Марченко Геннадий Борисович: другие произведения.

Музыкант-3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 6.09*132  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Третья часть, снова ознакомительный фрагмент.

  Музыкант-3 ознакомительный фрагмент
  
  
  Глава 1
  В понедельник, 23 мая в 9.43 утра, находясь далеко не в самом лучшем настроении, я переступил порог здания Моссовета на Тверской. Настроение не поднимал даже находящийся во внутреннем кармане пиджака свежий номер еженедельника 'Футбол', на обложке которого я красовался с Кубком европейских чемпионов в руках.
  - Мальцев, Егор Дмитриевич, - хмуро кивнул я дежурному лейтенанту, сверявшемуся со списком приглашенных.
  Впрочем, он меня и так узнал, вон как разулыбался. Либо футбольный фанат, либо музыкальный. Хотя моя физиономия в последние годы всем уже, наверное, примелькалась. И это только на газетных и журнальных полосах. А вдобавок какой-то кооператив начал клепать плакаты с изображением как меня отдельно, так и в составе моей группы, явно передрав их с конвертов пластинок. Причем как раз вышедших изначально в Англии, а затем по лицензии в СССР, о чем я узнал незадолго до отлета на родину. Вполне вероятно, что некий процент с пластинок, а возможно и плакатов даже капает мне в авторские. Ну если и нет - ничего страшного, переживем.
  Не знаю как в провинции, а в Москве, кстати, в моду стали входить сумки-пакеты с красочными картинками, как это было в 70-е и 80-е годы в моей прошлой жизни. Так вот, дошло до того, что буквально вчера я узрел девицу с таким вот пакетом, и там тоже красовалась моя физиономия. Вот они, плоды всенародной славы!
  - Вот здесь распишитесь, пожалуйста, - предложил мне лейтенант, с виду чуть постарше меня. - Спасибо, проходите, второй этаж, зал заседаний.
  Я появился впритык, в зале уже собрался народ, все те, кто должен был принимать участие в грядущем фестивале. Участвовали, само собой, бесплатно, учитывая его благотворительный статус, а многие ведь, наверняка, от чистого сердца поддерживали цель акции - перевод собранных средств в помощь детям Африки.
  - Егор, привет!
  Кобзон крепко стиснул меня за предплечье, улыбаясь во весь рот. Силен, чертяка, недаром в юности боксом занимался, теперь еще, чего доброго, синяки останутся.
  - О, смотрите, Егор Мальцев!
  Это уже Магомаев оповестил всех присутствующих о моем появлении и тоже кинулся обниматься. Следом потянулись остальные: Хиль, Миансарова, Бернес, Пьеха, Клемент... В общем, все те, с кем мне довелось работать в качестве автора песен. Подошла и Кристалинская, до этого о чем-то мило общавшаяся с Клемент. Гуляев протянул свою крепкую ладонь, пророкотав сочным баритоном:
  - Наслышаны, наслышаны! Сочту за честь лично познакомиться с юным дарованием.
  Ведищева вежливо кивнула со своего места, Лундстрем приподнял брови. Шульженко и Зыкина, прервав беседу, скользнули по мне взглядом, а Утесов и вовсе сделал вид, что ничего не произошло. Рознер и Гюлли Чохели о чем-то так увлеченно беседовали в дальнем углу зала, что их тоже мое появление не затронуло.
  - Как ты? Что нового в Лондоне? Расскажи, как гол 'Реалу' забил'...
  Вопросы сыпались один за другим и, глядя на эти счастливые лица, мое настроение тоже улучшалось. Если мне нагадила в душу какая-то чиновница, это еще не повод, чтобы дуться на весь окружающий мир. Кстати, Фурцева тоже должна вроде бы заявиться на организационное собрание.
  - Жаль, что финал Кубка чемпионов не показывали по телевидению, - подытожил Магомаев. - А я, если честно, из-за этого фестиваля гастроли по Средней Азии отменил. Представляешь, 12 городов за месяц, по три концерта в каждом городе.
  - А что у вас, Муслим, нового с мюзиклом?
  - Ты имеешь ввиду музыкальный спектакль 'Собор Парижской Богоматери'? Все отлично, говорят, мы даже в Париж с ним поедем этим летом, сейчас идут переговоры с министерством культуры Франции. И да, пластинка с мюзиклом вышла, жаль, не догадался с собой захватить.
  - Серьезно?! Поздравляю! А еще что нового?
  - Второй диск у меня выходит на 'Мелодии', а первый переиздан в Италии и Франции, там и твои песни есть. Ну, за Иосифом мне не угнаться, у него уже четвертый альбом печатается.
  - Какие твои годы, Муслим, - рассмеялся Кобзон. - Тем более у меня тоже два сольника, как у тебя, а на двух пластинках я представлен в сборнике.
  - Погоди, тогда я тебя опередил, получается! У меня-то три сборника и два сольника.
  - Ну хватит вам тут... дисками меряться, - встрял Бернес. - Егор, давненько мы с тобой не виделись. Вижу, все у тебя хорошо?
  - Да вроде как, Марк Наумович, пока не жалуемся. А вы как?
  - Да и у нас потихоньку. Ты бы песню мне, что ли, какую написал, а то никто для меня, старика, писать не хочет.
  - Это вы рано себя в старики записываете, в 54 года-то...
  - А все равно, чувствуется, что организм изношен. Сердечко пошаливает, печень лечу, а то бы пригласил тебя посидеть в том же 'Арагви'. Когда был там последний раз, Аркадий твоими успехами интересовался. Они твой репертуар исправно исполняют, даже на английском, случается, заказывают.
  Закончив общаться с Бернесом, подошел к скромно стоявшей в сторонке Клемент.
  - О чем задумалась?
  - Да дочка приболела, на мужа и маму оставила. Простыла где-то, вечно по лужам бегает, ноги мокрые, вот и насморк с кашлем... А ты, говорят, папой стал?
  - Уже донесли? - не смог я сдержать улыбки.
  - Не донесли, а рассказали, - тоже улыбнулась Лида. - Мальчик у вас, да? Как назвали?
  - Лешкой.
  - Лешей? Почему Лешей?
  - Ну... Хорошее имя, космонавта Леонова, например, так звали.
  - Это который в космос два года назад вышел? Ну тогда понятно.
  Леонов в этой реальности и вправду в открытый космос вышел на год раньше, чем в моей. И вообще наша космонавтика, похоже, прогрессировала чуть быстрее, нежели в жизни Лозового. Не помню, если честно, когда на Луну был доставлен первый луноход, но явно позже, чем в этой реальности: советский луноход 'Мир-1' исследовал кратеры спутника Земли уже в конце прошлого года.
  - Вечером, получается, на 'Красную стрелу' и домой? - теперь уже я задал вопрос.
  - Да, практически ночью уже.
  - А где будешь кантоваться все это время?
  - Да сама пока не знаю. Так-то есть у меня в Москве подруга, но она в Сочи сейчас с семьей...
  - Так давай у нас перекантуешься, а потом я тебя на такси отвезу на вокзал.
  - Ой, неудобно как-то. Ты же человек женатый, тем более у вас ребенок маленький...
  - Да ладно, не помешаешь, чай не на 10 квадратах ютимся, в 3-комнатной жируем, - ухмыльнулся я. - Заодно и с женой моей познакомишься, да и ей с тобой приятно познакомиться будет. Только у меня в 15 часов запись в программе 'Клуб кинопутешествий', просили про Англию рассказать. Так что я тебя сначала домой к нам закину, посидим, потом уеду на телевидение, вернусь и вечером уже отвезу на вокзал. Кстати, по пути надо на рынок заехать и по магазинам пробежаться, жена тут мне написала, что купить нужно. Составишь компанию?
  - Так уж и быть, - рассмеялась Лида, словно серебристые колокольчики рассыпались вокруг. - Делать-то все равно нечего. А ты на машине что ли?
  - Неа, в Москве пока не успел обзавестись, а в Лондоне есть, так что сегодня передвигаемся исключительно на такси, как буржуи.
  - Товарищи, рассаживаемся!
  Команду дал какой-то лысоватый толстячок со сбитым набок галстуком, видно, из числа организаторов сегодняшнего сборища. Все стали занимать места. Я предпочел сесть подальше, в четвертый ряд, между Кристалинской и Хилем. Как только все расселись, открылась боковая дверь и оттуда цепочкой потянулись один за другим чиновники классического советского образца. Женщин, впрочем, было всего две - Фурцева и еще какая-то дородная тетка. Министр культуры заняла место посередине длинного стола на возвышении, рядом с худощавым чиновником, чье лицо мне показалось знакомым. Тонкий нос с горбинкой, очки, аккуратный пробор с проседью на правую сторону... Блин, явно знаю, кто это, а вот поди ж ты, вылетело из головы. Надо им подсказать, что в таких случаях можно ставить таблички с именами, а то сиди тут, гадай.
  Именно с ним о чем-то пошепталась Фурцева, затем открыла принесенную с собой папку и принялась перебирать бумаги. Ее сосед озирал зал с таким видом, будто он следователь, а перед ним подозреваемые в массовых грабежах и убийствах. Народ в зале сидел тихо, разве что Утесов что-то негромко напевал вполголоса.
  - Эдуард, а кто это слева, рядом с Фурцевой? - наклонившись к Хилю, прошептал я.
  - Ты что, Суслова не узнал?! - в ответ прошептал Эдик.
  - А-а-а, это который главный идеолог...
  - Ну да, он и есть, Михаил Андреевич Суслов, секретарь ЦК КПСС. А справа от Екатерины Алексеевны сидит председатель исполнительного комитета Моссовета Промыслов. А еще правее...
  - Понял, спасибо, дальше можешь не продолжать.
  Гляди-ка ты, и как я мог забыть такую фигуру, 'серого кардинала' советской политики, к мнению которого всегда прислушивался Брежнев. Помню, в моей реальности журнал 'Life' как-то ехидно прошелся по Суслову, назвав его 'истинным советским арийцем' и сопроводив фото идеолога шутовской характеристикой: 'Характер нордический, стойкий. В личной жизни аскетичен. Беспощаден к врагам СССР'. Может быть, в этой параллельной Вселенной он и не так силен, но все равно заправляет идеологией, а в данном случае может рулить Фурцевой, как моряк парусом. И что из этого могу извлечь я - это мы еще поглядим. Или, напротив, чем мне это может аукнуться. Во всяком случае, присутствие сегодня такой фигуры подчеркивает значимость грядущего мероприятия.
  - Здравствуйте, товарищи, - не отрываясь от бумаг и не глядя в зал, вроде бы негромко произнесла Фурцева, но ее все прекрасно услышали. Акустика, на мой музыкальный, чуткий слух, здесь была неплохая.
  - Вы все знаете, зачем мы здесь собрались, - тут она, наконец, подняла глаза в зал, мазнула взглядом по моему лицу. - На всякий случай напомню, что 1 июня, в Международный день защиты детей, на Центральном стадионе имени Владимира Ильича Ленина пройдет благотворительный фестиваль 'Отдаю сердце детям Африки', и все собранные средства будут направлены в помощь голодающим детям Черного континента. Мероприятие более чем серьезное, привлечены лучшие творческие силы страны, и не только музыкальные. Перед началом фестиваля и после его окончания планируется также и грандиозная хореографическая композиция с участием около трех тысяч московских школьников. Здесь, кстати, присутствует режиссер мероприятия, Иосиф Михайлович Туманов, вот он, слева крайний, прошу любить и жаловать. Ну а сейчас я хочу предоставить слово моему заместителю, товарищу Баскакову, Владимиру Евтихиановичу, он расскажет все в деталях.
  Ничего себе, ну и отчество! Язык сломаешь, пока выговоришь. Хотя вон Фурцева вроде ничего, справилась. Наверное, уже привыкла.
  Баскаков уткнулся в бумаги и начал что-то бубнить себе под нос.
  - Не слышно! - выкрикнул со своего места Утесов.
  Замминистра вздрогнул, прочистил горло и начал по новой, уже громче и даже, как показалось, с выражением.
  - Микрофон что ли не могли поставить, деятели, - пробормотал сидевший рядом Хиль.
  Между тем Баскаков по пунктам излагал, как будет проходить мероприятие. То, что оно пройдет 1 июня, я уже знал. Теперь же выяснилось, что по причине трудовых будней начнется фестиваль в 19.00 по московскому времени. Запланирована - о как! - прямая трансляция на Советский Союз и страны социалистического содружества. Хотя, как мне кажется, тем же венграм, чехословакам, румынам и прочей братии будет глубоко наплевать на советских исполнителей. Ладно бы еще 'Апогей' с Адель выступили, не говоря уже о 'битлах'... До сих пор не пойму, с какого перепуга их не включили в состав исполнителей. Потому что 'Апогей' поет на английском, а Адель слишком сексапильна? Разве что зарубежные телезрители только на меня и моих ребят клюнут. Так моя группа тоже англоязычная, если что. Но уж меня-то не могли не допустить, учитывая, от кого исходила идея фестиваля, хотя мою идею же и извратили, страшно даже представить, что там будет за показуха с этими танцами школьников.
  - Теперь с товарищем Мальцевым, - вывел меня из ступора голос Баскакова. - Егор Дмитриевич, вы, как мы понимаем, будете выступать вместе со своим ансамблем... э-э-э... 'Sickle & hammer'?
  - Совершенно верно, - откликнулся я со своего места, с трудом удержавшись, чтобы не прыснуть над невнятным произношением моей группы.
  - А члены вашего ансамбля, я так понимаю, еще не в Москве?
  - Насколько я помню, министерство культуры СССР приобрело им билеты на самолет до столицы нашей Родины на 30 мая.
  - Действительно, у меня же тут отмечено...
  - Ну вот они и сидят на чемоданах, а 30-го рано утром вылет и днем они будут в Москве.
  - Хорошо, вот тут у меня записано, что вы исполняете три композиции: 'I surrender!', 'Stairway to Heaven' и 'All you need is love'.
  - Все верно. Я там еще указывал, что мне для одной из песен понадобится духовая секция. А по возможности и виолончелист.
  - Да-да, есть такое. 'Духовиков' вам, думаю, Леонид Осипович предоставит, это вы уже сами после обговорите, а насчет виолончелиста подумаем... Так, с вами понятно. Кто у нас тут следующий по списку... Ага, товарищ Гуляев, исполняет 'Голубая тайга' и 'Обнимая небо'. А вы, Клавдия Ивановна, выступаете следом, исполняете 'Давай закурим' и 'Три вальса'.
  Шульженко согласно кивнула, отчего ее высокая прическа качнулась вперед-назад. Да-а, организаторы постарались начудить, устроили такую солянку...
  - Дальше Людмила Зыкина... М-м-м, у вас, Людмила Георгиевна, 'На побывку едет молодой моряк' и 'Оренбургский пуховый платок'. Следующим идет Марк Наумович с песнями 'Темная ночь' и 'Шаланды, полные кефали' из кинофильма 'Два бойца'. Далее оркестр под управлением товарища Утесова с песнями 'Дорогие мои москвичи' и 'Сердце, тебе не хочется покоя'. Заканчивает наш фестиваль товарищ Кобзон с композициями 'Белый свет' и 'Не расстанусь с комсомолом'.
  Мать твою за ногу, ну это прямо какой-то партийный концерт получается! Приятно, конечно, что закрываться фестиваль будет якобы моей песней, но все же... Гимн Советского Союза, случайно, не планируется исполнять перед началом мероприятия? К счастью, выяснилось, что нет, до такого маразма организаторы не додумались.
  - Может быть, у кого-то из присутствующих имеются вопросы? - спросил Суслов через сорок минут после начала заседания, когда вроде бы уже нам все разжевали и в рот положили.
  Вот какой черт меня за язык дернул? Я и Лозовым, случалось, высовывался к месту и не к месту, за что неоднократно получал пряников, но видно, жизнь так ничему и не научила. Как бы там ни было, я, словно школьник, вытянул руку и громко заявил?
  - У меня вопросы!
  - У вас? Что ж, товарищ...
  - Мальцев, - подсказала ему негромко Фурцева, неприязненно покосившись в мою сторону.
  - Что ж, товарищ Мальцев, спрашивайте. Можете с места, либо добро пожаловать на трибуну.
  Трибуна здесь и вправду имелась, с наполовину наполненным водой графином и чистым стаканом, все как положено. Чувствуя, что я совсем уже берега теряю, но с непреклонной, как мне казалось, решимостью на лице я отправился к трибуне.
