Марченко Геннадий Борисович: другие произведения.

Выживший-4

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 6.08*99  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Прошло несколько лет. Фашистская Германия повержена, а Ефим Сорокин продолжает менять историю на собственный лад.

  ВЫЖИВШИЙ-4
  Возвращение
  
  Часть 1
  Глава I
  Ой, ну что за люди! Откуда ж у них руки растут?! Всё нужно контролировать самому... Ну или если не всё, то хотя бы частично, поскольку моя империя за последние годы изрядно разрослась, и Стетсон физически не успевает за всем следить. Бедняга, у него уже седые волосы появились, а ведь ему, кажется, ещё и сорока нет. Я уж намекал парню, мол, подумал бы об отдыхе, о собственном помощнике, о личной жизни... Я вон и то женой обзавёлся на старости лет, а ты, впахивая на меня и на ФБР, сам себя уже не помнишь. Нет, я, говорит, пожизненный холостяк, от женщин одни проблемы, они только отвлекают от настоящего дела.
  Надеюсь, он не меня имел в виду и мою Варю, то есть Барбару... У нас-то, слава богу, совет да любовь! На редкость скромный человечек. Когда решил назвать киностудию её именем - 'Barbara Films' - она поначалу всячески противилась. Но я всё-таки её уломал и, невзирая на природную скромность моей супруги, я видел, что ей это чертовски приятно.
  А ведь в этом году 5 лет, как мы с Варей официально муж и жена. Брак был заключён в мэрии Лас-Вегаса 10 апреля 1944 года, через месяц после капитуляции фашистской Германии. То есть данное самим себе обещание мы фактически сдержали, сыграв относительно скромную свадьбы после Победы.
  Хотя Варя и была атеисткой, но по моей просьбе наш брак был освящён в русской церкви преподобного Евфимия Солунского. Церковь с разрешения Северо-Американской митрополии была возведена в рекордно короткие сроки - всего за пять месяцев, а настоятеля в чине иеромонаха мне прислали аж с Аляски, из Анкориджа. Увидев небольшой, но выстроенный по всем канонам православия храм, отец Феодосий перекрестился на сиявшие позолотой купола, поддёрнул рясу и отправился принимать хозяйство.
  Варю даже заранее покрестили, причём тайком, потому как по легенде она уже была крещёной при рождении. Видел, что ей это не очень нравится, но мотивировал необходимостью выполнения нашего задания - создания образцовой семьи, которой необходимо выглядеть своими в обществе, где семья и церковь шли, можно сказать, рука об руку.
  Помню нашу с ней первую ночь на американской земле. Случилось это в номере небольшого мотеля на окраине Лос-Анджелеса. Тогда после почти двух часов беспрерывного секса - сам удивился, что пребываю в такой неплохой форме - Варя откинулась на подушку и выдохнула:
  - Теперь можно и умереть!
  На что я, глядя на её вздымавшуюся в сумраке грудь, ответил:
  - Не говори глупостей, жизнь только начинается.
  Несколько месяцев мы встречались, изображая случайно познакомившийся людей, прежде чем я сделал Варе-Барбаре предложение, от которого она не смогла отказаться и перебралась в Лас-Вегас. Друзья и коллеги были за меня искренне рады, никто даже и словом не обмолвился, что такая шишка, как я, женится на вчерашней официантке, да ещё и сироте. Жаль, что не могли присутствовать её родители, им просто сказали, что их дочь выполняет важное государственное поручение за границей, где вышла замуж. Варя очень переживала, что вынуждена скрывать от отца с матерью своё местонахождение, но переживала про себя. Выдержка у неё была чекистская.
  На бракосочетание приехали и Науменко, и оба Вержбовских, даже Гувер прислал на свадьбу от своего имени огромный букет алых роз, сопроводив его запиской, что желает нам с Барбарой долгой и счастливой совместной жизни.
  А через месяц после торжества глава ФБР, особо не афишируя свой визит, лично прибыл в Лас-Вегас решить кое-какие дела, и в приватной беседе заметил, что очень уж похожа моя супруга на ту девушку, чей портрет он видел у меня давным-давно на столе.
  - А вы наблюдательны, - улыбнулся я.
  После чего выдал заранее заготовленную версию. Якобы мне удалось по тайным каналам связаться с Варей и даже вызволить её в Соединённые Штаты, что обошлось в весьма кругленькую сумму. Благо что девушка оставалась в оккупированной немцами Одессе, которую Гитлер передал Румынии. Я через своих людей нанял контрабандистов в нейтральной Турции, которые через практически невоюющую Болгарию смогли пробраться в Румынию, оттуда в Одессу и вывезти Варю тем же путём, а затем через Ближний Восток и Африку - в Соединённые Штаты.
  Для всех в Союзе она считается пропавшей без вести, в курсе только родители, умело разыгравшие бесконечное горе. А чтобы уже здесь, в Штатах, не привлекать внимания, пришлось обставить наше знакомство как случайное, разыграв целый спектакль, до этого успев сделать соответствующие пометки в приютских записях и снабдив Варю поддельными документами, что тоже влетело в копеечку.
  - На что только не пойдёшь ради любимой женщины, - вздохнул я и тут же изобразил почти натуральнее волнение. - Надеюсь, мою жену не депортируют обратно в СССР? В противном случае её НКВД отправит в ГУЛАГ, откуда многие живыми не возвращаются. Да и поддельные документы... Вы же теперь обязаны сообщить в миграционную службу!
  - Не переживайте, мистер Бёрд, - рассмеялся Гувер. - Как-никак мы с вами в одной команде, должны помогать друг другу, так что никто у вас жену не отберёт. Во всяком случае, ваша маленькая тайна дальше этих стен не уйдёт, а если понадобится - то я надавлю на нужные рычаги, поскольку ни в малейшей мере не хочу быть причиной вашей семейной трагедии. А Барбара, кстати, довольно симпатичная особа, вы не прогадали.
  На этом мы с ним расстались, и больше года я с ним с глазу на глаз не общался, разве что по телефону спорадически получал какие-то рекомендации. Каждый такой односторонний звонок сопровождался моей лёгкой паникой. А ну как этот гадёныш что-то раскопал? Хотя вряд ли бы в таком случае он стал предупреждать меня об этом звонком, просто прислал бы самолётом своих агентов покрепче, заковали бы нас с Варей в наручники и отправили в Вашингтон.
  К свадьбе для меня и Вари был отгрохан 2-этажный особняк с живой изгородью, двориком с изумрудной травой и бассейном. Не приведу же я свою жену в номер отеля, пусть он даже и относится к категории 'люкс'. Тем более что в доме заранее была предусмотрена 'детская'. Варя, не привыкшая к такого рода роскошествам, в первый день боялась даже что-то тронуть, чтобы не повредить ненароком, насилу затащил её в бассейн. Глядя на её мышиного цвета трусики и бюстгальтер, подумал, что надо было заранее позаботиться о купальнике, но тут всё равно нас никто не видит, так что лучше вообще плавать без одежды. Тем более что я намеревался завершить наши водные процедуры совокуплением, что в итоге и случилось.
  Застенчивость с Вари приходилось снимать слоями, словно шелуху с луковицы. Реальный кастинг в паре голливудских студий, которые она специально провалила, а также работа официанткой хоть и ассимилировали её немного в американскую жизнь, но советская действительность засела в моей любимой крепко. Хорошо хоть в кафе не устроила соцсоревнование с вывешиванием портретов лучших на Доске почёта.
  А как я водил свою возлюбленную по лос-анджелесским магазинам! После заброски в Штаты она жила более чем скромно, не позволяя себе лишнего. Впрочем, воспитанная в СССР девушка и так-то непривычна к роскоши, но всё же по пути на работу и обратно в съёмную квартирку она непроизвольно замедляла шаг возле огромных витрин с платьями, туфлями, сумочками и прочей дребеденью, на которую так падки женщины всех времён и народов. Да что там кривить душой, нам же, мужикам, тоже приятно, когда наши жёны и подруги 'прикинуты' по высшему разряду.
  Вот и я, как только мы 'официально' заявили о своих притязаниях друг на друга, повёл Варю на шопинг. Вернее, повёз, арендовав на весь день практически новенький 'Buick Roadmaster'. К вечеру весь багажник был забит сумками и коробками, да ещё что-то влезло на заднее сиденье. И всё это повезли на её съёмную квартиру. Когда я через неделю собирался повторить шопинг-тур, Варя решительно воспротивилась:
  - Фима, у меня с прошлого раза вся квартира завалена покупками. Да и куда мне всё это надевать?
  - А я хотел предложить в твой выходной сегодня вечером прогуляться в театр 'Pantages'. Там сегодня мюзикл дают 'Оклахома' с Джоан Робертс. У меня и билеты уже есть, - продемонстрировал я ей два цветных кусочка плотной бумаги.
  - Ох, ну ладно, что-нибудь подберу на вечер, - деланно вздохнула Варя. - Платье... Пожалуй, вон то, что мы купили в Беверли-Хиллз, а там же купленные туфли не одену, у них шпилька высокая, а я на такой ходить толком не умею. Зачем мы вообще их купили... Вон те одену, на среднем каблучке.
  - И колечко с бриллиантом надеть не забудь, - напомнил я Варе о своём недавнем подарке.
  В общем, понемногу выводил любимую в свет, приучая к будущей жизни жены миллионера. Хотя не особо упорствовал, чтобы не перегнуть палку, а то вдруг в Варьке проснётся избалованная светская львица - вот уже чего мне меньше всего хотелось бы. Впрочем, она и сама прекрасно чувствовала меру. Как-то, когда мы остались наедине, задумчиво крутя на безымянном пальце колечко с бриллиантом в 3 карата и закусив нижнюю губу, она грустно вздохнула:
  - Фима, я такой подлой себя чувствую... Там война, а ты на меня столько уже потратил, что на эти деньги можно было бы купить, наверное, десять тонн хлеба. Столько советских людей можно было бы накормить...
  - Не нужно себя корить, дорогая, ты в Америку не развлекаться приехала, а выполнять ответственное задание. А стране я и так помогаю по мере сил. И поверь, неплохо помогаю. Просто ты многого ещё не знаешь.
  Мы с Варей считали дни до Победы, в том числе памятуя о нашем обещании сыграть свадьбу, только когда Германия капитулирует, хотя из Центра намекали, что можно и не затягивать. Как бы то ни было, с момента нашего знакомства до свадьбы прошло практически 10 месяцев, и за это время я столько раз побывал в Лос-Анджелесе, что в итоге сбился со счёта.
  На свадьбе Вержбовский тоже распознал в моей невесте ту девушку с чёрно-белой фотокарточки, которую я всегда носил с собой и чей увеличенный портрет стоял у меня на столе. Пришлось и ему ту же самую историю рассказывать, которую я позже преподнёс Гуверу. На мой взгляд, легенда по большому счёту была шита белыми нитками, но хотя бы у директора ФБР не имелось доказательств того, что девушка была заброшена в США советской разведкой. Так что если он что-то и подозревал - то пока эти подозрения держал при себе. Хорошо хоть допросов с пытками не устраивал, а ведь мог бы, засранец, невзирая на мой ещё более выросший статус, предъявить ордер.
  Фитин, понятно, на свадьбу явиться не мог, но позже мне лично передал на словах поздравление от товарища Сталина. Я поинтересовался, что там нового, в Союзе, а то до Штатов информация, как ни крути, доходила иногда в довольно искажённом виде. 'Холодной войной' пока не пахло, так как сенатор от штата Висконсин Джозеф Маккарти уже ни при каких условиях не развяжет 'охоту на ведьм'. Как только мне на глаза в моей же газете попалась это имя, я сразу же вспомнил о так называемой эпохе 'маккартизма', сопоставил очевидное, и пришёл к выводу, что этот сенатор и есть тот самый тип, не без непосредственного участия которого была развязана 'холодная война'. Значит, нужно было устранить этого клоуна самым безжалостным образом ещё 'на взлёте', пока он не успел натворить дел. Гибель сенатора в банальном ДТП ввиду отказавших тормозов пришлась как нельзя кстати. Услышав новость по радио, я мысленно поаплодировал людям Фитина.
  Самое, пожалуй, важное, что после кончины Рузвельта в 1945 году на смену ему пришёл не Гарри Трумэн, как это было в моей истории, а действующий вице-президент Генри Уоллес. Вы спрашиваете, куда подевался Трумэн? Что ж, отвечу... Его убили. Нет-нет, не в буквальном смысле, хотя после подброшенного в прессу (в мои СМИ в первую очередь, хотя Гувер мне и высказал задним числом) компромата Трумэн мог с чистой совестью приставить ствол к своему виску. Ну а что бедолаге оставалось делать после того, как весь мир узнал о его связи с несовершеннолетней девушкой?! Я-то догадывался, кто подослал к нему девчушку в гостиничный номер, набитый скрытой аудио и фотоаппаратурой, но предпочитал свои догадки держать при себе. Так что Трумэн не успел добраться даже до поста вице-президента и сместить с него Уоллеса, который оказался большим другом СССР. В 1944-м, сразу после Победы, тот совершил официальный визит в Советский Союз, побывав даже на Колыме. А, кроме того, ещё с середины 20-х являлся последователем Николая Рериха и считал его своим гуру. Опубликовать одно из давних писем нового Президента Рериху в моих печатных СМИ пришлось после настойчивой просьбы Гувера, которому Уоллес, что логично, встал поперёк горла. Фотокопию письма мне передал лично Стетсон. Деваться было некуда, я не хотел раньше времени оказаться в числе врагов могущественного директора ФБР. Однако информация была подана таким образом, что якобы вредность учения Рериха ещё нужно доказать, приводя мнение специалиста по Агни-йоги.
  В итоге не было атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки ни в 1945-м, ни в последующие три года. Пожалуй, что и не будет. Хотя в создании ядерного оружия и в этой реальности американцы подсуетились первыми. Но СССР провёл испытания атомной бомбы всего на год позже, так что паритет был восстановлен практически сразу.
  О создании НАТО тоже пока речи не шло. Глядишь, мир обойдётся и без североатлантического военного блока. Тогда отпадёт надобность и в Варшавском договоре. Зачем нагнетать обстановку?! Тем более что Сталину и Уоллесу пока удаётся вести вполне добрососедский диалог.
  СССР понемногу восстанавливался после жестокой войны, и сокровища, добытые не без моего участия, наверняка пригодились. Думаю, не все они ушли на покупку вооружения и прочих атрибутов войны, Коба по-любому что-то прикроил на послевоенный период. А тут ещё знаменитый генетик и селекционер Николай Вавилов, который в прежней реальности, как я помнил, угодил в опалу, на этот раз после моих записок оказался в фаворе, снова возглавив ВАСХНИЛ, и благодаря своим изысканиям за короткий срок буквально накормил всю страну. Во всяком случае, проблем с хлебом СССР не испытывал. Кстати, Лысенко угодил в опалу и трудился на благо страны на Дальнем Востоке, претворяя в жизнь наработки своего идейного противника, восставшего, словно Феникс из пепла.
  Кстати, не только Восточная Европа, как и в известной мне реальности, отошла под кураторство СССР. Учитывая, что в этой реальности англосаксы и янки, озабоченные своими проблемами в Индии и с японцами соответственно, не смогли направить в Европу достаточно мощную группировку, получилось так, что советские войска встретили Победу не на Эльбе, а на Рейне и По, и бо́льшая часть Европы согласно Ялтинской конференции конца 1944 года отошла под юрисдикцию СССР. А это помимо стран Восточного блока все Балканы, включая Югославию и Грецию, а также объединённая Германия. А вот Италия, Франция, Испания, Португалия, Швейцария и Австрия, включая страны Бенилюкса, Данию и скандинавские страны, сохранили условно нейтральный статус.
  Польша вернулась в состав СССР, не говоря уже о прибалтийских республиках. Кёнигсберг, как и в моей истории, стал советским. к СССР отошла восточная часть современной Пруссии почти до Берлина. Под шумок зацепили и Финляндию, припомнив Фридрихсгамский мирный договор от 1809 года.
  С Японией мы, как водится, немного повоевали, после чего Курилы и Южный Сахалин спустя сорок лет вернулись в 'родную гавань', то есть российскую, а теперь уже советскую собственность. Не знаю, имелись ли у советского руководства планы на Страну восходящего солнца, но там подсуетились янки, сразу же принявшиеся строить военную базу. А вот Корею нам удалось взять под свой контроль полностью, посадив марионеточное правительство, и мы тоже, не мудрствуя лукаво, создали там сразу две военных базы.
  Югославия, кстати, после смерти Иосипа Броз Тито оказалась весьма лояльна к Советскому Союзу. Весной 1944-го Тито погиб в перестрелке с фашистами, вот только пуля почему-то вошла лидеру партизанского движения между лопаток. Догадываюсь, что не обошлось без участия советских спецслужб, как-никак я лично рассказывал Сталину о политике 'и нашим, и вашим' будущего Президента Югославии. Так что после Победы страну возглавил совсем молодой по политическим меркам Петар Стамболич, сразу же зачастивший в Москву, видно, на консультации. Именно он устроил чистку среди боснийцев и хорватов, воевавших на стороне Гитлера.
  В соседней Албании к власти после окончания войны пришёл Ходжа Энвер. Насчёт него я не сильно потрошил в своё время Википедию, но память подсказывала, что эта страна выбрала не слишком правильный путь, о чём я сообщил через представителя резидента на одной из послевоенных встреч. Буквально месяц спустя Энвер был вызван в Москву. Не знаю уж, чем Иосиф Виссарионович так запугал лидера Партии труда, но, вернувшись в Тирану, тот объявил об ускоренном строительстве социализма и политике сближения с СССР.
  Надеюсь, у руководства страны хватит ума не кидать все силы на восстановление экономик отныне дружественных нам государств. Нам-то досталось больше всех, да Германию ещё потрепало изрядно, но ГДР, в чём я более чем уверен, возродится за несколько лет. Немцы - они такие, педантичный и трудолюбивый народ, а мы привыкли всё делать с такой-то матерью и грудью на амбразуру. Тем более техникой мы не так богаты, а человек для многих начальников - не более чем галочка в книге трудодней.
  С подачи созданной сразу после войны ООН в 1947-м Палестину было предложено разделить и создать на её территории арабское и еврейское государство. А год спустя Давид Бен-Гурион объявил о создании Израиля. Правда, почти сразу же на новое государство напали Сирия, Египет, Ливан, Ирак и Трансиордания, но израильтяне сумели отбиться.
  Не помня точных дат, об этом я тоже упоминал и в своих записках, и в разговоре со Сталиным. Похоже, Коба занял выжидательную позицию, ожидая, чем всё закончится. Когда же стало ясно, что евреев так просто не сломить, СССР признал новое государство, тут же наладив дипломатические контакты.
  В Южной Азии тем временем Индия обрела независимость, но Пакистан всё же отделился, став исламским государством. К власти там пришла Мусульманская Лига во главе с ярыми антикоммунистами Мухаммадом Али Джинной и Лиакатом Али Ханом. Правда, там успели подсуетиться наши люди, посодействовав пуштунам Северо-Запада и белуджам в Восточном Белуджистане в присоединении к Афганистану. При этом удалось наладить в целом не самые плохие отношения с Пакистаном.
  Махатма Ганди сумел пережить 1948-й, в котором, как я помнил, его отправили на тот свет какие-то террористы. Не от Серова или кого-то из его людей, а из своих источников я узнал, что телохранителями Ганди являются советские специалисты. А ведь я когда-то упоминал то ли в разговоре с кем-то из советских шишек, то ли в записях, что Ганди погибнет в результате заговора. Похоже, были приняты соответствующие меры.
  Но при этом Ганди оставался всего лишь духовным вождём страны, а пост премьер-министра занял его ученик Джавахарлал Неру. Недавно Гнади и Неру, к слову, побывали в Москве, заключив ряд важных соглашений. Индия нам как политический и торговый союзник будет весьма кстати.
  В 1944-м в местечке Бреттон-Вудс в штате Нью-Гэмпшир состоялась конференция, итогом которой год спустя стало появление новой системы организации денежных и торговых расчётов. На смену 'золотому стандарту' пришёл конвертируемой доллар, цена золота оказалась жёстко фиксирована - 35 долларов за тройскую унцию. Представитель СССР на конференции присутствовал, но выступил против, мотивируя это тем, что Советский Союз продолжает считать универсальной валютой не доллар, а золото. Соответственно, год спустя наша страна не подписала и соглашение. Однако это не помешало созданию Международного банка реконструкции и развития и чуть позже Международного валютного фонда, так что СССР поневоле пришлось участвовать в валютных операциях на долларовой основе.
  Кстати, Нюрнбергский процесс случился и в этой реальности. Каждый получил по заслугам, включая не успевших убежать или отравиться гитлеровских руководителей Гиммлера и Бормана.
  В 1947-м случилась наша последняя с Фитиным встреча. Он сказал, что идёт на повышение - его ставят руководить министерством госбезопасности. Впрочем, он будет продолжать курировать моё направление, а главой американской резидентуры станет Иван Александрович Серов . Фамилия показалась мне знакомой, но как я память свою ни напрягал, ничего конкретного по этому Серову вспомнить так и не смог. Жаль, Фитин мне нравился, никогда не давил, и вообще профессионал, каких ещё поискать. Надеюсь, с Серовым мы тоже сработаемся.
  С новым куратором в течение последующих нескольких лет я встретился всего один раз. Он передал, что, учитывая мой нынешний статус, я перехожу в разряд 'спящих' агентов. Как, соответственно, и моя супруга. Хорошо не в разряд 'мёртвых', а то устранили бы на всякий случай: нет человека - нет проблемы.
  Для страны, пояснил Серов, я и так немало сделал, а проколоться на какой-нибудь мелочи будет крайне нежелательно. Что ж, в целом меня такая позиция устраивала, хотя я продолжал по мере сил помогать своей стране, проявляя разумную инициативу. Умудряюсь как-то лавировать между заданиями, которые подбрасывают Гувер и его люди, и пропагандой СССР - это уже, как можно догадаться, моя инициатива. Заодно в моих инфомедиа всячески намекают, какие выгоды сулит сближение двух самых сильных в мире держав. И нашим, и вашим, одним словом. Оно, конечно, приходится вертеться будто уж на сковородке, но тут уж ничего не попишешь.
  А жизнь тем временем шла своим чередом. Через год, в июне 45-го, на свет появилась Софья. Я уж грешным делом думал, что мне по жизни уготовано быть отцом мальчиков, но на этот раз система дала сбой. Хороший такой сбой, качественный, так как малышка выглядела настоящим ангелочком. Мы её зарегистрировали как София Бёрд. Жаль, не Сорокина, оно бы лучше звучало.
  Конечно, следил я и за тем, как растёт мой сын от мимолётной связи с Кэрол Ломбард. В 1946-м Люк пошёл в начальную школу, всё ещё будучи уверен, что Кларк Гейбл его настоящий отец. В их семье правду знала только Кэрол, и мне почему-то не хотелось вторгаться со своими откровениями, разрушая их уютный мир. Тем более и доказательств у меня не имелось, а закатывать скандал, не имея на руках козырей - занятие бесперспективное. Не буду же я кричать: 'А глаза! Посмотрите, у парня мои глаза! И подбородок такой же!' Приходилось ограничиваться подарками к Дню рождения, уж не знаю, как Кэрол объясняла и сыну, и мужу, от кого прибыл очередной презент.
  Между тем моя медиаимперию раскинула свои щупальца на весь североамериканский континент. Это касалось не только радио и ТВ, но и печатных СМИ. Тысячу раз был прав основатель династии Ротшильдов, выведший формулу: 'Кто владеет информацией - тот владеет миром'. И я старался поэтапно воплощать свои далекоидущие планы в жизнь. Помимо уже имевшейся местной газеты я купил базирующуюся в Сан-Франциско 'Русскую жизнь' и, самое главное, приобрёл контрольный пакет акций 'New-York Post'. Их конкурентов из 'The New-York Times' я не потянул, хотя приценивался и так, и этак. Но и 'Post' оказались неплохим приобретением, издание пользовалось достаточной популярностью на восточном побережье. Причём в редакции газеты я появился лишь однажды, на первой планёрке, когда представил коллективу самого себя. Правда, та планёрка длилась почти два часа, в течение которых я заодно озвучил свои пожелания по контентному наполнению издания, привнеся кое-какие наработки из СМИ будущего. Не особо революционные, но могущие ещё более поднять тираж. Что в итоге в общем-то и случилось, через полгода мы всерьёз подобрались к показателям 'Times', а спустя год газету можно было приобрести уже в любом уголке не только США, включая Аляску, но и Канады.
  Отель и казино по-прежнему не простаивали, но уже не считались основным источником моих доходов. Я вообще решил к началу 50-х построить ещё один комплекс, по моим прикидкам, к тому времени моё благосостояние позволит затеять подобный проект.
  Пока же для начала я приобрёл солидный участок земли выше по улице, где стоял мой отель. Земля в Вегасе порядком подорожала, в несколько раз по сравнению с тем днём, когда я моя нога ступила на территорию тогда ещё захолустного городка штата Невада. Но в мэрии у меня давно всё было схвачено, и мне они продали землю ненамного дороже, нежели в 1940-м. Надеюсь, налоговая и прочие не начнут копать, почему так вышло, официально же тот участок на карте муниципалитета обозначили как непригодный для застройки ввиду подвижности пластов из-за грунтовых вод. Которым, если подумать, в этих краях неоткуда было взяться по причине засушливости климата - вся вода в город поступала благодаря 'Дамбе Гувера'. А спустя год после покупки участка специалисты вдруг выяснили, что вся грунтовая вода чудесным образом испарилась, и земля теперь уже вполне пригодна для возведения хоть барака, хоть дворца. Нехорошо, конечно, обманывать государство, но кто, как не я, создал из этого куска пустыни оазис игорного бизнеса?!! Так что имею право на свои небольшие преференции.
  Я тут, между прочим, ещё и писателем заделался. Правда, в итоге пришлось ограничиться парой книг и потрёпанными нервами. После выхода 'Экспансии' журналисты устроили настоящую охоту на таинственного автора книги, но успеха не добились. Моё инкогнито было выгодно и редактору издательства 'Harper&Brothers', потому как подогревало интерес к роману и заставляло раз за разом увеличивать тираж переиздания. Даже в Германии, на территории которой уже шла война, умудрились выпустить 'Экспансию' на немецком языке. Мало того, экземпляр книги обнаружили в бункере Гитлера, причём с пометками на полях, сделанными рукой самого фюрера. Однако книга тут же исчезла в неизвестном направлении, наверняка осев в какой-нибудь частной коллекции.
  Грэг Малкович несколько раз обращался ко мне относительно того, не готов ли я им предложить ещё что-то. А я не раз и не два думал над тем, стоит ли браться за 'Код да Винчи'? В общем-то, книгу Дэна Брауна я перечитывал трижды, сюжет помнил если не досконально, то вполне сносно, и по долгому размышлению, не ставя загодя в известность Малковича, взялся понемногу кропать рукопись.
  Естественно, действие было перенесено в настоящее время, якобы послевоенное, так что сотовые телефоны, компьютеры и прочие приметы будущего пошли лесом. Закрывшись в кабинете, чтобы ни жена, ни дочь не отвлекали, я по два часа вдень работал над рукописью. Несколько раз переписывал большие и маленькие куски текста, по какой-либо причине меня не устраивавшие, несколько раз хотел всё бросить к чёртовой матери. В итоге книга выжала из меня все соки. Но окончательный вариант меня не совсем устраивал, и я, минуя машинистку, отправил рукопись Малковичу с просьбой напрячь литредактора, дабы тот облёк мой конспирологический полуфабрикат в нормальное литературное произведение. Оплатить дополнительную работу я обещал сам, что в итоге и сделал, а после выхода книги сразу 100-тысячным тиражом под авторством всё того же Джима Моррисона я всё равно оказался в приличном плюсе.
  А вот святые отцы, не успел роман 'Код да Винчи' выйти в свет, сразу же потребовали изъять весь тираж, так как книга, по мнению обитателей Ватикана, подрывает устои не только христианской церкви, но и других религиозных конфессий. Это они, конечно, замахнулись на все конфессии, все убийства в моей книге на счету 'Опус деи' - организации, почти 20 лет реально существующей на момент выхода романа в свет. Да ещё масонов приплёл - в девичестве тамплиеров.
  Помимо прочего добавил от себя полудетективную историю с выявлением 13-го апостола, то бишь Савла Тарсянина, впоследствии принявшего имя Павел. Якобы в его саркофаге, находящегося под алтарём римского храма Сан-Паоло-фуори-ле-Мура, хранился свиток, проливающий свет на настоящую историю Христа, и которым удалось завладеть профессору Лэнгдону. Понятно, никаких свитков в саркофаге на самом деле нет, что и подтвердила экскурсовод, когда мне довелось побывать в базилике спустя три года после вскрытия саркофага учёными. Но сейчас этого никто не знает, поэтому я писал, не ограничивая свою фантазию никакими рамками.
  Гораздо интереснее, как мне кажется, получилась моя придумка с зашифрованным в книге посланием, оставленным мною для читателей помимо того, что оставил по сюжету Соньер разгадывать Лэнгдону.
  Это послание было столь глубоко зашифровано, что ни редактор издательства, ни цензура никакого подвоха не заметили. Однако нашёлся дотошный умник, который всё же добрался до разгадки, а то я уже подумывал, как обнародовать эту информацию, чтобы самому при этом остаться в стороне. Молодой математик из Висконсина сам побежал в редакцию местной газеты, потрясая исчерканным карандашом листом бумаги. А послание это гласило ни много ни мало, что вся властная и экономическая верхушка Британии и США повязана участием в мировом заговоре, по сравнению с которым масоны со своими театральными сборищами - просто детский сад. Публикацию принялись перепечатывать другие издания, подключились радио и телевидение, причём, естественно, мои тоже. В итоге шумиха охватила чуть ли не весь мир. Отдельно стоит отметить, что Ротшильды с Рокфеллерами в этом контексте тоже мелькали, как и якобы контролируемая ими ФРС. Неудивительно, что их представителям тут же пришлось оправдываться, заявляя, что все намёки в адрес семейств - гнусная ложь.
  Как бы там ни было, к тому времени уже увидел свет второй, полумиллионный тираж издания, не считая проданных прав на переводы за границей. Однажды томным вечером Малкович мне позвонил в Вегас и чуть ли не плачущим голосом сообщил, что не ожидал от меня такой подставы, и что буквально час назад к нему приходили люди из ФБР.
  - Откуда вы звоните?
  - Из бара напротив издательства.
  - Правильно, ваш телефон может стоять на прослушке. Так что им было нужно? - спросил я, уже заранее зная ответ.
  - Как что?! Они хотели узнать, кто настоящий автор этой книги. Я сослался на обещание не разглашать имени писателя, тогда мне пригрозили жесткими санкциями, вплоть до закрытия издательства. Дали неделю на размышление.
  - Неделю? Хм, что ж, попробуем за это время что-то придумать. Вы же пока держите язык за зубами. И ваши люди пусть молчат. А бухгалтерские документы, где фигурирует моё настоящее имя, уничтожьте.
  Так, думал я, Малкович рано или поздно расколется. А вот что предпринять... Тут-то мне очень кстати на глаза попалась заметка в разделе 'Криминальная хроника', где сообщалось, что в съёмной нью-йоркской квартире был найдет мёртвым малоизвестный писатель Алекс Гринуэй. Судмедэксперт дал предварительное заключение, что смерть наступила в результате передозировки наркотиков. Как сообщалось, у Гринуэя из всей родни имелась только воспитывавшаяся в приюте племянница, которую он не видел три последних года, ведя исключительно замкнутый образ жизни. На что он жил и приобретал наркотики - установить пока не удалось.
  В этот момент меня и озарило. А что, если автором моих книг изобразить несчастного наркомана? Сам он уже ничего не оспорит, и не ответит на вопрос, на что тратил гонорары.
  Я предпринял кипучую деятельность, первым делом разузнав подробности жизни бедолаги. Оказалось, так и есть, жил уединённо, употреблял морфий, который приобретал в больнице через знакомую санитарку. Когда-то у него вышла одна детективная книжонка, отнюдь не имевшая успеха, после этого издательства его рукописи уже не принимали. Пытался вести в газете криминальную колонку, но после очередного морфийного загула окончательно испортил себе реноме.
  Я позвонил Малковичу и предложил встретиться в уединённом месте, захватив чистые бланки бухгалтерской отчётности. Сначала я разъяснил Малковичу, что Джим Моррисон - не кто иной, как Алекс Гринуэй, и тут же расписался на бланках почерком покойного. Как он подписывался, я, само собой, тоже выяснил. Для этого пришлось нанять человека с полукриминальным прошлым, бравшего за свою работу немалые деньги. Но он оказался настоящим профессионалом. Проник в комнату покойного и раздобыл мне несколько бланков с автографом Гринуэя, а также рукописные листы с образцами его почерка.
  Я не упоминал, что умею подделывать чужой почерк и автографы? Да, имеется у меня такой талант, которому наконец-то нашлось применение. Потренировавшись, я исписал с десяток листов, представив их словно черновики романа 'Код да Винчи', благо что пишущей машинки в доме наркомана не имелось. Эти листы тем же профи были подброшены обратно в квартиру усопшего, и найдены там спустя несколько дней одним пронырливым писакой из 'Нью-Йорк Таймс'. Перед тем, как проникнуть в опечатанное жилище (куда мой человек также пробрался без проблем), репортёр получил анонимное сообщение, что в квартире Гринуэя может храниться рукопись романа. Естественно, он свой шанс прославиться не упустил, хотя и получил от копов на пряники. Надеюсь, графологи в Бюро не слишком придирчивы, иначе при всём моём старании смогут обнаружить отличи, сравнив почерк настоящего Гринуэя и мою подделку.
  Ну а подписи были проставлены на бланках, которые я сейчас протягивал Малковичу.
  - Ваш бухгалтер может вписать нужную сумму. Тут бланков с запасом, так что имеете право на ошибку.
  Малкович заметил, что легенда шита белыми нитками, на что я возразил: мол, лучше такая, чем вообще ничего. Потому что ФБР из него душу вытрясет, и он им меня сдаст, а мне не очень хочется оказаться в центре этого скандала. И повторил просьбу всех причастных держать язык за зубами. Это же ранее я ещё раз сказал машинистке, печатавшей мой первый роман. Спокойно так сказал, мило улыбаясь, отчего девушка вдруг побледнела и часто-часто закивала.
  История с неудавшимся писакой на удивление прокатила, хотя гонорар от второго издания был переведён на пока ещё замороженный в силу её юного возраста счёт племянницы 'автора'. Я не сильно горевал, мне и так перепало неплохо, а оставшейся без родителей девочке, надеюсь, столь внушительная сумма поможет встать на ноги. А тем временем эпопея с мнимым автором книги просочилась в прессу, и издательства принялись публиковать прежде отвергнутые рукописи Гринуэя. Прочитал я одну такую книжонку, и впрямь слабоват сюжет. При этом журналисты задавались вопросом, почему, имея такие гонорары после двух удачных книг, Алекс Гринуэй вёл такое нищенское существование? В итоге пришли к выводу, что все деньги уходили на морфий, хотя, на мой взгляд, имея сотни тысяч долларов, можно обеспечить морфием десяток больниц.
  В общем, скандал по выходу книги поднялся невиданный, а под банковскими системами Рокфеллеров и Ротшильдов начала проседать почва. На их фоне резко подскочили акции 'Bank of America', и начали раздаваться голоса, что книга была проплачена семейством Джаннини, дабы насолить конкурентам. Президент 'Bank of America' Лоренс Джаннини заявил, что подаст в суд на клеветников, однако это нисколько не снизило количество нападок. Тем более что акции его банка так и росли с каждым днём. Мда, кабы я знал, что итальяшки окажутся в таком выигрыше, может, и подкатил бы к ним с предложением принять посильное участие в проекте, естественно, спонсируя автора. Пусть и вполне самодостаточного в финансовом плане, но, как известно, денег много не бывает.
  Что ещё... Ах, да, Абрам Моисеевич отдал богу душу. Жаль старика, он мне нравился, помог на первых порах освоиться в Нью-Йорке. Теперь его антикварным магазинчиком заправляла та самая приехавшая их Европы родня. Надеюсь, они не пустят наследие Лейбовица по ветру, пока, во всяком случае, насколько я знал, лавка принимала посетителей.
  Ко всему прочему можно отметить, что Филумена встретила своего единственного. Им оказался владелец компании по торговле мясом, решивший прокутить немного денег в моём казино. Вдовец 43-х лет заглянул в пиццерию и был тут же наповал сражён красотой грудастой итальянки. К счастью, Филумена успела подготовить подмастерьев, так что наше с ней полюбовное расставание получилось некритичным.
  А у меня между делом возникла у меня идея сунуть свой нос в кинобизнес. Не как раньше, в качестве сценариста, режиссёра или даже актёра, а как владельца собственной кинокомпании. Причём и название я для неё моментально придумал - 'Barbara Films'.
  От идеи создания киностудии до её открытия прошло всего полтора года, а в её реализацию были вложены масса сил и денег. Наша с Варей свадьба проходила как раз на фоне этого события.
  Заглянувший как-то на строительный объект Уорнер искренне удивился:
  - Фил, зачем вам это надо? Рынок киноиндустрии уже давно поделен, вы прогорите. Послушайте моего совета - прекращайте это дело, так вы сохраните хотя бы часть денег.
  Но я был свято уверен, что уж с моими-то организаторскими талантами киностудия начнёт приносить прибыль уже с первым отснятым фильмом. А ещё можно и телесериалы шлёпать. Актёров в Лас-Вегас всё ещё трудно заманить, а здесь, 'по месту жительства', процесс пойдёт куда веселее.
  Практически у всех звёзд имелись контракты с той или иной киностудией, а первый мой фильм должен привлекать внимание уже одними именами, не говоря уже о блестящем - в чём я был уверен - сюжете. Между делом у меня уже лежали в столе три сценария под названиями 'Тутси', 'Молчание ягнят' в двух частях и также в двух частях 'Спасти рядового Райана'. Такой вот я выбор сделал для начала, постаравшись выдать три разных по жанру бестселлера.
  Первые два фильма, само собой, учитывали поправку на время действия. Однако тот факт, что главный герой в образе актрисы пробуется на роль в телесериале, был сохранён. Как-никак телевидение не без моей помощи успело завладеть умами не только среднего класса Северной Америки. Телеприёмники, которые мы выпускали, были рассчитаны на самую разную аудиторию, а самый дешёвый (что не значит 'самый плохой') за 50 долларов могла позволить себе практически каждая семья. Соответственно, и телесериалы - особенно на двух из трёх моих каналах - приобрели невиданную популярность. Значит, сюжет, когда актёр пытается получить роль в телесериале под видом актрисы - не такой уж и опередивший своё время. Хотя опять же, повторюсь, пришлось делать некоторые поправки на то, что фильм снимается на тридцать с лишним лет раньше оригинала. Плюс сам сюжет я помнил отнюдь не досконально, поэтому местами позволил себе кое-какие вольности. Например, я не помнил, как назывался сериал, в который пробился герой Дастина Хоффмана, что-то про госпиталь. Не помнил имени героя и его женского альтер-эго, конечно же, не помнил имени и медсестры, в которую влюбляется главный герой... Так что пришлось такие нюансы выдумать самому. Сериал назвал 'Госпиталь Сент-Джеймс', героя - Винсом Фонтекой, перевоплотившегося в Саманту Фокс. Такая вот шутка автора. А медсестра получила имя Кэтрин Хоффман. Тоже шутка, которую могли бы оценить наши потомки... Главное, как мне казалось, должно получиться не менее смешно, чем в оригинальной версии.
  Режиссёром я пригласил уже дважды оскароносного и неплохо себя ценящего Уильяма Уайлера. На роль главного героя он выбрал Генри Фонду, чей контракт со студией '20th Century Fox' уже истёк. Генри решил посвятить себя театру, но мы на пару с режиссёром сумели уговорить его вернуться в Голливуд хотя бы на один фильм.
  Фонда сначала сомневался, что сможет сыграть женщину, но эти сомнения были развеяны после первых же кинопроб. Не понадобилось даже приглашать травести-актёра из Нью-Йорка, как хотел сначала Уайлер, чтобы тот помог Фонде вжиться в роль.
  На роль медсестры Уайлер мечтал пригласить саму Вивьен Ли, но та, прочитав сценарий, почему-то отвергла его предложение. Видно, жанр картины посчитала несерьёзным. Тогда я посоветовал обратить внимание на Лану Тёрнер, в прошлом году выскочившую за миллионера Генри Топпинга. Эта не упрямилась, с удовольствием согласилась принять участие в картине. Так что пазл понемногу складывался.
  Что касается 'Молчания ягнят', то здесь на роль Ганнибала Лектера я планировал подтянуть не кого-нибудь, а оскароносного Хамфри Богарта, выкупить которого на один фильм у студии 'Warner Bros.' обошлось бы в 100 тысяч. На дружбу, если наши отношения с Джеком Уорнером можно было обозначить этим словом, я не особо рассчитывал, прекрасно осознавая, что 'это бизнес, парень, ничего личного'.
  На Энтони Хопкинса мой протеже походил мало, но обладал такой харизмой, и так умел перевоплощаться, что я ни секунды не сомневался в своём выборе, в чём я убедился уже на первых же кинопробах.
  Однако Богарт меня тут же удивил. Прочитав сценарий, он без обиняков заявил, что в роли Кларисы Старлинг видит исключительно свою молодую супругу Лорен Бэколл, за плечами которой к тому моменту было всего три киноработы. Я тоже хотел было встать в позу, но, подумав, сообразил, что факт съёмок в одной картине суперзвезды и его молодой жены может сыграть положительную роль. Тем более они играют не возлюбленных, а двух антиподов - маньяка и агента ФБР, хотя и заключивших что-то вроде временного союза.
  Тут, впрочем, имелся один момент, на который мне указал режиссёр фильма, одноглазый Фриц Ланг, которому я первому показал сценарий. Оказывается, в это время женщины в силовых структурах встречались разве что в качестве секретарш и бухгалтеров, но уж никак не детективов. Мда, логично, как я вообще такой факт упустил из виду... Называется - заработался. Но я на это заявил:
  - Так мы создадим прецедент, может быть, это подтолкнёт общество к равноправию полов.
  Хотя в душе я всё же оставался половым шовинистом, к своему стыду считая, что прав был Адольф, когда говорил о социальной роли женщины: 'Kinder, Küche, Kirche'.
  Через Стетсона попросил передать Гуверу, что хорошо бы ФБР выделило для картины консультанта. Оно и ведомству лишняя реклама не помешает, и нам поможет не опростоволоситься.
  Ну и, наконец, 'Спасти рядового Райана'... Фильм обещал быть самым высокобюджетным из всех готовящихся проектов, учитывая обилие батальных сцен. Нормандская операция в этой реальности тоже случилась, хотя и наверняка что-то проходило по-другому. Не будучи большим специалистом по военной истории, я пообщался с недавно демобилизованным ветераном боевых действий при высадке в Нормандии, который помог мне добавить в сюжет логики и правдоподобности.
  В оригинале постаревший Райан с детьми и внуками стоит у могилы своего спасителя, капитана Джона Миллера. Я долго думал, стоит ли засылать героя так далеко в будущее, в итоге решил ограничиться 10-летним отрезком. Пусть это будет конец 50-х, а Райан придёт на могилу капитана пока лишь с детьми.
  Прерогативу выбора актёров я отдал режиссёру картины Джону Форду, который с удовольствием согласился отвлечься от бесконечной череды вестернов ради столь патриотичной постановки. Правда, обошлось без звёзд, Форд решил вывести ан орбиту малоизвестных, но, по его мнению, талантливых актёров. Я дал добро, в конце концов, фамилия режиссёра уже сама по себе должна привлечь критиков и зрителей.
  Все эти проекты должны были стартовать в производство один за другим практически сразу после открытия киностудии, которое с некоторой долей помпезности должно состояться завтра в полдень. И вот теперь я грустно пялился на эту вывеску из 12 латинских букв, одна из которых - а именно буква 'f' - висела чуточку косо.
  - Саймон, - повернулся я к своему 'вечному' помощнику. - Только я вижу, что одна буква висит криво?
  - Нет, мистер Бёрд, я тоже это вижу. Сейчас мы этот вопрос решим... Эй, кто у вас крепил буквы? Ты? Крепил-то по трезвому? А то вон буква 'f' словно винных паров надышалась. У тебя пять... ладно, десять минут, чтобы привести всё в порядок.
  Когда надо, Стетсон умеет быть жёстким. А размазню я бы на такую должность и не принял. И пусть он работает на Гувера, регулярно 'постукивая' на меня, но дело своё знает, а это качество я привык ценить в людях.
  На торжественнее открытие киностудии приглашены несколько знаменитых актеров и актрис, включая тех, кто готовится сниматься в моих фильмах, парочка продюсеров, пресса, и я лично должен проверить готовность моего нового детища к приёму столь важных гостей, каждый закоулочек, руководствуясь при этом правилом: 'Доверяй - но проверяй'. И недаром, раз уже с вывески начинаются неполадки. Надеюсь, буквы к завтрашнему дню будут прикручены надёжно, и какая-нибудь из них не спланирует на головы нашим гостям. Каждая высотой в метр, и весит, наверное, килограммов 15-20, такая и пришибить может.
  Киностудия занимала три огромных, разделённых на десятки секций ангара плюс 2-этажное административное здание. Учитывая, что Стетсону и так хватает работы, директором я назначил некоего Раймонда Дж. Куливана. Человек к своим 55 годам имел многолетний опыт работы на Голливудских холмах, пройдя путь от помощника осветителя до главного администратора киностудии 'Paramount Pictures', откуда уволился после того, как повздорил с Адольфом Цукером. Естественно, по моей просьбе ещё до моего разговора с Куливаном мне доложили, в чём была причина размолвки. Оказалось, обладающий жёстким характером Цукер был недоволен критикой в свой адрес, причём критикой по делу, за то, что запускал в производство явно провальный проект. В итоге фильм и провалился в прокате, но к тому времени Куливан уже пребывал на вольных хлебах, с которых я его и подобрал.
  Несчастную букву всё-таки прикрутили прямо на наших глазах, после чего я в сопровождении Стетсона потратил больше двух часов на осмотр территории и съёмочных павильонов. Мда, тут на одни только кинокамеры столько денег ушло... Лучше не вспоминать. Дороже всего обошлась земля, она тут буквально на вес золота. Потратился считай что под 'ноль', но всё же сумел избежать займов и возможных долговых ям. Если дело не пойдёт - киностудию или имущество частями можно будет продать с молотка. Но по̀ миру мы с Верой и маленькой Софией не пойдём - нас кормили другие проекты: отель с казино, фабрика теле и радиотехнических изделий, телерадиокомпания, газеты... Не считая моих писательских потуг, прибыли от игрушек и исполняемых Армстронгом песен, доли в компании 'Gibson'... Может, и забыл что-то, вспоминаю, только когда мне главбухи предприятий (постаревший, но всё ещё убегающий от деменции Самсон Израилевич тащил на себе основной груз в лице 'Bird Inc') предоставляют ежемесячные отчёты о доходах. За всем реально не уследишь, даже Стетсон при его талантах не в состоянии всё контролировать, а люди, через чьи руки текли финансовые ручейки и реки, боялись разве что аудиторских проверок. Единственный, в ком я был стопроцентно уверен - это Лившиц. Надеюсь, что если кто-то и ворует мои деньги, то края он всё-таки видит. Иначе рано или поздно тайное становится явным, а мстя моя будет жестокой.
  
  Глава II
  На рассвете следующего дня, 21 февраля 1949 года, я проснулся от ощущения, что по мне кто-то ползает. Ну так и есть, это Софа вскочила ни свет ни заря и решила забраться в постельку к маме с папой. Благо что добираться недалеко - из соседней комнаты. В 'Casa del Mar' мы сняли номер 'люкс' с видом на океан, с гостиной и двумя спальнями. Одну из спален заняли мы с Варей, во второй, поменьше, по-хозяйски со своими взятыми в поездку Кеном и Барби разместилась дочка.
  - Папа, пливет! - проглатывая букву 'р', во все свои молочные зубы улыбнулась дочь.
  В семье мы разговаривали исключительно на русском, а в обществе, сплошь состоящем из англоязычных особей, естественно, на языке Шекспира, хотя, думаю, сам великий драматург вряд ли бы с ходу понял, что говорят американцы - настолько в этой стране искажён язык предков. При этом Соньке, наверное, в силу юного возраста, такие переходы давались легко, как само собой разумеющееся.
  - Тихо, не разбуди маму, - шёпотом ответил я. - Ты чего так рано вскочила? Время-то ещё - начало седьмого.
  - А я уже выспалась! - так же переходя на шёпот, ответила егоза. - Папа, а мама сделает сегодня блины?
  - Мы же не дома, какие блины... О, а вот и мама, кажется, проснулась.
  Варюха, улыбаясь, сначала сладко потянулась, потом открыла глаза и сразу же притянула к себе Соньку, принявшись её щекотать. Глядя на это, я тоже не удержался и присоединился к 'пыткам', а Соня заливалась смехом, поднимая нам настроение.
  Не раз и не два меня так и подмывало признаться Варе, кто я и откуда на самом деле, но я не мог этого сделать. Не потому, что когда-то Берия взял с меня расписку хранить молчание, просто я боялся, что моё признание может что-то разрушить в наших отношениях. Кто знает, как Варя отреагирует, а меня пока всё в нашей жизни устраивало.
  Так бы и занимались ничегонеделаньем, но пришлось готовиться к сегодняшнему открытию. А это значит, что к 9 часам должен подойти парикмахер-стилист, какой-то там Франческо, чтобы привести мою супругу в порядок. В нашем отеле тоже, между прочим, полный комплекс парикмахерских услуг, как для женщин, так и для мужчин. Сам туда захаживаю, правда, в мужской зал. Вроде все клиенты и клиентки довольны. Кстати, жене не нравится, что взял моду стричься коротко. А мне в самый раз, в нашем климате, особенно с весны по осень, чем меньше волос - тем меньше потеет голова.
  - Соня, почему Барби и Кен под кроватью? Тебе приятно было бы, если бы тебя засунули под кровать? Ну-ка доставай их оттуда немедленно!
  Это Варя уже в соседней спальне командует. Комсорг в ней так и живёт, изредка прорываясь наружу. Когда нужно, умеет быть жёсткой. С другим характером в немецком тылу она бы столько не продержалась. Так что Соньке ничего другого не остаётся, как лезть под кровать. Её причёской, к слову, Франческо тоже займётся, так что работы ему на пару часов хватит. Мои женщины должны быть сегодня самыми красивыми.
  В 11 ровно выдвигаемся. Погода солнечная, а термометр за окном показывает 19 градусов тепла. Для февраля нормально.
  Я за рулём купленного в прошлом году 'Кадиллака' 62-й серии с открытым верхом. На нём мы и приехали, тут всего-то до Вегаса меньше четырёхсот километров по прямой, почему бы и не прокатиться? 'Корд' не один год служил мне верой и правдой, но время берёт своё, да и не один я теперь, а для семейных поездок такой лимузин больше подходит. Нравятся мне машины этого времени своими плавными обводами, нравятся своей натуральностью. Никакого тебе пластика и прочей хрени из будущего. Металл, кожа, дерево и мощный двигатель - что ещё нужно для счастья настоящему автолюбителю?!!
  Стетсон вон всё советует личным водителем-телохранителем обзавестись, но я пока ещё, слава Богу, и сам в состоянии крутить баранку и метко стрелять, хотя в следующим году отмечаю полувековой юбилей. Теперь оружие у меня всегда с собой на законных основаниях, нравится мне чувствовать под рукой полновесный 'Кольт M1911'.
  У ворот студии, над которыми вроде бы теперь ровно висит надпись 'Barbara Films', нас встречают суета и Стетсон, который тут за распорядителя. Шустрый малый, за столько лет я ещё ни разу не пожалел, что у меня такой помощник. Потому и на жалованье ему не скуплюсь. Правда, он почти деньги отправляет своим пожилым родителям в Спрингфилд.
  Название городка, кстати, сразу отослало мои мысли к знаменитому мультсериалу будущего 'Симпсоны', семейка которых родом как раз из какого-то Спрингфилда. Интересно, дорого стоит создать свою анимационную компанию?
  - Всё готово к открытию, мистер Бёрд, - отрапортовал Саймон. - Гости уже собираются.
  Что собираются, это я и так видел. Виктор Аскольдович с Науменко, правда, не смогли приехать, они сейчас не где-нибудь, а на Аляске. Решили создать золотодобывающую компанию, а это дело не одного дня, без отрыва от производства, так сказать. Кстати, золотом они увлеклись с моей подсказки. Но поздравительную открытку я от них всё равно получил.
  Тем временем подъезжают другие приглашённые. В частности, мэр Лос-Анджелеса Флетчер Боурон и губернатор штата Калифорния Элл Уорен, уже мило о чём-то беседующие. Нужно подойти, поприветствовать, справиться, как дела... Шампанское пока не предлагаем, всё это, включая бутерброды с икрой и прочие деликатесы, будет после того, как мы с президентом гильдии киноактёров перережем алую ленточку.
  А вот и он, Рональд Рейган. Да-да, именно Ронни, будущий президент США, в это время возглавляет актёрскую гильдию. Не знаю уж, как в этой реальности всё сложится с его президентством, но с делами гильдии вроде бы справляется неплохо. Пусть на этой должности и остаётся. Если попробует сунуться в политику - нужно его сразу прищучить, чтобы не успел натворить дел.
  Звёзды кино тоже подъезжают, паркуются на автостоянке, способной вместить аж до сотни автомобилей. Среди них и те, чьи имена уже увековечены на Аллее славы Голливуда. Создали её с моей подачи, и возможно, за это в том числе, моя фамилия тоже теперь красовалась в одной из звёзд. Хотя официально виной тому всё же была совокупность оскароносного проекта о бандах Нью-Йорка и мои работы в других, получивших заветные статуэтки фильмах как сценариста.
  К кому-то подхожу, приветствую, кто-то, напротив, сам спешит навстречу. Чем-то напоминающий Лео ди Каприо актёр Орсон Уэллс, оскароносный Джеймс Стюарт в кителе военного лётчика, Энн Миллер, Джудит Баррет, ещё несколько узнаваемых лиц из первой сотни ...
  Конечно же, и завербованные мною актёры здесь: Хамфри Богарт с Лорен Бэколл, наша 'Тутси' Генри Фонда, Кларк Гейбл под ручку с упорно отводящей взгляд в сторону Кэрол. Режиссёры моих фильмов стоят в сторонке, что-то живо обсуждают в облаке табачного дыма, у них, видно, беседы на профессиональные темы.
  Многие явились со вторыми половинками. Мужчины преимущественно в дорогих костюмах, дамы... Ну, здесь у кого на что хватило фантазии и денег. Моя Варя-Барбара тоже выглядит на миллион. В буквальном смысле, если посчитать, во сколько обошлись пошитое на заказ платье и драгоценности. Причём пара колечек, колье и серьги, инкрустированные бриллиантами, не напрокат взяты, а подарены любимой мною лично. Комплект колье-серьги, к слову, на прошлый день рождения. А одно из колечек то самое, ставшее моим первым серьёзным подарком Варе, когда она ещё работала официанткой.
  В общем, привыкает Варенька понемногу к светской жизни, хотя богемных тусовок всё же старается избегать, присутствуя на них лишь по необходимости, когда мне бывает неприлично появиться в обществе без супруги. Да и в Вегасе не сказать что много поводов для таких сборищ, хоть городок и растёт не по дням, а по часам. Это вот здесь, в Лос-Анджелесе, или в Нью-Йорке, куда я несколько раз вывозил Варю, кипит жизнь.
  Соня, наряженная в розовое платьишко, в сторонке ковыряет носком туфельки травку. Скучно ей здесь без сверстников, с взрослыми дядями и тётями. А вот в Лас-Вегасе у неё имеется подружка, 5-летняя Кармела, дочка выходцев из Мексики, чей отец держит автомастерскую неподалёку от нашего особняка. Кармела девочка шустрая, но воспитанная, даром что в очках, без спроса ничего не берёт, так Сонька сама ей периодически что-то дарит из числа уже надоевших игрушек. Мы им оборудовали в дальнем углу двора собственный детский домик, где они могут сидеть часами, обсуждая свои девчачьи дела.
  Конечно же, присутствует и пресса: журналы, газеты, телевидение и радио, в том числе и мои СМИ. Репортёры не устают щёлкать затворами фотоаппаратов, используя вспышку даже в солнечную погоду, дамы с радостью позируют, их спутники криво ухмыляются. Моя Варя, то бишь Барбара, в центре внимания. Даже немного ревную, когда актёры, режиссёры и прочие самцы выражают моей супруге восхищение.
  - Леди и джентльмены! - звучит усиленный динамиками голос. - Минуточку внимания! Прошу вас всех подойти поближе. Через минуту начнётся торжественная церемония открытия киностудии 'Barbara Films', готовьте ваши ладони для аплодисментов.
  Это Фрэнк Синатра, он сегодня за ведущего церемонии, а заодно и выступит с вокальным номером. Ещё пару-тройку песен исполнит старина Армстронг со своим оркестром. Более чем уверен, что прозвучат вещи, которые я ему когда-то презентовал.
  Далее всё происходит согласно сценарию. Мы с Рейганом под прицелом фото и кинокамер перерезаем атласную ленточку, раздаются хлопки петард, в небе вспухают цветы фейерверков. После захода солнца оно, конечно, смотрелось бы красочнее, но у губернатора штата на 6 вечера запланирована серьёзная встреча, после которой он сразу улетает в Вашингтон на заседание Конгресса. Так что пришлось всем подстраиваться под график мистера Уоррена.
  Затем вся толпа двигается на площадку перед административным корпусом, на крыше которого развивается звёздно-полосатый флаг (надо же подчеркнуть лишний раз свою лояльность), а чуть ниже две большие буквы 'BF'. Ночью они подсвечиваются иллюминацией, сейчас же сияют своей белизной. На площадке установлена небольшая сцена, перед ней столики, на которые выставлены напитки и закуска. Сегодня не сидим, двигаемся, а официанты бдительно следят, чтобы еды и напитков хватало с избытком.
  Мэр и губернатор взбираются на сцену, по очереди произносят в микрофон заранее заготовленную речь, желают, в общем, большому кораблю - большое плавание. После этого Синатра поёт что-то жизнеутверждающее, затем уступает сцену Армстронгу, а сам спускается к нам.
  - Примите мои поздравления, мистер Бёрд, уверен, вашу кинокомпанию ожидает успешное будущее.
  - Спасибо, Фрэнки, - я обращаюсь к Синатре более фамильярно. - Знаю, для тебя сейчас настали не лучшие времена и, знаешь что... Давай-ка мы под тебя снимем музыкальный фильм в цвете, сыграешь главную роль.
  Конечно, Фрэнки не против, а я уже думаю, самому сесть писать сценарий или нанять кого-то из больших профи. Особо-то в голову ничего пока не приходит, в голове только крутится фильм 'Кабаре' и кадр с поющей одноимённую песню Лайзой Минелли. Надо будет потом в тишине обдумать этот вопрос.
  Для гостей проводится экскурсия, все практически в теме кинематографа, поэтому с интересом осматривают и павильоны, и технику. Через два часа самые занятые начали откланиваться. К этому времени мы с Варей уже устали всем улыбаться, но деваться некуда, это своего рода кодекс поведения на подобного рода мероприятиях. Уже сейчас для американцев улыбка много значит, пусть даже и дежурная, которая демонстрирует, что ты не собираешься никого грузить своими проблемами, типа у тебя всё ОК. Тяжелее всего приходится дочери, уже объевшейся пирожных и мороженого, и теперь с сонным видом сидевшей на скамеечке.
  И вот здесь всем присутствующим пришлось невольно взбодриться, потому что нашу тусовку своим появлением разбавил не кто иной, как Мейер Лански. Как мой партнёр в кое-каких начинаниях, он тоже получил приглашение на открытие киностудии, пообещал прибыть, но честно предупредил, что может задержаться. Все прекрасно знали, что Лански тесно связан с мафией, неудивительно, что на многих лицах я прочитал удивление, смешанное с тревогой. Мол, этот Бёрд с ума сошёл, приглашать на такое мероприятие человека с подобной репутацией?! Но мне было плевать, что обо мне подумают, Лански как делового партнёра, да и по многим человеческим качествам я уважал больше, чем любого из присутствующих здесь, и мы с ним душевно обнялись, приветствуя друг друга.
  - Фил, наша организация не будет влезать в дела твоей киностудии, но об этом никому ни слова, - успел шепнуть он мне на ухо, прежде чем нас окружили вездесущие репортёры.
  На 'ты' - хотя в английском более панибратское обращение почти не отличается от вежливого - мы с ним перешли ещё несколько лет назад, решив, что так нам с ним общаться будет комфортнее. Знали мы друг друга достаточно долго, ведём кое-какие совместные дела, так что такой переход давно напрашивался.
  И сейчас на фоне того, что 'Коза ностра' контролирует всю кинопромышленность Соединённых Штатов, имея с этого свой навар, мне было приятно слышать такие слова. В принципе, я готов был платить отступные за спокойствие, но теперь выяснилось, что мне пошли навстречу и сделали такой вот подарок. Хотелось верить, что слово Лански кое-что значит, и в ближайшие годы, пока студия будет становиться на ноги, мафия нас не потревожит. Далеко я не загадывал, тем более, если мне не изменяет память, со временем Голливуд стряхнёт с себя этих паразитов, к коим я не без сожаления относил и Мейера, понимая, что на его месте я, возможно, избрал бы тот же самый путь.
  Уже затемно мы, полностью вымотанные и с дремлющей на заднем сиденье лимузина Соней, наконец-то добрались до отеля. Душ и постель - единственное, чего нам всем сейчас хотелось. Причём постель исключительно в плане поспать, а не то, о чём некоторые сейчас подумали. Я был уверен, что впереди нас ожидает долгая и счастливая семейная жизнь, в которой найдётся немало места для интимных утех.
  Варю и Софью на следующий день я отправил в Вегас самолётом. Мы ещё заранее обговорили, что, пока будут идти съёмки моих фильмов, я задержусь на студии. Мне очень хотелось, чтобы все картины 'выстрелили', поэтому я собирался, не особо нервируя актёров с режиссёрами, по мере сил контролировать съёмочный процесс.
  Например, ещё заранее, только подписав контракт, я посоветовал Богарту изучить досье известных убийц, побывать в тюрьмах и на процессах. В сценарии я прописал в некоторых моментах его герою не мигая смотреть прямо в камеру, хотя это шло вразрез с неписанными постулатами Голливуда. Актёры обычно не глядят в камеру, иначе это выглядит так, словно бы у них берут интервью. На экране должна создаваться иллюзия, что нет ни камеры, ни зрителя, что актёры играют - как живут. За редким исключением, которое как раз пригодится в 'Молчании ягнят'.
  Кроме того, я передал через Стетсона просьбу Гуверу назначить консультанта для моего фильма. Как-никак приходилось учитывать современные реалии, и не хотелось проколоться на мелочах. После этого мне позвонил лично глава ведомства и уточнил, точно ли у меня агент ФБР - женщина. Когда я разъяснил ситуацию, Джон подумал и согласился, пообещав прислать консультантом не кого-нибудь, а своего заместителя, Клайда Толсона, ответственного за личный состав и дисциплину в ведомстве.
  Старый знакомый прибыл в Лос-Анджелес в середине марта.
  - Никогда ещё не был консультантом фильма, - признался он в аэропорту после обмена рукопожатиями. - Что ж, это новый вызов, к тому же мне и самому интересно, что получится в итоге.
  Пришлось организовывать Клайду полный пансион в том же отеле, в котором остановился и я, плюс гонорар 3 тысячи долларов за работу. К чести Толсона, сам он денег не просил, но не отказался от моего предложения. Клайд сразу же проявил себя настоящим профессионалом, словно бы регулярно консультировал актёров и режиссёров, каждый его совет приходился в точку. Его и самого, похоже, захватил съёмочный процесс, на площадке он проводил зачастую весь световой день, возвращаясь в отель лишь переночевать.
  Никакие развлечения Толсона не интересовали, тем более бары и женщины. О его более чем близких отношениях с шефом Бюро догадывался не только я, но все предпочитали молчать. Многие, кто в теме, помнили, как лет десять назад один репортёр рискнул упомянуть в журнале 'Collier' ориентацию шефа ФБР, и в Бюро тут же завели на него дело. Когда собрали компромат, то пустили в прессу такие подробности о не слишком безупречной жизни неосторожного журналиста, что далее последовал полный крах его карьеры. Остальные деятели прессы вняли предупреждению и впредь не рисковали хоть как-то зацепить эту сторону жизни Гувера Всемогущего.
  Мне-то, в общем, было наплевать, пусть они хоть до смерти друг друга затрахают, лишь бы ко мне в постель не лезли. А то, что оба - гроза преступного мира, они неоднократно доказывали, не раз оказываясь под пулями. Тем более приятно, что второй человек Бюро согласился стать консультантом нашей картины.
  Несмотря на тот давний наезд Гувера и Толсона, когда они инкогнито проникли в мой номер, я зла на помощника директора ФБР не держал. Каждый делает свою работу, тем более что нам удалось в итоге решить дело миром. А вскоре после приезда Толсона произошёл случай, ещё более расположивший его ко мне.
  В тот день съёмки закончились около девять вечера. Была отснята сцена очередного визита агента Старлинг к Ганнибалу Лектеру, где актёрам пришлось выложиться по полной. После команды режиссёра 'Стоп!' Богарт под улыбки уставших членов съёмочной группы сказал своей супруге: 'Лорен, сегодня вечером, надеюсь, у нас всё пройдёт более демократично'. Все расходились с чувством выполненного долга, и я, само собой, предложил Толсону подбросить его на своём лимузине до отеля.
  Оставив автомобиль на стоянке, мы двинулись по направлению к холлу, как вдруг Толсон притормозил.
  - Знаете, что, Фил, - мы как-то легко с ним перешли на имена, без всяких официозных 'мистеров'. - Знаете, что, Фил, а не пропустить ли нам по стаканчику виски?
  - Хм, почему бы и нет? День был тяжёлым, а завтра в съёмках перерыв, можно и расслабиться. Приглашаете в свой номер или ко мне?
  - Предлагаю вон тот бар под названием 'Пьяная лошадь'.
  Толсон кивнул в сторону горевшей через дорогу неоновой вывески. В том баре мне бывать ещё не доводилось, но я знал, что это местечко облюбовали этнические мексиканцы. Вот и сейчас парочка, одетая в стиле 'Zoot Suit', стоит у входа в своих фетровых шляпах и с причёской 'утиный хвост', широкоплечих пиджаках, зауженных книзу брюках и с неизменной, свисавшей ниже колена цепью. Героя фильма 'Маска' лепили как раз с этих стиляг, называвших себя 'pachucos'. Потомки выходцев из Мексики - народ горячий, заводятся с полпинка, и сам бы я туда в одиночку не попёрся. Однако не давать же задний ход перед заместителем директора ФБР!
  Несколько минут спустя мы сидели за барной стойкой в помещении, под потолком которого клубился сизый дым, а в углу 'Бабблер' крутил пластинку с какой-то жизнерадостной песней на испанском. Мы держали в руках по тумблеру с толстым дном, в каждом из них было на два пальца светло-коричневой жидкости. Из закуски - одно на двоих блюдце с подсоленными кешью.
  - У нас в Бюро работает сын иммигрантов из Шотландии, который знает толк в этом напитке, - заметил Толсон, разглядывая виски на свет. - Он говорит, что шотландцы исстари пользуются правилом пяти 'S' . Я тоже стараюсь его придерживаться. Цвет мне уже нравится, от нагрева моих пальцев началось более активное испарение спиртов, а первый глоток не должен быть большим...
  С этими словами он едва пригубил виски, погоняв его по языку.
  - Горьковатый, как я и думал. Пожалуй, немного воды не помешает.
  Глядя, как он бодяжит свой виски, я в пару глотков влил в себя неразбавленное пойло, с удовольствием ощущая, как тепло спускается по пищеводу в желудок. С каждым годом крепла моя ностальгия по настоящей русской водке. Кристально чистой, в запотевшей бутылке, без всяких добавок и прочей хрени, разве что настоянной на каких-нибудь бруньках.
  Не открыть ли спиртзаводик, учитывая, что русских в Америке проживает немало? Для начала небольшую линию запустить, назвать 'Варваровка'... Нет, Варе не понравится, лучше что-нибудь нейтральное, типа 'Русская' или 'Пшеничная'. В СССР что-то из этого, может, уже и выпускают, как бы не пришлось за авторские права биться, так что нужно уточнить. В тему вспомнился диалог профессора Преображенского и доктора Борменталя на водочную тему из фильма 'Собачье сердце'...
  - Я слышал, на вашей кинокомпании помимо 'Молчания ягнят' ещё два фильма в работе?
  - Что? - вынырнул я из заводи своих мыслей. - А, да, комедия и фильм о Второй мировой. Решили запустить сразу три картины разных жанров. Так сказать, залпом по зрителям.
  - Не боитесь прогореть?
  - Мы уже дали анонсы в прессу, в моих СМИ идёт активная рекламная кампания, включая телевизионные сюжеты, так что публика подготовлена и жаждет увидеть наши картины. Тем более что в прошлом году Верховный суд США потребовал от 'Paramount' после их 10-летней тяжбы с антимонопольным ведомством разделения кинопроизводственных мощностей и кинотеатров, а следом и Ховард Хьюз продал сеть кинотеатров 'RKO'. Так что в этом плане особых препятствий тоже не предвидится.
  - Хотите устроить жёсткую конкуренцию корифеям Голливуда?
  - В точку! - усмехнулся я. - Не пройдёт и десяти лет, как я их всех обойду.
  - Ничего себе, а вам самоуверенности не занимать!
  Конечно, не занимать, достиг бы я иначе таких высот! Живы будем - завалим мир своей кинопродукцией. С моей помощью Уорнеры вышли на новый уровень, я же собираюсь преодолеть ещё более высокую планку. Бубка мирового кинематографа!
  - Есть ещё мысль пригласить из СССР на стажировку студентов Государственного института кинематографии, - добавил я.
  - И вы не боитесь быть раскрытым? Ведь вы сразу попадете на карандаш НКВД или кто там у них сейчас...
  - Мне кажется, там и так уже знают, кто я такой. Слишком крупная фигура, чтобы так долго оставаться в тени.
  - Хм, я всё же не рекомендовал бы вам делать столь необдуманный шаг. Во всяком случае, желательно проконсультироваться с мистером Гувером.
  - Что ж, можно и проконсультироваться... А вы, Клайд, если не секрет, как попали в ФБР?
  Толсон почесал ногтем мизинца бровь, словно бы давая себя время на размышление. Оно и понятно, с чего это он должен распинаться перед малознакомым человеком, на которого наверняка в штаб-квартире Бюро лежит пухлое досье. Впрочем, сомнения его были недолгими.
  - Если честно, то ФБР я рассматривал как ступеньку к частной юридической практике, поскольку являюсь дипломированным юристом. Однако в Бюро меня приняли только со второй попытки, в 27-м.
  Он сделал паузу, разбавив её глотком виски. Я молчал, как бы ненавязчиво предлагая продолжать.
  - Поработал в Бостоне и Вашингтоне в полевых условиях, был переведён на должность главного клерка ФБР, а в 30-м повышен до помощника директора.
  - Неплохая карьера, - покивал я, изобразив соответствующую случаю гримасу. - Раз вы работали 'в поле', наверное, доводилось и в задержаниях участвовать, подставляться под пули?
  - Не без этого, - чувствовалось, что мой вопрос доставил ему удовольствие. - В 1936 году мы вместе с боссом участвовали в аресте банковского грабителя Элвина Карписа, в том же году я стал участником перестрелки с гангстером Гарри Брюнетом, а в годы войны участвовал в поимке нацистских диверсантов на Лонг-Айленде и во Флориде.
  - Давайте выпьем за то, чтобы вражеские пули облетали нас стороной.
  Мы чокнулись нашими тумблерами, но донести их до рта не успели, поскольку в наше личное пространство соизволили вторгнуться посторонние.
  - Эй, голубки, хватит ворковать. Добавьте лучше хорошим парням на выпивку.
  Мы с Толсоном синхронно обернулись. Тирада исходила от парня лет двадцати с небольшим, криво ухмылявшимся и вертевшем на указательном пальце кольцо с ключами от машины. Позади него стояли двое таких же 'pachucos', причём один из них был на голову выше меня и намного шире в плечах. Хотя тут можно было сделать скидку на крой пиджака, но центнер с лишком он точно весил.
  - Малыш, может, не стоит тебе пить, если ты за рулём? - спросил я, мягко удерживая дёрнувшегося было встать Клайда и ставя свой стакан на стойку.
  - Это ты кого сейчас назвал малышом?
  Ухмылка исчезла с его физиономии, а некоторые в баре, большинство из которых были те же 'pachucos', стали оборачиваться в нашу сторону. Мда, до чего же банально... И я настолько вымотан к вечеру, что совершенно нет желания махать ногами и руками. Может, просто достать 'Кольт' да припугнуть ребят?
  Не успел! Я-то думал, что этот пацанчик сейчас начнёт по мексиканской традиции разводить всякие бла-бла-бла, а он возьми и заряди мне в челюсть. Ну то есть это он думал, что зарядил, потому что хоть я стою на пороге полувекового юбилея, однако стараюсь себя поддерживать в форме. И не только утренними пробежками вокруг нашего с Варей особняка в Вегасе и тренировкой в спортзале, но и занятиями в школе 'Красного дракона' некоего господина Лю Веньян в лос-анджелесском чайна-тауне, где с некоторых пор я всегда желанный гость.
  Так что мне не составило особого труда уклониться в сторону и ответным ударом ребром ладони сломать бедолаге ключицу. Тот с воплем скрючился пополам, а я, не дожидаясь, когда стоявшие позади наглеца двое подельников примутся мстить за товарища, отправил обоих в отключку. Здоровяку пришлось заехать дважды - после хука в висок тот устоял на ногах, но удар ногой в грудь отправил его всё же в недалёкое путешествие спиной на ближайший столик.
  Предмет мебели, естественно, такого надругательства над собой не выдержал и развалился пополам, а сидевшие за ним трое горячих испанских мужчин успели шустро повскакивать и стали помогать лежавшей в луже спиртного туше принять вертикальное положение.
  - Эй, вы! Я сотрудник ФБР, и требую, чтобы вы немедленно...
  - Клайд, сзади!
  Толсон тоже обладал неплохой реакцией. Наполовину опорожненная бутылка текилы, которую собирался опустить ему на голову очередной любитель неприятностей, лишь чуть задела плечо потенциальной жертвы, которая успели сделать шаг в сторону и встретить негодяя апперкотом в подбородок.
  - Браво, Клайд, похоже, это нокаут, - ухмыльнулся я, косясь на неподвижно лежавшее на полу тело.
  Впрочем, радоваться было рано, так как завсегдатаи бара явно намеревались устроить нам 'тёмную'. Сколько их здесь, человек пятнадцать? Многие из оппонентов сняли свои цепи, собираясь использовать их как холодное оружие. В такой-то сутолоке? Мы с Толсоном - он в боксёрской позиции, я внешне расслабленно - стояли спиной к стойке, следя, чтобы кроме причитающего по-испански бармена там никого не оказалось.
  Первым захотел получить неугомонный здоровяк, который уже успел попортить мебель. Что ж, если тебе мало - лови тройку: глаза, кадык, пах. Следующий словил носком ботинка по голени. Так, одноногий уже не соперник... А как там дела у Клайда? На него скопом не лезут, тем более основной удар я, выдвинувшись чуть вперёд, принимаю на себя. Так, изредка отмахивается... Странно, почему он не достаёт ствол? Мне-то пока в кайф рукопашная, хотя, если приспичит - начну пальбу без сомнений. Первый в воздух, затем на поражение, хотя можно начать с ног.
  Ого, решили все вместе накинуться? Наношу прямой правой в чью-то челюсть, затем хук слева удальцу с перебитым носом, который хрустит и снова требует починки. Дальше ввиду опасного сближения с противником в ход пошли локти. Периодически и мне что-то прилетает, но либо вскользь, либо я в приливе адреналиновой горячки просто не чувствую ударов. Зря они цепи достали, как я и думал, в такой толчее им не размахнуться, туго, видно, до ребят доходит.
  Как там у Лермонтова: 'Звучал булат, картечь визжала, рука бойцов колоть устала...' Пока не устала, но вскоре такое вполне может случиться, и вот тогда придётся доставать ствол, раз уж Толсон отчего-то медлит.
  Оп-паньки! А моего консультанта, похоже, собираются посадить на перо! Причём сам он не замечает, как к нему подбирается тот самый красавчик, которому я сломал левую ключицу, поигрывая стальным жалом в здоровой, правой руке. Гляди-ка, неугомонный какой, чертяка.
  Все эти мысли промелькнули в моей голове в доли секунды. После чего я резко отталкиваю Толсона в сторону, и лезвие, предназначенное вспороть тому бок, летит уже в меня. Только и успеваю в последнее мгновение выставить вперёд левую ладонь, которую нож пробивает насквозь. Вижу в глазах подонка лёгкое замешательство, после чего, не давая ему опомниться, бью лбом в лицо. Характерный хруст подсказывает, что ещё одним сломанным носом стало больше. Ублюдок, по-бабьи вереща, складывается пополам, и удар носком ботинка в подбородок довершает дело.
  А вот и долгожданный выстрел!
  - Никому не двигаться, это ФБР!
  Только после этого до собравшихся доходит, с кем они связались. Несмотря на предупреждение Толсона, способные самостоятельно передвигаться ломанулись к выходу, и естественно, что Клайд не стал стрелять им в спину.
  Только сейчас меня наконец отпустило. Сразу начало жечь огнём левую ладонь, из которой я, не мудрствуя лукаво, извлёк лезвие ножа.
  - Дай-ка бутылку самого крепкого пойла, - обращаюсь к бармену.
  Тот, бледный от ужаса, протягивает мне бутылку рома 'Bacardi 151' крепостью 75,5%, испуганно добавляя:
  - Бутылка стоит полторы сотни...
  - Рассчитаемся, - цежу я сквозь зубы, свинчиваю пробку и щедро лью на рану.
  Уфф, больно-то как! Терпи, казак, атаманом будешь. Полбутылки как не бывало.
  - Держи.
  Припечатываю к стойке две купюры с портретом Франклина, и оставшуюся жидкость вливаю в себя. На мгновение в глазах меркнет, не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Понемногу отпускает, вытираю рукавом пиджака выступившие слёзы. Вижу, как бармен с выражением бесконечного ужаса глядит на меня.
  - Эй, как тебя, - обращается к нему Толсон. - Хватит изображать жену Лота, вызывай полисменов и пожарных.
  Зачем нужны пожарные - я уже догадался. Они со своими носилками использовались в качестве транспорта при доставке больного в госпиталь. Этим же занимались и похоронные команды, которых тоже частенько вызывали на место происшествия. Забавно, конечно, приехать в больницу на катафалке. Однако поскольку 'Скорой помощи' в США не существует, то и выбора нет. Только после войны начали появляться отряды добровольцев, впрочем, в большинстве своём не имевшие даже навыков оказания первой помощи.
  Полиция и три пожарные команды прибыли практически одновременно. А с ними и местные репортёры, безуспешно пытавшиеся прорваться внутрь. Не иначе, у них в Департаменте свой человек.
  - Капитан Мак-Ферсон, - представился мордатый коп, окидывая хмурым взглядом поле боя. - Что здесь вообще произошло?!
  - По-моему, и так всё ясно, - ответил Толсон, предъявляя капитану своё удостоверение, после чего у того брови поползли вверх. - Мы с приятелем решили пропустить по стаканчику виски, а этим парням захотелось поразвлечься.
  - Так это... Мистер Толсон, вы что же, вдвоём с ними справились? - недоверчиво интересуется капитан.
  - Моя роль в этой победе невелика, все лавры принадлежат мистер Бёрду.
  Для копа это очередное потрясение, он никак не ожидал встретить в баре ещё и знаменитого медиамагната. Видно, я сейчас не очень-то похож на себя самого, раз не признали сразу. Правда, я никогда не стремился к широкой известности, но фигура такого ранга по-любому где-то будет засвечена.
  - Кстати, ему нужна помощь. Ценой увечья он, возможно, сохранил мне жизнь. А нож оприходуйте как улику. Владелец ножа - вон тот негодяй в луже крови.
  Ходячих тем временем грузили в автозак, а остальных - на пожарных машинах в сопровождении нескольких копов до ближайшего госпиталя. Я же ехать отказался. К счастью, у пожарных была с собой аптечка, и один из них довольно умело забинтовал мою руку.
  Думал, после полбутылки крепчайшего 'Bacardi' меня развезёт, ан нет, лишь слегка в голове шумит, а ноги держат крепко. Может, палёный ром? Хм, непохоже, когда пил, долбануло знатно.
  Больше тревожит другое... Не задето ли какое-нибудь сухожилие? Пальцами вроде шевелю, но кто его знает... Вероятно, стоило всё же показаться хирургу, но я с детства стараюсь общаться с врачами как можно реже, особенно со стоматологами. Посмотрим, как будет заживать, в отеле, во всяком случае, есть медсестра, которая, надеюсь, сможет сделать перевязку. А зашивать там нечего, края небольшой раны не расползлись, как-нибудь заживёт.
  На выходе нас встретили газетчики, осветившие площадку перед баром вспышками фотокамер. Блин... Я попытался закрыть своё малость помятое лицо рукой, но наверняка кому-то удалось зацепить мою физиономию. Да и имена пострадавших (хотя это как ещё посмотреть, кто больше пострадал) вряд ли представляют большой секрет. О, похоже, ещё и съёмочная группа с моего телеканала тут же. Вообще здорово! Теперь Варя точно узнает, что со мной стряслось.
  Дать им, что ли, команду не пускать сюжет в эфир... Хозяин я или нет?! А с другой стороны, все проверещат, а мои СМИ как в рот воды наберут. Это уже удар по реноме. Поэтому я просто подхожу к кинокамере, подзываю журналиста с микрофоном, шнур от которого тянется к переносному магнитофону с эмблемой нашего телеканала, и начинаю говорить. Сюжет не должен быть большим, это закон жанра, поэтому я стараюсь быть краток. Рассказываю, как мы с мистером Толсоном зашли расслабиться в бар, как на нас напали мексиканцы, и как замдиректора ФБР героически разбрасывал негодяев в стороны. Клайду ничего другого не остаётся, как тоже взять слово и уже в свою очередь выставить меня героем. Газетчики судорожно записывают наши слова в блокнот, представители радио тоже вооружены портативными магнитофонами. Им проще, не нужно будет потом сводить звук и картинку, как моим ребятам с телевидения.
  На следующий утро из зеркала на меня смотрела украшенная парой кровоподтёков физиономия, однако Толсон, когда я его встретил в холле отеля, выглядел на порядок хуже. Ему бы отлежаться денёк, однако нам пришлось тащиться в Западное бюро Департамента полиции Лос-Анджелеса (LAPD), давать показания для официального протокола. По причине травмы руки добираться пришлось на такси. Теперь с нами общался уже не капитан Мак-Ферсон, а сам начальник бюро Дон Донован. Забавно звучит, вот только Дон Донован оказался весьма хмурым типом, к тому же, судя по всему, не очень-то симпатизирующим ФБР. И даже звание сидящего напротив Толсона его не смутило.
  - Любопытно знать, что заместитель директора ФБР и такой богатый человек, как вы, мистер Бёрд, делали в баре, где собирается мексиканское отребье? - с ходу задал он вопрос, не обращаясь в то же время ни к кому из нас конкретно.
  Инициативу взял в свои руки Толсон, подобно разъяснивший ситуацию, после чего Донован предложил мне и Клайду изложить то же самое в письменном виде. Просидели мы в кабинете почти полтора часа, в течение которых я успел раз десять проклясть этого грёбаного Донована и всю лос-анджелесскую полицию скопом.
  Однако на этом наши мучения не закончились. Нас повели на опознание, где мы с Толсоном признали всех, включая зачинщика, что пытался зарезать моего партнёра, а в итоге покалечил мою руку. Мы и так вчера на него указали, но в суматохе его определили вместе со всеми, теперь же сопровождавший нас лейтенант сделал соответствующую пометку в своём блокноте.
  В общем, полдня угрохали на эту хрень, прежде чем вернулись в отель. Прощаясь до завтра, Толсон снова поблагодарил меня за самоотверженность, достойную образцового гражданина Соединённых Штатов. А я, поднявшись в номер, позвонил в Вегас. Трубку после пятого гудка подняла Варюха, которой я первым делом признался, что ужасно скучаю по ним с Софьей, затем поведал о съёмках и только после этого как бы между прочим упомянул о драке в баре.
  Судя по реакции супруги, сюжет либо ещё не показали, либо она не смотрела телевизор. Я заверил её, что отделался лёгким порезом и таким же лёгким испугом, на прощание пообещав вскоре нагрянуть в Лас-Вегас на пару дней - утрясти кое-какие дела и побыть с родными.
  А дела эти, кстати, касались строительства Славянского университета и прилегающих кампусов, где смогут жить студенты. Да-да, вы не ослышались, именно Славянского, где смогут учиться дети и внуки выходцев из России и других славянских стран. Вообще я сначала подумывал создать в пригороде Лас-Вегаса своего рода рус-таун, по типу китайских чайна-таунов. А то лишь в Нью-Йорке наша община более-менее кучкуется, остальные сотни тысяч выходцев из России попросту растворились среди местного населения. Многие уже и родной язык практически забыли, культуру, а это не есть хорошо.
  Потом подумал, что Лас-Вегас всё ещё остаётся оазисом в пустыне, и чем там будут заниматься жители русского поселения - не совсем понятно. Уж не сельхозпроизводством точно! А трудоустроить всех на своих предприятиях - нереально, не выгонять же квалифицированных работников, чтобы освободить места для русских. Потому как ничего особо грандиозного я запускать не собираюсь, по крайне мере в ближайшие годы. Посему пришёл к выводу, что если уж создавать анклав - то в Калифорнии. Можно попытаться скупить земли в Форт-Росс. Когда-то это было самое южное русское поселение, которое в 1841 году за 42 857 рублей серебром купил некто Джон Саттер. И вроде бы большую часть денег тот так и не выплатил, хотя на этот счёт я слышал разные мнения.
  Форт-Россом я планировал заняться после того, как закончу с университетом. Благо, что киностудия и фильмы не заставили меня лезть в кредитную яму, а средства из других источников я получал регулярно, так что мог позволить себе приступить к реализации замысла. Правда, ради этого пришлось отодвинуть на второй план строительство второго отеля-казино, но два-три года отсрочки дела не решат. Тем более Варя меня полностью поддержала в этом начинании. А когда я осторожно намекнул, что она с её задатками комсомольского вожака могла бы возглавить совет попечителей, жена тут же загорелась подобной идеей. Для меня это была гора с плеч, теперь я знал, на кого можно будет взвалить заботы, касающиеся университета. На первом этапе я, само собой, приму самое действенное участие, а когда процесс пойдёт - за дело возьмётся моя благоверная.
  Кстати, благодарность от Гувера не заставила себя ждать. Он позвонил буквально на следующий день, его соединили с моим номером, и директор ФБР с ходу заявил:
  - Клайд мне рассказал, как вы спасли ему жизнь, мистер Бёрд! Примите мою искреннюю благодарность, было бы жаль потерять такого ценного сотрудника и столь хорошего человека.
  - Не стоит, мистер Гувер! Толсон мой гость, и я несу ответственность за его здоровье.
  - Он говорил, что вы получили серьёзное ранение?
  - Да как сказать... Ладонь продырявили ножом, надеюсь, через месяц от раны останется только шрам.
  - С фильмом у вас, как я понимаю, проблем нет?
  - О да, в свою очередь хочу вас поблагодарить за мистера Толсона. Блестящий специалист, без его помощи, боюсь, у нас получилась бы полная ерунда.
  - Что ж, не забудьте пригласить нас на премьеру.
  - Кстати, я тут проговорился Толсону, что хотел бы пригласить на стажировку студентов-кинематографистов из СССР, а он предложил посоветоваться с вами. Мне кажется, в этом ведь нет особого криминала?
  - Хорошо, что напомнили, потому что Клайд об этом вашем желании тоже упоминал. Зачем вам это надо, Фил?
  - Я же говорил, что в душе продолжаю оставаться русским, то есть патриотом своей страны, хотя в ней и руководят коммунисты. Однако между СССР и США сейчас более-менее нормальные отношения, почему бы не помочь немного советскому кинематографу? За счёт этого мы могли бы навести ещё один культурный мост между странами и получить весьма крупный рынок сбыта нашей кинопродукции. Выгода очевидна, не так ли, Джон?
  По имени я его ещё, кажется, не называл, но раз уж он меня Филом кличет, почему я не могу ответить тем же? Помнится, как в далёком таком уже будущем смотрел прямую трансляцию встречи Президента с представителями СМИ, и Владимир Владимирович по-панибратски сказал немолодой журналистке: 'Садитесь, Маша!'. На что она ответила: 'Спасибо, Вова!' Так что прецеденты, хоть и из будущего, имеются.
  Гувер сказал, что в принципе в моих словах имеется здравое зерно, и он над моим предложением подумает. В общем, полюбезничали и положили трубки, довольные друг другом. Дружить - если это слово здесь уместно - с ФБР полезно, с каждым годом организация становится всё более влиятельным игроком на внутренней арене. Это тот самый хвост, который виляет собакой, ну или одна из приводящих мышц этого рудимента, если в качестве собаки мы подразумеваем первое лицо государства. Уже сейчас, я более чем уверен, Гувер вхож к Президенту, хотя Уоллес, насколько я знал, не слишком жаловал главу Бюро, постаравшись создать вокруг себя своеобразный щит из доверенных людей.
  А мне хотелось и для Уоллеса когда-нибудь что-то хорошее сделать, чтобы он и его окружение относились ко мне благосклонно, и с Гувером по-прежнему поддерживать нормальные отношения. В общем, как в поговорке, которую впоследствии переделали на пошлый лад: 'И рыбку съесть, и косточкой не подавиться'.
  
