шла молча, вдыхая полной грудью свежий вечерний воздух. А затем неожиданно произнесла:

- Жаль, свежего хлеба не купишь в это время, придется доедать вчерашний... Кстати, мы уже пришли.

Валентина жила в коммуналке на втором этаже 2-этажного дома на улице Урицкого, рядом с Сурой. В то время, казалось, весь центральный район города состоял из домов в два этажа, а вот Арбеково, если не ошибаюсь, в середине 70-х уже вовсю застраивали многоэтажками. Что, впрочем, неудивительно для спального района.

Валя призналась, что начала было в последнее время прицениваться к одному частному дому, который хозяева надумали продавать, старенькому, но еще вполне добротному. Но вроде бы пообещали в следующем году дать ведомственную квартиру, так что с покупкой дома она решила обождать.

Соседями Валентины, по ее словам, были одинокая старушка, практически не покидавшая свой угол, больше похожий на узкий пенал, и татарская семья, состоявшая из четырех человек.

- Бабуля одинокая, дети с внуками в Киргизию, кажется, умотали еще лет пять назад, что-то строили, и с тех пор там и осели. Иногда я Анне Павловне хлебушка или молочка куплю, а то она сама стесняется, не попросит никогда, а ноги у нее больные. Сидит, целыми днями телевизор смотрит.

Татары, те повеселее, мужик у них - Ринат - в 'Мясном пассаже' рубщиком работает, а жена его Айгуль с детьми все время дома. Носки и варежки в основном вяжет, а подруга ее возле рынка продает. Так что не бедствуют... Сын их старший Равилька в 3 классе учится, а младшей Динарке 4 года, в садик ходит.

Вроде про всех рассказала... Хотя нет, кошка у нас еще там живет, кличка у нее Крыса, общая, мы ее все понемногу подкармливаем. Равилька ее притащил с улицы еще котенком, так и прижилась.

Крысу мы обнаружили первой из живых существ коммунальной квартиры. Она сидела в проеме форточки и настороженно смотрела, как мы раздеваемся. Увидев кошку, я понял, за что она получила такое странное прозвище. Животное и впрямь сильно смахивало на грызуна, учитывая вытянутую вперед морду и облезлый хвост, который, похоже, никогда не страдал излишками шерсти.

Миновали общую кухню с бурчащим радио, где диктор вещал о претворении в жизнь решений очередного съезда КПСС. Кажется, XXIV по счету. Валентина провела меня в свою, довольно просторную комнату, показала на раскладушку:

- На ней и будешь спать. Пока...

На недоговоренность я решил не обращать внимания. Может, Валя не имела ввиду ничего такого... этакого. С такой внешностью в принципе она может легко найти себе партнера для любовных утех, но кто знает... Если бы у нее кто-то был, вряд ли она притащила меня к себе домой.

Ладно, не мое это дело. Я согласно кивнул, осматривая обстановку комнаты. Внимание привлекал ковер над диваном, изображавший оленей на водопое. Кажется, у моей бабушки висел такой же. Стенной шкаф, стол в углу с настольной лампой, стул с мягкой обивкой рядом, на стенах портреты девочки и девушки. Как я понял, это была дочь Вали, сфотографированная в разном возрасте.

Далее трюмо, комод со слониками мещанского пошиба, книжная полка с творениями Паустовского, Тургенева, Чехова, Верна, Гюго, труды по археологии... Может быть, Валентина это и почитывает, пыли вроде не видать. Хотя археологические опусы точно дочка должна почитывать, раз увлеклась этой наукой. Если книги стояли внутри полки, то сверху обнаружилась почетная грамота, выданная "Победителю социалистического соревнования" Колесниковой Валентине Александровне. Ага, вот как ее полностью значит зовут. Запомним...

