Марченко Ростислав Александрович: другие произведения.

Гадюкинский мост, или девять жизней лейтенанта Суровова

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    "...Если бы на меня возложили руководство сражением при Ватерлоо, битвой при Седане, или при Булл-Ране, то я бы знал все о том, что делать и несомненно, сдал бы все экзамены касательно данных сражений. Я знал как руководить дивизией или даже армейским корпусом, однако глупая игра касательно обороны переправы небольшим отрядом являлась как ни странно настоящей загадкой ..." "The Defence of Duffer's Drift" Капитан Э.Д. Суинтон, D.S.O., R.E. в будущем Генерал-майор сэр Эрнест Суинтон, K.B.E., C.B., D.S.O. Командир парашютно-десантного взвода лейтенант Александр Суровов в ходе неизвестного науке феномена провалившийся вместе с подчиненными в 1941 год не склонен предаваться рефлексиям. Окончив знаменитое училище и уже набравшись опыта в ходе службы в строю, он уверен как в своих силах, так и в своих людях, что до, что после их переноса. Пусть в его парашютно-десантном взводе с приданным пулеметно-гранатометным отделением и личным составом взвода обеспечения всего лишь 33 человека, однако у него есть автоматы АК-74М с оптикой, пулеметы ПКП и гранатометы бойцов, БМД-4М с полным боекомплектом, БТР-Д несущий крупнокалиберный пулемет "Корд" и автоматический гранатомет АГС-17, а также полный горючего наливник и три набитых боеприпасами Камаза-43501 в тылу. Хотя Александр неглуп, самолюбив и жаждет отличиться, он не только не рвется во встречном бою наголову разгромить танковую группу генерал-полковника Эриха Гёпнера, но пока даже не готов замахнуться на любой из его танковых батальонов. Все что ему нужно под гнетом сложившихся обстоятельств, - максимум сутки оборонять брод и железнодорожный мост через реку Чернянка в районе деревни Гадюкино не допуская переправы там войск противника и после выполнения данной задачи оторваться от них, желательно не оставив в трофеях врага никаких хайтеков из будущего. На первый взгляд стоящая перед Александром задача кажется довольно простой, однако враг имеет привычку создавать множество проблем, но тем ни менее читатель с быстрым и острым умом, несомненно, сможет все понять касательно складывающейся ситуации задолго до первого выстрела. ----------- Произведение закончено. Выложены 1,2,5 главы.


Гадюкинский мост,

или девять жизней лейтенанта Суровова

ПРЕДИСЛОВИЕ

   "...Война ? это великое дело для государства, это почва жизни и смерти, это путь существования и гибели..."
   Сунь-Цзы, "Искусство Войны" - V век до н.э.
  