  Глава III
  Это воскресное утро 17-го апреля я коротал в рабочем кабинете своего особняка в Лас-Вегасе. Уютная, обставленная книжными полками комнатушка на втором этаже мне нравилась, однако здесь я был всё же нечастым гостем, предпочитая большую часть времени проводить со своими близкими. Но когда я занимался делами какой-то из своих компаний или писал сценарии, то мог сидеть в обтянутом прекрасно выделанной кожей кресле часами, читая и подписывая документы, либо уже довольно уверенно стуча по клавишам 'Ундервуда'. На чтение книг как таковых времени я себе практически не оставлял, и пылью они не покрывались лишь благодаря еженедельным уборкам здесь моей Вареньки. Только её я мог сюда впустить, зато на приходящую домработницу-негритянку ложилась обязанность держать в чистоте все остальные помещения дома.
  Варька моя поначалу чуть было не встала в позу, мол, мало того, что в Штатах на негров всё ещё смотрят как на людей второго сорта, так и ты туда же, пользуешься дешёвой рабочей силой. На эскападу жены я ответил, что эта самая рабочая сила обходится мне не так уж и дёшево, на такую зарплату миссис Джонсон, оставшаяся после смерти мужа матерью-одиночкой, может вполне нормально содержать своих троих детей. И вообще, если в СССР все профессии почётны, почему бы в США должно быть иначе? После этого Варе не оставалось ничего другого, как признать мою правоту.
  Закончив изучать содержимое папки, подсунутой мне накануне Стетсоном, я внёс на полях кое-какие пометки, и откинулся в кресле, по заимствованной у янки привычке закинув ноги на стол. Ну а что, хорошо расслабляет мышцы ног, особенно после хорошей, совершённой пару часов назад утренней пробежки.
  Взгляд скользнул по книжным полкам и задержался на корешке набоковской 'Лолиты'. Издание на английском языке с автографом Владимира Владимировича я получил по почте четыре года назад, сразу после выхода романа в свет.
  Варя, прочитав книгу, только пожала плечами:
  - Фима, я чувствую себя так, словно меня окунули в грязь лицом. А почему этот Набоков выражает тебе благодарность как соавтору? Вы что, вместе писали?
  Пришлось рассказать, как произошла наша встреча с писателем, которому я поведал услышанный якобы от одного знакомого похожий сюжет. А Набоков, понимаешь, вцепился в эту историю, и вот, гляди-ка, даже книгу написал.
  Лёгкий халат добавлял домашнего уюта, как и чашечка кофе, впрочем, давно уже опустошённая. Разве что курительной трубки не хватало, но я по-прежнему сторонился вредных привычек, лишь иногда позволяя себе несколько капель спиртного, как в случае с той попойкой в компании Толсона. Завершившейся - не знаю уж, к сожалению или счастью - серьёзной дракой.
  Эта потасовка и последующее интервью, растиражированное на всю страну в газетах, по радио и ТВ, сделали нас с Толсоном в глазах рядовых американцев чуть ли не национальными героями. Престиж ФБР, как я догадывался, прибавил несколько пунктов. Как же, сам заместитель директора Бюро дрался как лев, там же в ФБР все мо́лодцы как подбор.
  Мда, наши с Клайдом физиономии несколько дней не сходили с газетных страниц. И хотя я не любитель дешёвых понтов, но внутри меня периодически (особенно во время прочтения очередного панегирика) поднималось, как говорил ЛИБ, чувство глубокого удовлетворения.
  Что же касается последствий, то лос-анджелесская полиция устроила на латинос настоящую облаву. Полицейские участки были наводнены арестованными людьми, у которых либо были обнаружены при обыске незаконные предметы типа оружия или наркоты, либо попросту не оказалось с собой документов. Таких задерживали до выяснения личности, после чего обычно отпускали. Впрочем, попадалась и рыбка покрупнее. В частности, были арестованы участники банды 'чикано', на счету которых числились ограбления, грабежи и убийства. Задержание сопровождалось перестрелкой, в результате двое полицейских были ранены, один погиб, у бандитов же пятеро раненых и двое погибших.
  И кстати, послезавтра в Лос-Анджелесе состоится суд над участниками драки в баре 'Пьяная лошадь'. Вот только Толсон не сможет прилететь по причине занятости в Вашингтоне. Свою работу в Голливуде он сделал, фильм находился на стадии монтажа, и мотаться в Город Ангелов каждый раз ему было не с руки. Замдиректора ФБР - большая шишка, и что дозволено Юпитеру... В общем, мне как пострадавшему придётся отдуваться одному. Честно говоря, и у меня не было особого желания тащиться в суд, однако я должен исполнить свой гражданский долг. Не стоит ронять своё реноме в глазах общественности, да и неявка в суд по повестке без уважительной причины может плохо закончиться в правовом аспекте. И, наконец, должен же кто-то свидетельствовать, чтобы этих молодых наглецов отправили за решётку!
  В дверь, отрывая меня от раздумий, деликатно постучали. Я быстро убрал ноги со стола и громко сказал:
  - Да, солнышко!
  Обращение универсальное, подходило как Софье, так и супруге, хотя по деликатности стука я уже понял, что это Варя. Открыв дверь, поинтересовалась:
  - Не помешала?
  - Ты? Да никогда в жизни! Тем более что я как раз закончил и собирался спускаться. Слушай, как же обалденно пахнет мой любимый борщ со свиными хрящиками!
  - Я и пришла сказать, что он уже готов.
  - Чем Сонька занимается?
  - Как обычно с Кармелой во дворе играют. Сейчас позову их с подружкой, пусть перекусят.
  - А у них что на обед? - с просил я, памятуя, что Соня из русской кухни обожает пельмени в сметане, а вот щи-борщи не слишком жалует, не говоря уже о Кармеле, привычной к совсем другим блюдам.
  - Суп-пюре и пицца.
  - Э-э, я бы от пиццы тоже не отказался!
  - На тебя тоже хватит, - рассмеялась жена, первой спустившись на первый этаж, двинулась к двери во двор и крикнула на английском, учитывая наличие не знающей русского гостьи, - Девочки, бегом обедать!
  Два раза звать не пришлось. Не прошло и пары минут, как я, Соня и Кармела сидели за столом, а Варя суетилась с блюдами. Наконец тарелки были расставлены, и она тоже позволила себе присоединиться к трапезе.
  Ух, до чего же хорош наваристый борщ с хрустящими на зубах сочными хрящиками и ложкой растворённого в нём сметаны! Неудивительно, что я попросил добавки. К тому времени, как я разобрался с борщом, девчонки, умяв по большому куску пиццы под кружку молока, с разрешения матери снова умчались во двор.
  - Когда солнце пойдёт на убыль, хочу запустить их в бассейн, - сказала Варя, неторопясь доедая свой борщ. - Наша-то уже хорошо плавает, а Кармела пока только научилась держаться на воде, буду с лежака за ними приглядывать.
  Научилась, кстати, благодаря тому, что купается в нашем бассейне, а то бы где ещё она освоила плавание. Но вслух я этого озвучивать не стал. Тем более что и девочка чистоплотная, и родители у неё за собой следят, так что риск появления в бассейне какой-нибудь заразы был минимален.
  - Пожалуй, сегодня я тоже поплаваю. Вон, в моей газете пишут, что после обеда ожидается жара чуть ли не под 30 градусов, как раз и охладимся всем кагалом. Надеюсь, ты с нами, или предпочтёшь лежак?
  - Посмотрим, - протянув руку, она потрепала меня за короткую шевелюру. - Только вот ещё нужно выбрать купальник...
  - Они все тебе идут. К тому же здесь все свои, завидовать тебе будет некому, равно как и бросать со стороны похотливые взгляды. Разве что мне.
  - Тьфу, развратник! - шутливо замахнулась она на меня полотенцем и тут же посерьезнела. - Фима, мне нужно тебе кое-что сказать.
  - Та-ак, ну-ка, давай выкладывай, что случилось? Что-то серьёзное?
  - Можно и так сказать, - опустила она глаза и совсем уж тихо добавила. - В общем, я беременна.
  Ничего себе! А я-то был уверен, что мы отделались одним ребёнком, хотя, признаться, особо контрацепцией и не злоупотребляли. Да и каких-то сверхусилий к появлению ещё одного бэби не прикладывали. Просто занимались сексом в своё удовольствие, когда приспичит, за исключением 'красных дней', и я уже подумывал, что мои сперматозоиды не столь подвижны, чтобы оплодотворить яйцеклетку возлюбленной. А вот хрена лысого! Оказалось, есть ещё порох в пороховницах!
  - Варька, как же я рад! Какая ты у меня молодец!
  - Ну, ты тоже... постарался.
  Моя комсомолка смущённо зарделась, а я вскочил и, несмотря на плескавшиеся во мне две порции борща, подхватил её на руки и закружил по зале.
  - Всё-всё, хватит, уже голова кружится, - со смехом запротестовала Варюха.
  - Когда узнала, и какой срок? - вернувшись за стол, спросил я.
  - Вчера была у гинеколога по поводу отсутствия месячных, он сказал, что уже три недели.
  - В нашей больнице?
  - Конечно!
  Варя даже обиделась или сделала вид, что обиделась. В общем-то, возведённая три года назад на мои средства больница получила профессионалов хорошего уровня, включая специалиста по женским проблемам. Хорошая зарплата и бесплатное жильё способны сделать счастливым в Лас-Вегасе даже того, кто азартные игры обходит третьей дорогой. Так что мнению мистера... Э-э-э, как же его... Не суть важно, главное, что мнению местного гинеколога вполне можно доверять.
  - А этим самым нам можно заниматься или уже всё, запрет до родов? В прошлый раз вроде бы на третьем месяце закончили?
  - Мистер Козецки посоветовал придерживаться обычного течения интимной жизни, особенно в первый-второй триместр. Правда, только с определенными предосторожностями.
  - А что это за предосторожности?
  - Нельзя создавать давление на живот, особенно когда он уже станет заметен. Так что придётся тебе что-нибудь придумать, а я пока буду каждую неделю проверяться у мистера Козецки... Как думаешь, мальчик родится или снова девочка?
  - А ты бы кого хотела?
  - Не знаю... Можно и мальчика, - улыбнулась она. - Но и девочка неплохо, лишь бы ребёнок родился здоровеньким.
  В общем, в Лос-Анджелес я вылетел на следующий день, накануне судебного заседания.
  Остановился в том же самом отеле и в том же самом всё ещё забронированном на моё имя номере. Стетсона не взял, у него хватало дел и в Лас-Вегасе, а вскоре маячила командировка в Нью-Йорк и переговоры с компанией-подрядчиком относительно возведения в Вегасе университета из трёх корпусов и кампуса из двух. Малый корпус кампуса будет предназначен для руководящего и преподавательского состава, большой - для студентов. Предварительная договорённость с компанией уже имелась, оставалось утрясти кое-какие детали, но для этого требовалась личная встреча, и этот вопрос я вполне мог доверить своему помощнику. Тем более зачем он мне нужен на суде? В качестве моральной поддержки?
  А вечером в моём номере раздался телефонный звонок.
  - Мистер Бёрд?
  - Да, с кем имею честь?
  - Неважно, - хмыкнул на том конце провода хрипловатый голос. - Главное, что мы знаем вас, и можем проследить каждый ваш шаг. Поэтому в ваших же интересах сделать то, о чём я вас сейчас попрошу.
  Ого, интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд!.. Похоже, это наезд, вот только от кого? Надеюсь, это сейчас выяснится.
  - И что же вам нужно?
  - Что бы вы на завтрашнем заседании сказали, что ошиблись при опознании и Пако Гарсия не участвовал в драке. Запомнили? Пако Гарсия.
  Вот оно что! За того самого подонка переживают, что начал эту заварушку, а в финале продырявил мне ладонь. Стараясь сохранить в голосе хладнокровие, спрашиваю:
  - Но в этом деле есть и второй пострадавший, мистер Толсон. И он в случае чего опровергнет мои показания.
  - Ваше слово против его, а тут ещё ничего не ясно, хоть он и большая шишка. Если же это случится, то лишь после решения суда, к тому времени наш парень будет уже далеко.
  - Ясно... И сколько вы готовы мне заплатить?
  Понятно, ни на какие компромиссы я идти не собирался, так что завёл речь о деньгах лишь из чувства стёба. Мой невидимый собеседник хмыкнул:
  - Да вы шутник, мистер Бёрд. Ваша жизнь и жизнь ваших близких, думаю, станет неплохой компенсацией за правильные слова.
  Тут-то меня и прорвало. Не то чтобы я принялся орать, брызгая в мембрану слюной, но мой тон не оставлял никаких сомнений, что всё, что я говорю, сказано не ради красного словца.
  - А теперь ты слушай сюда, чако, и запоминай, - я почему-то был более чем уверен, что общаюсь с мексиканцем. - Ты не первый, кто мне угрожает, мне угрожали такие люди, по сравнению с которыми ты и твои дружки - не более чем куча вонючего навоза. И многие из моих врагов уже беседуют с архангелами. Твоё счастье, что у меня нет сейчас возможности дотянуться до тебя и вколотить в твою мерзкую смуглую рожу понятие о справедливости, чести и достоинстве. Твой дружок совершил преступление, тяжкое преступление, и ответит за содеянное по полной программе.
  После чего с чувством выполненного долга я вернул трубку на место, вытирая рукавом выступившую на лбу испарину. Затем интуитивно подошёл к окну и, не сильно высовываясь, обозрел окрестности. Не знаю уж, что я там ожидал увидеть, но ничего такого, что могло бы вызвать подозрения, я не обнаружил. Тем не менее, на всякий случай задвинул портьеру. Мало ли, вдруг эти уроды сподобятся на снайпера.
  Несмотря на волнение, ночью спал как убитый. Утром ситуация уже не казалась столь серьёзной. Кто они такие, в конце концов? Так, мелочь пузатая. Вряд ли этот недоросль Пако является криминальным авторитетом, слишком уж он юн и глуп. Хотя, не исключено, за ним и впрямь кто-то стоит. Родственники с тёмным прошлым? Тоже исключать нельзя. Но вряд ли они настолько безумны, чтобы нападать на почти что друга самого Толсона и тем более на его семью. ФБР в Штатах боялись, и не зря.
  Однако, мои худшие опасения всё-таки оправдались. В 9 утра, за час до назначенного заседания суда, я выходил из отеля, чтобы сесть в вызванное портье такси. Спускаясь с крыльца, я буквально всем своим нутром ощутил, что большая, прямо-таки огромная неприятность уже занесла свой гвоздодёр над моей черепушкой. И неприятность эта была сконцентрирована в барабане 'Smith & Wesson', ствол которого смотрел точно между моих глаз. Чувствуя разлившейся от затылка вниз холод, я сфокусировал взгляд на полметра дальше. Из-под серой фетровой шляпы на меня смотрели два глаза, две тёмных точки на смуглом лице, обрамлённом не очень длинными, вьющимися иссиня-чёрными волосами. Классический латинос, однако в цивильном и неброском, без каких-либо выкрутасов костюме. До стрелка - не больше пары метров. И он собирается выпустить пулю мне в лоб!
  Дальше тело действовало само. Одновременно с тем, как палец смуглолицего надавил на спусковой крючок, я метнулся вперёд, рыбкой ныряя в ноги оппоненту. Над моей головой прогрохотал выстрел, позади раздался звон разбитого стекла, в то же мгновение подонок был опрокинут на спину, а револьвер отлетел в сторону. Смуглому хватило бы и одного удара локтем в пах, после которого он явственно побледнел, изображая хватающую ртом выброшенную на берег рыбу, но я для верности добавил несколько раз по некоторым специфическим точкам. Теперь негодяй пробудет в отключке как минимум до приезда полиции.
  Не обращая внимания на понемногу отходящих от шока зевак, я направился к портье. Пуля, как я и предполагал, пробила стекло входной двери, и что печально - вошла в бедро носильщику, толкавшему к грузовому лифту тележку с чемоданами вновь прибывших постояльцев. Впрочем, рана была явно не смертельной, и вокруг издававшего стоны страдальца уже хлопотали добрые самаритяне, один из которых по счастливому совпадению оказался врачом.
  Шустрый портье уже успел позвонить в полицию. Это что же получается, мне придётся ждать приезда наряда, а потом ещё и объясняться в участке? Тогда я гарантировано не успею на суд. Таким образом, даже не сумев меня пристрелить, подонки, выходит, своего добьются? Ну уж нет!
  Адреналин тем временем схлынул, о только что произошедшем напоминали разве что подрагивающие кончики пальцев. Я посмотрел на конфискованный револьвер, который держал в руке, только сейчас сообразив, что самолично уничтожил отпечатки пальцев нападавшего на рукоятке, наставив вместо этого собственных.
  - Слушай, умеешь пользоваться этим? - спросил я, протягивая молодому портье оружие.
  - У моего дяди на ранчо такой же, давал стрелять по пустым бутылкам.
  - Тогда держи того негодяя на мушке до приезда полиции.
  - Хорошо... Одного не пойму, зачем он стрелял в нашего постояльца?
  Похоже, начало драмы портье пропустил, занятый своими делами. Как свидетель вряд ли потянет. Зато возле крыльца стал уже собираться народ, кто-то из них наверняка способен дать свидетельские показания.
  - Джентльмены, - обратился я к собравшимся, - кто видел, что здесь произошло?
  - Я видел.
  Вперёд протиснулся средних лет мужчина с портфелем в руке.
  - И я!
  Это уже подросток, увлечённо впивавшийся молодыми, здоровыми зубами в сочное яблоко.
  - К сожалению, я очень спешу и не смогу пообщаться с полицейскими. Если вас не затруднит, дайте показания.
  - Но я тоже спешу, у меня важная встреча, - возразил обладатель портфеля.
  - Мистер, вас всего лишь просят выполнить ваш гражданский долг, - понизив голос и добавив в него стали, сказал я.
  - Н-ну, хорошо... Я не против, - сразу пошёл на попятную джентльмен, поймав на себе взгляды собравшихся.
  Как оказалось, в толпе зевак стоял и водитель моего такси. Он объявился, лишь когда я подошёл к машине и требовательно дёрнул ручку двери.
  - Вы мистер Бёрд?
  - Да, и мне нужно добраться до места как можно быстрее.
  - Что там случилось? - спросил он, поворачивая ключ зажигания. - Я читал газету, когда вдруг раздался выстрел, а потом смотрю - вы избиваете того типа.
  - Полиция разберётся, а вы следите лучше за дорогой.
  Прежде чем покинуть такси у здания суда, я осмотрелся. Вроде бы ничего подозрительного. В эпоху отсутствия сотовых телефонов возможность согласовать действия среди членов преступной группировки выглядела не столь мобильной, хотя негодяи могли заранее подстраховаться, прислав сразу двух убийц - к отелю и к суду. Вряд ли тут действовал одиночка. Неужто за мной начала охоту настоящая банда? Или я зря себя накручиваю? Надеюсь, не стану жертвой навязчивой паранойи.
  Заняв своё место в зале, я принялся осматривать присутствующих. Судя по смуглым лицам, тут хватало родни подсудимых, и некоторые из них неодобрительно поглядывали в мою сторону. Ну-ну, глядите, мне не жалко. Всё равно с оружием в зал суда никого не пустили бы, мне вон тоже пришлось сдать ствол дежурному офицеру.
  Наконец ввели обвиняемых. Одиннадцать человек, на лицах ещё заметны следы побоев, и настроение у парней явно не радужное. Ещё бы, судья не кто иной, как Энтони Родсон, известный не только своей неподкупностью, но и крутыми приговорами. Это вам не суд присяжных, когда можно попробовать надавить на одного из его членов. На Родсона давить бесполезно, я-то уже успел выяснить, что это человек-кремень.
  Смотрю на Пако, встречаемся взглядами. В его глазах мелькает удивление. Ещё бы, небось через личного адвоката - а у него, как ни странно, таковой имелся - узнал, что со мной разберутся, и явно не надеялся увидеть меня здесь. Я незаметно для окружающих подмигнул Пако, и на его загорелом лице с выправленным носом проступила совсем не южная бледность.
  Заготовленный заранее спич, когда мне дали слово, я произнёс без запинки. Прокурор довольно кивал, кидая многозначительные взгляды в сторону Родсона, который не поднимал глаза от лежавших перед ним листов бумаги. Выслушав все стороны, суд удалился на совещание. С кем бы ему совещаться, с самим собой, что ли?
  Как бы там ни было, полчаса спустя Родсон, вытерев влажную лысину большим носовым платком, приступил к оглашению приговора. Наверное, этот вариант у его был подготовлен заранее, но нужно было создать хотя бы видимость раздумий. Слова служителя Фемиды падали в густой воздух зала суда, как камни. В итоге подсудимые получили от полугода до пяти лет тюрьмы, причём 'пятёрку' отхватил как раз Пако.
  По ходу оглашения вердикта в зале поднимался ропот, а когда Родсон треснул молотком по специальной подставке, ставя в деле точку, ропот перерос в настоящий гвалт. Чаще всего пробивались женские крики. Эмоциональные мексиканки явно не были согласны с тем, что их сыновей, братьев, мужей и женихов упекут за решётку. Что ж, надеюсь, отбывая заключение, преступники обретут житейский опыт, который в будущем поможет им избегать попадания в столь щекотливые ситуации.
  Я покидал зал одним из первых, и в спину мне неслись проклятия на английском и испанском языках. Неприятно, но я чувствовал за собой правоту и шёл, расправив плечи, с высоко поднятой головой. Из суда я сразу же направился в ближайший полицейский участок, где рассказал о вечернем звонке неизвестного и утреннем покушении. Лейтенант, в кабинете которого я сидел, тут же набрал какой-то номер и по телефону повторил кому-то мои показания. Затем выслушал ответ, положил трубку и велел мне ждать в коридоре.
  - Стрельбой в отеле занимается другой отдел, по месту происшествия, там же пока находится и задержанный, но теперь, похоже, ввиду новых обстоятельств это дело передадут выше. Скоро за вами должна приехать машина.
  Час спустя я входил в кабинет Дона Донована. Давно не виделись!
  - Всё никак не угомонитесь? - встретил он меня неожиданным вопросом, больше похожим на утверждение.
  - Мистер Донован, вообще-то это в меня стреляли...
  - Ладно-ладно, не кипятитесь. Почему вы покинули место происшествия?
  - Потому что тогда не успел бы в суд, - пожал я плечами.
  - Хм... Ясно... А почему не обратились в полицию накануне, сразу после звонка неизвестного?
  - Думал, всё не настолько серьёзно. Кто же знал, что они решатся на убийство!
  - Кто они? Вы думаете, общался с вами и стрелял не один и тот же человек?
  - Мой собеседник говорил 'мы', а в отношении Гарсии - 'наш парень'.
  Донован задумчиво прошёлся по кабинету, постоял у окна и, не оборачиваясь, произнёс:
  - В прошлый раз я не стал вам говорить, посчитав эти подробности излишними, но сейчас, ввиду новых обстоятельств... У этого Гарсии дядя по материнской линии - Гектор Сальвадо. Слышали о таком? Нет? А это не кто иной, как известный в Мексике бизнесмен, и в то же время глава крупного преступного клана. Он поднялся на рэкете, а в последние годы его люди занимаются поставкой в Калифорнию марихуаны. Самого Сальвадо пока привлечь к уголовной ответственности не удаётся, тем более что мексиканские власти не очень охотно идут на сотрудничество с американцами. Живёт он по большей части в Тихуане, на самой границе с Сан-Диего, однако на территорию США не суётся, хотя кое-какие легальные дела в Штатах и проворачивает. Родители Гарсии в Лос-Анджелесе держали небольшой магазин, служившего перевалочной базой для наркотиков, но когда их накрыли в позапрошлом году, то отец отправился тянуть 3-летний срок, а мать и младшие брат и две сестры уехали в Тихуану под крылышко Сальвадо. Пако решил остаться в Лос-Анджелесе, где ему больше нравится, чем в Мексике, и на денежки дяди он вёл вполне сносную жизнь, пока не вляпался в историю с вами и Толсоном. Это всё, что я выяснил, так что сами можете сделать вывод, кто мог подослать напавшего на вас человека. Документов наши люди при нём не обнаружили, сам же он молчит, как рыба. Мы попробуем его ещё потрясти, но, не исключено, на фоне вновь открывших обстоятельств этим делом может заняться ФБР.
  - Думаю, даже людям из Бюро вряд ли удастся выбить из него имя заказчика.
  - Это верно, такие люди расправе подельников предпочтут пожизненный срок. У них хоть и не сицилийская мафия с их омертой, но нравы мало в чём отличаются. Я бы попросил вас пока никуда не исчезать в ближайшее время. Сейчас оформим показания, а затем отправляйтесь в отель и ждите, когда вас снова вызовут.
  - Вообще-то я хотел бы как можно быстрее оказаться рядом со своей семьёй.
  - Не переживайте, я позвоню тамошнему шерифу, он обеспечит вашим близким надёжную охрану.
  - Лучше им вообще куда-нибудь уехать на это время.
  - А есть куда?
  - Найдём.
  По возвращении в отель я вызвонил Фёдора, которого посвятил в недавно произошедшие со мной события.
  - Что-то на местного шерифа у меня мало надежды, - сказал я ему. - Хватай-ка ты пару парней покрепче с утра пораньше, сажай моих жену и дочь в машину и вези их... Вези в аэропорт, на первый рейс до Нью-Йорка. Туда сопроводишь их лично, все расходы я оплачу.
  - Понял, а куда в Нью-Йорке?
  - А в Нью-Йорке возьмёшь в прокат машину, и отправляйтесь в вашу станицу.
  - Хорошая идея, - одобрил казак. - Там никакие латинос Варвару с Софьей точно не найдут. Пусть только сунутся! А пока я направлю к вашим домой своих ребят для охраны.
  После этого пришлось выдержать, как мне изначально казалось, трудный разговор с Варей. Однако супружница, имеющая за плечами опыт работы в тылу врага, от паники оказалась далека, информацию восприняла спокойно и пообещала уже с вечера собрать в дорогу только самое необходимое.
  Ф-фух, кажется, с этим разобрались. Конечно, не стоит говорить 'гоп' раньше времени, но всё равно на душе стало чуть легче.
  А с этими уродами нужно что-то делать, иначе они могут устроить за мной настоящую охоту. Пожалуй, что можно и впрямь подключить ФБР, если, конечно, ребята из Бюро не возьмутся за это дело раньше моего звонка Гуверу. Попытка убийства известного в Штатах бизнесмена и мецената - это не рядовое событие, уже завтра же хроникёры выдадут в газетах свою версию событий. Решено, если завтра агенты Бюро не почешутся, то к вечеру наберу Гувера, а лучше Толсона, раз уж он тоже оказался замешан в этом деле.
  Чем бы занять остаток дня? На часах 14.20, не сидеть же безвылазно в номере... А съезжу-ка я на киностудию, там моё присутствие лишним точно не будет. Как раз работа над 'Тутси' и 'Молчанием ягнят' вступала в завершающую фазу. Комедия уже находилась на стадии монтажа, в триллере доснимались последние сцены. В общем-то, как и планировали по срокам. В военной эпопее 'Спасти рядового Райана' всё шло по графику, через месяц там тоже приступят к монтажу и озвучке.
  Процесс монтажа 'Тутси' меня порадовал, такими темпами дело скоро дойдёт до озвучки.
  Надо подумать, что брать на перспективу. Кое-кого я уже озадачил своими звонками, но очень хотелось снять фильмы по своим же книгам 'Экспансия' и 'Код да Винчи'. Однако это автоматически означало бы повышение интереса к моей персоне со стороны спецслужб в тот момент, когда шум относительно липового авторства Гринуэя вроде бы поутих. Опять же, как это ни смешно звучит, пришлось бы покупать права на экранизацию у племянницы Гринуэя. Не то что мне для сироты денег жалко, но такой шаг стоял мне поперёк горла. Так что с экранизациями я решил пока не заморачиваться.
  Неторопясь добрёл до павильона, где снималась очередная серия 7-го сезона 'Американской домохозяйки'. За эти годы Сара Хейден, исполняющая роль домохозяйки Джинджер Саймон, стала настоящей звездой. Интересно, достигла бы она таких высот, не обрати на неё в своё время внимание ассистент режиссёра моего сериала?
  Хм, кстати, кинофильмы под 'Оскар' - дело хорошее, но телесериалы - самый беспроигрышный вариант. Идут на двух из трёх моих каналах (не считая спортивного) в прайм-тайм, и хотя во время их показа рекламные вставки обходятся рекламодателям на порядок дороже, но в желающих отбоя нет, и не предвидится.
  А к слову, не пора ли расширить сферу деятельности в этом направлении? Оттолкнуться есть от чего. Сериалов в своё время я пересмотрел немеряно, в том числе таких, где вполне можно обойтись без компьютерных эффектов, так что на первых порах могу сценаристов порадовать идеями. Почему, например, мы незаслуженно обходим стороной фантастические сюжеты? Понятно, что снимать 'Американскую домохозяйку', где весьма скудный видеоряд и весь сюжет построен на диалогах, намного проще. Но пора бы уже и картинкой брать! Если этого не сделаю я, рано или поздно найдётся кто-то более шустрый. И было бы глупо упускать такой шанс.
  Мне, например, не очень нравился 'Звёздный путь', но вся Америка на нём сидела десятилетиями. Вот и первый кандидат! А второй - 'Звёздные врата'. История о сети устройств, созданных инопланетной расой древних и позволяющих мгновенно перемещаться между различными мирами, обязательно найдёт поклонников.
  Стоит подумать и о 'Секретных материалах'. Истории с участием Малдера и Скалли я любил. Это был бы очередной комплимент в сторону Гувера и ФБР, с которыми я старался поддерживать хорошие отношения. Джон Эдгар, надеюсь, будет не против, если мы придумаем им такой отдел, занимающийся делами с паранормальными явлениями.
  Моё внимание привлекла пара дурачившихся молодых то ли актёров, то ли работников студии - всех в лицо запомнить просто нереально. Молодые люди, видно, в свой обеденный перерыв изображали дуэлянтов, фехтуя... швабрами. Вот, кстати, можно снять и 'Зорро'. Причём сначала отдельным фильмом, а потом растиражировать в виде сериала. Это уже скорее вестерн, но почти средневековый, с обилием схваток на шпагах.
  На фоне нахлынувших идей даже как-то на второй план отошло вчерашнее происшествие. Когда я в задумчивости поднимался на крыльцо отеля, очередной убийца мог вполне легко ко мне подкрасться, но, на моё счастье, этого не произошло.
  Ещё раз позвонил Варе. Отчиталась, что они с Сонечкой в полной боевой готовности, что Фёдор купил три билета на 10-часовой рейс в Нью-Йорк, а его двое людей в данный момент несут охрану на первом этаже особняка.
  Семь вечера. Я в халате улёгся в постель, закинув руки за голову, и подумал, что нужно озаботиться привлечением новых кадров. В частности, сценаристов, поскольку я хоть и планировал периодически садиться за 'Ундервуд', чтобы родить, а вернее, вспомнить нечто эпохальное, фильмы должны быть поставлены на поток, для чего требовались не один и не два сценариста, а хотя бы с десяток. Не теряя времени, я достал свою записную книжку и принялся обзванивать представителей нужной мне профессии. В первую очередь уже знакомых мне по совместной работе 10-летней давности Джона Хьюстона, Германа Манкевича и Бена Хекта. До первых двух дозвонился сразу и сразу же получил их согласие. Правда, Хьюстон заявил, что лишь недавно закончил режиссёрскую работу над драмой 'Мы были чужими', премьера которой состоится на днях, и хочет пару месяцев отдохнуть, после чего сядет писать мне сценарий. Хект в своей нью-йоркской квартире ответил только в 9 вечера, то есть в 6 вечера по времени Нью-Йорка, учитывая разницу в три часа. Выслушав, что-то промямлил заплетающимся языком, из чего я понял только, что вопрос касался денег. Похоже, старина Хект попросту слегка нетрезв. Заверив его, что с деньгами проблем не будет, предложил ему проспаться и созвониться утром.
  До того, как я, наконец, связался с Хектом, успел пообщаться ещё с парой ребят - молодым Ричардом Сейлом и более опытным Джорджем Ситоном.
  Ночью спалось плохо, снова терзали какие-то смутные предчувствия. Утром первым делом отправился в душ, немного освежиться. Вытираясь большим махровым полотенцем, косился на себя в зеркало, не без удовольствия отмечая, что нахожусь в неплохой форме. Лишний жирок, конечно, присутствует, но мышцы, если их напрячь, рельефно выделяются.
  От акта нарциссизма меня отвлёк телефонный звонок. Босиком прошлёпал к столику и, ещё только поднимая трубку, почему-то всем своим естеством осознал, что сейчас услышу неприятную новость.
  - Ефим Николаевич...
  - Фёдор, ты? Что случилось?
  - Беда, Ефим Николаевич!
  В горле застрял ком, а сердце сработало через раз. С трудом придавая голосу жёсткость, выдавил:
  - Рассказывай.
  Дальше из сбивчивого рассказа начальника охраны удалось понять, что мои жена и дочь этой ночью пропали. Скорее всего, похищены. Несшие дежурство в доме двое телохранителей утром были обнаружены мёртвыми с рублеными ранами на теле.
  - Твои, казаки? - хмуро спросил я Фёдора, чувствуя, как в глазах темнеет.
  - Мои...
  - Как же так, почему они не отстреливались?
  - Сам не понимаю, почему так вышло. Недавно прибыли из станицы, неопытные... Виноват, Ефим Николаевич, - покаянно резюмировал Фёдор.
  - Жалко парней, - вздохнул я. - В полицию сообщил?
  - Пока нет, решил сначала вам позвонить. Но шерифа придётся оповещать в любом случае, два трупа как-никак...
  - Ладно, сигнализируй шерифу, пусть всё осмотрит, а потом... потом приберитесь. Наверное, много крови натекло... А я тут пока что-нибудь придумаю. И скажи Стетсону, пусть позаботится, чтобы о произошедшем не пронюхали журналисты.
  Положив трубку, я, наконец, дал волю своим чувствам, засадив кулаком по ни в чём неповинной стене и заорав, а вернее, даже завыв чуть ли не по-волчьи на высокой, протяжной ноте. Мне было плевать, услышит меня кто-нибудь или нет, пусть хоть весь отель на уши встанет от моего вопля. Затем повалился на пол и лежал так с закрытыми глазами и стиснутыми зубами неизвестно сколько времени, не обращая внимания на саднящую боль в костяшках кулака. Думать я ни о чём не мог, перед глазами стояли улыбающиеся Варя и Соня, которых, возможно, уже и в живых... Нет, я не имею права верить в худшее, не имею права даже допускать эту мысль! Я должен думать, как им помочь, потому что уже знаю, кто стоит за этим похищением. Но в таком случае похитители должны выдвигать какие-то требования...
  Очередной телефонный звонок заставил меня открыть глаза и уставиться в потолок с люстрой посередине в кольце ажурной лепнины. Механически отметил чистящую лапки муху на одном из рожков люстры. Надо же, с такого расстояния разглядел, что насекомое проводит гигиенические процедуры... Под ввинчивающуюся в мозг трель звонка медленно поднялся, добрёл до столика с телефоном и поднял трубку.
  - Мистер Бёрд?
  Тот же голос, который предлагал мне сказать в суде, что Пако Гарсия не кидался с ножом на нас с Толсоном. Только не сорваться, нельзя ему давать и намёка на то, что меня захлестывают эмоции. С каким бы удовольствием я выдавил этой гниде глаза!
  - Да, я.
  - Что-то слишком уж вы спокойны, мистер Бёрд, - я словно вижу, как усмехается мой собеседник. - Или вы ещё не в курсе относительно случившегося с вашими женой и дочерью?
  Стискиваю зубы, которые, такое чувство, сейчас раскрошатся, и зажимаю ладонью мембрану, чтобы этот ублюдок не расслышал мой сдавленный рык. Перевожу дыхание и отвечаю:
  - Я в курсе, и надеюсь, что они ещё живы. Вы, наверное, звоните, чтобы озвучить свои требования? И хотелось бы уже, наконец, знать, как к вам обращаться?
  - Поражаюсь вашему хладнокровию, мистер Бёрд! Что ж, можете называть меня, м-м-м, допустим, Хосе. И вы не ошиблись, ваши жена и дочь живы, хотя и находятся уже за пределами Соединённых Штатов.
  'Тихуана, - мелькает в моей голове, - они в Тихуане'.
  - Раз уж вы отвергли наше первое предложение и уцелели после, скажем так, встречи с нашим человеком, на этот раз мы дадим вам последний шанс загладить вашу вину...
  - Мою вину? - саркастически переспрашиваю я.
  - А чья вина, что Пако получил 5 лет? Кто вам мешал сказать, что вы ошиблись, что это не он выхватил нож и нанёс вам ранение? Поэтому наши условия такие - по миллиону за каждый год, который Пако проведёт в тюрьме. Наш друг эти годы должен прожить в уверенности, что после освобождения его ждёт райская жизнь.
  А у этих ребят губа не дура. Пять миллионов по нынешним временам - огромные деньги! Понятно, мои активы, если обобщить их стоимость, оцениваются в десятки, а то и в сотни раз дороже, однако снять со счёта я могу максимум тысяч семьсот, не больше. Потому что мои деньги находятся в обороте, из которого изъять их практически не представляется возможным, о чём я и сообщил человеку на другом конце провода.
  - Мы понимаем вашу ситуацию, - с наигранным сочувствием вздохнул тот, - поэтому согласны дать вам неделю, чтобы собрать нужную сумму. Продайте какой-нибудь бизнес, с хорошей скидкой его быстро у вас купят. Либо возьмите в банке кредит: такому человеку как вы, не откажут. Думаю, ваши жена и дочь стоят таких денег. И советую не рассказывать о нашем разговоре копам, которые уже, кажется, начали рыть землю после пропажи ваших родных и гибели двух человек, которых вы неосмотрительно оставили присматривать за вашей семьёй. Пожалуй, вам стоит сейчас вернуться в Вегас, это будет выглядеть логично, а там уже озаботитесь вопросом получения наличности. Как только сумка с деньгами окажется у нас - вы получите обратно свою ненаглядную жёнушку и такую милую дочурку.
  - Как я могу быть уверен, что вы меня не кинете, получив требуемое?
  - Хм... Здесь вам придётся положиться на обещание, скажем так, моего босса, которого я сейчас представляю.
  'Гектора Сальвадо?' - хотел я уж было спросить, но вовремя сдержался. Ни к чему им знать, что я уже обладаю кое-какой информацией.
  - А чтобы вы были сговорчивее... Эй, Энрике, - крикнул он кому-то, - приведи сюда девчонку.
  Через минуту я услышал в трубке голос, от которого сжалось моё сердце.
  - Папа, мне стлашно! - пролепетала дочка на русском. - Какие-то дяди ночью зашли в дом, мама пыталась длаться, но один из дядей удалил её по лицу. Нам надели на голову мешки и увезли...
  - Милая, где вы находитесь сейчас? Что вокруг вас?
  - Папа, это какой-то дом с высоким заболом, тут дяди с пистолетами. Нас с мамой заклыли в подвале.
  - Эй, - услышал я голос 'Хосе', - какого чёрта?!
  Затем, судя по всем, он вырвал трубку у дочери и прорычал:
  - Вы что, на своём грёбаном русском языке говорили? Учтите, мистер Бёрд, с нами шутки плохи, не вздумайте играть с нами 'втёмную'.
  - Слушай меня внимательно, Хосе, - процедил я. - Если хоть один волос упадёт с головы моей жены или дочери - вся ваша банда - покойники. А тебя и твоего босса я буду убивать медленно, со вкусом. Надеюсь, ты понимаешь, что я слов ветер не бросаю?
  - Угрожаете? - хмыкнул тот. - Вы владеете казино, и должны знать, что сильнее тот, у кого на руках козыри. И они точно не у вас. Поэтому ищите деньги, а через неделю мы позвоним вам на ваш домашний номер в Лас-Вегасе.
  В трубке зазвучали гудки отбоя, и я с силой опустил её на рычажки. Переполнявшая меня ярость требовала выхода, но я понимал, что все козыри и впрямь на руках у этих ублюдков.
  Что же предпринять... Деньги я уж как-нибудь соберу, в крайнем случае, мне дадут кредит в 'Bank of America', я у них как-никак любимый клиент. Но и спускать с рук негодяям, посмевших в своих грязных играх использовать близких мне людей, я не собирался. Зло должно быть наказано, причём самым безжалостным образом! И никакая полиция, никакое ФБР здесь не поможет.
  Может быть, напрячь советскую разведку? Я представил, как звоню связному в Вашингтон, прошу о встрече в Лос-Анджелесе, чтобы не светить его в маленьком Лас-Вегасе. Хорошо, если у них кто-то есть на Западном побережье из системы 'Амторга', под прикрытием которого работали многие агенты разведки. Пусть эта встреча состоится даже на следующий день. Я объясняю ситуацию, связной докладывает Серову, тот связывается с Москвой, там решают, как задействовать агентуру в Мексике. Имеются ли у них 'ручные' боевики, которые смогут помочь вызволить мою семью? Ну или хотя бы после уплаты выкупа отомстить ублюдкам, разнеся их базу по кирпичику? Станут в Москве так подставляться? И самое главное, сколько времени всё это займёт?
  А что если обратить свой взор на криминал. Единственный, кто мне приходил сейчас на ум - Мейер Лански. Конечно, связываться с мафией, пусть даже и еврейской - дело опасное, которое может иметь далекоидущие последствия. Но у Лански связи чуть ли не везде, включая Конгресс, не говоря уже о криминальном мире. Он точно может помочь мне выйти на это осиное гнездо, и не исключено, посодействовать с тем, чтобы это самое гнездо как следует разворошить. Я даже готов заплатить ему на порядок больше, чем этим вымогателям, лишь бы в моей душе поселилось чувство удовлетворения от хорошо сделанной работы.
  Лански сейчас как раз в Вегасе, и не стоит терять времени. Если он мне откажет - придётся рассчитывать только на Москву.
  От размышлений меня отвлёк ещё один телефонный звонок.
  - Мистер Бёрд? Это шериф Лас-Вегаса Джон Ломбардо. Вы в курсе, что произошло сегодня ночью?
  - Да, мне позвонил начальник охраны моего отеля сразу после того, как были обнаружены трупы его людей, а также выяснилось, что мои жена и дочь похищены.
  - Хорошо, что вы уже знаете. Я звоню вам из вашего дома, где пытался найти хоть какой-то намёк на то, кто мог это сделать. У вас нет никаких догадок на этот счёт?
  - Думаю, это может быть как-то связано со вчерашним покушением на меня. Я собираюсь вылететь в Вегас ближайшим рейсом, так что уже этим вечером мы сможем пообщаться с глазу на глаз.
  - О'кей, буду ждать вас у себя.
  Спустя 8 часов я вышел из кабинета шерифа Ломбардо, огляделся и, не заметив ничего и никого подозрительного, уселся за руль своего 'Кадиллака'. Лимузин по ровной асфальтированной дороге двинул в сторону отеля 'Фламинго', где меня уже поджидал Мейер Лански. Я созвонился с ним перед вылетом из Лос-Анджелеса, так что он был в курсе произошедшего. Поинтересовался, может ли чем-нибудь помочь, но я предложил ему дождаться вечера, когда сам заявлюсь к нему в отель.
  И вот мы сидим друг напротив друга, на столе между нами выпивка, но при одном взгляде на эти бутылки меня почему-то пробирает отвращение. Может быть, потому что сегодня у меня во рту не было и маковой росинки, а пить на голодный желудок не в правилах хорошего тона. Есть тоже в виду сложившейся ситуации не хотелось совершенно. Так что я попросил принести только стакан холодной воды, который опрокинул в себя за один присест.
  - То, что они сделали - это за гранью даже для нас. Семья священна и неприкосновенна, - сказал Лански, пуская в потолок струю дыма. - Рассказывай, Фил, что тебе об этом известно, какие догадки на этот счёт?
  Совсем не бережёт свои лёгкие. Хотя, если мне память не изменяет, в прежней реальности он дожил до преклонного возраста, и в данной альтернативе этот поц жив и здоров.
  В сложившейся ситуации, решив довериться своему партнёру, я не считал нужным что-то от него скрывать, поэтому выложил всё, как есть.
  - То есть ты уверен, что ребята из ФБР, с которыми ты так хорошо спелся, тебе не помощники? - поинтересовался Лански, когда я закончил.
  - Я оценил твой сарказм, Мейер, но ты должен понимать, что после того, как я верну жену и дочь...
  - Беременную жену и дочь, - поправил меня Лански.
  - Откуда ты знаешь?
  - Вегас - городок маленький, слухи расходятся быстро, - усмехнулся он, а я подумал, что нужно этому Козицки или Козецки (кто ещё мог проболтаться?) сделать внушение. - Итак, что ты намерен предпринять после того, как заплатишь этим латинос 5 миллионов?
  - Я намерен отправиться в Тихуану и уничтожить их гадюшник. Втягивать своих людей, которые занимаются охраной моих объектов, я не хочу, твоим же парням не впервой решать проблемы подобного рода.
  - Значит, ты не хочешь, чтобы твою люди марали свои руки в дерьме, а моим, выходит, не привыкать?
  Я стиснул челюсти, едва сдерживаясь, чтобы не послать Лански куда подальше. Мы с ним ровесники, а он разговаривает со мной, как с пацаном, хотя я уже давно отвык от подобной манеры общения.
  - Знаешь что, Мейер, если не хочешь мне помочь - так и скажи, а нечего делать из меня клоуна. Лучше я проверну это дело в одиночку, чем буду унижаться до такой степени.
  Я встал, собираясь покинуть его кабинет с гордо поднятой головой.
  - Сядь, Фил!
  На этот раз в голосе Лански не осталось и намёка на иронию. Я вернулся в кресло, приготовившись слушать.
  - Не строй из себя обиженную девочку, в таких делах каждый ищет свою выгоду или как минимум прикидывает, сколько он может потерять...
  - Я могу переписать на тебя свой отель. Телевидения, радио, газет и киностудии, не считая предприятий поскромнее, на жизнь мне вполне хватит.
  - Оставь свой отель себе, у меня их у самого два, и я тоже не бедствую. Вот что я тебе скажу... Этот Сальвадо совсем берегов не видит. Мало того, что его племянник едва не порешил тебя и заместителя директора ФБР, так он ещё набрался наглости требовать денег. И не какую-то там сотню тысяч, а 5 миллионов. Это, я скажу тебе, беспредел, который чужаки творят на нашей земле, и без ответа такое остаться не может. Это дело принципа, Фил, плевок в лицо нашей организации.
  - Ты хочешь подключить к этому делу сицилийцев? - поморщился я, вспомнив свои тёрки с этими ребятами.
  - Обойдёмся без них, но они, в случае чего, будут на нашей стороне. Им тоже не по нраву, когда от их пирога кто-то пытается урвать здоровенный кусок. А Сальвадо со своей наркотой именно этим и занимается.
  - Я так понимаю, ты готов выделить мне с десяток бойцов?
  - За этим дело не станет, хотя десятком, боюсь, дело может не ограничиться. Мои люди выяснят, что из себя представляет обитель Сальвадо в Тихуане, уже сегодня я отправлю туда парочку своих парней с мексиканскими корнями... Что ты так на меня смотришь? Или думал, что в моём подчинении только евреи? Ошибаешься, у меня тут настоящий интернационал, хотя потомки Давида, не буду врать, занимают привилегированные позиции.
  Ну а что, логично, да и, в общем-то, мне было до лампочки, какова иерархия в структуре банды Лански. Хоть папуасы с автоматами, лишь бы толк был.
  - Итак, - продолжил Мейер, - мои люди разузнают обстановку, а если повезёт, то найдут место, где держат твою семью. У Сальвадо, насколько я знаю, несколько гнёзд в Тихуане, твои жена и дочь могут находиться в любом из них. Опять же, мы ограничены неделей, этого времени вряд ли хватит, чтобы без лишнего шума перетащить через границу отряд моих головорезов. Поэтому тебе так и так придётся искать деньги для выкупа.
  - Найду, - сказал я, твёрдо глядя в глаза собеседнику. - Думаю, в 'Bank of America' мне дадут кредит.
  - 5 миллионов? - недоверчиво покачал головой Лански. - И как ты объяснишь, на что тебе понадобилась такая крупная сумма?
  - Мало ли... На строительство университета, к примеру, или скажу, что хочу ещё один отель возвести.
  - Думаешь, они тебе поверят? Ладно, хоть что-то, да получишь, а если не будет хватать, то организация тебя выручит.
  - Занимать у мафии? О-о, нет, Мейер, уволь, я не хочу ходить у сицилийцев в должниках.
  - А кто сказал, что у сицилийцев? Я и сам человек не бедный, кое-что у меня отложено на 'чёрный день'. А процентная ставка будет минимальной из всех возможных, мы же с тобой партнёры.
  - Хм... Хорошо, если с деньгами будут проблемы, то я согласен на твоё предложение.
  - Вот и отлично! И кстати, финансовая сторона операции тоже за твой счёт, а если кто-то из моих парней получит ранение или погибнет...
  - Я понял, Мейер, их близкие ни в чём не будут нуждаться до конца своих дней.
  - Тогда за успех! - отсалютовал мне Лански своим хайболлом и влил в себя изрядную порцию виски.
  