Две кровати - одна двуспальная, вторая явно рассчитана на одного. Цветной телевизор 'Рубин-401', прикрытый ажурной салфеткой, сверху венчала раскрашенная статуэтка пастушка, играющего на дудочке. В те годы цветной телевизор не всякий мог себе позволить, это я точно помнил по рассказам родителей. Да и вот эту радиолу на ножках тоже. 'Урал-114' - прочитал я название на симбиозе радиоприемника и проигрывателя пластинок. Из простого любопытства посмотрел заднюю стенку, неплотно прижатую к обоям, и разглядел синеватый оттиск: 'Цена - 146 рублей'. Ну да, за такой ящик вполне реальная цена по тем временам. Судя по шкале, радио ловит ДВ и УКВ.

Заодно скользнул взглядом по небольшой полочке с виниловыми дисками в картонных конвертах. О, гляди-ка, 'Белый альбом' битлов. Такой же когда то был у отца, помню, одолжил винил другу, а тот так и заиграл. Я вытащил из конверта диск, проглядел список песен, освежая память. Сторона-2. Все песни указаны на русском языке. 'Дорогая моя Марта', 'Я так устал', 'Черный дрозд'... А что на первой стороне? Хм, 'Снова в СССР'. То бишь 'Back in the USSR'. Ну точно про меня. Короткое путешествие по подвалу - и вот я волею судьбы снова в СССР!

Спрятав винил в конверт, стал знакомиться с остальной коллекцией. 'Оркестр Поля Мориа', 'Самоцветы', 'Поет Рафаэль', почти не затертый конверт с надписью 'Lara Saint Paul', не менее свежий 'La Fisarmonica Indiavolata Di Gigi Botto' с аккордеоном на обложке... Господи, даже Брежнев тут есть со своей речью с XXIV съезда КПСС! Жесть! Но в целом, если станет совсем скучно - можно что-то послушать. Хотя я бы предпочел полтора десятка композиций, закачанных в свой немолодой телефон, тем более что гарнитура валялась в каком-то из отделений сумки. Интерьер завершал холодильник 'Саратов', бодро дребезжащий запрятанным вовнутрь электромотором.

- Ты располагайся, а я пойду ужином займусь.

В ожидании жареной картошки с мясом я от нечего делать взял с полки роман Гюго 'Человек, который смеется'. Все-таки бумажные издания - особенно когда они еще пахнут типографской краской - держать в руках намного приятнее, чем электронные книги. Почему-то навеяло сравнение с занятием сексом с презервативом и без оного.

'Издательство 'Художественная литература, 1973 год', - прочитал я на титульном листе. И тут понял, что могу спокойно читать без очков. Вот те раз... Это что же получается, благодаря переносу в прошлое у меня и зрение наладилось? Пошерудил языком во рту, и что-то меня насторожило. Ну-ка, а проверю я кое-что еще.

Подошел к трюмо, раззявил рот, чтобы свет от люстры хоть как-то попадал внутрь. Так и есть! Вырванный зуб оказался на месте, причем с виду абсолютно здоровый. Мало того, оба моих прежде запломбированных зуба были целехоньки. Хо-хо, ну спасибо, неведомые благодетели!

Хм, как здорово, значит, есть свои плюсы в происшедших событиях. Еще бы документы мне сварганили. Как-то они об этом не подумали.

Удовлетворенный поверхностным медосмотром, я вернулся к книге. Роман был прочитан еще в подростковом возрасте, в целом сюжет я помнил, хотя многие подробности, естественно, подзабылись. Поэтому с интересом начал чтение заново, и только на 25-й странице в первый раз отвлекся, уловив обонянием запах жарящихся картошки и мяса. А к сотой странице был приглашен за стол.

Ужинали мы в комнате, тет-а-тет, но без свечей и вина. Валентина для себя принесла с кухни табуретку, игнорировав мое приглашение пересесть на более удобный стул. Я не мог удержаться и налегал на картошечку, пожаренную хоть и на пахучем нерафинированном масле, но от этого не менее вкусную. А мясо, по словам Валентины, ей по блату приносит из 'Пассажа' Ринат. Правда, исключительно говядину, свинину он не рубит и не берет в руки по религиозным соображениям.

- А родители у тебя где? Отдельно живут? - спросил я, чтобы не выглядеть хрюном, которого интересует только еда.