  - Еще раз здравствуйте, и если кто-то со мной по какой-то причине незнаком - меня зовут Егор Мальцев, - представился я.
  - Да знаем мы тебя, знаем, - синхронно раздались голоса Магомаева, Кобзона и Хиля.
  - Замечательно... Итак, уважаемые товарищи, у меня по поводу грядущего фестиваля есть несколько вопросов. Вот тут недавно в телефонном разговоре Екатерина Алексеевна ссылалась на некую комиссию по культуре при ЦК КПСС, якобы составлявшую список участников мероприятия, и который затем был подписан товарищем Шелепиным. Я ничего не имею ни против Иосифа Давыдовыча, ни против Клавдии Ивановны, ни против Леонида Осиповича... Пожалуйста, пусть будут все те, кто уже присутствует в этом списке. Но возникает резонный вопрос: почему в состав выступающих не внесены певица Адель и группа 'Апогей'? То есть исполнители, чьи пластинки в Советском Союзе расходятся чуть ли не миллионными тиражами. Тем более это странно на фоне того, что билеты на фестиваль раскупаются, мягко говоря, со скрипом. А окажись на афишах имена Адель и группы 'Апогей' - уверен, молодежь смела бы их за один день. Есть в зале представитель этой самой комиссии? Сможет он ответить на поставленный вопрос?
  На несколько секунд в зале воцарилась такая тишина, что я услышал биение собственного сердца. Присутствующие однозначно впали в прострацию после такого спича, включая сидевших за столом. Я покосился на Фурцеву, та была бледна как смерть, только желваки ходили под пергаментной кожей. Суслов, напротив, выглядел невозмутимо, и при этом сверлил меня взглядом, от которого хотелось спрятаться за трибуну. Но я стоически выдержал этот взгляд.
  - Екатерина Алексеевна, думаю, этот вопрос скорее вам адресован, потому что из комиссии сегодня здесь, как я догадываюсь, никто не присутствует, - сказал главный идеолог страны.
  - Вы правы, Михаил Андреевич. Что ж, я отвечу... Список выступающих, Егор Дмитриевич, составлялся с учетом пожеланий советских граждан. Комиссия ориентировалась на письма, приходящие на радио и телевидение, а также к нам, в министерство культуры СССР.
  - То есть вы хотите сказать, что 'Апогей' и Адель, собирающие полные залы, видеть среди участников фестиваля никто не захотел? - поинтересовался я. - И даже всемирно известную группу 'The Beatles', которая, как я упоминал в своем письме на ваш адрес, готова была приехать в Советский Союз?
  - Да, на 'битлов' я бы посмотрел, - негромко, но отчетливо протянул Магомаев. - А уж стоять с ними на одной сцене... Эх, мечты, мечты!
  - Слышал я про этот коллектив, они там, на Западе, вроде как целые стадионы собирают и перед сильными мира сего выступают, - снова вклинился Суслов. - Но каков их репертуар?
  - Нормальный репертуар, Михаил Андреевич, и про любовь поют, и про социальное неравенство, и про перекосы буржуазного мира. А их лидер Джон Леннон мне в открытую признавался в своих симпатиях к СССР. И после того, как я наобещал им выступление в Союзе, такое вот отношение к симпатизирующим нам музыкантам...
  А я ведь действительно, можно сказать, наобещал. Буквально перед получением списка выступающих мы созвонились с Джоном, я и обмолвился, что фестиваль в Союзе обретает реальные очертания. Тот и заявил, мол, мы в последние месяцы немного отошли от концертной деятельности, пресытившись гастролями, и засели в студии на Эбби-роуд. Так что наш график не сильно пострадал бы, выползи мы из своей норы на пару-тройку дней в СССР. Опять же, впечатления, кто еще из западных музыкантов первой величины выступал на советской сцене? Прорыв 'железного занавеса', как говорили в годы моей молодости, хотя сейчас занавес, пожалуй, был не такой уж и железный.
  - Екатерина Алексеевна, вы-то что скажете? - обернулся к соседке Суслов.
  Та выглядела немного растерянной, видно, не ожидала от меня такой эскапады.
  - У нас все согласовано, времени до фестиваля остается всего неделя и что-то менять, я уверена, нецелесообразно, - проблеяла она, умудряясь при этом жечь меня холодным огнем своих глаз. Но я держался, не показывая, что мне очень даже сейчас не по себе.
  - Можно я скажу? - привстал Утесов. - Только я с места.
  - Да, конечно, Леонид Осипович, - благосклонно разрешил Суслов.
  - По мне, так этот молодой человек говорит все верно. Я тоже в курсе, что билеты расходятся ни шатко, ни валко. В какой-то мере нам, представителям эстрады старшего поколения, это неприятно, но нужно уметь смотреть правде в глаза... Привлечь молодежную аудиторию могут как раз те исполнители, о которых упоминал Егор. И за оставшиеся дни, наверное, нужно что-то предпринять, чтобы спасти ситуацию. Можно, конечно, нагнать в организованном порядке школьников, хотя время концерта будет уже не совсем детское, или устроить принудительную продажу билетов на предприятиях под угрозой выговора, но согласитесь, все это будет показуха, как принято говорить в некоторых кругах. Зачем нам позориться на весь мир?
  Вот уж не ожидал, что Утесов встанет на мою сторону. Мне он, напротив, казался этаким самовлюбленным старпером, посматривавшим на более молодых музыкантов свысока. Да и по воспоминаниям тех, кто его хорошо знал - мне самому, будучи Лозовым, не довелось близко сойтись с Леонидом Осиповичем - старик был весьма вредным. Но сейчас он явно играл на моей стороне.
  Для Фурцевой такой выпад знаменитого артиста стал своего рода надгробной плитой. Она разом сникла, взгляд ее потух, а пальцы мелко тряслись, словно она пришла на заседание с дикого бодуна.
  Суслов же, напротив, выглядел совершенно спокойным.
  - Что ж, товарищи, - сказал он, поправив очки, - я вижу, у нас тут сложилась любопытная ситуация, столкновение, скажем так, противоположно полярных мнений. И сейчас решить этот вопрос с кондачка вряд ли получится. Согласен, времени мало, но все же нам нужен хотя бы день, чтобы прийти к какому-то решению. Вы согласны, Екатерина Алексеевна?
  - Что? А, да, конечно, - засуетилась министр культуры.
  - Ну и хорошо. Тогда все можете быть свободны, работайте по утвержденному плану, а мы с товарищем Фурцевой и другими товарищами еще посидим, подумаем, как нам быть с фестивалем... Вы тоже свободны, товарищ Мальцев.
  На выходе из зала меня тормознул Утесов:
  - Егор, духовая секция, говоришь, нужна?
  - Ага, парочка ребят с тромбонами пришлась бы кстати.
  - Обеспечим. У тебя когда первая репетиция, а то я что-то прослушал?..
  - Первая - 30 мая, в ДК 'Красный Октябрь' на Вишневой, в семь вечера. На следующий день, если я правильно понял Баскакова, там же в 12 часов начнется генеральная.
  - Что ж, подгоню пару тромбонистов 30-го, к семи вечера.
  Не успели мы попрощаться, как рядом нарисовался Магомаев.
  - Ну ты молодец, врезал министерше так, что даже мне стало не по себе, - похвалил меня Муслим. - А ты что, правда с 'битлами' договорился?
  - Ага, с Джоном Ленноном, мы с ним как-то более-менее сошлись, - ответил я, кивая ожидавшей меня неподалеку Клемент.
  - Ого, ну ты вообще зверь! Давай, стой на своем, вези их к нам, хочется вживую на этих ребят посмотреть, чем они так хороши, что целые стадионы собирают.
  - Если привезу - познакомишься с ними лично... Кстати, не знаешь, с какого перепугу Фурцева на меня так ополчилась?
  - Да она вообще в последнее время малость не в себе, после того, как дочку с того света еле вытащили.
  - В смысле?
  - Так вены резала, вроде как из-за несчастной любви, это при живом-то муже. Семья министра пример должна подавать, а у нее вон какой бедлам творится.
  - А... это..., - у меня во рту тут же пересохло, я кое-как сглотнул слюну, прежде чем продолжить. - Из-за кого она вены-то резала, неизвестно?
  - Да кто ж знает... Ну уж, наверное, не из-за нас с тобой.
  Блин, вот тут бы я, пожалуй, еще поспорил. Потому что, если все-таки из-за меня, то кое-какие детали этого пазла вставали на свои места.
  Явление дома меня, загруженного продуктами, вместе с Лидой Клемент стало для супруги неожиданностью.
  - Ой, я же не одета, - засуетилась она, запахивая свой тонкий халатик.
  - Да ладно, чай не комиссия партконтроля пришла. Знакомься, это Лида Клемент, ты вообще-то ее должна знать. А это моя супруга Елена.
  - Привет!
  - Здрассти...
  - Ну вот и познакомились! Лида побудет у нас до вечера, если ты не против, а вечером я отвезу ее на вокзал, посажу на 'Красную стрелу'. Ей просто перекантоваться негде до отъезда в Питер. Ленок, покорми, будь другом, гостью, а мне уже нужно на телевидение ехать.
  - Да я не голодна, Егор...
  - Еще как голодна! Последний раз нормально дома небось ела, еще вчера? То-то и оно. Ленчик, накорми ее так, чтобы она из-за стола еле выбралась. А я до вечера поговею, аппетит нагуляю, некогда мне уже.
  - Будет исполнено, мон женераль, - шутливо козырнула супруга. - Лида, пойдемте на кухню, я как раз борщ сварила, а еще блины с утра напекла, накормлю вас до отвала.
  - Ой, да я не хочу есть...
  - Нет уж, от Елены Мальцевой голодным еще никто не уходил! Так что милости прошу на кухню!
  На телевидение я успел за час до начала записи программы. Гример привела меня в божеский вид, хотя, как по мне, я и так выглядел ничего. Там же, за кулисами, столкнулся с Василием Шукшиным, тот тоже сегодня был гостем 'Кинопанорамы'. Его фильм 'Живет такой парень' вышел пару лет назад, рассказы и повести публиковались в ведущих журналах страны, неудивительно, что Василий Макаревич стал гостем популярной телепередачи. Хотя сам Шукшин предложил обращаться к нему по имени и вообще для удобства перейти на 'ты'. Поболтали, благо имелось немного времени в запасе, Шукшин рассказал о своих планах, я поделился своими. Шукшин мне и раньше импонировал, жаль, что так рано ушел из жизни, и при личном знакомстве положительное мнение о нем только укрепилось. Классный мужик, простой, но с характерной крестьянской хитрецой, и этот его знаменитый прищур...
  Наконец меня препроводили в студию, усадили за другой край стола напротив ведущего 'Клуба кинопутешественников' Владимира Шнейдерова, с которым мы обменялись приветствиями. На мне сошлись объективы нескольких камер и лучи софитов.
  - Егор Дмитриевич, надеюсь, вы подготовили какой-никакой спич? - поинтересовался Владимир Адольфович.
  - Ну мы же договаривались, что это будет своего рода интервью, ответ-вопрос. Вот вы и будете спрашивать, а я отвечать. А уж нескромных вопросов, надеюсь, не последует. Хотя если нужно, я могу ответить на практически любой вопрос.
  - Нет-нет, что вы, - улыбнулся Шнейдеров. - Все будет в рамках приличия.
  Действительно, разговор получился вполне пристойным, но в то же время собеседник так строил беседу, что ответы на вопросы получались разнообразными и интересными. Тем более что и мне было что рассказать о Лондоне, Англии и Брюсселе, хотя футбольной составляющие мы коснулись мимоходом. Да и музыкальной тоже, раз уж речь шла о путешествиях. Я же, будучи личностью разносторонней, осмотрел практически все достопримечательности Лондона, привез с собой кучу снимков, которые оператор снимал крупным планом. Причем снимки были уже цветные, а вот передача все еще черно-белой, так что весь колорит передать не удалось.
  Интересно, думалось мне, не поменяйся политика партии в чуть более либеральную сторону - разрешили бы мне вот так сидеть в студии одной из самых популярных телепрограмм и рассказывать о лондонской жизни. Хотя, справедливости ради нужно отметить, что в рассказе о бытовухе и прочем я осветил не только положительные, но и отрицательные стороны жизни за границей, которых тоже хватало. Если уж быть объективным - то до конца.
  - Когда теперь покажут меня любимого? - спросил я на прощание у Шнейдерова.
  - В это воскресенье и покажем, чего тянуть-то. Как раз накануне вашего музыкального фестиваля.
  - У меня еще к вам один вопрос, Владимир Адольфович...
  - Слушаю внимательно, юноша.
  - Как мне найти Элеонору Беляеву или кого-то из ее непосредственного руководства?
  - Элечку? Так вам повезло, она сейчас в соседней студии как раз должна записывать программу. Лизочка, не сочтите за труд, проводите, пожалуйста, молодого человека к Элеоноре Валериановне.
  Правда, сразу торкнуться к телеведущей не удалось. Освободилась она минут через двадцать. Выйдя в коридор и увидев меня, улыбнулась:
  - А я вас узнала, вы Егор Мальцев!
  - И я вас узнал, вы - Элеонора Беляева.
  Оба рассмеялись, затем я открыл портфель и извлек из него бобину с той самой пленкой с записью нашего выступления на BBC. Протянул Беляевой.
  - Что это?
  - Это, Элеонора Валериановна, копия студийного выступления моей группы в студии телеканала BBC. Скажу честно, копию мне сделали тайком от местного телевизионного руководства. Я подумал, что что-то из этого можно позаимствовать для вашей программы, сделать, может быть, какие-то нарезки. У вас же ведь в финале программы идет ролик с популярной музыкой? Ну вот, может быть, и наше творчество вас заинтересует.
  - Спасибо, Егор, ваше творчество меня давно интересует, особенно в составе трио 'НасТроение'. Но и англоязычные песни довольно симпатичны, я с удовольствием сама смотрела ваше выступление на фестивале в Лондоне... Знаете что, давайте я у вас заберу эту запись, и покажу ее главному редактору музыкальных программ Центрального телевидения. Если он одобрит - сюжет или несколько сюжетов пройдут в эфире. Плохо, конечно, что это не лицензионная запись, но... - тут она вздохнула, - как говорится, не в первый и не в последний раз.
  Приехал домой голодным как волк, но не успел сбросить ботинки, как Ленка огорошила:
  - Егор, тебе звонили из приемной товарища Суслова. Просили завтра по возможности приехать на прием к 11 часам, с паспортом. Адрес я тут записала на листочке...
  Мда, приплыли! Что ж это от меня понадобилось главному идеологу СССР? Вот и думай, то ли по головке погладят, то ли ремнем по жопе... Хочется верить, что все же первое.
  
  Глава 2
  Дом ? 4 на Старой площади впустил меня в свое чрево, словно кит из библейской мифологии, поглотивший Иону. Правда, Иона молился в чреве кита трое суток, прежде чем морское млекопитающее извергло его из себя, я же надеялся, что выберусь из этого дома в более сжатые сроки.
  - Кабинет ? 2, пятый этаж, лифт налево, - козырнул майор, возвращая мне паспорт.
  Полы в здании были устланы красными ковровыми дорожками, по которым изредка перемещались чиновники в строгих деловых костюмах. По одной из таких дорожек я и добрел до кабинета ? 2, вернее, до приемной этого самого кабинета, в которой меня встретила немолодая женщина, строго глянувшая в мою сторону поверх очков.
  - Товарищ Мальцев? Все верно, вам назначено на 11 часов. Время без пяти минут, присядьте пока, Михаил Андреевич любит точность.
  - Точность - вежливость королей, - решил я блеснуть эрудицией, но секретарша мое остроумие проигнорировала, вернувшись к своим документам.
  Ровно через пять минут она прервала работу и нажала кнопку селектора:
  - Михаил Андреевич, к вам товарищ Мальцев.
  - Пусть заходит, - прошуршало в динамике, и секретарша, снова глянув на меня поверх очков, кивнула в сторону двери.
  Будучи атеистом, я все же мысленно перекрестился, прежде чем переступить порог кабинета. Ух ты, какой здесь сухой и жаркий воздух, почти пустыня. Хотя, учитывая мифическую боязнь Сусловым сырости, немудрено, что ему здесь создали такой микроклимат при помощи вполне неслышно работающих обогревателей и вентиляции. Небось, и знаменитые калоши где-нибудь в шкафу стоят, дожидаются осенней слякоти.