  Глава IV
  От конкурирующих изданий информацию о похищении моей семьи удалось утаить каким-то чудом. Я взял с нашего шерифа обещание держать язык за зубами. Руководители моих СМИ осторожно поинтересовались, можно ли в каком-то виде обнародовать новость, однако получили от меня отбой.
  На следующий день после возвращения в Вегас я посетил местный филиал 'Bank of America', где после личной встречи с управляющим филиалом, который к тому же попросил время на телефонную консультацию со своим руководством, мне согласились выдать только два миллиона из пяти. Больше у них здесь не имелось, да и, похоже, они не имели желания давать такую сумму под непонятный проект, хотя я им представил все бумаги - мои финансисты заранее просчитали, во сколько обойдётся строительство второго отеля. Хорошо хоть согласились выплатить 100-долларовыми купюрами, иначе объём налички вырос бы в несколько раз. Как я ни хотел брать деньги у Лански, но в итоге пришлось одолжить три миллиона. На моё счастье, и Лански подогнал мне купюры такого же номинала, так что общий вес двух сумок составил ровно полцентнера.
  Пока я метался между банком и отелем 'Фламинго', меня выловил Стетсон:
  - Мистер Бёрд, с вами очень хочет поговорить директор ФБР.
  Очнулись... Похоже, Стетсон и слил инфу своему боссу. Ладно, надеюсь, хуже не будет.
  Гувер в телефонном разговоре выразил сочувствие по поводу произошедшего и проявил некоторую осведомлённость в моём вопросе. В частности, он знал о неудачном покушении на меня и о возможной причастности ко всему этому Гектора Сальвадо. Я вилять не стал, сказал всё, как есть.
  - С задержанным общаются мои люди, но тот нем, как рыба, - ровным, без эмоций голосом сказал Гувер. - Они уже просили выкуп?
  - Да.
  - Много?
  - 5 миллионов.
  - Ого... У вас есть столько?
  - Уже есть, - скупо ответил я.
  - О'кей, не буду спрашивать, где вы их взяли, надеюсь, удастся обойтись без выплаты.
  - Времени осталось мало, а я не хочу рисковать жизнями моих близких.
  - Понимаю, но всё же... Кстати, я связался с мексиканскими властями.
  - И каков результат?
  - Они заявили, что не видят нужды устраивать обыск и тем более проводить арест Сальвадо из-за каких-то беспочвенных подозрений. И не согласились с моим предложением прислать в Тихуану группу из криминально-следственного отдела ФБР. Поэтому я отправлю своих людей в Вегас, а там они будут ориентироваться на месте.
  Это была просто констатация факта, не подразумевающая моего согласия. Вот блин, только их не хватало. Я представил, в какую бойню может перерасти процесс обмена денег на людей, и мне на мгновение стало не по себе. А если мексиканцы потребуют сначала деньги, пообещав мне только спустя какое-то время выдать мою семью? Хрена с два, на такие условия я не соглашусь.
  Гувер прислал троих людей, что вызвало у меня скрытую улыбку. Да, они казались подготовленными профессионалами, но всё же это была государственная организация, и агенты ФБР, в отличие от людей мафии, были ограничены законами. Я же планировал разобраться с Сальвадо и его подонками самым безжалостным образом, вполне вероятно, на его территории, куда этой троице, по словам их главного, путь был заказан,
  - Это территория сопредельного государства, - заявил он мне, - куда мы не можем проникнуть без санкции со стороны руководства Мексики. Молите Бога, чтобы всю операцию удалось провернуть на территории США.
  В то же время люди Лански вели постоянное наблюдение за виллой Сальвадо, но пока в поле их зрения ни Варя, ни Соня ни разу не попадали. Вот и думай, где их держат, стоит ли штурмовать особняк наркобарона, рискуя своей и чужими жизнями, если это окажется пустышкой. Держать моих родных могли где угодно, и не факт, что в Тихуане.
  Поселились они в моём отеле под видом постояльцев. Я же все эти дни жил в своём доме, где каждая вещь напоминала мне о жене и дочери. Да, тяжело было здесь находиться, но именно домашний телефон был выбран похитителями в качестве средства связи. И зазвонил он рано утром ровно неделю спустя после похищения.
  - Надеюсь, я вас не разбудил, мистер Бёрд?
  Я узнал голос 'Хосе', в котором, как мне показалось, проскальзывало веселье.
  - Деньги готовы, - хмуро ответил я, стискивая в кулаке телефонный шнур.
  - Вы умеете порадовать. И хочу заметить, что привлечение агентов ФБР - не лучшая идея. Поэтому первоначальный план придётся менять. Сегодня вы приобретаете билет на завтрашний рейс до Сан-Диего, и завтра вылетаете вместе с деньгами. В аэропорту вас будет ждать наш человек, который скажет, что делать дальше. И учтите: заметим слежку - сделка не состоится.
  - Учтите и вы, что деньги я просто так не отдам. Вы их получите только тогда, когда я увижу жену и дочь живыми и невредимыми.
  - Не беспокойтесь, мы вас не собираемся обманывать. Вы их получите сразу же, как только мы получим наши деньги.
  Наши... Было ваше - стало наше. Нехитрый постулат, с которым приходится соглашаться. Но даже если денег я лишусь - это не отменяет того факта, что враги должны понести суровое наказание.
  Если люди Гувера и следили за мной, то не очень тщательно. Во всяком случае, я не только без лишнего шума приобрёл билет до Сан-Диего, но и сумел тайком под видом багажа протащить на борт два баула с деньгами по 25 кг каждый, на всякий случай закидав деньги сверху одеждой.
  В аэропорту этого приграничного города меня ждал просто одетый мексиканец лет тридцати.
  - Мистер Бёрд? - с ленцой спросил он, встречая меня у трапа и кивая на сумки в моих руках. - Это деньги? Давайте помогу.
  - Куда мы идём? - поинтересовался я, отдавая ему одну из брезентовых сумок.
  - Здесь недалеко. Надеюсь, вы прилетели один?
  - Один, о моём исчезновении из Лас-Вегаса, вероятно, ещё никто не знает.
  - Это правильно, нам ни к чему лишние проблемы.
  Идти и впрямь оказалось недалеко, в ближайшем проулке мы остановились у пикапа с облупленной над порогами рыжей краской, в кузове которого покоились какие-то ящики.
  - Я спрячу сумки в тайник под кузовом, а вы пока садитесь в кабину.
  - Далеко ехать?
  - Увидите.
  Как выяснилось, ехать пришлось через американо-мексиканскую границу. В том месте, где мы её пересекли, граница никем не охранялась ни с той, ни с другой стороны, так что сумки можно было и не прятать, а просто закидать старым тряпьём. Весь путь от Сан-Диего до Тихуаны занял всего 40 минут, города словно плавно перетекали один в другой. Да и смуглых лиц если и становилось больше, то ненамного. Странно, зачем их понадобилось разделять границей и вообще половинить на два разных города? Ну да не это сейчас для меня главное.
  За всю дорогу мой безымянный водитель не проронил ни слова, да и я не горел желанием вести разговоры. Всё больше поглядывал по сторонам, делая в памяти зарубки, и ощущая неудобство от засунутого сзади за ремень брюк короткоствольного револьвера. Надеюсь, в ближайшее время он мне не пригодится. Не хотелось бы вместо обмена 'деньги-люди' устраивать пальбу с возможными случайными жертвами.
  Наше путешествие завершилось на большом пустыре на безлюдной окраине Тихуаны. Водитель достал из тайника сумки и поставил их в пыль у моих ног, сам же облокотился спиной о борт машины, закинул в рот партию жевательного табака и принялся его методично жевать, периодически сплёвывая себе под ноги тёмную слюну.
  Минут через 20 раздался шум двигателей, и на пустырь въехали 'Бьюик', а следом за ним обычный 'Форд'. Увидев на заднем сидении 'Форда' знакомые силуэты, я дёрнулся было вперёд, но был придержан за рукав мексиканцем:
  - Не спешите.
  Ладно, не будем спешить. Тем временем из 'Бьюика' выбрались двое. Первый, двухметрового роста, с усами до подбородка, как у Дэнни Трехо, смахивал на гориллу, второму я сразу дал прозвище - 'Лощёный'. В машине кроме водителя на заднем сиденье угадывался ещё один силуэт в белом костюме. Причем, судя по всему, весьма упитанный. Стекло задней двери было приспущено, и оттуда периодически выплывали клубы густого дыма, а в какой-то момент высунулась рука с пальцами-сосисками, с золотым, увенчанным крупным прозрачным камнем перстнем на мизинце, стряхивая сигарный пепел.
  Здоровяк с висевшим на ремне мачете в кожаных ножнах подошёл ко мне вплотную, на ломаном английском велел поднять руки и принялся меня ощупывать, в результате чего револьвер перекочевал уже за его брючный ремень. Интересно, смог бы я вырубить этого Трехо одним ударом, завладеть своим оружием, пристрелить 'Лощёного' и следом расправиться с остальными? Не уверен, с таким соперником, чувствуется, в рукопашке пришлось бы повозиться. Да ещё этот мачете... Наверняка владелец этого тесака умеет с ним обращаться. Так что вариант с силовым освобождением заложников не прокатит, тем более жена и дочь во второй машине наверняка под прицелом.
  Между тем гориллоподобный тип легко подхватил сумки и поставил их у ног 'Лощёного'. Тот присел на корточки, открыл сначала одну сумку, увидев тряпки, поднял на меня удивлённый взгляд.
  - Под ними, - подсказал я.
  Разобравшись с маскировкой, он пролистал на выбор пачки купюр, удовлетворённо кивнул и велел горилле отправить сумки в багажник 'Бьюика'. Затем что-то негромко сказал толстяку в машине. Тот важно кивнул, после чего 'Лощёный', держа руки в карманах, приблизился ко мне.
  - С вами приятно иметь дело, мистер Бёрд! - сказал он, и я сразу узнал голос 'Хосе'. - Мой босс доволен.
  - Пересчитывать не будете?
  - Мы вам доверяем.
  - Тогда я хочу видеть своих жену и дочь.
  'Лощёный' сделал знак в сторону 'Форда', откуда с переднего пассажирского сиденья выбрался очередной боевик наркобарона и открыл заднюю дверцу автомобиля. Первой показалась испуганная Соня, следом - Варя, наши взгляды встретились, и я испытал острейшее желание задушить этих ублюдков голыми руками. На левой скуле моей жены наливался жёлтым кровоподтёк, и мои пальцы сами сжались в кулаки.
  - Я же предупреждал, что если с головы моих близких...
  - Увы, мистер Бёрд, не обошлось без издержек, - развёл руками 'Хосе'. - Сеньорита сама виновата, слишком уж горячий у неё норов. Согласитесь, это ерунда, они же живы и здоровы, я бы на вашем месте на такие мелочи просто не обращал внимания.
  Я скрипнул от бессилия зубами, делая ещё одну зарубку в своём виртуальном 'блокноте мести' и двинулся навстречу своим родным. Однако сейчас и в самом деле главным было то, что Варя и Соня живы.
  - Как вы, как ребёнок? - сразу же спросил я, легонько трогая ещё не начавший округляться живот супруги.
  - Надеюсь, всё будет хорошо, - тихо сказала она, глядя мне прямо в глаза. - Я знала, что ты придёшь.
  На объятия нам много времени не дали. Всё тот же 'Лощёный' предложил нам всем троим занять задние места в 'Форде' - впереди сидели водитель и один из латинос, судя по оттопыривавшимся подмышкам, вооружёнными пистолетами.
  - Вас и вашу семью тем же путём доставят в Сан-Диего, - сказал на прощание 'Лощёный'. - Надеюсь, у вас наберётся денег на три билета до Лас-Вегаса? А то я могу и одолжить. Да что там одолжить - подарить, учитывая тот взнос, который вы сделали в пользу несчастного Пако.
  Глядя в эту ухмыляющуюся, самодовольную рожу, я решил, что когда он мне, наконец, попадётся в руки - смерть его лёгкой точно не будет.
  - Деньги у меня есть. Лучше бы мне вернули моё оружие.
  - Чтобы вы в порыве эмоций пристрелили наших людей? Впрочем...
  Он что-то крикнул на испанском горилле, тот подошёл и протянул ему мой револьвер. Спустя несколько секунд пистолет уже был у меня, правда, без патронов.
  - Кстати, хотел спросить... Зачем нужно было ТАК убивать людей, охранявших мою семью? Патронов было жалко?
  - А, вон вы о чём! Кортесу, - он кивнул на здоровяка, - нравится пускать в ход своё мачете. Он в этом деле настоящий виртуоз. К тому же это, в отличие от стрельбы, избавляет от ненужного шума.
  И ещё одна зарубка. Для меня троица тех, кто должен умереть, уже определилась.
  - Что ж, счастливого пути, мистер Бёрд! - оскалился 'Лощёный', слегка приподняв свою шляпу. - Надеюсь, мы с вами больше не увидимся.
  'Надейся, сука, - подумал я, криво ухмыляясь в ответ. - Вы мне за всё ответите'.
  Когда пустырь с всё ещё стоявшим на нём 'Бьюиком' остался позади, я, гладя по волосам прижавшуюся ко мне дочь, на русском негромко сказал Варе:
  - Прости меня...
  - Простить? - удивилась она. - За что?!
  - За то, что позволил им это сделать.
  - Ты не виноват...
  - Нет, милая, виноват! Понадеялся, что они не рискнут выполнить свою угрозу, хотя после покушения на меня должен был понять, что эти... хм, - я покосился на скромно молчавшую Софью, - что эти нехорошие люди способны на всё. Теперь я вас от себя не отпущу. Во всяком случае до того момента, пока не буду уверен в вашей безопасности. А с этими... с ними я ещё разберусь.
  Надеюсь, впереди сидевшие боевики не знали русского, во всяком случае, никакой реакции от них на мои слова не последовало.
  Только дома Варя позволила себе проявить слабость обычной женщины. Когда Соня уже как ни в чём ни бывало видела седьмой сон, она прижалась к моему плечу, не сдерживая рыданий.
  - Фима, я до сих пор не могу поверить, что этот кошмар закончился. Я так боялась... Нет, не за себя, - подняла она на меня мокрые от слёз глаза. - Я боялась за Сонечку и нашего ещё нерождённого малыша. Я бы себе не простила, если бы с ними что-нибудь произошло. Я бы и тебе не простила.
  Я гладил её волосы и думал, что и сам бы себе не простил. А в первую очередь не простил бы Сальвадо и его отморозкам. Да я и так им не прощу, дав себе клятву, что уничтожу верхушку наркокартеля, даже если это будет стоить мне жизни.
  Агенты ФБР были весьма расстроены тем, что их услуги не пригодились. Но в позу не вставали. Понимали, что в такой ситуации силовое вмешательство могло только всё испортить.
  Ещё до их отбытия мне позвонил Гувер. Выразил радость по поводу возвращения моих родных и сожаление по поводу потерянных денег. Утешил, что с моими способностями я быстро возмещу потери, главное же, что жена и дочь снова со мной.
  - На первое время могу приставить к ним нашу охрану, - добавил он, как бы намекая, что от казаков толку чуть.
  - Спасибо, мистер Гувер, - вежливо ответил я, - но я планирую отправить жену и дочь пока в одно тихое место, подальше отсюда.
  - О'кей, не имею ничего против. Мы же со своей стороны постараемся всё же добиться наказания Сальвадо, и уж тем более сделать его бизнес в США крайне затруднительным.
  Два дня спустя я провожал Варю с Соней в компании Фёдора в аэропорту Лас-Вегаса. Задача перед начальником моей охраны стояла прежняя: доставить жену и дочь в станицу Наумовскую, обеспечить максимальный комфорт и быть с ними рядом до тех пор, пока я не дам команду 'отбой'. А дать её я собирался не раньше, чем решу вопрос с бандой Сальвадо. И помочь мне в этом собирался Мейер Лански, чьи люди уже успели выяснить, где обитает наркобарон.
  - Ты меня, Фил, не перестаёшь удивлять. Откуда в тебе столько энергии? Энергии и смелости? Я бы на твоём месте, наверное, плюнул на них, не стал бы так рисковать из-за простого желания отомстить. Лезть в их логово такими силами...
  - Они меня развели на деньги, похитили беременную жену и дочь, да ещё избили мою Барбару. И ты бы спустил такое с рук? Вижу по глазам, что не спустил бы. Поэтому я отправил своих в безопасное место, и теперь ничто мне не помешает заняться кровной местью.
  - Жаль, что ты не сицилиец, - вполне серьёзно произнёс Лански. - Мог бы как минимум возглавить клан, а возможно, и всю организацию. Я с удовольствием стал бы твоим консильери.
  - Спасибо, Мейер, за такие слова, но я рассчитываю и дальше добиваться успеха без участия в криминальных разборках. Нынешняя ситуация - исключение. А мафия... Ну ты сам знаешь, на чём стоит ваша империя, ведь даже в твоих отелях отмываются криминальные деньги.
  - Когда мы начинали - у нас не было особого выбора, - ничуть не обидевшись, ответил Лански. - Наши родители не могли нам дать приличное образование, а без него мы не смогли бы найти хорошую работу. Поэтому и занялись бутлегерством, это была хоть какая-то возможность подняться из низов. К тому же у сицилийцев принято поддерживать друг друга, должен быть человек, к которому можно прийти со своими проблемами, и который поможет их решить. Местные власти зачастую плевать хотели на то, что происходит в квартале, где живут итальянцы, евреи, мексиканцы, чёрные... Поэтому им... нам приходится поневоле самоорганизовываться, выбирая лидеров. Есть власть официальная, а есть реальная, и какой-нибудь Федерико, случись что, побежит жаловаться не шерифу, а Вито Дженовезе, ну или чей там клан держит район.
  Тут мне с Мейером было не поспорить. Я и сам поначалу, пробиваясь наверх, валил недругов направо и налево, причём без малейших угрызений совести, и только этим, вероятно, заработал пожизненный срок или электрический стул. Это не говоря уже о других махинациях, к примеру, с подпольным казино в Гарлеме. И о многом, кстати, тот же Гувер знает или догадывается. А при желании мог бы нарыть доказательства моей вины, даже, скорее всего, что-то и нарыл, и держит их при себе, а в случае чего достанет и предъявит уважаемому суду.
  В итоге решили так, что к тем двоим, уже засланным на вражескую территорию, присоединятся ещё трое его парней, более-менее понимающих испанский язык. Я же для начала перебрался в Лос-Анджелес, а там уже на моей киностудии гримёрша сделала меня старше лет на двадцать, добавив седины, и на совесть приклеив усы и бороду. Не знаю уж, поверила ли она в мой рассказ про то, что я хочу разыграть своих знакомых, но поработала на совесть - из зеркала на меня смотрел совсем другой человек. Гримёрша заверила, что бороду можно даже мочить, так надёжно она приклеена, а когда решу её отклеить - вот мне пузырёк со специальным гелем.
  В бездомного я рядиться не стал, заранее подобрал у костюмера неброский костюм, и с чистой совестью на перекладных добрался до Сан-Диего. По счастью, копы в мою сторону поглядывали равнодушно, и до проверки документов дело ни разу не дошло. Да и чем мог привлечь их внимание сутулый, опирающийся на тросточку старик?
  В Сан-Диего меня подобрал человек Лански, представившийся Раулем. Когда мы встретились в условленном месте, он сначала не поверил, что перед ним Фил Бёрд, пришлось объяснять перемены во внешности. После этого мы отправились в Тихуану, только уже другим путём, не тем, которым я добирался с молчаливым человеком Сальвадо на стареньком пикапе.
  Наше недолгое путешествие завершилось в каких-то трущобах у тихоокеанского побережья. Рауль проводил меня в стоявшую на отшибе трущобу, где я познакомился с ещё тремя членами боевой группы.
  - Пабло сейчас следит за особняком Сальвадо, - пояснил Рауль. - Мы на крыше дома напротив оборудовали наблюдательный пункт. Вечером Пабло придёт, расскажет, что там к чему.
  - Хотелось бы провести операцию пораньше, не затягивая, - сказал я, глядя, как один из мужчин, представившийся Ицхаком, выставляет на стол непритязательную еду. - Я бы не отказался наведаться к Сальвадо этой ночью.
  - Почему бы и нет? - пожал плечами Рауль. - Дождёмся Пабло и решим, как лучше. Кстати, как у вас с оружием?
  Я продемонстрировал короткоствольный револьвер и нож с 15-сантиметровым лезвием из высокоуглеродистой стали.
  - Ничего более громоздкого взять с собой не мог. Хотя, в общем-то, хотелось бы всё провернуть без шума.
  - Ну не знаю, как там без шума... Ножи у нас тоже имеются, но есть и кое-что помощнее.
  С этими словами Рауль прошёл в угол, присел на корточки и откинул циновку. В тайнике под досками пола обнаружились пяток 'Томпсонов', пара укороченных дробовиков, снайперская винтовка с оптическим прицелом, и даже гранаты... Это не считая имевшихся при себе у моих партнёров по акции возмездия пистолетов. Патронов - два ящика. Разве что пулемёта не хватало. Как они только приволокли всё это сюда из Лас-Вегаса?! Или уже здесь приобрели? Не суть важно, главное, что с таким арсеналом можно спокойно идти на приступ любого особняка в Тихуане, даже если он принадлежит главе местного наркокартеля. Но я-то всё же предпочитал по возможности сделать всё тихо, не привлекая внимания всей округи.
  - У Сальвадо под рукой всегда его адвокат и советник, он же по-нашему консильери, - объяснял мне Рауль, когда мы приступили к трапезе. - Зовут его Мичел Мария Хименес, с ним вы общались, когда передавали деньги...
  - Так вы что, там были?
  - Да, сели им на хвост, когда они на двух машинах куда-то отправились. А потом уже следили в бинокль, ближе подобраться было нельзя. Была бы у нас хоть одна снайперская винтовка на двоих... Так вот, этот Хименес живет в квартале от виллы босса.
  - Он мне тоже нужен, - заявляю, твёрдо глядя в глаза собеседнику.
  - Хорошо, не вопрос, если удастся завалить Сальвадо без лишнего шума, сможем сразу же атаковать и дом адвоката. Далее, на вилле обычно присутствуют четверо вооружённых охранников, хотя при желании Сальвадо может собрать и сотню. Но на это нужно время, а мы, надеюсь, управимся быстрее.
  - Это точно, затягивать нам не с руки, - кивнул назвавшийся Джеком боевик явно иудейской наружности.
  - Из этих четверых особым доверием Сальвадо пользуется Кортес, тот самый здоровяк, что забрал у вас сумки с деньгами. Ходят слухи, что он бессмертный. Врут, конечно, но Кортес действительно умудрился каким-то чудом выжить после того, как его несколько лет назад буквально изрешетили пулями.
  - У Сальвадо есть жена и трое детей, - продолжает Рауль, - старшему двадцать один год, он живёт отдельно, а двое - сын и дочь - ещё подростки.
  - С ними постараемся обойтись аккуратно, - говорю я.
  - С вашими-то они не очень-то миндальничали.
  - Не будем уподобляться этим животным.
  Как дальше выяснилось, главное - проникнуть на территорию особинка. По верху окружавшего двор кирпичного забора высотой около 2,5 метров вилась колючая проволока, но, по словам Рауля, преодолеть препятствие можно без проблем. В дальнем углу двора возле забора рос пышный кустарник, колючий, что плохо, но высотой под три метра, что хорошо. С другой стороны забора там же - не менее пышные заросли, где сейчас лежала раздвижная лестница, с помощью которой предлагалось перебраться через ограду. После наступления темноты во двор обычно никто не выходит, кроме охранника, выгуливающего перед сном немецкого дога. Это происходит обычно около 10 вечера.
  - Так и будете дальше изображать старика? - с ухмылкой спросил набивавший патронами магазин 'Томпсона' Рауль, который, видно, в этой компании был за старшего.
  - Пока да, не хочу, чтобы после нашей операции кто-то случайно увидел в Тихуане человека, похожего на мистера Бёрда. Избавлюсь от маскировки, когда вернусь в Штаты. Кстати, мало ли что может случиться, предлагаю каждому из вас для конспирации закрыть нижнюю часть лица платком. Если больших платков нет - нарежем тряпок. Мне ни к чему - я и так неплохо загримирован.
  С наступлением темноты вернулся Пабло. С его слов выходило, что Сальвадо в сопровождении Кортеса отправился в одно частное заведение, где предоставляли услуги интимного характера. Попросту говоря, в публичный дом.
  - При живой-то жене? - не смог сдержать я удивлённого возгласа.
  - Вряд ли он ей доложил, куда направляется, - ощерился Пабло, демонстрируя пожелтевшие от табака зубы. - Даже если бы и сказал... Она у него смирная, забитая овечка. Сальвадо приглядел её, когда ей было всего 16 лет, и бедные родители девушки не смогли отказать уже тогда известному на всю Тихуану человеку. Они ещё ему благодарны, что Сальвадо вытащил их дочурку из нищеты.
  Тут у меня и родилась идея не ждать, когда наша цель вернётся под защиту родных стен, а накрыть его прямо в борделе. Предложение было одобрено, хотя и не сразу.
  - А что если пока мы добираемся - он уже уедет? - спросил Ицхак.
  - Пошлём сначала кого-то на разведку, - ответил Рауль. - Я и сам могу туда наведаться под видом клиента.
  - Ладно, но что будем делать с остальными обитателями публичного дома?
  - Постараемся обойтись без лишней крови, - сказал я. - А если кто попробует поиграть в героя - разрешаю открывать огонь на поражение.
  - Ну что, тогда готовимся к выходу?
  Рауль окинул нашу небольшую группу вопросительным взглядом. Я тоже исподволь взглянул в глаза каждому. В них читалась решимость, и я понял, что Лански не поскупился, прислал если и не лучшие, то далеко не последние кадры.
  Самым молодым из них был Лео, на вид лед двадцати с небольшим. Однако, глядя на этого обладателя орлиного носа и чёрной, кучерявой шевелюры, я видел, что и он в случае чего без лишних угрызений совести нажмёт на спусковой крючок 'Томпсона'. Уверенность, излучаемая каждым из этой пятёрки, не оставляла сомнений в их готовности либо безжалостно истребить противника, либо сложить свои головы на поле брани. Будем надеяться, что второй вариант - это не про нас.
  А готов ли я сам пожертвовать своей жизнью? Оставить без мужа Варю, и без отца Соню и ещё нерождённого ребёнка? Не говоря уже о Люке, хотя он и растёт в полной семье, считая Кларка своим отцом... Может, зря я во всё это ввязался? Узнай об этом Берия и тем более Сталин, разве они разрешили бы мне так подставляться? Наверняка нет. А я не могу поступить иначе. Затронута честь моей семьи, и если мне суждено погибнуть, то дети будут знать, что их отец умер как мужчина.
  В этих широтах темнеет рано и резко, а тут ещё зарядил настоящий тропический ливень. Час спустя мы всей гоп-компанией кое-как - двое (включая меня) спереди и четверо сзади - загрузились в подержанный 'Понтиак'. За рулём сидел Пабло, неплохо выучивший местную географию. Я, честно говоря, сразу же запутался в хитросплетениях местных улочек, но Пабло уверенно вёл автомобиль то по мощёной булыжником, то просто по грязной дороге, взрезая светом фар чернильную, пронизанную нитями дождя тьму.
  Припарковались мы в квартале от объекта под аркой одной из подворотен. Наши плащи неплохо скрывали 'Топмсоны', которых на задание отправилось четыре экземпляра. Захария предпочёл дробовик, я же ограничился тем, с чем и пришёл - кольтом и ножом. Жаль, что на пистолет не было глушителя, но, в общем-то, он в любом случае стреляет тише, чем тот же дробовик. В нашу пользу было и то, что дождь не прекращался, и звуки выстрелов в закрытом помещении с улицы вряд ли будут очень уж слышны.
  Рауль, оставив Пабло свой 'Томпсон', нож и браунинг, под видом потенциального клиента отправился на разведку. Мы пока столпились в подворотне метрах в 50 от публичного дома. От нечего делать пока рассматриваю вертеп. Двухэтажный дом красного кирпича, по местным меркам вполне прилично выглядящий. В нескольких окнах сквозь плотные занавески едва пробивается свет. Нетрудно догадаться, чем занимаются в этих комнатах.
  - Интересно, как там моя Сара? - услышал я негромкий голос Ицхака. - Скучает, наверное, она у меня такая - нет меня день-два - вся изводится. Мы с ней познакомились три года назад на 7-й авеню в Нью-Йорке. Она тогда работала портнихой у своего дяди, а я пришёл заказать костюм. Увидел её - и словно током меня ударило. Да и у неё, смотрю, глаза загорелись, щёчки зарумянились, грудь поднимается... А грудь у неё уже тогда, ещё до рождения Ади и Фрейды, внушала уважение...
  Похоже, нервишки у подельника всё-таки дают о себе знать, волнение пытается заглушить пустой болтовнёй. Пусть себе треплется, лишь бы в ответственный момент не облажался. Надеюсь, Лански подсунул мне крепких парней, причём крепких не только в плане физики.
  Спустя минут тридцать наконец-то вернулся Рауль.
  - Постарался управиться побыстрее в интересах дела, правда, пришлось потратить сотню песо на какую-то тощую рыбу, - вздохнул он с притворным сожалением.
  - Хочешь, чтобы тебе возместили? - ухмыльнулся Пабло, косясь в мою сторону. - И удовольствие получил, и деньги вернул?
  - Получишь ты свои сто песо, - не выдержал я. - Что с Сальвадо?
  - Кортес так и сидит на втором этаже в коридоре в кресле, значит, в каком-то из номеров развлекается его босс.
  - Ну что, тогда идём на абордаж?
  Это уже Лео азартно передёрнул затвор своего Томпсона. Остальные, судя по их горящим глазам, готовы были поддержать эту идею. Почему бы и нет? Я приехал сюда мстить, и не вижу смысла откладывать месть в долгий ящик.
  - Не забудьте закрыть лица, - говорю подельникам, делая попытку шагнуть к публичному дому.
  - Вы же не знаете испанского! - вовремя замечает Рауль.
  - Чёрт... Как-то я об этом не подумал.
  - А с чёрного хода нельзя зайти? - вклинивается Захария.
  - Там закрыто и тоже охрана, - отвечает Пабло. - Я проверял, прежде чем вернуться домой. Подёргал дверь, и тут в ней окошко приоткрылось, ну я и драпанул оттуда, пока не разглядели, кто такой.
  - В общем, так, - говорю я. - Идёт Рауль с пистолетом и ножом, его впускают, и пока он держит охранника под прицелом - мы проникаем внутрь. Там ещё кто-то может быть поблизости?
  - В первый раз только охранник, который вызвал хозяина борделя.
  - Тогда всё намного проще. Давай, Рауль, удачи!
  Первая часть нашего плана прошла как по маслу. Туповатый охранник стоял у стенки, задрав руки к потолку, и переводил испуганно-удивлённый взгляд с одного из нас на другого. По моей команде мексиканца скрутили, заведя руки за спину
  - Скажи ему, чтобы позвал хозяина, - говорю Раулю.
  Тот перевёл мой приказ на испанский, но охраннику уже ничего не нужно было делать - хозяин в цветастом халате сам спускался вниз. Мелкий, похожий на кролика, с выступающими вперед верхними зумами, он, однако, мгновенно оценил диспозицию и сделал попытку рвануть обратно по лестнице вверх. В метании ножей я не прекращал практиковаться и после попадания в это время, так что бедолаге удалось перепрыгнуть от силы пару ступенек, когда в его правое бедро вонзился клинок. Заверещав, он всё же попытался хотя бы прихрамывая удрать от нас, но подсуетился Пабло, схвативший его за шкирку и стащивший вниз.
  - Я сейчас вытащу нож, а ты перетяни ему ногу, чтобы не умер от потери крови, - сказал я Пабло. - А потом руки ему так же стяните за спиной. Пусть со своим охранником рядом полежит.
  В этот момент Лео решил проверить, что находится за ближайшей слева дверью. Не успел открыть, как до нашего слуха донеслись женские голоса, громко говорившие на испанском.
  - Там у них, похоже, что-то вроде комнаты отдыха для свободных от работы жриц любви, - пояснил Лео, прикрыв дверь.
  - Давай-ка ты останешься внизу, будешь приглядывать и за девицами, и за этими двумя. А мы пойдём разберёмся с теми, кто нам нужен. Рауль, веди, только осторожно.
  Кортеса мы обнаружили в конце коридора, мирно рассевшимся в кожаном кресле и подрезавшим ногти при помощи мачете.
  Увидев нашу пятёрку, он прервал своё занятие и медленно поднялся из жалобно заскрипевшего кресла. Какой же он, сука, огромный! Да ещё со своим тесаком, способным при достаточной силе удара разложить человека надвое. Вот только против пули никто ещё не устоял. Рукопашка и ножевой бой тут смотрятся проблематично, а вот ствол - самое то. Посмотрим, какой он бессмертный.
  Моя рука ещё только потянулась к наплечной кобуре, как вдруг из-за моей спины неожиданно выскочил Захария, направляя в сторону противника свой дробовик. И тут Кортес, до этого казавшийся мне тяжёлым и неповоротливым, резко и коротко размахнулся, а в следующее мгновение его тесак, вращаясь и со свистом рассекая воздух, полетел в голову Захарии. Единственное, что я успел - это толкнуть рукой потенциального мертвеца, и за те доли секунды, что в его голову летело мачете, тот отклонился на десяток сантиметров. Этих сантиметров ему хватило, чтобы выторговать у смерти отсрочку. Но правого уха всё-таки лишился, вернее, верхней его части. В момент в моём воображении пронеслась картина, что было бы, не успей я толкнуть Захарию... Мачете просто разрубило бы его голову пополам, как спелую дыню, а так оно пролетело дальше и, словно в дешёвом боевике, застряло в висевшей над лестницей картине, изображавшую гуляющих по саду четырёх одетых женщин в белом .
  - А-а-а... Кус охтак! Кус уммак! - истошно завопил Захария на великом и могучем иврите, прижимая к уху ладонь, из-под которой тут же побеждал тёмно-красный ручеёк.
  После таких воплей, наверняка переполошивших весь бордель, уже не имело смысла таиться. Тем более что громила... нет, он не бежал, но так быстро шагал в нашу сторону и такими шагами, что я едва успел выхватить ствол и выпустить пулю в надвигающуюся на меня тушу.
  Если я надеялся, что 15 граммов выпущенного из 'Кольта' свинца остановят этого Геркулеса, то глубоко заблуждался. Он даже с шага не сбился! Второй выстрел, третий... Что же остальные-то не стреляют, мелькнула мысль, опешили, что ли?!! Нажать на спусковой крючок в четвёртый раз я не успел - Кортес вонзился в нашу маленькую толпу, размахивая налево и направо своими руками-оглоблями. Я-то успел нырнуть в сторону, прижавшись к стенке, а вот остальные замешкались, и вот уже Ицхак летит спиной вперёд в сторону лестничного пролёта, а Пабло стонет и держится за левое плечо - похоже, сломана ключица.
  Эдак он всю мою банду отметелит! Нужно с ним кончать... Я выхватываю нож, подбираюсь к Кортесу сзади и без раздумий вгоняю лезвие ему точно в темя. Ну наконец-то! Громила на мгновение застывает, затем поворачивается в мою сторону, пуча сочащиеся кровью глаза, и с грохотом рушится вниз, на устилающую пол ковровую дорожку.
  В этот момент открывается одна из дверей, и в коридор выглядывает какой-то мужик в цветастом халате. Увидев жуткую картину, он меняется в лице, тут же исчезая за дверью, и мы слышим звук проворачиваемого в замочной скважине ключа.
  - Ну и чего не стреляли? - с укором спрашиваю я своё воинство.
  - Думали, вашего 'кольта' будет достаточно, - виновато отвечает Рауль. - Кто ж знал, что он и впрямь бессмертный.
  - Не такой уж и бессмертный, - говорю я, пиная носком ботинка истекающую кровью тушу.
  Наклонился, выдернул из темени покойника нож, обтёр лезвие о его же одежду и убрал обратно в ножны.
  - Надеюсь, Сальвадо ещё здесь. Там, - я киваю на дверь, откуда выглядывал мужик, - мы его вряд ли найдём, поэтому вышибаем оставшиеся пять дверей. Захария и Пабло, вы спускайтесь вниз, пусть вам Лео окажет хоть какую-то первую помощь. Ицхак, ты как? Нормально? Тогда нас трое. Надеюсь, на одного Сальвадо достаточно.
  Вышибать двери ногами не потребовалось. Рауль вовремя вспомнил про оружие, и мы просто выносили замки короткими очередями. Удача нас поджидала в последней, крайней комнате. Сначала я увидел закутавшегося в простыню мальчишку лет 12, испуганно жавшегося на кровати, затем распахнутое окно.
  'Он там?' - спросил я парнишку одними глазами, показывая на окно. Мальчишка коротко кивнул, съёжившись ещё больше.
  Я подошёл к окну и осторожно выглянул в ночной мрак. Дождь уже почти прекратился, но луна пока не могла пробиться сквозь плотные тучи. Кинул взгляд вниз - распластанное в грязи тело отсутствовало. Неужели этому борову удалось сбежать?!
  А нет, вот он, красавчег! В белых брюках, в рубашке нараспев, ботинках... Почти успел собраться. Пристроился сбоку, на карнизе шириной сантиметров 30, стоит, прижавшись голой спиной к мокрым кирпичам, и пытаясь втянуть пузо, чтобы не перевешивало вниз.
  Я поманил его пальцем, на что тот ответил отрицательным покачиванием головы. С тройного подбородка Сальвадо при этом сорвалось несколько капель влаги, исчезнув в ночном сумраке.
  Да что я, собственно, с ним церемонюсь?!! Пустить ему пулю в лоб - и всего делов. Хотелось, конечно, поизмываться, но не при детях же... Да и после битвы с Кортесом адреналин как-то уже схлынул, хотелось побыстрее закончить.
  - Рауль, - обернулся я к толмачу, - пусть парня выведут в коридор... Вывели? А теперь скажи этому любителю мальчиков, что за содеянное зло он приговаривается к смертной казни. А именно за похищение моих жены и дочери - если он меня ещё не узнал - а также за убийство двух моих людей.
  - Не надо, не надо меня убивать, мистер Бёрд! - на вполне сносном английском простонал Сальвадо. - У меня семья, дети, вы их оставите сиротами... Это всё Хименес, это он всё придумал, и он предложил идею, как выманить у вас 5 миллионов. Я верну, я всё верну до последнего цента!
  - Давай-ка заползай обратно, - велел я ему.
  Я бы на его месте всё же сиганул вниз. Хоть мизерный шанс спастись, но оставался. Хотя он по своей наивности душевной, вероятно, надеялся, что его простят... Нет, я бы сиганул.
  Кое-как, с нашей помощью, забравшись обратно в комнату, не насквозь, но всё же подмокший, он выглядел весьма жалко. Этот человек, ещё недавно бывший могущественным наркобароном, на наших глазах превратился в дрожавший от страха кусок сала. Как вообще этот слизняк мог управлять такой империей?!!
  - Ну и где деньги? - с налётом безразличия поинтересовался я.
  - Они у Хименеса дома. Я не храню у себя большие суммы.
  - И что, он нам их выложит на блюдечке?
  - Я могу ему позвонить, он принесёт их сюда.
  - Позвонить?.. А что ж, можно и позвонить.
  Телефон мы обнаружили внизу, в небольшой комнатушке, которую себе под личный кабинет отвёл хозяин борделя. Тот по-прежнему сидел на полу в небольшом фойе, прислонившись спиной к стене, рядом с также надёжно связанным охранником, а рядом невозмутимо прохаживался Лео.
  - Скажешь Хименесу, чтобы приехал один, что у тебя здесь встреча с крупным поставщиком, который согласен отдать очень крупную партию наркоты только за наличные. И учти, амиго, если вздумаешь чудить, кричать в трубку, что всё плохо, или подашь какой-то условный сигнал - ты будешь просить у меня лёгкой смерти.
  Сказано это мною было тихим, спокойным голосом, однако уверен, что у Сальвадо по спине пробежали мурашки. Пока тот крутил телефонный диск, я незаметно кивнул Раулю, мол, следи, что он будет говорить.
  Когда Сальвадо закончил говорить и положил трубку, я приказал ему встать на колени лицом к стене.
  - Не убивайте меня, я сделал всё, что вы просили, - захлюпал носом боров, всё же становясь на колени.
  - Никто тебя пока не убивает, ты нам ещё будешь нужен. Не трясись, ты же мужчина. Или я ошибаюсь?
  Наверное, мои слова всё же пробудили в нём остатки мужского естества, во всяком случае, Сальвадо перестал всхлипывать, вздрагивая плечами, его голова обречённо поникла на грудь. Минут через десять он уже стал испытывать физическое неудобство от стояния на коленях. Видя это, я разрешил ему сесть на задницу, и он с облегчением привалился к стене спиной.
  Прошло около получаса, прежде чем стоявший на стрёме Лео заскочил в кабинет, извещая, что напротив борделя остановился автомобиль.
  - Хименес? - спросил я.
  - В темноте не разглядеть, но водитель один. Наверное, он сам за рулём.
  - Ну что, красавчик, идём.
  Я чуть ли не шкирку поднял Сальвадо и подтолкнул к двери.
  - Выходим вместе, мило болтаем на испанском. Вернее, ты болтаешь, а я киваю и смеюсь, понял?
  Тот часто-часто закивал головой.
  - Пиджак-то надень, нужно выглядеть элегантно.
  Спектакль удался на все сто! Увидев своего босса и рядом меня в гриме, Хименес выбрался из-за баранки и двинулся нам навстречу. Сальвадо что-то у него спросил, тот кивнул, и наркобарон успел мне шепнуть:
  - Обе сумки в багажном отделении.
  Если я раньше и собирался устроить Хименесу показательную порку в виде долгой и мучительной смерти, то сейчас мой пыл куда-то испарился. Поэтому, подойдя вплотную, я просто спросил:
  - Ну что, ублюдок, узнал меня?
  На его лице проявилась гримаса недоумения, спустя несколько секунд сменившаяся удивлением, смешанным с яростью.
  - El diablo me toma! Не может быть! Как?! - воскликнул он, переводя взгляд с меня на своего работодателя и обратно.
  - А вот так!
  Не дожидаясь, когда рука адвоката завершит движение за лацкан пиджака, откуда он наверняка собирался извлечь ствол, я сделал резкий выпад, вогнал лезвие ножа ему в гортань и тут же выдернул обратно. Хименес, выкатив глаза, захрипел, прижал к ране ладонь, пытаясь остановить поток крови... Нет, парень, тебе уже не выжить, смирись. Успей прочитать молитву, если ты набожный человек, хотя креста на тебе, в отличие от Сальвадо, что-то не видно.
  Наркобарон тем временем находился в состоянии шока, из которого мне его пришлось вывести тычком локтя в бок.
  - Пойдём-ка глянем, не обманул ли нас твой дружок.
  Обе сумки и впрямь лежали в багажнике. Я открыл одну, затем вторую - вроде всё на месте. Кстати, багажник объёмистый, хватит места и для такого толстяка, как Сальвадо.
  - Полезай.
  Тот с кряхтением кое-как забрался внутрь, втиснувшись аккурат между сумок с деньгами.
  - Охраняй мои миллионы, - сказал я ему перед тем, как захлопнуть крышку багажника.
  Повернулся к публичному дому, махнув рукой. Мои орлы за исключением всё ещё охранявшего пленных Лео один за другим двинулись к машине.
  - Мы что, не будем его кончать? - спросил Рауль, поигрывая 'Томпсоном'.
  - У меня есть идея получше. Отвезём его в Штаты и сдадим на руки людям Гувера. Вернее, я сдам, вам-то 'светиться' ни к чему. То-то директор ФБР обрадуется! Надеюсь, этому борову впаяют как минимум пожизненный. А с вами рассчитаюсь, как положено. И за ухо отдельно, - повернулся я в сторону несчастного Захарии.
  В этот момент мой взгляд упал на крыльцо борделя, на котором стояла худенькая фигурка, в которой я узнал того самого мальчонку. На этот раз он был уже в одежде.
  - Подождите, я сейчас. Рауль, пойдём, будешь переводить.
  Вернувшись, глянул парнишке в глаза.
  - Как тебя зовут?
  - Марио.
  - Сколько тебе лет?
  - Двенадцать, сеньор.
  - Как ты здесь оказался, Марио? В смысле, в публичном доме?
  Дальше я услышал грустную историю о том, как мальчишка рос в многодетной семье, пока мать пятерых детей не умерла от малярии. Отец, и до этого не считавшейся примерным семьянином, после смерти жены и вовсе слетел с катушек. Бутылка стала его лучшей подругой. А когда в прошлом году его 11-летний сын попался на глаза хозяину борделя, и тот предложил попросту купить ребёнка за 500 песо - горе-папаша согласился без малейших угрызений совести.
  Парнишке денег не платили, но кормили и одевали, вот только за это приходилось расплачиваться собственным телом. Помимо Сальвадо у него было ещё двое мужчин, правда, появившихся в борделе однократно. А вот глава наркокартеля заезжал как минимум раз в неделю.
  Слушая его, я всё больше мрачнел. У меня появилось стойкое желание кастрировать этого борова прямо сейчас, только усилием воли я сумел себя удержать от экспрессивного поступка. Хотя, может быть, и зря. Когда он окажется в тюряге, я постараюсь сделать его жизнь за решёткой похожей на ад.
  - У тебя есть родные?
  - Да, в Эрмосильо живёт тётка.
  - Она тебя сможет приютить?
  - Наверное. Когда мама умерла, она приезжала и хотела забрать меня и младшую сестру, но отец нас не отпустил.
  - Если я дам тебе денег, сможет добраться до Эрмосильо самостоятельно?
  - Не знаю.
  Я задумался. Не везти же парня с собой. Из раздумий меня вывел Рауль.
  - Раз уж мы своё задание выполнили, давайте я его отвезу. До Эрмосильо на машине ехать всего часов двенадцать.
  - Спасибо, Рауль. Проследи, чтобы его нормально приняли, и оставь этой тётке деньжат.
  Я не поскупился, выдал одну из пачек из моей 5-миллионной наличности, потревожив . Доллар в Мексике тоже был ходовой валютой, но в случае чего баксы можно было обменять и на песо. Во всяком случае, за ближайшее будущее парня я был спокоен.
  - Можешь взять вашу машину, а мы отправимся в Сан-Диего и дальше в Вегас на автомобиле Хименеса. Счастливого пути!
  А у меня в борделе оставалось ещё одно дело, в котором переводчик не требовался. Подойдя к сидевшему на полу всё в той же позе хозяину заведению, я без замаха так влепил ему ногой промеж ног, что тот, икнув, просто завалился набок без признаков жизни. Теперь, когда его мошонка наливается синевой, о половой жизни ему точно придётся забыть, возможно, до конца своих дней. А нечего детей под всяких извращенцев подкладывать!
  - Садись за руль, - кивнул я Пабло, плюхаясь на переднее пассажирское сиденье. - Кому-то что-то нужно забрать на базе? Нет? Тогда едем в Сан-Диего.
  
  Глава V
  - Так что, Лаврентий, чем порадуешь?
  Иосиф Виссарионович пыхнул трубкой, и его покрытое оспинами лицо на несколько мгновений исчезло за дымовой завесой.
  'Не бережёт себя Коба, - подумал Берия, открывая лежавшую перед ним отделанную тонкой светло-коричневой кожей папку. - Сколько уже врачи ему говорили, чтобы отказался от курения - а воз и ныне там. Да ещё и война не прошла бесследно, немало сил отняла... Впрочем, для своих лет Сосо пока выглядит неплохо, похоже, и роковой 53-й переживёт'.
  Отец народов в это же время с прищуром поглядывал на сидевшего в глубоком кресле сбоку от его рабочего стола министра внутренних дел. Его глаза за круглыми стёклами пенсне казались непроницаемыми. Такими же они были, когда в рамках послевоенной реформы органов власти Сталин, только что выбранный Первым секретарём ЦК КПСС, объявил, что назначает Председателем Совета Министров СССР товарища Косыгина. Молодого, 45-летнего политика, о котором, в общем-то, положительно отзывался в своих показаниях Ефим Сорокин. Поэтому Коба и пригляделся к Алексею Николаевичу повнимательнее, и понял, что человек действительно толковый. Впрочем, бестолковый вряд ли получил бы пост послевоенного министра финансов, из кресла которого Косыгин и пересел руководить Советом Министров.
  Может быть, Лаврентий и не рвался особо в верха, памятуя о поговорке: 'Чем выше летаешь - тем больнее падать', и в приватном разговоре, когда Сталин обсуждал с ним кандидатуру Косыгина, ничем не выдал своих вероятных эмоций. Однако Иосиф Виссарионович как никто другой знал, насколько затягивает чувство власти над другими, и если с ним что случится, именно Косыгин станет первым кандидатом на пост Первого секретаря, а не министр внутренних дел.
  - По линии министерства кое-какие проблемы ещё остаются, но мы их решаем, - заявил Берия, поднимая глаза на шефа. - В первую очередь это касается связанного с послевоенной разрухой разгула преступности...
  - Страшно подумать, какой был бы разгул, затянись война ещё на год, как в реальности товарища Сорокина, - пробурчал Сталин, выбивая из трубки табак в хрустальную пепельницу. - А это, считай, мы обошлись малой кровью.
  - Верно, товарищ Сталин, помог нам агент Сорока. Хорошо помог, и не только словом, но и делом.
  - А почему же мы ему не помогаем?
  Берия уловил изменение интонации Кобы, обычно не сулившее ничего хорошего, и внутренне напрягся. Но внешне оставался таким же спокойным.
  - А что, он разве нуждается в помощи? По-моему, у него там всё совершенно неплохо. Жена и дочка рядом, денег навалом, свои газеты, радио, телевидение... Я слышал, он ещё и кинокомпанию открыл недавно.
  - А то, что у него жену с дочерью выкрали и едва самого не убили, не слышал?
  - Откуда такая информация, товарищ Сталин?
  - Фитин вчера заходил, рассказывал. Каялся, что его резидентура плохо сработала, пропустила этот вопиющий случай. Хорошо, что всё обошлось. А вот то, что ты, Лаврентий, возглавив МВД, забыл о нашем агенте - это плохо! Понимаю, не твоё ведомство, но должен помнить о человеке, который и для страны немало сделал, и для тебя лично.
  - Виноват, - изобразил покаяние бывший нарком, а ныне министр. - А что там всё-таки случилось?
  - Вроде как с банальной драки в каком-то баре Лос-Анджелеса началось. Наш Сорокин, как водится, надавал хулиганам по шее, тех за решетку, а один из оболтусов оказался родственником какого-то мексиканского наркобарона. Племянником, кажется. Этот наркобарон обиделся, что его племянника в тюрьму сажают, хотел, чтобы наш Сорокин в суде изменил показания. Сначала было покушение, а затем, когда суд всё-таки вынес приговор, выкрали его жену и дочь.
  - Варвару Мокроусову, а дочь у них, кажется, Софья, - напомнил Берия.
  - Ну, тебе виднее... В общем, потребовали выкуп 5 миллионов долларов. Сорокин деньги собрал, но решил отомстить. Вроде как итальянская мафия ему бойцов дала, так они в Мексике навели шороху. Кого-то на тот свет отправили, а самого главного Сорокин в Америку привез и сдал людям из ФБР.
  - Гувер, наверное, был очень рад, - хмыкнул соратник.
  - Ничего весёлого тут нет, - нахмурился Сталин, и Берия ещё больше втянул голову в плечи, хотя и без того от природы походил на филина, а пенсне только добавляло сходства. - Печально то, что у нас не налажен контакт с объектом. Мы должны держать руку на пульсе, даже если наш человек является... Как ты мне говорил?
  - 'Спящим' агентом.
  - Вот-вот, 'спящим'. Недоработка, о чём я и сказал Фитину.
  - А не может это быть преднамеренной недоработкой? - вкрадчиво, словно бы про себя, поинтересовался собеседник.
  - Хочешь сказать, его могли в Америке перевербовать?
  Берия пожал плечами. Мол, доказательств нет, но если надо - найдём.
  - Не впадай в ежовщину, Лаврентий, - буркнул Отец народов. - Но к Фитину присмотрись, ненавязчиво так, чтобы ничего не заподозрил.
  - У меня есть свой человек в его окружении, ему и поручу.
  Иосиф Виссарионович разломил очередную папиросу из пачки с надписью 'Герцеговина Флор' и принялся неторопливо набивать трубку. Берия молчал, ожидая, что ещё скажет руководитель партии и государства. За годы работы под Сталиным он привык к подобному ожиданию. И даже табачный дым его не мог вывести из равновесия, хотя некурящий министр обороны к любителям подымить относился без особой симпатии. В его кабинете курить запрещалось, а если собирались всем руководством - приходилось терпеть. Не сделаешь же замечание, пусть даже этот некто стоит в иерархии намного ниже тебя, если тут же дымит и сам Вождь.
  - Я вот что думаю, - наконец заговорил товарищ Сталин. - Наш Сорокин достиг в Соединённых Штатах высокого положения как бизнесмен, не пора ли ему попытаться войти во власть?
  - Иностранцу? Объект говорил, что Гувер знает кое-что о его прошлом, в частности, о его побеге из лагеря в Коми, но держит эту информацию при себе. Со слов Сорокина, Гувер и в легенду его жены не поверил, пришлось ему придумывать, что он якобы помог совей невесте бежать из СССР. Боюсь, если Ефим Николаевич рискнёт сунуться в политику, преследуя наши интересы - если вы это имеете в виду - то шеф ФБР может использовать эти данные против него.
  - Снова Гувер... Я всё-таки склоняюсь к мнению, что его нужно убирать. Только так, чтобы это не бросило тень подозрений на товарища Сорокина. Как считаешь, можно это доверить Фитину?
  - Конечно, можно было бы посмотреть, насколько он предан делу партии. Если бы справился - то смыл бы с себя все подозрения. Однако боюсь... Боюсь, что Гувер мог подстраховаться на случай своей смерти.
  - Но мы же не знаем этого наверняка?
  - Не знаем. Однако исключать такую возможность нельзя. Тем самым можем спровоцировать цепную реакцию, и наш 'спящий' агент может оказаться уснувшим навсегда. В лучшем случае получить пожизненное.
  - Думаешь, они там знают, что Сорокин работает на нас?
  - В любом случае мало хорошего в том, если вдруг выяснится, что известный на все Штаты магнат и меценат Фил Бёрд на самом деле не тот, за кого себя выдаёт. Многие деловые партнёры откажутся с ним работать. А уж подозревать в нём коммуниста станут в любом случае, даже несмотря на то, что он, рискуя жизнью, сбежал из исправительного учреждения.
  - Мда, хотя система реформирована сразу после Победы, а несправедливо осужденных мы стали выпускать ещё до войны, ГУЛАГом на Западе обывателей пугают до сих пор, - задумчиво протянул Сталин, пыхнув трубкой. - Так что ты предлагаешь, Лаврентий?
  - Пусть Фитин прозондирует почву. Я слышал, у него в ФБР свой человек есть. Правда, на маленькой должности, но может он сумеет всё же хоть что-то выяснить.
  Сталин, не ответив, снова принялся расхаживать по кабинету, попыхивая трубкой, и поворачивающий за ним голову Берия еще больше стал похож на ночного пернатого охотника.
  - Хорошо, - спустя минуту сказал наконец Вождь. - Я сам озадачу товарища Фитина. Посмотрим, какой он коммунист, как умеет справляться со сложными заданиями. А нам с тобой, Лаврентий, нужно ещё кое-что обсудить. Помнишь, этот Сорокин нам рассказывал про атомные электростанции? Доставлять ядерные боеголовки на другие континенты мы уже научились, а теперь, как куратор атомного проекта, расскажи мне, что у нас происходит с мирным атомом?
  Когда Берия выходил из Кремля, наверху уже громыхало, а на поля его шляпы упали первые капли дождя. Глянул на часы - время близилось к восьми вечера.
  - Давай домой, - кивнул водителю.
  Усевшись в машину, ослабил узел галстука. Душно, да еще позади тяжёлый разговор с Кобой. Впрочем, в прежние годы Хозяин бывал и покруче. Причем бывал куда чаще, чем сейчас. Стареет... Да и он сам, в общем-то, моложе не становится. Вчера вон поясницу прихватило, а никогда раньше не жаловался. Но, как ни крути, другой кандидатуры, кроме своей, на случай замены Вождя, если с тем что-то случится, Берия не видел. Да, в чём-то Сорокин был прав, когда упоминал, что в ТОЙ истории народ не выдержал бы двух грузин подряд у руля страны. Но в его реальности ситуация была несколько иная, и проецировать её на то, что происходит сейчас - политически безграмотно. Советский народ живёт не то что бы хорошо, но и не голодает, хотя от войны минуло не так уж много лет. А реформы они начали проводить ещё до нападения фашистов, и уже тогда эта реальность стала расходиться с прежней. Сорокин послужил тем самым камнем, от падения которого в воду истории расходятся сметающие всё на своём пути круги.
  Глядя сквозь исчерченное мокрыми линиями стекло на проплывающие мимо здания, Лаврентию Павловичу почему-то вспомнилось уже давнее его назначение в Закавказье. Райончик ему достался тот еще. Промышленности как таковой не существовало. Нищая, голодная окраина. К 1931 году в колхозы Грузии удалось загнать 36% хозяйств, но менее голодным население от этого не стало. Тогда-то он сделал ход конем. Остановил коллективизацию, оставил в покое частников, зато в колхозах стали разводить не бестолковые хлеб и кукурузу, а ценные культуры: чай, цитрусовые, табак и виноград. И вот тут-то крупные сельхозпредприятия оправдали себя на сто процентов!
  Колхозы стали богатеть с такой скоростью, что крестьяне сами повалили в них.
  В промышленности он работал столь же эффективно. За первую пятилетку объем валовой промышленной продукции одной лишь Грузии увеличился почти в 6 раз. За вторую пятилетку - еще в 5 раз. В остальных закавказских республиках было то же самое.
  Именно при нём, например, начали бурить шельфы Каспийского моря, за что его же и обвиняли в расточительности: зачем возиться со всякой ерундой! Не видели эти говоруны перспективы, зато теперь держат язык за зубами. Если они ещё у кого-то остались.
  Берия встряхнулся, возвращаясь в реальность. Почему-то захотелось выпить вина. Почему бы и нет? Сейчас он поднимется домой и выпьет бокал 'Александреули', а потом ещё один, и ещё... И будет пить, пока сон не свалит его в постель.
  