   Как подсказывает опыт глобальных и локальных конфликтов последнего столетия, вложенные в уста свежеиспеченного лейтенанта слова ветерана недавней Англо-Бурской войны и будущего генерал-майора,  Министра Авиации, Профессора военной истории Оксфордского Университета и Командующего Королевским Танковым Корпусом капитана Э.Д. Суинтона, рискуют стать бессмертными:
   "...Если бы на меня возложили руководство сражением при Ватерлоо, битвой при Седане, или при Булл-Ране, то я бы знал все о том, что делать и несомненно, сдал бы все экзамены касательно данных сражений. Я знал как руководить дивизией или даже армейским корпусом, однако глупая игра касательно обороны переправы небольшим отрядом являлась как ни странно настоящей загадкой ..."
   Данная книга родилась в основном под впечатлением от написанной Суинтоном в 1904 году и уже в настоящий момент практически бессмертной в определенных кругах "загнивающего Запада" повести "The Defence of Duffer's Drift", а также произведений его многочисленных последователей, ни один из которых, как собственно и сам Суинтон в России официально не переводился.
   Исходная "Оборона Брода Балбесов" структурно представляющая собой сборник из шести новелл-"снов" посвященных вариантам решения казалось бы простенькой тактической задачи по обороне английским пехотным взводом речного брода от окрестных бурских партизан, настолько великолепно осветила в тексте парадигму - "Уставы пишутся кровью" и недопустимость пренебрежения ротно-взводным уровнем старшими военачальниками у которых тактика тогда тоже начиналась с батальона, а также важность качественной подготовки младшего офицерского состава к ведению боевых действий, в том числе и самостоятельно, что уже без малого сотню лет по факту является обязательной к изучению в военных учебных заведениях англоязычных государств.
   Вторым источником вдохновения автора стала модная среди современных писателей тема альтернативной истории, с нашими современниками массами проваливающимися сквозь время в годы Великой Отечественной чтобы в лучшем случае показать фашистами где раки зимуют, а худшем - толкаясь локтями и затаптывая фронтовой грязью кирзовых сапог зеленый ковер раскрыть глаза товарищу Сталину о РПГ-7 и промежуточном патроне.
   На его взгляд, в данной теме нет ничего страшного коли книга уже в процессе написания самим автором относится к бульварному чтиву, однако, к сожалению, в последние годы стали слишком модны низкокачественные альтернативки с претензией на серьезность от слабо владеющих темой творцов. Непонятно почему уверенных в стопроцентном интеллектуальном и морально-волевом превосходстве немногих внуков над многочисленными дедами, а также уровне владения воинской специальностью современниками, чего если исходить из текстов только и не хватало предкам для воспрепятствования появлению немецких мотоциклистов в Химках.
   Как и кем эти творцы изображают сильнейшего в Российской истории врага, военная машина которого в буквальном смысле слова перемалывая все встреченное через полгода войны дошла до Москвы, а через год и до линии Архангельск-Астрахань это отдельная тема, очень грустная. Чванство, шапкозакидательство и заочные победы никогда никого ни к чему хорошему не приводили. История вообще и военная в частности помогает изучать прошлые ошибки, чтобы избегать их в будущем. И уж чего-чего, а разгромов армий уверенных в собственном превосходстве и того хуже реально в каких либо областях им обладавших, военная история знает более чем предостаточно.
   Для победы недостаточно иметь совершенную технику, амуницию и вооружение, в руках неквалифицированных пользователей против более-менее серьезного противника все это неизбежно превращается в груды трофеев, мусора и металлолома. И разница в 10-20-30-70 лет технического развития тут аргумент далеко не во всех случаях. Играет она только в руках и головах людей, которые способны реализовать имеющиеся у них преимущества, что блестяще подтверждается украинским конфликтом, где ВСУ на настоящий момент смотрится сущим близнецом Красной Армии если не 1941-42 г.г., то Советско-Финской Войны точно. Причем воюя с противником весьма широко использующего вооружение как раз данных лет выпуска.
   C введением в мотивы написания произведения автору пора заканчивать, пришло время перейти к делу:
   Командир парашютно-десантного взвода лейтенант Александр Суровов в ходе неизвестного науке феномена провалившийся вместе с подчиненными в 1941 год не склонен предаваться рефлексиям. Окончив знаменитое училище и уже набравшись опыта в ходе службы в строю, он уверен как в своих силах, так и в своих людях, что до, что после их переноса.
   Пусть в его парашютно-десантном взводе с приданным пулеметно-гранатометным отделением и личным составом взвода обеспечения всего лишь 33 человека, однако у него есть автоматы АК-74М с оптикой, пулеметы ПКП и гранатометы бойцов, БМД-4М с полным боекомплектом, БТР-Д несущий крупнокалиберный пулемет "Корд" и автоматический гранатомет АГС-17, а также полный горючего наливник и три набитых боеприпасами Камаза-43501 в тылу.
   Хотя Александр неглуп, самолюбив и жаждет отличиться, он не только вполне обоснованно сомневается в своих возможностях за пару дней собрать из разрозненных подразделений отступающей Красной Армии мотострелковую дивизию и во встречном бою наголову разгромить танковую группу генерал-полковника Эриха Гёпнера, но пока даже не готов замахнуться на любой из его танковых батальонов. Все что ему нужно под гнетом сложившихся обстоятельств, - максимум сутки оборонять брод и железнодорожный мост через реку Чернянка в районе деревни Гадюкино не допуская переправы там войск противника и после выполнения данной задачи оторваться от них, желательно не оставив в трофеях врага никаких хайтеков из будущего.
   На топтание своими ботинками зеленого ковра в кремлевской прихожей в ближайшей перспективе он не рассчитывает, однако уже прикидывает как это будет делать и что говорить при этом. Проект речи о перспективности промежуточного патрона и эффективности РПГ-7 периодически сам собой возникает в его мыслях. Где Советский Союз возьмет приличные объемы гексогена на снаряжение противотанковых гранат и пьезоэлектрические взрыватели для них же он пока не знает, но надеется что Сталинские конструкторы что ни будь придумают.
   На первый взгляд стоящая перед Александром задача кажется довольно простой, однако враг имеет привычку создавать множество проблем, но тем ни менее читатель с быстрым и острым умом, несомненно, сможет все понять касательно складывающейся ситуации еще до первого выстрела.
  