  Убранство кабинета выглядело, можно сказать, спартанским. Куда до тех шика и блеска, которые довелось видеть Алексею Лозовому в кабинетах намного более мелких начальников в постперестроечные времена. Так что Суслов по сравнению с чинушами и тем более бизнесменами конца XX - начала XXI века выглядел настоящим аскетом.
  Напротив входа - стол, за которым на скромном кресле, больше похожим на стул с мягкой обивкой, выпрямив спину, сидел хозяин кабинета. Взгляд поверх очков точно такой же, как у его секретарши, они тут по одному архетипу, что ли, подобраны? Костюмчик на Суслове явно не из бутика, заметны даже легкие потертости на локтях, но в целом все чистенько и отутюжено.
  На столе - позавчерашний номер 'Комсомолки' с моим интервью, причем (вероятно, сделано это было преднамеренно) газета оказалась раскрыта как раз на том самом развороте, и я увидел фото со своей счастливой физиономией.
  Сзади Михаила Андреевича на стене - портрет Ленина. Чуть левее - Шелепина. На правой стене рядышком друг с другом висели два 'неразлучника' - Маркс и Энгельс. Книжный шкаф забит собраниями сочинений 'кого надо'. Ни цветов тебе, ни картин, ни мягких диванов... Разве что выполненный из яшмы красивый письменный набор с чернильницей, с золоченной надписью: 'Товарищу Суслову М. А. от мастеров Колывани'. Таким и черепушку разбить можно при желании. Надеюсь, моя голова сегодня не пострадает, хотя кто знает, что на уме у этих 'небожителей'.
  - Здравствуйте, товарищ Мальцев, - приподнялся Суслов, протягивая мне свою сухопарую ладонь. - Присаживайтесь. Чай, кофе? Сигарет не предлагаю, учитывая ваше спортивное настоящее. Я, признаться, и сам не курю, и наш ЦК пытаюсь отучить. Но, сами понимаете, многие из членов Центрального Комитета - фронтовики, а фронтовые привычки так просто не искоренить.
  - Спасибо, можно зеленый чай с лимоном, если есть, конечно.
  - Есть и зеленый, я сам его уважаю, причем из дружественного нам Китая. Говорят, полезен очень.
  Хе, удивил! Надо было из Англии чайку-то привезти, сам бы его угостил.
  Дав указания секретарше, Михаил Андреевич кивнул на разворот 'Комсомолки'.
  - Читал, довольно интересное интервью. Мне вот как-то не довелось лично пообщаться с английской королевой, как она вам показалась?
  - Как женщина или как королева? - на всякий случай уточнил я с самым серьезным выражением на лице.
  - А вы шутник, Егор Дмитриевич, - хмыкнул Суслов и снова посерзъенел. - Солдатов мне рассказывал, что на приеме в Букингемском дворце вы держались достойно.
  - Так ведь старался не уронить честь советского спорта, Михаил Андреевич.
  - Я в курсе, что вам это удается, вы же теперь ведущий игрок команды, выигравшей... э-э-э...
  - Кубок европейских чемпионов, - подсказал я.
  - Ну да, точно. Я-то футболом никогда особенно не интересовался, но благодаря вашим успехам стал почитывать спортивную периодику... А, вот и наш чай. Спасибо, Вера Алексеевна, можете быть свободны.
  На столе после ухода секретарши остались две наполненные дымящимся, пахучим напитком чашки на блюдцах, вазочка с сахаром, розетка с вишневым вареньем и небольшая тарелочка с печеньями и конфетами.
  - Угощайтесь, - благосклонно разрешил Суслов и сам же положил в свою чашку две ложечки варенья. Я, недолго думая, последовал его примеру.
  Только я втянулся в это приятное занятие, как главный идеолог страны, непотопляемый ни при Сталине, на при Хрущеве, ни при Шелепине, вдруг заявил:
  - Я ознакомился с вашей необычной биографией, товарищ Мальцев.
  Он посмотрел на меня, видимо, ожидая какой-то реакции, но я с невозмутимым видом продолжал пить чай. Тогда Суслов продолжил:
  - Весьма неожиданный взлет. Обычная дворовая шпана, и вдруг за какие-то год-два - всесоюзно известный персонаж. Такие таланты и в музыке, и в спорте... А что, вас действительно ударило током?
  - Было такое, - нехотя сознался я, думая, кто из друзей прежнего Мальцева проболтался.
  - И после этого в вас и открылись эти самые таланты?
  - Не знаю, может быть, совпало, а может и в самом деле удар током послужил катализатором пробуждения моих способностей.
  - Катализатором, - медленно повторил Суслов, будто бы катая слово во рту, и неожиданно спросил. - Товарищ Мальцев, что у вас было с дочерью Фурцевой? Только не врите.
  Опаньки, вот это поворот! Это он что же, пригласил меня поговорить насчет моей личной жизни? Понятно, что я замешкался, а промедление могло вызвать у него подозрение в моей искренности, поэтому я решил с ответом не тянуть.
  - Ничего не было, Михаил Андреевич, - сказал я, испытывая непреодолимое желание добавить: 'Мамой клянусь!'
  - А из-за кого она вены себе резала? Об этом сейчас вся Москва говорит, и вы наверняка слышали.
  - Ну да, вчера услышал... от знакомого. Но почему вы решили, что я как-то связан с попыткой суицида Светланы Фурцевой?
  - Но вы же не отрицаете факт вашего знакомства?
  Все это начинало походить на дешевую пародию допроса у следователя. Давай уж до кучи, направь мне в глаза абажур, чтобы добиться полной аутентичности.
  - Да, мы знакомы, но между нами ничего не было, и вообще я ее не видел... Почти год не видел, с того самого банкета после товарищеского матча сборных Советского Союза и Бразилии.
  - Но в тот раз вы вместе отлучались из банкетного зала.
  - Михаил Андреевич, Светлана попросила меня проводить ее до уборной. Я не мог отказать женщине, которая после выпитого не совсем твердо держалась на ногах. Проводил - этим все и ограничилось.
  - А вот некоторым бразильским товарищам показалось, будто они помешали вам в уборной своим появлением. Якобы и ваш вид, и вид Светланы говорили о том, что вас едва не застали за чем-то непотребным.
  Вот блин, это кто же настучал-то? Манга и Флавио там точно были, еще переводчик... Может быть он и стуканул? Теперь поди разберись... Однако, придется как-то выкручиваться, на фиг мне не нужны проблемы с семейством Фурцевых.
  - Не знаю, Михаил Андреевич, что там кому показалось, но ничего у нас со Светланой там не было, - с нажимом на последние слова произнес я.
  - Ну хорошо, - неожиданно легко согласился Суслов, - в конце концов, это ваши дела, хотя - на будущее - прежде чем вляпаться во что-то такое, хорошенько все взвесьте. Зачастую личное пересекается с государственным... А теперь о делах, так сказать, насущных. Я вчера в какой-то мере неожиданно для себя стал свидетелем бурной дискуссии относительно грядущего музыкального мероприятия. Если точнее, то спора между вами и Екатериной Алексеевной. Проведение фестиваля я практически полностью доверил товарищу Фурцевой, поэтому ваши дебаты открыли мне глаза на кое-какие вещи. Действительно, фестиваль задумывался прежде всего как молодежное мероприятие, но, ознакомившись со списком исполнителей, соглашусь, что та же Клавдия Ивановна, при всем моем к ней уважении, с такого рода репертуаром не привлечет на трибуны достаточное количество молодежи. Что же касается ваших протеже - ансамбля 'Апогей' и певицы Адель - не скажу, что их творчество приводит меня в восторг, хотя до недавнего времени я был не очень-то с ним и знаком. Но и я, знаете ли, стараюсь не мешать личное с общественным. Мало ли что мне не нравится... Вы согласны со мной, товарищ Мальцев?
  - Само собой, Михаил Андреевич. Идеология социализма как раз и пропагандирует идею - общественное выше личного. А после 1917-го это практически узаконено.
  - Хм, а вы с трудами Владимира Ильича не знакомы? Что-то знаете о марксизме-ленинизме?
  - Не буду вас обманывать, близко с этими учениями не знаком, но надеюсь когда-нибудь восполнить данный пробел.
  - Что ж, похвальное желание.
  Я невольно поднял глаза на портрет Ленина, затем перевел взгляд на висевшее рядом изображение Шелепина. Показалось, что первый секретарь ЦК КПСС мне заговорщицки подмигнул, и я не сдержал ухмылки.
  - Кому это вы там улыбаетесь за моей спиной? - подозрительно поинтересовался Суслов.
  Он повернулся назад, тоже глянул на портрет Шелепина, глубокомысленно хмыкнул, как будто бы был в курсе какой-то тайны, и снова обернулся ко мне.
  - Так вот, мы после организационного собрания пообщались с товарищем Фурцевой, она согласилась, что реализация билетов идет не столь хорошими темпами, как изначально планировалось. На сегодняшний день, по самой свежей информации, продано всего 28 тысяч билетов, тогда как планировалось собрать 100-тысячный стадион. При этом, как ни печально, но примерно половина из уже проданных билетов была реализована на предприятиях... Надеюсь, информация не покинет этих стен?
  - Можете не сомневаться, Михаил Андреевич.
  - Вчера уже за полночь я закончил знакомиться с экстренно собранной информацией по ансамблю 'Апогей', певице Адель, а также коллективу 'The Beatles', про которых вы упоминали в своей речи на собрании. Что ж, действительно, популярность их не в пример выше, чем у оркестра Утесова или Марка Бернеса...
  - Или Шульженко, - вставил я.
  - Да, и Шульженко тоже. При этом творческие работы 'Апогея' и Адель получили одобрение художественных советов, так что в плане идеологии, как я понимаю, там придраться особо не к чему. А что, этот... Джон Леннон, он и впрямь высказывался с симпатией о Советском Союзе?
  - Так и есть, ему импонируют некоторые аспекты социалистического строя. Равенство, братство, мир без бедных и богатых... Ну и желание посмотреть лично, как живут советские люди, тоже не на последнем месте.
  - А остальные музыканты коллектива? Как они относятся к СССР?
  - Я с ними не так плотно общался, но, во всяком случае, никакой агрессии или негатива в адрес нашей страны они не высказывали.
  - Что ж...
  Суслов задумался, потирая подбородок. Затем снял очки, протер линзы носовым платком. Снова водрузил на нос. Вздохнул и посмотрел мне в глаза.
  - Товарищ Мальцев, 'Апогей' и Адель в курсе, что вы хотели бы их видеть в составе участников фестиваля? Они смогут подготовиться в сжатые сроки?
  - Мы общались по телефону после моего приезда в Москву, и ребята из 'Апогея', и Адель с радостью выступили бы на фестивале. Гастроли у ансамбля закончились неделю назад, а у Адель, напротив, в середине июня турне по Белоруссии. Так что окно есть, и желание тоже.
  - Ну тогда звоните им и обрадуйте новостью, что они в числе участников фестиваля.
  Я на секунду завис, после чего прочистил горло:
  - Так что, я могу идти?
  - Нет, не можете. Потому что звонить вам придется прямо отсюда. Результат хотелось бы знать прямо сейчас, чтобы, не откладывая, дать соответствующие распоряжения товарищу Фурцевой. Так что звоните, не стесняйтесь. Или вы номера не помните?
  - Да нет, помню, вернее, у меня с собой записная книжка с номерами.
  - Вот телефон, звоните.
  Я обошел стол, чтобы добраться до примыкавшей к нему тумбочки с телефонными аппаратами, достал записную книжку, и принялся названивать поочередно Михе и Адель. Михи дома не было, взяла его мать, с которой я учтиво поздоровался, а затем попросил передать, что 'Апогей' будет выступать на фестивале. Это вызвало у собеседницы легкий шок, который чувствовался даже через телефонный провод.
  - Так как, передадите Мише мое предложение? - напомнил я.
  - Конечно, конечно, - отозвалась мама лидера группы 'Апогей'. - Я уверена, что и он, и ребята будут только рады.
  - Тогда пусть мне перезвонит вечерком, мы утрясем кое-какие организационные вопросы.
  Затем настал черед звонить Адель. Трубку тоже подняла мама, но сама Ольга находилась неподалеку, так что удалось пообщаться с ней напрямую. Тут тоже вопросов не возникло, и тоже договорились, что вечером я ей сообщу, где и во сколько генеральная репетиция мероприятия.
  - А с 'The Beatles' как быть? - спросил я, опустив трубку.
  - Есть их номер?
  - Да, домашний Джона есть. Лондонский, туда из Ливерпуля перебралась его семья.
  - Вот и звоните. Скажите этому Джону, что билеты мы им обеспечим через наше консульство в Лондоне, и хорошие номера забронируем в лучшей московской гостинице. Только я сначала сам поговорю с дежурным на коммутаторе, а то у нас так запросто за границу не позвонить, все же контролируется, сами понимаете, - говорил Суслов, крутя диск аппарата. - Алло, это Суслов, Михаил Андреевич. Товарищ Козлов? Добрый день. Товарищ Козлов, сейчас от меня будет звонок в Лондон, вы уж соедините товарища с адресатом, у него важный разговор. Спасибо... Егор Дмитриевич, продиктуйте номер... Та-а-ак... Ага, пошли гудки, держите трубку.
  Я взял у Суслова трубку, приложил мембрану к уху. Гудки все шли. Наконец что-то щелкнуло, и на том конце провода по-английски (хотя ответь мне на другом языке, я бы искренне удивился) сказали:
  - Да, это дом мистера и миссис Леннон.
  - Синтия, добрый день, это Егор Мэлтсэфф, из Москвы звоню.
  - О, Егор! Из Москвы! Здравствуйте, мне Джон о вас рассказывал...
  - Надеюсь, только хорошее, - улыбнулся я, как будто моя собеседница могла видеть выражение моего лица. - Синтия, а Джона нет поблизости?
  - Ох, он сейчас на студии, на Эбби-роуд, они там даже ночевали, я его уже два дня почти не видела.
  - Черт... Синтия, а как туда позвонить? У меня был телефон, но я его, похоже, в лондонской квартире оставил.
  - Записывайте, мистер Мэлтсэфф...
  - Секундочку, - сказал я и по-русски обратился уже к Суслову. - Михаил Андреевич, карандашика не найдется? Спасибо, - и снова по-английски. - Говорите, Синтия.
  До 'битлов' я все же дозвонился. К трубке по моей просьбе пригласили Леннона, который, судя по голосу, искренне обрадовался моему звонку.
  - Что? Выступить в России? В Москве? 1 июня? Отличная идея, Егор! Я только 'за', да и парни, уверен, не станут возражать, они тоже давно хотели посмотреть, как живут в вашей стране, спеть для русских.
  - Вот и случай подвернется, прилетайте сразу на недельку, отдохнете, расслабитесь, - говорил я, косясь на Суслова, который вполне мог владеть английским. - Тут вам обещают целую культурную программу по высшему разряду. Насчет билетов на самолет, как меня заверили, проблем не будет, их вам оформят через советское консульство. А в Москве забронируют места в лучшей гостинице. Запиши, кстати, телефон человека, через которого придется держать связь, его зовут Леонид Федулов.
  - Да, но нам еще нужно поставить в известность Брайана.
  - Эпстайна? Думаешь, он может наложить вето на поездку?
  - Вряд ли он пойдет на это, думаю, он даже попросит еще один билет на него.
  - Михаил Андреевич, а можно будет билеты на пятерых - четырех музыкантов и их продюсера?
  - Решим вопрос.
  - Джон, мне сейчас сказали, что этот вопрос решаем... Ага... Хорошо, будем на связи. Пока!
  Я положил трубку, и мы обменялись с Сусловым взглядами. Молчание длилось несколько секунд, после чего тот наконец произнес:
  - Ну что, товарищ Мальцев, все нормально?
  - Да, товарищ Суслов, вроде со всеми удалось уладить. Ничего, что я им пообещал культурную программу от вашего лица?
  - Какую именно? - насторожился Суслов.
  - Мы этот вопрос не уточняли, зато у вас будет время все продумать.
  - Хм, хорошо, обмозгуем... Теперь, если вас не затруднит, посидите в приемной, а я созвонюсь с Екатериной Алексеевной, мы обсудим вопрос участия вышеперечисленных исполнителей в рамках фестиваля. Я распоряжусь, чтобы Вера Алексеевна сделала вам еще чаю.
  - А один вопрос можно?
  - Задавайте.