  
   * * *
  
  Мой презент Гувер оценил по достоинству. Разве что попенял на излишнюю жестокость, которую мне и моим ребятам - хотя, что уж тут, вся кровь практически на мне одном - пришлось продемонстрировать в Тихуане. О том, что мне помогали люди Лански, которых я по возвращении сразу же отправил по домам, он уже тоже успел откуда-то узнать. Но дал мне слово к еврейскому мафиози санкций не применять, так как, выходит, тот тоже сработал в какой-то мере на пользу Соединённым Штатам.
  Как бы там ни было, передача 'живого товара' произошла тут же, в Вегасе. Трясущегося от страха Сальвадо агенты извлекли из машины, нацепили на него наручники и тем же вечером отконвоировали в аэропорт. Гувер мне позвонил, когда наркобарон уже был в Вашингтоне.
  - Всё-таки здорово вы разворошили этот осиный улей, мистер Бёрд, в Мексике творится настоящий переполох, - хмыкнул в рубку Джон Эдгар. - Они нам даже ноту выслали, подумали, что это спецоперация ФБР. Мы не стали ничего ни подтверждать, ни отрицать, храним гордое молчание. Кстати, Сальвадо не стал изображать героя, уже даёт показания. Что-то мы дадим прессе, уже пронюхавшей о задержании Сальвадо, а ваши хроникёры на очереди первые. А вообще я бы посоветовал вам обзавестись парой телохранителей, да и своим близким нанять хорошую охрану. Сейчас у вас появится много недоброжелателей, особенно среди мексиканцев, так что какое-то время желательно переждать шумиху в укромном месте.
  Ну да, то, что всю эту кашу заварил я, знают уже, пожалуй, все, кто можно. Сальвадо - само собой, к тому же я от своего грима ещё по пути в Вегас избавился, в туалете на пустынной автозаправке. Там же чуть живого Сальвадо из раскалённого багажника - солнце уже поднялось едва ли не в зенит - перетащил в салон, так что ехавшим со мной парням пришлось чуть потесниться.
  Вон и Серов лично вчера звонил по защищённой линии, попенял, что не попросил помощи у своих. Небось влетело ему от начальства. Ну да я ему популярно объяснил, что мне с ребятами от мафии работать сподручнее, они как бы всегда под рукой, и нет опасности засветить свои контакты с советской разведкой.
  Что касается Лански, тот даже и не выразил особой радости от того, что я вернул ему его деньги. Большее удовлетворение на его лице проявилось, когда я сказал, что выплатил всем парням по 10 штук 'зелёных', а пострадавший Захария получил сверху ещё 10 тысяч и оплату услуг лучшего пластического хирурга в Лос-Анджелесе.
  Когда всё немного устаканилось, я рванул в Нью-Йорк, а оттуда с подарками в станицу Наумовскую, к Варе и Соне. Атаман, благо хата приличная, поселил их у себя. Жену я обнаружил ни много ни мало стирающей в корыте бельё, а дочку - играющей во дворе с двумя девчонками примерно своего возраста. По внешнему виду моих точно нельзя было отличить от местных. Это не только конспирация, но и удобство. Фёдор был тут как тут, тоже одет по местным обычаям.
  - Ефим!
  Жена и дочь с радостными криками наперегонки бросились ко мне на шею.
  - Фима, это правда, что наших похитителей поймали? - первым делом спросила Варя.
  - Ага, ребята из ФБР сработали, - соврал я, не моргнув глазом. - Они уже допрашивают этого Сальвадо, а его ближайшие подельники отошли в мир иной. Ещё и деньги удалось вернуть... Вы-то как здесь?
  Оказалось, что чувствовали себя мои родные в станице очень даже неплохо. Соня сразу же обзавелась подругами-ровесницами, с которыми носилась бы по всей станице, если бы не требование Фёдора к членам моей семьи постоянно находиться в поле его зрения или его младшего брата Демида, который был также откомандирован из Вегаса. Да и Варя наслаждалась местными пейзажами, напоминавшими ей о далёкой родине.
  Не успели мы наобниматься, как на крыльце появилась Ефросинья Сергеевна с рушником в руках, а следом, с улыбкой подкручивая ус, вышел и сам атаман Науменко.
  - Целы, целы твои жинка с дочкой, - подмигнул мне Василий Антонович - Мы тут бдим за ними денно и нощно.
  Подошёл и заключил меня в свои медвежьи объятия. Крепок чертяка, а ведь ему уже за 60, да и ростом вроде не богатырь. После чего все были званы в хату, где хозяйка принялась выставлять на стол нехитрую, но аппетитную снедь. Варя, судя по всему, неплохо здесь освоившаяся, ей помогала, а Софа снова умчалась на двор к подружкам.
  - Хорошо здесь, - улыбалась, прижавшись ко мне, Варюха полчаса спустя, когда мы сидели с ней на заднем дворе под раскидистой яблоней. - Словно у бабки в деревне себя почувствовала, детство вспомнила. Разве что по тебе скучала, переживала.
  - А я по вам с Сонькой. Очень хочется забрать вас в Вегас, но на всякий случай поживите пока ещё здесь. Пойми, это же для вашей с Соней безопасности.
  - Всё я понимаю, Фима, - вздохнула Варя. - Потерпим, тем более что здесь вовсе не так плохо, как я себе представляла, даже наоборот. А ты там себя береги. Будешь беречь?
  - Буду! - пообещал я, прижав правую ладонь к сердцу, улыбнулся и чмокнул жену в нос. - Кстати, у тебя кровать здесь большая?
  В станице я пробыл пару дней и засобирался обратно. Стетсону многое можно было доверить, но не всё, поэтому утром 3 мая я переступил порог своего офиса в отеле 'Grand Palace' в сопровождении своего помощника. Предложив ему выпить, я сказал:
  - Саймон, раз уж у меня на руках осталась пара миллионов, заимствованная как бы на строительство нового отеля, почему бы нам не пустить их в дело? 'Grand Palace' обошёлся мне примерно в такую же сумму, думаю, этих денег хватит на отель 'Glory'.
  - Неплохое название, - кивнул Стетсон. - Сами придумали?
  - Ага, - кивнул я, надеясь, что отелей с таким названием ещё не существует. - Хочу вообще сделать сеть отелей класса 'люкс', а наш 'Glory' станет первой ласточкой.
  - Тогда, боюсь, в два миллиона мы не уложимся.
  - Лиха беда начало, - сказал я на русском, - как говорили мои предки. Пока начнём строить, а потом у меня пойдут средства от кинокомпании, не говоря уже о регулярных прибылях с газет, радио и телевидения.
  - И не говоря уже о вашей фабрике, - поддакнул Стетсон. - Кстати, куклы и музыкальные инструменты тоже приносят доход.
  - Правильно мыслишь, Саймон, - хлопнул я его по плечу. - Поэтому на тебя сейчас возлагается обязанность найти приличного архитектора, который стоит своих денег. Пусть набросает сразу несколько эскизов, я не хочу, чтобы все отели были на одно лицо. Затем, когда выберу эскиз для отеля в Вегасе, уже будем думать о смете и договорах с подрядчиками. Так что действуй, а я пока отправлюсь в советское консульство.
  - Зачем? - напрягся Стетсон.
  - Хочу пригласить на стажировку студентов кинематографического института из Москвы. Как-никак Россия - моя родина, русские и американцы вместе сражались против фашистов, и я хочу помочь им поднять свой кинематограф.
  - Может, стоит проконсультироваться с мистером Гувером?
  - Брось. Саймон, если я из-за каждой мелочи начну консультироваться с директором ФБР, у него ни на что другое просто не останется времени. В конце я концов я - хозяин этой киностудии, и мне решать, кого приглашать на ней работать или учиться. Давай, ищи архитектора, не откладывая на завтра то, что можно сделать сегодня.
  Ближайшее консульство СССР располагалось в Сан-Франциско по адресу 2563 Divisadero Street., куда я и отправился рано утром на своём лимузине. Заодно и в Лос-Анджелес заскочу, загляну на киностудию. Меня принял лично консул, который, выслушав мою просьбу, задумчиво побарабанил пальцами по столу.
  - Идея мне нравится, - сказал он, - но сам я принимать такие решения не могу. Мне нужно связаться с нашим атташе по культуре.
  - Я не тороплю, делайте, что должно, Только предупредите вашего атташе - никаких блатных. Пусть отбирают лишь самых талантливых студентов, кто действительно заслуживает стажировки на одной из лучших киностудий мира.
  Тут я, может, немного и загнул, но почему-то меня не покидала уверенность, что так оно и будет. Дайте мне 10 лет - и студия 'Barbara Films' нагнёт всех конкурентов. Если только они не устроят нам поджог или покушение на мою персону.
  Насчёт первого я подсуетился, обеспечив каждый павильон новейшей системой пожаротушения, к тому же не поскупился и на охрану. А что касается меня... По-моему, обзаводиться кучей бодигардов - глупо и неудобно, да и лишние расходы. Я сам себе лучший телохранитель, какой бы дешёвой бравадой это ни отдавало.
  Оставив консулу свои координаты, я рванул в Город Ангелов. На студии процесс шёл согласно графику - 'Тутси' и 'Молчание ягнят' были готовы для предпремьерного показа в 'Китайском театре Груамана'. Для комедии я назначил предварительную дату - 10 июня, для триллера - 21 июня. Подтянем критиков, прокатчиков, и прочих людей, кто в теме. Выходила на финишную прямую и лента 'Спасти рядового Райана', думаю, в июле и эту картину предъявим зрителю.
  В Вегасе я был на следующий день ближе к вечеру после почти четырёх часов езды на своей машине - из Лос-Анджелеса я выехал, хорошо пообедав. Напротив своего дома обнаружил стоявший напротив 'Jaguar XK 120' с открытым кузовом. Эту тачку я видел недавно в одном из глянцевых изданий, посвящённых автомобилям, кажется, там указывалось, что пока планируется выпустить всего 240 экземпляров дорогущего спорткара. И вот один из обладателей этого чуда прибыл в мои владения, а за рулём... А за рулём не кто иной, как 'оскароносный' Кларк Гейбл!
  А в руке у него початая бутылка виски, которую он, увидев меня, отшвырнул на обочину и довольно резво выбрался из машины. Двигался он весьма уверенно, наверное, выдул бухло не в один присест.
  Я тоже выбрался из машины, предчувствуя нехорошее. Предчувствие меня не подвело. Не тормозя, Кларк на ходу замахнулся и двинул мне по физиономии. Вернее, намеревался двинуть, мне хватило незаметного движения, чтобы его кулак просвистел в миллиметре от моего подбородка.
  Не дав сопернику ещё одну попытку, я коротки двинул ему по печени, отчего Гейбл с оханьем скрючился пополам.
  - Кларк, что за дела?
  - Ммммм...
  - Давай, отдышись, и пойдём в дом, поговорим без лишних глаз и ушей.
  Мой удар охолодил голливудского супермачо, и он послушно позволил отконвоировать себя под крышу моего дома. Провёл в ванную, где включил душ и сунул его голову под холодные струи.
  - Оботрись, - кинул я ему полотенце. - Как приведёшь себя в порядок - жду тебя на кухне. Похоже, мне тоже нужно выпить.
  Спустя пару минут Гейбл тоже нарисовался на моей экологически чистой кухне, где всё было выполнено из дерева.
  - Мне тоже налей, - глухо произнёс он.
  - Ты уверен?
  - Налей! И льда кинь.
  Ладно, хрен с тобой... Видно было, что мужику отчего-то не по себе. И боюсь, причиной этого являлся именно я, недаром он накинулся на меня с кулаками. Я даже догадывался, в чём именно дело, но сам себе боялся в этом признаться. Поэтому просто налил незваному гостю из початой бутылки точно такого же виски, какой он хлестал, дожидаясь меня, так как считал, что смешивать спиртные напитки - дурной тон. Гейбл какое-то время смотрел на стоявший перед ним наполненный на 1/3 стакан, затем взял и молча опрокинул его в себя, вытерев рот рукавом. Кубик льда остался лежать на дне. Гейбл поднял на меня глаза, в которых плескалась такая тоска, что я невольно отвёл взгляд.
  - Это правда?
  - Что именно ты имеешь в виду?
  - Правда, что Люк... Что ты его отец?
  Ну вот, я так и знал, что рано или поздно это всплывёт! Это ж надо, Кэрол столько лет молчала, а тут взяла и проговорилась. Или утечка произошла из клиники, от её личного доктора? Чёрт его знает, тут гадай не гадай - а разгневанный рогоносец сидит напротив меня.
  В этот момент в зале как нельзя кстати затрезвонил телефон.
  - Извини, я ненадолго, возможно, важный звонок.
  Дверь в кухню прикрыл, может, и впрямь разговор не для чужих ушей. Не успел поднять трубку, как услышал взволнованный голос Кэрол:
  - Алло! Фил, это ты? Фил, с тобой всё в порядке?
  - Со мной да, а вот твой супруг, похоже, кое-чем весьма разгневан, и я даже догадываюсь, чем.
  На том конец провода явственно всхлипнули, однако несколько секунд спустя Кэрол продолжила:
  - Это я во всём виновата! У нас с Кларком и раньше случались скандалы, но в этот раз после недавнего выкидыша у меня словно случилось затмение. Да ещё выпила немного... Сама не поняла, как из меня вылетела эта фраза.
  - То есть ты ему заявила, что отцом Люка является Фил Бёрд? - скорее утвердительно, чем с вопросительной интонацией сказал я.
  - Фил, я очень сожалею...
  - Люк об этом знает?
  - Люк? Нет, а...
  - Вот и не вздумай ему говорить. Пока, во всяком случае. А сейчас я вынужден позаботиться о твоём муже, он там на кухне грустит в одиночестве.
  Кларк и впрямь грустил, но уже не так отчаянно. Этот засранец, пока я общался с его женой, успел налить себе ещё, и в данный момент допивал вторую, а может, и третью порцию.
  - Я понимаю твои чувства, Кларк, - начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более проникновенно. - Не знаю, как бы я повёл себя на твоём месте. Возможно, Люк действительно мой сын, во всяком случае, всё это мне известно лишь со слов Кэрол...
  - У него твои глаза. И родинка вот здесь точно такая же, - он коснулся указательным пальцем левой щеки. - Я только сейчас это понял, глядя на тебя.
  - Ну, глаза и родинка - это слабое доказательство... Ладно, пусть я отец мальчика. Я сам много думал об этом, не раз и не два мне хотелось прийти в ваш дом и заявить, что я имею право видеться с сыном, и вообще требую зарегистрировать в свидетельстве о рождении ребёнка мою фамилию. Но нет, ничего этого я не сделал. Потому что спокойствие твоё и Кэрол, да и Люка в том числе, для меня значат очень много. Мне крайне жаль, что Кэролайн не сдержалась. Это она сейчас звонила, сказала, как всё было.
  - Надо было её убить... Нет, не стану мараться, просто разведусь! Причём она переспала с тобой, когда мы уже встречались!
  - Послушай меня, Кларк... если хочешь - ударь меня! Ну, давай, возьми и ударь, от души. Может быть, тебе станет чуть легче. А потом ляжешь спать и когда проспишься - мы с тобой поговорим.
  - Ударить тебя? - Гейбл грустно усмехнулся. - Теперь уже не хочу. Перегорело. У меня только одно желание - удавиться.
  - Ну-у, брат, это ты брось! Ни за что не поверю, что ты такой слабак. Давай-ка, я тебе постелю в холле на диване. Как говорят русские: 'Утро вечера мудренее'.
  Гейбл засопел почти сразу, а я полночи ворочался, пялился в окно, на чёрное, истыканное серебряными точками звёзд небо, и думал, как мне завтра разговаривать с несчастным любимцем публики.
  А ничего, утром Гейбл выглядел вполне адекватно, и даже извинился за вчерашнее.
  - Твоей вины в произошедшем нет, тебя самого поставили перед фактом. Не знаю, как дальше буду с этим жить... Дома нам с Кэрол предстоит серьёзный разговор, будем искать выход из сложившейся ситуации. Спасибо за выпивку!
  Проводив Гейбла, я прошёл на кухню и вылил в стакан остатки вчерашнего виски.
  - Желаю тебе, Кларк, чтобы в твоей семейной гавани всё устаканилось, и чтобы Люк рос счастливым человеком.
  Для очистки совести я позвонил чете Гейбл на их ранчо спустя неделю. Загадал, что если трубку поднимет Кларк, то положу её на место, а если Кэрол... Она и взяла. Мы поговорили минут пять, не больше. Главное, что, по словам моей бывшей любовницы и матери нашего ребёнка, обошлось малой кровью. Кларк согласился молчать, добавив, что по-прежнему будет относиться к Люку как к своему сыну. Поинтересовалась, что у нас было с её мужем, почему он вернулся таким спокойным, и я сказал правду. Собственно, что там скрывать...
  А вскоре раздался звонок из консульства. Вопрос с делегацией советских студентов-кинематографистов, учитывая тот факт, что начались летние каникулы, был решён положительно. Нужно было согласовать сроки заезда и организовать быт гостей из СССР.
  - А кто у них за старшего? - не удержавшись, спросил я собеседника на том конце провода.
  - Старшим будет профессор, руководитель режиссёрской мастерской, автор книги-учебника 'Основы кинорежиссуры' Лев Владимирович Кулешов. Также в составе делегации приедет сам председатель Союза кинематографистов СССР Иван Александрович Пырьев. Он прибудет с супругой, Мариной Ладыниной, освободившейся после съёмок в картине 'Кубанские казаки'.
  Гляди-ка, и в этой реальности их сняли. Похоже, Иван Саныч решил прокатиться в Штаты за мой счёт, и жёнушку заодно прихватить, развеяться. А что я могу сказать? Не вставать же в позу из-за лишней сотни-другой баксов. Я просил не присылать блатных студентов, а насчёт старшего делегации договора не было, вот они и подогнали мне самого Пырьева. С другой стороны, когда бы ещё выпала возможность лично познакомиться с легендами отечественного кинематографа? Тут, правда, у меня и голливудских знакомств выше крыши, но тем не менее.
  Ещё неделю спустя, когда Варя с Соней уже вернулись в Вегас, а Сальвадо услышал приговор, обязывающий его следующие 25 лет жизни провести в тюрьме Синг-Синг, в порту Лос-Анджелесе высадилась делегация советских студентов во главе с Кулешовым, Пырьевым и его супругой. Мы встречали их вместе с представителем консульства, прибывшего специально из Сан-Франциско, и моим студийным помощником мистером Пэйном. Последний два года до войны работал по контракту в СССР, успел более-менее выучить русский, поэтому его помощь окажется кстати.
  Студентов было 12 человек, три девушки и девять парней, представляли они 3 и 4 курсы ВГИК. Кулешов оказался обаятельным человеком, примерно моим ровесником, а вот Председатель Союза кинематографистов СССР выглядел несколько напыщенным. Хотя, возможно, первое впечатление обманчиво, но я надеялся, что мне не придётся находиться рядом с ним слишком часто. Ладынина держалась намного скромнее и проще, первая протянула мне для рукопожатия свою изящную, длинную ладонь.
  - Я слышала, что ваши предки - выходцы из России, - улыбнулась Ладынина. - Вы ещё не забыли родной язык?
  - Как же можно забыть родной язык?! - улыбнулся я в ответ, отвечая также на русском. - Язык Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Достоевского, Чехова...
  - А также Есенина, Маяковского и Ахматовой... Я видела на закрытом показе ваш исторический фильм о бандах в Нью-Йорке, - изящно перескочила она с одной темы на другую. - Жестоко, но есть в этом какая-то сермяжная правда. А качество материала выше всяких похвал.
  - Спасибо, мы стараемся поддерживать уровень и не останавливаться на достигнутом. Поэтому я и открыл собственную киностудию. Хотите, могу и вас снять в каком-нибудь фильме?
  Вот уж не знаю, с чего вдруг из меня это вырвалось... Видно, на фоне исходящей от Ладыниной волны позитива. Стоявший рядом Пырьев едва не поперхнулся.
  - Спасибо за предложение, но у Марины Алексеевны и на родине много работы, - довольно холодно прокомментировал он моё предложение. - А сейчас, если вы не против, мы после долгого пути хотели бы отдохнуть.
  Всю делегацию я заселил в один отель среднего класса, для супружеской четы выбрав номер чуть получше, нежели для студентов. Пусть и не 'люкс', но всё необходимое присутствует, плюс оплаченное двухразовое питание - завтрак и ужин. Обедать они будут на студии, благо, что ради своих сотрудников я не поскупился на приличную столовую. А из этого отеля до Голливудских Холмов буквально рукой подать, к тому же я на весь месяц арендовал автобус, который будет возить гостей из отеля на студию и обратно.
  Перед тем, как покинуть земляков, я собрал всех в холле и провёл краткий инструктаж:
  - Автобус отправляется от отеля в 9 утра по местному времени, со студии в отель - в 17.00. Там каждый будет прикреплён к определённому специалисту. Вечер - в вашем распоряжении. Можете проводить его на территории отеля, либо выйти в город или на пляж. Но предупреждаю: не суйтесь в Южный Лос-Анджелес. Там вас разденут и отберут последние деньги. Кстати, каждый, включая и вас, - кивнул я Кулешову и Пырьеву с Ладыниной, - получит на карманные расходы на всё время пребывания в Штатах по сто долларов. Поверьте, на эти деньги можно не только сувениров для родных накупить. Подозреваю, что с английским у вас не всё ладно, поэтому мистер Пэйн каждому вручит сейчас по краткому разговорнику. Кстати, в случае возникновения каких-то вопросов можете смело обращаться к нему, русский он знает. Я этот месяц также почти полностью проведу в Лос-Анджелесе, но у меня помимо кураторства вашей делегации есть и другие дела, так что не обессудьте.
  - Один вопрос, господин Бёрд!
  Это подал голос Пырьев, сидевший в кресле напротив, закинув ногу на ногу.
  - Я вас внимательно слушаю, Иван Александрович.
  - Лично мне и Марине Алексеевне техническая часть создания фильмов хорошо знакома, думаю, она не сильно отличается от советских технологий. Тем более что пока мы преимущественно пользуемся зарубежной аппаратурой, в том числе и американской. В свете этого мне бы хотелось познакомиться с Президентом американской киноакадемии Джином Херлоштом. Думаю, мы найдём общие темы для беседы.
  - Херлошт - человек занятой, не могу обещать, что у него найдётся время для вас.
  Лицо Пырьева на мгновение исказила недовольная гримаса, но он быстро взял себя в руки.
  - Всё же попытайтесь, буду вам очень благодарен.
  Вот ведь жук, решил тут перед всеми нами что ли выпендриться? И не таких обламывали. Чёрта тебе лысого, а не Президента киноакадемии. А вот Ладыниной, которая, в отличие от заносчивого мужа, мне приглянулась, я устрою встречу со звёздами Голливуда. О чём тут же и сообщил, на что Марина Алексеевна слегка зарделась и вновь улыбнулась своей ослепительной улыбкой, а во взгляде Пырьева промелькнуло что-то похоже не ревность. Ага, задело тебя, братишка? В далёкой прошлой жизни читал как-то в интернете, что Пырьев женат был неоднократно, а тем, кто ему отказывал - ломал карьеру. Надо этот типа хотя бы раз поставить на место, а то, гляди-ка, прикатил на всё готовенькое да ещё условия тут свои ставит.
  Студенты и Кулешов полностью погрузились в закулисье Голливуда. Молодёжь на всё смотрела широко открытыми глазами, впитывая информацию, как губка. Я от себя тоже им прочитал небольшую лекцию. В частности, разъяснил значимость такого жанра - как кинофантастика. При том, что в СССР хороших писателей-фантастов было немало, киношное воплощение по сравнению с западным по спецэффектам и декорациям здорово проигрывало и находилось, можно сказать, в зачаточном состоянии. С годами отставание будет только расти, так что пусть молодёжь учится на лучших голливудских блокбастерах, когда зачастую спецэффекты можно сделать подручными средствами, без больших финансовых вливаний. Для этого я согласен организовывать для советских студентов ежегодные месячные курсы на своей киностудии. А себе я дал обещание сделать 'Barbara Films' примером практически идеального баланса режиссёрской и актёрской работы вкупе со спецэффектами.
  Что же касается моего обещания Ладыниной, то за мной не заржавело. Не прошло и недели, а Марина, на ходу осваивавшая английский, уже успела пообщаться с Ингрид Бергман, Бетт Дэйвис, Марлен Дитрих, Кэри Грантом, Джеймсом Стюартом и Спенсером Трейси. Не отпускавший супругу одну ни на шаг Пырьев явно страдал, видя, как Ладынина легко находит язык со знаменитыми актерами. И, похоже, что она даже приглянулась ветерану Второй Мировой, военному лётчику Джеймсу Стюарту, хотя у того, по слухам, полным ходом развивался роман с бывшей фотомоделью Глорией Маклин. Невзирая на топтавшегося рядом и исходившего желчью Пырьева, которому английский давался с огромным трудом, Стюарт весело щебетал с Ладыниной, брал её за руку и пригласил после съёмочного дня в ресторан. Я прекрасно видел всю гамму чувств на лице Марины, которой, конечно же, очень хотелось составить компанию звезде Голливуда, но в то же время она не могла дать согласие в присутствии стоявшего рядом мужа. Оно и понятно, зачем ей в семье скандал, опять же, Пырьев легко может перекрыть ей кислород, и она сможет смело забыть о кинематографе. Так что с рестораном не сложилось, но может, оно и к лучшему.
  Ладынину, кстати, я везде представлял как звезду русского кино. Впрочем, местным это ничего не говорило, поскольку в подавляющем большинстве они из всего советского кинематографа смотрели разве что немую картину 'Броненосец 'Потёмкин' Эйзенштейна, однако какое-никакое уважение всё же старались изобразить. К тому же улыбка Марины сразу же всех располагала к себе, вызывая симпатию.
  А вот Варя, узнавшая из телефонного разговора, что у меня гостит сама Ладынина, принялась уговаривать, чтобы я их познакомил.
  - Я смотрела фильмы с её участием - 'Трактористы' и 'Свинарка и пастух'. Жаль, что Зельдин не приехал, я бы с ним тоже с удовольствием встретилась.
  В общем, прибыла в Лос-Анджелес вместе с Соней и Фёдором, который был одновременно водителем и телохранителем. Встречу я им устроил в ресторане отеля, попросив выделить отдельную кабинку. Ладынину и на этот раз сопровождал Пырьев, а Варя была со мной - Софья осталась на попечение Фёдора. Причём весь вечер, пока девушки общались между собой, Иван Александрович очень уж внимательно разглядывал мою Варвару.
  Моя супруга на выход одела вечерний наряд, который специально привезла из Вегаса. В общем-то, по меркам СССР его можно было даже назвать вызывающи, особенно глубокое декольте. Туда-то то и дело нырял шаловливый взгляд Председателя Союза кинематографистов, который явно чувствовал себя не в своей тарелке.
  Я заранее прихватил с собой качественный, заряженный цветной плёнкой фотоаппарат, так что вечер закончился совместным фото на память. Фото размером 20х30, уже в рамочке, я на следующий день вручил Ладыниной. Такое же чуть раньше оказалось и у Вари.
  Нужно отметить, что Пырьев с женой на студию заглянули буквально пару раз, всё остальное время они проводили в своё удовольствие, щедро растрачивая не только мои 100 долларов, но и свой капитал. Рубли на 'зелень', как я узнал от Ладыниной, они обменяли ещё в Союзе, благо что Пырьев мог воспользоваться подобной привилегией. Кстати, курс рубля по отношению к доллару держался вполне даже солидно. Конечно, не искусственно завышенный, как в прежней истории, но один к одному, как сейчас, пожалуй, тоже было неплохо.
  Как бы там ни было, я за четой не следил, не маленькие, чтобы ещё и с ними нянчиться. И вот... не уследил.
  Запал этот гусь на Варю, и запал до такой степени, что набрался наглости предложить ей руку и сердце. Не знаю, какими соображениями он руководствовался, если надеялся, что она бросит законного мужа и уедет в Союз с этим хмырём. Причём он клялся, что по возвращении в СССР сразу же оформит развод с Ладыниной, а на следующий день женится на Варваре.
  - Ты представляешь, подловил меня в фойе отеля, попросил разрешения отойти со мной вместе в сторонку, чтобы, получается, дочка и Фёдор не мешались, и давай обещать золотые горы. Мол, выйдешь за меня - станешь королевой, всё у тебя будет, а дочку, так уж и быть, тоже можешь забрать с собой. Я ему говорю: 'Вообще-то меня мой муж устраивает, он обеспечивает семью всем необходимым, так что у меня и здесь есть всё, что нужно, и даже больше. Так что давайте завершим этот бессмысленный разговор'. Тут его словно перемкнуло, давай меня лапать, пользуясь тем, что в коридоре никого не было, я и дала ему оплеуху, чтобы привести в чувство. И попросила больше ни ко мне, ни к моей дочери не приближаться.
  Варя прерывисто вздохнула, с трудом сдерживая слёзы. Лицо её всё ещё было пунцовым от негодования. Ей приходилось сдерживать себя, поскольку Соня в соседней комнате нашего номера уже легла спать.
  - Ты куда? - встревоженно спросила она, увидев, как я поднимаюсь.
  - Всё будет нормально, обойдётся без человеческих жертв.
  - Ефим, не ходи...
  - Я же сказал - обойдётся без жертв. Жди меня - и я вернусь.
  Знаменитый режиссёр с супругой в это время где-то ещё гуляли, так что мне пришлось их прождать минут сорок. Наконец, увидев, как они под ручку входят в фойе, я встал и с улыбкой двинулся навстречу.
  - Мариночка, вы не против, если я похищу вашего мужа на пару минут? - спросил я у Ладыниной, сохраняя на лице добродушную улыбку.
  - Я не против, - тоже улыбнулась она, - только надолго его не задерживайте, а то мы сильно проголодались.
  - О, ресторан никуда от вас не денется! - ещё шире улыбнулся я, хватая окаменевшего Пырьева под локоток.
  В мужском туалете было пустынно, и только здесь оппонент наконец обрёл дар речи:
  - Мистер Бёрд, что всё это значит?! Что мы здесь делаем?
  Я прогнал улыбку со своего лица, а в следующее мгновение коротким ударом в солнечное сплетение заставил Пырьева согнуться пополам.
  - Слушай сюда, сволочь... Если ты ещё раз подкатишь к моей супруге, я тебе яйца оторву и забью их тебе же в глотку. Ты меня понял?
  - По... понял, - просипел он, толчками проталкивая в себя воздух.
  - Вот и ладненько! А теперь ступай обратно к Марине и передай ей от меня пламенный привет.
  Когда настал черёд советской делегации возвращаться обратно, с Пырьевым мы попрощались довольно прохладно. А вот с Мариной - очень тепло. Я выразил сожаление, что она в силу занятости в СССР не может задержаться и принять участие в моих кинопроектах, но в тоже время озвучил надежду, что в будущем она сумеет вырваться на мою киностудию. Как-никак между Соединёнными Штатами и Советским Союзом нужно налаживать не только экономические и политические, но и культурные связи.
  А студентам я ещё накануне на вечеринке по поводу окончания их визита пожелал поднимать советский кинематограф, используя полученные знания и технику, которой я обещал поделиться с 'Мосфильмом'. Понятно, техникой не новой, но об этом я предпочёл умолчать. Новая мне и самому нужна, так как мои планы всё ещё отличались наполеоновским размахом.
  
  Глава VI
  Все три премьеры прошли 'на ура'! За моими фильмами тут же выстроилась очередь из прокатчиков, которые живо интересовались моими творческими планами. Я всех заверил, что планов у меня громадьё, что блокбастеры будут поставлены на поток, и что все получат свой кусок пирога.
  К моменту, когда ушёл в прокат фильм 'Спасти рядового Райана', у меня окончательно сформировалась идея снять 'Бен-Гур'. В этой реальности уже были сняты фильмы по книге Лью Уоллеса - короткометражка в 1907 году и самое дорогое немое кино в новейшей истории от режиссёра Фреда Нибло, презентованное общественности в 1925-м. Однако, насколько я помнил, картина конца 1950-х собрала целую кучу 'Оскаров' , почему бы мне не снять её чуть раньше? Видел я и более современную версию от Бекмамбетова, но именно тот вариант показался мне более привлекательным и эпичным.
  Сюжет я помнил неплохо, разве что диалоги придется по большей части придумывать, но тут можно подтащить сценариста, ознакомить с идеей - и пусть работает. На роль режиссёра я решил подтянуть Уильяма Уайлера, который после того, как 'Тутси' начал победоносное шествие по стране, отправился в отпуск на Гавайи. Мой звонок он воспринял с энтузиазмом и пообещал вернуться в Лос-Анджелес первым же рейсом. Тем временем мой человек успел связаться с потомками Уоллеса и выкупить права на очередную экранизацию, так процесс пошёл.
  На главную роль Уайлер решил пригласить 33-летнего Стерлинга Хэйдена. Когда он показал мне его фотокарточки, я отметил про себя некое сходство Хэйдена с Сильвестром Сталлоне. В то же время в его облике было что-то иудейское, что позволило меня дать своё согласие. Всё-таки Иуда Бен-Гур и выглядеть должен соответственно своей национальной принадлежности, а не как парень из версии Бекмамбетова.
  На роль злодея Мессалы был приглашён некто Дэн Дэйли. Тут я уже положился на нюх Уайлера, как и в случае с остальными актёрами. На мой взгляд, состав получился пусть и не звёздный, но вполне приличный. Я лично просмотрел записи кинопроб, и придраться было не к чему.
  Однако бюджет картины в жанре 'пеплум', как в Голливуде обозначали крупномасштабные исторические проекты, приближался к 15 миллионам долларов. Честно говоря, как-то я не ожидал подобных цифр. Только декорации амфитеатра на 10 тысяч зрителей, где должны были проходить гонки колесниц, тянули на миллион. В фильме предстояло задействовать более 400 актёров, у которых имелись роли со словами, и около 10 тысяч статистов. Необходимо было изготовить около 100 тысяч костюмов и построить около 300 съёмочных площадок. Некоторые сцены планировалось снимать на Ближнем Востоке, ориентировочно в самом Иерусалиме и его окрестностях. С компьютерами оно, конечно, было бы дешевле и быстрее, но натуральность ленты с годами будет цениться только дороже. Хотелось бы, чтобы фильм стал классикой Голливуда.
  Одним словом, подготовка к проекту грозила затянуться едва ли не на год. Но я не собирался отступать. Уверен, что овчинка стоит выделки, что свой куш я сорву. А там, используя готовые декорации, можно и 'Спартака' снять. Как, кстати, поживает Кирк Дуглас? Именно его у меня была мысль пригласить на главную роль.
  Но до 'Спартака' ещё нужно дожить, а здесь полным ходом шли приготовления к съёмкам 'Бен-Гура'. Кассовые сборы от первых картин студии 'BF' по итогам первого месяца проката составили в общей сложности больше семи миллионов. Пять из них я сразу пустил в дело, оставшиеся два решил придержать. Впрочем, помимо фильмов у меня имелись и другие источники доходов, исправно пополнявшие мой бюджет, но я старался их не мешать в одну кучу. Доходы от телекомпании должны идти на развитие телекомпании, доходы от завода - на развитие завода, от отеля и казино.... Ну, в общем, вы понимаете. Тем более что Стетсон вовсю осваивал строительство отеля 'Glory'. Котлован уже был вырыт, сметы согласованы, и я, мотаясь между Вегасом и Лос-Анджелесом, видел, как на моих глазах начинает прорастать вверх, словно побег диковинного железобетонного растения, будущий отель с центральным корпусом на 15 этажей и двумя боковыми крыльями на 7 этажей каждый. Позади отеля будет располагаться целый комплекс бассейнов, входящий в зону отдыха. Нет ничего лучше, чем жарким днём окунуться в прохладную воду. Поэтому я, приезжая к Варе и Соне, хотя бы пару раз в день находил возможность искупаться в бассейне позади нашего дома.
  Вечером 8 июля в моём доме, где я как раз в тот момент находился, раздался телефонный звонок.
  - Добрый вечер, мистер Бёрд, - узнал я голос Гувера. - Как поживаете? Слышал, ваша кинокомпания уже выпустила первые фильмы, планирую на днях что-то из этого поглядеть.
  - Спасибо, мистер Гувер, уверен, что-нибудь из увиденного вам придётся по вкусу. Я старался снимать разноплановые вещи.
  - Как поживают ваша супруга, дочка?
  - Спасибо, с ними всё в порядке.
  Так, давай уже, сволочь, выкладывай, что там у тебя! Стал бы ты звонить только ради того, чтобы поинтересоваться моими делами и здоровьем моих близких. Однако разговор ни о чём продолжался ещё минут 5, прежде чем директор ФБР наконец произнёс:
  - Фил, вы ведь уже и забыли, что такое отпуск, верно?
  - Есть такое, всё дела да дела, а иногда и впрямь хочется плюнуть на всё и с недельку пожить в какой-нибудь лесной глуши.
  - Я вас понимаю как никто другой. Поэтому мы с Толсоном планируем двухнедельную поездку в Монте-Рио, Калифорния, в одно уединённое местечко, где от дел праведных отдыхают многие известные политики и бизнесмены. И некоторые из них мечтают с вами познакомиться лично. Не хотели бы составить нам компанию?
  - Хм, заманчивое предложение... У меня такое чувство, что вы сделали мне предложение, от которого очень трудно отказаться.
  - Ну, отказаться, насколько я знаю ваш характер, вы можете всегда, - хмыкнул Гувер. - Но вы правы, мистер Бёрд, гораздо разумнее согласиться. Не каждый день сильные мира сего проявляют интерес к человеку, стоящему ниже их на несколько ступеней. Да и вам будет полезно завести такие знакомства.
  - А вам-то с этого какая выгода?
  - Ну, во-первых, как я уже говорил, некоторые люди попросили меня свести их с вами. А во-вторых, если вы когда-нибудь к своему финансовому благосостоянию добавите кресло, к примеру, конгрессмена, мне будет лестно иметь такого союзника.
  'Нашел союзника, козлина', - подумал я, а вслух произнёс:
  - Мне тоже, мистер Гувер, весьма лестно иметь союзника в вашем лице. Уверен, такая поездка всем нам пойдёт только на пользу. Как минимум устрою себе отдых в глуши. Когда выезд?
  В четверг, 21 июля, наша троица - я, Гувер и Толсон - на автомобиле, за рулем которого находился помощник директора ФБР, прибыла в закрытый от посторонних глаз летний лагерь, известный под названием Богемская роща. Из багажника оставленной на охраняемой стоянке для членов и гостей клуба машины мы извлекли каждый по небольшому чемоданчику, в который перед отъездом сложили лишь самое необходимое. Я, кроме всего прочего, где-то между сменными трусами запрятал карманную фотокамеру 'FB-48'. Выпускал её мой заводик, освоивший производство фотоаппаратов в 1945 году, а в 48-м выдавший на гора ограниченную партию вот таких миникамер, размером с пачку сигарет. Заряжалась она 16-миллиметровой плёнкой. Модель получила название по инициалам моих имени и фамилии. Мне даже удалось выбить под эту модель спецзаказ у Министерства внутренних дел, наверное, для ФБР скупали эти полушпионские модели.
  Зачем я её взял - сам не знаю. Если уж снимать виды - то надо было брать более профессиональную камеру. Я и Гуверу про камеру ничего не сказал. Мало ли, вдруг там не рекомендуется фотографирование, вдруг это настолько закрытый лагерь, что о нём говорить можно только шёпотом. Да и то при своих.
  Принадлежал лагерь частному мужскому клубу искусств, штаб-квартира которого находилась в Сан-Франциско. По пути Гувер просвещал меня относительно принятых здесь порядков, сам-то он, как выяснилось, в Богемской роще не впервые. От него я узнал, что клуб существует с 1872 года, и практически столько же и Богемская роща. А постоянные летние заезды вроде нашего начались с 1899 года.
  - Посетить рощу могут только члены клуба и их гости, так что вы наш гость. Там собираются люди, облеченные властью или деньгами, а зачастую тем и другим. Не удивляйтесь, если встретите в роще персон, о которых вы читали в газетах или слышали по радио. Символ Богемской рощи - 40-футовая цементная сова, стоит на постаменте у искусственного озера. С 1929 года служит местом ежегодного жертвоприношения... Нет-нет, жертвоприношение символическое, а то подумаете ещё, что у нас тут сборище сатанистов. 'Кремация Гнетущей Заботы' - театрализованное представление, во время которого сжигается чучело, символизирующее очищение участников ритуала. Так что на протяжении двух недель общество кремирует 'Гнетущую Заботу', осушает тысячи декалитров 'Шардонэ', участвует в художественной самодеятельности, стреляет по тарелкам, вкушает малину, купается в речке и коллективно писает на красные деревья.
  Гувер расхохотался, следивший за дорогой Толсон позволил себе криво ухмыльнуться, а у меня пропало всякое желание ехать в этот гадюшник. Но делать нечего, назвался груздем...
  Лагерь располагался посреди леса из гигантских красных секвой. На въезде нас встретило изображение совы с геральдическим девизом: 'Пауки, плетущие паутину, сюда не приезжают'. Как пояснил Гувер, девиз подразумевает, что все проблемы и коммерческие сделки необходимо оставить снаружи, однако на самом деле многие приезжают сюда как раз решать свои дела.
  Нам предоставили 3-местный шатёр в секторе 'Hill Billies', а всего здесь было с десяток секторов, в которых постояльцы размещались соответственно их статусу. Например, действующий президент Генри Уоллес обитал в секторе 'Mandalay'. По этим и другим секторам были разбросаны палатки, в которых жили банкиры, военные подрядчики, политики, включая бывших президентов (на дорожке между секвой мы раскланялись с Гербертом Гувером), артисты, медиамагнаты, среди которых я, пожалуй, находился в ТОП-3 как минимум. На мой вопрос, почему бы не построить хотя бы деревянные домики, Гувер пожал плечами. Мол, так заведено, никто не возмущается, напротив, многие находят в этом шарм. Правда, некоторые гадили прямо возле своих шатров, хотя в специально отведённых местах стояли деревянные уборные.
  - На июльские каникулы сюда приезжают около тысячи человек, - продолжал рассказывать директор ФБР, ведя куда-то меня под руку. - Все они соберутся на обед в парке, а вечером - на жертвоприношение и театральную постановку. Не знаю, что будут сегодня давать, обычно ставят что-то античное... О, а вот и Дэвид!
  Навстречу нам прогуливающейся походкой двигался мужчина лет 35 в сером костюме и такого же цвета шляпе. При виде нашей троицы он позволил себе слегка улыбнуться, приподнимая шляпу в знак приветствия.
  - Это мистер Рокфеллер, вице-президент Chase National Bank. А это наш гость, мистер Бёрд, - представил нас друг другу Гувер.
  - Я узнал вас, - кивнул банкир, протягивая руку. - Очень рад познакомиться с человеком, который снимает такие замечательные фильмы и вообще обладает талантом блестящего бизнесмена. Как вам здесь?
  - Пока наслаждаюсь природой и живу предвкушением знакомства с интересными людьми. Вот вас встретили, когда бы ещё так вот запросто пожал руку наследнику знаменитой фамилии...
  - А, бросьте, - отмахнулся Дэвид.
  - Во время Второй мировой мистер Рокфеллер ушел на фронт рядовым, служил в военной разведке в Северной Африке и Франции, а в 1945-м демобилизовался в звании капитана, - вставил Гувер. - Так что за спинами своих предков он точно не отсиживался.
  - Право, Джон...
  - Дэвид, не скромничай, этим можно и нужно гордиться! А то ведь многие думают, будто отпрыски богатейшей фамилии только тем и занимаются, что с утра до вечера пьют 'Вдову Клико', проигрывают миллионы в казино и сколачивают состояния на страданиях простых американцев.
  - Ну я-то так точно не думаю, - удалось вставить мне свои 'пять копеек'. - История знает немало примеров, когда дети и внуки богачей руководствовались не своим положением, а совестью, ставя общественное выше личного.
  - Вы говорите прямо как коммунист, - хмыкнул Гувер.
  - Почему же, я разделяю это мнение, - пришёл мне на выручку Рокфеллер. - Нельзя отделять себя от общества и тем более ставить выше него, иначе оно тебе этого не простит. Как сказал мистер Бёрд, примеров тому история знает множество. Сколько королей были свергнуты толпой только потому, что считали себя наместниками бога на земле, закрывая глаза на то, что творится у подножия их трона.
  - Джентльмены, предлагаю перенести диспут на другое время, а то мы опоздаем на обед, - вклинился молчавший до этого Толсон.
  - Действительно, - бросил взгляд на часы Гувер, - время здесь летит незаметно. Пойдёмте занимать места.
  Обед проходил на большой поляне, где столы были расставлены рядами. Судя по всему, и впрямь тут обитало под тысячу человек, из них ни одной женщины. Навскидку каждый стол мог уместить человек по пятьдесят, а всего было столов двадцать. Гувер и Толсон заняли места на третьем ряду, посадив меня промеж себя, Рокфеллер отправился за свой стол во втором ряду. А на первом в числе прочих расположился Президент Уоллес. Выражаясь старославянским языком, ошую от него уселся вице-президент Олбен Баркли, а одесную - спикер нижней палаты представителей Сэм Рейберн. Ну и так далее по ранжиру, многих я и в лицо-то не знал. А меня многие узнавали, кивали, здоровались, салютовали бокалами с напитками.
  Обедающих обслуживали официанты в белых фраках, чёрных брюках и чёрных же бабочках. Выбор блюд, так же как и напитков, оказался вполне приличным. Минут через 15 после начала застолья Уоллес поднялся и произнёс прочувственную речь о величии американской нации. А затем объявил:
  - Джентльмены! Сегодня среди нас гость, это мистер Фил Бёрд, известный медиамагнат, владелец собственной киностудии. Уверен, многие из вас слышали о нём. Несмотря на то, что он является потомком выходцев из России, мистер Бёрд сумел проявить себя как настоящий патриот Америки. А его вклад в победу над Германией трудно переоценить.
  Раздались аплодисменты, и мне, невольно покрасневшему, пришлось встать и раскланяться.
  - Обычно, чтобы стать членом клуба, кандидат ждёт своей очереди несколько лет. Но мистер Джон Эдгар Гувер, которого вы все прекрасно знаете, - директор ФБР чуть привстал и слегка кивнул, - поручился за нашего гостя. Мы поговорили с председателем Богемского клуба Фредди Роучем, - теперь уже приподнялся немолодой мужчина с брюшком, сидевший в центре того же стола, - и он тоже меня поддержал. Итак, мистер Бёрд, как вы смотрите на то, чтобы стать членом Богемского клуба?
  Вот это фокус! У меня аж в горле пересохло от столь неожиданного предложения, и я, прежде чем ответить, сделал большой глоток минеральной воды 'Gerolsteiner'.
  - Признаться, вы сумели меня удивить, мистер Президент. В ином случае я бы сказал, что мне нужно подумать, но в этой ситуации, как я понимаю, ответ должен последовать немедленно. Было бы странным, откажись я от вашего предложения, поэтому я его с благодарностью принимаю.
  - Великолепно! Тогда предлагаю выпить за нового члена клуба, которому этим вечером предстоит пройти посвящение.
  Опа, ещё и посвящение! Интересно, в чём оно заключается? Надеюсь, мне не придётся прыгать голышом через костёр или совокупляться с животными?
  - Джон, это вы всё подстроили? - повернулся я к Гуверу, который уже вовсю уплетал телячью отбивную.
  - Что именно? Ах, ваше избрание в члены клуба? Ну, скажем так, приложил к этому руку. А вы что, не рады?
  -Хм, ну вообще-то рад, наверное, просто пока не могу прийти в себя... Вы мне лучше объясните, что из себя представляет обряд посвящения?
  - Не могу пока ничего сказать, это секрет. Вечером сами всё узнаете.
  Таинство посвящения проводилось у подножия 12-метровой статуи совы. К 9 вечера, обступив по бокам искусственное озеро, здесь собралось всё население лагеря, за исключением гостей, которым сие видеть было неположено. У постамента изваяния - я и председатель Богемского клуба, оба облачены в какие-то чёрные балахоны с капюшонами. Не иначе, подумал я, что-то типа масонского ритуала, только вот меча или даже шпаги не видно. Конкретно секта, мать их, и во что это я умудрился вляпаться...
  По четырём углам площадки горели факелы, их света хватало, чтобы зрители видели происходящее на этом возвышении.
  Роуч повернулся к публике и поднял вверх руки, словно собираясь проповедовать.
  - Соратники! Сегодня в нашем клубе на одного члена станет больше.
  'Вот уж точно, как есть член' - подумал я, мысленно переведя английское слово 'member' на русский и вспомнив, что клуб чисто мужской.
  - Мы уверены, что сей муж будет достоин высокого звания члена нашего клуба, но всё же обязаны задать соискателю вопрос, - Роуч повернулся ко мне, откинув с головы капюшон. - Брат, готов ли ты служить верой и правдой своим новым товарищам? Готов ли помочь им, если они тебя об этом попросят? Готов ли пожертвовать своей жизнью во имя тех, кто стоит здесь сегодня и молится за тебя?
  - Готов.
  А что мне ещё оставалось ответить? Главное - верить, что момент, когда мне придётся за кого-то из этих мудаков отдавать жизнь, никогда не наступит. Ну или в ближайшие хотя бы лет 10.
  - Что ж, ты сделал свой выбор. Вносите!
  Спустя мгновение из темноты в круг света вошли четверо в балахонах и капюшонах, несшие на плечах обитый в столь же чёрную материю простой гроб. Поставив его у моих ног, двое сняли крышку, поставив её вертикально. Я с недоумением взглянул на Роуча.
  - Теперь ложись, - негромко сказал он мне и снова повернулся к зрителям. - Да грядёт ритуал очищения и перерождения!
  Народ завопил, приветствуя этот акт маразма, а я, немного подумав, всё же лёг. А что мне ещё оставалось делать? Сука, никогда ещё в гробу лежать не доводилось. Понятно, все мы там будем, рано или поздно, но всё же я надеялся, что уже не увижу, как меня выносят вперёд ногами. Ан нет, напрасно надеялся.
  Лежать было относительно удобно, я даже руки на груди сложил для правдоподобия. Думал, полежу пару минут - и пригласят встать, мол, прошёл посвящение. Ага, щас! Я не видел, как сверху гроб закрывают крышкой, так как лежал с закрытыми глазами, просто сначала услышал стук, а когда открыл глаза - эти шустрые парни уже заколачивали гвозди.
  - Эй, вы чего? Пошутили - и хватит!
  Я ударил кулаком в крышку гроба и поморщился. Бракоделы, не могли доски нормально обстругать, занозу посадил. Не успел её вытащить - гроб подняли и куда-то понесли. Похоже, и впрямь вперёд ногами.
  Несли недолго, по ощущениям метров двадцать, не дальше. Гроб опустили, а затем я услышал звук вонзаемого в землю шанцевого инструмента, и комья земли загремели по крышке. Твою ж мать, меня, похоже, теперь ещё и закапывают! Они там совсем, что ли, офонарели?!!
  Орать, впрочем, я не стал. Ладно, ритуал есть ритуал, даже если его придумали такие извращенцы. Потерплю, ничего страшного.
  Спустя какое-то время звуки исчезли полностью. Я слышал только отдававшееся набатом в заложенных ушах биение собственного сердца, явно сказывался перепад давления. Лежать в абсолютной темноте было не очень комфортно. И ведь даже зажигалки нет... Хотя оно и к лучшему, кислород нужно экономить.
  Невольно вспомнилось когда-то вычитанное, что чем субтильнее человек - тем больше в гробу места для воздуха. Для дыхания здоровому взрослому человеку достаточно 0,5 литра кислорода в минуту, то есть весь кислород в гробу будет израсходован примерно за 5,5 часов. Выходит, часов 5 в запасе у меня, если не начну паниковать и дышать глубоко и учащённо, точно есть. А когда кислород закончится, я почувствую удушье, но перед смертью впаду в бессознательное состояние, так как углекислый газ вызывает сонливость, а затем и кому.
  Что вообще за чушь в голову лезет?! Это же всё постановка, шутка. Сейчас полежу тут минут 5 от силы, и меня откопают. Кстати, у меня же часы с фосфоресцирующими стрелками! Поглядел на время - 21.33. Пару минут уже лежу точно. Эй вы там, наверху, как пела Примадонна. Покуражились и хорош!
  Нет, они явно не спешили вызволять меня из этого ящика. Невольно вспомнилась героиня Тарантино, которую тоже заживо похоронили. Там она сумела-таки пробить себе путь к свободе в буквальном смысле этого слова. Подожду ещё минут десять и попробую повторить этот кинотрюк, хотя 99,9% за то, что он завершится провалом.
  Не успел я представить, как буду выбираться из подземного плена, как послышались какие-то посторонние звуки, и вскоре я понял, что меня наконец-то откапывают. Вытер носовым платком выступившую на лбу испарину, тихо, под нос себе, матерясь на великом и могучем. М-да, интересно, они так каждого кандидата на вшивость проверяют?
  Спустя несколько минут гроб был извлечён на поверхность, крышка снята и, поддерживая меня под руки, двое амбалов в накидках и капюшонах помогли принять вертикальное положение. Я снова стоял в круге света, рядом с Роучем, вопросительно на него поглядывая. Тот же смотрел на стоявшую перед ним толпу.
  - Братья! Наш соратник с честью выдержал испытание и стал одним из нас! Теперь он может гордиться своим членством в Богемском клубе. Поприветствуем же его!
  Народ разразился воплями, которые, наверное, было слышно в Монте-Рио. Напалмом бы пройтись по вам, насколько стало бы легче жить просом народу без этих кровопийц. С другой стороны, кого-то из них простые американцы и выбирали на руководящие посты во власть. Того же Уоллеса. И кстати, не самый худший Президент, хоть и со своими тараканами в голове. Всяко лучше Трумэна, который в моей реальности затеял 'холодную войну' с СССР, в этой же отношения двух самых могущественных стран были пусть и не дружескими, но вполне терпимыми. В общем, каждый народ имеет то правительство, которое он заслуживает.
  - Мистер Бёрд, вы можете присоединиться к соратникам.
  Роуч кивнул на толпу, и я, наконец скинув плащ, спустился к зрителям, которые тут же принялись с улыбками жать мне руку и поздравлять со вступлением в братство клуба. Среди них были и Гувер с Толсоном. Директор ФБР панибратски хлопнул меня по плечу:
  - Поздравляю, мистер Бёрд, со вступлением в наше братство! Теперь у вас есть не только права, но и обязанности. Одна из них - ежегодный вступительный взнос в размере 25 тысяч долларов.
  - Ого, - присвистнул я. - Неплохо у вас тут обдирают. У меня с собой тысячи три... Правда, есть чековая книжка.
  - Это дело не срочное, главное - оплатить в течение года. Для вас, уверен, это не сногсшибательная сумма... Смотрите, сейчас будет продолжение.
  Он кивнул на возвышение, где Роуч снова поднял руки, призывая к вниманию.
  - А теперь, - заявил он, - теперь позвольте объявить начало следующей, уже традиционной церемонии.
  Народ вновь оживился, послышались одобряющие крики. А дальше я стал свидетелем ритуала жертвоприношения. Маленькая лодка пересекла озеро, подплывая к группе фигур, закутанных в робы с капюшонами, во главе которых стоял 'первосвященник', он же Фредди Роуч. Затем лодочник передал им фигурку в виде человека, которую сначала повесили, а затем сожгли у подножия статуи совы. При этом на протяжении всего ритуала из скрытых динамиков раздавался зловещий голос. Не понял, почему это зрелище вызвало такой восторг у толпы, ну да пусть порадуются в кои-то веки. Детский сад какой-то!
  В эту ночь никто не спал до рассвета. Народ бухал и веселился от души. Я после своих 'похорон' тоже не мог уснуть, поэтому позволил себе расслабиться. Бухали мы на пару с Дэвидом Рокфеллером, который не имел ничего против бутылки качественного бренди. По пьяной лавочке он загрузил меня воспоминаниями о Второй мировой. Я бы тоже мог ему много чего рассказать о своём прошлом, но был не настолько пьян, чтобы делиться откровениями, за которые могу угодить на электрический стул. Либо пришлось бы нечаянного свидетеля под покровом ночи устранять, а мне этого не хотелось, как как Дэвид Рокфеллер показался вполне приятным парнем, совершенно без заносчивости и снобизма.
  Гувер с Толсоном как-то незаметно исчезли, а появились в нашем шатре, когда я уже засыпал. Судя по их горящим глазам, между ними точно что-то было. Ну да это их дело, лишь бы меня в свои игрища не втягивали.
  До обеда народ приходил в себя, а вечером публику ждало новое зрелище. На этот раз театральное с элементами извращения. А как ещё назвать тот факт, что канкан на сцене танцевали одетые в бабские наряды мужики?! Причём не какие-то приглашённые артисты, а участники Богемского клуба, среди которых я разглядел пару весьма известных и влиятельных лиц. Незаметно отделившись от толпы, я сделал несколько кадров на свою шпионскую камеру. Мало ли, в хозяйстве пригодится.
  За эти дни я на свою камеру наснимал столько компромата, что за него меня рад двадцать могли бы грохнуть нанятые Правительством киллеры. Политики и бизнесмены, блюющие и мочившиеся где попало - это были только цветочки. В предпоследний день нашего отпуска я стал свидетелем акта мужеложства, когда некий конгрессмен, фамилия которого вылетела у меня из головы, на небольшой полянке, куда я забрёл в попытке наконце-то обрести уединение, сношал молодого проститута. Спрятавшись за толстенным стволом секвойи, я и это запечатлел на свою фотокамеру.
  Интересно, 'Богемская рапсодия' моей любимой группы 'Queen' как-то связана с этим местом? Вполне может быть, что Фредди, известный своей нетрадиционной ориентацией, бывал в этих краях, вернее, будет, так как пока он ещё, пожалуй, совсем юн.
  В заключительный день лагеря приезжие артисты устроили грандиозное представление в духе античной трагедии, после которой народ в очередной раз перепился до чёртиков. Гувер с Толсоном снова где-то пропадали, я же предпочёл пьянству крепкий сон. А потому, в отличие от некоторых, утром был как огурчик. Логично, что мне и доверили вести автомобиль.
  По возвращении в Лас-Вегас я уже знал, что делать с компроматом. Первой мыслью было, что в своих СМИ, ясное дело, я ничего опубликовать не смогу, а вот советские газеты вполне могут выйти со скандальными текстами под рубрикой 'Их нравы'. Хотя фото, где конгрессмены блюют, ссут и трахают мальчиков, наша печать явно не опубликует. Впрочем, цензура любой цивилизованной страны такое не пропустила бы, в том числе американская. Поэтому вторая мысль была куда более зрелой. Что если фото и негативы окажутся в руках наших спецслужб, которые таким образом получат возможность влиять на отдельных американских политиков и бизнесменов? Компромат во все времена таковым был и остается, я же просто умою руки. С камерой в руках в лагере меня никто не видел, а там народу было тьма, хотя, если начнут рыть, то моя кандидатура всплывёт так или иначе. Ну, как говорится, бережёного Бог бережёт. В итоге неделю спустя в условленном месте прошла передача пакета с фотографиями и негативами, которые я оставлять у себя не рискнул. За что, забегая вперёд, был удостоен благодарности лично товарища Берии.
  В ответ я попросил, ежели будет такая возможность, переправить в США Марину Ладынину. Специально под неё наобещал проект совместного советско-американского фильма. По сюжету войска союзников освобождают концлагерь, в котором томилась героиня Ладыниной, скажем, Мария Петрова, и среди освободителей будет, скажем, некий капитан Джонс. Между ними вспыхивает любовь с первого взгляда, но им приходится расстаться. Закачивается война, американец, всё ещё остающийся холостяком, начинает поиски русской возлюбленной. И в итоге выясняет, что та живёт в далёком алтайском (сибирском, уральском) селе, так же храня верность заокеанскому освободителю. Алтайские пейзажи легко можно снять в горах Колорадо или на Аляске. Добившись возможности приехать к ней без предварительного письма (как бы сюрприз) он находит Марию в тяжёлом состоянии. Она в больнице после того, как на неё свалилось спиленное дерево, позвоночник сломан, и врачи борются за её жизнь. Маша выживает, но оказывается прикованной к инвалидному креслу. Однако Джонс не бросает подругу, клянётся ей в верности и увозит в Штаты, на ферму, где живёт с родителями. А дальше любовь творит чудеса. Маша Петрова встаёт на ноги, рожает возлюбленному пару-тройку детишек... В общем, хэппи-энд!
  Цель такого фильма - связать совместными проектами в кинематографии два народа, сделать их понятнее друг другу и ближе эмоционально. Я добавил в переданной связному записке, что без Ладыниной фильма не будет, и вообще все финансовые расходы я беру на себя. Правда, 50 процентов сборов в советских кинотеатрах перечисляются на мой счёт, иначе какой я на фиг бизнесмен?!
  Ответ за подписью министра кинематографии СССР Ивана Большакова не заставил себя ждать. Иван Григорьевич выражал свою полную поддержку моему начинанию и передавал одобрение вышестоящего руководства. Ради такого большого дела они готовы были командировать Ладынину хоть на полгода, тем более, если расходы принимающая сторона берёт на себя. Мне оставалось только прислать сценарий, чтобы его могли утвердить на высшем уровне. Прочитав это, я хмыкнул: 'Ну, бюрократы!', и сел сочинять
  сценарий.
  В этой суете, к сожалению, нашлось место и печальному. У Вари в Одессе, куда родители вернулись после пензенской эвакуации, умер отец, последнее время сильно болевший. Письмо от матери, Веры Фёдоровны, она получила через людей Серова. Застав супругу с мокрым от слёз лицом, и узнав, в чём причина, я принялся её утешать, напирая на то, что в её положении волноваться вредно. Живот благоверной уже достаточно округлился, и похоже, я снова стану папой уже до нового, 1950-го года. Хотя и понимал, что, переиначив известную поговорку, словами горю не поможешь. Хорошо ещё, что Софа в этот момент находилась в распахнувшем этим летом свои двери детском саду.
  - Я даже не смогла с ним проститься, - говорила Варя, вытирая распухшие от слёз глаза.
  Немного успокоившись, она прочитала мне письмо вслух. Мать писала, что отец в последние дни часто вспоминал о дочери, жалел, что видел внучку только на фотографии, переданной под расписку незнакомыми людьми, и ей, матери, тоже, видимо, не посчастливится прижать к себе Сонечку.
  - Может, ты сумеешь уговорить Серова или даже на Берию выйти, чтобы мне с Соней разрешили побывать в Одессе? А то ведь и правда мама свою внучку вживую не увидит.
  Я жену понимал. Если у меня в Союзе родных никого не имелось, то у Вари там оставалась как минимум мама. А это, как ни крути, самый близкий человек на свете, человек, давший тебе жизнь.
  - Но в твоём положении всё же лучше поберечься, - добавил я, кивая на её округлившийся животик. - Неизвестно, как скажутся на нашем малыше все эти перелёты.
  Через всё того же Серова я спустя две недели после обращения получил ответ, что выезд меня и моих близких за пределы США, тем более без очень уважительной причины крайне нежелателен. Видимо, желание повидаться с родными за уважительную причину не сочли. Однако спустя несколько дней пришла новая директива, в которой говорилось, что в качестве компенсации жене и дочери разрешают выезд в качестве отдыха на Кубу, где при кураторстве советской резидентуры возможна их тайная встреча с Верой Фёдоровной. У меня в памяти сразу всплыла сцена встречи разведчика Исаева с женой в кафе 'Слон' из легендарного фильма о Штирлице. Который, кстати, в прошлом году вышел на советских киноэкранах. В американских кинотеатрах картина не шла, поэтому мне пришлось достать ленту окружными путями. Мдя... Конечно, не творение Лиозновой, инет ещё привычных мне актёров, но по-своему фильм получился неплохим. Николай Черкасов в роли агента советской разведки смотрелся вполне органично.
  Как бы там ни было, Варя, не раздумывая, дала своё согласие на кубинский вояж. Ориентировочно поездка должна была состояться осенью, так как тёщу ещё нужно подготовить к такому дальнему визиту, провести её как уборщицу советского консульства на территории, контролируемой во многом правительством Соединённых Штатов. О том, что в моём развитии истории в 1950-х на Кубе власть захватили просоветски настроенные повстанцы, Берия и Сталин знали. Но решили, видимо, не торопить события, позволив им развиваться своим чередом. Пока на Кубе правил Рамон Грау, сместивший с поста Президента большого друга мафии Фульхенсио Батисту. Последний в настоящий момент жил, ни в чём себе не отказывая, в американском Дайтона-Бич. Когда я узнал об этом, то через Серова подал идею устранить Батисту, тем самым обезопасив Кубу от военного переворота. На что в скором времени последовал ответ, суть которого состояла в том, что если Батиста вернёт себе руководящую должность с помощью силы, то революционеры под предводительством Фиделя Кастро должны подняться и свергнуть диктатора, тогда-то Куба полностью станет нашим верным союзником под боком у США. В общем-то, резон в этом был, поэтому я не стал лишний раз дёргаться. Жираф, как говориться, большой, ему видней.
  Тем временем, поскольку моя медийная сеть раскинулась не только на США, но и на Канаду, в середине сентября мне пришлось слетать в Монреаль, чтобы заключить новый контракт на поставку моих, если можно так выразиться, услуг. Во время личной встречи мэр Монреаля с улыбкой предложил, если я не очень тороплюсь, пообщаться с преподавателями и студентами университета Макгилла. На вопрос, какая тема их интересует, услышал: 'Учитывая, насколько вы разностороння личность, вопросы могут быть самыми разными. Но не думаю, что они смогут поставить вас в тупик'.
  Поскольку обратный билет у меня был заказан на завтрашнее утро, я сказал, что могу посвятить студентам час-другой сегодняшним вечером. Лишняя реклама мне не помешает, тем более что обещалось присутствие местных газетчиков.
  В 7 вечера я уже занимал приготовленное мне место в университетской библиотеке. Меня заранее успели просветить, что учебное заведение, чья история уже насчитывала больше ста лет, было когда-то основано на основании Королевской грамоты, и учиться здесь считалось весьма престижно.
  - Прежде чем кто-то задаст вопрос, прошу представляться, - предупредил собравшихся сопровождавший меня на территории университета его ректор.
  Первый вопрос был от пожилого преподавателя, и касался он развития телевизионных коммуникаций.
  - Как вы считаете, будущее за телевидением, или радио продолжит удерживать пальму первенства?
  - Не знаю, как в Канаде, где вообще-то уже тоже работают мои телеканалы, но в Соединённых Штатах благодаря доступной цене на приёмники телевизионного сигнала, которые опять же преимущественно производит моя компания, телевидение уверенно идёт к победе над радио. Правда, это дело не одного года, и не пяти, но лет через двадцать будет одно сплошное телевидение, - приблизительно процитировал я героя фильма 'Москва слезам не верит'.
  Следующий вопрос касался слухов относительно строительства в Вегасе Славянского университета. Мол, правда ли, что учиться в нём будут выходцы из славянских стран, и за что им такие преференции?
  Я, конечно, не делал особого секрета из своих планов относительно Русского университета, но и не афишировал, поэтому для меня удивительным было услышать подобный вопрос. Но пришлось отвечать, акцентируя внимание на том, что я сам по рождению русский.
  Затем я увидел, как тянет руку худощавый парень лет 20 на вид, и кивнул ему, разрешая озвучить свой вопрос.
  - Студент Бжезинский, - представился тот. - Спасибо, мистер Бёрд, что удостоили своим вниманием наш университет. А вопрос такой... Поскольку ваши родители - выходцы из России, то я хотел бы узнать, как вы относитесь к коммунистам, установившим в вашей родной стране тоталитарный режим? И эта зараза распространяется и на другие страны. Считаете ли вы такой режим злом, достойный того, чтобы его уничтожить при помощи новых видов вооружения, в том числе ядерного?
  Бжезинский, Бжезинский... Не тот ли это Бжезинский, что подбивал целый ряд Президентов США разговаривать с СССР языком силы?
  - Простите, а как ваше имя, мистер Бжезинский?
  - Збигнев. Збигнев Бжезинский.
  Ну вот, всё встало на свои места, пазл сложился, и в моей голове параллельно с тем, как я отвечал, стал рождаться ПЛАН.
  - Збигнев, - как можно более проникновенно сказал я, - что такое, по-вашему, коммунизм?
  - Насколько я знаю, это слово происходит от латинского 'commūnis', то есть 'общий'. И в теории это общественный и экономический строй, основанный на социальном равенстве и общественной собственности. Правда, всё это в теории, то, что мы сейчас наблюдаем в СССР - это пародия на настоящий коммунизм. Там настоящий тоталитарный режим, возведённый в культ личности одного человека.
  - То есть настоящий коммунизм, выраженный во фразе 'От каждого по способностям, каждому по потребностям', вас удовлетворил бы?
  - Но вы же понимаете, что такое общество в данный момент создать невозможно! Поэтому идеалом на данном этапе развития человечества является строй, при котором соблюдаются свобода частной собственности, свобода предпринимательства и юридическое равенство. То, что мы сейчас наблюдаем на территории Соединённых Штатов и Канады. Каждый волен работать на себя, а не на эфемерное государство, получая от него только самое необходимое, по минимуму, а иногда и того не получая.
  Хм... Можете меня распнуть, но я, в общем-то, был с этим молокососом, готовым вырасти в главного врага СССР, частично согласен. Но как человек, родившийся в Советском Союзе, и чьи родители большую часть своей сознательной жизни также прожили при социалистическом строе, подвергнуть этот строй остракизму у меня не поднималась рука.
  Как бы там ни было, ничтоже сумняшеся я поставил себе задачу избавить мир от будущего апологета как можно раньше. То есть уже сегодня будет проведена операция, в результате которой завтра, надеюсь, мистер Бжезинский скончается в страшных судорогах.
  Да-а, давненько я не применял рицин. Собственно, одним разом с мистером Джексоном тогда и ограничилось. Но, увидев эффект, я понял, что на всякий случай яд не помешает, а потому регулярно совершал набеги на кусты клещевины. В итоге за эти годы у меня накопилось граммов двести белого порошка, расфасованного по маленьким пузырькам, хранящихся в сейфе. А вот один такой пузырёк без наклейки я всегда возил с собой. Сам не знаю почему, видимо, был уверен, что препарат рано или поздно пригодится. Оказалось, не зря.
  Бжезинский с разрешения куратора согласился после вечера вопросов и ответов посидеть со мной в одном из пабов Монреаля. Мол, умненький студент меня заинтересовал, хочу пообщаться с ним в неформальной обстановке, с перспективой получения оным молодым человеком именной стипендии. Посидели мы хорошо, юный Збигнев только сначала стеснялся пить, а потом нахреначился так, что я мог бы подсыпать к нему в пойло весь пузырёк, а это граммов 30, не меньше. Но мне не нужно было, чтобы парень откинулся прямо здесь, и чтобы подозрение пало на меня, поэтому я ограничился дозой, которая должная проявить себя только завтра. В итоге почти совсем не державшегося на ногах Бжезинского я передал на руки таксисту и доплатил, чтобы тот помог бедняге добраться до кампуса, где бы его встретили товарищи-студенты. После чего с почти чистой совестью отправился в отель, откуда мне завтра утром предстояло выезжать в аэропорт и лететь в Нью-Йорк.
  О том, что Бжезинский умер, я узнал только неделю спустя, и то благодаря моему звонку в университет. Когда я спросил, как мне оформить персональную стипендию на студента, мне с глубоким прискорбием сообщили, что мистер Бжезинский скоропостижно скончался при невыясненных обстоятельствах. Я выразил своё соболезнование, почти искреннее, так как в глубине души парня всё-таки было жаль, однако большая часть моей натуры удовлетворённо улыбнулась произошедшему. Зло лучше давить в зародыше!
  Мои первые три фильма продолжали триумфальное шествие по экранам Соединённых Штатов. Знакомясь с цифрами сборов и отчислений в мою пользу, я мысленно потирал руки и был более чем уверен, что все три могут претендовать на премию киноакадемии за 1949 год.
  Тем временем проект под названием 'Бен-Гур' понемногу становился на ноги, а я решил удариться в ту самую фантастику, о которой читал лекцию студентам ВГИКа.
  С чего начать? Да пожалуй, с телесериала 'Звёздный путь'.
  Через два дня трое сценаристов уже рожали сюжетную линию, а приглашённый мною режиссёр сериала Спенсер Гордон Беннет, который перед этим отснял 'Бэтмен и Робин', взялся подбирать команду.
  Когда процесс пошёл по накатанной, я подумал и о полном метре. Фантастических сюжетов уже в это время навалом, выбирай любой. А не замахнуться ли нам на Герберта, понимаете ли, нашего Уэллса? И начать, пожалуй, с 'Войны миров'. Тоже масштабный проект, но в любом случае он окупится с лихвой.
  Причём, в отличие от проектов будущего типа того, что снял Спилберг с Томом Крузом, сделать фильм по оригинальному сценарию, по кальке с книги Уэллса. Книга написана в конце прошлого века, и сюжет повествования переносит читателя в те же годы. Конец викторианской эпохи. Думал подтянуть кого-то из уже проверенных режиссёров, но тот же Уайлер, которому я проговорился о своей затее, намекнул, что без дела сейчас мается Рубен Мамулян. Тот самый, что в 1940-м прославился с картиной 'Знак Зорро', затем из-за интриг был вынужден покинуть съёмочную площадку фильма 'Лора', впоследствии отхвативший 'Оскар' за операторскую работу. В последнее время Мамулян, и ранее увлекавшийся театральными постановками, вернулся на подмостки, но особо работой загружен не был.
  Прежде чем созваниваться с представителем армянской диаспоры, я выяснил, что он является учеником Вахтангова, а это говорило уже о многом. Выяснил, что первый фильм 'Аплодисменты', снятый им в 1929 году, поразил всех новаторским подходом к созданию кинокартинки: свободой движения камеры, монтажом звука и изображения. На его счету первый цветной американский фильм 'Бекки Шарп' 1935 года. Первым стал использовать голос за кадром, как манера размышления героя вслух, что не всегда находило отклик у кинобоссов. Хм, надеюсь, в моей ленте Мамулян не станет слишком много экспериментировать.
  У меня была мысль снять фильм продолжительностью порядка 5 часов, но для проката смонтировать двухчасовую версию. Полная же появится на одном из моих телеканалов в качестве 5-серийного проекта после того, как прокатная версия сойдёт с экранов. В моём будущем такие вещи проделывались неоднократно, я же всего лишь ускорю процесс.
  На моё предложение режиссёр, которому пришлось звонить в Нью-Йорк, откликнулся со сдержанным энтузиазмом. Мы договорились, что более детально обсудим всё при личной встрече в Большом Яблоке. Случилось это в последних числах октября. На тот момент Варя с Соней как раз уже неделю отдыхали на Кубе, где, надеюсь, всё-таки встретились с Верой Фёдоровной.
  Мне всё же удалось обаять Мамуляна, а может, свою роль сыграло и то, что мы общались на русском языке, и чувствовалось, с каким удовольствием режиссёр это делает. К тому же я живо интересовался у него воспоминаниями о Вахтангове, хвалил новаторские решения Мамуляна в кинематографе, что, безусловно, ему весьма льстило.
  Контракт мы подписали в начале ноября, когда мои родные наконец-то вернулись с Кубы, а Варя после встречи с матерью всё ещё пребывала в состоянии светлой печали. Мамулян, едва поставив подпись под контрактом на 500 тысяч долларов, резво взялся за дело. Пообещал сам найти сценариста, который адаптирует оригинальный роман под киносценарий, подобрать съёмочную группу и актёров. И сразу заявил, что часть натурных съёмок придётся делать в Лондоне, а это потребует дополнительных расходов. С внутренним вздохом я согласился, поскольку ожидал, что ожидаемые сборы покроют финансовые затраты. Тем более, по примеру предыдущих своих проектов, я планировал запустить через свои СМИ большую PR-кампанию. А на одном из телеканалов, где тематически большую часть времени занимают фильмы и сериалы, будет выходить своего рода кинодневник о том, как проходят съёмки будущего блокбастера. Так что в прекрасном будущем этого проекта я был уверен на все 100.
  