ЖИЗНЬ ПЕРВАЯ

   "...Знание наперед нельзя получить от богов и демонов, нельзя получить и путем заключения по сходству, нельзя получить и путем всяких вычислений. Знание положения противника можно получить только от людей..."
   Сунь-Цзы, "Искусство Войны" - V век до н.э.
   Известные события, доказавшие населению самой большой на земном шаре страны что не одними счетами безликими жив ее Президент, умножившие ее территорию и население, а также приведшие к невиданному росту патриотизма в государстве не оставили служивых в стороне от их последствий.
   Некие сопредельные государства с некоторых пор ощутимо заволновались, вполне явно задавшись вопросом, а верным ли выбором был вектор их внутренней политики после обретения независимости и не слишком ли было смело, с их стороны было столько лет дразнить северного соседа, чувствуя себя у бога за пазухой. Градус переживаний не прошел и мимо их покровителей, которые за свой имидж как оказалось переживали не меньше, в результате чего на территории сопредельных государств появилась бронетехника старших братьев по военному договору.
   Последнее не могло пройти мимо располагающихся на данном стратегическом направлении соединений Российской Армии, ценой чему стало повышение уровня боеготовности и вывод на усиление пограничников дежурных подразделений, клацать с потенциальными противниками затворами через границу. Что по мере усложнения политической обстановки потребовало все большего и большего вовлечения войсковых подразделений.
   От сопровождения колонны с продуктами, боеприпасами и горючим до пункта временной дислокации выдвинутой на прикрытие госграницы батальонной тактической группы нашего полка будь такая возможность, я бы с удовольствием отказался, однако командир полка любящий потренировать личный состав в условиях приближенных к боевым, не оставил мне другого выбора.
   Согласно поставленной им лично боевой задачи, я со своим взводом и приданным ему пулеметно-гранатометным отделением должен был сопроводить колонну до ПВД БТГ и после чего убыть на погранзаставу "Широкино" для усиления тамошних пограничников. Растаскивать дежурную БТГ по заставам вышестоящее командование не захотело, в итоге "Батя" получил приказ выдвинуть на усиление застав парашютно-десантную роту из пункта постоянной дислокации.
   Определившись с старшим колонны, командиром взвода материального обеспечения первого батальона лейтенантом Петренко о времени выхода, я получил сухой паек, оружие и боеприпасы, провел строевой смотр своего и приданного личного состава, а также убедился в готовности техники к маршу.
   Несмотря на все свои волнения, я был уверен, что безупречно сумею выполнить любой приказ моей Родины. Картинки горящих по линии государственной границы " "Леопардов", "Абрамсов", "Мардеров", "Брэдли" и "Страйкеров", улыбающихся девушек и прикрепляющего мне на грудь Золотую Звезду человека имя которого нельзя называть вслух стояли перед глазами, оставалось только не упустить случая таким образом отличиться.