  - Вам не кажется, Михаил Андреевич, что название фестиваля, скажем так, несколько неактуально?
  - Что вы имеете в виду?
  - То, что я и говорил на собрании. У нас немало ветеранов войны нуждаются, например, в улучшении жилищных условий, а на фоне недавнего землетрясения в Ташкенте можно было бы помочь и оставшимися без крова. Думаю, люди с удовольствием приняли бы помощь.
  - Хм, над этим нужно помозговать...
  - И еще одно предложение вдогонку разрешите озвучить?
  - Да вы просто фонтанируете идеями, Егор Дмитриевич! Ну что там у вас еще?
  - У меня вариант проведения концерта как бы в двух отделениях. Сами видите, что, с одной стороны, подбираются музыканты более старшего поколения с похожим репертуаром, и молодые, исполняющие более современный репертуар. Не логично ли будет их развести вместо того, чтобы выступать вперемешку?
  - А что, в вашем предложении есть зерно. И выглядит оно вполне логично, я бы мог и сам до этого додуматься. Это мы сейчас тоже с товарищем Фурцевой решим. А вы все же идите чайку попейте, пока я общаюсь по телефону.
  Минут через тридцать, когда этот самый чай у меня разве что из ушей не тек, и я думал, о чем так долго можно говорить с министром культуры, меня снова пригласили в кабинет к Суслову.
  - Все нормально, мы поговорили с Екатериной Алексеевной. Вопрос по новым исполнителям решили. Она при мне созвонилась со своим же заместителем, товарищем Баскаковым, который непосредственно взаимодействует с артистами. Генеральная репетиция состоится 31 мая в ДК 'Красный Октябрь' в полдень. Ну это вы вроде бы должны знать. Будет у вас еще возможность созвониться с вашим английским другом?
  - Надеюсь, что да.
  - Вот тогда как выясните, точно ли они готовы лететь - тогда через консульство закажем билеты и обеспечим гостиницу. В экстренном порядке мы допечатаем афиши с изменениями. Только на всякий случай появление этих... 'The Beatles' упомянем как возможное. Кстати, а с участниками вашей группы все нормально, разместят?
  - Да, в гостинице 'Москва', на парней выделили трехместный номер, и на девушку - одноместный. Не люкс, но вроде бы приличный, судя по отзывам дежурной, когда я туда дозвонился.
  - Замечательно! По концерту в двух отделениях она тоже со мной согласилась. Чтобы не томить ожиданием немолодых артистов, решили, что пусть они выступят в первом отделении, а вам, молодым, придется закрывать фестиваль. Ну а что касается названия фестиваля и цели акции... Мы и этот вопрос обсудили с Екатериной Алексеевной, и пришли к выводу, что если исполнителей можно варьировать, то цель акции уже обозначена.
  - Жаль, - вздохнул я.
  - Но согласитесь, что помощь африканским детям - тоже благородная цель... Что ж, не смею вас больше задерживать, Егор Дмитриевич. Всего хорошего. Если возникнут какие-то вопросы - звоните или мне в приемную, или сразу товарищу Фурцевой.
  'Ффух, прокатило, - думал я, покидая здание на Старой площади. - Причем прокатило не в самом плохом варианте. Жаль, что с идеей акции не выгорело... А тут я еще ухмыляюсь портрету Шелепину. На фоне легенды о нашем родстве Суслов мог это воспринять в каком угодно ключе'.
  Весь погруженный в свои мысли, я на автомате поймал такси и так же, в мыслях о грядущем фестивале и недавней встрече с Сусловым, доехал до дома. Поздоровался с парой бабушек у подъезда, одолел первый лестничный пролет... и увидел сидящую на подоконнике Светлану Фурцеву.
  В первый момент я ее даже не узнал. Куда делась та жизнерадостная, пышущая здоровьем молодая женщина? Теперь это была ее бледная и исхудавшая тень, причем бледная в буквальном смысле слова. Темные круги под глазами делали ее похожей на Наталью Варлей в образе панночки, которая в гробу летала перед охреневшим Хомой.
  - Привет! - сказал я, не зная, что еще можно произнести в этой ситуации.
  - Привет, - тихо ответила она. - У тебя нет сигаретки или папиросы?
  - Ты же знаешь, у меня режим, с вредными привычками строго.
  - А я вот не могу бросить... Никотин меня хоть немного успокаивает. Час назад последнюю выкурила.
  А окурки, получается, прямо в эту вот открытую форточку и бросает, на головы сидящим у подъезда бабулькам. Или их ветром сносит? Вполне вероятно, ветерок сегодня серьезный, иначе упади им 'бычок' за шиворот, старушки мигом бы всех на уши подняли. А вообще странно, что человек столько времени сидит в подъезде, и никто и ухом не повел. Я за пять лет в этом мире уже привык, что советские люди обязательно поинтересуются у праздно торчащего в подъезде неизвестного, к кому он, кого ждет, а уж бабушки - те и вовсе всю душу вытрясут, и лишь выяснив, сколько раз в день человек сексом занимается, спокойно пойдут дальше. Тем более у нас 5-этажный дом, без лифта, все движение по лестнице.
  - А что стряслось, почему такой... вид?
  - Что, плохо выгляжу?
  - Да не то чтобы плохо... Но сильно отличаешься от той Светланы Фурцевой, которую я видел год назад.
  - Что ж вы меня все по девичьей фамилии склоняете, - грустно усмехнулась она. - Я ведь уже несколько лет как Козлова. Так и норовите напомнить, кто моя мать.
  Я на мгновение растерялся. Действительно, я и сам как-то привык проводить непосредственную параллель между Фурцевой-старшей и ее дочерью.
  - Ладно, больше не буду... А здесь-то что делаешь? Ждешь кого?
  Ответ на этот вопрос я знал заранее, поэтому не особенно удивился, услышав:
  - Ага, жду. Тебя. Меня тут бабки за твою поклонницу приняли, я не стала отнекиваться. В какой-то мере да, поклонница. А они мне, мол, шляются тут, все стены в подъезде исписали.
  Она выжала из себя страдальческую ухмылку. Насчет стен бабки были правы, но это было преимущественно до моего отъезда в Англию. Потом фанаты поутихли. Странно, что сейчас и в самом деле их не наблюдается, все ж таки многие через газеты и ТВ узнали, что я вернулся, чтобы выступить на фестивале.
  - Так ты что, просто поговорить хотела или...
  Я запнулся, не зная, как выразить свою мысль.
  - Извини, домой не приглашаю, ребенок маленький. Да и жена... может неправильно понять. Если хочешь, давай посидим где-нибудь в кафе, что ли...
  - Господи, какое кафе?! - простонала Светлана, глядя на меня повлажневшими глазами. - Я ж к тебе пришла! Ты понимаешь, что я не могу без тебя жить?!! Вот, смотри.
  Она закатала рукава платья, показывая бело-розовые шрамы на запястьях. Вот же ведь, Фурцева-старшая не раз вскрывала себе вены - если верить некоторым историкам - начиная примерно года с 60-го, и дочка идет проторенной дорожкой.
  - Это из-за тебя! - в ее голосе уже ощущались нотки истерики. - Неужели ты еще тогда, год назад не понял, что мне нужен только ты?! Да я пить начала из-за тебя! Я вены из-за тебя резала!
  - Свет, давай мы успокоимся и поговорим, как взрослые люди.
  Я обнял ее за вздрагивающие плечи. Ох, как же я ненавижу успокаивать плачущих баб!
  - Ну все, прекращай плакать, у тебя же тушь потечет... Хотя какая тушь, ты же без косметики. Нельзя так себя запускать женщине в самом расцвете лет. Ладно, где у тебя носовой платок? В сумочке? Щас...
  Порывшись одной рукой в ее ридикюле, извлек оттуда практически чистый носовой платок и принялся вытирать слезы на лице своей воздыхательницы. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь из соседей мимо прошел. Новость, что Егор Мальцев обнимается с какой-то плачущей женщиной, тут же разлетится не только по дому, а и по Москве, чего доброго. Объясняйся потом с супругой, а оно мне надо? То-то же.
  - Как ты, успокоилась немного? - спросил я, убирая платок обратно в сумку.
  Я взял ее лицо в свои ладони, поднял, вглядываясь в черную глубину зрачков. Сейчас это все еще всхлипывающее существо выглядело настолько затравлено, что в порыве жалости захотелось его прижать к себе и зарыться лицом в растрепанные волосы. Однако это дало бы Светлане повод на что-то надеяться, а я не хотел вводить ее в заблуждение относительно перспектив наших отношений.
  - Егор, скажи, что ты меня любишь, - прошептала она, не сводя с меня полного надежды взгляда.
  - Свет, я люблю тебя как друга, но как женщину я могу любить только свою жену. Ты же сама все прекрасно понимаешь.
  - Ах так!
  Она резким движением расстегнула молнию на боком кармане сумочки, и спустя секунду я увидел в ее руке складной нож с уже выдвинутым лезвием.
  - С венами не получилось, а с артерией получится.
  Дальше я действовал на автомате. Тыльной стороной левой руки я подбил ее правую руку, сжимавшую несущийся к шее нож. Но немного не успел - Света самым кончиком оцарапала себе шею. Правой рукой удержал ее кисть с ножом над головой и резко выкрутил.
  - Ой, мамочки!
  Нож с глухим звоном упал на плитку лестничного пролета. Светлана в ужасе смотрела на меня, прижав ладонь к своей шее. Я же, все еще на адреналине, не без труда оторвал ее руку от раны.
  - Ерунда, небольшой порез, - выдохнул я, чувствуя, как меня понемногу отпускает.
  Снова достал из сумки носовой платок, приложил к ранке.
  - Прижми, сама будешь держать. Думаю, даже швы накладывать не придется... Ох ты ж дура, а! И мозги у тебя куриные!
  Наклонившись, чтобы подобрать нож, в последний момент передумал брать его за ручку, подцепил аккуратно двумя пальцами и опустил в карман своего пиджака. Еще не хватало отпечатки оставлять, чтобы потом мне покушение на жизнь министерской дочки приписали. Пусть пока у меня побудет, если что - на нем 'пальчики' только Светланы.
  - Ты мне чуть руку не сломал, - всхлипнула она, прижимая платок к шее левой рукой и тряся кистью правой.
  - А нужно было, чтобы больше не хваталась за что ни попадя. Это ж надо до такого додуматься!.. Пошли.
  - Куда?
  - Куда-куда... К матери твоей поедем, пусть разбирается с дочуркой, а я умываю руки.
  - Я не поеду к ней, - в ее голосе снова начали прорезываться истерические нотки. - Лучше я вены себе перегрызу, не хочу ее видеть!
  - Тебе в любом случае нужно оказать какую-то первую помощь... А, черт с тобой, пойдем ко мне.
  - К тебе? Ты же говорил, у тебя жена дома, ребенок...
  - Ничего, я кухонные ножи спрячу подальше. Ну чего стоим?! Кровью истечешь, пошли хоть продезинфицируем рану, еще неизвестно, что за колбасу ты этим ножом резала.
  На этот раз она проявила покорность. Я-то малость нервничал, представляя, как буду объясняться с женой, еще, чего доброго, и она ревнивую истерику закатит. Надеюсь, что они хотя бы между собой не передерутся.
  - Привет, лапа, привел тебе мою неудачливую поклонницу. Узнаешь? Да-да, Светлана Фурцева... то есть Козлова по мужу. Вы еще в гримерке пересекались после концерта трио 'НасТроение'.
  - Как же, помню... Здравствуйте, Светлана. Ой, а что это у вас... с шеей?
  - Несчастный случай, - быстро ответил я за еще больше побледневшую дочку министерши, все еще прижимавшую платок к порезу. - Представляешь, встретились в подъезде, ну и попросила заодно автограф. У нее карандашик с собой был, правда, туповатый, и лезвие. Решила грифель заточить на ходу, да видишь как - малость промахнулась.
  - У нас в подъезде? - подняла брови Ленка, удивленно глядя на Светлану.
  - А у нее родственница здесь живет, - вдохновенно врал я, уже не думая о последствиях. - Как раз от нее спускалась. Так что, найдутся у нас йод с пластырем?
  - Как не найтись, уж для дочери министра культуры найдем. Ладно, заходите, сейчас будем оказывать вам первую помощь.
  В общем, по-бабски они нормально столковались. Фурцева-Козлова даже позволила себя уговорить выпить чайку, пока мы ждали вызванную по телефону машину такси. При этом ни я, ни Светлана не афишировали, кто она на самом деле.
  Когда сажал свою 'поклонницу' в 'Волгу' с шашечками на боку, водитель сначала мазнул по мне взглядом, а затем принялся разглядывать более сосредоточенно.
  - Ба, да вы же Егор Мальцев, знаменитый футболист!
  - Вы обознались, просто похож, - на автомате отреагировал я. - Меня постоянно с ним путают.
  - Жаль, - искренне расстроился таксист. - В таксопарке бы ребятам рассказал, они бы просто обалдели.
  - Приходите всем таксопарком на музыкальный фестиваль 1 июня, там ваш Мальцев точно будет выступать.
  - Хе, так нас уже заставили купить билеты. Сказали - не купите - влепим выговор в личное дело. А уж они-то влепят, они найдут повод.
  Похоже, водитель любит поболтать. Ну теперь пусть дальше со Светланой трещит. Несмотря на ее протесты, вручил таксисту деньги за проезд с запасом, разрешив оставить сдачу себе. Проводив взглядом свернувшую за угол дома машину, поднялся обратно в квартиру, где меня уже ждала уперевшая руки в боки супруга.
  - Ну рассказывай, муженек, что это сейчас было?
  
  Глава 3
  В общем, следующий час у нас ушел на выяснение отношений. Желая в будущем не оглядываться на какие-то недомолвки, выложил Лисенку все как на духу, естественно, признавшись, что подругу-соседку придумал на ходу. Даже рассказал про попытку Светланы закадрить меня на прошлогоднем банкете.
  - Может быть, это была моя ошибка, что сразу тебе не рассказал, думал, было - и прошло, забудется. Вернее, ничего не было, я бы тебе ни в коем разе не изменил. А она вон видишь как, все никак не угомонится, - подытожил я.
  Честно сказать, далеко не был уверен, что Ленка не кинется собирать вещи с криком: 'Все, надоело твое вранье, кобель несчастный, я возвращаюсь к маме и папе!' Но моя девочка оказалась куда более рассудительной.
  - И как же теперь быть дальше? - спросила она.
  - Ну, если не прекратит ерундой заниматься, не угомонится, то придется ее мамашу проинформировать для начала, а в случае чего заявление в милицию накатать. Хотелось бы верить, что у нее хватит ума остепениться.
  - Хотелось бы... А нож где?
  - Эх, он же у меня все еще в кармане пиджака! Надо его в пакетик положить и заныкать куда-нибудь, как вещественное доказательство. Мало ли, вдруг Светлана решит задним числом заявить, что это я на нее с ножом кинулся.
  А еще через пятнадцать минут я с аппетитом уплетал куриный суп с клецками на первое и картофельное пюре с парой котлет, поджаристых, как я люблю, с корочкой, на второе. Ну и стакан ароматного чая; давеча, пока с Лидой Клемент по рынкам и магазинам болтались, ухватил пару расписных жестяных коробок крупнолистового чая 'Букет Грузии'.
  Разобравшись в отношениях с женой и с запоздалым обедом, я снова принялся обзванивать Миху и Адель. На этот раз рассказал им, когда и где будет проходить генеральная репетиция, и попросил определиться с репертуаром - им разрешили исполнить по две песни. У Ольги - то бишь Адель - к этому времени уже сложился свой коллектив: барабанщик, гитарист, бас-гитарист и клавишник, играющий на простеньком аналоге синтезатора. Так что помощи от 'Апогея' теперь и не требовалось.
  Заодно порадовал Адель новостью, что сочинил для нее пару хитов. Далеко ходить не пришлось, взял из репертуара Борисовны 'Куда уходит детство' и 'Этот мир придуман не нами'. Договорились встретиться завтра у нее н репетиционной базе.
  Так, с 'битлами' созвонимся позже, когда они сами сначала решат вопрос с Эпстайном. Чем занять этот вечер? Устроить секс-марафон с Ленкой, выгуливавшей сейчас во дворе Леху? Блин, после сегодняшних событий не уверен, что смогу выполнить в полной мере свой супружеский долг, меня все еще малость потряхивало. Хотя на аппетите не сильно-то и сказалось, вон как обед умял.