  Глава VII
  - Сыграть в твоём фильме?
  В голосе Кларка на том конце провода слышалось неподдельное изумление.
  - Почему бы и нет? То, что между нами было - между нами и останется. А кино - это бизнес. Хотя, если тебе не нужны деньги и очередная порция зрительской любви...
  - О чём хоть фильм?
  Я вкратце пересказал сюжет своего нового проекта с участием Ладыниной. А что, по-моему, неплохая идея - пригласить на роль капитана Джонса 'оскароносного' Кларка Гейбла. Пара получилась бы похлеще, чем с Вивьен Ли в 'Унесённых ветром'. Марина уже дала своё согласие, ещё даже не прочитав сценарий, оставалось добиться того же и от Гейбла.
  - А режиссёр кто?
  - Я.
  - Ты?!!
  - Кларк, ты забыл, кто снял 'Месть подаётся холодной'? Правда, это было давно, но тем не менее всё же чему ты так удивляешься?
  - Ну-у-у... Просто я думал, у тебя и других дел хватает.
  - У меня в этих делах есть хорошие помощники, на которых я могу положиться, как на самого себя. К тому же этот кинопроект на две страны, я хочу, чтобы он получился высокого качества, так как у русских его наверняка будет оценивать лично товарищ Сталин. Если он наложит на картину вето - она у них так и будет пылиться на полке. Тем более в главной женской роли - русская актриса, а я сам, как ты знаешь, по происхождению славянин, так что легко найду с ней общий язык.
  - Мне нужно подумать, - выдохнул собеседник в трубку после паузы.
  - Подумай, только учти; проходных фильмов я не снимаю, так что можем замахнуться и на 'Оскар'.
  - Здесь ты прав, я видел три картины твоей студии. Старт получился отличным, и по качеству и, уверен, по сборам. Но я должен посмотреть сценарий, к тому же рассматриваю сейчас ещё одно предложение.
  - Хорошо, Кларк, я тебя понял. Договорились, когда будет готов сценарий - тогда и дашь окончательный ответ. А с ответом по второму предложению не торопись, тоже скажи, что тебе нужно взять паузу.
  На момент разговора половина текста уже была написана, а спустя неделю я отправил экспресс-почтой Гейблу готовый вариант сценария фильма 'Из России с любовью', позаимствовав название у одной из серий бондианы.
  - Неплохо, - констатировала голливудская звезда, ознакомившись с содержанием. - Очень неплохо, при качественной актёрской игре путь к сердцу зрителя будет открыт. Я даже не спрашиваю о сумме контракта.
  - Уверяю, Кларк, она тебе понравится.
  - Надеюсь, ты не держишь в уме тот факт, что чем больше я получу с тебя денег, тем больше потрачу на... на сына? Потому что на нём я и так не экономлю.
  - Вот уж точно и мыслей таких не было, - совершенно искренне сказал я. - Если бы мой сын в чём-то нуждался - я бы узнал об этом от доверенных лиц.
  На том конце провода возникла напряжённая пауза.
  - Ты что же, следишь за моей семьёй и моим домом?
  - Ну, дружище, не утрируй, просто время от времени навожу справки, - я постарался сгладить углы. - Поверь, ты бы на моём месте как минимум делал бы то же самое... Ладно, это всё лирика, а теперь к делу. Всю следующую неделю я буду торчать в студии, скажи мне, в какой день ты сможешь появиться, чтобы я предупредил своего юриста, и мы одним днём решили вопрос с контрактом?
  В среду, 7 сентября, порог моей киностудии переступил сам Кларк Гейбл. Учитывая, что о его приходе я никого не предупреждал, кроме охраны на въезде, появление здесь слегка постаревшего секс-символа Голливуда вызвало настоящий переполох. Особенно у дам. Ну да, с благородной сединой на висках и щегольскими усиками Гейбл смотрелся довольно импозантно.
  - Когда приступаем? - поинтересовался он, когда документы были подписаны и убраны в сейф.
  - Как только на калифорнийский берег ступит нога звезды советского кино Марины Ладыниной. Их сторона, прежде чем командировать её в Штаты, попросила прислать им сценарий. Вчера я отправил сценарий в двух экземплярах воздушной почтой, через три дня он должен лежать на столе главного советского кинобосса. Так что пока можешь с авансом возвращаться на ранчо, зубрить сценарий, а когда советская звезда доберётся до студии - я тебе сообщу.
  На калифорнийский берег нога Ладыниной ступила спустя две недели после нашего с Гейблом разговора. Путь Марине, конечно, пришлось проделать немалый... Сначала самолетом из Москвы во Владивосток, а оттуда морским путём до Лос-Анджелеса. Радовало, что прибыла она без мужа-наглеца, которому я когда-то пообещал натянуть глаз на одно место. И, судя по её горящему взгляду, она была прямо-таки воодушевлена предстоящей ролью.
  Для проживания я снял ей номер в том же отеле, что и в первый приезд, только поменьше, раз уж она на этот раз она одна. Впрочем, большая часть съёмок должна была пройти на севере страны. Там уже были готовы декорации концлагеря, а мои помощники активно вербовали местных жителей в массовку. Желательно измождённых, так как упитанные заключённые вызвали бы вопросы. В качестве консультанта был приглашён реальный узник 'Дахау', немец-антифашист, какой-то Курт Ройсс, успевший написать по выходу из концлагеря автобиографическую книгу.
  Три месяца натурных съемок изрядно вымотали всю съёмочную группу. И особенно Ладынину. Из цветущей барышни в самом соку, каковой она прибыла в Штаты, через месяц Марина превратилась в собственную тень. Худеть она начала ещё по пути в Америку, так как этот пункт был прописан в контракте. По которому, кстати, Ладынина должна была получить триста тысяч долларов, вернее, не она сама, а отдел советского консульства по культуре. Ладыниной в лучшем случае, как я предполагал, обломится процентов 10 с общей суммы. Впрочем, и то выйдет неплохо. К тому же я без подарков Марину в Союз всё равно не отправлю. А вообще, как я догадываюсь, она в таком проекте готова была бы и бесплатно работать, тем более я ей и как мужчина, и как режиссёр, похоже, весьма импонировал.
  Впрочем, никаких планов насчёт интрижки я не строил, хватило мне в своё время Кэрол Ломбард. За неё и Гейбла, кстати, появился повод порадоваться. На момент начала съёмок Кэрол находилась на третьем месяце беременности, а после завершения первого и самого сложного этапа съёмочного процесса уже с уверенностью можно было сказать, что выкидыш ей не грозит. А ведь на тот момент ей уже исполнилось 41 год, а Кларку, который не скрывал переживаний по поводу беременности жены, и вовсе шёл 49-й. Я был за них искренне рад, всё-таки после нескольких выкидышей они практически сумели дождаться собственного ребёнка. Правда, оставался самый главный этап - роды, но я почему-то испытывал уверенность в их успехе.
  А вот у нас с Варей дитё появилось на свет 3 декабря. И это был мальчик, которого мы на английский манер назвали Даниэлем, а в семье решили звать Даниилом. Роды прошли без особых проблем, причём в Лас-Вегасе, где моими усилиями была выстроена современная клиника с родильным отделением. Кстати, всё как-то забывал попенять доктору Козецки за утечку информации, а тут с этими родами, которые он же и принимал по случаю их важности, вроде как и неудобно было наезжать. Да и кто знает, вдруг не от него ушла инфа, а от какой-нибудь медсестры.
  Забот по дому у любимой после родов прибавилось, но с помощью миссис Джонсон все проблемы, если они появлялись, решались достаточно легко. Я же разрывался между семьёй и новым фильмом, из которого хотел сделать качественный продукт.
  Мы сумели управиться до наступления нового, 1950-го года. Встречать Новый год Марине предстояло не в Москве у заснеженной ёлки, а в Лос-Анджелесе, среди пальм и у относительно тёплого моря, так как предстояла ещё озвучка картины. За эти месяцы она стала настоящей любимицей всей съёмочной группы, а приезжавшая как-то на площадку Кэрол с округлившимся животом не без ревности поглядывала, как её выглядевший счастливым муж щебечет с русской актрисой.
  Очаровательную девчушку Кэрол родила в конце января. На тот момент съёмочная группа была как месяц уже распущена по домам, включая отплывшую на Родину Ладынину, а фильм полным ходом готовился к премьере, до которой оставалось всего ничего. В СССР и США дата была назначена одна и та же - 10 марта 1950 года. Ровно спустя 6 лет после подписания Германией капитуляции во Второй мировой.
  К тому моменту моя киностудия уже удостоилась своих первых 'Оскаров'. Всего одним ограничился 'Тутси', два отхватил 'Молчание ягнят', в том числе Хамфри Богарт за лучшую мужскую роль, хотя в кулуарах слышались негодующие голоса. Мол, куда это годится, приз вручили актеру, сыгравшему каннибала. Знали бы они, про себя усмехался я, что в параллельной истории Энтони Хопкинс тоже отхватил свой 'Оскар' за роль Ганнибала Лектера.
  А вот 'Спасти рядового Райана' собрал сразу пять наград киноакадемии, включая статуэтки за 'Лучший фильм' и за лучшую режиссуру. И это при отсутствии звёздных имён ан афише, за исключением разве что режиссёра. С неплохим дебютом меня поздравили даже коллеги-конкуренты, включая Джека Уорнера.
  Впрочем, немаловажным фактом были и коммерческие сборы. Да что там, для меня, как человека, привыкшего считать деньги, они стояли практически во главе угла каждого моего проекта. В любом случае я планировал поддерживать планку, регулярно снимая картины не ниже определённого уровня. Пусть их будет выходить с десяток в год на фоне сотни проходных, но это будут работы, которые люди будут с удовольствием смотреть и через тридцать, и через пятьдесят лет. А может, и века спустя!
  На время съёмок мне и впрямь пришлось частично забросить свой бизнес, в том числе касающийся моих СМИ. Там вроде бы всё было отлажено, у каждого телеканала, радиостанции и печатного издания имелся свой руководитель, еженедельно присылавший мне отчёты о проделанной работе. Все работали в плюс, особенно телевизионщики.
  А между делом Гувер попросил меня на моём '1 канале', называвшемся по-английски 'Channel One', запустить еженедельную программу, рассказывающую о работе ФБР. В каждом выпуске, по его словам, ведущий в кадре должен рассказывать об очередном успехе сотрудников Бюро, о блестяще проведённых операциях и знакомить телезрителей со структурой ведомства, чтобы люди знали, что их покой охраняют такие же простые американцы, как и они, только со значком и пистолетом.
  - Если работа полиции в большинстве случаев видна невооружённым глазом, то наша деятельность обросла массой слухов и домыслов, - говорил мне Гувер. - И домыслов зачастую весьма негативного оттенка, нас порой сравнивают чуть ли с облечённой государственной властью мафией. Такие мифы мы и должны развеивать с помощью нашей передачи. Моё лицо тоже пусть периодически появляется в кадре, чтобы люди не забывали, кто руководит всей этой махиной, находящейся на службе закона. Всю нужную информацию мы сами вам будем предоставлять, плюс ваши люди с кинокамерами могут получить доступ туда. Куда простым смертным вход запрещён. Вплоть до съёмок наших спецопераций, естественно, исключая серьёзный риск для жизни и здоровья оператора. Уверен, это будет иметь успех у телезрителя. Вы понимаете, Фил, о чём я говорю?
  Я-то прекрасно понимал, особенно после того, как директор ФБР обмолвился, что не против как-нибудь взять в руки Библию Джефферсона . То есть выдвинуть свою кандидатуру на следующих выборах в Конгресс от округа Колумбия.
  Ага, видно, тесно стало Гуверу в прежних штанишках, решил попросторнее подыскать. В моей-то реальности он как был директором ФБР, так на этом посту и почил в бозе. Теперь, судя по всему, готов передать свои дела Толсону. И у них может возникнуть неплохая связка, когда один помогает другому. А тут я ещё типа в их команде, рупор, так сказать.
  Уже в который раз у меня возникло желание послать Гувера с его предложениями куда подальше. И в который я вынужден был с улыбкой согласиться их принять. У этого сукиного сына имелись серьёзные рычаги, чтобы на меня давить. Но при этом он блюдёт принцип кнута и пряника, так как в обмен на помощь в пиаре его кандидатуры на выборах в Конгресс он намеками дал понять, что я не буду забыт, и мой бизнес в его округе будет иметь режим наибольшего благоприятствования. Что ж, и на том спасибо!
  В итоге весну мой ведущий телеканал встретил с новой получасовой программой 'Время действовать!'. Название предложил сам Гувер, я на это только мысленно махнул рукой. Чем бы дитя ни тешилось...
  Естественно, я не мог смотреть сквозь пальцы на то, какого качества продукт выдаёт мой телеканал в прайм-тайм, поэтому в работе над первыми выпусками принял самое непосредственное участие. Например, вместе со съёмочной группой ездил в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне, где мы в кабинете Гувера записывали его обращение к телезрителям.
  Получилось, на мой взгляд, несколько пафосно, но в общем-то терпимо. Самое интересное произошло, когда группа уже уехала, а Гувер попросил меня задержаться. Сразу вспомнилось бессмертное: 'А вас, Штирлиц, я попрошу остаться'.
  - Виски будете? - спросил он и, не дожидаясь ответа, плеснул в два стакана, один из которых протянул мне. - Нужно отметить новый проект, обмыть, как говорят у вас в России.
  - Ну, к России я имею самое опосредованное отношение...
  - Да ладно, Фил, уж передо мной можете Ваньку, как опять же у вас в России говорят, не валять! Я-то вашу историю знаю вполне неплохо, настоящую историю, а не ту, которая фигурирует в официальных бумагах. Скажите откровенно, каково это - оказаться в ГУЛАГе?
  - Хорошего мало, - пожал я плечами. - Вы наверняка читали откровения тех, кто там побывал, так вот на 90 процентов это правда. Если только вам не попался автор по фамилии Солженицын.
  - Нет, такой точно не попадался. А кое-что почитывал, и действительно, попадались жутковатые вещи.
  Гувер опрокинул в себя содержимое стакана одним глотком, я же едва пригубил. В компании с таким типом всегда нужно держать ухо востро.
  - Чёрт с ним, с ГУЛАГом... Который год наблюдаю за вами, Фил, и только диву даюсь, как у вас всё ловко поучается. Такое чувство, будто ещё в России, сумев сбежать из лагеря, вы ухватили за хвост птицу удачи, и так его и не отпускаете. Или вы продали душу дьяволу? Шучу, шучу...
  - С дьяволом встречаться не доводилось, а вот с его прихвостнями в этом бренном мире - случалось. Причём как по ту, так и по эту сторону океана.
  Мы обменялись понимающими улыбками, синхронно отпив каждый из своего бокала, и вновь мой глоток был на порядок меньше.
  - Джон - если вы позволите себя так называть - скажите честно, зачем вам Конгресс? Вы и в роли директора ФБР неплохо смотритесь, человеком на своём месте. Или всё же решили, что созрели для политики?
  - Фил, вы слышали поговорку: 'Ни один пьяный матрос не тратит деньги так быстро, как трезвый конгрессмен?' К сожалению, она имеет под собой почву. Я не могу равнодушно смотреть на то, как миллионы налогоплательщиков улетают на ветер... Что-то вы совсем не пьёте, а себе я тогда плесну... Так вот, в будущем я вижу себя спикером Палаты представителей. А спикер, на минуточку, является третьим лицом в 'очереди наследования' президентского поста, то есть именно он становится Президентом США, если действующие Президент и вице-президент не могут исполнять свои обязанности. Конечно, до этого вряд ли дойдёт, но сам факт...
  - А там, чем чёрт не шутит, можно замахнуться и на кресло вице-президента, - по-свойски подмигнул я собеседнику.
  - Правильно мыслите, Фил!
  Лицо Гувера разрумянилось, то ли от выпитого, то ли от вырисовывающихся перспектив, и он принялся возбуждённо жестикулировать.
  - В Конгрессе слишком лояльно относятся к коммунистам, а ведь это угроза ?1 для американского общества. Они не понимают, или не хотят понимать, что коммунизм - это как раковая опухоль, её можно только вырезать, да и то, возможно, мы уже опоздали. Куда ни плюнь - везде проклятые комми. Я ведь даже вас иногда подозреваю в сочувствии к ним. Признайтесь, зачем вы затеяли этот совместный фильм? Пропаганда коммунизма?
  Он прищурился и погрозил мне пальцем. Вот и думай, то ли шутит, то ли всерьёз наехал.
  - Джон, Советский Союз - это огромный пирог, от экономики которого американские компании при здравом подходе могли бы отхватить изрядный кусок. И не смотрите на то, что русским относительно недавно пришлось пережить самую кровопролитную войну в истории их страны. Экономика СССР быстро восстанавливается, хотя трудно понять, за счёт чего. Наверное, знаменитый русский характер, так что в этом плане и мне есть чем гордиться, - я изобразил гордую улыбку.
  - Загадочная русская душа, - гримасничая, кивнул мне директор ФБР. - Враньё всё это, нет в русской душе никакой загадки! Русские менее цивилизованны, чем европейские народы и американцы, в их характере больше первобытных черт, которые мы почему-то считаем загадочными.
  - Джон, не уподобляйтесь Гитлеру, - не выдержал я. - Тот тоже начинал с превосходства арийской расы над другими народами...
  - Извините, Фил, не хотел вас обидеть, - резко сдал Гувер, поднимая руку в примиряющем жесте, и снова отхлебнул из хайбола. - Иногда я бываю излишне резок, для будущего конгрессмена это неправильно, нужно уметь держать свои эмоции в узде... Кстати, знаете, что это такое?
  Он показал в сторону стоявшего в углу сейфа.
  - Ммм... С виду сейф. Но вопрос наверняка с подвохом?
  - Ха, само собой! Это, мистер Бёрд, не просто сейф, это яйца десятков американских политиков, бизнесменов и просто известных людей, которые я сжимаю в своём кулаке. Ваши яйца там тоже, кстати, есть. Ничего личного, просто бизнес.
  - Ага, похоже, у вас целый сейф компромата?
  - Тсс, - прижал он полупьяно палец к губам. - Никому ни слова. Это секрет государственной важности!
  Похоже, у него не очень высокий алкогольный порог. Это я ещё заметил в лагере Монте-Рио, где, правда, Гувер не слишком злоупотреблял, предпочитая, видимо, интимное общество своего верного Санчо Пансы, то бишь Клайда Толсона.
  - Я собирал эти сведения не один десяток лет, - продолжал собеседник. - За некоторые из них люди готовы заплатить миллионы долларов. Но эти документы не про-да-ют-ся. - по слогам выговорил он. - Этот сейф - мой билет к вершине иерархической лестницы, а вы тоже - одна из ступенек этой лестницы. Не обижайтесь, Фил...
  - Ничего личного, просто бизнес, - повторил я с усмешкой его недавнюю фразу, отсалютовал стаканом и сделал изрядный глоток.
  Из того, что мы сняли, получилось более-менее удобоваримое зрелище, которое, судя по соцопросу, проведённому по моей, подмазанной скрытой взяткой просьбе Институтом Гэллапа, смотрело 33 процента телезрителей. Свою роль сыграли и анонсы, выходившие на телеканале всю предыдущую неделю. Короче говоря, лиха беда начало, будем надеяться, что в будущем рейтинг программы не рухнет ниже плинтуса.
  А у меня из головы не выходил тот самый сейф, в котором, если Гувер не соврал, хранился компромат на сильных мира сего. Вот бы завладеть содержимым этого железного ящика! Увы, силовой вариант исключался. Даже если я соберу с десяток верных людей, нападение на штаб-квартиру ФБР - верное самоубийство, оно того точно не стоит. Заставить Гувера самого расстаться с бумагами? Где бы взять такие рычаги... Не запугаю же я его обещанием предать огласки, как он и Толсон проводили время в лагере для извращенцев.
  Вскоре, однако, появился шанс решить этот вопрос. Серов меня попросил о встрече, решив узнать моё мнение относительно вероятной ликвидации Гувера.
  - У моего руководства складывается ощущение, будто вы пляшете под дудку директора ФБР. Новая программа на вашем телеканале это лишний раз подтверждает. Он на вас сильно давит? Не пора ли его... хм... того? Тем более возможность есть. Прежде чем появиться в своём офисе ровно в 9.00, он оставляет машину за три квартала и последний отрезок пути проходит пешком.
  - М-да, вопиющая безответственность, - хмыкнул я. - В общем-то я не против, только вот у Гувера на меня имеется кое-какой компромат. Боюсь, если с ним, с Гувером, что-то случится, документы могут всплыть и моей карьере придёт конец.
  - А где он хранит этот компромат?
  - В сейфе, который стоит в его кабинете. Нет-нет, вы и в его кабинет не проникнете без шума, а о том, чтобы вскрыть сейф - лучше не думать. Хотя, если в вашей команде будет толковый медвежатник... Кстати, в сейфе помимо моего дела лежат документы на многих известных личностей, они бы нашей разведке весьма пригодились.
  - Это да, пригодились бы, - задумчиво протянул куратор. - Ладно, посоветуюсь с Центром, может, что-нибудь придумаем.
  Однако Гувер кое-что придумал за нас. В конце мая 50-го, когда Соня заканчивала первый класс в местной школе, он благополучно избрался в Конгресс от округа Колумбия, передоверив управление ФБР, как и ожидалось, Клайду Толсону. Признаться, я сам был ни сном, ни духом об операции, разработанной советской разведкой без моего участия. В первых числах июня, когда всё происходило, мы с Варей, Софьей и полугодовалым Даниилом уже находились на Гавайях, где проводили время в своё удовольствие. На пляж я выходил, вполне довольный собственным видом. В год своего полувекового юбилея я выглядел очень даже вполне, чему способствовали регулярные физические нагрузки. Да и физиономия ничего. Я попытался было отпустить щегольские усики и с бородкой, но Варя меня так раскритиковала, что я тут же схватился за бритву.
  Так вот, узнав от своего человека в ФБР, что Гувер в один из дней переезжает из здания Бюро в свой новый кабинет в Конгрессе, и при этом забирает с собой кое-какие вещи, включая тот самый сейф, в Центре был экстренно разработан план по устранению как самого экс-директора ФБР, так и похищению железного ящика с ценнейшими документами. Время и маршрут были известны, а также то, что сейф с вещами везут в грузовом пикапе, сам же Гувер за рулём 'Oldsmobile 66 Club Coupe' едет следом. В пикапе помимо штатного и вооружённого водителя находился один сотрудник Бюро, выделенный Толсоном, который уже на тот момент успел принять дела у своего бывшего босса.
  Советская разведка, зная об этом и о том, что, с моих слов, в сейфе находятся ценнейшие документы, просто не могла проигнорировать подобную беспечность объекта. Может, Джон Эдгар Гувер и впрямь уверился в собственных всемогуществе и неуязвимости, недаром же он и в штаб-квартиру Бюро последние три квартала, как сказал мне Серов, шёл пешком. Как бы там ни было, всё было провёрнуто до банального просто. Примерно на полпути от здания ФБР к Капитолию небольшую колонну, состоявшую из грузового пикапа и легкового, остановил полицейский с роскошными усами. Вернее, остановил пикап, а уж легковушке, за рулём которой сидел сам Гувер, пришлось тормознуть следом.
  - В чём дело? - высунулся из кабины пикапа водитель.
  - Документы ваши можно посмотреть? - как ни в чём ни бывало поинтересовался лже-коп. - Похожая машина числится в угоне, вот мы и проверяем все похожие пикапы. Сейчас ещё досмотр устроим, посмотрим, что вы везёте.
  - Эй, это машина ФБР, - подал голос со своего места сотрудник Бюро. - Вы не имеете права её досматривать.
  Гувер, встревоженный остановкой, покинул свой лимузин и тоже направился к месту назревающего конфликта. Он не заметил, как из толпы слева и чуть позади него вынырнул тип с импозантной бородкой, в сером костюме и тёмной шляпе с плащом через правую руку. Причём плащом была закрыта вся рука, потому никто и не мог подумать, что пальцы его сжимают рукоятку безотказного 'Браунинга' образца 1906 года. Секунда - и все 6 патронов обоймы оказываются выпущены в спину ни о чём не догадывающегося новоиспечённого конгрессмена. Отвлечённые выстрелами водитель и пассажир пикапа выскакивают наружу и с ужасом видят, как их бывший шеф лежит на асфальте, а под ним увеличивается в размерах лужа крови. Они уже с оружием в руках, но и подумать не могут, что остановивший их полицейский, на которого они уже не обращают внимания, сейчас откроет по ним стрельбу из табельного 'Кольта'. Несколько секунд - и всё кончено.
  Ещё несколько секунд спустя липовый полицейский садится на руль пикапа, а его подельник в сером костюме на пассажирское место. Автомобиль срывается с места и скрывается за ближайшим поворотом. Через три квартала в одной из глухих подворотен пикап остановился, откуда ни возьмись появились шестеро крепких мужчин, которые за пару минут перекантовали сейф на тележку и спустили его на ней в подвальное помещение. А пикап, освободившись от груза, поехал дальше, чтобы спустя ещё три квартала оказаться брошенным в не менее глухом закутке. Там он был облит бензином и подожжён, когда же двадцать минут спустя появилась пожарная команда - тушить уже было нечего. К тому времени избавившиеся от накладной растительности на лице мужчина в сером костюме и полицейский, успевший переодеться в гражданское, уже спустились в метро и приближались к Национальному аэропорту Вашингтона, чтобы ближайшим рейсом вылететь в Нью-Йорк. Ну и в подвале тремя кварталами ранее благодаря газовому резаку сейчас был уже вскрыт и выпотрошен, а его содержимое перекочевало по сумкам мужчин, которые разошлись из подвала разными маршрутами.
  Подробности всего этого я узнал значительно позже, а в общих чертах ещё во время отдыха на Гавайях, взяв утром 6 июня в руки вчерашний номер моей газеты 'New-York Post'. Прочитал - и минут двадцать пребывал в шоке. После этого кинулся сикать другие издания, слушать радио и смотреть добравшееся и сюда телевидение. Везде одно и то же: неизвестными, в том числе полицейским, было совершено нападение на бывшего директора ФБР и двух его людей. В перестрелке все трое погибли, нападавшие же скрылись с места преступления, угнав пикап с сейфом. Позже догорающий пикап, но уже без сейфа, был обнаружен в нескольких кварталах от места происшествия.
  'Ай да Серов, ай да сукин сын!', - подумал я, восхищаясь проведённой операцией.
  В том, что это дело рук советской резидентуры - я нисколько не сомневался. Недаром Серов так заинтересовался информацией о сейфе.
  Остаток семейного отпуска я провёл как на иголках. Варя меня понимала, она знала, что я тесно сотрудничал с Гувером, и догадывалась, что эта история меня тоже может затронуть. По возвращении в Лас-Вегас я позвонил по известному мне номеру и в закодированной форме попросил о встрече с Серовым. Добро я получил спустя неделю, но на рандеву пришлось лететь в Нью-Йорк. Совместил приятное с полезным, заодно порешал кое-какие дела.
  - Если бы не товарищ Фитин, у которого вы, вероятно, пользуетесь особым доверием, я бы не стал вываливать перед вами эту информацию, - заявил мне Серов.
  - Ну, знаете, не очень-то и хотелось.
  Я попытался сделать обиженный вид, но Иван Александрович попросил меня не строить из себя гимназистку, и уж если он обещал Фитину поделиться со мной кое-какими подробностями той операции, то он это сделает. Таким образом я стал обладателем весьма ценной информации. В том числе о том, что среди документов, которые Гувер хранил в своём сейфе, действительно имелись досье сильных мира сего, равно как и папочка под моей фамилией.
  - И что он там про меня нарыл?
  - А вот это уже секретная информация, - развёл руками Серов. - Как и список тех, кем ещё достаточно плотно интересовался экс-глава ФБР.
  Ну и ладно, не больно-то и хотелось. А полгода спустя в своей же, что меня изрядно порадовало, газете 'New-York Post', из которой я впервые узнал о гибели Гувера, прочитал расследование одного из опытных журналистов, посвящённое загадочным смертям целой группы жителей США и Южной Америки 'без биографии'. То есть ему удалось нарыть, что биография этих так называемых граждан Америки липовая, а всех их объединяет нацистское прошлое. Впечатлённый проделанной журналистом работой, я лично отправил ему чек на 10 тысяч долларов.
  А в тот день, пообщавшись с Серовым, из Нью-Йорка я нанёс визит вежливости в Вашингтон, где добился аудиенции у всё ещё пребывающего в трауре Толсона. Он поделился. Какой это для них всех удар, а особенно для пожилой матери Гувера. Она всё ещё не может оправиться от смерти сына. О пропавшем сейфе я не услышал ни слова, ну да и спрашивать, естественно, не стал. Ни к чему проявлять подозрительную заинтересованность.
  Мы помянули старину Гувера стаканом доброго бренди, после чего я поинтересовался, стоит ли нам оставлять в сетке телеканала программу 'Время действовать!'
  - Думаю, не стоит ничего менять, - грустно ответил Клайд. - Пусть эта программа станет памятником мистеру Гуверу.
  - А что с поисками убийц?
  - Работаем, прорабатываем разные версии, кому это было выгодно, - ответил Толсон, но по интонации мне стало понятно, что преступники пока могут чувствовать себя спокойно. - Врагов у шефа было много, пока никто не взял на себя ответственность за совершённое преступление.
  Я не тешил себя надеждами, что уж теперь-то, после смерти всесильного шефа Бюро, могу расслабиться. Ещё не факт, что Толсон, несмотря на наши вполне дружеские отношения, будет глядеть на мои сквозь пальцы. Да, компромат на меня оказался в руках советской разведки, но кто знает, что Гувер успел ему про меня наплести. Наверняка Толсон что-то знает, а может, кое-какие касающиеся меня документы у него тоже где-то припрятаны. Так что раньше времени выдыхать не стоит.
  На могилу экс-директора ФБР мы тоже заглянули. Положили цветы и разошлись, как в море корабли. Несмотря на печальное событие (хотя это ещё для кого оно печальное), у каждого хватало своих дел.
  Например, стартовали съёмки киноэпопеи 'Бен Гур'. Уильям Уайлер снимал свой 'пеплум' не жалея ни себя, ни членов съёмочной группы. Ему помогали сразу трое ассистентов, так как управиться с таким количеством людей, техники и декораций меньшим числом не представлялось возможным. Когда я как-то прибыл на съёмочную площадку с декорациями амфитеатра, где собирались снимать сцену гонок на колесницах, то в первый момент слегка охренел.
  Нет, я, конечно, знал, что массовка состоит из нескольких тысяч человек, и что декорации максимально приближены к историческим прототипам, но увиденное реально меня поразило. Наверное, так выглядела заполненная 200-тысячная 'Маракана' на финальном матче чемпионата мира 1950 года. Которому, кстати, в этой реальности только предстояло состояться. Из глубин своей памяти я выудил счёт: 2:1 в пользу Уругвая. Тут же пришла мысль поставить на исход поединка. Фаворитами турнира все считали хозяев Кубка мира, бразильцев. Но в финале они продуют соседям-южноамериканцам. Так почему бы не сыграть на этом факте?
  Конечно, всякое могло произойти, учитывая моё влияние на ход мировой истории, но этого матча, к счастью, оно не коснулось. В итоге на той игре я сумел поднять полумиллиона долларов. Немыслимые по этим временам деньги на тотализаторе. Так что с выигрыша я купил Варе очередное колечко с бриллиантом за 7 тысяч долларов, а остальное вложил в акции IBM. Пока на их счету был только компьютер Mark-I весом более 4 тонн, но уже полным ходом шли разработки лампового компьютера. Я скупил пока 13% акций компании, но на этом останавливаться не планировал. Кому, как не мне, виделась сногсшибательная перспектива компании, у которой в ближайшие десятилетия попросту не будет конкурентов.
  Итак, возвращаясь к 'Бен-Гуру'... Увидев происходящее на съёмочной площадке, я проникся грандиозностью процесса и на мгновение похолодел, представив, сколько я денег в это уже вбухал и ещё вбухаю, и что если проект не окупится.
  'Да нет, не может не окупиться, - утешил я сам себя. - Устроим прокат по всему миру, в одном только СССР какие сборы будут'.
  Кстати, надо бы с руководством советского кинематографа сразу этот вопрос решить. Они и себе в карман положат кругленькую сумму, в смысле, в бюджет страны, и мне должно хорошо перепасть. Но основные сборы должны быть в Штатах. Страна переживает если не бурный экономический рост, то как минимум не бедствует, а телевидение ещё не настолько серьёзный конкурент кинематографу, хотя я над этим и работаю.
  А вот 'Война миров' на полных парах летела к своему финальному аккорду. Мамулян зря времени не терял, хотя без новаторских штучек не обошёлся. В частности, сцена улепётывания главного героя от марсианской треноги была снята как бы одним длинным кадром почти в минуту, который, на самом деле, оказался мастерски смонтированным из нескольких кусков. Мамулян меня заверил, что премьера картины состоится ещё до Рождества.
  В конце сентября я выкроил недельку, чтобы провести её в кругу семьи в Лас-Вегасе. И в это же время, по удачному совпадению, туда наведался мой старый друг Джо Смит.
  Индеец приехал со своей верной скво, пожить недельку в нашем отеле, в статусе вполне преуспевающего актёра в жанре вестернов, где ему приходилось играть либо злых, либо добрых индейцев. Они уже успели стать бабушкой и дедушкой - старший сын два года назад женился, а в прошлом подарил им внучку.
  Мы хорошо с ним посидели, а на следующий день, как следует отоспавшись после вечерних посиделок, лежали на раскладных креслах у меня во дворе в тени апельсинового дерева возле бассейна, попивая прохладительные напитки.
  - Каждое утро начинаю с молитвы за тебя и твою семью, - завёл вчерашнюю пластинку Джо. - Если бы не твоё участие...
  - Джо, не стоит, - отмахнулся я. - Ты лучше скажи, в каком проекте сейчас работаешь?
  - Пока взял паузу, нужно отдохнуть от однотипных ролей, которыми меня замордовал 'Warner Brothers'.
  - А не хотел сменить киностудию?
  - Ха, - хмыкнул индеец, - неужто намекаешь, чтобы я перебрался к тебе?
  - А почему бы и нет? Не думаю, что Уорнеры вцепятся в тебя руками и ногами, ты у них хоть и заметная фигура, но не звезда первой величины. А у меня ты получишь хороший контракт на... скажем, на ближайшие пять лет и возможность сниматься в приличных фильмах.
  Джо покачал головой, задумчиво глядя поверх живой ограды, покусал нижнюю губу и, покосившись на меня, тихо сказал:
  - Фил, если честно, о таком предложении я не мог и мечтать. У Уорнеров, сам видишь, я не бедствую, могу даже позволить себе с женой покутить раз в год в твоём отеле. Но до того момента, как десять лет назад ты помог мне получить мою первую роль, я и подумать не мог, что кинематограф станет моей жизнью. Может быть, я и не вырос в большого профессионала, но, во всяком случае, научился разбираться, хороший или плохой фильм, хорошая или плохая роль. К сожалению, из раза в раз мне достаются посредственные роли...
  - А ты уже мечтаешь об 'Оскаре'? - улыбнулся я другу.
  - Фил, ну что ты...
  - А почему бы и нет? Знаешь, что три первых проекта моей киностудии были обласканы премиями киноакадемии? Конечно, такое будет случаться не с каждым фильмом, но, уверяю тебя, каждый год в номинациях будут фигурировать мои картины. Потому что я знаю, КАК достичь успеха. И если я предложу тебе роль, то, будь уверен, это окажется не проходной вестерн. Ну что, по рукам?
  Таким образом, спустя месяц Джо стал актёром моей кинокомпании, причём за разрыв контракта со студией Уорнеров я заплатил всего 50 тысяч долларов. А в этом пусть и не молодом, но ещё крепком индейце я видел большой потенциал. Конечно, его лицо так и просится в какой-нибудь вестерн, и он ещё не раз сыграет в фильмах этого жанра, но при желании индейцу можно найти и другое применение.
  Например? Например, криминальную драму об индейской резервации. Показать всю правду-матку, добавив 'чернухи', так как произведение мы будем снимать художественное.
  Когда-то индейцы были хозяевами всего североамериканского континента, поделив территории между коренными племенами. Но пришли белые люди, и вчерашние хозяева стали изгоями. Словно бросив кость собаке, им выделили для проживания бесплодные земли, каменистые пустыни, где нет даже природных ископаемых. И вот на этом мы и сыграем.
  В общем, не в силах больше терпеть, я засел за сценарий со следующим сюжетом... Якобы в одной из доселе бесперспективных резерваций, где обитало племя народности лакота, совершенно случайно было обнаружено большое месторождение сланцевой нефти. Об этом стало известно боссу крупной нефтяной компании, которую мы назовём, к примеру, 'Royal Petroleum'. Этот босс - назовём его Джек Джонсон - решил выкупить нефтеносный район у местного племени, отправил к местному вождю - Чёрному Койоту - своего человека, а тот предложил за землю вместо реальной цены чуть ли не бусы с зеркальцами. Вождь, помнивший от своих предков историю о бойне на ручье Вундед-Ни, гордо отверг предложение, заявив, что даже за большие деньги не продаст белым людям священную землю своего народа. Тем более которую собирались дырявить железками, высасывая из этой самой земли её чёрную кровь.
  Ответ был передан Джонсону, тот, не привыкший к отказам, пришёл в ярость, и решил во что бы то ни стало добиться своего, не останавливаясь ни перед чем. В общем, дело закончилось большой войной, в итоге гибнут и сам Джонсон, решивший лично посмотреть, как усмиряют непокорных индейцев, и вождь племени с кучей своих соплеменников, включая жену и детей.
  - Народ будет рыдать независимо от цвета кожи, - заверил я Джо.
  Тот почесал затылок, и согласно кивнул.
  Сценарий был написан моим старым знакомым Джоном Хьюстоном. К моменту, когда начались съёмки драмы под названием 'Последний из лакота', Мамулян уже монтировал 'Войну миров', а съёмки 'пеплума' 'Бен-Гур' перевалили экватор. Ну и не могла не радовать победная поступь картины 'Из России с любовью'. Правда, эта поступь в основном приходилась на СССР, в Штатах фильм хоть и окупился, но был принят публикой не так горячо, как я ожидал. Критика хвалила осторожно, отмечая художественные достоинства картины и прекрасный дуэт Гейбла с 'неизвестной русской актрисой', но в то же время обвиняя проект в попытке идеализации отношений между двумя антагонистами - Советским Союзом и США.
  Ну а чего я, по их мнению, добивался? Конечно, я не кричал об этом на каждом углу, но подтекст был виден невооружённым глазом. Однако, учитывая немалое количество американцев, опасавшихся 'красной угрозы', рассчитывать на благодушный приём картины подавляющего большинства потенциальных зрителей не приходилось.
  Ладно, посмотрим, что там надумает Киноакадемия на очередном 'Оскаре'. Тут ещё 'Война миров' на подходе, в сентябре стартует прокат, так что за статуэтку, а возможно, и не одну, мои картины поборются. Я уже посмотрел монтировавшийся материал 'Войны миров', и сразу понял, что фильм способен претендовать на победы в номинациях за лучшую операторскую работу, монтаж и визуальные эффекты. В последней категории, мне казалось, конкурентов у нас вообще не должно быть. Понятно, что самой престижной наградой считался 'Оскар' за 'Лучший фильм года'. Мамуляну это вряд ли светило, но без статуэтки он точно не останется.
  
  Часть 2
  Глава I
  Что ж, если за дело взялась кинокомпания 'Barbara Films', то за качество продукта можно не беспокоиться. 29 марта 1951 года в 'RKO Pantages Theatre' состоялась 23-я церемония вручения наград премии 'Оскар' за заслуги в области кинематографа. Премию за лучшую мужскую роль отхватил Кларк Гейбл, сыгравший в моей картине 'Из России с любовью'. Это был единственный 'Оскар' этого проекта, хотя, на мой взгляд, жюри могло расщедриться и на большее. Особенно учитывая, сколько сил и средств было потрачено на съёмки. Я приглашал на церемонию и Ладынину, но она не смогла прилететь, отговорившись большой занятостью. Ну не знаю, что за занятость: в последние годы она снималась от случая к случаю, в театре киноактёра тоже была занята крайне редко. Не иначе, злопамятный Пырьев вето на поездку наложил, с этого товарища станется. А жаль... Пусть Марина премию и не получила, но хотя бы окунулась в этот праздник кинематографа.
  А 'Война миров', собравшая в американском прокате чуть ли не рекордную кассу, удостоилась ожидаемых 'Оскаров' за визуальные эффекты и операторскую работу. Что касается главных наград, то я от всей души поздравил младшего брата Германа Манкевича - Джозефа с присуждением победы в номинации 'Лучший фильм года'. Его картина 'Всё о Еве' действительно того заслуживала. И конечно же, я не мог не обратить внимание на мелькнувшую в картине Манкевича-младшего сексапильную, молодую актрису Мэрилин Монро. Обратил на неё я внимание ещё в прошлом году, когда фильм только вышел на экраны. К тому же именно она стала ведущей церемонии вручения наград Киноакадемии, и выглядела на сцене столь сногсшибательно, что я тут же решил - быть ей актрисой моей киностудии.
  На тот момент благодаря своему покровителю Джонни Хайду она успела заключить 7-летний контракт с '20 Century Fox'. Хайд вообще сыграл в жизни Монро важную роль. Сын русского эмигранта заставил её перекраситься в блондинку, а также оплатил силиконовый протез для имплантации в её челюсти и ринопластику. По иронии судьбы Джонни скончался в декабре прошлого года, спустя всего несколько дней после заключения контракта своей подопечной.
  Первая наша с Монро встреча состоялась в павильоне моей киностудии. Она сидела на простом стуле, закинув ногу на ногу, и с моего позволения затягивалась сигаретой. На её коленях мирно посапывала чихуахуа, которую Монро представила как Джозефину . От 24-летней красотки исходила такая волна сексуальности, что я предпочёл тут же налить себе из сифона воды с газом, залпом выдув целый стакан.
  - Кофе, прохладительные напитки? - предлагаю я.
  - Я бы предпочла коктейль 'Манхэттен', или шампанское 'Piper-Heidsieck'...
  - Что касается алкогольных напитков, у нас с вами об этом будет отдельный разговор. Сегодня жарко, выпейте лучше прохладного лимонада.
  И самоуверенно наливаю в её стакан из запотевшего кувшина, в котором плавают кольца лимона. Она немного кривится, но берёт стакан и делает небольшой глоток.
  - Итак, мисс Монро, поговорим о деле, ради которого я вас сюда пригласил. Я предлагаю вам 5-летний контракт, по 100 тысяч за каждый год. То есть почти 2 тысячи долларов в неделю. Как вы на это смотрите?
  - Мне нравится, - промурлыкала она негромко, опуская густые ресницы и снова их поднимая. - Это значительно больше, чем 500 долларов в неделю, которые мне платит '20 Century Fox'. И ваша киностудия нравится, хоть она пока и не очень большая. Ваши фильмы нравятся....
  'А я?' - пронеслось в голове, но я тут же отогнал эту мысль прочь.
  - Однако моим нынешним работодателям за разрыв контракта придётся уплатить солидную неустойку, - закончила она фразу и посмотрела на меня с видом невинной овечки.
  - Я в курсе, там что-то около 50 тысяч. Для меня главным было получить ваше принципиальнее согласие, мисс Монро. Тем более что у меня для вас уже есть сценарий, а вы сыграете главную роль.
  При слове 'роль' в её глазах появился хищный блеск, а остренький язычок эротично прогулялся по верхней губе. А у меня по спине пробежали мурашки. Нет, надо всё же держать себя с ней построже, а то дашь слабину - и она тут же сядет на шею. Это пару лет назад она хваталась за любую работу, включая съёмки для рекламы зубной пасты, а сегодня это уже восходящая звезда американского кинематографа. Пусть почувствует, кто здесь хозяин.
  - Вижу, моё предложение вас заинтересовало, это не может не радовать. Что ж, предлагаю вам подписать этот документ.
  Я двигаю к ней два экземпляра контракта с уже проставленными своими подписями и многозначительно покашливаю:
  - Советую сразу обратить внимание на пункты, касающиеся ваших обязанностей и штрафных санкций. Это вот здесь.
  Я ткнул пальцем в соответствующий участок отпечатанного типографским способом текста. Мэрилин, нахмурившись, принялась вчитываться, шевеля при этом губами. Смотрю, перечитывает снова, ниточки бровей при этом взлетают вверх. Смотрит на меня.
  - Вы что, всерьёз думаете, что я могу злоупотреблять спиртным, наркотиками и медпрепаратами, способными принести вред моему здоровью?
  Если бы я не помнил, отчего она отбросила коньки в моей истории, может, и не стал бы упоминать про лекарства. Для неё же стараюсь, чтобы протянула на этом свете подольше. Если у меня будет иметься доказательная база, говоря старославянским, видоки, что Мэрилин наклюкалась в зюзю, или под кайфом, или горстями хреначит таблетки - имею право применить санкции. На первый раз в контракте прописан солидный штраф, на второй - увольнение. И никакой профсоюз не поможет.
  - Хочу подстраховаться. Мало ли... Сегодня вы сама душка, а завтра, на волне успеха, начнёте делать глупости. Это может принести ущерб не только вашему здоровью, но и репутации моей киностудии. А я не хочу портить реноме 'Barbara Films' на старте карьеры. Но, - добавляю, глядя, как обиженно надуваются её губки, - об этом пункте не будет знать никто кроме меня, вас и моего юриста.
  Я киваю на сидящего третьим в нашей компании законника, тот чуть склоняет голову, подтверждая мои слова.
  Она кусает губы, я буквально слышу, как в её очаровательной, белокурой головке скрипят шестерёнки. Наконец она протягивает руку, берёт предложенный 'Parker 51' и оставляет росчерки на обоих экземплярах. Юрист ставит печати, один экземпляр торжественно вручает гостье, который она сворачивает вчетверо и прячет в ярко-красный, в цвет помаде ридикюль, второй кладёт в папку и без лишних церемоний откланивается.
  Смотрю на неё и сам охреневаю от того, что сейчас происходит. Сама Мэрилин Монро будет работать на меня! Мог я таком подумать... Хотя, уже лет 10 назад, становясь на ноги в Штатах, мог. Планы у меня были наполеоновские, и я их осуществлял от года к году, так что наличие Монро в моей команде по здравому рассуждению не кажется чем-то экстраординарным.
  Эх, жаль, что с моей подачи комедия 'В джазе только девушки' уже давно вышла на экраны. Поторопился я что-то. Что я ещё помню с её участием?.. Ну, 'Зуд седьмого года' как-то видел, но запомнился фильм больше благодаря знаменитой сцене, где поток воздуха из вентиляционной шахты вздымает её платье. Сюжет я помнил довольно приблизительно, но при желании можно было над сценарием и попыхтеть. А вообще можно взять другие замечательные картины и предложить Мэрилин в них главную роль. Ну или как вариант нанять сценаристов и заставить их написать сюжет для Мэрилин. Больше никаких второстепенных и тем более эпизодических! Буду делать из неё звезду!
  - Контракт, как вы заметили, начинает действовать с сегодняшнего дня, - говорю я. - Так что вот, держите чек на 100 тысяч.
  И я недрогнувшей рукой прописываю в чеке нужную сумму. Она с невозмутимым видом прячет чек в тот же ридикюль.
  - Это не считая, как вы понимаете, гонораров за каждую роль, - ослепительно улыбаюсь я во все свои 32 зуба, некоторые из которых, к сожалению, не являются мне родными. - Рад, что нам удалось договориться, Как только у нас появится для вас достойное предложение - а оно, уверен, появится уже скоро - мы вам сообщим, мисс Монро. Приятно было познакомиться со столь очаровательной женщиной!
  Варе о новой актрисе я сказал за ужином следующего дня, когда оказался в Вегасе, как бы мимоходом. Мол, в этой блондинке я вижу большой потенциал, и вложенные в неё средства обязательно отобьются.
  - Блондинка? - хмыкнула жена. - Не знала, что тебе нравятся блондинки.
  - Не мне, а зрителям. Для многих Мэрилин уже сейчас является секс-символом, вот пусть и платят за то, что я буду её снимать.
  - Надеюсь, у тебя насчёт секс-символов другие приоритеты, - наиграно хмурится Варя.
  - О да, и ты прекрасно знаешь, какие.
  После чего, уложив детей спать, я стал на деле доказывать, какие у меня приоритеты.
  Сюжет фильма 'Зуд седьмого года' я набросал буквально за пару часов и перепечатал его тут же на своём 'Ундервуде', после чего созвонился с Фиби и Генри Эфронами. Эту семейную чету сценаристов мне посоветовал Билли Уайлдер, которого я позвал в свой проект в качестве режиссёра . Пересказанный по телефону вкратце синопсис фильма его заинтересовал, к тому же, как он сам признался, ему давно хотелось поработать над комедией, да ещё и с известным продюсером, недавно основавшим собственную кинокомпанию. Ну а уж мне как хотелось заполучить 'оскароносного' режиссёра!
  - В последние годы я обычно работаю со сценаристом Чарлзом Брэкеттом, - рассказывал мне по телефону Уайлдер, - но он сейчас занят другими делами, а у вас, насколько я понимаю, дело не терпит. Поэтому предлагаю позвонить Фиби и Генри Эфронам. Вы наверняка видели прошлогодний фильм 'Джекпот', так вот сценарий - их рук дело.
  Мы ударили по рукам, в течение месяца были подписаны контракты с режиссёром, сценаристами и исполнителями ролей. Остальные участники съёмочной группы представляли мою киностудию. Мэрилин тоже представляла, но в её контракте были обговорены гонорары за каждую роль, так что в её интересах было сниматься как можно чаще.
  Правда, без небольшой ложки дёгтя не обошлось.
  - А вы в курсе, мистер Бёрд, что сюжет вашего фильма позаимствован из бродвейской пьесы Джорджа Аксельрода? - осторожно заметил мне по телефону сценарист Генри Эфрон.
  - Да? А, ну да, сейчас как раз утрясается вопрос с оплатой авторских.
  Изворачиваться пришлось на ходу, потому что ни о каком Аксельроде я и слыхом не слыхивал. Хорошо, что сценарист оказался эрудированным, иначе я мог бы на такие бабки с этими авторскими влететь... В общем, достать телефон автора пьесы и нотариально задокументировать его согласие на экранизацию не составило особого труда, пусть я и обеднел на сотню тысяч баксов.
  Тем временем по телеэкранам страны победной поступью шествовал фантастический сериал 'Звёздный путь'. Работа над первым сезоном длилась почти два года, но результат того стоил. Я лично отсмотрел каждую из 12 серий, длящихся от 49 до 53 минут, и дал добро на запуск сериал на моём канале. Уже после первой серии рекламодатели, представляющие как производителей зубной пасты, так и автоконцерны США, выстроились в очередь, готовые платить повышенную ставку ради появления своей рекламы в прайм-тайм, когда после вечерних новостей шла очередная серия фантастической киноэпопеи.
  Естественно, это подвигло нас к производству второго сезона. Над ним взялась работать та же команда, включая слегка разросшийся штат сценаристов. Все сюжетные ходы я им отдал на откуп, так как в моей памяти отложились всего несколько серий и сами персонажи, поэтому изначально я мог предложить лишь общую концепцию.
  Гонорар актёрам, одномоментно ставших телезвёздами, пришлось повысить, правда, в пределах разумного. Тут я сыграл на опережение, не дожидаясь, пока они пришлют ко мне своих агентов. Решил, что если я не могу предотвратить революцию, то придётся её возглавить, и в итоге буду выглядеть в выгодном свете, а жертвой бессовестного шантажа.
  Декорации космического корабля 'Энтерпрайз' ещё больше увеличились в объёме, так что пришлось под них строить отдельный павильон в дальнем углу территории, на которой располагалась киностудия. Это уже не говоря о натурных съёмках, в частности, в районе Большого каньона, пейзаж которого, по замыслу режиссёра, напоминал пейзаж выдуманной сценаристами планеты Каме́нис, что в переводе с греческого означало Выжженная планета.
  Между тем строительство второго отеля неуклонно двигалось к своему завершению. Открытие планировалось к концу этого - началу следующего года. Пока два отеля было только у итало-еврейской мафии, но мой второй отель 'Glory' должен был стать самым фешенебельным в Лас-Вегасе. Денег в него было вложено солидно, как нельзя кстати пришлись доходы от кинофильмов, телесериалов, СМИ и прочих моих проектов.
  Одним из них стал супермаркет, выстроенный на мои средства специально поблизости от моего особняка, чтобы любимой было комфортно ходить за продуктами. Выстроен он был на площади 500 квадратных метров, работал круглосуточно, а ассортимент в плане продуктов питания и напитков по нынешним временам впечатлял. Плюс вполне демократичные цены, так как своё заведение брало товарооборотом. Не прошло и месяца со дня открытия, как супермаркет под 'скромной' вывеской 'Victory' стал центром притяжения всех жителей Лас-Вегаса.
  Названием супермаркета мы обсуждали с Варей. Она была категорически против, чтобы магазин, пусть и большой, носил её имя. Мол, хватит уже с меня киностудии. Когда я предложил назвать супермаркет в честь дочки 'Sophie', Варя вздохнула и посмотрела на меня, как на ребёнка.
  - Фима, ну что за мода у тебя называть какие-то проекты именами своих близких? А если предприятие прогорит, или кому-то там что-то не понравится, начнут клясть твой супермаркет, ещё не хватало, чтобы имя нашей дочки склоняли на все лады.
  - Прогорит?! Да ни в жисть! Вспомни хоть один мой прогоревший проект? Тот-то же!
  - Хорошо, пусть не прогорит, но я всё равно против. Давай лучше назовём... к примеру, 'Победа'.
  В памяти сразу всплыл отечественный авиаперевозчик из будущего со своими эконом-классами.
  - 'Победа'? А в честь какой именно победы? - тупанул я.
  - В честь победы над фашисткой Германией. Естественно, Советского Союза в Великой Отечественной, а не США во Второй Мировой, как они себе это представляют. Не будешь же ты перед всеми отчитываться, правильно? А если пристанут - так и скажи, что название посвящено нашей победе во Второй Мировой. А уж чьей именно 'нашей' - пусть сами додумывают.
  Это объяснение меня вполне устроило, и когда месяц спустя мы с мэром Лас-Вегаса перерезали алую ленточку - под крышей супермаркета красовалась ярко-красная надпись 'Victory'.
  Ещё на стадии строительства меня посетила идея создать целую сеть таких супермаркетов в США и Канаде. А там, глядишь, и по всему миру. Почему бы до кучи не охватить и СССР? Там, правда, частная собственность с моей подачи хоть и расцветает буйным цветом, но это всё больше касается мелкого бизнеса, в основном в сфере предоставления услуг. Такие же большие магазины типа 'Гастронома ?1' являлись вроде бы прерогативой государства.
  Опять же, название сети супермаркетов 'Победа' на фоне всё ещё свежих воспоминаний о разгроме фашисткой Германии должно как-то если и не воодушевлять, то хотя бы привлекать покупателей. Ассортимент, конечно, будет не такой, как здесь, в продажу пойдут продукты местных производителей. Хотя, само собой, что-то будем завозить из Штатов или других стран, в которых, к примеру, в изобилии растут бананы, ананасы и персики. Вспомнил своё детство в 80-х годах 20 века, когда за зелёными бананами выстраивать километровые очереди, и решил, что советские люди достойны покупать импортные фрукты свободно, в любое время дня и ночи, без очередей и по доступным ценам. Тогда им мандарины к Новому году перестанут считаться экзотикой. Хотя, помнится, именно почему-то запах мандаринов у меня в нежном возрасте ассоциировался с любимым в СССР праздником.
  Надо будет пообщаться на эту тему с товарищем Микояном, который заведовал всей советской торговлей. Не помню, как обстояло дело в прежней истории, но в этой Анастас Иванович, по моим сведениям, вовсю трудился на благо отечественного пищепрома .
  - Вот смотрю я на тебя, Фима, на наших детишек, и думаю, что жизнь моя складывается так, что и желать, казалось бы, большего нельзя.
  Голос любимой вывел меня из раздумий. Она в милом цветастом передничке расставляла на столе овощи и жаркое - обжаренные на сковородке свиные рёбрышки. Соня уже могла себе позволить такую еду, в отличие от Даньки, ожидавшего своё картофельное пюре без крахмала с морковной котлетой. По мне - гадость конкретная, а сыну, как ни странно, нравилось. Парень рос крепеньким, а больше всего любил бултыхаться в бассейне. Естественно, при помощи надувных приспособлений, позволявших держаться на плаву.
  - Сплюнь, - посоветовал я супруге.
  - Вот и я том же. Даже страшно становится. Лежу иногда в постели, думаю, не сон ли всё это? Вдруг проснусь - а вокруг война идёт, люди гибнут...
  - На наш век войны и одной войны хватит. А мне ещё и лагерей хватило, тоже порой не верится, что всё это было со мной.
  - А помнишь, как мы с тобой познакомились?
  - Пап, расскажи, ты с мамой познакомился, - встряла уже пару лет как переставшая картавить Соня.
  - Как познакомились?
  Память услужливо подсунула воспоминания 14-летней давности. Словно целая вечность прошла. Сколько же всего пришлось пережить за эти годы... Арест, 'Бутырка', побег, одесский порт, арест, Ухтпечлаг, снова побег, Америка, разборки с мафией, Голливуд, Лас-Вегас, потом война, Западная Украина, Москва, Сталин и Берия, индийская командировка... Не то что на роман, на трилогию хватило бы!
  - Пап, ну расскажи! - вновь напомнила о себе Соня.
  - А познакомились мы с твоей мамой в другой стране 14 лет назад, - я покосился на хлопотавшую с ужином Варю и заметил мелькнувшую на её губах лёгкую улыбку.
  - А, это ты про Советский Союз! - догадалась Соня. - Мне бабушка про него рассказывала, когда мы с ней на Кубе встречались. Мам, а мы когда в ССССР поедем, в гости к бабушке?
  - Обязательно съездим как-нибудь, - улыбнулась Варя. - Вот папа немного разберётся с делами - и сразу съездим.
  - Легко сказать - разберётся, - почесал я небритую щёку. - Видишь, даже бриться не успеваю... Хотя, почему бы и не съездить, когда отель откроем?! Потом можно будет спихнуть дела на двужильного Стетсона, пусть свою зарплату отрабатывает. Правильно я говорю?
  - А как... как ТАМ решат, ещё неизвестно.
  Ну да, поездка в Союз потребует согласования с Центром. Просто так на Родину не скатаешься. Разве что под видом бизнесмена, открывающего в СССР свою сеть супермаркетов.
  Варя продолжала хозяйничать на нашей большой кухне, двигаясь от столешницы, где производила свои кулинарные изыски, к обеденному столу и обратно. В плетёной корзинке на столе источали аромат ломтики свежего хлеба из местной пекарни. Причём испечённого по моему заказу чёрного, ржаного, так как американцы предпочитают пшеничный. Я же так и не смог искоренить в себе эту въевшуюся в плоть и кровь привычку. Не удержавшись, я ещё до начала ужина слопал кусок, а, глядя на меня, и Соня захотела хлеб, но уже с джемом, на что получила от мамы отповедь, так как сладкое не должно идти перед основным блюдом.
  В моей голове прочно засела мысль съездить в СССР. 'Штирлица неудержимо рвало на Родину...' М-да, что-то и впрямь за столько лет соскучился я по нашим лесам и лугам, дошло до того, что они мне начали сниться по ночам. Наверное, к старости становлюсь сентиментальным. Хотя вон и Варя всё чаще вспоминает Одессу, маму, которая пока не видела внука даже на фотографии, и от которой последний раз письмо ей передавали четыре месяца назад. Ну а что, если въедем в страну, можно и в Одессу заглянуть, навестить любимую тёщу, которую я и видел-то, собственно говоря, практически только на фотографии. А самое главное - порешать деловые вопросы, связанные с продвижением моего бизнеса на 1/6 части суши.
  Казалось бы, я уже сейчас достаточно богат, чтобы позволить себе остаток жизни провести на пляжном лежаке в обществе любимой женщины и взрослеющих детей, не думая о том, что мы завтра будем есть. Но! Недаром русская поговорка гласит, что аппетит приходит во время еды. А клятые империалисты бизнеса давно вывели правило - это я усвоил ещё в прошлой жизни - согласно которому если ты хочешь оставаться на плаву, то должен совершать поступательные движения, не довольствуясь тем, что имеешь. Иначе более шустрые конкуренты тебя сожрут и не подавятся. Примеров более чем достаточно, так что я, будучи мальчиком послушным, всегда старался следовать правилам, которые, говоря фронтовым языком, писаны кровью.
  После ужина семейную идиллию разрушила пронзительная трель телефона.
  - Я сам возьму, - предупредил Варю, читавшую сыну доставленный чуть ли не контрабандой сборник русских народных сказок.
  Подняв трубку, мысленно чертыхнулся - звонил председатель Богемского клуба Фредди Роуч.
  - Мистер Бёрд, в прошлом году вы не смогли выбраться на наше собрание, но уж в этом-то мы ждём вас обязательно. Надеюсь, на этот раз вы почтите нас своим вниманием?
  Вроде как с долей шутки сказано, но тоном, не терпящим возражений. Хорошо, что Роуч не видел, как перекосило мою физиономию. Мне, честно говоря, и одного раза хватило, чтобы понять, чем там занимаются сильные мира сего и получить отвращение к их затеям. Так и не придумав, как бы отмазаться от мероприятия, с наигранной бодростью заявляю:
  - Безусловно, мистер Роуч, я и сам подумывал, как бы в этом году вырваться в Монте-Рио. Так что ваш звонок пришёлся как нельзя кстати. Напомните, если не трудно, в каких числах ожидается заезд? Та-а-ак... Хорошо, записал. Что ж, до встречи!
  'Сука!' - мысленно выдыхаю, прикладываясь трубкой по рычажкам.
  - Фима, с кем это ты? - поинтересовалась из соседней комнаты Варя, прервав чтение сказки.
  - Председатель Богемского клуба звонил, приглашает через две недели на очередное сборище.
  - Это где тебя закапывали живьём?
  - Ага, - ответил я, входя в комнату, - соскучились они там по мне, видите ли.
  - Зачем тебе вообще нужен этот клуб?
  - Видно, я им больше нужен, чем они мне. И они уверены, что оказали мне большую честь, позволив оказаться в их числе. С другой стороны, там попадаются и вполне приличные персонажи, с которыми не грех и знакомство завести. В прошлый раз, правда, толком этого сделать не удалось, может быть, теперь получится извлечь какую-то выгоду.
  Успокаивал я даже больше себя, чем Варю. Ей-то было не привыкать провожать мужа в очередную деловую поездку. Да-да, отдых в Богемской роще я считал вполне коммерческим предприятием, собираясь на этот раз извлечь их вояжа какую-то выгоду. Два года назад у меня не было киностудии, теперь же я ко всему прочему ещё и преуспевающий киномагнат. Так что кое-кому в ещё несуществующем списке миллиардеров 'Forbes' придётся потесниться.
  Ну а что, если я вдруг задумаю (чего, конечно же, никогда по своей воле не сделаю) продать все свои предприятия и активы разом, то уж миллиард точно наскребу. А нынешний миллиард не чета миллиарду начала XXI века, можно смело умножать в 8-10 раз. Впрочем, то же правило действует и в отношении других богачей, вот только я один знаю, как будет дешеветь американская валюта. Или не один? Учитывая, что за последние лет сто она тоже дешевела, умные головы наверняка спрогнозировали падение американской валюты как минимум на двадцать-тридцать лет вперёд.
  А лучше не грузиться лишний раз по этому поводу. В моей головной компании работает целый аналитический отдел, отслеживающий колебания курсов мировых валют, золота и прочей хрени, составляющей основу современной экономики. Выкладки, сделанные простым, человеческим языком, к тому же снабжённые рекомендательными пояснениями, на мой стол ложатся регулярно, и в этом тоже один из краеугольных камней успешного бизнеса.
  Перед поездкой в Монте-Рио у меня выдался свободная неделька, и я решил наведаться в Лос-Анджелес. Посмотрю, как дела на киностудии, а заодно навещу мастера Лю Веньян, у которого не появлялся месяца два.
  А тот, первый раз, почти три года назад, мне хорошо запомнился.
  Перед глазами встала сцена, когда я впервые переступил порог выстланного циновками небольшого зала, над входом которого полоскалась на ветру выполненная золотыми иероглифами на алом куске ткани надпись, которую можно было перевести как 'Школа Красного дракона'. А изображение крылатой рептилии можно было обнаружить внутри, в том числе в виде разукрашенной скульптуры на возвышении у дальней стены зала.
  Мастеру Лю Веньян, о котором я узнал чисто случайно, выглядел лет на шестьдесят, но, в отличие от гуру кунг-фу ещё не снятых фильмов категории 'Б' никакой жидкой бородёнки и седых бровей а-ля 'дорогой Леонид Ильич' не имеющий. Напротив, лицо его было гладко выбрито, а сам он выглядел вполне презентабельно, если не считать куцей, свисавшей сзади косички, и костюма ифу для занятий восточными боевыми искусствами.
  Мне повезло, я попал аккурат в получасовой перерыв между занятиями - с десяток молодых ребят азиатской наружности как раз встретились мне выходящими из зала, не обратив на меня ровным счётом никакого внимания. Учитель показался из маленькой комнатушки позади зала, где он, как позже выяснилось, пил чай. При его появлении я поклонился чуть ли не в пояс, тем самым выказывая мастеру уважение, тот в ответ тоже слегка согнул спину.
  - Чем могу быть полезен?
  Английский Лю был вполне сносным, начни он говорит ь на китайском, да ещё на каком-нибудь диалекте, тогда бы точно пришлось изъясняться языком жестов. Когда я объяснил, что хочу заминаться боевым искусством, старик беззвучно рассмеялся, а спустя несколько секунд был уже сама серьёзность.
  - Я изучаю чуань-шу всю жизнь, и то считаю себя прошедшим, быть может, половину пути. Вы же, стоя у порога смерти, не постигнете и десятой части того, чего знаю я. И разве вы не знали, что я беру в ученики только ханьжэнь ?
  - Не знал, - ответил я, подумав о том, что порой современному обществу не хватает толерантности. - А что касается моих перспектив... Я ведь не говорил, что хочу стать непобедимым бойцом. За себя я и так могу постоять, просто мне нравится узнавать что-то новое, в том числе и в боевых искусствах.
  - Можете за себя постоять?
  Затем он посмотрел куда-то мне за спину и произнёс что-то на китайском. Я обернулся и увидел позади невысокого, худощавого китайца лет двадцати. Тот поклонился мастеру, одновременно косясь на меня.
  - Снимайте пиджак. Шляпу тоже.
  Спарринг без разминки? Ну да ладно, не впервой руками и ногами махать, не размявшись. Я остался в носках с подтяжками (обувь я снял ещё на входе), брюках и рубашке. Мы с соперником поклонились друг другу, и я принял стойку, близкую к стойке каратиста.
  Китаец же ни в какие стойки не вставал, он просто в стиле Брюса Ли поманил меня к себе, предлагая нападать.
  Ну уж нет, ищи дурака! Давай сам нападай. Я отрицательно покачал головой и в свою очередь поманил к себе китайца. Тот ухмыльнулся краешком губ и сделал скользящее движение правой ногой вперёд, буквально сантиметров на десять. Затем ещё одно скользящее движение, уже левой ногой. Нас разделяло метра полтора, как вдруг в следующий миг Лю оказался прямо передо мной, и я почувствовал вроде бы лёгкий тычок куда-то в подреберье. Ещё мгновение спустя меня скрючило пополам, я не удержался на ногах и свалился на покрывавшую пол циновку.
  Несколько секунд в глазах плавали тёмные пятна, затем дыхание понемногу восстановилось, и прояснившимся взглядом я увидел стоявшего над собой и довольно улыбавшегося китайца. Медленно поднявшись, я, морщась, поклонился, тот ответил не менее глубоким поклоном. Улыбка уже исчезла с его лица.
  - Ничего удивительного, что вы пропустили мою атаку. Чтобы увидеть и среагировать на неё, вы должны были, как и я, моментально войти в состояние ци.
  - Может, ещё раз попробуем? - с робкой надеждой спросил я.
  - Не стоит, я уже всё для себя понял.
  - Жаль... А с учётом того, что в ученики вы берёте только кита... простите, ханьжэнь. - с учётом этого, похоже, мне тут делать нечего. Извините за беспокойство.
  Я натянул пиджак, нахлобучил шляпу и собрался покинуть зал, но был остановлен негромким окликом:
  - Разве я сказал, что вы мне не подходите?
  Я замер.
  - Что?
  - Разве я сказал, что вы мне не подходите? - повторил он и добавил. - Я беру вас в ученики.
  - Но я же...
  - Не спорьте. Я увидел достаточно. А если будете спорить и дальше - то и впрямь задерживать не стану.
  Даже годы спустя он так и не признался, что же такого в тот раз разглядел во мне. Но вряд ли взялся меня тренировать не потому, что я к тому времени был известным бизнесменом и мог хорошо заплатить за своё обучение. Китаец интересовался лишь делами, происходящими внутри чайна-таун, и думаю, посети его сам Дэвид Рокфеллер, Лю мог бы запросто выпроводить банкира из своего зала, окажись ан то причина. О том, что он знает, кем я на самом деле являюсь, он сказал мне лишь полгода спустя.
  В тот день мастер уделил мне тридцать минут. А на второе занятие я пришёл уже с комплектом одежды ифу, пошитом на заказ в чайна-тауне по рекомендации всё того же мастера Лю. Тот определил меня в группу начинающих из восьми человек, и мы принялись постигать азы чуань-шу - базовый комплекс '18 рук Лоханя', или, как его ещё называют, '18 рук архатов' . Учитывая, что в силу определённых причин я не мог регулярно посещать занятия, Лю велел на досуге выучить комплекс от 'А' до 'Я'. Так понемногу дело дошло и до спаррингов. К тому времени я уговорил мастера проводить со мной индивидуальные занятия по предварительному звонку. Мы договаривались на конкретное время, и китаец уделял мне по часу-полтора, выкраивая паузы между тренировками групп. Заниматься получалось рваными отрезками. Будучи в Лос-Анджелесе. Мог посещать мастера Лю несколько дней подряд, затем случались месячные перерывы. Впрочем, по настоянию китайца я при каждом удобном случае оттачивал полученные навыки, будь то во дворе нашего с Варей дома или в гостиничном номере. Комплект одежды ифу у меня всегда был с собой, благо что он не занимал много места.
  Познакомился я и с его дочерью Иинг и 15-летним внуком Юшэнгом, которого дед чуть ли не с младенчества обучал премудростям своего стиля. Когда наши отношения стали чуть более доверенными, как-то за чашкой ароматного зелёного чая старик рассказал, что вырос и большую часть жизни прожил в провинции Чжили, в 1928 году переименованной в Хэбэй. Боевые искусства в его роду изучали несколько поколений, а его дед получил право на создание собственной школы 'Красный дракон'. В 1936 году в городок вошли японцы и стали устанавливать свои порядки. По приказу новых властей школу объявили закрытой, лишив семью куска хлеба. Зять подался к повстанцам, японцы об этом узнали и арестовали Лю с женой и беременной дочерью. Мол, будут сидеть под замком, пока зятёк не соизволит сдаться.
  Зятёк сотоварищи попробовали совершить на тюрьму лихой налёт, однако операция оказалась неподготовленной и закончилась неудачей. Сам зять погиб смертью храбрых, правда, прихватив с собой троих джапанезе. Возглавлявший в провинции оккупационный гарнизон Квантунской армии генерал Ойяма объявил о намеченной на днях казни семейства Лю. Это сейчас он 62-летний старик, а тогда был моложе меня нынешнего. В общем, глава семейства решил, что лучше погибнуть в бою, чем послушно идти на заклание. Тем более очень уж жаль ему было свою беременную дочку.
  По здравому размышлению бежать решили ночью накануне казни. Благодаря некачественному цементу в основании зарешёченного окошка его удалось расковырять голыми руками и вынуть решётку. Окно было достаточным по размеру, чтобы всем троим удалось выбраться наружу, даже находившейся на 4-м месяце Иинг. К счастью, тюрьма была возведена недавно на скорую руку, вышки прожекторами оборудовать не успели, что снова сыграло беглецам на руку. Несмотря на периодически пробивавшуюся из-за облаков полную луну, они беспрепятственно миновали возведённый для завтрашней казни эшафот и добрались до заграждения из колючей проволоки. Минут за пятнадцать Лю голыми руками сделал подкоп. Первой полезла дочка, потом жена, а когда туда собирался нырнуть и глава семьи, неожиданно нарисовался обходивший периметр японский часовой. Для него увиденное тоже стало неожиданностью, но Лю пришёл в себя первым. Джапанезе даже и пикнуть не успел, как его кадык был вдавлен ударом внутрь костяшками среднего и указательного пальцев. Бедняга сподобился лишь на предсмертный хрип. Удостоверившись, что противник мёртв, Лю конфисковал у него висевший на поясе короткий меч в ножнах, напоминавший катану, и наконец-то покинул территорию тюрьмы.
  Как они тайными тропами добирались до побережья - это целая эпопея, которую Лю обещал рассказать как-нибудь в другой раз. Как бы там ни было, семейство сумело договориться с капитаном китайской рыболовецкой шхуны, и их переправили в Шанхай. Дальше они оказались на Тайване, а оттуда перебрались в Гонконг, где у них жили дальние родственники. Оказалось, успели вовремя. Те уже собирали вещички, чтобы эмигрировать в Штаты, к другой, ещё более дальней родне. Позвали Лю и его женщин с собой, обещая даже оплатить их места в пассажирском трюме. Веньян с детства мечтал о дальних странах, однако выбраться за пределы провинции никогда не удавалось. Теперь ему представился шанс. На коротком семейном совете поездка была одобрена, даже беременная на шестом месяце Иинг была 'за', невзирая на неделю пребывания в тёмном и холодном трюме. Так они и оказались в Лос-Анджелесе.
  Здесь Лю организовал свою школу, и всё у них складывалось хорошо, за исключением того, что семь лет назад супруга заболела и сгорела за месяц. Главной же отрадой стареющего мастера был внук Юшэнг, носящий фамилию отца Чжао, в котором мастер в глубине души видел продолжателя традиции школы боевых искусств 'Красный дракон'. Сам же внук, правда, планировал закончить колледж и поступить в университет, чтобы выучиться на врача.
  Вот такой мне попался учитель. Но сегодня он почему-то выглядел хмуро и, что уж совсем для него нехарактерно, периодически так отвлекался на посторонние мысли, что в итоге пропустил от меня в спарринге весьма чувствительный удар.
  - Мастер Лю, рассказывайте, что у вас произошло, - потребовал я. - Я же вижу, что вы думаете о чём-то постороннем.
  - Да, так и есть, прошу меня извинить, - вздохнул он. - Просто в моей семье произошло несчастье.
  - Та-а-к, - протянул я. - Ну-ка, делитесь, может, я смогу чем-то вам помочь.
  - Я не хочу впутывать вас в наши дела...
  - Бросьте, я думал. Мы с вами друзья. Итак?
  Из рассказа Лю выяснилось, что беда приключилась с его внуком. В выходной, то бишь два дня назад, Юшэнг вместе с двумя друзьями поехал на пляж Сансет-бич, позагорать, искупаться, поесть мороженого и попить колы - всё-таки при всей своей увлечённости чуань-шу парень был не чужд присущих его сверстникам радостей. Там-то, в разгар веселья, и появилась компания белых ребят, принявшихся задирать китайцев. Мол, чего это узкоглазые припёрлись на пляж для белых, пусть вон с неграми в вонючем загоне купаются, куда сбрасывались канализационные воды. Друзья Юшэнга промолчали, а сам он не сдержался и ответил. Слово за слово, дошло до драки. Естественно, Юшэнг навалял более старшим и многочисленным супостатам. А поскольку у одного при себе был нож, которым тот вздумал угрожать, то парень, недолго думая, слома нападавшему руку. Как назло, прыщавый задира по имени Эдвард оказался сынком окружного судьи Джна Шеффера. Вернее, тот был одним из судей Федерального окружного суда Северного округа Калифорнии.
  Как по мановению волшебной палочки, тут как тут на месте конфликта оказались копы. Китайцев без лишних угрызений совести повязали, поскольку они в драке практически не пострадали, пятерых белых, включая судейского сынка, отправили в госпиталь. Нож, кстати, благополучно был затоптан в песке, потом, может, кто из отдыхающих подобрал себе сувенир. Главное, что в деле он уже не фигурировал, поскольку пострадавшая сторона уверяла, что никакого ножа у них не было, а словам китайских ребят верить не спешили. Тем более что имена и адреса свидетелей на месте записать не догадались, а теперь ищи их свищи. Ну а рука-то сломанная - вот она. Плюс побои ещё четверых. Все уверяли, что их отмутузил этот вот невысокий, худощавый паренёк. Налицо превышение пределов самообороны, за которое светит или крупный штраф, или реальный срок.
  Мне сразу вспомнилась история нашей с Толсоном драки с мексиканцами. Там, правда, закон был на нашей стороне. Ну так и мы с заместителем директора ФБР представляли как бы национальное большинство, здесь же всё обернулось против Юшэнга.
  Лю сказал, что за хорошего адвоката придётся выложить все сбережения, которые они с дочерью, работавшей в одной из пекарен чайна-таун, копили парню на университет. Да и то не факт, что это поможет - слишком уж бурную деятельность развил судья, вознамерившись посадить обидчика своего сынка во что бы то ни стало.
  - Ясно, - сказал я, выслушав горькую исповедь мастера. - В каком, говорите, участке рассматривают это дело? В Хайленд-Парке ? А имя следователя? Джеффри Лохан? Ок, я вам предоставлю своего адвоката. Бесплатно, - добавил я, увидев, что Лю пытается возразить.
  В общем, я развил не менее бурную деятельность, чем родитель калеки. В тот же день к вечеру мой адвокат мистер Бронски прилетел из Лас-Вегаса в Лос-Анджелес, а наутро вместе с мастером Лю он отправился в участок Хайленд-Парк. К обеду участок осадили мои ручные СМИ, включая телевидение. Я лично дал установку редакторам новостных программ, кого мы поддерживаем, добавив, что это не моя прихоть, а мы всего лишь пытаемся восстановить справедливость.
  Один из моих репортёров ещё сутки спустя умудрился раскопать весьма любопытную информацию, касающуюся Шеффера-младшего. Тот и раньше не отличался примерным поведением, то и дело попадая в скандалы, а год назад в компании своих дружков пытался изнасиловать девушку. Правда, стараниями папаши это дело спустили на тормозах, якобы девица была пьяна и сама приставала к парням. Теперь же та самая девица во всех красках живописала пускавшему слюни счастья репортёру, как эти подонки во главе с Эдвардом Шеффером во время вечеринки у подруги затащили её в спальню на втором этаже и пытались надругаться. Лишившись бюстгальтера, в одних трусиках, прижимая к себе одежду, она сумела вырваться из лап пьяных отморозков и в слезах примчалась домой. Родители написали заявление в полицию, однако, как уже говорилось выше, делу ход так и не дали.
  В общем, не прошло и трёх дней, как население не только Лос-Анджелеса и Калифорнии, но и всей страны оказалось грамотно обработано моими средствами массовой информации. В редакции потоком шли письма и звонки от американцев, требовавших справедливого суда.
  Неделю спустя, когда дело передали в суд, у здания стояла толпа с транспарантами, скандировавшая призывы оправдать ни в чём не повинного Юшэнга Чжао. Собралась толпа, признаюсь, не без моего участия, хотя по ходу дела к ней подтянулись ещё немало желающих добиться справедливости. Всё это, само собой, шло в прямом эфире, благо технические возможности моих телеканалов и уж тем более радиостанций это позволяли. Поскольку митинг был санкционирован, полиция могла разве что охранять периметр да следить, чтобы не кричали лишнего и обошлось без членовредительства. Адвокат же выбрал линию защиты, к которой невозможно было придраться при всём желании. Нанятые им люди сумели разыскать парочку реальных свидетелей - завсегдатаев пляжного отдыха, которые в зале суда под присягой подтвердили, что именно белые первыми начали приставать к китайцам, а затем полезли в драку, причем вон тот прыщавый парень с загипсованным запястьем размахивал ножом, за что и получил.
  Ну и как после этого судья мог принять решение не в пользу нашего Юшэнга? Так что вердикт человека в мантии, приявшего решение отказать в иске мистеру Шефферу, меня не удивил, а семейство Лю вполне удовлетворил. Юшэнгу даже не присудили никакой выплаты в качестве компенсации за физический ущерб. Здание суда он покидал героем, его чуть ли не на руках несли.
  Надо ли говорить, какую благодарность ко мне после этого испытывал мастер Лю! Когда мы тем же вечером собрались в лучшем ресторане чайна-тауна, чтобы отметить возвращение внука в семью, Веньян торжественно заявил, что за обучение никогда больше не возьмёт с меня ни цента.
  Я в свою очередь озвучил давно сидевшую в моей голове идею. Идея эта заключалась в том, чтобы открыть в голливудском кинематографе, так сказать, новый жанр. Тот самый, который в моей реальности зародился с подачи Брюса Ли. А в роли легендарного актёра, познакомившего западный мир со стилем вин-чунь, мог бы выступить Юшэнг Чжоу, чей стиль, на мой взгляд неискушённого зрителя, мало отличается от того, что демонстрировал Брюс Ли, ныне пребывающий в весьма нежном возрасте. То есть он года на три-четыре, насколько я помнил примерно дату его рождения, был младше Юшэнга.
  В общих чертах я всё это вывалил перед публикой, в которую входила малочисленная семья Лю и близкие друзья, и с ходу заявил, что готов сделать из Юшэнга звезду. Но при этом не препятствуя его желанию выучиться на врача.
  У парня, само собой, тут же загорелись глаза, у его матери тоже заблестели, но не так сильно, а вот Лю выглядел растерянным. Впрочем, свою растерянность он объяснил минутой позже.
  - Я надеялся, что мой внук продолжит моё дело, - сказал он печально. - На кого я оставлю школу 'Красного дракона'?
  - Но ведь Юшэнг всё равно планировал посвятить вою жизнь медицине, - возразил я.
  - Да, я понимаю, но... А, ладно, ему решать.
  Лю махнул рукой и сел, а Юшэнг, закусив губу чуть ли не до крови, переводил вопросительный взгляд с деда на мать, потом на меня и обратно. В итоге я предложил ему самому озвучить своё решение.
  - Я хотел бы попробовать себя в кино.
  Парень встал и поклонился сначала деду, затем мне. Присутствующие дружно зааплодировали, Лю ничего другого не оставалось, как благословить внука и присоединиться к аплодисментам. Ну а я тут же добавил, что сумма контракта со студией 'Barbara Films' на ближайшие три года вызовет у юного актёра лишь приятное удивление, правда, ввиду его несовершеннолетия подпись под контрактом придётся ставить матери, и деньгами тоже будет распоряжаться она.
  - Затягивать не будем, завтра же встречаемся на моей киностудии, - сказал я на прощание. - Возможно, съёмки начнём ещё до начала учебного года.
  По пути в отель, сидя на заднем сиденье такси, я думал, какой сюжет выбрать для первого фильма с участием Юшэнга и других мастеров рукопашного боя, которых мне удастся подтянуть к съёмкам. Сюжет должен сразу зацепить зрителя. Тут на память и пришёл фильм 'Кулак легенды' образца 1990-х. Название в российском прокате было, конечно, так себе, перекликавшееся в 'Кулаком ярости' Брюса Ли. Но мы придумаем что-нибудь получше.
  Картину я видел раза два по телеку, сюжет помнил более-менее прилично. Главный герой - студент, в свободное от учёбы время серьезно занимается кунг-фу в школе боевых искусств. Молодые задиристые и просто дерзкие японцы, которые после оккупации Поднебесной переехали сюда, всячески притесняют китайцев и даже пытались поставить на место нашего героя, однако, отличное владение кунг-фу всегда отрезвляло наглецов. После обучения в университете наш герой отправился в Японию, где вскоре получает письмо о том, что в Китае от рук неизвестных японских головорезов погиб его старый друг и учитель. Тогда он решает бросить все свои дела и едет домой, ради быстрой, но справедливой мести.
  Запомнилось, как вполне прилично были поставлены боевые сцены. Конечно, поначалу придётся всерьёз напрячься самому, и со сценарием, и с режиссурой. Даже не знаю, кому это доверить, чувствую, придётся вспомнить молодость. А во вторые режиссёры возьму человека, который, глядя на работу мастера, то бишь меня, сможет продолжить моё дело на не менее высоком уровне.
  Ну а потом можно снять 'Разборки в стиле кунг-фу'. В чём-то аналог 'Банды Нью-Йорка', в этой реальности вышедшей в моей редакции как 'Месть подаётся холодной', только на китайский манер. Думаю, на такое кино повалят не только проживающие в США китайцы, которых уже здесь немало, но и обычные зрители, обожающие фильмы с адреналином.
  М-да, от таких мыслей и настроение повышается. Люблю творческую работу, может, мне с головой уйти в дела киностудии, продав остальной бизнес? Желающие купить точно найдутся... Нет, не смогу, совесть не позволит. Или что-то ещё... В общем, все мои компании мне дороги, как дети, и отдавать их чужим дядям я не намерен. А с новым для нынешней реальности и направлением в кино всё же я вовремя подсуетился. Пусть после другие киностудии подтягиваются, но первый навар, уж извините, я сам сниму.
  