* * *

   Весна вовсю вступала в свои права, снег на открытых пространствах уже сошел, сверху изо всех сил грело солнце не обращая внимания на собиравшиеся на западе тучи, погода, несмотря на неприятный метеопрогноз пока была идеальной и если бы не сложная международная обстановка, можно было даже планировать выезд на пикник в ближайшие выходные, но к сожалению, вместо пикника на эти выходные в моих планах была охрана государственной границы.
   Попасть под ожидаемый дождь в ходе марша ни мне, ни тем более механикам-водителям не хотелось и в результате наша колонна неслась со скоростью 60 километров в час, распугивая встретившиеся машины, пока я сидел на башне и наслаждался поездкой.
   Достаточно быстро добравшись до нужного поворота, колонна оставила шоссе и разбрасывая грязь проселка гусеницами и колесами устремилась вперед, спеша как доставить грузовики к пункту назначения. Помимо нежелания попасть под дождь, я хотел попасть на назначенную мне заставу до темноты.
   Впереди мелькнул бетонный мостик над небольшой речушкой, до расположения нашей тактической группы оставалось не более пяти километров, когда со стороны уже закрывших половину неба туч грянул гром, заставивший вздрогнуть и меня и сидевшего в соседнем люке наводчика-оператора моей машины сержанта Никишина.
   Сержант глянул на меня сквозь стекло своих шикарных американских стрелковых очков и хмыкнул:
   - Как бы нам под первую в этом году грозу не попасть, товарищ лейтенант!
   Ответить сержанту я не успел. Сверху грохнуло еще раз, мелькнула вспышка - и моя машина полетела куда-то в тартарары ломая непонятно откуда взявшийся вокруг подлесок и довольно удачно попытавшись познакомить нас с Никишиным с сложностями профессии чемпионов родео, пока не остановилась уткнувшись мордой в здоровенное дерево. Случившаяся остановка оказалась безусловно удачной - сруби БМД эту березу, дерево имело все шансы обрушится прямо на наши головы. Шум двигателей за спиной застилал грохот матерщины.
   Возникшую первой вполне логичную идею вылезти из люка и настучать по голове не справившемуся с управлением механику-водителю впрочем пришлось оставить практически сразу же как она возникла. Причиной послужил тот же Никишин, с неописуемым изумлением на исцарапанной физиономии поднявший с брони оборванную березовую ветку с восхитительными зелеными листьями на ней. Точно такими же, какие осыпали броню БМД вокруг меня и украшали ветки окружающих машину деревьев.
   После того как я почувствовал как волосы поднимают шлемофон, пришел черед материться уже мне - вокруг нашей колонны несомненно стояло лето. Новый взрыв обесценной лексики за спиной подсказывал, что подчиненные увидели то же самое.
   В течение следующего получаса ситуация прояснилась. Колонна появилась из ниоткуда в подлеске параллельно идущему вдоль берёзовой рощи проселку и остановилась, вырубив по инерции полтораста метров биомассы. Повреждения при перебросе у техники отсутствовали, за исключением разбитого веткой у бензовоза лобового стекла, личный состав отделался царапинами и испугом.
   Версия о попадалове в прошлое, параллельное измерение или на другую планету оказалась принятой личным составом абсолютно единодушно и в большинстве своём независимо друг от друга - внезапное перемещение из грязной весны в жаркое лето с температурой вокруг за двадцать градусов как-то не оставляло других вариантов. Как впрочем и смена времени суток с вечера на раннее утро судя по высоте солнца.
   Если смотреть по окружающей растительности занесло нас примерно на те же широты с которых мы отчалили, следы на дороге о техническом развитии нового мира много информации не приносили, а приемники Глонасс/GPS боевых машин спутников естественно не видели.
   Десятки прочитанных книг в жанре "наши там" и "альтернативной истории" проносились в моей голове, пока я вместе с лейтенантом Петренко, командирами отделений и прочим авторитетным личным составом оценивал имеющиеся у нас ресурсы и прикидывал план будущих действий.
   Медведеобразный заместитель командира взвода - командир первого отделения гвардии старший сержант Бугаев, выслушав молодёжь, выступал за крайнюю осторожность в дальнейших действиях:
   - Провалились куда-то это понятно без разговоров, на большее у нас информации то и нету. Дорогу я смотрел, там ничего ясного. Земля сухая, все утоптано, никаких следов не видно. Чёрта поймешь что по данной дороге ездит, телеги или автотранспорт. Я предлагаю заховаться где-то в лесу, выслать разведчиков, местных каких ни будь прихватить и допросить, короче выяснить куда нас занесло, потом будем решать что нам делать.
   В логичности данным доводам отказать было нельзя, сержанты шумно соглашались с старшим товарищем, я тоже согласно кивнул, один командир взвода материального обеспечения лепил из себя статую скептицизма.
   - Всё этого логично, товарищ старший сержант, но ты забыл о маленьких нюансах. - Бугаев поморщился замечанию. Петренко продолжил.
   - Ты до этого леса сначала доедь. В березняке куда нас занесло не отсидимся, он просматривается насквозь, просекой что мы прорубили полюбасу кто то заинтересуется, так что во твоему варианту нам нужно сваливать в глухую пущу чем дальше от больших дорог тем лучше. А где она находится - мы не знаем. И разделяться я бы не хотел. Так что не надо ломаться, выезжаем на трассу пилим к ближайшему населённому пункту, выясняем у местных куда нас занесло и где-что вокруг находится и только потом решаем что делать. Прятаться в лесу или сдаваться участковому. Если вокруг нас даже хреновое государство - в лесу мы не отсидимся, понимать должен.
   Тыловика тут же поддержал командир третьего парашютно-десантного отделения Владислав Егоров, любитель почитать с высшим историческим образованием в загашнике:
   - Петрович ты всё правильно сказал, но нас действительно не прямо посреди тайги выбросило. Я думаю действительно стоит двинуть по дороге. выяснить куда нас занесло, а потом решим что делать. Если параллельный мир - это одно дело, прошлое - другое, уровень развития вокруг нас - третье. Если мы в средневековье в стране с слабой верховной властью, вместо леса можно и замок какого ни будь феодала для отсидки захватить, от...дубасим соседей - люди к нам потянутся, в этом случае можно действовать с позиции силы. В сильном государстве даже в средневековье осторожнее надо, однако наше оружие и знания и тут много стоят. А вот если в недавнее прошлое на пару-тройку сотен лет или уровень ему соответствующий занесло тут только договариваться об условиях сдачи на милость государства надо. Или из него сваливать. На вояк которых на нас в России уже при Иване Грозном могли натравить, у нас патронов просто не хватит.
   - Пожалуй соглашусь, Влад. - Я как командир власть которого пока не оспаривалась попытался оставить за собой последнее слово. - Так и поступим. Выезжаем на дорогу, находим ближайший населённый пункт и выясняем куда мы попали. Дальнейшие действия планируем по ситуации. Тем ни менее, в связи с особыми обстоятельствами объявляю полный уровень боевой готовности подразделения. мало ли сисястую эльфийку в кольчужных стрингах и бронелифчике от голодного дракона спасти понадобится или что то в этом роде, рыцарёк какой на нас с копием набросится или лазером с орбиты лупанут...
   - Поэтому, взвод слушай боевой приказ! В течении следующего часа командирам отделений и тебе, товарищ гвардии лейтенант, составить список всего наличного имущества исправного и неисправного. Петрович, бери за задницу нашего хакера, пусть составит полный список личного состава с их позывными, и двух человек выставишь в охранение со стороны рощи. Егоров, Севастьянов - с вас по парному посту вверх и вниз на дороге. При появлении аборигенов - задержать и привести ко мне. Неспровоцированного насилия не допускать, вести себя как подобает российским десантникам. В случае нападения - вести себя по ситуации, желательно без крови, но это как получится. Оружие зарядить, поставить на предохранитель, быть готовым к его применению. Экипажам и свободному личному составу отделений осмотреть, заправить машины и приготовить их к дальнейшему маршу. Пожалуй, всё. Новые вводные, с получением свежих данных. Вопросы, замечания есть?
  