  Включил телевизор, там как раз показывали концерт в Кремле с участием Бернеса. Тут же вспомнил, как Марк Наумович просил меня написать для него новую песню. Чего ж новую-то, у нас и старых полно. В смысле, старых для Алексея Лозового из будущего, а для Егора Мальцева из 1966 года еще ничего не написано.
  А вот, например, 'Ласковая песня' от Фрадкина и Долматовского. На моей памяти ее больше других исполнял Кобзон, причем написана она уже была году эдак в 80-м, если не позже. Так, подыграть себе на фортепиано, обновить воспоминания, и сразу в нотную тетрадь. Пересечемся на генеральной, там и вручу Бернесу текст с нотами. Заодно напою, чтобы понял, что к чему. А то ведь нот он не знал, факт общеизвестный, зато пригодятся его будущему аккомпаниатору. Ну а аранжировка - отдельная тема, там вообще смогут, если что, без меня справиться, если руки из нужно места растут и голова не ниже пояса.
  Как раз время идти своих забирать с прогулки, помогать переть наверх коляску. Исполнив свой семейный долг, вспомнил о Кобзоне. Чтобы Иосиф не чувствовал себя обделенным на той самой генеральной репетиции, где он наверняка увидит наши экзерсисы с Бернесом, можно предложить песню того же Фрадкина, но уже на стихи Рождественского 'Там, за облаками'. Он ведь и впрямь ее пел, во всяком случае, я прекрасно помнил юбилейный вечер 'Самоцветов'. Теперь может исполнить пораньше. А еще можно добавить совкового патриотизма в виде песни 'И вновь продолжается бой!' Она-то Пахмутовой и Добронравовым точно еще не написана.
  Вообще становится малость стыдно, сколько уже вещей у этой четы увел. Но, как говорится, нет худа без добра! За последнее время семейно-творческий союз разродился двумя песнями, которых в моей реальности попросту не было. Одна называлась 'Иван-чай' - приятная, лирическая композиция в исполнении Зыкиной. Вторая воспевала подвиги комсомольцев с до и послевоенные годы, называлась 'Вечная молодость', что мне живо напомнило одноименный хит группы 'Чиж & Co'.
  До ужина управиться не удалось. Хорошо все-таки дома, есть кому тебя накормить, постирать-погладить белье, прибраться, согреть в постели, наконец... А за это всего-то иногда достаточно подарить свою ласку, при этом еще и себе доставив удовольствие. А уж если раз в месяц будешь цветы дарить, пусть хоть и простые ромашки - вообще станешь для своей половинки святым. Даже если ты зарабатываешь так себе. А я тут как бы реально добытчик, и с песен гребу, и с футбола. За футбол мне вообще не стыдно, все, так сказать, кровью и потом заработано, пусть и арендованного мною тела. Аренда, правда, тянется уже пять лет, и иногда мне кажется, что моя прошлая жизнь - долгий, может быть и не самый дурной, но сон. О возвращении в прежнее тело даже думать не хочется.
  - Егор, тебя к телефону, - позвала из прихожей Ленка.
  - Кто там еще?
  - Из министерства культуры вроде.
  Неужто Фурцева! Блин, а если по поводу дочки... Жутковато становится. Но нет, звонил Баскаков, отчество которого я решительно запамятовал, тем более что он представился мне в этот раз просто по фамилии.
  - Егор Дмитриевич, вы как, созвонились с ансамблем 'Апогей' и Адель? Узнали, что они будут петь?
  Выяснив необходимую информацию, прежде чем попрощаться, Баскаков попросил так же и у 'битлов' уточнить, что они планируют исполнять в рамках фестиваля, если все же точно собираются прилететь в Москву.
  Уже в девятом часу вечера, когда я дописал последние ноты песни 'И вновь продолжается бой!', решил еще раз позвонить Джону домой в надежде, что он вернулся-таки в лоно семьи. Как в песне у Высоцкого, пришлось набирать '07', прежде чем меня соединили с квартирой 'мистера и миссис Леннон'. Трубку снова взяла его жена, но на этот раз, на мою удачу, неформальный лидер 'битлов' оказался дома.
  - Привет, это Егор! Ну как, решили вопрос с Эпстайном?
  - Да, все отлично, он сам с огромным удовольствием съездит в Россию. И парни согласны отыграть на шоу, даже несмотря на то, что фестиваль благотворительный, и мы за выступление ничего не получим.
  То ли намекнул прозрачно, то ли без задней мысли про бесплатное выступление вякнул... Ладно, я тут вообще сборку припека. Под занавес разговора уточнил, что они планируют исполнять на фестивале. Идиотизм, конечно, неужто наш худсовет будет принимать решения, годятся песни 'битлов' для фестиваля или нет?! Как бы там ни было, от лица ливерпульской четверки Джон предложил 'Baby's in Black', 'I'm a Loser', 'Albert Dock' и только что написанную 'Yellow Submarine'. Если с тремя из вышеперечисленных композиций я был знаком, то 'Albert Dock' мне представлялась загадкой. Я попросил Джона рассказать о ней чуть подробнее. Выяснилось, что эта песня посвящена ливерпульскому доку, который назывался Альберт, по сюжету песня напоминала песенку из мультика 'Мы пришли сегодня в порт'. Мол, что вижу - о том и пою. Интересно было бы мелодию хотя бы услышать. Впрочем, ждать недолго осталось.
  По уже сложившейся советской привычке экономить быстренько завернул разговор, решив, что с Баскаковым созвонюсь завтра. У меня был только его рабочий номер, вряд ли он задерживается в кабинете так допоздна.
  В последующие до генеральной репетиции дни я наслаждался отдыхом в кругу семьи. Единственное - решил все же не ограничиться дарением песен Бернесу и Кобзону. Привык уже действовать согласно поговорке 'Всем сестрам по серьгам'. Поэтому задумался, чем порадовать Магомаева, Хиля, Клемент, Миансарову, тех же 'Апогей' и Адель... Мулермана, жаль, нет в списке выступающих, он когда-то у меня пел 'На дальней станции сойду', 'Травы-травы' и 'Дрозды', заимствованные из репертуара Геннадия Белова. У того же Белова можно позаимствовать и полушуточную песенку 'Хороший ты парень, Наташка!' на музыку Шаинского и стихи¸ кажется, Ибряева. Вещь еще не написана, в будущем ее некоторые - незнакомые с текстом, а лишь услышав название - воспринимали двусмысленно на фоне разгула гомосятины, а пока слушатель принимает песню так, как и задумывалось авторами. Отдам-ка я ее Хилю, может, Эдику понравится.
  А вот Магомаеву... Ужасно хотелось подсунуть 'Это здорово' из репертуара Коли Носкова. Но текст в ней несколько не соответствует курсу партии: 'Отовсюду здесь веет холодом', 'Среди подлости и предательства' и так далее. Ну и голос у Магомаева слишком уж 'отутюженный', хотя пока все равно ориентиров нет, никто же в этом времени эту вещь еще не исполнил.
  А предложу-ка я Магомаеву челентановскую 'Confessa'! Шок? Ага, это же по-нашему. Надеюсь, худсовет на фоне наладившихся связей СССР с Италией не зарубит композицию. А Муслим попробует добиться легкой хрипотцы, которая была визитной карточкой Адриано. Да, собственно говоря, и без хрипотцы прокатит, но она придает песне дополнительной сексуальности. В общем, поглядим-посмотрим.
  Что у нас есть для женщин... Пьеху, кстати, тоже могли бы пригласить, чем она-то Фурцевой не угодила? А между прочим, можно подкинуть Эдите ее же хит 'Наш сосед' за авторством Бориса Потемкина. Песня датировалась вроде бы 1968 годом. Если бы оказалась уже написана - я бы ее наверняка услышал. Тоже как-нибудь при встрече обсудим.
  Кто там по списку, Миансарова? Тамаре можно отдать песню Пахмутовой и Добронравова 'Я не могу иначе'. В исполнении Валечки Толкуновой звучит на редкость душевно, но пока она совсем молоденькая, в этом году должна, кажется, быть принята в вокально-инструментальный оркестр под управлением Саульского. Или все-таки подождать, пока Толкунова созреет? А Тамаре можно подкинуть 'Ромашки спрятались' из какого-то кинофильма на рубеже 60-х и 70-х, пока я ее нигде не слышал. Ничего страшного, что Людмила Георгиевна ее не споет, песней больше - песней меньше.
  'Ромашки спрятались, поникли лютики...' - затянул я на автомате себе под нос, рисуя ноты. Оказалось, что слух у моей Ленки не хуже, чем у летучей мыши.
  - Ой, что это за песня?
  - Да вот, сижу, сочиняю помаленьку. Практически уже готова.
  - Ежик, спой, а!
  И так смотрит жалостливо, что не откажешь. Ну так мне жалко что ли...
  - Ладно, только закрой все двери, чтобы Лешку не разбудить.
  Подыграл себе на фортепиано, предупредив, что вообще-то песня женская, хочу отдать ее Миансаровой. Ленка влюбилась в композицию моментально, пришлось еще и на бис исполнять. А потом попросила ей слова на листочек переписать, а мелодию она сразу запомнила.
  Ладно, вернемся к нашим баранам... Ребятам из 'Апогея' предложим суперхит группы 'UFO' под названием 'Belladonna'. Буквально от сердца оторвал. Была мысль оставить вещь для себя, но решил все-таки проявить чудеса коммуникабельности. 'Апогей' вроде не был замечен в хард-роковых наклонностях, ну так это, опять же, баллада, для разнообразия репертуара им сгодится.
  Адель еще у нас без подарка... Почему-то в последнее время стал ассоциировать ее с Земфирой. У Оли-Адель уже имеется в репертуаре ее вещь, думаю, еще что-нибудь не помешало бы. Пришла на память 'Прогулка', но с сожалением отклонил этот вариант. Либо приличный синтезатор нужен, либо небольшой симфонический оркестр. Да и текст, в котором мелькают фразы 'Если верить киношникам, мы загружены в матрицу' и 'Ты был счастливый и пьяный', вряд ли придется по вкусу членам худсовета. Тогда уж '-140', где слова 'ни фига' легко заменяются на 'ничего', а в целом песня отдает мажорными джазовыми нотками. Хорошо, что я в свое время увлекался творчеством Земфиры и многие ее песни помню наизусть. Решено, сажусь за ноты.
  25 мая мне дозвонился Николай Морозов.
  - Егор, я знаю, что ты готовишься к ответственному культурному мероприятию, но учти, что 5 июня мы играем с французами. На игру с итальянским 'Ланеросси' я уж тебя дергать не буду - соперник проходной, а вот в игре со сборной Франции хочу посмотреть тебя в деле. Ты как вообще, после сезона в Англии, не тренировался?
  - Есть такое, Николай Петрович. Можно сказать, сегодня первый день более менее свободный, а то с этим фестивалем столько беготни... Сейчас окно до 30-го мая, там мои музыканты прилетают, поеду их встречать, помогать размещать в гостинице. А вечером того же дня у нас репетиция. 31-го, наверное, съезжу опять в аэропорт, встречу группу 'The Beatles', и в тот же день у всех будет генеральная. 1 июня у нас фестиваль, а 2-го я - в расположении сборной.
  - Правильно, 2 июня у нас командное собрание в здании федерации футбола СССР, в 10 часов утра. Надеюсь, что ты почтишь нас своим вниманием. А до 30-го нет желания потренироваться с ребятами?
  - А что, можно?
  - Не можно, а нужно! Все-таки и нам, тренерам, хочется посмотреть, в какой форме ты находишься. Кубок чемпионов, это, конечно, хорошо, но и об интересах сборной помнить желательно. Кстати, можешь даже сегодня подъехать к семи вечера на Песчаную.
  - У сборной там тренировка?
  - А на стадион имени Ленина нас пока не пускают, там же идет подготовка к вашему фестивалю. Так что приезжай на Песчаную, будем ждать. И форму тебе подберем, насчет этого не волнуйся.
  Не успел положить трубку - подкрадывается Ленка и подсовывает газету с телепрограммой.
  - Егор, смотри. Три программы с тобой показывают на следующей неделе.
  Для наглядности ткнула пальцем сначала на вечер среды, 1 июня, где с 19 до 22 часов будет идти прямая трансляция фестиваля. Затем ее аккуратный ноготок (сегодня с утра только бегала на маникюр в кооперативный салон косметических услуг, пока я с Лехой сидел) передислоцировался на воскресенье, 5 июня. Здесь опять же в 17.00 прямая трансляция футбольного матча СССР-Франция, где я надеялся выйти хотя бы на замену, а в утреннем блоке идет 'Музыкальный киоск'. И что интересно, здесь же указано, что выпуск посвящен творчеству Егора Мальцева и группы 'S&H'. Ничего себе! Это, получается, весь выпуск, все 30 минут?! Случай доселе беспрецедентный, обычно для современного зарубежного репертуара выделялась самая концовка программы, чтобы втиснуть один клип, ну или видеоролик, поскольку такого понятия как клип в СССР еще не существует. С другой стороны, запись, которую я вручил Беляевой, тянула на полтора часа. Как они их втиснули? Или станут частями показывать, растянут на три недели?
  А перевод какой-то будет нашей болтовни между песнями? Или, может, программа пойдет с субтитрами? А вероятнее всего, вообще с закадровыми комментариями ведущей, а показывать будут только наше выступление без говорильни. Ну да что гадать, факт сам по себе занятный и неординарный.
  Жаль, что вряд ли получится посмотреть, в день матча с утра будет не до этого. Ладно, ничего страшного, я-то знаю, что там на пленке, которую я передал Элеоноре Валериановне, если только там они от себя еще чего не налепят. Мол, в этом дворе начинался творческий путь ныне известного музыканта и футболиста Егора Мальцева. Здесь он устраивал и квартирники, и... как сказать, дворники? Не стоит, пожалуй, голову ломать, она мне еще пригодится.
  - Лиса, ты, надеюсь, появишься на фестивале? - поинтересовался я у жены.
  - Конечно, оставлю Лешку родителям на один вечер, они будут только рады.
  - Одна пойдешь или с кем-то? В смысле, с подругой?
  - Тогда я Ольгу возьму. Она, кстати, с твоим бывшим дружком Витей по прозвищу Муха крутит. Помнишь, она на речку вместе с нами загорать ездила...
  - Эта та Оля, у которой необхватная задница?
  - Нормальная у нее задница, не болтай.
  - Ладно, будет вам пара контрамарок. А что, кстати, про моих бывших подельников слышно?
  - Ты меня спрашиваешь? Они же твои вроде бы друзья... были. Нет, ну если хочешь, то я могу у Лельки узнать, она-то с Витей общается, и про остальных что-нибудь да знает.
  - Слушай, а позвони ей прямо сейчас, может, у нее номер Мухи есть? И заодно новостью про фестиваль обрадуешь.
  Так и получилось, что через десять минут я болтал по телефону с Мухой - в миру Витькой Мухиным. Нет, ну а что, в самом деле, за всей этой звездной музыкально-футбольной завесой парни как-то ушли с орбиты моих интересов. А ведь они были первыми, с кем я встретился в этом мире.
  - Штырь! Ой, какой Штырь... Егор, здорово!
  - Привет, Муха! Или тебя лучше Витьком звать?
  - Да зови как хочешь. В училище еще Мухой парни звали, а сейчас я на маневровом тепловозе в депо работаю, помощником машиниста, некоторые даже Виктором Петровичем зовут.
  - А я-то думал, ты по возрасту в армии должен служить.
  - В армию меня не взяли, плоскостопие, - с ноткой грусти промолвил Муха. - К строевой негоден. А я ведь танкистом хотел быть, как моя батя, там вообще служба сидячая. Эх, нет в жизни счастья...
  - А как там остальные парни? Вроде как Бугор на зону загремел?
  - Бугор по зонам и скитается, говорят, даже в авторитеты выбился. Сява по той же дорожке пошел, через год после Бугра на малолетку угодил, сто лет его уже не видел и не слышал. Ну а Дюша сейчас как раз на морфлоте лямку тянет. Через год дембель. Как-то даже письмо мне присылал, писал, что первое время от качки зеленый ходил, а потом приноровился. В общем, разлетелась наша стая кто куда. Ты вон теперь знаменитость, твои песни вся страна распевает, в Англии в футбол играешь. Нашел старую фотокарточку, где мы вдвоем стоим, всем теперь показываю, правда, никто не верит, что на фотке ты.