  Глава 2
  Ну что ж, с боевиками в стиле кунг-фу дело, надеюсь, сдвинулось с мёртвой точки. Актёр на главную роль имеется (причём актёр с симпатичной мордашкой, должен вызывать у зрителей положительную реакцию), сценарий в разработке, а режиссёром я буду сам. Хочу, но не могу никому домерить такое ответственное дело. Я-то знаю, как должны выглядеть лучшие образцы таких боевиков, примерно представляю, как должны ставиться боевые сцены, а доверь кому другому - наснимает какую-нибудь хрень.
  Сценарий будет готов через месяц, к тому времени успеем набрать съёмочную группу, тем более помощник у меня толковый - Лэнс Флэнаган работал с Уильямом Уайлером над 'Тутси'.
  Тем временем вышедший на экраны 'Последний из лакота' не терял времени даром, не только проехавшись катком по американо-канадским кинотеатрам, но и оказавшись закупленным советским правительством. Признаюсь, не без моего участия, именно я, обзаведшись координатами министра кинематографии СССР Ивана Григорьевича Большакова, позвонил в его приёмную из своего офиса в Голливуде. Не станешь же каждый раз напрягать внешнюю разведку по таким пустякам, тем более каждый контакт с людьми Серова или с ним самим чреват опасностью провала. Куда сподручнее решать дела напрямую, даже невзирая на то, что Пырьев успел наплести главе советского кинематографа, о чём он мне сам со смешком и рассказал. М-да, долго же этот любвеобильный хрыч будет поминать мне ту выволочку, что я ему устроил за наезд на свою супругу.
  По итогам разговора Большаков согласился получить от меня копию картины и показать её лично товарищу Сталину. Если Иосиф Виссарионович одобрит - быть фильму в прокате. Вопрос решился месяц спустя, Кобе история про гордого индейца понравилась и 'Последний из Лакота' стал достоянием всего советского народа. В Штатах, кстати, хоть он катком и проехался по кинотеатрам, но вызвал у зрителя неоднозначную реакцию - от восторженной до полного неприятия. Критики тоже внесли свою лепту. Обозреватели моих изданий, само собой, писали в положительном ключе, а вот в других газетах, случалось, проскальзывали негативные интонации. Мол, с какого перепугу авторы изобразили белых людей сплошь негодяями, а индейцы у них белые и пушистые? Вернее, красные и пушистые. История знает немало примеров, когда именно представители коренного народа устраивали набеги на несчастных переселенцев, безжалостно вырезая целые поселения, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей. Ну, что тут скажешь, были и такие случаи, только кто первый начал, кто без спроса пришёл на чужую землю? Мне - вернее, моим глашатаям в СМИ - было что ответить, так что за этим дело не стало.
  В Монте-Рио я отправился в последних числах июля. В прошлый раз я составил компанию Гуверу и Толсону. Сейчас Гувера уже и в живых-то нет, а Толсон, оставшись один, думаю, никому пока не может доверить оставшееся ему по наследству хозяйство, хотя в прошлый раз они с шефом кому-то доверяли. Ну это его дело. К тому же и в душе его всё ещё царит траур по скоропостижно ушедшему в лучший мир другу и начальнику, это к гадалке не ходи. Так что придётся отдуваться в одиночку.
  На сборище ехал на своём 'Кадиллаке' 62-й серии. Вещей взял минимум, запасшись на всякий случай наличными в количестве пары тысяч долларов. Ежегодные взносы я плачу исправно, в этом плане никто с меня ничего потребовать не имеет права, и имеющихся с собой денег должно хватить на дорожные расходы. На крайний случай есть ещё чековая книжка, но надеюсь, этот случай не наступит. Помимо прочего запасся стопкой 'визиток', мало ли, вдруг обзаведусь полезными знакомствами.
  На подъезде к Монте-Рио миновал небольшой городишко Себастопол в округе Сонома, имеющий, как нетрудно догадаться, крымские корни. Вообще, как я выяснил, город первоначально имел название Пайнгроув. По слухам, изменение названия произошло в результате драки в баре в конце 1850-х годов, которая была связана с длительной британской осадой морского порта Севастополя во время Крымской войны 1853-1856 годов.
  А в самом Монте-Рио Bohemian Avenue пересекается с Moscow Road, это не говоря уже у Русской реке, на берегу которой стоит лагерь. Куда ни плюнь - родные имена!
  Для проживания мне выделили отдельный шатёр в том же секторе 'Hill Billies', где мы останавливались и в прошлый раз. Небольшое окошко со стеклянными вставками (полиэтилен ещё не вошёл повсеместно в обиход), дощатый пол, простая, застеленная свежим бельём кровать, запасной комплект белья в тумбочке. Там же - комплект посуды (вдруг человеку поесть приспичит во внеурочное время), на тумбочке - графин с водой. Ещё имелись столик и стул - такая вот непритязательная, но в общем-то самодостаточная обстановка внутри шатра. Рукомойник снаружи, причём вода по желобу стекает в общий канализационный слив. Да, нет горячей воды, но если приспичит помыться - имеется специальный домик с бойлером, за которым следит специальный человек.
  Вообще обслуги тут хватало. Грубо говоря, стоило только щёлкнуть пальцами, как тут же обученный персонал готов был удовлетворить твою малейшую прихоть. Иногда вплоть до того, чтобы подставить зад - в самом прямом смысле слова, так как, в чём я убедился ещё в первый приезд, среди членов клуба имелись и представители нетрадиционной ориентации.
  Вот к чему у меня не было вопросов - так это к выбору места, на котором когда-то появилась Богемская роща. Русская река, на берегу которой был разбит лагерь, всё так же несла свои чистейшие воды, где неторопливо, а где вспениваясь порожками. Всё-таки неплохое местечко, с небольшим песчаным пляжем, который мне так понравился ещё в прошлый раз, а окружающие лагерь гигантские секвойи, росшие здесь, когда нога белого человека ещё не ступала на американский континент. Они создавали ощущение монументальности, такое же, какое я однажды испытал, посетив Кёльнский собор. Только эта монументальность исходила не от каменных стен и купола, а от необъятных стволов и теряющихся в вышине крон.
  Первое полезное знакомство случилось в день приезда. Вопреки девизу лагеря 'Пауки, плетущие паутину, сюда не приезжают', подразумевавшем, что все дела нужно оставлять снаружи, на территории 'Богемской рощи' решались порой весьма животрепещущие вопросы, о чём мне ещё в прошлую поездку поведал сам Гувер. Хотя, безусловно, забав тут хватало, причём с оттенком извращения тоже.
  В обед по традиции все собрались на большой поляне за выставленными в несколько рядов столами. Моими соседями оказались сидевший слева лысоватый и худой тип примерно моего возраста, без пиджака и жилета, с пёстрыми подтяжками, а справа примостился тучный господин с пышными бровями, пышными же усами и недовольным выражением лица.
  - ...только время терять, - донеслось до меня окончание фразы.
  - Извините, что вы сказали? - переспросил я, отвлёкшись от собственных раздумий.
  - Я говорю, совершенно пустое место, эта 'Богемская роща', и будь моя воля - моей ноги здесь не было бы.
  - Так вас же не силком тащат...
  - А попробуй откажи! Я, помню, как-то два года пропустил, так на меня начали косо смотреть партнёры по бизнесу.
  Интересно, в каком бизнесе этот тип крутится? То, что он не политик, понято, сам сказал про бизнес, тем более политики сидят за другими столами. В своем положении я более-менее знал в лицо американскую элиту, этот же был мне незнаком.
  - Не знаю, не знаю, - откликнулся сосед слева, - лично я с удовольствием посещаю эти мероприятия. Ну а что, нужно же когда-то отдыхать от работы. Кстати, Форрест Марс , - представился он и уточнил. - Кондитерский бизнес.
  Ого, не иначе та самая компании 'Марс', продукция которой хлынула мощным потоком в перестроечный СССР, неумолимо двигавшийся к своему распаду.
  - А я Стэн Гримфорд, нефть, - в свою очередь представился толстяк.
  Промолчать в этой ситуации было бы невежливо, поэтому я скромно заявил:
  - Фил Бёрд: киноиндустрия, медиамагнат и так далее.
  - Я вас уже узнал, - не мог угомониться кондитер. - В отличие от меня, вы иногда появляетесь на страницах газет или по телевидению. Я же предпочитаю оставаться в тени, моя продукция сама говорит за меня.
  Сказал он это не без доли самолюбования, да ещё довольно хмыкнул перед тем, как отправить в рот лист салата.
  - Кстати, сегодня вечером мы с Фридрихом - сидевший чуть дальше мужчина средних лет при упоминании своего имени приподнял шляпу, - собираемся перекинуться в покер. Вам такие вещи ведь должны быть близки как владельцу казино?
  Это да, по работе мне приходилось зачастую вникать в тонкости той или иной карточной игры. Например, именно с моей подачи быстро набрала популярность такая разновидность игры, как 'Техасский Холдэм'. До этого она была прерогативой лишь небольшого городка Робстаун в штате Техас, откуда и получила своё название, теперь же в неё играл весь Лас-Вегас.
  А ещё когда-то была у нас с друзьями по прошлой жизни такая привычка - после парилки в предбаннике перекинуться в картишки. Так что дилетантом в этом плане я себя не считал.
  - Поигрывал когда-то и в покер, - признался я, - правда, в последнее время предпочитаю осуществлять общее руководство.
  - Не хотите тряхнуть стариной? В этом году не смог приехать постоянных участник наших картёжных баталий и мой партнёр Брюс Мюрри из 'The Hershey Company', с которым мы вместе начали выпускать драже 'M&M's', буду только рад, если согласитесь его заменить.
  Почему бы и нет? Заняться вечером всё равно нечем, священнодействие у статуи совы пройдёт завтра, в день приезда Джона Дэвисона Рокфеллера-младшего . Якобы он просил без него мероприятие не проводить.
  - Стоимость фишек у нас символическая, от доллара до пяти, - вывел меня из задумчивости Марс, видимо, превратно понявший мою заторможенность.
  - Да хоть по сотне, - улыбнулся я во все 32. - Решено, вечером составлю вам компанию. Только проясните, в какую разновидность покера мы собираемся играть?
  - О, мы поклонники самого старого и простого вида - пятикарточного дро-покера. Ну вы наверняка слышали о нём? Фишки у нас имеются, играем с джокером, ставки делаем вслепую.
  - Хм, правила-то я в целом знаю, а вот играть не доводилось. Ну ничего, в игре, где ставки всего по доллару, можно на первых порах и проиграть.
  Думал, процесс игры будет проходить уединённо, без посторонних. Где там - поглазеть за перипетиями картёжной баталии собралось человек двадцать, включая давешнего толстяка Гримфорда. Народ скромно помалкивал, лишь изредка кто-то что-то шептал соседу на ухо, видимо, оценивая перспективы того или иного игрока.
  Марс между делом, как ни в чём ни бывало, рассказывал о своей компании. Оказалось, что именно он придумал обдавать рисовые зерна раскаленным паром - для отчистки его от шелухи и термической обработки. Сначала был военный заказ, давший немалые прибыли, а потом товар появился на прилавках под торговой маркой 'Uncle Ben's' и сразу стал лидером продаж.
  - Так что кондитерским делом я не ограничиваюсь, - самодовольно заявил Форрест. - Ну что, джентльмены, вскрываемся?
  И снова, второй раз подряд, Марс выложил фулл-хаус, с радостным видом подгребая к себе горку фишек. В общем, ему сегодня везло, Фридрих Миллер III - оказавшийся при ближайшем знакомстве внуком основателя пивоваренной компании 'Miller Brewing' - выигрывал намного реже. Я, даже будучи человеком достаточно азартным, по поводу своих проигрышей особо не расстраивался, всё равно больше сотни баксов за этот вечер я не проиграю, а уже в плюсе - обзавёлся знакомствами с главами кондитерской и пивоваренной компаний. Пусть пока шапочными, но, как говорится лиха беда начало, вполне вероятно, что впереди нас ждёт тесное сотрудничество. Тем более в ходе игры я прозрачно намекнул на возможность осуществления рекламной кампании кондитерских изделий и пива на моих телеканалах, и партнёров эта тема уже заинтересовала.
  По ходу дела, кстати, официант то и дело подливал в наши бокалы виски и подкладывал лёд, под горячительное игралось ещё веселее.
  - Пока вы полностью не обанкротились, давайте сделаем небольшой перерыв, я развлеку публику карточными фокусами, - неожиданно предложил Марс.
  Народ поддержал идею дружным гулом, и 'шоколадный король' принялся демонстрировать трюки с картами. Я про себя снисходительно посмеивался - все эти номера мне были известны уже давно, после знакомства с легендарным Дэвидом (Даем) Верноном. Неплохой эффект произвел трюк 'Амбициозная карта', которым Вернон когда-то одурачил самого Гудини. Периодически Марс просил хоть кого-то раскрыть подоплёку того или иного фокуса, но тут, похоже, собрались полные дилетанты в вопросе карточных трюков. Я же, ведомый каким-то внутренним чувством, не спешил открывать свои знания. Неудивительно, что на лице кондитера то и дело появлялась удовлетворённая гримаса.
  - Так, ладно, сейчас я заставлю вас расшевелить свои извилины, - чуть пьяно хмыкнул он.
  Марс обвёл собравшихся многозначительным взглядом и извлёк из кармана свежую колоду.
  - Внимание, джентльмены! Сейчас я продемонстрирую один трюк с угадыванием карты, и если я не угадаю - мой оппонент получит.., - в воздухе повисла многозначительная пауза. - Он получит 15 процентов акций в моей компании. А если я угадаю - проигравший сегодня голым пробежит по главной аллее лагеря.
  Народ загудел ещё дружнее и одобрительнее, чем когда ему предложили посмотреть фокусы. Ещё бы, на кону стоял не один миллион долларов. Интересно, каким трюком Форрест собрался всех удивлять? Я, конечно, не Дай Вернон, но кое-что знаю, может, и мне повезёт?
  - Итак, кто будет выбирать карту?
  Тут же гомон перерос в крик, желающих было хоть отбавляй, и тут меня словно кто в бок пихнул, и я, как школьник за партой, просто поднял руку.
  - О'кей, мистер Бёрд желает рискнуть.
  Общий вздох разочарования, а я внутренне подобрался. Марс разложил передо мной на столе 5 карт: червовый король, трефовая семёрка, бубновый туз, червонная четвёрка и бубновая девятка.
  - Итак, мистер Бёрд, перед вами лежат в ряд пять карт, и я прошу вас мысленно выбрать одну из них. Но, прежде всего, разрешите мне пояснить, что вы имеете совершенно свободный выбор, и я не собираюсь никак на это влиять. Например, среди карт сразу бросается в глаза туз. Он является одной из главных карт в колоде и занимает в ряду самое центральное место. По этой причине Вы можете выбрать его, а можете именно поэтому и не выбрать. Возможно, Вы решите, что я имел какие-то свои соображения положить одну чёрную карту среди четырёх красных. Это может повлиять на Ваш выбор, но, с другой стороны, Вы можете оставить и это обстоятельство без внимания. Я не могу читать Ваших мыслей и не могу ответить самому себе на эти вопросы.
  Марс говорил, а я едва сдерживал готовую выползти на мою физиономию довольную улыбку. Похоже, мне собрались продемонстрировать не что иное, как тот самый знаменитый фокус за авторством всё того же Вернона под названием 'Форсирование из пяти карт'! Основан он исключительно на психологии, и автор подробно разъяснил мне его суть, которую я тогда крепко запомнил.
  - В любом случае очень внимательно рассмотрите все пять карт, - продолжал фокусник-любитель. - Смотрите на них сколько угодно, я не тороплю, разве что джентльмены позади вас демонстрируют признаки некоторого волнения. Зафиксируйте выбранную карту в своей памяти, именно ту, которую я через несколько мгновений положу на стол под вашу руку. Когда вы будете прижимать ее рукой, и ни секундой раньше, я попрошу вас назвать вслух выбранную вами карту. И у вас под рукой будет лежать именно выбранная вами карта. Когда я уже положу вам под руку карту, вы можете сменить ваш выбор, но несмотря ни на что я угадаю и этот вариант.
  Неторопясь и с многозначительной миной на лице проговорив все это, Форрест собрал со стола карты и перетасовал их так, чтобы я не видел лицевой стороны. Затем он забрал одну из карт, по-прежнему пряча от меня лицевую сторону, и положил мне её под руку. Только после этого попросил меня назвать карту, и я в наступившей тишине медленно выговорил:
  - Бубновый туз.
  Надо было видеть, как изменилось лицо фокусника. Оно сначала стало бледным, затем начало медленно краснеть, наливаясь багровым, и Форрест резким движением ослабил галстук.
  'Факир был пьян, и фокус не удался', - про себя позлорадствовал я, хотя в глубине души всё же больше сочувствовал оппоненту. Мужик он вроде нормальный, с чувством юмора, бодрячок такой, а попал на бабки.
  - Ну так что, мистер Марс, смотрим карту? - спросил я как ни в чём ни бывало.
  - Хм, кхе, - откашлялся тот, постепенно возвращая своему лицу прежний цвет. - А вы, мистер Бёрд, умеете удивлять.
  С этими словами он перевернул карту. Как я и ожидал, это оказалась червовая четвёрка. То есть та самая карта, которую участник процесса должен подсознательно выбрать как самую нейтральную в общем ряду. Может, я бы и выбрал, если бы Вернон в своё время в порыве откровения не раскрыл мне суть этого фокуса, да ещё именно с этими же картами.
  - Ну что, мистер Марс, с вас доля, - подал голос выглядевший довольным Стэн Гримфорд, да ещё и хохотнул, отчего его живот пришёл под серой жилеткой в волнообразное движение.
  - Подарить 15 процентов акций такому человеку, как Фил Бёрд, не зазорно, - парировал Форрест. - Я привык держать своё слово, и отказываться от него на намерен.
  - Вот это слова настоящего джентльмена! Правильно! Господь вранья не простил бы! - послышались со всех сторон одобрительные возгласы.
  Мне даже стало немного стыдно, но я по-прежнему сидел с видом невинной овечки, мол, моя хата с краю. А кондитер тем временем жестом призвал всех к тишине.
  - Друзья! Компания 'Марс', как вы знаете - это семейное предприятие, и мы очень дорожим этой семейственностью. 15 процентов акций - это в пересчёте на деньги очень серьёзная сумма. И я имею честь предложить мистеру Бёрду выкупить у него эти акции. Уверен, 25 миллионов долларов - более чем достойная цифра. А чтобы мистер Бёрд не сомневался в моей честности, я представлю ему документы, оценивающие активы моей компании.
  Все выжидательно уставились на меня, включая 'виновника торжества', из которого хмель как-то быстро выветрился. Впрочем, и из меня тоже - слишком уж хорошая сумма нарисовалась на горизонте. И я уже знал, как её потратить.
  - Что ж, я уважаю ваши чувства, мистер Марс. Поэтому я принимаю ваше предложение. И можно без документов, я верю слову настоящего джентльмена. В свою очередь, обещаю, что потрачу эти деньги на благотворительность. Конкретно - на строительство Славянского университета. Как имеющий русские корни я хочу помочь детям эмигрантов из России и других славянских стран получить приличное образование, на которое их родители не могут заработать. Этот проект у меня вызревал давно, и мы уже, честно говоря, нашли подрядчика и приступили к первой части возведения университета, а теперь, благодаря мистеру Марсу, - кивок в сторону кондитера, - эта мечта ещё быстрее станет реальностью.
  Раздались сначала жидкие, а затем всё более громкие аплодисменты. Конечно, здесь собравшимся на русских эмигрантов плевать по большому счёту, но сам факт благотворительности не мог не вызвать у них одобрения. Многие из них регулярно участвуют в подобного рода акциях, поддерживают, как и я, отдельно взятые образовательные учреждения (моими стараниями Стэнфордский университет, кстати, весьма неплохо процветал), так что мою тягу к благотворительности они прекрасно понимали.
  - Кстати, в таком случае я планирую дать университету имя Форреста Марса! Если он, конечно, не будет против. И, пусть кому-то это покажется мелочью, на входе в главный корпус также будет находиться памятная табличка, где будет указано, кто стал главным спонсором этой грандиозной стройки.
  Снова аплодисменты, а Марс, похоже, более-менее пришёл в себя, даже нашёл в себе силы улыбнуться. Не знаю, как бы я держался на его месте, потеряв столь огромную по нынешним временам сумму, но кондитер сумел сохранить лицо.
  - Главное, чтобы никто не узнал, в результате чего я стал спонсором этой стройки, иначе эта история грозит превратиться в анекдот. Хотя... учитывая, сколько тут свидетелей, - кисло улыбнулся кондитер и тут же . - Мистер Бёрд, по возвращении из лагеря я сразу займусь переводом денег на ваш личный счёт или счёт компании, который вы мне укажете, - подытожил итоги вечера Форрест. - А сейчас, извините, время уже позднее, мне хотелось бы отдохнуть.
  'И напиться', - про себя добавил я. На его месте я бы набрался в зюзю, да и на своём, пожалуй, захвачу в шатёр бутылочку вискаря, благо что официант ничего против не имел. Ха, ещё бы он мне возразил! Не то что бы я буржуй обнаглевший, но тут народ вышколенный, знает, что за один только косой взгляд с этого хлебного места можно вылететь кувырком.
  Уснуть мне удалось лишь после полбутылки горячительного, да ещё комары, несмотря на москитную сетку при входе, то и дело звенели над ухом. Зато выспался на славу, проспал завтрак и встал в одиннадцатом часу утра в приподнятом настроении. Всё-таки 'подняться' одноминутно на 25 миллионов - это нужно суметь. Судьба явно не зря привела меня в этот лагерь.
  Вышел из шатра в одних трусах и босиком, поймав на себе слегка удивлённый взгляд одного из местных джентльменов, вдохнул полной грудью и, отойдя к небольшой утоптанной площадке между двух секвой, принялся выполнять внешнюю практику цигун, выгоняя из себя остатки хмеля. В общем-то, мастер Лю показал кое-что и из внутренней практики, сочетаемой с управлением энергией 'ци', но для утренней разминки я предпочитаю именно внешнюю практику, выполняя сначала дыхательные, а затем гимнастические упражнения.
  Разделавшись с гимнастикой я, схватив полотенце, трусцой побежал в сторону Русской речки, где на уже запомнившемся мне пляже вволю наплавался и позагорал. К обеду я был как огурчик и с аппетитом уминал всё то, что мне подкладывали вежливые официанты. Аппетит мне даже не испортил сидевший снова рядом и периодически тяжко вздыхавший Марс.
  - Друг мой Форрест, - утешил я его под конец обеда. - Не переживайте, деньги приходят и уходят, а университет, названный вашим именем, будет стоять века.
  - Только это меня и утешает, - тихо признался он. - Даже не представляю, что я скажу супруге.
  - А вы скажите ей, что решили сделать крупный благотворительный взнос на строительство университета, который будет назван вашим именем. А сумму можете даже не уточнять, ну или принизьте, всё равно проверять не будет. А к следующему учебному году, когда, я уверен, университет распахнёт свои двери, я приглашаю вас с супругой на его открытие. Мы вместе перережем алую ленточку.
  Это короткий спич слегка приподнял Форресту настроение, и доедал он своё жаркое уже с неплохим аппетитом. И даже что-то там с ехидцей проехался по Рокфеллеру-младшему, приехавшему в лагерь за час до обеда.
  Ну а вечером я в числе прочих стал свидетелем 'жертвоприношения' Сове. Выглядело это так же, как и в прошлый мой приезд. Мы стоим на берегу озера, одетые в чёрные плащи с капюшонами, по водной глади в клубах дыма к берегу приближается чёрная гондола с человеком, также одетым во все чёрное. В гондоле находится гроб. У 12-метровой статуи совы гроб уже ждут люди в причудливых одеждах и главный жрец - он же Фредди Роуч - одетый в розовое и зеленое. Под пение хора гондола пристает к берегу, гроб кладут на алтарь и поджигают. В этот момент над водой разносится голос: 'Глупцы! Когда вы, наконец, поймете, что меня нельзя убить?! Год за годом сжигаете вы меня в этой роще. Но едва вы покинете ее, разве не буду я ждать вас у входа, как века назад?'
  После этого из земли по обе стороны статуи вырвались фонтаны огня, и жрецы обратились к гигантской сове. 'Взываем к тебе, о великий символ всей мудрости смертных, Сова Богемии! Дай нам совет!'
  В следующий миг всё внезапно меняется - огни гаснут, а из-за деревьев выходит духовой оркестр в полосатых куртках и канотье, наигрывающий разудалый регтайм. После чего загадочная церемония перешла в безудержное веселье, в которой я решил участия не принимать, а остаться в роли зрителя. Взял раскладной стульчик и уселся в тени одной из секвой, подальше от загоревшихся электрических гирлянд.
  - Ты всё хорошо запомнил? Мы точно можем рассчитывать, что губернатор не доживет до утра?
  - Можете не сомневаться, мистер...
  - Тсс, никаких имён, мы же договаривались!
  Я медленно повернулся на голоса. Они доносились по другую сторону 2-метрового обхвата ствола секвойи, у которой я сидел. В ночном сумраке едва удалось разглядеть две тёмные фигуры, похоже, одетые в такие же плащи с капюшонами, как и я. Тот, кто давал указания, был на полголовы повыше второго, и говорил с лёгкой гнусавостью, отчего мне его голос показался знакомым. В голове крутилась догадка, но она никак не желала оформляться в окончательный образ.
  Ладно, это подождёт, сейчас же меня интересовало, что они задумали на пару. Какой губернатор не должен дожить до утра? А вообще, много ли их в лагере? Точно приехал губернатор штата Нью-Йорк Томас Дьюи, причём вроде бы как первый раз. Я слышал, по личному приглашению своего старого товарища - сенатора от штата Айова Уильяма Бердсли. Просто какой-то средневековый заговор с тайнами мадридского двора.
  Я инстинктивно вжался в свой стульчик, когда одна из фигур, та, что повыше, растворилась в ночи, а вторая - исполнитель - напротив, двинулась на свет огней. Чуть помедлив, я отправился следом, держась на небольшом расстоянии. Так мы добрались до места праздника, где уже на смену оркестру пришла театральная постановка в античном стиле.
  Главным было не потерять цель из виду. Ростом преследуемый был ниже среднего, при этом ещё и заметно сутулился. Не иначе давила ответственность возложенного на него задания. Интересно, как он собрался убивать жертву? Кинжалом, выстрелом из пистолета с глушителем, удушением? В такой толчее подобраться к цели можно без проблем, правда, и найти её среди одинаково одетых людей непросто. Либо этот человек знает, где искать.
  Кстати, не все присутствующие перед сценой стоят с капюшонами на головах. Некоторые для удобства из стянули, и вот я теперь прекрасно вижу, что так поступил и Томас Дьюи, о чём-то переговаривавшийся с сенатором из Айовы. И сутулый, похоже, именно к этой парочке и пытается подобраться поближе.
  Так-так, выходит, всё же Дьюи! Я никогда к нему не пылал особой, скажем так. Любовью, но своей принципиальностью он был мне симпатичен. И если его решили убрать, значит - он перешёл кому-то дорогу. Раньше, будучи окружным прокурором, он частенько переходил дорогу мафии, не исключено, что и в кресле губернатора у него случились какие-то тёрки с мафиози.
  Хотя голос отдававшего приказ явно не был связан с 'коза нострой'. Тут что-то другое... Чёрт, где же я его мог слышать?!
  Между тем сутулый приблизился к жертве на расстояние полутора-двух метров, и я, не теряя времени, тоже подобрался поближе, чтобы в случае чего успеть хоть что-то предпринять. Можно было, кончено, и сейчас скрутить 'охотника', но вдруг при нём никаких орудий убийства не обнаружится? И он, само собой, признаваться ни в каких преступных замыслах не станет, я же буду выглядеть идиотом. А заговорщики получат ещё один шанс, только подготовятся к акции более тщательно, да ещё и убедятся, чтобы меня не было поблизости. Может, даже и ко мне на всякий случай подошлют 'рыцаря плаща и кинжала', как говорится: 'Нет человека - нет проблемы'.
  Пока я таким образом размышлял, сутулый извлёк из-под полы плаща какой-то небольшой продолговатый предмет и ещё на шаг приблизился к жертве. Бездействовать и дальше, оставаясь в роли стороннего наблюдателя, было чревато, так что я тоже быстро шагнул вперёд и тычком фаланги согнутого пальца в область правой почки заставил потенциального убийцу охнуть, повернувшись ко мне лицом. Особо в него не вглядываясь, я, не мудрствуя лукаво, нанёс резкий удар в кончик подбородка, подчелюстные нервные узлы среагировали как нужно, и оппонент без звука свалился наземь.
  Финальную часть сцены наблюдали не только Дьюи с сенатором, но и ещё несколько человек. И в их взглядах читалось подозрительное недоумение. На их месте я бы тоже подумал, что бить человека ни с того, ни с сего - признак дурного тона. Только вот я бил ввиду неотложной необходимости, и сейчас, аккуратно, чтобы не стереть отпечатки пальцев, подобрав с земли шприц с какой-то тёмной жидкостью внутри, показал его губернатору.
  - Этим, мистер Дьюи, он собирался вас отправить на тот свет.
  - Что это ещё за дрянь?!
  - Это покажет специальная экспертиза. Думаю, внутри шприца сильнодействующий яд. В такой толпе незаметно уколоть и раствориться в темноте легче лёгкого. Не думаю, что это кто-то из членов клуба, наверняка он проник на территорию лагеря незаконно.
  - Да, мне его лицо незнакомо, - подтвердил Дьюи, разглядывая в отсветах света лежавшего преступника.
  Между тем спектакль шёл своим чередом, небольшой инцидент метрах в двадцати от сцены для большинства присутствующих остался практически незамеченным.
  - Но у этого типа был сообщник, - продолжил я. - Я стал невольным свидетелем их беседы вон там, на краю поляны, и когда они разошлись - я решил следить за исполнителем.
  - Вы правильно сделали, я вам благодарен, что спасли мне жизнь. А того, второго, не запомнили?
  - На его голове был капюшон, я слышал только голос, и он показался мне отдалённо знакомым. Я его уже где-то слышал, но где...
  - Это мы выясним, а сейчас нужно с этим что-то делать.
  Дьюи слегка пнул носком ботинка начавшего подавать признаки жизни лежавшего. Я, положив шприц в карман пиджака, вытянул из брюк неудачливого убийцы ремень, перевернул того на живот и скрутил руки за спиной. После чего рывком поднял его на ноги и подтолкнул в спину:
  - Давай, двигай, поговорим в другом месте... Кстати, куда его вести, мистер Дьюи?
  - Пойдёмте в мой офис, - подал голос невесть откуда появившийся Роуч. - Там есть телефон, посидит до приезда полиции.
  Так мы и поступили. Через полчаса примчался лично шериф полицейского департамента Монте-Рио. Ещё бы, на его территории едва не прихлопнули легендарного Дьюи, дважды баллотировавшегося на пост Президента США! Шериф Джером Корбье оказался угрюмым, упитанным мужчиной с пышными усами. Прибывший вместе с ним долговязый помощник, откликавшийся на имя Лесли, казался его полной противоположностью. Прежде чем приступить к допросу подозреваемого, который тихо сидел в соседней комнатушке, он обратился ко мне.
  - Рассказывайте, мистер Бёрд, как всё было?
  Рассказ не занял много времени. Шериф мои показания записывал в блокнот. Когда я закончил, он кивнул на лежавший на столе шприц, уже с колпачком на игле, которую мы обнаружили во время первичного обыска у незадачливого ассасина:
  - Я правильно думаю, что это тот самый шприц? Отлично! Мой помощник обыскал подозреваемого, к сожалению, ни документов, ничего... Что ж, улику мы заберём, надеюсь, уже завтра эксперты вынесут свой вердикт. И вот что я хотел бы у вас спросить, мистер Дьюи... У вас есть догадка, кому вы могли бы перейти дорогу?
  Как я и предполагал, губернатор предположил, что эта история могла бы тянуться десятилетиями с момента, когда он ещё окружным прокурором взялся за организованную преступность. Да и сейчас у него хватает недоброжелателей. Но обвинять кого-то огульно, не имея на руках веских доказательств, он не хочет.
  - Ясно, - вздохнул шериф и кивнул помощнику. - Лесли, будь добр, приведи подозреваемого.
  Сутулого, со скованными за спиной руками, посадили на стул в центре комнаты. Мне и Дьюи было разрешено присутствовать при допросе, и мы скромно примостились в уголке.
  - Представьтесь, мистер, - обратился к сидевшему напротив Корбье. - Ну же, я жду.
  Тот, глядя на шерифа исподлобья, продолжал хранить молчание. На вид ему было лет 35, и с ходу я бы не сказал, что он сильно смахивал на киллера. Однако настоящие профессионалы и не должны выглядеть как безжалостные убийцы. Они должны уметь сливаться с толпой, а не выделяться угрюмыми физиономиями. 'Горилла' может запугать, но посылать громилу на заказное убийство - дурной тон. Так что во внешности этого типа я ничего удивительного не увидел.
  - Как вас зовут? Это ваш шприц?
  Презрительная ухмылка скользнула по лицу задержанного.
  - Что, будем играть в молчанку? - грустно вздохнул шериф. - Ладно, поедем в департамент, там посидишь в кутузке, станешь разговорчивее.
  - Не думаю.
  - Что? - обернулся ко мне Корбье.
  - Не думаю, что после кутузки он станет разговорчивее, - повторил я. - Не станет он сдавать заказчика.
  - Ну и что вы предлагаете? Пытать его что ли?
  - Почему бы и нет? Есть один метод экспресс-допроса от моего китайского друга. Правда, я его пока не апробировал, но почему бы не сделать этого сейчас?
  - Вы это серьёзно? - подал голос Дьюи. - Но ваше предложение противоречит Конституции Соединённых Штатов...
  - Пытать можно по-разному. Никто не собирается загонять ему под ногти иголки, хотя этот вариант выглядит привлекательно. Есть менее травматичный метод.
  С этими словами я встал сзади подозреваемого, запустил ладонь ему за воротник, после чего большим и указательным пальцами нажал одновременно на третий и шестой позвонки. Всё, как показывал мне мастер Лю на одном из последних занятий.
  - О, боже!
  Несчастный дёрнулся, будто от удара током. Дёрнулись и присутствующие в комнате, но я их успокоил:
  - Не переживайте, останется жив и здоров, без единого синяка. Зато развяжется язык. Эй, мистер, может, всё-таки представитесь? Тогда попробуем ещё раз...
  - Не надо! Колин... Колин Столтенберг.
  - Молодец, - похвалил я заговорившего. - Продолжай, чистосердечное признание поможет скостить тебе срок.
  - Что продолжать? Я здесь ни при чём! Я этот шприц впервые вижу! Требую адвоката!
  Ну что ж, пришлось снова надавать на болевые точки. Товарищ взвыл, посерев лицом, но стал явно сговорчивее.
  - Ладно, ладно, я скажу, только больше так не делайте...
  В общем, соловьём заливался минут двадцать, начиная от момента, как на него вышел заказчик, и заканчивая неудавшейся попыткой убийства. Естественно, всех в первую очередь интересовали имя заказчика, но тут получилось загвоздочка. Потому как киллер был уверен, что некий Джон ему представился ненастоящим именем. Как не видел он и лица человека, с которым встречался под покровом ночи перед тем, как отправиться убивать.
  - Мы по телефону договорились встретиться в условленном месте, он был в капюшоне, и мне выдал плащ с капюшоном, чтобы я не выделялся среди других. Потом провёл через лагерь к поляне, ещё раз проинструктировал и мы расстались. Я видел только нижнюю часть лица этого Джона. Да и темно было...
  - Ну хоть о ней что-то можете сказать?
  - М-м-м... ну не знаю, ни бороды, ни усов... Хотя... точно, слева на подбородке небольшой шрам в виде буквы V.
  Все присутствующие в комнате переглянулись. Наверное, не у меня одного заскрипели шестерёнки в голове, пытаясь вытащить из глубин памяти лицо со шрамом. Прямо-таки 'Scarface' какой-то, ещё один сюжет для киношного детектива. У меня в этом плане был ещё бонус в виде голоса, который я слышал. Так что при совпадении этих двух примет заказчику было бы не отмазаться.
  - Точно не видел лица или мне ещё раз сделать тебе больно?
  - Точно! - дёрнулся несчастный. - Богом клянусь.
  Допрос продолжался ещё минут двадцать, после чего шериф, понимая, что толку больше не будет, сказал, с трудом сдерживая зевоту:
  - Ладно, едем в департамент, завтра... или сегодня? Нет, - глянув на часы, поправился Корбье, - всё-таки завтра, ещё полчаса... Так вот, завтра и продолжим. И вас, мистер Бёрд, я хотел бы завтра видеть у себя в кабинете. Дадите показания под роспись.
  - А может... Может, нам утром осмотреть всех гостей лагеря? - предложил Бердсли.
  - И как они к этому отнесутся? - возразил Дьюи. - Они будут вправе отказаться, потребовать присутствия адвокатов. К тому же это нанесёт удар по репутации Богемской рощи, верно, мистер Роуч?
  - Да и не признается негодяй, даже если мы обнаружим у кого-то шрам и голос будет похож, - добавил я. - А может, он вообще не член клуба, но знает, как сюда можно проникнуть. И знает что... Позвоню-ка я Толсону, если вы не против. Мне кажется, это дело должно перейти под юрисдикцию ФБР.
  После чего с наглой мордой прошествовал к телефону и набрал домашний номер нового директора Бюро, в надежде, что тот, будучи холостяком, сидит дома и ещё не спит. Мне повезло, Толсон практически сразу поднял трубку и, нужно отметить, его голос был достаточно бодр. Узнав, в чём дело, он сказал, что немедленно звонит в Сан-Франциско, откуда в Монте-Рио отправятся агенты. Затем попросил передать трубку шерифу, и тот с недовольной физиономией выслушал указания Толсона. Похоже, взаимная неприязнь копов и фэбээровцев существовала уже сейчас, а не только в фильмах будущего. А вот Дьюи, например, мои действия одобрил.
  - И надо выяснить, вдруг завтра утром кто-то решит покинуть лагерь, - сказал я Корбье, когда тот положил трубку.
  - Одного из полисменов я оставлю дежурить на въезде в лагерь, - хмуро заметил Корбье.
  - У меня имеется полный список гостей и обслуживающего персонала, - отчитался Роуч. - Я его предоставлю вашему человеку, сможет сверяться. Но вообще-то не хотелось бы серьёзной огласки, сами понимает, как может пострадать наше реноме.
  - Этим теперь будет заниматься ФБР, им и скажете, - буркнул Корбье и кивнул своему помощнику. - Лесли, мистер Роуч проводит тебя к воротам, посиди там до утра, потом, если ребята из Бюро ещё не подъедут - я пришлю тебе на смену Фредди.
  Что ж, теперь я имею полное право отправиться на боковую, что я и сделал с чистой совестью. Правда, напоследок пришлось ещё раз выслушать благодарность Дьюи за спасённую жизнь, и обещание оказать посильную помощь, если она мне когда-нибудь понадобится.
  Я же, ворочаясь в постели, мучился мыслью, кем же мог быть тот гнусавый заказчик? Ну вот уже, казалось, вертелось где-то рядом... Я повернулся на другой бок, заодно перевернув ставшую влажной подушку сухой стороной вверх. Блин, без поллитры точно не уснуть. Ну или хотя бы стакана доброго виски, пусть и не очень старого, но вполне приличного. А бутылочка у меня хранится в тумбочке. Нужно только поднять свою задницу...
  А это ещё что за звуки? Хм, определённо кто-то пытается незаметно откинуть полог шатра, выполненный в виде двух скрепляемых как изнутри, так и снаружи деревянными бочонками-пуговицами половинок. Сейчас они были застёгнуты изнутри, и вот явно некто пытается полог расстегнуть, я даже вроде бы разглядел в потёмках шарящие по брезенту тонкие и длинные, похожие на паучьи лапки пальцы.
  Ага, расстегнул одну пуговицу, вторую... Изображаю спящего, дышу ровно, с лёгким присвистом, а сам наблюдаю, как в 'дверном' проёме появляется едва различимый на фоне безлунной ночи силуэт. Так-так, и кого это он мне напоминает? Уж не того ли типа, что давал последние наставления незадачливому киллеру? А вот это мы сейчас и выясним, только пусть незваный гость подкрадётся поближе.
  Каким-то чудом увидев в темноте направленный мне в голову ствол пистолета с утолщением на конце, я на инстинктах просто скатился с кровати, одновременно бросая в стрелявшего скомканную простынь. В этот момент прозвучал сухой щелчок выстрела (точно с глушителем), а еще спустя миг левое плечо обожгло резкой болью. Покушавшийся, выругавшись сквозь зубы, отбросил простынь в сторону и произвёл ещё два выстрела. Но на этот раз темнота была на моей стороне, и пули с глухим пробили дощатое покрытие совсем рядом с моей головой. Ещё секунду спустя пальцы правой руки нашарили ножку раскладного стула, который я швырнул в убийцу.
  Попал! Нападавший в лёгком шоке, и этих мгновений мне хватает, чтобы вскочить и даже с висевшей плетью левой рукой провести короткую комбинацию, после которой оппонент валится к моим ногам. Пистолет глухо ударяется об пол, искать его некогда, нужно вязать негодяя подручными средствами.
  Первым делом я щёлкнул выключателем, и под потолком загорелась скромная лампочка накаливания. Да-да, шатры были оборудованы и электрическим освещением, цивилизация добралась и сюда. Ох, блин, кровищи-то! Кость вроде не задета, но льёт обильно, стекая на пол. Нет уж, пока этот тип в отключке, я лучше покрепче перетяну полотенцем плечо. Так-с, а теперь можно и уже подающим признаки жизни киллером заняться. Досталось ему хорошо, я в такой ситуации не церемонился, хотя и постарался оставить его в живых. Ну-ка, посмотрим, кого это нам в ночь занесло...
  Надо же, Харальд Свенсон, правая рука строительного магната Стивена Бектела, являвшегося руководителем корпорации 'Бектел'. Той самой, что строила плотину Гувера и замешана ещё в некоторых крупных проектах. Ну конечно же, именно у этого Свенсона гнусавый голос, хотя я и слышал его пару-тройку раз, и то случайно - мы с ним не были даже представлены друг другу.
  И что же Свенсон не поделил с Дьюи? Подозреваю, что тут дело касается бизнеса, и не исключено, что этот парень действовал с санкции своего босса. Это уж пусть ФБР разбирается, я и так замаялся ловить убийц одного за другим. Ещё вон физически пострадал, хорошо хоть кровь вроде бы остановилась. А пришить он меня собирался из самозарядного 'High Standard HDM' с интегрированным глушителем. Хорошая игрушка, как-то довелось подержать в руках. Чтобы не стереть отпечатков, аккуратно поднял его за кончик ствола и положил на стол.
  Затем кое-как, чуть ли не одной рукой, скрутил уже понемногу приходившего в себя Свенсона. Когда его взгляд наконец сфокусировался на моей физиономии, он разочарованно проскрипел:
  - Дерьмо...
  - И не говори,- усмехнулся я. - Не хочешь рассказать, за что подослал убийцу к Дьюи? Твой босс велел? Или у самого к нему какие-то претензии?
  - Не понимаю, о чём вы, мистер Бёрд.
  - Ну-ну, скоро тобой займутся ребята из ФБР, они выбьют из тебя немало интересного. А меня за что решил устранить? За то, что помешал убить Дьюи?
  Лежавший на полу продолжал хранить гордое молчание. А у меня почему-то не было никакого желания проводить допрос теми же методами, что и недавно в отношении Столтенберга. Да и в глазах, видно, от большой кровопотери, уже мушки летают. Как бы в обморок не грохнуться.
  Впрочем, нашёл в себе силы дотащиться до домика Роуча, который ещё даже не ложился. В том числе и потому, что с ним в данный момент общался какой-то поджарый тип, оказавшийся только что прибывшим агентом ФБР. Узнав, в чём дело, главный распорядитель лагеря чуть ли не за сердце схватился.
  - Господи, неужели Свенсон на такое способен?! Я не верю своим ушам!
  - Тогда вам придется поверить своим глазам. Давайте поспешите, пока он ещё лежит в моей палатке, а мне не помешала бы медицинская помощь, а то в глазах уже рябит. И вот, - выкладывая на стол завёрнутый в носовой платок 'High Standard HDM', сказал я, - вот орудие несостоявшегося убийства с отпечатками пальцев преступника.
  Далее события развивались по нарастающей. Меня быстро усадили в машину и отправили в госпиталь Монте-Рио. Осматривавший меня хирург с видимым облегчением заявил, что пуля прошла навылет, кости и артерия не задеты, так что можно промыть и зашить под местной анестезией. А вообще мне желательно полежать пару дней под капельницей. Узнав, что мне собираются вводить какой-то декстрановый кровезаменитель, я с благодарностью отказался. Ладно бы ещё известный мне физраствор, а то... хрен пойми что.
  Вообще нужно заканчивать с этой Богемской рощей. Завтра... тьфу, уже сегодня дам показания фэбээровцам и свалю домой. Дома, как говорится, и стены лечат. Как бы там ни было, из госпиталя на машине Роуча меня отвезли обратно в лагерь, где я, накаченный обезболивающими, собирался всё же немного вздремнуть.
  Едва оказавшись в постели, я буквально вырубился, а наутро проснулся, когда солнце уже карабкалось в зенит. Плечо побаливало, но не критично, однако я на всякий случай заглотил таблетку из выданного мне с собой хирургом пузырька. Умылся кое-как одной рукой (вторая висела на перевязи), а потом направился к Роучу, узнать последние новости.
  Оказалось, меня ждали, причем агент дежурил в 20 метрах от моего шатра. Хорошо маскировался, во время умывания я его и не заметил.
  - Мистер Бёрд, как вы себя чувствуете?
  - Более-менее, лучше, чем ночью, хотя слегка и покачивает.
  - Сможете поехать в департамент, дать показания?
  - Легко! Только сначала я бы чего-нибудь перекусил, есть хочется ужасно.
  - О'кей, я сейчас договорюсь. Только сначала провожу вас в домик мистера Роуча. Там и перекусите.
  По пути пара смутно знакомых человек тоже поинтересовалась моим состоянием и пожелали здоровья. В обители местного распорядителя помимо него самого оказался и Томас Дьюи. С красными, воспалёнными после бессонной ночи глазами, он при моём появлении вскочил со стула. Снова пришлось отвечать на становящийся навязчивым вопрос:
  - Мистер Бёрд! Вы как?
  - Терпимо, мистер Дьюи. Есть хочу ужасно, организм требует возмещения потерянной крови.
  - Я уже распорядился, - откликнулся такой же невыспавшийся Роуч. - Через пять минут вам подадут обед.
  - Отлично! Кстати, Свенсон что-то сказал?
  - Отправили в Монте-Рио, там люди из ФБР его допрашивают, - откликнулся Дьюи. - А вы что-то успели ночью узнать? Не применяли метод... э-э-э... экспресс-допроса?
  - Не в том я был состоянии, - дёрнул рукой на перевязи и невольно поморщился. - Знаю только, что Свенсон работает на компанию 'Бектел'. У вас с ними никаких, скажем так, недоразумений не случалось?
  - Я об этом сразу и подумал.
  Дьюи вздохнул, поднявшись со стула, брови его сошлись на переносице, а пальцы с хрустом сжались в кулаки.
  - Ещё в прошлому году у нас с ними случилась небольшая размолвка. А этой весной они выступили одновременно заказчиком и подрядчиком строительства одного крупного объекта в нашем штате, но проверка установила ряд серьёзных нарушений в проекте, и я как губернатор наложил вето. Уже наполовину построенный объект заморожен, то есть вы представляете, какие убытки несёт компания... Сначала они хотели договориться по-хорошему, потом, с месяц назад, неизвестный по позвонил по телефону с угрозами. А теперь, похоже, перешли к решительным действиям. Не ожидал, что они отважатся на такой шаг. Мистер Бёрд, я ваш большой должник. Похоже, вы не только спасли мне жизнь, но и раскрыли серьёзный заговор.
  - Это ещё нужно будет доказать. Не факт, что Свенсон сдаст своих покровителей, возможно, возьмёт всё на себя или вообще пойдёт в отказ.
  В этот момент появился официант с подносом, и присутствующие покинули домик, чтобы не мешать мне вкушать местные яства. Я надеялся, что больше никто в лагере не точит зуб на меня за компанию с Дьюи, иначе вместе с этим обедом стоило опасаться отравления. Впрочем, я был так голоден, что плюнул на все опасения и, схватив здоровой рукой вилку, сразу принялся за жаркое.
  Этот день ознаменовался также приездом не кого-нибудь, а папы римского Пия XII. Причём я стал свидетелем весьма неожиданного зрелища. На фоне того, что многие при встрече с папой целовали его длань, сам Пий XII поцеловал руку главы семейства Ротшильдов, также почтившего своим присутствием лагерь в Монте-Рио. Не иначе миллиардер вкладывать в мать их католическую церковь значительные средства. Иначе с чего бы сам папа лобызал ему руки.
  Месяц спустя в Федеральном окружном суде Северного округа Калифорнии рассматривалось дело Свенсона и Столтенберга. Помощник главы корпорации 'Бектел' так и не сдал своих боссов, которые к тому же предоставили Свенсону личного адвоката. Я же, к тому времени уже избавившийся от швов на ране, выступал в этом деле как свидетелем, так и пострадавшей стороной. Когда мне предоставили слово, честно рассказал суду присяжных, как обстояло дело. Весомое значение сыграли отпечатки пальцев на шприце, в котором определил сильнодействующее вещество батрахотоксин , и на пистолете, из которого меня хотели застрелить. За Столтенбергом обнаружились ещё кое-какие грешки, так что в будущем ему предстояли и другие разбирательства, пока же он схлопотал 7 лет за попытку убийства. А Свенсон - на год больше, и то, думаю, потому, что ранил меня, так бы срок был ещё меньше.
  - Уверен, за примерное поведение он выйдет из тюряги через два-три года, - шепнул мне на ухо сидевший рядом Дьюи. - Жаль, что подонок и его подельник будут отбывать срок в Сан-Квентин, а не на моей территории. Тюрьма Синг-Синг стала бы для них настоящим кошмаром.
  Знал бы я в тот момент, что не за горами то время, когда мне на собственной шкуре доведётся испытать, что такое тюрьма Сан-Квентин.
  