- Отдельно. Причем в Целинограде, в Казахстане. Я ведь оттуда родом. Федька туда приехал по разнарядке из Пензы в местную филармонию, ее только что построили, и его пригласили помочь первой скрипкой в симфонический оркестр. Сказали, что временно, пока замена из Алма-Аты не подъедет, которая, оказывается, отправилась в кругосветные гастроли. Федору 26 было, считался восходящей звездой симфонической музыки, думали, в Москву через год-два уедет, а я в 10-м классе училась. Девять лет разницы. Случайно встретились, и все - поняли, что жить друг без друга не можем. Мои родители были против, но Федька сказал, что украдет меня, все равно я буду его. Красть не пришлось, я забеременела, и на третьем месяце сама уехала с ним в Пензу, когда алма-атинский скрипач наконец вернулся из турне. Федины отец с матерью тоже были не в восторге, ему тут другую партию готовили. А тут девочка без высшего и профессионального образования появляется, да еще и беременная. Хорошо, у Феди вот эта, своя квартира была. Правда, когда родилась Ленка, его родители вроде смягчились, нянчились с дочкой, но со мной отношения оставались довольно прохладными. А я через год после родов поступила в торгово-экономический, окончила его с красным дипломом, устроилась кассиром-продавцом в продовольственный. И так вот выросла до завмага.

Вот уже второй год стоит в очереди на 2-комнатную квартиру. Правда, после развода ее хотели было из очереди подвинуть, мол, живете с дочкой вдвоем, ни к чему вам 2-комнатная. Но начальство Валентины настояло, чтобы из очереди ударника соцтруда и кандидата в члены КПСС не исключали. Но что-то очень уже медленно очередь эта двигается.

- Ладно, заболтались мы, а картошка уже вся съедена, - улыбнулась Валя. - Пойду чайник поставлю. А то, если хочешь, в холодильнике есть холодное молоко.

Молоко из холодильника я любил, причем как раз именно после жареной картошки. Но гарантировать, что желудок меня не подведет, я не мог. Тем более что днем уже выпил местного кефирчика, после чего несколько минут провел в общественном туалете, куда, к счастью, успел вовремя добежать.

Так что в итоге я согласился на индийский чай с печеньями. Заваривала Валя его при мне, из желтой пачки со слоном. Несмотря на мой пессимизм, вкус у чая оказался недурной.

- Ой, спасибо, Валя, давно я так хорошо не ел... Ты повариха просто от Бога!

Сыто откинувшись на спинку стула, я едва не рыгнул, и похлопал себя по раздувшемуся животу, чувствуя при этом, как глаза начинают понемногу слипаться. Заметив это, Валентина постелила мне свежее белье на односпальной кровати. Уже никого не стесняясь, я разделся до трусов, рухнул в постель и провалился в глубокий сон без сновидений.


## Глава 5


На следующее утро я проснулся от легкого прикосновения к своему плечу. Потянулся, не открывая глаз, затем все же приподнял веки и увидел нависавшую надо мной Валентину.

- Сережа, просыпайся, завтрак стынет. Уже десятый час.

Действительно, что-то я разоспался. Спросил, не опоздали ли мы на работу.

- Так сегодня воскресенье, мы не хлебный магазин, чтобы еще и по выходным торговать. Нет, ты можешь, конечно, проваляться в постели весь день...

- Да нет уж, хватит бока мять, пора и честь знать, - сказал я, потягиваясь, и вспоминая свою бывшую (или будущую), которая выходной день могла провести на диване, вставая только в туалет или поесть. При этом мне предлагалось заниматься кулинарией, хотя, честно говоря, я любил иногда в охотку повозиться на кухне.

На завтрак Валентина приготовила яичницу и чай с бутербродами. Прием пищи проходил под детскую передачу 'Будильник' с ведущей Надеждой Румянцевой. Актрису я больше помнил по черно-белому фильму 'Девчата', недавно его как раз показывали по каналу 'Дом кино'. Правда, пока завтракал, начали показывать 'Служу Советскому Союзу'.