  - Я тебе на ней автограф оставлю, может, начнут верить... Слушай, Виктор ты наш Петрович, а 1 июня что делаешь вечером?
  - Вечером?.. У меня вроде первая смена, так что в шесть я уже свободен.
  - Ну тогда бери свою Ольгу и топайте с моей Ленкой на стадион, на фестиваль. Контрамарки у меня есть, причем на приличные места. А после концерта пересечемся, посидим где-нибудь. Только недолго, утром меня ждут в сборной.
  Вопрос решился положительно. Недолго думая, я по телефону забронировал столик в ресторане 'Арагви'. Поначалу это выглядело бесперспективной попыткой, мол, у нас тут зал полностью арендован, а когда я себя назвал - мне просто не поверили. Тут я попросил пригласить к аппарату Аркадия, оказалось, он, на мое счастье, уже отирался в ресторане. Услышав знакомый голос, руководитель ресторанного коллектива почти на минуту рассыпался в приветствиях и изъявлении всяческого почтения к моему таланту.
  - Аркадий, нам бы столик забронировать на вечер 1 июня, на четверых, - наконец вставил я фразу. - Хотим после фестиваля небольшой дружной компанией посидеть, повспоминать старое.
  - Столик? Хм, оставайся на линии, я скоро.
  Через пару минут в трубке снова раздался его бодрый голос:
  - Все нормально, будет вам столик. В углу, правда, но там такой уютный закуток...
  - Отлично, вот этот вариант меня как раз и устраивает.
  - Я тоже так думаю, и свадьба вам мешать особо не будет. У нас же кавказская свадьбы в этот день гуляет, на сутки ресторан сняли, - понизив голос, уточнил Аркадий. - Думаю, ни вы им, ни они вам особо мешать не будете. Надеюсь, ты... гм... платежеспособен?
  - Обижаешь, Аркадий, по деньгам никаких проблем.
  - Ну тогда до встречи, жду в гости.
  Взгляд снова упал на ухоженные руки супруги. Она уже приноровилась ходить в частный салон красоты, который назывался 'кооперативный салон косметических услуг 'Ворожея'. Там Ленке и маникюр делали, и педикюр, там же и прическу, хотя в названии заведения про парикмахерское дело вроде бы ничего и не сказано. До косметических масок у Ленки дело дойдет лет через 10-15, пока своя кожа глаз радует. Но факт в том, что индустрия красоты вышла на новый уровень, и могла предложить советским женщинам практически передовые технологии в этой области. Вот что значит, когда бизнес находится в частных руках, и владелец предприятия всерьез занимается его раскруткой. НЭП вернулся, вот только надолго ли?
  Снова всплыла идея собственной типографии. Был бы посвободнее - может, и занялся бы этим делом, вложился бы по самое не хочу. Хотя... Неизвестно еще, как Лисенок на это посмотрит, с ней-то я на эту тему не разговаривал. Понятно, что в нормальной патриархальной семье последнее слово за мужчиной, но мнение супруги для меня тоже многое значило.
  Времени мало, это да. А на кого можно переложить это дело? На Ленку? Ага, ей бы с малым справиться. В смысле, с ним она справляется, но ни на что другое, кроме как стирки-уборки-готовки ее уже не хватает. Жаль девку, молодая, а уже погрязла в бытовухе. Это я все зайчиком скачу, то мячик пинаю, то фанатов песнями развлекаю. А с другой стороны, ей вроде бы самой нравится быть втянутой в решение ежедневных семейных задач.
  Так, а кто у нас в родственниках из мужиков... Отец Ленки и мой отчим, если не считать еще и мужа Катерины. Но тот молодой, рано ему такую ответственность на себя взваливать. Григорий Петрович на серьезной должности, Валерий Ильич пацанов тренирует, вот когда им еще моей типографией заниматься? Ладно бы кто-то из них только-только на пенсию вышел, еще и здоровья вагон, как говорится, и времени свободного навалом.
  От мыслей о бизнесе меня отвлекла моя любимая.
  - Ежик, я так не хочу, чтобы ты уезжал в эту свою Англию, - ластилась она ко мне, пока Леха неуклюже ползал по полу.
  - Ну, контракт в принципе еще не подписан, но, думается, это дело одного, максимум двух месяцев, - вздохнул я. - Во всяком случае, все будет ясно по окончании чемпионата мира. Но я тоже по тебе очень сильно соскучился. Не представляю, как я там буду без тебя с пацаном, хоть с собой вас забирай.
  - А что, можно? - оживилась жена.
  - Я закину удочку Ряшенцеву, коль уж через него все это дело проворачивалось, но ничего обещать не буду.
  Да уж, это в будущем наши Аршавины и Погребняки своих жен и детей в Англию вывозили, а в СССР подобных прецедентов еще не было. Разве что семьи дипломатов и сотрудников торговых представительств, но уж никак не футболистов или хоккеистов, возможно, по той простой причине, что за пределами страны практически никто не играл. Сейчас-то, может быть, в связи с меняющейся внутренней и внешней политикой оно как-то попроще будет в этом вопросе, так что поговорить с руководством Федерации футбола все же не мешало бы.
  - Все, я на Песчаную!
  Решительно поднявшись, накинул пиджак, во внутренний карман сунул кошелек, натянул свои английские ботинки, чмокнул жену в щеку и отправился на встречу со сборниками.
  Практически все были мне знакомы. Если с кем-то не играл в сборной, то уж в чемпионате Советского Союза пересекались по-любому.
  Но вот кого я видел действительно впервые - это Эдуарда Стрельцова. Крепкий, кряжистый, со взглядом исподлобья, такой конкретный мужик. Но когда улыбался - словно солнце проглядывало из-за туч. А улыбнулся он, как только увидел меня в раздевалке, где я примеривал выданную мне амуницию.
  - Мальцев! Говорят, ты поспособствовал моему возращению в 'Торпедо'? Держи краба!
  В общем, как-то мы с ним сдружились. Во всяком случае, мне хотелось в это верить. Да и Банишевский, чей дебют в 'Нефтчи' я еще застал игроком 'Динамо', и с которым планировал конкурировать за позицию правого нападающего, оказался компанейским парнем. Хотя на тренировке - на двухсторонке мы оказались в разных командах - он ни себя не щадил, ни соперника. Нередко смещался в центр атаки, а однажды умудрился оказаться на моем фланге, где мы сошлись в весьма жестком стыке. Морозов тут же сделал ему замечание:
  - Толя, поломаешь к черту Егора, как он хромой на фестивале выступать будет! Я уж не говорю про сборную.
  - Хорошо, Николай Петрович, буду аккуратнее.
  Впрочем, аккуратности Банишевскому хватило минут на пять от силы, потом он принялся за старое. Вот уж действительно 'бычок', вылитый Руни советского образца. А в раздевалке Толя извиняющимся тоном сказал:
  - Ты это, Егор, я тебя там не сильно поломал?
  - Пока на своих двоих передвигаюсь, - улыбнулся я, снимая щитки. - Ничего, тяжело в учении - легко в бою, как говаривал фельдмаршал Суворов. Ты вот с французами так, как сегодня. Они техничнее нас, а мы их характером и мощью задавим.
  Тут в самом деле не поспоришь, французские футболисты в технике наших игроков превосходили, разве что я мог с ними конкурировать на равных без ложной скромности. Зато в физической мощи с советской сборной мало еще какая могла поспорить. Ну если не брать в расчет немцев или англичан, те тоже зачастую предпочитали силовую манеру игры.
  Ну а 30-го мая я встречал в 'Шереметьево' своих ребят: Диану, Люка, Джона и Юджина. Звал я и Эндрю, но наш босс является также продюсером и 'The Rolling Stones', с которыми вынужден был отправиться в тур по Америке. Понятно, у нас-то один концерт, а 'роллингов' 12, хотя Олдхэм говорил, что мечтает побывать в СССР, который для западного обывателя все еще являлся Terra Incognita. Ну да какие его годы, думаю, еще побывает.
  Все, кроме Джона, который три комплекта барабанных палочек держал при себе, сдали в багаж свои инструменты, а Диана так даже две гитары - неизменный 'Fender Stratocaster' и полуакустическую 'Martin', которую, оказывается, прикупила всего пару недель назад.
  Я в очередной раз похвалил себя за догадливость, что додумался прихватить из Лондона свой 'Gibson Les Paul Custom', мою черную красавицу. Сейчас она дома, жаль только, что специальной подставки нет, поэтому в чехле хранится в шкафу.
  - Добро пожаловать в СССР! - на английском приветствовал я своих музыкантов после прохождения ими таможенного досмотра.
  Те осматривались с таким видом, будто попали на другую планету, в надежде увидеть зеленых человечков.
  - Господа, - подключился товарищ из Минкульта, также владевший английским, но на менее достойном уровне. - Господа, прошу пройти в автобус, он доставит вас в отель.
  Я, будучи джентльменом, подхватил у Дианы одну из гитар, и вместе со всеми занял место в специально выделенном автобусе. По пути мы, наконец, получили возможность поболтать. Я объяснил ребятам, что у них есть пять часов, чтобы поспать, если не выспались, пообедать, а в 6 вечера за ними приедет этот же автобус, который отвезет их в ДК 'Красный Октябрь' на улице Вишневой. Черри-стрит, короче говоря. А название Дома культуры у англичан вызвало удивление. Пришлось объяснять, что 'Red October' напоминает о возникновении Советского Союза, именно 25 октября по старому стилю крейсер 'Аврора' дал исторический залп, возвещавший о начале новой эры.
  - Я хочу посмотреть на крейсер! - заявил Джон.
  - Он на вечной стоянке в Ленинграде, - осадил я барабанщика. - Может, когда-нибудь туда и попадете.
  Музыкантов разместили в номерах, которые вполне удовлетворяли их амбициям. Точнее сказать, они малость охренели от уровня гостиницы 'Москва', потому что до этого им никогда не доводилось останавливаться в столь приличных апартаментах. Кстати, в этом же отеле завтра размесятся и 'битлы', только этажом выше, где номера еще презентабельнее, уровня 'люкс'.
  - Так, прощаюсь с вами до вечера, - подытожил я, когда трое парней и девушка осмотрелись в своих номерах. - Из гостиницы ни ногой, все прогулки по Москве - после фестиваля. Там хоть в Москва-реку прыгайте. Но лучше я вам устрою обзорную экскурсию. 2 июня утром я буду на собрании в Федерации футбола СССР, а после, надеюсь, остаток дня проведу с вами. Ну а 3-го улетите обратно в Лондон.
  - А 'The Beatles' тоже на четыре дня прилетают? - спросил Люк.
  - Вот с ними пока нет ясности. Там в нашем Министерстве культуры решают, какую им предложить культурную программу, тем более что, если верить словам Леннона, они могут гостить в СССР хоть неделю, а то и две.
  Это было правдой, мы только накануне созванивались с Баскаковым, через которого я держал связь, и тот меня и проинформировал, что идет работа над составлением графика пребывания ливерпульской четверки в Советском Союзе. Надеюсь, их не повезут к дояркам совхоза 'Светлый путь'. Им-то, быть может, и интересно посмотреть на то, как коров дергают за вымя, а вот дояркам и прочим пейзанам что 'битлы', что русский народный хор... Хотя, думаю, хор для них будет даже поинтереснее.
  Вечерняя репетиция прошла на одном дыхании, нам потребовалось всего несколько минут, чтобы заново сыграться после перерыва. Да и пара тромбонистов от Утесова пришлись кстати, свою несложную партию в песне 'All You Need Is Love' они выучили с первого раза. Профессионалы! Хотя других Леонид Осипович в своем оркестре и не держал.
  31 мая я снова поехал в 'Шереметьево', теперь уже встречать 'битлов'. Собственно, там и так полно было встречающих, как официальных лиц, так и просто зевак. Не знаю уж, откуда прошла утечка, но уже за два часа до прилета рейса из Лондона здесь началось броуновское движение. Поклонники музыкантов оккупировали всю территорию вокруг аэропорта, раз уж внутрь не удавалось прорваться. Сотрудники правоохранительных органов пока еще не гоняли кучкующуюся молодежь, периодически скандировавшую 'Би-и-тлз! Би-и-тлз!', и размахивавшую свежеотпечатанными плакатами с изображением группы, но в любой момент готовы были оттеснить особо рьяных поклонников. Собственно, этим им и пришлось заняться, когда Джон, Пол, Ринго, Джордж и Брайн проследовали все к тому же автобусу, который накануне возил мою группу. Ну а что, вполне логично, что началась форменная истерия. Недаром на следующий день в 'Известиях' по этому поводу был опубликован фельетон с соответствующей карикатурой, как москвичи на руках несут автобус с перепуганными музыкантами из Англии. На руках-то, понятно, не несли, но раскачивать пытались, и 'битлы' реально были в шоке от такого приема. Но в шоке приятном, как по пути в гостиницу они сами мне признались. Не ожидали, что в России (они предпочитали говорить именно 'Россия', а не СССР, несмотря на так и ненаписанную в этой реальности песню 'Back in the U.S.S.R') у них столько поклонников.
  Вечером того же дня опять в ДК 'Красный Октябрь' собрались все участники грядущего фестиваля. Генеральная репетиция - процесс ответственный, но ее едва не сорвали все те же фанаты 'The Beatles', пытавшиеся чуть ли не штурмом взять Дом культуры. Пришлось даже выстраивать милицейское оцепление. Кстати, к чести 'битлов', они свои вещи отыграли быстро и качественно, с одного дубля, что у некоторых наших исполнителей и музыкантов вызвало вполне естественную зависть.
  Услышал я и 'Albert Dock'. Очень даже мелодичная вещь, причем, как сказал Джон, на альбоме в записи будут добавлены звуки дока - от сирены буксировщика до крика чаек.
  После репетиции ко мне буквально подбежал Магомаев, протягивавший фотоаппарат.
  - Егор, будь другом, сфотографируй меня вместе с 'The Beatles', пока они не уехали.
  Брайан был не против, да и 'Битлы' с радостью согласились попозировать, и тут же к ним выстроилась настоящая очередь, преимущественно из молодых артистов, которые мечтали сфотографироваться с легендарными музыкантами. Директор ДК и еще несколько аборигенов также не отказали себе в удовольствии запечатлеть себя рядом с ливерпульской четверкой. Причем все на тот же фотоаппарат Магомаева. Муслим в итоге даже пошутил, что с каждого будет брать мзду.
  - 100 рублей за снимок в компании группы 'The Beatles'!
  Понятно, что шутил, но уверен, что некоторые и больше выложили бы за такую фотографию.
  - Товарищи, а вы куда?!
  - Да нам бы у товарищей из Англии автограф взять...
  Я невольно повернулся на звук знакомого, с хрипотцой, голоса. Ничего себе, да это же молодой Высоцкий, а рядом с ним мнется такой же относительно юный Золотухин. И на их пути стеной встал квадратный администратор Дома культуры, разве что руки не раскинул в стороны.
  - Не положено, товарищи!
  И принялся теснить их сторону, обеспечивая таким образом 'битлам' свободный проход. На лицах обоих актеров проступило разочарование.
  - Эй, Джон, - окликнул я Леннона на английском. - Не могли бы вы с ребятами оставить автограф вот этим двум людям?
  - Да без проблем, Егор! - улыбнулся музыкант и повернулся к Высоцкому и Золотухину. - Есть ручка или карандаш?
  Я тут же перевел им вопрос Леннона, и оба моментально извлекли из внутренних карманов пиджаков карандаши, только у Высоцкого был простой, а у Золотухина химический. Про ручку Джон, наверное, зря спросил. У них там шариковые ручки уже вошли в моду, а у нас в стране это пока в диковинку. Но как бы там ни было, вся ливерпульская четверка расписалась химическим карандашом на небольшом плакате со своим изображением.
  - А могли бы и сфотографироваться, - подначил я актеров, глядящих вслед уходящим 'битлам'.
  - Да мы уж не стали наглеть, - пробормотал Высоцкий. - Хотя фотоаппарат на всякий случай Валерка прихватил... Слушай, ты же ведь Мальцев! А с тобой можно сфотографироваться?
  - Да легко, - снисходительно улыбнулся я и окликнул Магомаева. - Муслим, будь добр, на эту камеру щелкни нас троих... Давайте я в середку встану. Готово? Еще дубль сделай на всякий случай.... Ага, спасибо. Ну что, товарищи артисты, удачи на вашем нелегком актерском поприще, хороших ролей в театре и в кино!