  Глава III
  Вторая половина 1951-го выдалась насыщенным. Сначала я пристроил выигранные у Марса 25 миллионов, и строительство университета пошло куда как живее. После этого всего полтора месяца потратил на съёмки, монтаж и озвучку боевика с юным Юшэнгом под названием 'Кулак ярости' - оригинальное название решил не менять. На экраны фильм должен был выйти в феврале 1952-го, причём одновременно в кинотеатрах США и Канады.
  Затем по делам пришлось наведаться на фабрику 'Gibson' в Каламазу (штат Мичиган), куда я за все годы сотрудничества с Морисом Берлином заглядывал всего единожды, когда готовилась к серийному производству гитара модели 'ES-175'.
  На этот раз сотрудник компании Тэд МакКарти и гитарист Лес Пол разработали дизайн нового инструмента с цельной декой, которую я видел этой весной на присланных мне фото. Это был тот самый знаменитый 'Gibson Les Paul', которому ещё только предстояло стать легендой. Получился своего рода ответ на продукт компании-конкурента, выпустившей в прошлом году модель 'Fender Telecaster' со сплошным корпусом. Наша же, на мой дилетантский взгляд, в дизайнерском плане выглядела на порядок симпатичнее.
  Когда мы утрясли все формальности с подписями и договорами, я прошёлся по цехам пока ещё небольшой фабрики. В цеху предварительной обработки бруски клёна и красного дерева сложены в штабеля, причём кленовые заготовки сложены попарно, чтобы составить зеркальный 'разворот' верха будущей гитары. Заготовки кленового верха высушиваются в специальной сушилке, после чего их подгоняют к махагоновым корпусам и обрезают по форме. После сортировки по рисунку волокон кленовые заготовки разрезаются посередине и объединяются в 'разворот', чтобы обеспечить инструмент красивым симметричным верхом из волнистого клёна. Затем заготовка отправляется на склейку, попадая в 'колесо' из нескольких рядов по три струбцины. Каждая струбцина удерживает кленовый верх из двух частей, пока клей между ними не высохнет.
  Дальше инструмент отправляется под пресс, а тем временем в цеху предварительной обработки верху гитары придается выпуклый профиль. Отдельно изготавливаются грифы с анкером для регулировки - наше изобретение.
  Для накладок на гриф используются тонкие пластины индийского палисандра или чёрного дерева, а в сами накладки встраиваются инкрустации из белого или радужного перламутра. В цех грунтовки и покраски мы с Берлином зашли, предварительно нацепив респираторы. Тут особо вредное производство, потому работники цеха и получали двойной оклад.
  После примерно часового брожения по заводу мы, наконец, добрались до цеха готовой продукции. Здесь после окончательной регулировки высоты звукоснимателей каждый инструмент должен был пройти проверку в руках мастера, имеющего абсолютный музыкальный слух и, само собой, умевшего играть на электрогитаре.
  - Сэм Сэмюэльсон, - представился обладатель окладистой бородки, пожимая наши руки.
  - Пока Сэм апробирует в основном модель 'ES-175', - сказал Морис. - Это порядка двадцати инструментов в сутки. Но сейчас добавится модель 'Les Paul', и думаю, нужно будет искать Сэму помощника.
  - В любом случае придётся, - кивнул я, - думаю, за гитарой 'Gibson Les Paul' будущее.
  И непроизвольно потянулся к висевшей на специальной 'вешалке' гитаре расцветки 'пылающий клён'.
  - Я её ещё не испытывал на звук, - предупредил меня Сэмюэльсон.
  - Ничего страшного, я сам хочу попробовать, как она звучит.
  Сто лет не брал в руки электрогитару, ещё со времен участия в институтском ансамбле 'Деканат'. Тогда у нас, кстати, неплохо получалось, были даже персональные поклонницы. Особенно у нашего солиста Шурика Ваганова - обладателя роскошной курчавой шевелюры и длинных тёмных ресниц, которым завидовали многие девчонки. А пел он не хуже Меркьюри. Жаль, в 90-е связался не с теми людьми и попал в бандитские разборки, после которых остался на всю жизнь инвалидом.
  Ламповый усилитель для этих лет довольно компактный, да и к чему в таком помещении большой? Наша институтская группа ещё успела захватить аналогичные усилители, к слову, отличающиеся от транзисторных мягкостью звучания. Недаром в конце 20 и начале 21 веков почти все производимые неламповые усилители выходили на рынок с заявкой, что они воспроизводят ламповый звук.
  В этот момент дверь распахнулась, и в помещении появился ещё один персонаж, на вид лет 36, с зализанными назад волосами.
  - Лестер Уильям Полфусс, - представил нас друг другу Берлин.
  - Или просто Лес Пол, - добавил вошедший, с улыбкой пожимая протянутую руку.
  - А я вот как раз хочу опробовать вашу гитару, - сказал я. - Сэм, она настроена?
  - Да, сэр, - кивнул тот, - я опробовал её за час до вашего прихода.
  Ладненько, посмотрим, вернее, послушаем, как звучит инструмент. Вставил 'джек' кабеля в гнездо и в динамиках одновременно зашуршало-затрещало, впрочем, всего лишь на мгновение. Взял стандартный аккорд 'ля минор', провёл целлулоидным плектром от 'D'Andrea' по струнам... А что, неплохо звучит. Взял ещё несколько аккордов, прибавил громкость на усилителе.
  Сыграл несколько гамм, после чего перед глазами пронеслись кадры из фильма 'Назад в будущее', где герой Майкла Дж. Фокса шокирует публику исполнением 'Johnny B. Goode'. Конечно, в фильме кое в чём приврал, там парнишка в 1955 году уже вовсю играл с 'примочкой'. Хотя... Чёрт его знает. Может, в 55-м 'педаль', он же блок эффектов, уже и изобретут. Надо подкинуть ребятам идейку поэкспериментировать с искажениями звуков.
  'Johnny B. Goode' мы тоже играли на институтской сцене наряду с песнями 'битлов', 'дип пёрпл' и 'зеппелинов', причём как раз на этой песне я выступал в роли ещё и вокалиста. По существу, это был практически мой сольный номер. Вот его-то я и решил повторить, пусть даже без ударных, баса и микрофона. На знаменитый 'гусиный шаг' и катание по полу я тоже не решился. Но спустя три минуты насилия над гитарой и связками небольшой коллектив слушателей мне дружно аплодировал.
  - Что это за вещь? - первым спросил Лес. - Я раньше её не слышал.
  - Э-э-э... Слышал не так давно, Чак Берри исполняет. Стиль рок-н-ролл, если кто не знает.
  - Почему, про рок-н-ролл я слышал, диск-жокей Алан Фрид этот термин уже упоминал как-то в своей радиопередаче. А похожую по стилю вещь под названием 'Rocket 88'в этом году спела блюзовая группа Айка Тёрнера. Мне кажется, у этого направления есть будущее.
  - Ещё какое, - улыбнулся я Полу.
  И подумал, что ближайшие полвека подарят миру столько музыкальных открытий, сколько не было за всю предыдущую историю. Один только хэви-металл чего стоит! Но пока рано шокировать общественность, пусть для начала рок-н-ролл переварят.
  А затем в ноябре 51-го, сразу после ноябрьских праздников, у меня случился 5-дневный визит в СССР. Варя очень переживала, что я улетаю без них. Ну а что поделаешь, Даниил ещё совсем маленький, два года ему исполнится только 3 декабря. Я же летел решать чисто деловые вопросы, касающиеся моих супермаркетов 'Победа'.
  Летели мы с Саймоном бизнес-классом на 'Douglas DC-6' рейсом Нью-Йорк - Лондон. Вылетели из открытого четыре года назад аэропорта Айдлуайлд, который, если история пойдёт по накатанной, впоследствии получит имя Джона Кеннеди. А может и не получит. В моей реальности Джон вроде бы был нормальным мужиком, после Карибского кризиса так вообще призвал искать точки соприкосновения с СССР. Если доживу до 1963-го, то постараюсь как-то уберечь Кеннеди от пули снайпера. Хотя - в чём я более чем уверен - это был государственный заговор, за которым стояли большие политики со своими интересами, а Ли Харви Освальд оказался всего лишь козлом отпущения.
  Как бы там ни было, с дозаправкой в Гамильтоне на Бермудах и Лиссабоне мы добрались до столицы Англии, приземлившись в аэропорту Станстед. Из Лондона уже на 'Vickers Viking 1B' без дозаправки долетели до Москвы.
  Столица нашей Родины встретила пронизывающим ветром и противным ноябрьским дождичком, порой преходящим в мокрый снег. Во 'Внуково' меня встречали министр пищевой промышленности СССР Дмитрий Васильевич Павлов и Иван Григорьевич Кабанов - на тот момент заместитель министра торговли страны Анастаса Микояна. Крутились и ещё какие-то типы в штатском, которых нам не представили друг другу, кто-то из них наверняка имел отношение к органам. Я уж грешным делом подумал, что и сам Фитин по старой дружбе заявится в аэропорт, но, не увидев его среди встречающих, понял, что тому, как главе Комитета, не с руки светиться рядом со мной. Тот же Стетсон, который в бизнесе давно стал моей правой рукой, тут же стуканёт своего новому шефу - старине Толсону, что я обнимаюсь и мило общаюсь с руководителем КГБ.
  По взаимной договорённости среди встречающих был и переводчик. Ни к чему лишний раз смущать Саймона, который из русских слов, как он признался в самолёте, знал только 'вотка' и 'блеать'.
  Для начала нас завезли в гостиницу 'Москва', где мы смогли в заранее оплаченных номерах бросить вещи и переодеться в костюмы для встречи с большими начальниками. После чего отправились на приём к Микояну. Это оказался классический кавказец с нависающим над усами носом, при этом довольно обаятельным в общении. И главное - деятельным. Извинившись перед Стетсоном, для которого толмач специально негромко переводил наш разговор, мы с Анастасом Ивановичем сначала рутинно поболтали об отношениях между США и Советским Союзом, превознося направленную на мир во всём мире политику товарища Сталина и Президента Уоллеса, после чего, наконец, принялись детально обсуждать перспективы развития сети универмагов 'Победа' на территории СССР. Павлов и Кабанов скромно помалкивали, сидя в сторонке, только периодически включались в разговор, если того требовала ситуация.
  Название 'Победа' Микояну пришлось по душе, тем более в стране ещё свежи были воспоминания победоносной войне с фашистами. Плюсом шёл факт реализации товаров отечественных производителей, в том числе кооператоров. Так же министра привлекали возможные суммы налоговых отчислений. Не говоря уже о том, что строить универмаги я собирался за собственный счёт с привлечением местных подрядчиков.
  - С городами уже как-то определились? - полюбопытствовал Анастас Иванович.
  - В Москве не меньше трёх, парочку можно поставить в Ленинграде, и по одному универмагу в столицах союзных республик. Со временем можно еще по одному в крупных городах страны. В общем, посмотрим, как пойдёт дело, а там будет видно.
  - Ну что ж, мистер Бёрд, - подытожил Микоян, - я не вижу препятствий к нашему плодотворному сотрудничеству. В выгоде останутся обе стороны, а я почему-то уверен, что такие универмаги западного образца будут пользоваться у советских людей популярностью. Хотя цены у нас в стране фиксированные, и снизить их у вас не получится, однако, думаю, ассортимент должен заманить в 'Победу' потенциального покупателя. Даже несмотря на то, что после недавней войны платёжеспособность наших граждан не так высока, как у жителей тех же Соединённых Штатов.
  - Но, как я уже упоминал, планирую завозить в Союз и некоторые американские товары, которые пока не может производить ваша промышленность.
  - Безусловно, это ваше право! Я двумя руками 'за'. Однако завтра должен завизировать проект у товарища Сталина, его подпись будет решающей. Надеюсь, проблем не будет.
  Сталин-то, кстати, чувствовал себя не ахти. Об этом советские СМИ, само собой, помалкивали, но информация за рубеж просачивалась, и даже в моих газетах и на радио проскальзывали подобного рода новости. Другие западные СМИ весьма смело писали, что Сталин в последнее время сильно сдал, он даже не появлялся на трибуне Мавзолея на параде 7 ноября, а вместо него явно оттуда махал ручкой проходящим боевым строем войскам двойник. Если дело так и обстояло, то далеко не факт, что генсек дотянет до марта 1953 года, когда он скончался в прежней истории. Якобы ему уже подыскивают преемника, и фамилия Берии звучала всё чаще. По мне - не самый худший вариант, в любом случае 'кукурузника' во главе партии и Правительства мы уже не увидим.
  Учитывая, что завтра нам со Стетсоном заняться было нечем, я попросил предоставить нам экскурсовода, чтобы мы могли посмотреть Москву. При моём помощнике я не мог заявить, что и так знаю столицу СССР достаточно неплохо, потому и озвучил свою просьбу.
  - Никаких вопросов, - улыбнулся Микоян. - Найду человека, который покажет вам достопримечательности города. А вечером мы с супругой идём в Большой театр на 'Майскую ночь' Римского-Корсакова. Заглавную партию поёт сам Лемешев. Если есть желание, можете составить нам компанию.
  - Эй, Саймон, - обратился я к своему помощнику на английском, - господин министр предлагает нам завтра вечером посетить оперу в Большом театре. Ты как, не против?
  - О, я много слышал про Большой театр и что у русских замечательная опера! Безусловно, я согласен! Правда, мой костюм...
  - А что твой костюм? Чем он плох? Поверь, мы с тобой в наших костюмах выглядим весьма презентабельно. Перед поездкой в театр попросишь горничную его прогладить, и будет как новенький.
  День пролетел незаметно. На выделенной нам машине с водителем и экскурсоводом, неплохо владеющей английским, мы, наверное, успели побывать во всех приметных местах столицы. Микоян с супругой подъехали за нами к гостинице за час до первого взмаха дирижёрской палочки.
  - Прошу любить и жаловать, моя Ашхен, - представил нас Анастас Иванович скромно потупившей глаза женщине. - Она у меня тихоня, привыкла вести домашнее хозяйство, вся в семье, но раз в год я обязательно выманиваю её в свет.
  Мда, и впрямь тихоня, так и не проронила ни слова, пока мы добирались к театру. Правда, и сидела спереди на пассажирском сиденье, а Микоян расположился с нами на заднем диване - сиденьем это назвать язык не поворачивался. Для начала он обрадовал новостью, что Иосиф Виссарионович внимательно выслушал его сегодня у себя в кабинете и в итоге всё же подмахнул резолюцию, дав добро на реализацию советско-американского проекта. А затем всю дорогу Анастас Иванович знакомил меня с народным хозяйством СССР, рассказывая, какое больше дело сделали, когда разрешили после войны сталинские артели. Многие из них согласятся поставлять свою продукцию в мои универмаги.
  В Большом театре мне бывать так и не доводилось, ни до, ни тем более после реконструкции, ещё до окончания которой я провалился в 37-й. Рассчитывал, что удастся побродить по фойе, по лестницам, заглянуть в буфет, но оказалось, что нас ведут прямиков в кабинет директора театра товарища Анисимова. Александр Иванович успел напоить нас чаем с лимоном, а затем препроводил в правительственную ложу, где на креслах нас ждали отпечатанные на плотной бумаге программки с кратким синопсисом оперы и списком исполнителей. В роли Левко Сергей Лемешев, Ганну исполняет какая-то В. Борисенко, Панночку - И. Масленникова, ... В общем, все последующие имена ничего мне не говорили, а вот Лемешева, даже не будучи большим поклонником оперы, я с удовольствием послушаю. В прошлой жизни я жил в другой эпохе, а тут судьба предоставила шанс увидеть и услышать легенду советской оперной сцены, почему бы этим не воспользоваться. Слышал, что у них было заочное соперничество с другим знаменитым тенором - Иваном Козловским, что поклонники того и другого чуть ли не в рукопашную сходились .
  До начала оставалось минут десять, и публика заняла уже почти все места в зале.
  - Ползала поклонниц Лемешева, - с улыбкой прокомментировал Анисимов, прежде чем нас покинуть. - Вон, видите, на втором ярусе огромная женщина с ладонями, как лопаты? Это Базиль, самая преданная и яростная почитательница таланта Сергея Яковлевича. Как она аплодирует! Ну, вы сами увидите... и услышите.
  Сидя в ложе, под звуки настраиваемых инструментов я вволю налюбовался и огромной хрустальной люстрой, и занавесом с революционной тематикой, и великолепной, ещё царских времён лепниной. Стетсон же хоть и старался сохранить невозмутимый вид, но было заметно, что он тоже под впечатлением.
  Но вот зал стал медленно погружаться в сумрак, звуки затихли, а затем зазвучала увертюра. Постепенно загорелись рампы, освещая малоросские декорации. Как уж там в программке... 'Веселые песни звучат майским вечером на улице украинского села: это парубки и дивчата затеяли игру в 'Просо'. Лишь молодой казак Левко не участвует в игре. Он торопится к своей возлюбленной, красавице Ганне. Ласковой песней он зовет ее на свидание...'
  А вот и сам Левко, то бишь Лемешев, появляется на сцене под бешеные овации поклонниц и выводит сочным тенором 'Солнышко низко, вечер уж близко...' В общем, к концу второго действия мне уже как-то поднадоело это зрелище, несмотря на действительно прекрасный голос Лемешева. Да и другие исполнители не подкачали. Но видно, опера всё же не моё, мне лучше кино подавай с закрученным сюжетом. Хотя Гоголя я люблю, помню, в нашей домашней библиотеке были зачитанные мною же до дыр 'Вечера на хуторе близ Диканьки' и 'Миргород' в двух томах. Особенно я любил перечитывал повесть 'Вий', а уж тот старый фильм смотрел раз пять, если не больше. В детстве первый советский ужастик воспринимался как киношедевр, снятый буквально по книге Гоголя. А вот с годами я понял, что это и впрямь шедевр, вот только концовка явно была испорчена идиотскими ростовыми куклами. Вроде бы над ними постарался какой-то известный режиссёр-сказочник, не то Роу, не то Птушко, по резолюции сверху заменивший прежнего режиссёра, вот и получились не монстры, а какое-то недоразумение . Понятно, что до компьютерной анимации оставалось ещё двадцать лет с лишним, да и то в наш кинематограф она пришла лет на десять позже, чем в голливудский, но тем не менее можно же было сделать приличный грим, чтобы при одном взгляде на киночудовищ хотелось одновременно и описаться, и обкакаться.
  А что, не взяться ли мне за этот проект? Конечно, без Куравлёва не совсем то получится, но и в наше время полно неплохих актёров. Тем более современному зрителю всё равно не с чем сравнивать. А где снимать? На каком языке? Для какого зрителя? Думаю, снимать нужно прежде всего для советского зрителя и на том языке, на котором писал Гоголь. А соответствующий антураж можно найти только в глубинке, скорее всего, где-нибудь на Украине, в местах, где и происходило действие повести. Снимать лучше под эгидой самой могущественной на сегодня советской киностудии 'Мосфильм'.
  Кто там у них директор, не Пырьев, надеюсь... Помнится, он приезжал к нам в должности председателя Союза кинематографистов СССР, вот пускай на ней и остаётся, иначе точно не сработаемся, наверняка тот удар под дых всё ещё на даёт ему покоя. Понятно, что всё опять же будет решаться на высшем уровне, но с руководством киностудии по-любому придётся вести дела.
  Что же касается материальной стороны дела... Снимать нужно на плёнку фирмы 'Kodak', которая как раз в прошлом году освоила выпуск многослойной цветной плёнки, с успехом использовавшейся в наших последних работах. А здесь, скорее всего, снимают либо на трофейную плёнку, либо на 'Свему' или 'Тасму', если эти марки вообще уже существуют. Как бы не пришлось и киноаппаратуру свою везти на другой конец земного шара. А то в итоге получится своего рода подарок советским кинозрителям от голливудского киномагната. Денег за режиссёрскую работу я всё равно не планировал брать, хотя если предложат куш с проката - почему нет? Лишь бы высокие зрители не заставили переснимать особо спорные, на их взгляд, места. Буду биться до последнего.
  ...Грохот аплодисментов вернул меня в действительность. Громче всех била в свои громадные ладоши та самая Базиль, горой высившаяся среди бывших ей по плечо соседок. Артисты стояли на поклонах, держась за руки, а к ногам Лемешева один за другим летели букеты.
  - Ну как вам? - сквозь крики 'Браво!' я едва разобрал голос довольно улыбающегося Микояна.
  - Прекрасно, Анастас Иванович! - так же громко ответил я, почти не покривив душой. - Лемешев был бесподобен. Жаль, что мы не догадались купить по дороге цветы, отсюда я бы в него попал, не промахнулся. В смысле, не в него, а... Ну вы меня поняли.
  - А знаете что... Нам с Ашхен Лазаревной нужно уезжать, так я попрошу Александра Ивановича спуститься с вами вниз, за кулисы, и представить вас с Сергеем Яковлевичем друг другу. Когда ещё представится подобный случай! А за вами к служебному входу я потом пришлю машину, она будет весь вечер в вашем распоряжении.
  Хм, ну а почему бы и нет? На раздумье уходит несколько секунд, после чего я согласно киваю. А тут как нельзя кстати появляется и директор театра, которому Микоян озвучивает свою просьбу.
  - Отчего же, с удовольствием провожу наших гостей в его гримуборную, - расплывается в улыбке Александр Иванович и предлагает следовать за ним.
  Саймону я по пути объяснил, что нас хотят познакомить с исполнителем главной роли, самым известным тенором Советского Союза. Тот пожимает плечами, мол, ну если он, как вы говорите, суперстар, я не против. По коридорам закулисья снуют актёры, всё ещё не избавившиеся от грима и костюмов. Резонирует с ними одетая довольно скромно симпатичная, чернявая девушка, сиротливо подпирающая спиной стенку. Две косы цвета вороного крыла, свисающие на холмики скрытых под блузкой грудей, густые, тёмные ресницы, чувственные губы... И при этом, похоже, ни грамма косметики.
  - Мистер Бёрд, - тормозит меня Стетсон.
  Держит за локоток, а сам глазами пожирает ту самую девицу, до которой нам ещё с десяток метров. Анисимов тоже притормаживает, не понимая, в чём заминка.
  - Что случилось, Саймон?
  - Она... Кто она? Можно это узнать?
  - Ты что, влюбился?
  Спросил-то ради хохмы, а вижу - Стетсон на глазах краснеет. Ого, такого мне видеть ещё не доводилось! Сколько по жизни моему помощнику встречалось красивых девиц, включая голливудских красавиц, строивших ему глазки - сам тому был свидетелем - он на всех ноль внимания. Даже заставил сомневаться в своей ориентации. А тут вон чего... Ну да, девушка миленькая, но не сказать, чтобы уж красотка. И чем она покорила беднягу Стетсона?!
  - Александр Иванович, - тихо обращаюсь к директору, - похоже, мой помощник попросту втюрился вон в ту девушку. Интересуется, кто она такая. Не знаете, случайно?
  - Ах, эта? Почему же, знаю я её, это Галя Вишневская из Ленинградской филармонии. Мечтает стать артисткой Большого театра, хотя и без консерваторского образования. Сопрано у неё мощное, голос от природы поставлен. Мы не против, когда она за кулисами появляется, пусть привыкает... А что, смотрите, как ваш товарищ краснеет, и впрямь, похоже, влюбился.
  Анисимов хохотнул и тут же зажал рот ладошкой, но несчастный Стетсон этого даже не заметил. Ох ты ж, бедолага! И только спустя несколько секунд до меня дошло, что это, выходит, та самая Галина Вишневская, которой предстоит стать примой Большого театра. Ту-то, из своей реальности, я видел несколько раз по телеку, знал, что она жена Ростроповича, и скончалась, кажется, в 2012-м.
  - Только ничего у него не выйдет, - продолжил тихо Александр Иванович. - Галя сейчас замужем за директором Ленинградского областного театра оперетты Марком Рубиным.
  - А почему она Вишневская? Девичья фамилия?
  - Нет, это она недолгое время замужем была за каким-то моряком, Вишневским, оставила в наследство звучную фамилию. Так-то она Иванова.
  Вон как ситуация поворачивается... Своего Рубина она всё равно бросит, свяжет свою жизнь с будущим великим виолончелистом, который в августе 91-го с автоматом Калашникова будет защищать Белый дом, помогая Ельцину и его подручным устанавливать новые порядки. Думаю, ничего страшного не произойдёт, если я познакомлю Галину с Саймоном.
  - Её зовут Галина, она молодая певица, мечтает работать в Большом театре, - перевёл я Стетсону.
  - Галина, - повторил русское имя Саймон, словно пробуя его на вкус, при этом так и не сводя зачарованного взгляда с Вишневской.
  - Александр Иванович, а вы нас не представите? - повернулся я к директору театра.
  - Отчего же, с удовольствием.
  Наша троица прошествовала по коридору и остановилась возле вопросительно вскинувшей ресницы девушки.
  - Здравствуйте, Галя, рад снова видеть вас в нашем театре, - с улыбкой объевшегося сметаны кота начал Анисимов. - Господа, позвольте представить, очень перспективная певица из Ленинграда Галина Вишневская. Уверен, лет через десять её с нетерпением будут ждать ведущие оперные сцены мира. Галя, это наши гости из Соединённых Штатов, мистер Бёрд, - мой лёгкий кивок, - и мистер Стетсон, его помощник.
  - Очень приятно, - хлопает ресницами Галя и по очереди протягивает нам узкую ладошку.
  Саймон, пожимая её, уже побледнел и лоб его покрылся испариной. Такое чувство, сейчас в обморок грохнется, бедняга. Да что ж его так накрыло-то, господи ты боже мой?! Мужику под сорок, а он как шекспировский юнец, весь во власти чувств.
  - Галочка, - с высоты своих лет по-отечески обращаюсь к ней я, - мы с мистером Стетсоном планировали закончить вечер посещением хорошего московского ресторана. В гостинице 'Москва', где мы остановились, ресторан больше похож на столовую. Может быть, посоветуете что-нибудь поприличнее?
  - Ой, а вы по-русски говорите? И даже без акцента!
  - Мои родители русские, эмигрировали в Америку, когда я был совсем маленьким, - выдаю попахивающую нафталином легенду. - В семье мы общались только на русском, поэтому акцент и не чувствуется. Так что насчёт ресторана?
  - Да я больше ленинградские знаю, хотя и в них бываю редко... Может быть, Александр Иванович что-то посоветует?
  - Александр Иванович, голубчик, что вы нам посоветуете?
  - Хм, приличные места есть, но вечером попасть туда нереально. А у меня, - приподнял левую бровку директор, при этом понижая голос, - у меня есть связи с руководством 'Арагви' в лице его директора Лонгиноза Малакеевича Стажадзе. Там, кстати, любит бывать сам Лаврентий Палыч.
  - Ну, мы бы тоже не отказались почтить 'Арагви' своим присутствием. Может быть, сделаете звоночек?
  - Без проблем, господа, без проблем! Правда, дороговато там, но вас, думаю, данный факт не смутит... Заказывать столик на две персоны?
  - М-м-м... Галочка, а не составите нам компанию? Или вы не одна?
  Гляди-ка, теперь и её тряхануло. Правда, пока не от любви, а от нашего предложения. Скромная она пока ещё, многого не видела, хотя с годами наверняка станет светской львицей, сможет побывать в лучших ресторанах мира.
  - Одна, но...
  - Вот и прекрасно! Александр Иванович, заказывайте на троих, Галочка, надеюсь, вы составите нам компанию? Не отказывайте, идти в ресторан без сопровождения дамы - плохой тон.
  - Так вы меня приглашаете только ради соблюдения хорошего тона? - иронично улыбнулась
  - Скажу больше - вы нам понравились, особенно моему другу, - доверительно прошептал я Гале на ушко. - Видите, как он переживает ввиду вашего возможно отказа?
  - Ну уж прямо-таки и переживает, - всё ещё улыбалась девушка.
  - Поверьте, он не простит мне, если мы поужинаем без вас. Вы разобьёте ему сердце.
  - А ничего, что я замужем?
  И хитренько так на нас со Стетсоном поочерёдно поглядывает. А он-то, убогий, языка не понимает, но чувствует, что и его персона затронута, и начинает нервно сгладывать, кадык вверх-вниз дёргается, вверх-вниз... Ой, долбанет его сейчас инсульт, таскай потом это бревно на себе. А как помощник, как моя реально правая рука, он мне по-настоящему дорог. Чтобы хоть немного успокоился, незаметно, но ободряюще ему подмигиваю - мол, дело на мази - и снова обращаюсь к Вишневской:
  - Милочка, вас этот визит ни к чему не обязывает. Вечер в компании новых и добрых друзей, которым ещё неизвестно когда представится возможность посетить СССР и пообщаться с будущей звездой оперной сцены.
  - Так уж и звездой, - притворно вздыхает она, густые ресницы опускаются и снова порхают вверх. - Хорошо, я составлю вам компанию. Но до закрытия метрополитена нужно успеть добраться к дому подруги, у которой я останавливаюсь в Москве. А она живет возле станции 'Завод имени Сталина'.
  - О, по этому поводу можете не переживать. Товарищ Микоян выделил в наше пользование на весь вечер автомобиль, так что после приятного, надеюсь, времяпрепровождения мы доставим вас по нужному адресу.
  - Прекрасно, я позвоню Стажадзе, но сначала давайте всё же заглянем к Лемешеву, - напомнил Анисимов. - Или вы уже передумали?
  - Пожалуй, что передумали. Нехорошо заставлять девушку ждать. Где ваша верхняя одежда, сударыня?
  - В гардеробе, - ответила Галина.
  - Тогда ступайте за ней, а мы будем вас ждать у служебного входа. А мы пока поднимемся в директорский кабинет, заберем свои плащи и шляпы с шарфиками, и оттуда же уважаемый Александр Иванович сделает звонок своему знакомому в ресторан 'Арагви'. Правильно я говорю, Александр Иванович.
  Тот в ответ широко улыбнулся и не менее широко развел руками. А я повернулся к Стетсону:
  - Саймон, сейчас в компании этой милой девушки мы едем в лучший ресторан Москвы.
  Ресторан 'Арагви' располагался на улице Горького, напротив Советской площади, которую мы проезжали днём в компании экскурсовода, и услышали рассказ о строящемся памятнике основателю Москвы Юрию Долгорукому. Водитель сказал, что будет ждать нас в машине напротив ресторана, а мы пообещали не слишком задерживаться.
  На входе в питейное заведение толклись желающие проникнуть внутрь, и нам стоило некоторых усилий пробиться к застеклённой двери, за которой на казавшемся хрупким под его мощным задом стульчике сидел здоровенный швейцар, с кривой ухмылкой разглядывавший разворот 'Крокодила'. Я постучал согнутым пальцев в стекло, здоровяк в ливрее нехотя поднялся и приоткрыл дверь, после чего я выдал заранее заготовленную фразу, что мы от товарища Анисимова к товарищу Стажадзе, и тот нас ждёт. Швейцар, оценив наш прикид и задержав взгляд на скромном плащике и не менее скромных чулках и ботиночках Вишневской, чуть скривился, но после моих слов открыл ведущую в зал дверь - тут же в тамбур хлынули звуки музыки - и поманил метрдотеля. В нашу сторону направился немолодой мужчина с отвисшими мешками под глазами и щёточкой усов под нависшим носом, одетый в костюм с тёмными низом и белым верхом, увенчанный строгим, чёрным галстуком-бабочкой. Стетсон, кстати, сегодня тоже нацепил галстук-бабочку, но более модный, в мелкий горошек.
  - Что случилось, Ваня? - с кавказским акцентом поинтересовался метрдотель.
  - От Анисимова из театра, - пробасил тот, кивая в нашу сторону. - Говорят, Лонгиноз Малакеевич в курсе.
  - Ждите, - без эмоций было заявлено нам, - сейчас уточню.
  Спустя три минуты двери перед нами распахнулись, и мы оказались в просторном чреве одного из лучших ресторанов Москвы советской эпохи. Взгляд сразу же привлекли красочные панно на стенах на тему поэмы Руставели 'Витязь в тигровой шкуре'. На небольшой сцене у дальней стены оркестр из пяти музыкантов, включая саксофониста, негромко наигрывал что-то джазовое.
  Как-то доводилось мне здесь бывать в лихие 90-е, а после перед закрытием на реконструкцию. Сейчас убранство заведения выглядело на порядок роскошнее, хотя всего несколько лет назад закончилась самая разрушительная война в истории человечества.
  Да и, судя по количеству трапезничающих в этом отнюдь не самом дешёвом ресторане столицы, не все ограничивали себя в средствах. Мужчины гуляли в приличных костюмах, а некоторые ещё в офицерских мундирах с медалями и орденами, дамы - в симпатичных вечерних платьях. Галя, видно, и впрямь стеснялась своего скромного наряда, это было заметно по тому, как она периодически покусывала губы, ловя на себе насмешливые взгляды посетительниц ресторана, в то время как нам со Стетсоном предназначались взгляды другого толка, заинтересованные. Причём Саймона осматривали больше, что неудивительно, тот выглядел лет на 15 моложе.
  Метрдотель по ходу пьесы представился Ираклием Леонидовичем. Единственный свободный столик, который нам предложили, оказался расположен весьма удобно, в углу зала. На мой вопрос, не имеется ли у них отдельный кабинет, метрдотель, поджав губы, ответил:
  - Имеется, на втором этаже, но он предназначен для специальных гостей. Многие почитают за счастье и столик в зале 'Советский'. Присаживайтесь, сейчас к вам подойдёт официант.
  Я незаметно кивнул Стетсону, и тот шустро выдвинул из-за столика стул с красивой резной спинкой, куда Вишневская, сказав 'спасибо', опустила свою аккуратную попку. Официант и впрямь не заставил себя долго ждать, записал в блокнот наши пожелания, а спустя несколько минут на столике начали появляться напитки и закуски. Среди последних которых выделялись сациви из индейки по-мингрельски, лобио из красной фасоли, шашлык по-карски, ну и мои любимые ещё с той жизни аджарские хачапури.
  Я сразу заявил на русском Гале и на английском Саймону, что сегодня будем пить настоящие грузинские вина, а не водку, коньяк и прочие крепкие напитки, поэтому выбрал 'Киндзмараули' и 'Хванчкару', решив обойтись в этот промозглый осенний вечер согревающим кровь красным. Моему спутнику, похожу, было всё равно, что окажется на столе, он то и дело бросал в сторону Вишневской безумные взгляды, и та под таким градом невысказанной симпатии уже сама начинала чувствовать себя неудобно.
  - Я же говорил, мой друг Саймон влюбился в вас с первого взгляда, - улыбнулся я Галине, при этом ногой легонько пнув своего спутника под столом.
  Тот одарил меня беспомощным взглядом, но всё-таки нашёл в себе силы собраться и перестал изображать пускающего слюни идиота.
  - Чёрт меня возьми, мистер Бёрд, никогда не думал, что такое со мной может случиться, - выдавил из себя Стетсон после второго бокала вина. - Словно камень на голову свалился, это будто...
  - Всё когда-нибудь случается в первый раз, - успокоил я Саймона. - Просто у одних раньше, а у других позже. В своё время и я подобное испытал и, как видишь, мы с моей Барбарой живём душа в душу.
  В этот вечер мне выпало развлекать спутников болтовнёй. К счастью, Стетсон немного пришёл в себя, особенно после того, как после пинка под столом я на английском напихал ему, что если он хочет завязать отношения с этой девицей - нужно быть немного посмелее. Вино подливал нашей гостье лично, и та в ответ благодарно улыбалась, пытаясь благодарить его не неумелом английском.
  Кстати, вино, к которому Стетсон поначалу отнёсся с изрядной долей скепсиса, и впрямь оказалось превосходным, что оценил даже я, не буду большим знатоком вин. А о закуске даже и говорить нечего! Немного остывший от любовных переживаний Саймон с таким аппетитом уплетал шашлык, что я невольно последовал его примеру, хотя чувствовал, что мой желудок забит под завязку и ему требуется небольшая передышка.
  - Галя, расскажите немного о себе, - попросил я девушку.
  - Да обо мне особо рассказывать и нечего, - пожала та плечами. - Родилась и живу в Ленинграде. Всю войну провела в блокаде, служила в частях ПВО, в 44-м отучилась в Музыкальной школе для взрослых имени Римского-Корсакова. В том же 44-м поступила в хор Ленинградского областного театра оперетты и дважды в течение года выходила замуж. Сначала несколько месяцев была за военным моряком Жорой Вишневским, но он ревновал меня ко всем мужчинам, и даже к сцене. Когда я устроилась в Театр оперетты, разразился скандал, и браку пришёл конец. А потом вышла за директора Театра оперетты Марка Ильича Рубина. С 47-го работаю в Ленинградской филармонии.
  - И мечтаете оказаться в Большом?
  - Ну а кто об этом не мечтает? По-моему, в этом нет ничего постыдного.
  - Да бога ради, я за вас буду только рад, такой голос - а говорят, у вас превосходное сопрано - грех ограничивать питерской публикой.
  - Спасибо, - ещё больше разрумянилась Галя. - А теперь вы расскажите о себе.
  - Мы - американские бизнесмены, приехавшие в СССР налаживать деловые контакты. Мистер Саймон Стетсон - мой самый преданный помощник, накопившей за годы верной работы на меня неплохой капитал. И, между прочим, всё ещё пребывающий в статусе завидного холостяка. Признаюсь, сам удивился, когда увидел, как мой доселе непробиваемый друг и соратник вдруг воспылал чувствами к симпатичной русской девушке.
  - Увы, - негромко рассмеялась Галя, - я несвободна, так что вашему другу, наверное, придётся искать другой объект для воздыхания.
  - Вы разобьёте моему другу сердце... Кстати, а какая у вас разница в возрасте с вашим мужем?
  - Это так важно? - тут же погасла она.
  - Н-ну, не то что бы... Если не хотите - можете не говорить.
  - Отчего же, я не стыжусь того факта, что Марк старше меня на 22 года. Любви, как говорится, все возрасты покорны.
  - А что насчёт детей?
  Честно признаться, биография Вишневской для меня была покрыта завесой тайны, никогда особо не интересовался. Знал только, что она чуть ли не всю жизнь прожила с Ростроповичем, а что было до этого... Потому и спросил, всё ж таки при наличии отпрысков уводить жену от мужа - по меньшей мере беспринципно. Ежели имеются дети, то увезу Саймона в Америку и прикажу забыть о русской певице.
  - Сын у нас родился в 45-м, - опустив глаза, тихо сказала Галя. - Илюшей назвали, в честь папы Марка. Не выжил сынок...
  - Соболезную.
  Наступила неловкая пауза, во время которой Саймон вопросительно смотрел на меня, требуя объяснений.
  - Между прочим, она замужем, - огорошил я своего помощника доселе скрываемой информацией.
  Бедняга едва не поперхнулся куском хорошо прожаренного мяса. Представляю, как у него внутри всё оборвалось. Нужно выводить ситуация из пике.
  - Но муж старше её на 22 года и детей у них нет. Вернее, был, но умер во младенчестве. Так что не теряйся, пригласи даму на танец, что ли, а то сидишь как чучело и глазами моргаешь.
  - Да я не умею танцевать...
  - Это несложно, главное, ноги ей не отдави.
  Оркестр как раз затеял играть какой-то медляк, и Стетсон со всей возможной галантностью, пользуясь моими услугами как переводчика, всё-таки решился пригласить Галину на тур. Саймон и впрямь танцевал неважно, поэтому они просто топтались на месте у сцены, впрочем, как и ещё несколько пар. Тем более, несмотря на размеры зала, танцевать здесь размашистый классический вальс проблематично, иначе можно было бы снести несколько столиков.
  За одним из которых, кстати, сидела не кто иная, как Фаина Раневская. Точно-точно, это была она, я не мог ошибиться! Сидела одна за столиком, в другом конце зала, пускала дым в потолок, а перед ней стояли полулитровый графинчик с водкой и тарелка с политым соусом кусками мяса, посыпанным зеленью. Плюс тарелочка с обычным чёрным хлебом. То ли я сразу её не разглядел, то ли появилась позже нас, но факт оставался фактом - одна из моих любимейших актрис, сборник цитат и афоризмов которой стояла у меня дома на книжной полке, находилась от меня всего-то в паре десятков метров.
  Не выдержав, я поднялся и приблизился к её столику. Актриса одарила меня слегка скучающим взглядом, мол, ещё один поклонник, как же вы мне все надоели.
  - Здравствуйте, Фаина Георгиевна!
  - И вам здоровья, молодой человек, - ответила она своим знаменитым скрипучим голосом.
  Хм, ну, молодой так молодой. Хотя, если память не изменяет, Раневская была всего на несколько лет старше меня, одна я всё равно испытывал перед ней какой-т пиетет.
  - Вы за автографом?
  Она достала из ридикюля несколько своих чёрно-белых фотографий, химический карандаш и по-простому его послюнявила.
  - Кому писать?
  - Э-э-э... Пишите Ефиму и Варваре Сорокиным.
  Думаю, ничего страшного, что я раскрыл наши с супругой настоящие имена. Я же не собирался это фото показывать Толсону и вообще кому-либо, кроме Вари. Пусть хранится в семейном альбоме, детям на память останется. Эх, жаль, не захватил я из дома свой недавно купленый 'Contax-S', а то сделали бы фото на память. О чём я и сообщил вслух.
  - Может, ещё успеете сбегать домой и вернуться, если недалеко живёте, - с серьёзным видом произнесла Раневская. - Я тут до закрытия просижу, а это ещё часа полтора.
  - С удовольствием бы последовал вашему совету, Фаина Георгиевна, но мой дом находится на другом конце земного шара. Так что до закрытия точно не успею.
  И одарил её своей ослепительной, белозубой улыбкой, которая так нравилась моей Варе.
  - Это где, в Бразилии что ли? - наконец-то скучающее выражение на её лице сменилось другими эмоциями.
  - Почти, только севернее, в Соединённых Штатах.
  - Ого, и каким же ветром вас сюда занесло?.. Да вы присядьте, вот же стул свободный есть.
  Я присел и вкратце объяснил причину своего визита в СССР.
  - То есть вы бизнесмен? Один мой знакомый ещё по Таганрогу еврей, в юности пылко в меня влюблённый, уплыл в Америку перед самой революцией, думала, пропал совсем, а три года назад неожиданно письмо прислал. Оказалось, работает таксистом в Нью-Йорке, женат, двое детей. Обо мне, мол, часто вспоминал, особенно первое время. Недавно случайно в небольшом русском кинотеатре посмотрел картину 'Свадьба', где я сыграла мать невесты, сразу узнал меня и кинулся письмо писать. Причём, как говорится, 'на деревню дедушке', но всё равно каким-то чудом дошло. А я ему отвечать не стала. А нечего, если бы любил по-настоящему - не уплыл в свою несчастную Америку.
  О, голубушка, да вы слегка, скажем так, пьяны! Не знаю, сколько там было в графинчике, но сейчас он был наполовину пуст... Или наполовину полон, это как посмотреть.
  - Вас-то как на другой край свет занесло? Тоже от революции сбежали? Хотя, если только с родителями...
  - С родителями, только ещё раньше, до Первой мировой.
  - А меня откуда знаете? Тоже случайно какой-то фильм посмотрели?
  Тут я немного впал в ступор. Не стану же я рассказывать, что помню картины с её участием, а особенно ещё не снятый любимый мультик, где она озвучивает Фрекен Бок.
  - Впрочем, неважно, - махнула она рукой, облегчая мои страдания. - Не хотите выпить? Жора, принеси ещё одну рюмку для товарища, - махнула она официанту и снова повернулась ко мне. - Я, честно сказать, чертовски устала сегодня с этой премьерой в Моссовете. Играла спекулянтку в пьесе 'Шторм', по-моему, неплохо сыграла. А в телогрейке да платке упарилась, хоть роль и не такая уж большая.
  - А почему вы в ресторане одна? - не очень-то тактично поинтересовался я.
  - С кем же я должна здесь сидеть?
  - Ну, не знаю, обычно дамы приходят с кавалерами...
  - Да плевать я на этих кавалеров хотела! Хотите, расскажу одну историю из своей юности? В ту пору я, молодая актриса, была сильно влюблена в одного актёра, который был ужасным бабником и ловеласом. Однажды он пообещал прийти ко мне в гости вечером. Я была вне себя от радости, накрыла стол, надела лучшее платье, сделала причёску... Наконец стук в дверь, я бегу открывать.... А на пороге он с какой-то девицей. И как ни в чём ни бывало просит меня пойти погулять, пока они в моей же квартире будут развлекаться. Я, конечно, вытолкала их взашей, а после того ужасного события сделала для себя вывод, что все мужчины не стоят того, чтобы тратить на них свои силы, и дарить им своё внимание.
  - Не думаю, что правильно всех мужчин чесать под одну гребёнку. И среди женщин тоже хватает, мягко говоря, легкомысленных особ.
  - Да ну их к чёрту, этих мужиков и баб! Я дома цветы забываю вторую неделю полить, а я тут с вами водку пью.
  Она влила в себя рюмку и резко сменила тему.
  - Вы не были сегодня на премьере в театре Моссовета?
  - Это где 'Шторм' давали?
  - Откуда вы знаете? Значит, были?
  М-да, дама уже изрядно подшофе.
  - Вы уже рассказывали про премьеру, - напомнил я.
  - Да? Старею... Или много пью. Может, поэтому в кино редко зовут.
  - Редко, но метко. Вы - гений второго плана, - выдал я банальную фразу.
  - Хорошо хоть не третьего, - буркнула Раневская, то ли в самом деле обидевшись, то ли скрывая таким образом удовлетворение от похвалы.
  - Нет, серьёзно! - заверил я её, послушно наливая из графинчика в принесённую рюмку и опрокидывая её в себя. - Вот вы говорите, вам редко в кино роли дают, а я бы с удовольствием снял вас в каком-нибудь своём фильме.
  - Вы что, помимо того что бизнесмен ещё и режиссёр впридачу?
  - В общем-то, и в этой ипостаси мне периодически доводится выступать. Но обычно я нанимаю режиссёров для своей киностудии.
  - И как она называется, позвольте полюбопытствовать?
  - Вы вряд ли о ней слышали, она образовалась пару лет назад, 'Barbara Films', назвал так в честь своей Вари.
  - Да нет, почему же, слышала. У нас не так давно в прокате ваш фильм шёл, там ещё Кларк Гейбл и наша Ладынина играли.
  - Ага, 'Из России с любовью' называется, я как раз его режиссировал.
  - Так вроде какой-то Фил Бёрд?
  Пришлось потратить минуту на объяснения, как мои русские имя и фамилия трансформировались в англоязычный аналог.
  - 'Бен-Гур', который также шёл в советском прокате, тоже на моей студии сняли, - добавил я. - А ещё несколько оскароносных картин до России так и не добрались.
  Вроде бы никогда не страдал нарциссизмом, а тут что-то понесло. Наверное, зря я вино водкой отполировал. А тут ещё воодушевляло и то, что Раневская слушала меня с серьёзным выражением лица, да ещё и кивала, как бы подбадривая. А ведь могла заявить, что я тут леплю ей горбатого, хотя, может, так и подумала на самом деле, только виду не подала.
  - Ох..ть, - выдала она под конец моего спича и, глядя, как я растерянно хлопаю глазами, душевно улыбнулась. - Лучше хороший матерящийся человек, чем тихая воспитанная сволочь. А я привыкла выражать свои эмоции таким вот непосредственным образом, вы уж простите.
  Тем временем разрумянившиеся от танцев и вина Стетсон с Галиной вернулись за столик и посматривали в мою сторону. Я помахал им рукой, мол, сейчас буду, и снова обернулся к Раневской:
  - Фаина Георгиевна, друзья без меня скучают, вынужден откланяться. Так вы подумайте над моим предложением, я под вас готов предложить хороший сценарий, а может, и на 'Мосфильме' сниму что-нибудь отечественное, вам тогда вообще не придётся выезжать из страны, потому что визы и прочее - это такая морока... У меня как раз родилась задумка снять на 'Мосфильме' гоголевского 'Вия', если выгорит - может, и там подыщем вам какую-нибудь роль. В общем, вот моя визитная карточка с номерами рабочего на киностудии в Лос-Анджелесе, и домашнего телефонов в Лас-Вегасе. Здесь же указан почтовый адрес моего офиса в Голливуде.
  Вид визитки, похоже, заставил Раневскую окончательно поверить, что перед ней настоящий киномагнат, и она бережно положила картонный прямоугольничек в свой ридикюль.
  Вернувшись за свой столик, я объяснил Галине на русском, а Стетсону на английском, с кем имел честь только что общаться. Саймон только поджал плечами, ему что Раневская, что Маша Иванова - он с советским кинематографом знаком больше по 'Броненосцу 'Потёмкин' Эйзенштейна. А Вишневская, вытянув шейку, захлопала ресницами:
  - Ой, и точно, Раневская. У неё в 'Подкидыше' такая роль забавная. Помните? Ну ещё эта фраза: 'Муля, не нервируй меня'... Хотя, вы же в Америке этот фильм навряд ли смотрели.
  - Почему же, я по роду своей деятельности и фильмы смотрю, в том числе с моей исторической родины.
  - И что же это у вас за деятельность?
  - А я разве не говорил? Ну, у меня разный бизнес, в том числе кинематограф. У меня своя киностудия. Вы наверняка видели картину 'Из России с любовью' с Гейблом и Ладыниной? Так вот, я там выступил и как режиссёр тоже.
  - Да вы что, серьёзно? - вскинула брови Вишневская.
  - Не верите? Спросите у Саймона... Тьфу, вы же не говорите на английском, а он по-русски ни бельмеса. В общем, бросайте своего Марка... как его там... Ильича, и выходите за Стетсона. Он вам покажет, что такое Голливуд и Лас-Вегас, где у меня имеются свои отель и казино.
  Чувствую, понесло Остапа, алкоголь всё-таки развязал мой язык. Давненько я не выступал в роли свата, да, можно сказать, дебютирую, и совсем не хочется, чтобы дебют оказался провальным. Да и за Саймона что-то переживаю, человек к экватору жизни подползает, а ни жены, ни детей. Зачем ему одинокая старость? Тем более у них с Галей такая симпатия возникла... Вон уже и щебечут, мешая русские и английские слова, как-то без моей помощи обходятся. Не знаю как Галина, а Стетсон еще пару часов назад знал всего-то с десяток слов, не считая тех самых 'вотка' и 'блеать'. Надеюсь, последнее слово он при объекте своих воздыханий не употреблял, а то ведь конфуз может выйти.
  А так вот прикинешь, что к чему, и получится, что Галя Вишневская - готовая медовая ловушка. Она-то, если её как следует попросят, думаю, без проблем согласится стать наживкой для американского друга, работающего на ФБР, о чём наша разведка уже давно знает. Галя и Марка своего бросит, если партия в лице какого-нибудь Фитина прикажет. Но я не хочу впутывать сюда грязь политических игр и шпионских скандалов. Не хочу мешать светлым и высоким чувствам, во всяком случае, со стороны Саймона. А кроме того, будучи подцепленным на крючок, он может начать сливать советской разведке кое-какие факты обо мне, которые для слива нежелательны. Не знаю пока, что именно, но мало ли... Так что обойдёмся без медовых и прочих сладеньких ловушек.
  Правда, в голове на какое-то мгновение мелькнула мысль, а вдруг Галя за кулисами оказалась не случайно, вдруг она уже работает на 'контору'? Но тут же отмёл её ввиду полной профнепригодности. Слишком много совпадений, тем более учитывая прежнее равнодушие моего помощника к противоположному полу. Ну и к своему тоже, во всяком случае, в гомосексуальных наклонностях Саймон замечен не был.
  - ...и зачем вам столько денег? - донёсся до меня голос Вишневской.
  - Зачем мне столько денег? - переспросил я. - Наверное, для того, чтобы о них не думать. Конечно, я постарался обеспечить хотя бы минимальным комфортом себя и свою семью, но в общем-то деньги обеспечивают мою независимость, и я могу делать то, что хочу. Например, снимать прекрасные фильмы.
  Вечер закончился в первом часу ночи хорошими чаевыми официанту и переданной через него благодарностью шеф-повару. Водитель подрёмывал в машине, в качестве небольшой компенсации за ожидание нашей компании мы вручили ему большой пакет из промасленной бумаги с ещё горячими шашлыками. Галину довезли до дома её подруги, и я предоставил Саймону возможность поболтать с Вишневской у подъезда наедине, прежде чем они окончательно распрощались. Глядя из машины, как та напоследок чмокает кавалера в щёчку, и каким счастливым выглядел Саймон, усаживаясь в машину, я не смог сдержать улыбки.
  - Похоже, мой юный друг, у вас всё серьёзно?
  - Хотелось бы в это верить, - мечтательно вздохнул Стетсон, глупо улыбаясь.
  М-да, всё-таки недаром говорится, что влюблённый человек способен потерять голову. Я вижу это на примере моего первого помощника.
  - Ну ладно, ты, похоже, тоже ей приглянулся, но дальше-то что? - спросил я. - Мы возвращаемся в Штаты, она остаётся здесь. Когда я ещё, а ты со мной до кучи, соберусь в Россию... Нет, у меня есть задумка, связанная с кинематографом, да и на открытие первого супермаркета, то бишь универмага, мы заявимся. А ты, кстати, может, и раньше прилетишь, чтобы проконтролировать ход строительства. Но, тем не менее, это дело не такого уж и ближайшего будущего, не нескольких месяцев точно. Не знаю, насколько ты будешь ей верен, но твой образ к тому времени сотрётся из её памяти почти наверняка, оставшись лишь сказочным, светлым воспоминанием о заморском принце. Да ещё, глядишь, они с мужем ещё ребёночка попытаются заделать. Тогда уж ей точно будет не до тебя.
  Я покосился на Стетсона. Его радужно-мечтательное настроение вмиг испарилось, уступив место какому-то страдальческому выражению. Больно, понимаю, но будет ещё больнее, когда он столкнётся с суровой реальностью. В бизнесе Саймон собаку, что называется, съел, а вот в жизни - словно всё ещё воспитанный на романах Дюма-старшего юнец.
  - Мистер Бёрд, мы должны её вытащить в Америку! Или... или я попрошу у вас через месяц отпуск и сам прилечу в Россию. Я ведь столько лет не был в отпуске, что вы, уверен, мне не откажете!
  В его голосе прозвучала такая железная решимость, что я мысленно ему поаплодировал. Гляди-ка, кто бы мог подумать, что он готов биться за своё счастье до победного конца! Ну что ж, надо пойти ему навстречу.
  - Ладно, Саймон, у нас в запасе ещё пара дней, что-нибудь придумаем. А пока нужно как следует выспаться, кажется, я сегодня немного перебрал.
  
  Глава IV
  В течение следующего дня я решал вопрос о гастролях артистов Ленинградской филармонии по Соединённым Штатам. Обязательным условием было присутствие в труппе перспективной певицы Галины Вишневской. Вопрос мы обсуждали лично с председателем Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР товарищем Беспаловым, на приём к которому мне удалось напроситься не без помощи Микояна. Решающим фактором стало обещание оплатить все расходы по пребыванию коллектива в Штатах, а выручку от гастролей разделить поровну. Конечно, не факт, что я останусь в каком-то плюсе, но в данный момент решалась судьба моего помощника.
  - Что ж, дело хорошее, пусть американцы знакомятся с советской культурой. Тем более и финансовые расходы вы берёте на себя. Но почему именно Ленинградская филармония? В стране есть немало и других хороших театров, тот же Большой...
  - Дело в том, что это просьба моего хорошего товарища, уроженца Петербурга, чья мама была в прежней столице известной певицей, - выдал я экспромт.
  - Да? И как её фамилия?
  Вот же блин, угодил впросак. Надо как-то выкручиваться.
  - Как её фамилия - не знаю, она давно скончалась. Возможно, Вержбовская. Во всяком случае, эту фамилию носит мой товарищ.
  - М-м-м, не слышал, возможно, она была не очень известна... Как бы там ни было, мистер Бёрд, ваше предложение лично меня заинтересовало. Хотя, безусловно, я должен посоветоваться с товарищами, не я один принимаю такие решения, хотя без моей подписи никто никуда не выезжает, - хохотнул он.
  - Уверен, вы сможете с ними поговорить так, что они примут верное решение, - душевно улыбнулся я. - Тогда у меня к вам ещё одна просьба, Николай Николаевич. Можно сделать так, чтобы на гастроли отправились только актёры, плюс обслуживающий персонал в лице костюмера и гримёра, ну и кто там ещё, без кого нельзя обойтись, но без лишнего сопровождения в лице директора театра и прочих чиновников?
  - Почему же это лишнего? - откинулся от удивления в своём кресле Беспалов.
  - Да вы сами посудите, зачем ездят за границу все эти деятели, которые сами на сцене не появляются, никакой существенной пользы не приносят, а только путаются под ногами да бегают по магазинам? Нет, я понимаю, кто-то должен следить за порядком, чтобы никто не загулял, не выставил, так сказать, образ советского артиста в негативном свете. Но есть же в коллективе Ленинградской филармонии комсомольцы, а возможно и коммунисты?! Какой-нибудь парторг, не знаю... Наверняка есть! Вот пусть и возьмёт на себя администраторские функции.
  - Ну не знаю, - прогудел ПредКом. - Меня могут не понять... кое-где.
  - Николай Николаевич, - доверчиво понизил я голос, - догадываюсь, о чём вы... Хорошо, пусть под видом администратора едет сотрудник соответствующих органов. Я ничего не имею против, таков у вас порядок, и вы не можете пойти против. Но в ваших силах отсечь действительно лишних людей. Уверен, если захотите - у нас с вами всё получится. И, кстати, совсем забыл.
  Я расстегнул портфель и поставил на стол бутылку шотландского виски, в самой Шотландии именуемого скотчем. Одну такую я уже вручил Микояну ещё во время нашей первой с ним встречи, теперь вот и вторая, надеюсь, пригодится.
  - Держите, сувенир из Америки. 'Chivas Regal 12', не менее 12 лет выдержки в дубовой бочке.
  - Что вы, что вы, я не могу...
  - Берите, это не какая-нибудь взятка, а всего лишь подарок от друга, которым, надеюсь, вы меня считаете.
  Беспалов, секунду посомневавшись, с хэканьем нагнулся, протягивая руку к бутылке, затем с полминуты крутил её, разглядывая со всех сторон, словно какую-то диковинку.
  - Ну спасибо, удружили, - довольно прокряхтел он. - Нас каким-то скотчем угощали на приеме в британском посольстве в прошлом месяце, ничего, понравился, хоть и вкус необычный, уж этот, думаю, точно не хуже будет.
  И убрал бутылку в сейф, после чего с серьёзным видом повернулся ко мне.
  - Ладно, мистер Бёрд, мы учтём ваши пожелания. Хотя, повторюсь, на 100 процентов обещать ничего не могу.
  - Заранее благодарен, Николай Николаевич. Через час с небольшим, - я бросил взгляд на циферблат недавно приобретённых 'Longines', - у меня запланирована встреча с товарищем Большаковым.
  - Это который возглавляет министерство кинематографии? А с ним что за дела, если не секрет?
  - Да вот, пока гостил в Росс... то есть в СССР, родилась идея экранизировать гоголевского 'Вия'.
  - Интересно посмотреть, что из этого получится.
  - Надеюсь, что получится, - улыбнулся я, пожимая протянутую на прощанье руку.
  Передвигался я на автомобиле из гаража всё того же Микояна. Водитель был вчерашний, Володя, но сегодня я ездил один, а Стетсон остался в гостинице. До Малого Гнездниковского переулка,7 мы добрались за двадцать минут. Кабинет Большакова находился на втором этаже здания, некогда бывшим усадьбой промышленника Георгия Лианозова.
  - Здравствуйте, мистер Бёрд! Рад наконец-то познакомиться с вами вживую.
  Иван Григорьевич вышел из-за стола, протягивая навстречу мне сразу обе руки. Не люблю хождения по чиновничьим кабинетам, особенно по высоким, но порою некуда деваться. Вот и на этот раз попили чайку с лимоном и конфетами фабрики 'Рот Фронт', причём за чаепитием мне пришлось выслушать похвальные отзывы и о фильме 'Из России с любовью', и о больших сборах в советских кинотеатрах, часть денег с которых, как напомнил Иван Григорьевич, ушла на мой счет в одном из швейцарских банков.
  После чего мы, наконец, приступили к обсуждению возможного сотрудничества на ниве любви к Гоголю.
  Около шести вечера, чертовски голодный - чаем с конфетами особенно не наешься - я постучался в соседний, занимаемый Стетсоном номер.
  - Ну как всё прошло, сэр?
  Сэром меня Стетсон называл лишь в моменты крайнего волнения, что за ним наблюдалось чрезвычайно редко. Хе, переживает, засранец, мысленно ухмыльнулся я.
  - Ты про визит к министру культуры или к министру кино?
  - Конечно же, к министру культуры, мистер Бёрд! Вы же знаете, как я переживаю, удастся ваша задумка или нет.
  - Саймон, ты должен мне бутылку скотча, - выдал я и, рассмеявшись, хлопнул своего помощника по плечу.
  После чего вкратце пересказал итоги визита к Беспалову.
  - Вхождение в состав гастролирующей труппы твоей Галины было обязательным условием, - добавил я. - Надеюсь, её мужа не отправят в Америку, я очень на этом настаивал.
  - О'кей, я весьма рад, - потёр ладони довольный Стетсон и для проформы спросил. - А что с кино, вы там что-то хотели экранизировать, какой-то русский фольклор, удалось договориться?
  - Сам ты фольклор, Саймон Стетсон! Это русская классика, к твоему сведению, Гоголя я уважаю даже больше, чем всех этих Достоевских и Толстых. Да, мы подписали предварительный договор, ориентировочно следующим летом собираемся приступить к съёмкам на Украине. А вообще я чертовски голоден, идём в местную забегаловку.
  Забегаловкой я называл местный ресторан при гостинице 'Москва'. Нет, в целом заведение было приличное, тараканы по столам не бегали, официанты приветливые, еда не самая плохая... Но на фоне того же 'Арагви' заметно проигрывало. Однако сейчас после всех этих переговоров я так хотел есть, что готов был схомячить просто огромный кусок чёрного хлеба с толстым слоем масла. Ну и икорка сверху не помешала бы, но это я уже так, привередничаю.
  На следующий день мы прощались с Москвой, отбывая с пересадками обратно в Штаты. В аэропорту Микоян вручил мне экземпляр написанной им ещё до войны 'Книги о вкусной и здоровой пище' с собственным автографом. Сказал, что это последнее, переработанное издание 1951 года, только что вышедшее из печати. Я полистал ещё пахнувшие типографской краской страницы, восхитился богатыми иллюстрациями и заверил, что моя жена будет в восторге от такого подарка, а какой-то из рецептов наверняка пригодится ей в её стряпне.
  