Несмотря на плотный ужин, я съел все без остатка, после чего почувствовал, что мне нужно отлучиться в одно место.

Коммунальная квартира диктовала свои условия: у двери уборной, выкрашенной бежевой, уже местами облупившейся краской, стояла очередь в лице одного человека, которым оказался, судя по всему, глава татарской ячейки общества. О том, что Валя привела жильца, он, похоже, уже был наслышан, а потому просто протянул руку и представился:

- Ринат Акжигитов.

- Очень приятно, Сергей Губернский. А вы правда в 'Пассаже' мясником работаете?

- Ага. Сегодня вот отгул взял, 7 дней, как бабушка умерла, едем в Усть-Узу на поминки. Вся родня там соберется. Аби была уважаемой женщиной, орден имела, пятерых детей подняла в одиночку - мужа на войне убили.

Откровения Рината прервал скрип открывающейся двери. Из туалета серой мышкой выскользнула Анна Павловна и, прихрамывая, проковыляла в свою комнатушку. На меня она не обратила ровным счетом никакого внимания, как и на Рината, который тут же принялся плескаться под струями душа. Из-за вновь закрытой двери слышно было, как ревет газовая колонка. Я надеялся, что водные процедуры не затянутся, потому что переваренный за ночь обильный ужин требовал выхода на свободу. Страдания мои происходили на глазах у носившихся по общей кухне маленьких татарчат, оглашавших помещение оглушительными воплями.

Страшное удалось предотвратить. Пока сидел, разглядывал убранство ванной. Облупившаяся эмаль на чугунной ванне, две полочки с туалетными принадлежностями, из которых одна была заполнена полностью всякой мелочью, включая мочалки. Не иначе, принадлежит семейству Равиля. Еще в угол была втиснута небольшая стиральная машинка 'Малютка'. Причем буквы 'Л' и 'Ю' отсутствовали, от них остались только сероватые силуэты и по паре дырочек под шурупы, поэтому получалось слово 'Матка'. Уж не знаю, специально эти буквы отколупали, или так 'удачно' отвалились...

Облегчившись и кое-как умывшись - посетила мысль о покупке зубной щетки - я вернулся в комнату. Валя уже прибрала постель и копалась в стенном шкафу.

- Решила тебе подобрать что-нибудь менее броское, - объяснила она. - А то пока вчера домой шли - все прохожие головы посворачивали. Ну-ка, примерь вот эти брюки, они от моего бывшего остались.

Под развлекавшую советских граждан 'Утреннюю почту' с вполне еще молодым ведущим Юрием Николаевым началась примерка. Темно-коричневые брюки из непонятной материи были немного великоваты, но с ремнем держались нормально. Следом настал черед рубашек, все как на подбор с большими отложными воротниками. Причем одна из них была ярко-желтого цвета, и я заметил, что в такой только на дискотеке отплясывать.

- На чем? - не поняла Валентина. - На какой дискотеке?

Тут я понял, что в провинциальной Пензе в это время о дискотеках только продвинутая молодежь имела представление. Попытался объяснить Вале как мог, что это такое, и что на Западе, или даже в прибалтийских республиках, всегда шедших в авангарде новых веяний, дискотеки с приходом эры диско стали явлением довольно обыденным.

- Ну так у нас танцы в парке есть, и в домах культуры тоже, и даже для тех, кому за 30, - подала плечами Валя. - У Федьки вообще гардероб был все больше классический, даже фрак имелся. Помню, как стирать и гладить его - такая морока... Давай-ка, вот эту примерь, серенькую. Куртки нет, а вот пальтишко завалялось. Вроде моль не сильно его поела. Ну а обувь от Федьки не осталась, не обессудь, так что пока в своей походишь.

В выданной Валентиной одежде и своих похожих на берцы ботинках, выглядывающих из-под широких брючин, я смотрелся несколько аляповато. Зато не слишком привлекать внимание, заменить обувь - и не отличишь от рядового пензяка времен застоя.

- А чего развелись, если не секрет? - робко спросил у Вали, ожидая услышать, что все мужики козлы, и готовы залезть под каждую юбку.