  Пожав им на прощание руки, я прислонился к стенке, глядя на проходящих мимо артистов. Вот же ведь, пока Высоцкий и Золотухин друзья, а годы спустя произойдет размолвка. Вроде бы из-за роли Гамлета, хотя кто его знает, как на самом деле все было... А вообще приятно, что они почли за честь не только у 'битлов' автограф взять, но и со мной сфотаться. Блин, они-то себе фотки сделают, а я что же, без фотокарточки останусь? Ну я балда, надо было, пользуясь случаем, хотя бы обменяться телефонами. Глядишь, и знакомство завязалось бы. Ладно, чего уж после драки кулаками махать. Не последний день живем, пересекутся еще, дай Бог, пути-дорожки.
  
  Глава 4
  Фанаты прознали, где остановились 'битлы', и неудивительно, что напротив входа в гостиницу 'Москва' постоянно тусили группки молодых людей. В основном, понятно, старшеклассники и студенты. Для первых учебный год только-только завершился, и сегодня, 1 июня, они с чистой совестью торчали возле отеля. Вторые еще до конца июня по идее должны сдавать сессии, защищать курсовые и дипломные работы, а там можно и в составе стройотряда куда-нибудь отправиться, заработать на карманные расходы. Но, видно, самые отчаянные на все плюнули ради своих кумиров, в надежде лицезреть их во время выхода из гостиницы и отправки на стадион им. Ленина.
  Наивные... Они бы уже по мизерному количеству милиционеров могли бы догадаться, что и 'битлы', и мои ребята вместе со мной покинут гостиницу через служебный ход, к которому подадут автобус. В Лужники мы отправимся одним рейсом, а у поклонников будет возможность увидеть ту же ливерпульскую четверку только через стекло автобусного окна. Это еще пусть скажут спасибо, что стекла без тонировки, которая пока в СССР присутствует только на лимузинах партийных лидеров.
  Своих 'серпасто-молоткастых' музыкантов я встретил в фойе, где они уже сидели наготове в обнимку с инструментами. Диана о чем-то мило трепалась на английском с приставленным к нашей группе и 'битлам' куратором - мужчиной неприметной внешности с усиками и выбритыми до синевы щеками и подбородком. Отдаленно он напомнил мне Джохара Дудаева. Почему-то мне показалось, что куратор имеет отношение к органам, которые себя предпочитают не афишировать. Прислушавшись, я понял, что наша лидер-гитаристка интересуется стадионом, на котором предстояло выступать сегодня вечером. Мне-то все как-то недосуг было объяснять, мол, стадион и стадион, 100 тысяч вроде как влезают при желании.
  - Как вы, готовы? Пообедать успели?
  На мой вопрос все ответили утвердительно. Куратор добавил, что ждем 'битлов', они должны спуститься с минуты на минуту.
  - А что, кстати, с культурной программой для английских гостей? - по-русски спросил я собеседника. - Нет информации по этому поводу.
  - Насколько я знаю, завтра и ваш коллектив, и 'The Beatles' осматривают Третьяковскую картинную галерею, затем намечена экскурсия в Кремль с посещением Оружейной и Грановитой палат, а вечером их ждут на правительственном концерте дважды Краснознаменного Академического ансамбля песни и пляски Советской Армии имени Александрова, - отчеканил куратор.
  - В Оружейной палате, говорите, побывают... А что, дадите Джону Леннону шапку Мономаха примерить? - с самым серьезным видом поинтересовался я. - А то он мне уже все уши прожужжал с этой шапкой.
  Куратор, похоже, мою шутку воспринял всерьез. На его доселе непроницаемом лице появились признаки растерянности.
  - Это ценный экспонат, кто же разрешит...
  - Ну нет так нет, - успокоил я его. - Как-нибудь объясню Джону, хотя все равно расстроится парень. А что, на концерте хора Александрова, раз уж он правительственный, ожидаются высшие лица партии?
  - Не имею информации, - нахмурился куратор, вновь включив чекиста.
  Хм, думается, в звании он никак не меньше майора, вряд ли капитан или тем более лейтенант так свободно владеют английским, да еще и удостоились бы чести сопровождать всемирно известный коллектив. Хотя хрен их знает, это же такая контора, там может быть все, что угодно.
  О, а вот и 'битлы' пожаловали со своим продюсером. Кстати, в следующем году его не станет, умрет от передоза то ли наркотиков, то ли снотворного. Где-то даже читал, что у Леннона и Эпстайна был короткий роман, о сексуальной ориентации Брайана поведали биографы группы. Лучше о его грядущей кончине не думать, все равно ничего не изменишь. Уже сейчас, когда 'битлы' решили на какое-то время отказаться от выступлений, у Эпстайна начались затяжные приступы депрессии. Дальше все будет только хуже, и я все равно ничем ему помочь не смогу.
  А сейчас надо сосредоточиться на предстоящем выступлении. Жаль, что не получилось договориться насчет Иванова-Крамского и Каширского, я бы с ними тоже с удовольствием отыграл. Ну или хотя бы в качестве зрителей их пригласил. Но первый с семьей в отпуске на курорте где-то в Карпатах, а у второго гастрольное турне с оркестром по странам социалистического содружества.
  Дорога до стадиона не преподнесла особых проблем. Фанаты перед гостиницей слишком поздно сообразили, что за автобус выезжает с внутреннего гостиничного двора, а когда до них дошло и они кинулись было следом - мы уже сворачивали на проезжую часть проспекта Маркса.
  Площадь перед стадионом к нашему появлению была заставлена изрядным количеством автомобилей, при этом огорожена мобильными металлическими ограждениями, состоящими из секций. Подумалось, что при желании толпа в момент снесет эту преграду, не помешало бы увеличить число сотрудников органов правопорядка. Но пока народу собралось не так много, и милиции без особого труда удавалось сдерживать отдельных особо рьяных граждан.
  Мы прибыли одни из последних, после нас подъехали только лично Утесов, чьи музыканты уже были переодеты и настраивали инструменты, да Зыкина. Людмилу Георгиевну сопровождала Фурцева. Об их дружбе в мое время не знал только совсем далекий от культуры человек, да и сейчас женщины не особо-то и скрывали свои теплые отношения. Не знаю уж, что их связывало, на какой почве они сблизились, но факт был налицо.
  Для относительно молодых исполнителей сильного пола, в число которых входили Магомаев, Кобзон, Хиль, моя группа и так далее, в качестве гримерки выделили одно огромное помещение с гримировочными столиками и зеркалами. Для женской части - аналогичную комнату. Отдельных гримерок удостоились фигуры типа Шульженко, Зыкиной, Гуляева, Утесова и Рознера, тогда как оркестры двух последних, например, кучковались в общей зале. Здесь же тусили и аккомпаниаторы других выступающих сегодня вечером.
  При этом чуть ли не половина дымила кто папиросами, кто сигаретами, но организаторы на это безобразие взирали сквозь пальцы. Так что вскоре у меня появилось желание выйти подышать свежим воздухом в коридор, где мимо меня тут же просеменил главный режиссер фестиваля Иосиф Туманов.
  - Только бы не было дождя, - бормотал Иосиф Михайлович. - Только бы не было дождя...
  Н-да, дождь нам и в самом деле совершенно ни к чему, хотя вроде бы синоптики обещали ясную погоду. Стадион не был оборудован ни раздвижной, ни стационарной крышей по примеру многих спортсооружений будущего, так что современным людям приходилось стоически терпеть капризы погоды. Ну да для настоящих фанатов крутой музыки, думаю, даже ливень не помеха. Вон как споро билеты раскупаются!
  Как я и предполагал, после того, как по Москве были расклеены новые афиши, к кассам стадиона выстроились километровые очереди, и всего за два часа все оставшиеся билеты - как корова языком. Когда начался ажиотаж, поступила команда продавать не больше пяти билетов в одни руки, но спекулянты и тут сумели урвать свой кусок. И теперь, как мне доложил Миха, в окрестностях стадиона можно было встретить людей, прячущих глаза за темными стеклами очков, которые предлагали билет на фестиваль в три, а то и в четыре цены от номинала, составлявшего 5 рублей.
  На стадион пока никого не пускали, кроме участников фестиваля, техперсонала и разного рода ответственных лиц. Предстояло опробовать звук, а на поле уже вовсю репетировали дети, участвовавшие в хореографической композиции. Открывавшему фестиваль Эдуарду Хилю и его музыкантам пришлось подождать, пока детишки разбегутся, после этого они проверили звук. Техники и звукорежиссер нам попались отменные, все уже было отлажено так, что музыкантам оставалось только настроить свои инструменты.
  Моей же группе, 'битлам', 'Апогею' и Адель предстояло выступать во втором отделении, но оно начиналось без антракта с выхода Адель, а значит, не будет возможности опробовать аппаратуру. Однако все мы, включая ливерпульскую четверку, так же подтянулись до начала концерта, чтобы тоже примериться к звуку.
  Когда мы возвращались назад, в подтрибунном коридоре меня нагнал Магомаев.
  - Егор, ты представляешь, всю ночь почти ни спал, репетировал под фортепиано твою новую песню, - сказал он, моргая воспаленными то ли от дыма в гримерке, то ли от недосыпания глазами. - Это же... Не знаю даже, как сказать, но я бы с огромным удовольствием исполнил ее сегодня на фестивале. Как жаль, что ты не предложил мне ее хотя бы месяцем раньше.
  Это он так про 'Confessa', которую я ему вчера на генеральной репетиции подогнал. У меня там за кулисами параллельно организовался свой конвейер из моих клиентов. Тайком от Туманова приглашал по одному в комнатушку, которую мне любезно выделило руководство ДК, и под аккомпанемент весьма подержанного, но все-таки более менее-менее настроенного рояля знакомил со своими сочинениями. Пришлось все делать в экспресс-режиме, чтобы не спалиться, предварительно договорившись с администратором Дома Культуры, оказавшимся поклонником не просто футбола, но и московского 'Динамо'. На мое счастье, артисты подобрались понятливые, мысль схватывали на лету, управлялись за 10 минут, после чего я вручал им ноты и отправлял восвояси, а сам без лишней шумихи приглашал следующего. Так что генеральная репетиция для меня прошла с двойной выгодой, а для исполнителей моих песен тем более. Недовольных не было, все от меня уходили счастливыми. Согласитесь, что для артиста может быть лучше, чем подаренная ему песня, да еще и обреченная на успех?!
  Неудивительно, что с утра пришлось заскочить в ВУОАП, зарегистрировать очередную порцию моей творческой отрыжки. В том числе 'Hope Of Deliverance', которую я также тайком презентовал Полу Маккартни. Песня из его будущего, которую он исполнит на четверть века раньше. Пел я ему, правда, под гитару, фортепианные звуки, как мне казалось, не слишком облагораживали данную композицию. Полу вещь понравилась, он с радостью принял ноты, но все же обещал посоветоваться с парнями. Для сольных альбомов главный мелодист 'битлов', похоже, еще не созрел.
  Тем временем стрелка неумолимо приближалась к 19 часам, а стадион, по заверениям Туманова, был уже заполнен до отказа. Во всяком случае, открытые для зрителей сектора, кроме того, что находился за сценической площадкой. Здесь, как и на 'Уэмбли', сообразили, что незачем публику рассаживать в спину выступающим. Но, в отличие от лондонского шоу, на поле перед сценой зрителей не пускали, его берегли к матчу с французами. Но на заполненных секторах сидели столь плотно, что как раз 100 тысяч туда, по моим ощущениям, и втиснулось.
  Хореографическую композицию, которой открывался фестиваль, я не видел, как, впрочем, и большинство участников фестиваля, готовящихся к выступлению в индивидуальных и общих гримуборных. Разве что снаружи доносились отголоски бодрой и жизнеутверждающей музыки.
  Ну а затем началось... Артисты выходили на сцену один за другим, но им аплодировали довольно вяло, и все громче раздавались требования явить народу представителей так называемой 'новой волны'. То есть Адель, 'Апогей', 'S&H' и, само собой, 'The Beatles'. Понятно, что Заслуженным и Народным такая ситуация не очень нравилась, они возвращались со сцены мрачные, да и мои протеже - Кобзон, Хиль, Магомаев и прочие не особо радовались приему 100-тысячного стадиона. А Утесов, шагая по коридору, так и вовсе матерился на чем свет стоит. Я с перепугу предпочел юркнуть обратно за дверь, чтобы не попадаться ему на глаза. Ведь¸ как ни крути, именно с моей подачи на фестиваль были приглашены коллективы, появления которых все неистовее требовала публика. Но так-то это вообще вопросы к организаторам. Думать надо было, когда список составляли, соберется ли на стариков стадион. Хотели, как на 'Уэмбли'? Ага, только там выступали представители популярных у молодежи музыкальных течений. Не исключено, что к старости я стану больше слушать 'Темную ночь' или 'Издалека долго', помню себя престарелым Лозовым, который с бутылочкой пива в руке не без удовольствия смотрел по телевизору выступления звезд прошлых лет. Но пока я в теле молодого Егора Мальцева, и меня, и моих поклонников привлекает музыка другого плана.
  И когда, наконец, Адель в великолепном темно-синем платье с серебряными вставками вышла на сцену, открывая вторую часть концертной программы, стадион буквально взорвался воплями восторженных зрителей.
  - Я... искала тебя... годами долгими..., - начала Адель под рев обезумевшей толпы.
  Затем исполнила 'Не отпускай', в которой мне когда-то пришлось заменить слова 'мама Америка' на 'снова истерика'. После чего, вполне собой довольная, послала толпе воздушный поцелуй и покинула сцену.
  - Молодец, ты просто порвала зал... вернее, стадион, - похвалил я сияющую Ольгу, чем вызвал у ее стоявшей рядом мамы еще более широкую улыбку.
  - Егор, спасибо вам огромное! - прижав руки к груди, выдохнула Нина Константиновна. - Если бы не вы...
  Казалось, она сейчас расплачется от переполнявших ее эмоций. Понятно, такой аудитории у ее дочери еще никогда не было, а тут еще на соцстраны трансляция идет.
  - Ваша дочь - настоящий талант, ей спасибо скажите, - успокоил я маму Ольги-Адель.
  Тем временем уже 'Апогей' выдал первые аккорды песни 'Hard Day's Night'. Весьма в тему, народ как раз отмечал на стадионе вечер трудного дня. Как-никак многие заявились на фестиваль после работы или учебы, учитывая, что 1 июня у студентов еще отнюдь не каникулы. Следом народ - в основном из тех, кто затер до дыр пластинки 'Апогея' - принялся подпевать песням 'Can't Buy Me Love' и 'Back In The U.S.S.R.' А меня все это время не покидало чувство, что на сцене работает кавер-группа, исполняющая битловский репертуар.
  - Дорогие друзья, - объявила выступавшая в качестве ведущей еще вполне молоденькая Анна Шатилова. - Дорогие друзья, а теперь на эту сцену поднимется коллектив, чьи песни больше известны в Англии, чем в Советском Союзе. Однако вы их тоже наверняка слышали... Нет-нет, это не 'The Beatles', они обязательно выступят, но чуть позже. Это ансамбль, - тут она скользнула взглядом в свой листочек, - 'Sickle & hammer'.
  Дальше под вопли публики последовало небольшое представление меня любимого как автора популярных в стране песен 'Шумят хлеба', 'Нежность', 'С чего начинается Родина' и так далее. Ну и про футбольную ипостась Шатилова упомянула. Только после окончания этого ликбеза я, мысленно крестясь, пропускаю музыкантов вперед, напутствуя их шлепком по спине - Диану скорее погладил - а сам поднимаюсь последним. Энергетической волны с трибун достаточно, чтобы живо вспомнить происходившее прошлой осенью на 'Уэмбли'.
  'Си энд Эйч!' - скандировали зрители, и я не удержался, чтобы не вызвать у публики новый всплеск эмоций, помахав всем рукой. В том числе занимавшим места в VIP-ложе Шелепину с семейством, и Фурцевой с дочерью, которых я неплохо видел со сцены. Там же пристроился Суслов, вон бровастый Брежнев, рядышком вроде Косыгин, еще кто-то наверняка из больших дядек, чьи лица мне были не очень хорошо знакомы. До последнего ведь держали в тайне, приедут или нет члены советского правительства на концерт, более-менее были уверены только в появлении английского посла в СССР. Опять же, все как на 'Уэмбли', только в зеркальном отражении. Разве что королевы у нас нет.