   * * *
  
  После промозглой Москвы ноябрьский Нью-Йорк встретил нас чуть ли не летней погодой. А в Вегасе, куда мы добрались ещё сутки спустя, вообще царила жара. Долгожданная встреча с любимой и детишками закончилась раздачей подарков. Я долго думал, что привезти своим из Союза, в итоге нашёл альбом с цветными видами Одессы, Соне купил большую говорящую куклу Машу - наши Барби пока не умели разговаривать, хотя я над этим уже задумывался, а Даньку порадовал игрушечной машиной из жести. В Штатах куклы и машинки можно было найти и в более притязательном исполнении, но это был как-никак привет с родины родителей. А Варя, накормив меня борщом со сметаной, и успев расспросить, как я слетал, уселась листать альбом.
  - Ой, смотри, а вот одесский порт! Помнишь, как мы с тобой познакомились?
  На другом фото она обнаружила старую улочку, соседствующую с той, на которой стоял её дом. От ностальгических воспоминаний её глаза даже увлажнились. Повспоминали на пару события 14-летней давности и, тайком от детей, позволили себе выпить по рюмочке доставленной мною же из Союза 'Столичной', на этикетке которой было изображено не что иное, как гостиница 'Москва', где мы со Стетсоном и останавливались. Варя искренне увлеклась моим рассказом о русской певице, сумевшей растопить каменное сердце моего помощника, и она жаждала развития событий.
  - Ничего, ориентировочно в феврале примем эту филармонию на гастроли, надеюсь, Саймон со своей любовью и свидится. Может, между ними завяжутся серьёзные отношения, и она бросит своего старого мужа.
  - А мне его жалко.
  - Кого?
  - Ну, её старого мужа. У них и так ребёночек умер, а тут он останется один.
  - А мне лет через десять станет жалко Саймона. К пятидесяти годам он тоже будет один, вряд ли найдётся та, что сможет его увлечь так же, как Галина... Кстати, как там у Сони с учёбой? - перевёл я стрелки со скользкой темы.
  Я и так знал, что с учёбой у нашей третьеклассницы всё прекрасно, училась она на 'А' и 'B', что по местной системе оценок значило 'Отлично' и 'Хорошо'. Особенно хорошо ей давалась математика... Или арифметика, не помню, школьными делами у нас жена занималась. После рождения Даньки в школу и из школы Соню провожал бодигард из казаков, с которым я лично проводил инструктаж. Мало ли желающих заняться киднеппингом, один раз членов моей семьи уже похитили, с меня хватило. Помимо прочего, в моё отсутствие он постоянно жил в гостевом домике рядом с особняком, обеспечивая спокойствие его обитателей. Звали его Андрей, а на местный манер Эндрю. Невысокий, и отнюдь не косая сажень в плечах, но я его выбрал за умение хорошо владеть стрелковым и холодным оружием, а также за то, что был он человеком холостым и серьезным. Балаболы мне вообще не нравились, а холостяка не будут отвлекать постоянные семейные хлопоты.
  Неделю спустя после возвращения в Америку я уже был в Лос-Анджелесе, решая накопившиеся дела своей киностудии. Меня с ходу огорошили новостью, что моё имя внесено в 'Чёрный список Голливуда'. Якобы я якшаюсь с коммунистами, и ещё неизвестно, зачем летал в СССР. Может, меня там завербовали.
  - Вот пидарасы, - на русском высказался я, тут же постаравшись занять голову более дельными мыслями.
  Впрочем, то и дело думы сворачивали к неприятной новости. Это ж, чего доброго, со мной начнут отказываться работать и режиссёры, и сценаристы, и актёры. Хорошо ещё, кто-то ходит под контрактом.
  Ладно, нечего мозги всякой хренью засорять, и без того есть чем заняться. В целом на студии всё шло по накатанной, а режиссёр проекта 'Зуд седьмого года' Билл Уайлдер тут же насел на меня с требованием выделить средства на съёмки фильма. Что я и сделал со всем моим удовольствием.
  Далее, разобравшись с бумагами и решив, что маховик производства фильма благополучно запущен, отправился посидеть в одиночестве в баре 'Голливуд'. О чём оговорился в компании Уайлдера и ещё стоящих рядом пары человек из числа персонала студии. Пригласил Билли посидеть вместе, но тот отговорился тем, что запланировал поездку к стоматологу, наконец-то решившись удалить зуб мудрости.
  Бар 'Голливуд' нравился мне своим антуражем и хорошей выпивкой. Особенно приятно было видеть среди висевших на стенах портреты кинозвёзд и знаменитых режиссёров свою физиономию. Ну а что, не единожды оскароносный в разных ипостасях Фил Бёрд, думается, достоин соседствовать с Кларком Гейблом, Гарри Бомонтом, Льюисом Майлстоуном, Спенсером Трейси, Кэтрин Хепбёрн, Бетт Дэйвис, Лоуренсом Оливье, Ингрид Бергман, Джоан Фонтейн и так далее.
  Посидел я хорошо, почти до закрытия, вот только перед самым уходом докопался по мою душу какой-то изрядно поддатый абориген с небритой неделю физиономией и гнилыми зубами. Мол, морда мне твоя не нравится, а может, ты вообще коммунист? И всё в том же духе.
  Откуда это быдло взялось в столько приличном заведении - оставалось только гадать. Я его сначала мягко послал, но когда после этого он схватил меня за грудки, то пришлось вывернуть ему запястье. Когда стонущий от боли крендель, баюкая руку и матерясь, упёрся в свой угол, я заплатил за выпивку и отправился восвояси. Всё-таки испортил этот козёл мне настроение, думал я, вылавливая свободное такси.
  - В Бэль-Эйр, там покажу, куда рулить, - бросил я таксисту, цвет лица которого в потёмках показался мне смуглым.
  С отелями я покончил ещё с полгода назад, когда купил небольшой особнячок в набиравшем престижность районе Бель-Эйр. Особнячок с таким же небольшим бассейном, за состоянием которого следил специальный человек, который заодно постригал лужайку и кусты вокруг дома. В самом доме за чистотой следила приходящая домработница. Имелось в доме кое-что из долгохранящихся продуктов, включая консервацию, но я по приезду затарился в своём же супермаркете 'Victory' свежими продуктами и напитками. Кассирша меня в тёмных очках и надвинутой на глаза шляпе не узнала, а так, случалось, что на улице периодически подходили, хотя от дома до студии я больше стараюсь передвигаться на машине. Просто сегодня намечалась выпивка в одиночестве, вот и оставил её в гараже.
  Приняв душ, спать я завалился во втором часу ночи, а разбудил меня звонок. Вернее, звон, так как звонок по звуку напоминал небольшой колокол. Кому там ещё неймётся в такую рань?! Голова хоть не очень болит после вчерашнего, но вырывать из сна в такое время... Кстати, сколько там на моих? Хм, ну, вообще-то уже семь доходит. Но учитывая, во сколько я завалился спать, то с чистой совестью мог бы проваляться в постели до обеда.
  В чём мать родила (здесь я мог позволить себе такую вольность) я доковылял до окна и, прищурившись (надо бы уже зрение проверить, может, очки на минус один пора покупать) узрел стоявшую по ту сторону ограды полицейскую машину, а у калитки - двух полисменов и человека в гражданском. Этим-то какого хрена от меня понадобилось?!!
  Натянув трусы и запахнув халат, я открыл входную дверь как раз в тот момент, когда раздался ещё один звонок. Причём аккурат где-то над моей головой, отчего я невольно зажмурился, зажав уши ладонями.
  В таком виде меня и узрели незваные гости, явно оживившиеся при моём появлении. Не доходя до калитки метров двух, чтобы до них не доходил перегар, я хрипло спросил:
  - Что вам угодно, джентльмены?
  - Мистер Бёрд? - поинтересовался тот, что был в штатском.
  - Он самый, - хмыкнул я банальному вопросу.
  Я мог не знать этих людей, но они-то меня наверняка знали, и уж хоть где-то (по ТВ или в газете-журнале) мою физиономию видели неоднократно.
  - Детектив Сандерс, - увидел я перед собой значок. - Мистер Бёрд, могу я вам задать несколько вопросов?
  - Да пожалуйста.
  Он выжидающе смотрел на меня, и я понял, что придётся пригласить их в дом.
  - Выпить не хотите? - предложил я троице, когда они расположились в небольшом холле.
  Причём в креслах расселись детектив и один из копов. А второй занял позицию у двери, словно бы преграждая мне путь к бегству.
  - Нет, спасибо, для выпивки ещё рановато, - краешком губ улыбнулся детектив.
  - Тогда с вашего позволения я себе всё же налью.
  Плеснув на два пальца виски и бросив в хайболл кубик льда, я вернулся в кресло и приготовился слушать сидевшего напротив человека.
  - Мистер Бёрд, вы были вчера вечером в баре 'Голливуд'?
  - Предположим, был, - напрягся я.
  - И вы помните, как вступили в перепалку с неким Альфонсо Брейквиком?
  - С Альфонсо? - наморщил я лоб. - Извините, ни с каким Альфонсо я не знаком. Но в баре вчера ко мне докопался какой-то тип, пришлось ему вывернуть запястье?
  - Это он?
  Перед моим лицом возникла фотография, на которой я увидел человека с закрытыми глазами и приоткрытым ртом. От вспышки лицо его казалось выбеленным, а фон был абсолютно чёрным, словно человек лежал в большой чернильной кляксе. Несмотря на качество фото, я всё же узнал вчерашнего пропойцу, о чём и сказал детективу.
  - Значит, вы признаёте, что у вас вчера с Альфонсо Брейквиком случился конфликт?
  - Ну, если это можно назвать конфликтом... А что с ним случилось? У меня такое подозрение, что это фото явно не спящего человека.
  - Стали бы мы беспокоиться из-за спящего... Его прирезали в соседней от бара 'Голливуд' подворотне.
  - Нормально... И теперь вы подозреваете меня в убийстве какого-то Альфонсо?
  - Дело в том, что свидетелями вашего конфликта в баре были несколько человек, включая бармена. И он же утверждает, что Альфонсо вышел из бара следом за вами. А спустя полчаса его тело в подворотне нашёл случайный прохожий, который и вызвал полицию. Три ножевых ранения, одно из них, если верить судмедэксперту, привело к летальному исходу.
  - Да ну ладно! Мало ли кто его там пырнул, я-то здесь при чём?!
  - Безусловно, но, однако, мы обязаны сверить отпечатки пальцев на рукоятке ножа с вашими.
  - И что мне для этого нужно сделать?
  - Ничего сложного, просто проехать с нами в бюро, где у вас возьмут отпечатки.
  - Могу я отлить и почистить зубы?
  - Безусловно, только наш человек постоит у двери ванной комнаты. Таковы правила, - пожал плечами детектив в ответ мою ироничную ухмылку.
  Через сорок минут мы были в Центральном бюро полицейского департамента Лос-Анджелеса. Понимая, что всё это всего лишь формальность и сразу после того, как выяснится, что мои отпечатки пальцев не совпадают с отпечатками на ноже, меня с извинениями отпустят, я, тем не менее, испытывал лёгкую тревогу. Мало ли, в своей жизни я насмотрелся немало чудес.
  Обождать результатов мне предложили в коридоре, при этом снабдив бумажным стаканчиком кофе со сливками и сахаром, хотя я бы не отказался от пары глотков виски. 'Dixie Cup Corporation' - прочитал я на донышке стакана, когда разобрался с его содержимым, после чего смял и выбросил в мусорную корзину.
  Время на часах в коридоре тянулось издевательски медленно. Сначала я наблюдал, как мимо снуют копы и посетители бюро, причём некоторые с интересом поглядывали в мою сторону. Наверняка кто-то узнал в сидящем на жёсткой коридорной скамейке кино и медиамагната, удивившись его присутствию в этом месте.
  Потом мне наскучило сидеть просто так, я достал блокнот с карандашом, которые у меня на всякий случай всегда лежали во внутреннем кармане пиджака, и принялся накидывать сюжет фильма 'Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир', где Мэрилин по моей задумке предстояло сыграть Монику - жену дантиста. К сожалению, из пару раз виденного фильма я помнил лишь имя одной из главных героинь, все остальные имена придётся придумывать заново. Да хоть бы и вообще не помнил! Имена можно придумать любые, куда главнее вспомнить сюжет и набросать хотя бы приблизительный сценарий. Оригинальный фильм, если память не изменяет, вышел в начале 60-х, мой же, если всё сложится, зрители увидят лет на 10 раньше.
  Пару раз из своего кабинета выглядывал детектив Сандерс, проверяя, на месте я или вдруг решил прогуляться. В общем-то, при желании я мог встать и уйти, поскольку ордер на арест мне ещё никто не предъявлял. Но, будучи человеком слова - а я пообещал никуда не исчезать до объявления результатов экспертизы - я честно сидел на неудобной скамейке, продолжая делать записи в блокноте.
  На больших часах, висевших в конце коридора над аркой прохода, стрелки показывали начало первого, когда из своего кабинета в очередной раз появился детектив Сандерс. Бросив на меня настороженный взгляд, который мне совсем не понравился, тот куда-то отправился скорым шагом, а вернулся с папкой для документов в руке и в сопровождении одного из тех полисменов, что гостили в моём доме сегодня утром. Сандерс предложил мне пройти в кабинет, указав на гостевой кресло, сам уселся за свой стол, а коп занял позицию у выхода.
  - У меня для вас плохие новости, мистер Бёрд, - проскрипел детектив, открывая папку. - Я получил результаты экспертизы. Отпечатки пальцев на рукоятке ножа, которым совершено убийство Альфонсо Брейквика, полностью совпадают с теми, что эксперт взял у вас сегодня утром.
  Сердце в груди скакнуло и замерло, а лоб покрылся холодной испариной.
  - Простите, детектив, но это, скорее всего, какая-то ошибка, - наклоняясь вперёд, сказал я. - Я никого не убивал. Выйдя из бара, я сразу же поймал такси и отправился домой. А этого Альфонсо я последний раз видел, когда он матерился в своём углу, баюкая вывернутое запястье.
  Во взгляде Сандерса мелькнула снисходительность.
  - Может быть, вы не в курсе, мистер Бёрд, но у каждого живущего на земле человека абсолютно индивидуальный узор линий на подушечках пальцев. И никакой ошибки здесь быть не может. А теперь, если вы не против, мы оформим протокол официального допроса.
  - Против. Я ничего не буду говорить без своего адвоката.
  - Что ж, как скажете, - пожал плечами детектив, двигая ко мне телефонный аппарат.
  Через сорок три минуты наш семейный адвокат Джейкоб Спенсер, как всегда, одетый с иголочки, переступил порог кабинета, кивком головы приветствуя детектива и пожимая мне руку.
  - Мистер Сандерс, - заявил он, закидывая ногу на ногу. - Итак, в чём вы обвиняете моего клиента?
  Допрос длился около полутора часов, в течение которых я чуть ли не поминутно восстанавливал в памяти хронологию вчерашних событий.
  - Номер такси запомнили? - спросил детектив, когда я дошёл до момента своего отъезда домой.
  - Если бы я знал, что это понадобится, то, конечно, запомнил бы.
  - То есть не помните, - констатировал детектив. - А водителя?
  - Да разве много в потёмках разглядишь?! По-моему, смуглый был, может, мексиканец, усы у него, кажется, были. Или не были... Слушайте, да откуда там могли взяться мои отпечатки?! Сами подумайте, зачем мне его убивать? Ну набил бы я ему морду в крайнем случае - и разошлись, как в море корабли.
  - Я тоже думаю, что вы человек разумный, и в 'мокрое' дело ввязываться не стали бы. Хотя под действием алкоголя люди чего только не вытворяют... К сожалению, вынужден пока настаивать на вашем временном задержании, в течение которого вам будет предъявлен ордер на арест.
  - Мистер Бёрд является законопослушным гражданином США, - встрял мой адвокат. - К тому же он немало сделал в интересах своей страны. Уверен, судья на предварительном слушании не будет против залога.
  Судья, перед которым я предстал, был не против, правда, оценил мою голову в миллион долларов.
  'Ничего себе аппетиты', - подумал я, выписывая чек на указанную сумму.
  Впрочем, я был уверен, что деньги ко мне вернутся. Никуда сбегать я в любом случае не собирался. Ну сделаю я ноги, а дальше что? В своё время пришлось бежать из Ухтпечлага через Архангельск в Америку, а теперь что, проделать обратный путь? А Варю с детьми бросить? Или попытаться потом вывезти и их?
  Да какого хрена?! Я. Никого. Не. Убивал! Если там и правда нашли нож с моими отпечатками пальцев, значит, кто-то его специально подбросил. Нужно искать того, кому это выгодно. Либо я кому-то насолил, либо кто-то хочет у меня отжать бизнес или часть его, засадив меня за решетку. Пусть этим делом занимается мой адвокат, отрабатывает свою большую зарплату.
  Но на всякий случай не мешало бы подстраховаться. Первым делом я всё движимое и недвижимое имущество переписал на Варю, это заняло у меня пару дней. Там же, в кабинете нотариуса, в присутствии Стетсона мы договорились, что, если меня всё-таки посадят, то право подписи во всех делах моих компаний переходит к моей жене, поэтому бедняжке в экстренном порядке пришлось знакомиться с ведением бизнеса. Но я надеялся, что Саймон окажет ей в этом всемерную поддержку. А чтобы он не переживал относительно приезда артистов Ленинградской филармонии вместе с Галей Вишневской, этот вопрос был тоже обговорён. Не мог я поставить под удар возможное семейное счастье моего помощника.
  Далее началась законотворческая рутина. Меня вызывали на очную ставку с помнившими стычку посетителями бара и барменом, те подтвердили, что да, именно этот джентльмен повздорил с тем джентльменом, чей труп вскоре обнаружили в подворотне. Увидел я и сам нож, упакованный в целлулоидный пакет, причём орудие убийства с бурыми пятнами на лезвии показалось мне смутно знакомым. Но где я его видел... Нет, так и не смог вспомнить.
  Именно этот грёбаный нож и оставался самой главной уликой против меня. Даже то, что нанятый мною частный детектив всё же отыскал таксиста, который в тот вечер увозил меня от бара, не спасало ситуацию. Таксист на допросе признался, что не помнит точно, во сколько мы отъехали, то есть, теоретически у меня было время совершить убийство и только после этого отправиться ловить машину.
  - Сами посудите, я ведь был не настолько пьян, чтобы разбрасываться ножами со своими отпечатками пальцев, - доказывал я детективу во время очередного визита в бюро. - Да и не ношу я таких ножей, таким колбасу резать стыдно, не то что людей. И вообще у меня при себе всегда зарегистрированный 'Кольт'.
  - Я вас прекрасно понимаю, - устало вздохнул Сандерс, - но попробуйте доказать это суду присяжных. А с такой уликой, думаю, дело так или иначе, но до суда дойдёт.
  Как в воду, сволочь, глядел. Двадцать дней спустя после этого разговора я стоял перед дюжиной человек, принявших на глазах присутствующих присягу, ожидая либо оправдательного, либо обвинительного вердикта. По иронии судьбы как раз в мой день рождения, 12 декабря. И настроение у меня и моих близких было, понятно, не самое радужное. Мне слабо верилось, что сегодня вечером Варя поздравит меня в нашем лос-анджелесском домике, подарив мне саму себя.
  Да, кое-какую работу мы провели. Например, не без труда, но выяснили имена всех присяжных, успели покопаться в биографии каждого из них и, как водится, выяснили, что у кое-кого прячутся скелетики в шкафу. Но на то, чтобы плотно поработать с присяжными, времени уже не оставалось. Плевать на мораль, тут меня самого подставили самым бесчестным образом, но топорно, без доказанных фактов, шантажировать людей не хотелось. Разве что уже задним числом, когда те самые доказательства будут в наших руках. Но что толку, если к тому времени вердикт будет вынесен?! Разве что маленькая, запоздалая месть.
  Честно говоря, учитывая тот факт, что нож по-прежнему оставался главной и, по существу, единственной уликой, у этих двенадцати белых людей разного возраста и социального статуса имелось полное право признать меня виновным, а у судьи - впаять мне срок. К тому же несколько человек из состава суда явно были настроены ко мне не слишком доброжелательно. Особенно напирала сухая, как жердь, тётка лет сорока пяти в строгом костюме и без следов какой-либо косметики на лошадином лице. Миссис Трувор, вспомнил я её фамилию и заодно некоторые нелицеприятные факты из биографии этой мегеры, работающей и проживающей в Сан-Бернардино.
  - Мистер Бёрд, а не соблаговолите ли вы объяснить суду, с какой целью ы совершали недавнюю поездку в СССР?
  - Простите, мэм, какое это отношение имеет к существу вопроса?
  - Просто мы хотим узнать, что вы за человек, мистер Бёрд. Ваше прошлое, насколько я знаю, скрыто густым туманом. Вы оказывали поддержку Советам во время Второй Мировой, и американцев агитировали помогать коммунистам. Вы приглашаете сниматься русских актёров, А уж о связях с сицилийской и еврейской мафией я вообще молчу. Вы ведь даже не скрываете того факта, что аэропорт строили на паях с неким Мейером Лански, который давно находится на прицеле у ФБР. Вы не только коммунист, но и мафиози!
  - А вы что, работаете в Бюро, миссис Трувор? - хладнокровно возразил я, глядя ей прямо в глаза. - По-моему, вы должны вынести вердикт по конкретному делу, а не копаться в чужом прошлом. Если уж на то пошло, то и в вашей биографии женщины, прикидывающейся образцовой женой и матерью, имеются тёмные пятна. К примеру, имя некоего Бенджамина Лестера и адрес в Сан-Бернардино по Меридиан-авеню, 21-б вам ни о чём не говорит?
  Судя по тому, как резко побледнела эта мымра, удар попал точно в цель. Ну ещё бы, недаром мои люди землю рыли в последнюю неделю, с того самого момента, как стали известны имена присяжных. А 60-летний Бенджамин Лестер был не только её боссом, но и вот уже как два года любовником. Встречались они на съёмной квартире как раз на Меридиан-авеню, 21-б, после окончания рабочего дня строго в последний четверг каждого месяца. Не знаю уж, на что в этой женщине мог польститься Бенджамин Лестер, но факт остаётся фактом. Наверное, в 60 лет любовниц уже не выбирают. Причём мужу миссис Трувор объясняла свои поздние возвращения домой тем, что в конце месяца ей приходится корпеть над бухгалтерской отчётностью.
  - Так что, миссис Трувор, на вашем месте я бы не стал бросаться беспочвенными обвинениями, а лучше следил бы за своим моральным обликом.
  Ого, как бы не пришлось вызывать врача, что-то уж явно поплохело тётке. Зато как зашевелились навострившие уши акулы пера. Некоторые из которых не только конспектировали происходящее, но и делали зарисовки, так как фотографировать в зале суда было запрещено. Интересно, удастся им передать бледность миссис Трувор?
  Но тут судья - пожилой ирландец по фамилии О 'Салливан с редкими рыжеватыми волосами - призывая к порядку, постучал молоточком по специальной подставке.
  К тому же на помощь подельнице пришёл председатель суда присяжных. Это был толстяк с тройным подбородком, на пузе которого едва сходилась жилетка, пуговицы которой, казалось, в любой момент могут разлететься во все стороны.
  - Я бы попросил вас держать себя в руках, мистер Бёрд, - пропыхтел он. - Вы всё-таки с леди разговариваете. И не забывайте, что ваше ближайшее будущее в наших руках. А пока улики играют не в вашу пользу.
  Право слово, у меня было желание продолжить дискуссию, но тут вмешался мой адвокат. Тот, если честно, сделал всё возможное, чтобы вывести меня из-под удара, но я понимал, что этот-мать-его-нож так и остаётся тем самым камнем, который упорно тянет меня ко дну. Поэтому я не особо рассчитывал на оправдательный приговор. Лишь надеялся, что если мне и дадут срок, то не очень большой. А уж про электрический стул и вовсе думать не хотелось.
  Слово поочерёдно взяли окружной прокурор, который, справедливости ради, не слишком-то усердствовал в своих обвинениях, а затем мой адвокат, очень усердно меня защищавший. Выслушав доводы сторон, присяжные предложили выступить и мне.
  - Я не буду много говорить, тут за меня практически всё сказал мой адвокат мистер Спенсер. Добавлю лишь, что надеюсь на справедливый приговор
  - Суд присяжных выслушал доводы сторон и отправляется совещаться, - заявил, тяжело поднимаясь, председательствующий.
  Вернулись они почти час спустя, почему-то старательно избегая моего вопросительного взгляда. Разве что та немного пришедшая в себя миссис Трувор пялилась на меня со скрытым во взгляде торжеством. По серьёзным лицам присяжных читалось, что их вердикт будет далёк от оптимистичного для меня сценария. Что и подтвердилось, когда слово взял председательствующий, тот самый толстяк по фамилии, кажется, Сентенс. Что ж, очень говорящая фамилия, если учесть, что на русский она переводится примерно как 'приговор'.
  - ...Суд принял во внимание все доводы обвинения и защиты, - между тем вещал толстяк, - и, посовещавшись, постановил.
  В зале повисла напряжённая пауза. Я покосился влево, на родственников покойного. М-да, все признаки вырождения в их семейке налицо. Даже удивительно, что этот тип, который, оказывается, ни на одной работе толком не задерживался, а последнее место его работы - разделывание рыбы, делал в столь пристойном баре?!
  Потом перевёл взгляд направо. Там сидели Стетсон и побледневшая от напряжения Варя. Оба, конечно, верили в мою невиновность, но и знали, что улики - вернее, одна железная улика - играют против меня.
  - Виновен!
  Я даже с каким-то облегчением выдохнул, и зал тоже. Кто-то облегчённо (мол, получил по заслугам), кто-то, как представители моей стороны, разочарованно. Что ж, я догадывался, что этим всё и закончится. Правда, окончательный приговор должен вынести судья О 'Салливан. Тот подобрался и с осознанием собственной важности в голосе огласил решение, из которого следовало, что следующие 15 лет своей жизни я должен провести в местах не столь отдалённых. Правда, с возможностью выхода по УДО через 10 лет.
  М-да, с одной стороны, в глубине души я надеялся сначала на оправдательный приговор суда присяжных, а затем на то, что судья даст минимальный срок по этой статье. С другой - мог ведь и электрический стул впаять. Во всём нужно видеть позитив. Но тут я поймал растерянный взгляд Вари, чуть ли не крови закусившей нижнюю губу, и с ужасом понял, что не увижу её целых 15 лет. Разве что короткие свидания. Это ж, когда я выйду на свободу, мне будет 66! Надеюсь, всё же мне удастся первые 10 лет отсидеть без косяков, хотя, зная свой характер, отнюдь не был в этом уверен.
  Ой, как грустно-то! Конечно, в Бутырке было не лучше, когда людей ежедневно водили на расстрел, да и меня пытались на тот свет отправить, но сейчас, спустя почти полтора десятка лет, всё это казалось уже каким-то сном. Похоже, кто-то там, наверху, решил, что пора окунуть удачливого бизнесмена и счастливого семьянина Ефима Сорокина мордой в дерьмо. Эх, знать бы ещё, чьих это рук дело... Кому я перешёл дорогу, что он захотел упечь меня в места не столь отдалённые... От бессильной ярости мне оставалось лишь сжимать кулаки и двигать желваками.
  - Позвольте?
  Полисмен предлагал мне вложить запястья в раскрытые наручники, что я, секунду поколебавшись, и сделал. Не когти же рвать, в самом деле, ещё не хватало, чтобы меня пристрелили при попытке к бегству.
  Меня повели по коридору мимо расстроенного Стетсона и Вари, в глазах которой застыли слёзы.
  - Саймон, доведите с Джейкобом это дело до конца, - успел я сказать Стетсону, чуть задержавшись. - Наймите хоть целую армию сыщиков, но выясните, кому я перешёл дорогу. Попробуйте напрячь своё руководство в Бюро. И, кстати, добытый нами компромат на присяжных можете слить в СМИ, пусть это будет нашей маленькой местью.
  А Варе прошептал на русском, одними губами:
  - Я тебя люблю.
  На что она прошептала в ответ:
  - И я тебя.
  На первое время меня определили в небольшую тюрьму при здании суда. Здесь осужденные содержались до того, как им объявят о переводе в пенитенциарное учреждение, где им предстоит отбывать постоянный срок.
  - С Днём рожденья меня, с Днём рожденья меня, - пропел я на манер знаменитого спича Мэрилин Монро в адрес Президента Кеннеди, прежде чем улечься на жёстком матрасе.
  В камере на четверых нас было всего двое - я и неразговорчивый, грустный негр. Остаток дня и ночь, ворочаясь на не первой свежести матрасе, я гадал, куда меня отправят. В голове почему-то постоянно всплывало название Алькатрас. Туда, правда, отправляли самых отпетых уголовников, каковым я ещё не успел стать, но, с другой стороны, территориально она находится в штате Калифорния. Так что было бы логично, если бы меня турнули именно на этот остров, и я считал должным морально подготовиться к такому развитию событий. Хотя оставались варианты с еще парой калифорнийских тюрем - насчитывающая вековую историю Сан-Квентин и открытая в конце 30-х годов этого столетия на острове Те́рминал.
  Утром я кое-как привел себя в порядок при помощи захваченных заранее из дома рыльно-мыльных принадлежностей, включая безопасную бритву. После завтрака, состоявшего из какой-то кукурузной размазни, куска подсохшего хлеба и, как ни удивительно, стакана пусть и не свежевыжатого, но всё же сока, дверь в мою камеру распахнулась, и на пороге застыл конвоир. Смерив меня равнодушным взглядом, он кивнул, держа руку на расстёгнутой кобуре:
  - Собирайтесь.
  - Куда, если не секрет?
  - Куда? Туда, где место таким преступникам, как вы, мистер Бёрд. В Сан-Квентин.
  Ну вот, мысленно улыбнулся я, хоть какая-то определённость. И хорошо, что не Алькатрас, хотя там, по слухам, неплохо кормят. Правда, и сбежать практически нереально. Ну, о побеге мне пока думать рано, будем надеяться, что Стетсон и адвокат сделают всё возможное и невозможное, чтобы выдернуть меня из тюряги как можно быстрее.
  
  Глава V
  Сутки спустя автобус с эмблемой пенитенциарной системы Калифорнии въезжал в ворота расположенной на севере штата тюрьмы Сан-Квентин. Государственная тюрьма Калифорнийского Департамента исправительных учреждений и реабилитации напоминала какого-то мифического дракона, разлёгшегося на скале и греющегося на солнце. Почему-то сразу вспомнились фильмы 'Побег из Шоушенка' и 'Зеленая миля'. Кстати, даже несмотря на то, что книги Кингом ещё не написаны, можно было бы сделать экранизацию. Сюжет я помнил неплохо, особенно 'Побега из Шоушенка'. Другой вопрос, будет ли в застенках возможность хотя бы сценарий написать...
  Я и еще семеро бедолаг были скованы одной цепью, опутывавшей левую лодыжку каждого из нас. Из всей семёрки я выглядел самым спокойным, в смысле, не пускал нюни, как большинство ехавших со мной осужденных, и не хорохорился, как вон тот явно не мывшийся пару месяцев тип, назвавшийся Диком. Заявив, что это уже его третья ходка, и одна из них пришлась как раз на Сан-Квентин, он решил запугать нас рассказами о жутких тюремных порядках.
  - Ничего, - говорил он, ухмыляясь щербатым ртом, - тут главное - уметь себя поставить. Администрации на глаза желательно попадаться как можно реже, а при общении с другими зеками не давайте себя в обиду, и всё будет пучком. А вообще держитесь меня, я тут всех авторитетов знаю.
  Кто-то даже повёлся, ведя с Диком заискивающие разговоры, я же только хмыкнул, собираясь в который уже раз рассчитывать только на самого себя. Правило 'не верь, не бойся, не проси' актуально в любой тюрьме любой страны мира.
  Автобус затормозил в тюремном дворе, и мы принялись выбираться наружу.
  - Живее, мать вашу!
  Удар дубинкой по спине оказался для меня полной неожиданностью. Больно же! И вообще, я в середине цепи, двигаюсь по мере сил шустро, чуть ли не упираясь носом в спину впередиидущему, так что какого хрена?! Захотелось с разворота въехать конвойному в его наглую, щекастую физиономию, но вовремя себя осадил. Только карцера мне не хватало в первый же день пребывания в Сан-Квентине. Если по каждому поводу демонстрировать свой норов, то об УДО сразу можно забыть.
  Далее нас наконец-то отцепили друг от друга, провели досмотр с полным раздеванием, заставили принять холодный душ, свою одежду мы сменили на серую робу и брезентовые куртки - декабрь как-никак, хоть и дождливый. С собой нам выдали и по второму комплекту одежды, на случай, когда первый отправится в прачечную. После чего последовало распределение по корпусам и камерам. Каждому вручили свёрнутые в рулон матрас и одеяло, внутри которых скрывалась ещё и подушка. Сотню баксов, которую я честно предъявил на осмотре, мне оставили, сказав, что я могу отовариваться в местной лавке. Добавив, правда, что цены в ней на порядок выше, чем на воле, а вообще зек не имеет права держать при себе больше полутора сотен. Почему именно такая сумма - оставалось только гадать.
  Меня отконвоировали в Западный блок, где заключённые размещались в камерах на пяти ярусах. Самые опасные преступники, насколько я понял из болтовни Дика, томились в Северном блоке, крышу которого венчала вентиляционная шахта газовой камеры. По пути надзиратель обронил с ухмылкой:
  - Определим тебя к Молчуну Лу. Посмотрим, сколько ты там протянешь.
  Опа, уже запугивания начались? Хм, хорошо же меня тут встречают! И чем же это так славен некий Молчун? М-да, заинтриговал.
  Камеры, больше похожие на пеналы, здесь, судя по всему, в дневное время не закрывались. Мы шли по коридору второго яруса, встречавшиеся нам зеки кто с нарочитой вежливостью, а кто и нехотя уступали дорогу, но пару раз я услышал в спину что-то насчёт свежего мяса. Не иначе это про меня.
  - Сюда.
  Переступив порог камеры, в дальнем конце которой виднелись 'очко' и умывальник с пятнами ржавчины на кране, я увидел сидевшего на нижней шконке здоровенного негра. На вошедших он не обратил ровно никакого внимания, будучи всецело занятым поглаживанием разлёгшейся у него на коленях... крысы. Только грызунов нам тут не хватало! Куда только надзиратели смотрят?
  - Это его подружка, - словно прочитав мои мысли, хмыкнул конвоир. - Небольшое послабление. Он зовёт её Бу-Бу.
  - Бу-Бу, - пробубнил, не поднимая глаз, Молчун.
  Тьфу ты, сплошная антисанитария! Но делать нечего, если уж надзиратели разрешают держать крыс, то придётся с этим смириться. Да и, в общем-то, мне не жалко, лишь бы ко мне не лезла. А сосед, похоже, малость того, хорошо если обычный аутист.
  - Фил Бёрд, - представился я, когда за мной закрылась решетчатая дверь.
  Негр ничего не ответил, продолжая поглаживать своего грызуна. Ну и не больно-то хотелось, тем более я уже знаю, как его зовут.
  Так, раз нижняя шконка занята, кинемся на верхнюю, мы люди непривередливые. В Ухтпечлаге, помнится, тоже на верхней шконке чалиться пришлось. Улёгшись, вытащил из кармана робы маленькое семейное фото, где мы вчетвером - я, Варя с Даней на руках и Соня - позируем на фоне нашего особняка. Специально сфотографировались, я хотел, чтобы на случай, если мне впаяют срок, с собой была память о близких.
  Мой сосед явно производил впечатление слабоумного, оставалось надеяться, что он тихий, а не буйнопомешанный. Вскоре объявили вечернюю кормёжку. Оставив крысу на шконке, негр потопал вниз, я пристроился следом, так как пока не знал, где у них тут столовая.
  - Тебя как звать-то, новенький?
  Я покосился вправо, откуда раздался голос. Сальные, редкие волосы, нос набок, шрам над бровью, тонкие губы, гниловатые зубы чересполосицей... Неприятный тип.
  - А тебя? - вопросом на вопрос ответил я.
  - Я смотрю, ты борзый, - угрожающе хмыкнул индивид и поплёлся дальше, в сторону столовой, откуда уже доходили вполне аппетитные запахи.
  Столовая представляла собой большой зал с рядами стоящих параллельно друг другу столов и скамеек. Одновременно тут могли разместиться человек двести, а то и триста. Я догадывался, что сидельцев в Сан-Квентине на порядок больше, судя по всему, тут питались в несколько заходов.
  Н-да, это вам не та кормёжка, которой потчевали сидельцев в Бутырке и Ухтпечлаге. Жить можно, я даже почувствовал, как в животе забурчало. Всё-таки сегодня с этой перевозкой пришлось обойтись без обеда.
  Зек на раздаче бросил Молчуну Лу в миску черпак картофельного пюре, сыпанул жареных бобов и полил сверху мясным соусом, но тот продолжал стоять, тупо пялясь на свою пайку.
  - Ты чего, первый раз что ли? - обратился к раздатчику стоявший позади Молчуна смуглый мужик лет пятидесяти. - Не знаешь, что ему всегда накладывают двойную порцию?
  Только получив желаемое, Молчун Лу поставил тарелку на поднос, где уже присутствовали хлеб, салат и сок, и потащил его в зал для приёма пищи. Негр ел, держа ложку (вилки нам не выдавали), как ребёнок, и уплетал еду такой решимостью, что его тарелка опустела менее чем за полминуты. После чего Молчун Лу облизал ложку, выдул кружку разбодяженного сухого молока и сыто рыгнул.
  - А в обед были стейки из говядины.
  Фразу с ноткой ностальгии в голосе произнёс сидевший слева от меня немолодой, худощавый зек в очках с линзами в круглой оправе.
  - Вы ведь первый день здесь? Джеймс Моррис, налоговый агент, - представился он.
  - Фил Бёрд, бизнесмен.
  - Погодите... Уж не тот ли Фил Бёрд, что владеет телестанцией, газетами и киностудией? - округлись за стёклами очков глаза Морриса.
  Я неопределённо пожал плечами, мол, как хочешь - так и думай.
  - И за что же вас сюда упекли?
  - Убийство на меня повесили, которого я не совершал, - коротко ответило я.
  Не хотелось мне рассусоливать на эту тему, всё равно никто не поверит в мою невиновность. Тут кого ни спроси - все сидят ни за что.
  - Много дали?
  - Пятнадцать?
  - В общем-то, лучше, чем электрический стул... Хотя здесь на тот свет отправляют через газовую камеру, а до 42-го отправляли на виселицу. А меня посадили за финансовые махинации, - признался Моррис. - Поимел свою компанию на 250 тысяч, получил семь лет, из которых год и два месяца уже отсидел. Правда, - хмыкнул тот, - деньги они так и не нашли.
  - Что, закопали в саду под деревом? - в свою очередь усмехнулся я.
  - Хотите узнать, где я прячу деньги? - шутливо погрозил пальцем налоговый агент. - Этого не знает даже моя жена...
  Он вздохнул, а глаза за стёклами очков резко погрустнели.
  - После приговора она тут же со мной заочно развелась, продала дом и вместе с нашим 12-летним... теперь уже 13-летним сыном уехала жить к своей матери в Небраску.
  - Печально... Ну да бог с ними, с вашими деньгами, у меня и своих хватает. А что вы скажете про тюремные порядки. По пути с нами ехал один зек, который тут типа уже сидел, но к его словам я отношусь с долей изрядного недоверия.
  - О, - оживился Моррис, - о порядках вы должны всё знать, иначе и впрямь трудно придётся. Вы же ведь впервые оказались за решёткой, как я думаю.
  'Ага, впервые', - хмыкнул я про себя.
  - Кстати, обойдёмся без фамильярностей, здесь ты можешь звать меня просто Фил,- как можно дружелюбнее улыбнулся я сотрапезнику, вспомнив почему-то русское слово 'простофиля'.
  - Хорошо, тогда для тебя я просто Джеймс, - ещё шире улыбнулся Моррис. - Так вот, слушай и ешь, а то нас скоро погонят по камерам. В общем, тюремное сообщество поделено на банды. Членство в той или иной из них зависит от расовых критериев. Есть, например, 'белое братство', банда выходцев из Латинской Америки, банда мексиканцев, чёрные и те стараются держаться вместе. А ещё есть проповедник - Чокнутый Мо. Правда, чокнутым его называют за спиной, побаиваются. Он обедает с другой сменой, после нас. Ходит и проповедует, да так ловко, что у него уже появилась своя паства, которую при желании можно и бандой назвать. С ним лишний раз стараются не связываться, они там все какие-то фанатики, за своего лидера глотку перегрызут. В общем, кто в какой банде - можно увидеть во время прогулок во дворе, там каждая группа занимает свой сектор, и горе тому, кто случайно попал на чужую территорию.
  - И что, все вновь прибывшие обязаны выбрать себе банду? - хмыкнул я.
  - Необязательно, полно таких, особенно среди белых, кто не принадлежит ни к одной из группировок. Я, например, из таких. Конечно, нам поодиночке труднее постоять за себя, но мы особо и не выделяемся.
  'В общем, каста мужиков', - подумал я.
  - Но вообще принадлежность к той или иной группе - это часто вопрос жизни и смерти для новичков, которые занимают низшую ступень в тюремной иерархии. Чтобы стать членом банды, необходимо пройти ритуал посвящения - выполнить определенное задание. Например, избить указанного заключенного или достать наркотики.
  - А смертников много?
  - Про одного точно знаю, зовут Кэрил Чессмен, так называемый 'бандит с красным фонарём'. Он в камере смертников с 48-го. Несколько раз его доставляли в камеру ожидания, но каждый раз приговор откладывался. Чудак, на суде отказался от услуг адвоката, сам себя защищал. А так, может, и пожизненным отделался бы.
  - И за что этого 'шахматиста' сюда упекли?
  - Грабитель и насильник.
  - Так он даже не убил никого?
  - Порой американское правосудие выкидывает неожиданные номера. Ты можешь убить десяток человек и получить пожизненное, а можешь, как Чессмен, грабить и насиловать, но оказаться на... что ж меня всё к электрическому стулу тянет?! В общем, можешь оказаться в газовой камере.
  - Действительно, правосудием это назвать язык не поворачивается... Побеги случаются?
  - Хочешь пойти по стопам Винсента Перри? - хмыкнул Моррис. - Да, несколько попыток было, одна уже при мне, но все они заканчивались неудачей.
  - Ладно, забудем про побег... А что ты можешь сказать про моего соседа?
  - Какого именно?
  - Меня к Молчуну Лу подселили, - покосился я на негра. - Он не немой случайно?
  - Нет вроде бы, иногда что-то мычит членораздельное. А в основном не пойми что. Да и не так уж много желающих с ним общаться.
  - А так-то он тихий? В смысле, не кидается на людей?
  - Тихий вроде, но странный. Да вы и сами уже, наверное, успели заметить. Так сразу и не скажешь, что он вырезал свою семью.
  - То есть как вырезал? - едва не поперхнулся я фасолью.
  - А ты думал, его за что сюда упекли? Рассказываю, что сам от других слышал, - ещё больше понизил голос Моррис. - Жил он в Бронксе с отцом и матерью. Парень физически здоровый, но у него с детства с головой что-то не в порядке. Вот они и ухаживали за своим единственным сыном, который вымахал в настоящего Кинг-Конга. Видел этот фильм 33 года?
  - Видел, и когда смотрел - смеялся от души. Когда выйду на свободу - сниму нормальный фильм, а не это убожество.
  - С удовольствием посмотрю твою работу... если доведётся. Так вот, парень рос тихим, но однажды шесть лет среди ночи назад взял и прирезал своих немолодых предков. Раскроил горло отцу и матери тупым ножом. А потом как ни в чём ни бывало отправился на боковую. Следующим утром к ним соседка постучалась - Молчун Лу открывает. Она спрашивает, мол, позови мать, а он башкой трясёт. Она зашла, глядь - мать с отцом в луже крови в постели лежат. Ну и вызвала копов. По-хорошему, Молчуна надо было в психушку закрыть, но врачи решили, что он осознаёт свои действия, так его сюда и определили на 25 лет.
  Ничего себе, вот так повезло мне с соседом! А ну как вдруг и меня он ночью... того? Хотя откуда у него взяться ножу... Но такой детина мог бы и голыми руками придушить. Я-то, конечно, и с таким справлюсь, но если он начнёт душить меня спящего, то ещё фиг знает, как дело обернётся...
  - А с крысой его знаком? - подмигнул Моррис.
  - С Бу-Бу? Ну как же, видел.
  - Видел, Молчун кусок хлеба в карман спрятал? Для неё приберёг.
  - Заботливый... А какие у вас тут развлечения?
  - Ну, смотря что под этим словом ты имеешь в виду. Я, например, сразу же записался в библиотеку, там можно полистать подшивки газет, а на руки взять книги, но не больше двух за раз. Некоторые ещё во вполне приличном состоянии. Раз в месяц нам устраивают кинопоказ. Крутят в основном комедии и музыкальные фильмы. Кто-то занимается спортом - во дворе стоят самодельные тренажёры, там же песчаное поле для игры в футбол . Кстати, хороший вариант, если нужно с кем-то разобраться типа на законных основаниях, так как защитной амуниции практически никакой. После некоторых матчей кто-то из зеков оказывается в лазарете.
  - А так, вне закона, часто калечат друг друга?
  - Не без того, - вздохнул Моррис. - Раз в неделю точно случается, что кто-то кого-то порезал. Сколько камеры и зеков не обыскивай - всегда найдётся способ прикроить заточку. Кстати, не нравится мне, как вон тот мексиканец смотрит на тебя.
  - Какой?
  - Да вон, сидит в компании своих подельников.
  Он чуть заметно кивнул направо, на другом конце которого в компании таких же смуглых мужчин разного возраста сидел один, с чёрными, курчавыми волосами почти до плеч, и пялился на меня так, будто я ему должен сотню баксов. Можно, конечно, поиграть в гляделки, но ни к чему этот детский сад. Правда, когда мексиканец провёл большим пальцем по горлу, демонстрируя универсальный жест угрозы, я слегка напрягся. Это ещё что за наезды? Ладно, разберёмся, что к чему, там будет ясно, чем моя физиономия не устроила этого кучерявого латиноса.
  Усмехнувшись, я подумал, что, в общем-то, человека в тюрьме пришить можно очень легко. Пусть даже на ночь камеры закрываются. Можно подговорить сокамерника - посулить всяких плюшек или шантажировать. Можно на прогулке сунуть перо в почку или накинуться толпой в душевой, где имеется шанс поскользнуться и стать лёгкой добычей для жаждущих твоей крови. Может, всё-таки провентилировать вопрос с возможным побегом? По крайней мере, лучше свалить за кордон, нежели чалиться тут полтора десятка лет, потерять здоровье, а, возможно, и жизнь. А уж задним числом можно организовать выезд жены и детей.
  - Закончили жрать! - заорал прохаживавшийся между столами надзиратель, поигрывая резиновой дубинкой. - Посуду сдаём на мойку! Живее, если не хотите отведать моей Мэгги!
  - Это мистер Бутч так свою дубинку называет, - прокомментировал Моррис, хватая поднос с посудой. - В честь своей жёнушки, говорят, та ещё стерва.
  - Заключённый Моррис, а ну прекратить болтовню!
  И обещанная дубинка опустилась-таки на спину несчастного финагента. Это ещё надзиратель не разобрал, что бедолага про его благоверную сказал, иначе одним ударом по хребту вряд ли бы обошлось.
  М-да, скучновато в камере на двоих без книг и даже свежей прессы. Я бы и от несвежей не отказался, не говоря уже о радио и телеприёмнике. Но такая техника находилась в тюрьме под запретом, а вот книги - бери, пожалуйста. Лампочка, правда, слабенькая, зрение посадишь ко всем чертям, но выбирать не приходится. Ладно, завтра же запишусь в библиотеку.
  После отбоя электрический замок закрыл все двери одновременно. Я долго не мог уснуть, прислушиваясь к доносившемуся снизу ровному дыханию Молчуна. Тот уснул моментально, лёжа на спине и вытянув руки по швам, словно солдат. Я же, памятуя, за какое преступление он сюда угодил, живо представлял картину с убиением спящего киномагната. Так и лежал с закрытыми глазами час, два, а может, и все три, пока, наконец, сон всё же меня не сморил.
  ...Мне снилось, будто я плыву в открытом океане. Плыву на спине, лениво подгребая под себя воду руками. Надо мной лазурью растеклась небесная гладь, без единого облачка, только слышен где-то крик чайки. Но тут что-то вдруг меня начало тянуть вниз. Я пытаюсь сопротивляться, как-то выгрести наверх, к воздуху, однако все мои попытки ни к чему не приводят.
  Задыхаясь, я проснулся в липком поту, уставившись в темноту перед собой. Затем, почувствовав чьё-то чуть уловимое дыхание, повернул голову вбок и увидел в ночном сумраке белки глаз. Жутковато как-то это выглядело, и я невольно подвинулся к стенке.
  - Ты чего?
  Белки ушли вниз, после чего послышался скрип шконки первого яруса. Молчун Лу, так и не проронив ни звука, отправился на боковую. Меня же сон покинул окончательно. Блин, с таким соседом рано или поздно загремишь в психушку. Да ещё вон крыса в углу, кажется, шебуршится. Придётся днём высыпаться, когда камеры открыты и не так жутко. Да и то, не факт, что усну. Только вот такой пытки мне и не хватало.
  Всё-таки трудно вновь привыкать к тюремным порядкам спустя столько лет. Да и возраст уже не тот, то в одном месте кольнёт, то в другом... А врачи тут я представляю какие, небось коновалы, привыкшие штопать резаные и колотые раны.
  Утром встал с тяжёлой головой. Плюс настроение само по себе было паршивым. Не иначе, начался отходняк, ведь только сейчас я отчётливо понял, в каком унылом месте мне предстоит провести следующие пятнадцать лет моей жизни, лишь изредка получая возможность встречи с родными и близкими. Надежда на то, что Стетсону и адвокату совместными усилиями удастся вытащить наружу всю правду об убийство с подставой, таяла с каждым часом. Я подозревал, что за всем этим стоит не какой-нибудь дилетант, что вся эта затея была тщательнейшим образом спланирована, даже несмотря на то, что о моём походе в 'Голливуд' знали два с половиной человека. Вернее, три: Уайлдер, который собирался идти лечить зубы, и отиравшиеся рядом пара человек из персонала студии.
  Так, так, так... А что мы знаем о тех двух? Да почти ничего, разве что припомнилось имя одного, кажется, Квентин. Но они знали, что я буду в 'Голливуде', следовательно, могли быть причастно к тому, что затем произошло. При первой возможности скажу об этом Стетсону или Спенсеру, пусть отработают эту ниточку. Возможно, если за неё потянуть - на свет божий может вылезти немало любопытного.
  После завтрака большая часть заключённых отправилась на работы, а меня до обеда запрягли подметать территорию. Я успел узнать, что десятка два заключённых трудятся на ремонте дороги в сторону Сан-Рафаел и дальше, до Олд-Таун. На такой вид деятельности они соглашаются с удовольствием, это хоть какая-то возможность побывать за пределами осточертевшей тюрьмы. Причём обед им доставляют прямо туда, а обратно они возвращаются только к вечеру. Может, и я как-нибудь от скуки наймусь махать кайлом.
  Кроме того, при тюрьме имелись механическая мастерская и деревообрабатывающий цех, а также столовая и прачечная, где, естественно, также трудились зеки. Меня же, как я уже упоминал, отправили мести территорию, определив фронт работ, как говорил герой Леонова в 'Джентльменах удачи', от сих и вот до сих. Время дали до обеда. Я же, оглядывая территорию, прикинул, что тут не то что до обеда, за час можно управиться даже в темпе вальса. Лениво шаркая видавшей виды метлой, я поглядывал по сторонам, памятуя о вчерашней угрозе со стороны мексиканца. Если что - отобьюсь черенком; я уже проверил, что он довольно легко выдёргивается из схваченных бечёвкой прутьев. Как-никак мы с мастером Лю отрабатывали и такую технику, причём я и сам кое-что ему продемонстрировал, так как у меня имелись наработки ещё с армейских времён в прежней жизни. Мастерство, как известно, не пропьёшь.
  Но инцидентов не случилось и, даже не особо напрягаясь, я управился меньше чем за час. После чего, сдав инструмент зеку-хозяйственнику, с чистой совестью отправился к свободному тренажёру. Их тут было всего два - штанга и Раздевшись по пояс, я лёг на лавку и принялся качать вес. Навскидку в штанге с приваренными наглухо 'блинами' было килограммов двадцать пять, ну максимум тридцать, поэтому я рассчитывал сделать десять подходов по двадцать жимов.
  - А я тут кое-что выяснил.
  Ишь ты, Моррис подкрался незаметно. Что-то я расслабился, в другой раз, чего доброго, какой-нибудь охальник с заточкой подкрадётся, а я лежу тут, потею.
  - Насчёт чего?
  - Насчёт вчерашнего мексиканца. Тебе знакома фамилия Сальвадо? - понизив голос, поинтересовался тот.
  - Хм... Ну, предположим, - напрягся я, принимая сидячее положение.
  - Ты ему сильно насолил?
  - Так, Джеймс, не тяни кота за яйца, мои с Сальвадо дела не для посторонних. Извини, не хотел обидеть.
  - Ничего, я не обиделся... Так вот, у этого Сальвадо, известного как главарь наркомафии, который отбывает срок в Синг-Синг, здесь сидят подельники, и они вроде как узнали, что их босс оказался в тюрьме не без твоего участия. Понимаешь, к чему я веду?
  - Куда уж понятнее... Откуда ты это узнал?
  - Просто оказался в нужном месте в нужное время, если это объяснение тебя устроит.
  - Что ж, спасибо за предупреждение, Джеймс, буду держать ухо востро. Кстати, как попасть в библиотеку?
  Книгохранилище находилось на втором этаже корпуса 'B'. Посещение библиотеки было свободным, но я оказался единственным посетителем.
  - О, а вы, похоже, из новеньких.
  Скрипучий голос принадлежал пожилому зеку с испещрённым морщинами лицом. Сидевшая на переносице мясистого носа дужка очков с большими линзами была когда-то, вероятно, сломана, а позже скреплена обычным медицинским пластырем, уже потерявшим свою былую белизну. Одет он был стандартную серую робу, но при этом на руках зачем-то имелись нарукавники.
  - Джонни Горовиц к вашим услугам, - представился библиотекарь, привстав за своей конторкой и изображая чуть заметный поклон.
  - Фил Бёрд, - невольно улыбнулся я. - Действительно, в Сан-Квентин я попал только вчера, и уже понял, как скучно здесь без телевидения, радио и книг. С первыми двумя пунктами ничего не поделаешь, а вот книги, я смотрю, в наличии имеются. Предло́жите что-нибудь почитать?
  - С удовольствием! Но сначала я должен выяснить ваши предпочтения. Шекспир, Дюма, Диккенс, Толстой, Драйзер, Ирвинг, Твен, Лондон?..
  - М-м-м... Ну, для начала можно что-нибудь из Дюма и... А Гюго у вас есть?
  - О, один из моих любимейших авторов! 'Отверженные', 'Собор Парижской Богоматери', 'Человек, который смеётся'? Или 'Последний день приговорённого к смерти'? Знаете, в наших местах очень актуально...
  - Нет, спасибо, в смертники меня пока рано записывать. Давайте 'Человек, которой смеётся'. Я слышал, на руки вы выдаёте не больше двух книг? Тогда из Дюма, если уж в тему, как вы говорите, дайте 'Граф Монте-Кристо'.
  Спустя минуту я держал в руках две увесистые книги французских авторов. Гюго в ещё вполне приличном состоянии, а вот Дюма - изрядно потрёпан, но, к счастью, все страницы занимали положенные им места. На меня завели карточку, а вернуть книги я должен был через неделю. Прежде чем откланяться, я ненадолго задержался.
  - Нескромный вопрос, мистер Горовиц... Вас-то за какие грехи сюда определили?
  Тот грустно улыбнулся и принялся протирать носовым платком линзы очков. Ответил, только водрузив их обратно на нос.
  - Я, собственно, и не скрываю свою историю. Но она займёт не одну минуту... Согласны подождать?
  - Да я не тороплюсь, время до обеда ещё есть.
  - Тогда подождите немного, я вскипячу чай.
  Он достал откуда-то из-под стола два стеклянных стакана, налил в каждый воды из большой банки, после чего сунул в один из стаканов... пару бритвенных лезвий на спичках с двумя прикрученными к ним проводками, а вилку электрошнура воткнул в розетку. Спустя минуту появились первые пузырьки, а ещё через минуту вода в стакане закипела. Старик бросил туда чайную ложку заварки, кусок рафинада и велел мне помешивать, а сам тем временем принялся проделывать такую же процедуру со вторым стаканом. Вот те на, оказывается, этот трюк с самодельным кипятильником был известен не только советским зекам.
  Так, за чаем, библиотекарь и поведал мне свою историю. Выяснилось, что в Штаты они эмигрировали семьёй с западной Украины в начале века, когда Джонни было 12 лет и звали его ещё Шмуэль. Было у него три брата и сестра, а сам он - младший в семье. Осели в Огайо, родители купили небольшую бакалейную лавку, дети им помогали, потом начали разбегаться. Джонни к окончанию школы мечтал поступить в университет, но дохода, которые давала лавка родителей, едва хватало на жизнь семьи. А тут ещё нагрянула любовь. Еврейский мальчик по уши влюбился в дочку богатеньких родителей с их улицы. Та возьми и заяви ему: 'Выйду за тебя, когда на твоём банковском счёте будут лежать хотя бы 100 тысяч долларов'. Далеко не факт, что даже в этом случае вышла бы, так как её родители на евреев поглядывали свысока и уже наверняка подыскали ей женишка с хорошей родословной. Нужно было только дождаться, когда дочурка закончит тот самый университет, в который Джонни также мечтал поступить. Но наш герой, потерявший от любви голову, решил во что бы то ни стало заработать эти несчастные 100 тысяч, причём легальным путём. За какую только работу ни брался, однако всё это приносило мизерный доход. В итоге с партией таких же мечтателей в 1931 году отправился мыть золото на Аляску. Старатель из Джонни получился аховый, спустя полгода он вернулся с пустыми руками. Тут случайно встречает свою любовь, и та с насмешкой интересуется, добыл ли Горовиц те самые 100 тысяч? Если нет - то ему нужно поторопиться, так как родители уже подыскали ей жениха. В отчаянии Джонни не придумывает ничего лучшего, как купить на последние деньги револьвер и отправиться грабить банк. Убивать он никого не хотел, даже была мысль не заряжать барабан револьвера, но в последний момент всё же передумал. Возможно, это и спасло ему жизнь, хотя сам Джонни сейчас предпочёл бы смерть от пули охранника, но тогда он интуитивно выстрелил первым. Причём чуть ли не с зажмуренными глазами, но, как известно, новичкам везёт. Несчастный охранник получил смертельное ранение в шею, а находящегося в шоковом состоянии грабителя-неудачника повязали оперативно прибывшие на место преступления копы.
  - Дело могло закончиться электрическим стулом, но общественному адвокату удалось добиться смягчения приговора до пожизненного, - со вздохом перешёл к финальной части своего рассказа Горовиц. - Первые двенадцать лет я отсидел в Мэнсфилдской тюрьме, потом меня отправили сюда. Библиотекарем я стал ещё при прежнем директоре, так как ни на что другое, по его мнению, в силу своего тщедушного телосложения не был способен, а в книгах разбирался достаточно хорошо. Правда, в последнее время зрение совсем плохим стало, просил директора подыскать мне замену, но он пока что-то не слишком шевелится.
  Вот вам очередная поучительная история, думал я, покидая гостеприимного библиотекаря. А что поделать, из-за любви люди не то что банки грабят - вешаются, стреляются и травятся. Вон у нас в армии, когда в Чечне ещё служил, случай был с первогодком... Хотя ладно, не будем о грустном.
  Этот вечер я посвятил чтению. Правда, однажды мой покой попытались нарушить. До отбоя двери камер держались открытыми, тут-то и завалились ко мне двое типов, в одном из которых я признал вчерашнего зека, наехавшего на меня по пути в столовую. Второй был на голову его выше и шире в плечах, классический бычара.
  - Ну что, новенький, платить будешь?
  - В смысле? - спокойно поинтересовался я, откладывая в сторону книгу и лениво поворачивая голову.
  - В смысле, что ты богатенький хрен, а без защиты здесь тебе каюк. Если я, Фредди Крюк, возьму тебя под своё крылышко - никто не посмеет поднять на тебя руку.
  - Крыша моя, значит, пришла? Ну-ну... И сколько я буду должен за твоё покровительство?
  - Каждую неделю будешь отдавать мне по полсотни баксов. С твоими миллионами это сущая мелочь, верно?
  - А какой у тебя срок?
  - Зачем тебе это?
  - Ну, мне же нужно знать, сколько лет я буду платить тебе еженедельно по пятьдесят долларов. Хочу подсчитать, какая сумма набежит в итоге.
  Этот тип переглянулся с подельником и, осклабившись, приблизил ко мне свою физиономию, выдохнув из щербатой пасти вместе с миазмами:
  - Слушай, грёбаный мистер Рич, мне насрать, сколько ты там потратишь за те 7 лет, что я тут ещё буду торчать. Ты, наверное, ещё не понял, что речь идёт о твой жизни. И если ты её ни в цент ни ставишь - то можешь с ней попрощаться уже завтра.
  - А теперь ты послушай меня, кусок дерьма.
  Я спрыгнул вниз, оказавшись на полголовы его выше и, глядя в глаза, ровным голосом продолжил:
  - Если хоть ещё раз я увижу тебя возле моей камеры или ты приблизишься ко мне ближе чем на три метра... Нет, я не буду тебя убивать, я просто переломаю тебе ноги, чтобы ты, лёжа в лазарете, мог в спокойно обстановке подумать о своём поведении. И вот этот клоун, - я резким движением схватил здоровяка сквозь штанину за мошонку, - этот клоун тебе не поможет, потому что будет лежать на соседней койке.
  - Отпусти, твою мммать! - простонал бычара, стоя на цыпочках.
  На всякий случай на глазах охреневшего шантажиста я растянул удовольствие ещё секунд на десять, после чего всё же освободил из захвата оказавшиеся отнюдь не стальными яйца. Бык согнулся пополам, держась за промежность и выпучив глаза.
  - Пошли на хрен отсюда!
  Они и ушли, тихо ушли, разве что бычара продолжал постанывать. Я покосился на Молчуна Лу. Тот как сидел со своей крысой, так и продолжал сидеть, поглаживая зверька как ни в чём ни бывало. А я снова забрался на свою шконку, продолжив увлекательное чтение об узнике замка Иф. Всё-таки у второго яруса есть преимущество - лампочка ближе, и читать как-то сподручнее. Но всё равно не настолько яркий свет, чтобы не испортить спустя какое-то время зрение. Как бы до очков не дочитаться.
  На следующий день мне снова вручили метлу, но уборка продлилась недолго - зарядил дождь. Мести грязь смысла не было, поэтому я вернулся в камеру, но не успел улечься с книгой на руках на своих нарах, как появился надзиратель, кажется, фамилия его была Лепски. Поигрывая дубинкой, он подошёл ко мне и велел следовать за ним.
  Ничего не спрашивая, я двинулся в указанном направлении. Мы покинули корпус, миновали тюремный двор и оказались внутри административного здания. Поднялись на второй этаж, сделав остановку возле двери с табличкой 'Директор Генри О. Диксон'. Интересно, что от меня понадобилось директору тюрьмы?
  Это выяснилось чуть позже, когда я оказался внутри, сидящим на стуле напротив развалившегося в кресле за своим столом Генри Диксона. Тот выглядел лет на сорок с небольшим, голову его венчала крупная залысина, а густые усы скрывали шрам на верхней губе, вероятно, ему в детстве сделали операцию по поводу 'заячьей губы'. Перед ним лежала открытая папка, и на первом листе я разглядел собственную фотокарточку, сделанную при поступлении в исправительное учреждение.
  - Как обустроились, мистер Бёрд?
  - Терпимо, мистер Диксон, - нейтрально ответил я, теряясь в догадках, в каком ключе будет протекать разговор.
  - К нам редко залетают такого полёта птицы, - улыбнулся он собственной игре слов. - Вас вроде бы определили к Молчуну Лу? Небось, уже наслышаны о его прошлом?
  - Странно, что он не в психбольнице, - пожал я плечами.
  - Я, честно говоря, тоже удивлён, что его признали дееспособным, но это уже не в моей компетенции. Я бы вас к кому ещё подселил, но там такие типы - клейма негде ставить. А одиночки у нас для приговорённых, да и вы там с ума бы сошли за 15 лет. Надеюсь, вы с Молчуном Лу поладили? Он парень тихий, хоть и малость того.
  - Ну хотя бы пока придушить меня не пытался, - вздохнул я, невольно вспоминая ночное происшествие.
  - А вы неплохо держитесь для новичка.
  Да уж, новичок... Знал бы ты, через что мне довелось пройти, не смотрел бы на меня с такой снисходительностью во взгляде. Ваши тюрьмы не чета советским и тем более лагерям типа Ухтпечлага.
  - Мне рассказали о небольшом конфликте, случившемся вчера вечером между вами и Грегори Смоллом, которой заявился в вашу камеру со своим подручным. Вы молодец, не спасовали. А Смолл - мелкая сошка, сегодня же отправится в карцер, причину мы найдём.
  Невольно вспомнился карцер, в котором мне довелось побывать в Бутырке в приснопамятном... да, в 37-м. Целая вечность прошла, а ощущение - будто вчера. Интересно, сколько живут пауки? Бармалей, мой невольный сокамерник, небось уже давно окочурился.
  Диксон извлёк сигарету из початой пачки 'Pall Mall' и сунул её в зубы.
  - Ку́рите?
  - Нет, спасибо, не имею такой привычки.
  - А я не могу бросить, иногда по три пачки в день выкуриваю. Жена уверяет, что я умру от рака лёгких. Может, так оно и будет, пока только слизь из глотки по утрам отхаркиваю.
  Он сделал ещё несколько затяжек, последнюю - самую сильную, и задавил недокуренную сигарету в металлической пепельнице. Его пальцы сплелись на небольшом, упрятанном в жилетку животике, а взгляд из-под кустистых бровей принялся буравить меня, словно пытаясь прожечь в моём теле дырку. Чувствовал я себя не совсем комфортно, но старался никак этого не демонстрировать.
  - А знаете что...
  Директор приподнялся и протянул руку к сейфу, дверца которого оказалась незапертой. Спустя секунду на столе оказались початая бутылка виски и пара стаканов.
  - Думаю, от глотка доброго виски вы не откажетесь? - подмигнул Диксон, плеснув в каждый из стаканов на стандартные два пальца.
  - Не откажусь, - согласился я, цепляя подвинутый ко мне хайболл.
  Мы посмаковали напиток, и впрямь оказавшийся неплохим, после чего я, наконец, задал вопрос в лоб.
  - Мистер Диксон, вы ведь не для того меня пригласили, чтобы угощать сигаретами и виски?
  - Почему бы и нет? - крякнул от такой откровенности директор тюрьмы. - Поверьте, встретить интересного собеседника здесь весьма сложно. Мои подчинённые в большинстве своём исправные служаки, но не более того. Я уж не говорю о заключённых, девяносто девять и девять десятых процента которых - грабители, насильники и убийцы. Вас же я при всём желании не могу отнести к этой категории.
  - Но ведь именно за убийство - якобы убийство - меня сюда и определили.
  - Поверьте, даже если вы и убили кого-то по пьяной лавочке, то сильно отличаетесь от обычного контингента моей тюрьмы, - он выделил слово 'моей'. - Я читаю ваши газеты, слушаю ваше радио, смотрю ваше телевидение, в конце концов, я не пропускаю ни одного вашего фильма! Недалёкий человек при всём желании не смог бы успешно вести такой бизнес. Ваш фильм как режиссёра 'Месть подаётся холодной' вообще один из моих любимых, если не любимый. А ведь с момента его выхода уже лет десять прошло...
  - Пожалуй, что и побольше, он вышел на экраны в 39-м.
  - Тем более! Вы - уникум, то ли по иронии судьбы, то ли по чьей-то злой воле оказавшийся в числе заключённых Сан-Квентина. Поэтому я и хочу, чтобы по окончании отпущенного вам срока вы вышли на свободу здоровым морально и физически. Думаю, вас выпустят по УДО. Если я не ошибаюсь, рассматривать условно-досрочное по вам будут через десять лет?
  - Угу, - кивнул я.
  - Уверен, что при достойном поведении через десять лет вы обнимете своих жену и детей. Да, повзрослевших детей, но хотя бы не на пятнадцать, а на десять лет. Согласитесь, есть ради чего проявить терпение и законопослушание. Между прочим, у нас полным ходом идёт подготовка к Рождеству. 25-го в честь Рождества в столовой обещали испечь гигантский бисквитный торт, на него уже выделены продукты, а 30-го состоятся театрализованное представление и концерт - всё это с участием заключённых. Может, и у вас имеется какой-нибудь талант?
  - Разве что спеть под гитару пару песен.
  - А что, инструменты у нас имеются, можем устроить. Вот прямо сейчас и запишу: Фил Бёрд, поёт под аккомпанемент гитары, - принялся он черкать в блокнотике. - А вы пока подумайте над репертуаром, договорились? И если нужно, сможете порепетировать.
  Ой, неспроста этот Диксон мне тут пятки лижет. Бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке.
  - Если будет вести себя примерно, да при этом принимать активное участие в жизни тюрьмы, как в случае с рождественским концертом - я лично буду ходатайствовать о вашем УДО.
  - Я и не собирался нарушать тюремные порядки, вот только если меня попытаются оскорбить словом или делом, боюсь, в ответ могу и покалечить.
  - Я наслышан о ваших геройских поступках на воле, мистер Бёрд, знаю о вчерашнем случае, и уверен, что вы сумеет за себя постоять. Но мы всё же стараемся не допускать нарушений закона в стенах подведомственного мне учреждения. В противном случае нарушителя ждёт карцер, а то и новый срок. Так что намотайте себе на ус.
  - Тем не менее, мне уже по секрету сообщили, что недели не проходит, чтобы кого-то не порезали, - усмехнулся я. - Знаете, не хотелось бы как-нибудь поскользнуться в душе, упав несколько раз подряд на некий острый предмет.
  - Хм... Э-э-э-э... Кто же это вас просветил?
  - Увы, я не могу раскрыть имя своего информатора, это было бы неэтично.
  И в то же время подумал, что надзиратель, возможно, заприметил, что в первый день моего пребывания здесь за ужином я общался с Моррисом. Тогда для бывшего финагента дела могут сложиться не лучшим образом. Но всё же будем надеяться на лучшее.
  - Ну да ладно, не буду устраивать вам допрос, просто поверьте - я и мои люди прилагаем все силы для того, чтобы тюрьма Сан-Квентин стала если не лучшей в Штатах, то как минимум образцовой. Мы хотим оправдывать доверие американских налогоплательщиков.
  - 'Тюрьмы построены на камнях закона, публичные дома - из кирпичей религии', - с улыбкой процитировал я.
  - Читали Уильяма Блейка? Неудивительно, что вы успели уже побывать и в библиотеке. Как вам Горовиц?
  - Приятный старик со сложной судьбой.
  - Ну, тут у всех судьбы непростые, и у вас в том числе. Кстати, не думали, чем себя занять на ближайшие годы? Думаю, вы способны на большее, чем просто подметать территорию.
  Ловушка? Проверка? Хотя какой смысл? А что если он искренен и всерьёз озаботился моей занятостью? Ладно, была не была.
  - Я тут поговорил с мистером Горовицем, он пожаловался на плохое зрение. Говорит, мол, если бы начальство нашло мне замену... Вот я и подумал, может, мне попроситься в библиотекари?
  Я с видом невинной овечки смотрел на директора, тот на меня, и так мы переглядывались с минуту, после чего губы Диксона неожиданно расползлись в широкой улыбке.
  - А вы не промах, мистер Бёрд! Что ж, я могу устроить вас в это тихое местечко, это в моих силах... Кстати, моя дочка Элизабет. Красотка, не правда ли?
  Он кивнул на стоявшую на столе чёрно-белую фотографию симпатичной, стройной девушки в платье в горошек.
  - Хороша, - согласился я, гадая, к чему он ведёт.
  - Следующей весной дочка заканчивает колледж в Сан-Франциско, будет дипломированным отельным менеджером, но мечтает стать актрисой, сниматься в Голливуде. Мать только смеётся, а я стараюсь дочурку поддерживать. Как думаете, сможет у неё выгореть эта задумка? Я слышал, в Голливуде нужно иметь волосатую лапу, без этого никак.
  На что же ты намекаешь, мистер Диксон? Кажется, я догадываюсь, к чему ты клонишь.
  - Знаете, не всегда всё решает волосатая лапа. Если человек бесталанен как пробка - толку от связей немного. Ваша дочь участвовала в школьных постановках?
  - О да, она всегда была на главных ролях и удостаивалась только восторженных отзывов!
  - Что ж, если в ней и впрямь есть искра таланта, то на моей студии вашу дочь могут поглядеть. Вдруг из Элизабет и впрямь выйдет неплохая киноактриса.
  - Мистер Бёрд, даже не знаю, как вас благодарить...
  - Пока ещё рано, но я почему-то уверен, что у Элизабет Диксон всё получится. Только дайте мне возможность позвонить моим людям на студию. Когда она сможет туда приехать? В рождественские каникулы? То есть совсем скоро... Хорошо, я договорюсь, чтобы её посмотрели. А ещё, - я жестом пресёк выражение очередной волны благодарности, - ещё я могу помочь Сан-Квентину материально. Ведь наверняка финансовая поддержка тут не будет лишней?
  - Вы как нельзя правы! Тюрьма содержится, как я уже говорил, на деньги американских налогоплательщиков, но помощь частных лиц мы только приветствуем. Тем более что некоторые корпуса требуют основательного ремонта, а котельная вообще дышит на ладан. Зимы в наших краях хоть и мягкие, снег - большая редкость - но эта проклятая сырость... Она повсюду! Плесень разъедает стены, а ржавчина - проложенные в них коммуникации, мы устали бороться с тараканами и крысами. Так что если вы согласитесь оказать тюрьме материальную поддержку - лично от меня вам огромная благодарность!
  'Да уж, до эпохи полипропиленовых труб мы с Диксоном вряд ли доживём', - про себя усмехнулся я.
  - Что ж, раз вы не против - тогда по рукам. Сейчас я готов позвонить насчёт Элизабет, а в ближайший приезд сюда моего помощника и супруги, которая на данный момент является держателем акций всех моих компаний, мы решим вопрос с финансированием ремонтных работ. И не только. Я тут уже прикинул, хорошо бы не только модернизировать спортивную площадку в тюремном дворе, но и оборудовать спортзал в помещении на случай ненастной погоды. Можно устроить комнату отдыха с бильярдом и телевизором... Согласен, насчёт бильярда я, быть может, погорячился, но телевизор - почему нет? Можно хотя бы включать его во время вечерних новостей и на трансляциях спортивных соревнований, благо что уже второй год вещает мой спортивный канал 'Sport TV'. Я бы от телеприёмника и в камере не отказался, но не хочу выглядеть зарвавшийся наглецом. А вот радио можно провести в каждую камеру, вряд ли кто-то будет против. Причём можно сделать так, чтобы включалось оно только с расположенного в административном здании центрального пульта, и вещало не только музыку, но и передачи, направленные на моральное перевоспитание заключённых.
  Блин, что я несу?! Это ж ведь и по мне ударит, я ж с ума сойду слушать ежедневно эту хрень с утра до вечера.
  - А что, идея с радио мне нравится. И с телевизором можно решить, если вы согласитесь стать спонсором проекта. Давайте-ка вы к завтрашнему дню составите подробный план, который я смогу представить на утверждение вышестоящему начальству. Уверен, их это заинтересует. А пока - вот к вашим услугам телефон, если вы действительно хотели позвонить насчёт моей дочери... Что вас смущает? Ах да, хорошо, не буду подслушивать, оставлю вас с аппаратом наедине, покурю в коридоре. Как закончите - выйдете.
  Диксон с улыбкой, призванной являть собой благодушие, но больше похожей на крокодилий оскал, ненавязчиво убрал со стола моё дело в сейф, после чего подвинул ко мне телефон и вышел из кабинета. Ладно, воспользуемся 'звонком другу', то бишь Стетсону. Думаю, в его силах организовать кастинг для девицы таким образом, что даже при отсутствии малейших способностей к актёрству она сможет засветиться в каком-нибудь проекте. Только бы он был на месте.
  Мне повезло, Стетсон взял трубку после третьего гудка.
  - Мистер Бёрд! Как вы?!
  - Неплохо, лучше, чем могло бы быть. Звоню из кабинета директора тюрьмы, пока он вышел покурить в коридоре. В общем, тут такое дело, - я понизил голос, чтобы Диксон, стоя за дверью, не услышал лишнего. - Уайлдер ведь уже приступил к съёмкам 'Зуд седьмого года'? Актёры на все роли у него уже наверняка утверждены, но, думаю, он сумеет придумать небольшую роль для дочки директора тюрьмы.
  Разговор занял буквально пару минут, Саймон всё схватывал на лету. Также я намекнул на возможные траты в пользу Сан-Квентина, которые ещё больше поднимут меня в глазах здешнего руководства. Пользуясь случаем, спросил, как там Варя, дети, попросил передать им привет и сказал, что уже скучаю по ним, но если супруг решит навестить меня - лучше ей это сделать одной, без Сони и Дани. Незачем травмировать психику детей, по легенде для которых папа находится в длительной командировке. Напоследок ещё раз напомнил, как зовут дочку директора тюрьмы, затем положил трубку и открыл дверь кабинета, приглашая курившего уже, наверное, вторую сигарету Диксона вернуться в свои апартаменты.
  - Вроде бы вопрос решили. Сейчас на моей студии приступили к съёмкам новой картины с восходящей звездой Мэрилин Монро, о которой вы ещё не раз услышите, но кое-какие вакансии остались, и Элизабет может попробовать свои силы на кастинге. Есть бумага и карандаш? Вот телефон моего человека, его зовут Саймон Стетсон, он будет курировать вашу дочь, когда она появится в Голливуде.
  Покидая под конвоем здание тюремной администрации, я находился в приподнятом настроении. Да, пришлось пойти на сделку с совестью, ведь ещё не факт, что девица чего-то стоит как актриса, и материальные затраты предвидятся немалые, но, чёрт возьми, мне тут сидеть ещё хрен знает сколько, так почему я не могу сделать своё пребывание в этих стенах чуть более комфортным?!
  
Оценка: 6.08*99  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com  
  А.Калинин "Игры Воды" (ЛитРПГ) | | Д.Игнис "Безудержный ураган" (Постапокалипсис) | | Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2" (Киберпанк) | | В.Свободина "Брачный сезон. Сирота" (Любовное фэнтези) | | А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая" (Боевая фантастика) | | S.Kooper "Дюжина" (Киберпанк) | | Л.Джейн "Чертоги разума. Изганник" (Антиутопия) | | М.Генер "Психи с телефонами в руках. Рассказ" (Антиутопия) | | А.Лоев "Игра на Земле. Книга 2." (Научная фантастика) | | Р.Прокофьев "Игра Кота-7" (ЛитРПГ) | |

Хиты на ProdaMan.ru Аромат страсти. Кароль Елена / Эль СаннаИ немного волшебства. Валерия ЯблонцеваЛили. Сезон первый. Анна ОрловаДурная кровь. Виктория НевскаяПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаНевеста гнома. Георгия ЧигаринаНЕ папочка. ПаризьенаОсвободительный поход. Александр МихайловскийСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеСоветник. Готина Ольга
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"