   - Имеются, - включился один из водителей ВМО, выглядевший лет на сорок сухой жилистый старшина, в донельзя выцветшей от многочисленных стирок старой "флоре". - По этой местности раньше тут ездил кто? Я не раз ездил и расскажу, что местность вокруг нас одной и той же будет. Только растительности сейчас вокруг малёк побольше понаросло. Те холмы на горизонте одни и те же, чуть дальше проедем, речушка должна быть.
   - Сергеич, это точно? Не ошибаешься? - Петренко заинтересовало мнение подчинённого. Впрочем, на его слова все тоже сделали стойку. Оставшиееся водители ВМО уверенности старшины не разделяли, однако возражений всёже не последовало.
   - На память не жалуюсь. Да проедем чуть дальше, на речушке оно всем ясно станет, ошибся или нет. Уж её то, все были должны запомнить.
   - Понятно. - Я тоже был в раздумьях. - Но это ничего не меняет, прошлое, будущее или параллельный мир, действия у нас будут одинаковы. Выясним куда попали - прикинем дальнейшие варианты. Пока же - выполняем назначенные действия. Вперёд!
   Личный состав образовавшейся тактической группы приступил к выполнению приказа. Я кивнул Петренко отойти в сторону, в последовавшей ранее суете у нас не нашлось времени переброситься парой слов тет-а-тет.
   - Иван, надеюсь помогать а не мешать друг другу будем? Стоит начать между собою грызться, бойцы сразу на первый план полезут. Сейчас за нами одна привычка, государства за спиной теперь нет. Тут и кровью запросто может кончится, если в бардак какой ни будь попали и людей не удержим.
   - Не дрейфи Саша. Я на главенство не претендую, мы из разных батальонов, твои бойцы меня даже не знают. А коли с ними начнутся проблемы - обращайся, помогу чем смогу. Мужики у меня адекватные, общий язык с ними имеется, они тоже помогут коли кого ни будь из своих сопляков унять понадобится, не сомневайся. Командуй, лейтенант. Но право высказать тебе свое мнение я за собой сохраняю и обещай мне его внимательно выслушать. Сержантов и бойцов поадекватнее, тоже выслушивай. Судьба у нас общая, ситуация сложная, одной твоей головы на всех не хватит, понимаешь?
   - Значит договорились. - Мы с Иваном пожали друг другу руки и разошлись по своим делам.
   На данный момент моем распоряжении находились:
   - Три недавно полученные БМД-4М моего взвода, вооруженные 100 и 30 мм пушками и пулеметом ПКТ, с полным штатным боекомплектом включая противотанковые управляемые ракеты в каждой
   - Старенький, но находившийся в неплохом техническом состоянии БТР-Д гранатометчиков.
   - Двадцать семь бойцов, шесть из которых, из состава приданного мне пулеметно-гранатометного отделения.
   - Четверо водителей и командир взвода материального обеспечения, которые как бойцы мной не рассматривались.
   - Три загруженных сухим пайком и боеприпасами бортовых Камаза-43501 и доверху залитая дизельным топливом автоцистерна, обеспечивавшие в обозримом будущем практически все наши основные нужды.
   - Автоматический гранатомет АГС-17 с боекомплектом.
   - Крупнокалиберный пулемет "Корд" с пехотным станком, также с боеприпасами в лентах и цинках.
   - Два гранатомета РПГ-7Д. Первый в укладке бронетранспортера ПГО с нишами машины заполненными сумками с девятью кумулятивными и двенадцатью осколочными и термобарическими гранатами к нему, второй (мой взводный) в укладке БМД N442 Бугаева.
   - Двенадцать реактивных противотанковых гранат РПГ-26 в парашютно-десантных отделениях.
   - Три пулемета ПКП с тремя снаряженными лентами "сотками" к каждому и тремя ящиками с боеприпасами к ним в машинах, двумя с ЛПС и одним с бронебойно-трассирующими.
   - Двадцать девять автоматов АК-74М, десять из которых с оптическими прицелами 9П29 "Тюльпан". Личный состав ПДО и гранатометчики в своих разгрузочных жилетах 6Ш112 имели по восемь полных магазинов к ним. Дополнительно к этому, так же как к пулеметам в боевых машинах хранились три ящика с патронами 7Н10, под одному ящику на каждую.
   - Три подствольных гранатомета ГП-25, по десять выстрелов к каждому.
   - Тридцать восемь современных осколочных оборонительных гранат РГО и столько же наступательных РГН у бойцов.
   - Средства связи в виде девяти радиостанций Р-187П1 "Азарт".
   - И наконец, мой ПЯ с двумя обоймами, дабы я мог с максимальными удобствами расстрелять струсившего при виде "Абрамса" бойца, либо с таким же комфортом застрелиться.
   Камазы Ивана набитые боеприпасами и горючим дополнительно к наличному в боевых машинах были в нашей ситуации неоценимым ресурсом, который следовало в максимальной степени беречь, куда бы нас не занесло, однако сам он и его подчиненные моих бойцов усилить сильно не могли. Несмотря на то что все четверо водителей были вооружены автоматами и хранили в кабинах бронежилеты и каски, к автоматам у них имелось всего лишь по два магазина на ствол, сам лейтенант был вооружен пистолетом и о СИБ естественно не позаботился. Слегка сглаживали ситуацию разве что две новенькие переносные радиостанции Р-187П1 "Азарт", точно такие же, как у меня, моих командиров отделений и командиров пулеметного и гранатометного расчетов.
   Полной номенклатуры боеприпасов в грузовиках, к сожалению, не было, отсутствовали выстрелы к РПГ, ВОГ-и к подствольникам и ручные гранаты, которые первый батальон ,не прекращавший процесса боевой подготовки даже выдвинувшись к границе, видимо не расходовал или имел достаточный тому запас заранее.
   Изменять своё решение за время приведения подразделений в порядок оснований не нашлось и в результате чего, выбравшись на дорогу, колонна двинулась вперед, навстречу своей судьбе.