  За нашими спинами на тросиках медленно опускаются огромные, перекрещенные серп и молот. Без лампочек, но и так нормально.
  Ну что, вдарим роком по русскому бездорожью?! И мы вдарили... 'I surrender!' подпевал, казалось, весь стадион. Затем под то ли спички, то ли зажигалки, как на 'Уэмбли', внимал психоделической 'Stairway to Heaven'. Большинство наверняка не понимали слов, но тут можно и одной музыкой насладиться. Ну и на закуску (как мы тогда думали) 'All you need is love' с духовиками Утесова, и вновь стадион подпевает, еще мощнее, чем на 'I surrender!'. Раскланиваемся, благодарю зрителей, собираемся освобождать сцену для хэдлайнеров шоу, и Шатилова уже на низком старте со своей папочкой, но заведенный стадион нас не отпускает, требует продолжения. Мы бы и рады, но регламент...
  Но тут меня в очередной раз торкнула моя наглая самоуверенность, видно, по наследству все-таки от Лозового досталась. И я говорю в микрофон:
  - Спасибо всем огромное еще раз за поддержку! Там, за кулисами, своего выхода ждут парни из 'The Beatles'. Но я думаю, они не обидятся, если мы задержимся на пару минут, чтобы исполнить вам еще одну, недавно написанную песню. Она называется 'Zombie'. Что значит это слово - со временем узнаете, но уверен, вам песня придется по вкусу.
  Стадион, судя по единому воплю, был не против, и я кивнул Диане, приглашая ее к центральному микрофону. Эту позаимствованную у 'The Cranberries' вещь мы репетировали аккурат накануне моего отлета в Москву, и на прощание я дал участникам своего коллектива задание довести ее исполнение до совершенства. Ну а пела, понятно, Диана, чье гортанное тремоло в припеве на слове 'zombie' меня приятно удивило. Сделала по моей просьбе все так же, как и было в оригинале у Долорес О'Риордан. Помню, закрыв глаза, я вообще не нашел никаких отличий. Нда, повезло мне с моими музыкантами. Басист поет не дуром, и лидер-гитаристка не отстает. Может, нам замутить что-нибудь типа 'Bohemian Rhapsody' с многоголосьем? То-то поклонники удивятся очередному нашему закидону.
  А между тем Диана закончила с первым куплетом про бомбы и прочую хрень, и перешла к куплету, рассказывая о засевших в головах зомби. В груди малость поджало - а ну как не вытянет со своим тремоло, налажает... Но нет, молодцом девочка! Народ вдохновился, и последний припев уже подпевал весь стадион: 'zo-о-mbie, zo-о-mbie, zo-о-mbie, е-е-е...'
  Сыграв заключительный аккорд, решительно прощаюсь со зрителями и даю своим команду валить со сцены. А то и в самом деле перед 'битлами' неудобно, заставили хэдлайнеров ждать. Хотя Джон вон показывает большой палец, видно, песня ему тоже понравилась.
  - Егор Дмитриевич, вы что же делаете?! - заламывая руки, встретил меня Туманов. - Вы же весь график нам рушите, у нас все же было расписано минута в минуту...
  - Да что ж вы так переживаете, Иосиф Михайлович, сами видели, как народ нас отпускать не хотел, уж одна песня погоды не сделает.
  - Не сделает... Эта песня, между прочим, не была утверждена комиссией, кто знает, о чем вы там на английском пели!
  - За мир, против войны, если в общих чертах, - успокоил я ответственного товарища.
  Не объяснять же ему, что песня призывает забыть о событиях 1916-го года, когда в Дублине произошло кровавое 'Пасхальное восстание', ставшее для Великобритании ударом в спину на фоне войны с Германией. Композиция предлагала порвать с политизированным прошлым, а боевики ИРА как раз и фигурируют как 'зомби'.
  Чувствую, у компетентных органов ко мне еще появятся вопросы по поводу песни, не утвержденной худсоветом. Как же, прозвучала в прямом эфире не только на весь Союз, но и на страны социалистического содружества. Да еще в присутствии первых лиц партии. Хочется верить, что мое имя уже кое-что значит, и этот 'косяк' не вызовет цунами репрессий в адрес и меня, и моих ребят.
  - Hello, Moscow! - крикнул в микрофон Джон, и стадион отозвался ревом сотни тысяч глоток. - Thanks to our great friend Egor Maltseff that invited us here...
  В общем, Леннон выразил мне благодарность за приглашение на этот фестиваль, после чего на стадионе начало твориться форменное безумие. Если мы как следует завели народ, то 'битлы' просто-напросто снимали сливки. VIP-ложа - за исключением британского посла - синхронно морщилась, но выжимала из себя дипломатические улыбки.
  Невольно подумалось, что, сколько у 'битлов' песен ни воруй, а все равно популярности хоть отбавляй. Талант всегда пробьется к свету, а уж в гениальности этой четверки (как минимум Джона и Пола) сомневаться не приходилось.
  'The Beatles' нас переплюнули. Они помимо четырех заявленных песен раздухарились еще на три с последнего альбома, просто-таки наплевав на договоренность с приглашающей стороной. На Туманова, метавшегося за сценой, больно было смотреть, он только что не рвал на голове остатки волос. Ох и не завидую я Михаилу Иосифовичу, ох не завидую! Хорошо хоть не сталинские времена, к стенке не поставят. Хотя само проведение такого мероприятия при Вожде было бы под большим вопросом.
  Ну все, вроде бы финиш. Застоявшиеся в стойлах пионеры выскочили на поле, демонстрируя прощальную хореографическую композицию. С трибуны, конечно, смотреть удобнее, но я и отсюда видел, что детишки выстраиваются в буквы, и на поле появляются слова 'Мир', 'Дружба', 'СССР', 'Африка'... А в финале в небо взмыли сотни белых голубей, как символ мира. Где уж они отыскали-то столько... Может, обычных покрасили?
  Сразу разбежаться нам не дали. Дождались в подтрибунном помещении визита товарищей Шелепина, Суслова и Фурцевой. Остальные 'небожители', видимо, не снизошли до визита к артистам, либо их просто не пригласили. Зато была охрана в количестве двух человек и переводчик, который переводил для англичан слова Шелепина.
  - Спасибо всем, было очень здорово, - сказал Александр Николаевич. - Особенную благодарность хочу высказать нашим зарубежным гостям, которые согласились на перелет и выступление перед советской публикой. Завтра, насколько я знаю, вас ждет еще и культурная программа, надеюсь, вы покинете столицу Советского Союза с самыми теплыми воспоминаниями.
  Вскоре представительная делегация покинула помещение, а вот Фурцева все же задержалась и попросила меня отойти в сторону.
  - Товарищ Мальцев, это что за самоуправство?! - громко прошептала она.
  - Вы о чем, Екатерина Алексеевна? - с самым невинным видом поинтересовался я.
  - О чем?! Да о том, что вы спели неутвержденную комиссией песню!
  - Ах, об этом... Ну спели, так что с того, народ требовал от нас еще песен, мы и исполнили свежую вещь. 'The Beatles' вон больше нашего вне программы пели. Разве кому-то от этого плохо?
  - Как бы вам, Егор Дмитриевич, не стало плохо. Я это дело так просто не оставлю.
  И после этого помчалась догонять ушедших вперед Шелепина со свитой.
  А у меня на душе тут же начали поскребывать кошки. Может, стоило ей напомнить о поведении дочери, не красящем советскую женщину? Или это прозвучало бы низко... Ну да, с Фурцевой-младшей мы никаких договоров относительно неразглашения ее попытки суицида не заключали, однако это и так подразумевалось как бы само собой, этакое негласное джентльменское соглашение. Но если министерша начнет мне строить пакости, то, в конце концов, я имею право достать свой туз из рукава...
  Ха, а с другой стороны, если ее дочурка начнет отпираться? Мол, ничего такого не было, да, видели меня бабушки на лавочке, заходила в подъезд, выходила, но мало ли зачем я ходила туда. И что мое слово или Ленки против слова дочери министра культуры СССР? Даже при всей моей нынешней известности! Хочется верить, что Екатерина Алексеевна не станет слишком уж затягивать гайки, ограничившись пустой угрозой. Но, блин, что-то мне подсказывало - она слова на ветер не бросает. Ладно, посмотрим-поглядим, куда кривая вывезет.
  О Фурцевой я думал и по пути в 'Арагви', что не укрылось от супруги. Мы с ней и Ольгой сидели на заднем сидении 'Волги', Муха расположился рядом с водителем такси. Они с Ольгой на пару бурно обсуждали фестиваль, а мне и моей группе досталось комплиментов даже больше, чем 'битлам'. Ленка тоже пару раз вставила свои реплики, но между делом на ухо мне шепнула:
  - Ежик, ты чего такой хмурый?
  - Хмурый? А, да это рабочий момент...
  - Расскажи, все равно не отстану.
  - Да Фурцева втык дала за лишнюю песню, вроде как не согласовали, а исполняете. Ерунда, подуется, да и забудет.
  На Лисенка мои последние слова произвели успокаивающее действие, а вот мне было не так спокойно. Только когда мы сели за столик в 'Арагви', я немного расслабился. Тут еще Аркадий лично соизволил подойти, пожать мне руку, а с остальными музыкантами мы обменялись приветствием на расстоянии. Из нашего относительно тихого закутка сцена просматривалась неплохо. Да и грузинская свадьба в большом зале не особо мешала.
  Пока там произносились тосты за здоровье молодых - довольно носатого парня чисто кавказской внешности и вполне симпатичной, но тоже чернявенькой девушки. Понятно, что в это время простые грузины главный зал в таком ресторане на вечер не снимут, тут гуляют либо цеховики, либо грузинская партэлита. Не Шеварднадзе часом? Хотя вряд ли, он к этому времени вроде бы уже женился, а дети еще маленькие, им об оценках в школе нужно думать, а не о свадьбах.
  - Что будете заказывать?
  Грудастая официантка приветливо улыбнулась, явно рассчитывая сегодня на неплохие чаевые. От грузин как минимум, ну и мы не поскупимся, если обслуживание будет на уровне.
  В итоге выбрали классическую кавказскую кухню из нескольких мясных блюд, овощей, минеральную воду и вино - по бутылке красного и белого. Я сразу предупредил, что утром у меня общекомандное собрание, поэтому засиживаться до двух ночи точно не будем, и к тому же могу только пригубить только немного вина, а остальным предложил не стесняться.
  - Может, коньяку тебе или водки? - предложил я Мухе.
  - Не, я уж со всеми, винца хлебну, - снова засмущался тот.
  Первый раз он смутился, когда я заранее сказал, что сегодня вечером угощаю. Ну не брать же мне с него и Ольги денег, в самом деле! Пусть помощник машиниста неплохо зарабатывает, но сегодня мой праздник, поэтому и банкет за мой счет.
  Между тем на сцене Аркадий и компания играли не что-нибудь, а 'Чито Грито', которую я им в свое время и подсунул. При этом Аркаша еще успел мне подмигнуть, мол, помню, чей опус. Правда, работали 'инструменталку', и не очень громко, чтобы не мешать тостующим. Те больше шумели на своем языке, мы вели свои беседы, вспоминали прошлое, я рассказывал про жизнь в Англии, естественно, умолчав о некоторых своих похождениях касательно Хелен Миррен.
  Все-таки даже пара бокалов вина дает о себе знать. Иначе почему бы я вдруг начал признаваться Ленке в любви? А в итоге признание закончилось походом к сцене, где я попросил Аркадия разрешить мне исполнить песню, посвященную моей любимой супруге.
  Тот переглянулся с музыкантами, те синхронно пожали плечами, как бы намекая; ты начальник - тебе и решать.
  - Ладно, уговорил, - махнул рукой Аркадий. - Что хоть за песня, мы ее знаем? А то могли бы подыграть...
  - Нет, песня новая, но подыграть можете. Вам, самое главное, нужно будет держать ритм.
  Я принялся щелкать пальцами, показывая, как именно этот ритм держится. Ребята ухватили его на лету, тоже принявшись щелкать и притоптывать.
  - Еще можно на басу изредка подыгрывать. Мелодия несложная, разберетесь. А я, с вашего позволения, арендую у вас гитару, - обратился я к гитаристу ресторанного коллектива, принимая у него инструмент из серии 'Hofner Club'.
  - Ты, с высоты, красоты своей не замечаешь...
  Вообще я давно подумывал, что не мешало бы позаимствовать репертуар группы 'Браво', по стилистике этот как раз бит 50-60-х. Может быть, и надо было 'Апогею' сразу предложить эти вещи, но сложилось так, что я лепил из них копию 'The Beatles'.
  Песню я пел, не сводя влюбленных глаз с Ленки, и та просто сияла от счастья. Музыканты ладно поддерживали такт, басист и барабанщик деликатно держали ритм, излишне не афишируя свое присутствие в звуковой гамме композиции. Грузины тоже отвлеклись на мою персону, синхронно хлопая в ладоши. Все-таки нация на редкость музыкальная, уж ритм им выдержать - как два пальца...
  Допел, не успел вернуть гитару ее обладателю, как к сцене подкатился тучный грузин, большой мясистый нос которого занимал добрую часть лица.
  - Брат, хорошо поешь! - махал руками, словно мельница крыльями, колобок. - А можешь спеть что-нибудь... э-э-э...
  - Ритмическое, - подсказал я, вспомнил сцену из фильма 'Вокзал для двоих'.
  - Вот, точно! - подпрыгнул колобок и сунул мне в карман пиджака 50-рублеваую купюру. - Давай ритмическое, что-нибудь наше.
  - Может, 'Лезгинку'? - предложил саксофонист.
  - У меня есть вариант поинтереснее... Дорогой, три минуты, и заказ будет исполнен, - отослал я грузина, а сам повернулся к баянисту. - Вас как зовут?
  - Владимир Палыч...
  - Так вот, Владимир Палыч, позвольте ваш баян, мне придется сыграть основную тему. Ваше дело - всех остальных - подхватить ритм. В вашем профессионализме я не сомневаюсь.
  После этого повернулся лицом в зал, и в микрофон объявил:
  - А сейчас по просьбе нашего многоуважаемого друга из солнечной Грузии мы исполним для молодых песню 'Черные глаза'.
  Ну и понеслось под баян:
  - Белый снег сияет светом
  Черные глаза.
  Осень обернется летом
  Черные глаза.
  Околдован я тобою
  Черные глаза.
  Ослепили меня глазки
  Черные глаза...
  Пошлятина, конечно, та еще, но ресторан - это территория своеобразной музыки, а 'Черные глаза' к данной ситуации подходят как нельзя лучше. И неудивительно, что на первом припеве почти все гости дружно отплясывали. А когда я закончил - грянул призыв исполнить вещь еще раз. После третьего исполнения я сказал, что хватит, хорошего понемногу. Да и то, время уже первый час ночи, а в 10 мне нужно быть на командном собрании в Федерации футбола СССР.
  Пообещав Аркадию подкинуть при случае текст и ноты прозвучавших сегодня двух моих новых песен, я предложил своим понемногу закругляться.
  - Нет, если вы, Витек, хотите еще посидеть - Бога ради, - сказал я Мухе. - Вот только жену с вами не оставлю, она мне самому пригодится этой ночью.
  В общем, решили, что сматываемся все вместе, хотя Муха и правда мог задержаться. У него завтра была вторая смена, а Ольга заранее взяла отгул на работе за то, что приходилось работать сверхурочно. Да и я бы им денег оставил с запасом, чтобы в случае чего могли за все расплатиться. Но все же выбрали вариант массового бегства, естественно, с солидными чаевыми - пять 10-рублевых купюр я сунул грудастой официантке в передник. Такси постоянно дежурили возле 'Арагви', так что с транспортом проблемы тоже не возникло. А спустя час с небольшим, отдав друг другу супружеский долг и заведя будильник на 8 утра, мы уже сопели на нашем брачном ложе.
Оценка: 6.09*132  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Ю.Журавлева "Мама для наследника" (Приключенческое фэнтези) | | О.Герр "Желанная" (Попаданцы в другие миры) | | А.Субботина "Плохиш" (Романтическая проза) | | А.Енодина "Спасти Золотого Дракона" (Приключенческое фэнтези) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | И.Смирнова "Проклятие мертвого короля" (Попаданцы в другие миры) | | А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | С.Волкова "Сердце бабочки" (Любовное фэнтези) | | Е.Флат "Замуж на три дня" (Любовное фэнтези) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 2) Жизнь" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"