- Да какой уж тут секрет... В попы он подался. Был работник филармонии, а в 33 года осенило Федьку, что его призвание - служить Богу, а не пиликать на скрипке. Семью бросил, пошел в семинарию проситься. Его родичи чуть с ума не сошли. Как же, вместо звезды сцены будет какой-нибудь завалящий батюшка. В общем, как бывший семинарию закончил, так выделили ему приход где-то под Астраханью. Теперь там и служит. Только уже не Федька он, а отец Варсонофий. Тьфу!

Однако. Вот уж не ожидал, так не ожидал. Бывает же...

Как бы там ни было, Валентина взяла на себя все вопросы по моей адаптации в современном обществе, и через час мы отправились в ближайший обувной магазин. Обувать меня моя хозяйка планировала тоже на свои средства, хотя я пообещал обязательно отработать.

Правда, при виде весьма скудного ассортимента обуви я непроизвольно взгрустнул. Демисезонные ботинки Кузнецкой обувной фабрики, похоже, были представлены одной моделью, различавшейся лишь размерами. Радовало лишь то, что вся обувь оказалась пошита из натуральной кожи.

В общем, выбрали мы одну пару, после чего Вале вдруг взбрело в голову приобрести в универмаге мне еще и костюм.

- Ты что, дочь миллионера? Я ж с тобой полжизни расплачиваться буду!

- Не на последние гуляем, - парировала моя спутница. - Давай, пошли, хоть как человек будешь выглядеть.

Продавщица магазина приняла нас за мужа и жену. Мы не стали ее разочаровывать. В хозяйственном прикупили бритвенный станок с пачкой лезвий 'Спутник'. Я с грустью вспомнил оставшийся в 2015-м 'Жилетт Фьюжн'. Интересно, сколько раз я порежусь, пока буду бриться таким лезвием? Хотя ладно, дареному коню, как говорится, зубы не смотрят.

Одним словом, по итогам нашего шопинга Валентина потратила на меня 65 рублей. Мне было стыдно смотреть ей в глаза, но Валя выглядела вполне себе довольной. Мысленно я пообещал себе вернуть все потраченные на меня деньги в самое ближайшее время. С моими-то знаниями человека из будущего! Да я просто обязан использовать их в целях личного обогащения. Правда, как реально применить мои знания, я представлял слабо. Собрать компьютер на коленке я не мог, даже начинка простенького мобильного телефона для меня - гуманитария в кубе - было китайской грамотой. Удивить своей подкованностью в вопросах истории? Мда, такое точно не прокатит в целях личного обогащения.

По пути домой решили перекусить в 'Домовой кухне'. Взяли по три блинчика и по стакану светло-коричневого, сладкого до приторности какао, напомнившему видом и вкусом почему-то столовую пионерлагеря, где мне посчастливилось как-то за лето отмотать аж три смены. Свою порцию я умял в один присест и, глядя на меня, Валя пододвинула ко мне еще и свою картонную тарелочку, на которой оставался политый вареньем блин.

- Бери, бери, я и двумя наелась.

Ну не пропадать же добру! Пришлось доедать, что, впрочем, я делал далеко не через силу, а большим удовольствием. Эх, время-то какое было, никаких тебе ГМО, все натуральное... Хотя, конечно, разнообразие ассортимента и социализм - два абсолютно разнополярных понятия.

Домой мы вернулись в районе обеда. Моя домохозяйка тут же заставила меня натянуть на себя обновки, несмотря на мои уверения, что и костюм, и обувь сидят на мне отлично.

- Хочу увидеть все в комплекте, - парировала Валя. - Не ломайся, что ты как маленький... Ну-ка... А что, вполне даже ничего. Так, повернись. Отлично! Хоть сейчас в ЗАГС.

- Если с тобой - то согласен.

- Иди уж, жених...

Она улыбается, но щеки моей хозяйки становятся пунцовыми. Так она мне кажется еще красивее. Хочется обнять ее, прижать к себе... Но нет, пока приходится соблюдать дистанцию, вести себя по-джентльменски.