* * *

   Подозрения о формате переноса как и говорил старшина оформились уже через несколько минут, при виде деревянного мостика через маленькую речушку, при виде которой кто-то сзади загудел и по рации вышел Петренко:
   - Верба Десять, Топору Десять. Слова старшины Чибисова подтверждаю, местность та же, изменения незначительны.
   Так как подозрения оформились в уверенность, я сверился с картой и воспользовался правом выбора маршрута. В результате, когда спереди-слева мелькнул хорошо знакомый холм с не менее хорошо знакомой церковью на нем, буквально с ходу оказался выявлен примерный период провала - судя по отсутствию крестов и общему затрапезному виду храма, нашей несчастной группе посчастливилось навестить период правления Иосифа Виссарионовича. При Хрущёве и Брежневе по моему предположению движение на дорогах все же было более оживлённым, а сама церковь серьезно пострадав от артиллерийского огня в войну, куполов до развала колхозов и передачи храма епархии с последующей реставрацией вовсе не имела. Любимая женщина ни разу не упускала случая вытащить меня к себе на малую родину в село Коровино и похвастаться как восстановленным там храмом, так и прочими достопримечательностями. Открытым оставался только вопрос провала в "параллельный мир" а не прошлое.
   К географии и периоду я привязался, осталось только уточнить дату, что и произошло достаточно быстро. Колонна свернула на Коровино, и когда впереди появился целехонький помещичий дом с огороженным садом, уроки краеведения любимой сами по себе всплыли в памяти.
   Данную усадьбу, в советское время школу превращенную немцами в опорный пункт, стерли с лица земли в 1944 году в ходе боев на линии "Пантера", однако от этого она не перестала быть проклятым местом. В июле 1941 года немцы захватили в ней полевой госпиталь, раненые которого позже почти целиком вымерли от голода и ран в организованном тут же лагере военнопленных. После войны останки погибших в плену бойцов были торжественно перезахоронены и над братской могилой взяла шефство восстановленная на остатках старого фундамента Коровинская средняя школа в музей которой меня тоже водили - потенциальная тёща была в данной школе завучем. Далее нужно было только поймать парочку аборигенов на улицах, чтобы выяснить, в мирное или военное время мы попали и строить планы исходя из открывшихся обстоятельств. По закону бутерброда, на "колхозные тридцатые" я впрочем, сильно не надеялся.

* * *

   Так и оказалось. Аборигенов достаточно активно пытавшихся исчезнуть с пути невиданных боевых машин отловить сразу не удалось, первого мы поймали только возле колхозной управы,- здоровенного дома из почерневших брёвен под цинковой крышей, с дорожкой и двумя газонами с парой посаженных там елочек перед ним. Над правлением развевался красный флаг, так что хотя бы в одной вещи нам повезло - на оккупированные территории мы не угодили. Если повезёт еще больше - то и война пока не началась, что сразу же снимет множество возможных проблем.
   Первым рассмотренным достаточно близко аборигеном оказался парнишка лет пятнадцати в стареньких коричневых штиблетах, заметно поношенных брюках и пиджаке, с выглядевшей чуть получше косовороткой под ним. а также рыжими вихрами лезущими из под суконной кепки восьмиклинки.
   - Здорово, малой. Сюда иди. - Заинтригованный парнишка подчинился.
   - В Коровино мы сейчас попали, не подскажешь?
   - Да, товарищ... А вы кто такой будете?
   - А кто я такой, тебе знать не обязательно. И председателю твоему который похоже сейчас в окно выглядывает тоже не по чину. Сбегай к нему и скажи что лейтенант Суровов свежую газету просит. Или несколько, если "Красная Звезда" случайно окажется вообще хорошо будет. Скажи - очень его прошу! Без печатного слова изголодались.
   Вопрос добыть начальный объем информации из прессы пришел экспромтом, ранее не обсуждался, но был сочтен мною гениальным решение спасающим от множества проблем в случае если в процессе общения кто-то сморозит аборигенам очевидную глупость. Времена не те, чтобы это серьезные проблемы не спровоцировало. " Бегут буржуины - кабздец Мальчишу; ползут буржуины - хана Мальчишу" или что-то типа того.
   Времена - прямо живая тема для создания демотиватора по той картинки из советского реализма с засадой за углом двух мордатых мужиков на героического комсомольца в буденновке и книжкой классика социализма под мышкой. Остаётся добавить только надпись разъясняющую суть картины - "Односельчане лайкают местного блоггера".
   Юноши с активной жизненной позицией, а местные комсомольцы именно такие, в этой связи через одного должны быть теми ещё параноиками. Для нас вариант далеко не лучший, коли у подобного идеального комсомольца Вани с огнём в заднице хватит ума мобилизовать ячейку и попытаться вилами перебравшиеся через границу буржуинские "танки" заколоть, под прикрытием дробовика с утиной дробью. Не расстреливать же болванов, последнее может настроить власть на изрядно неконструктивный лад. Общение с Вождем гораздо лучше вести в свете кремлёвских кабинетов, а не сумраке московской тюряги в компании парочки зверообразных специалистов по мотивации.
   Пачку газет притащил сам мужик разглядовавший нас в окно, тип лет пятидесяти на вид, в скромной синей рубахе с тонким кавказским пояском, с красным носом любителя накатить двести грамм для настроения и вислыми тронутыми сединой усами. Я оказался прав он оказался в здешнем колхозе председателем. Вместе с ним из управы выскочил щурясь из под модных в эти времена круглых очков-велосипедов непонятно почему радостный деревенский интеллигент с козлиной бородкой, в соломенной шляпе и черных нарукавниках надетых поверх рукавов тоже заметно поношенного коричневого пиджака, а также смачная дива в теле, как будто сбежавшая с портрета доярки из фильма "Особенности национальной охоты" - длинное скромное платье из холстины с вышивкой распираемое внушительной грудью, цветастый платок наскоро наброшенный на голову и пухлые щёчки полные здорового румянца. Чуть позже непонятно откуда вокруг возникли и прочие хроноаборигены разного возраста, до этого видимо наблюдавшие за нами со стороны.
   Стороны, а мой личный состав не выдержал и без команды полез из под брони, внимательно рассматривали друг друга.
   Реакция людей, в общем, не отличалась от нам современной. Девки и молодухи строили залётным видным мальчикам глазки, молодые парни ревниво косились на них и на нас, а подростки горящими глазами рассматривали наше оружие и боевые машины. Мужики постарше по спектру интересов от последних отличались мало, разве что разделением внимания ещё и по выправке да внешним видом. Особенно когда я спрыгнул вниз чтобы принять прессу и пожать руку изнывающему от любопытства её хозяину.
   - Здорово будем, товарищ лейтенант! Снетков значит Иван Агафонович, председатель буду "Красного Пути".
   - Лейтенант Суровов Александр Васильевич, командую данным подразделением.
   - Держи свои газеты. С чем пожаловали, товарищ лейтенант? - От любопытства председатель передавая мне пачку из десятка разномастных газет, не удержался.
   - Собственно именно за газетами и заехали, узнать что в мире твориться. Пока задачу выполняли по лесам, одурели без печатного слова.
   - Ух молодцы какие, - между тем радостно заблажил деревенский интеллигент, горящими глазами рассматривая мои машины и бойцов на них, - уж вы то поди покажете фашистам!
   В известном месте всё сжалось как у рубящего прут на 36 станка-гильотины, у меня во всяком случае. Надежды на лучшее не осталось, слова практически однозначно определяли период в котором мы находились - лето 1941 года, тот краткий период перед немецкой оккупацией. "Закон бутерброда" или же чья то воля (что вероятнее) действовал во всей красе.
   Я огляделся по сторонам, стало жутко. Среди окружавшей машины все более и более увеличивающейся толпы густо стояли трупы, которые просто не знали об этом. Некоторые из них не доживут даже до следующего лета, многих за три года убьют каратели из немецких и куда более страшных даже на их фоне прибалтийских полицейских батальонов, ещё больше проредят голод и болезни оккупации, а потом по селу ещё и прокатится фронт который процедит уцелевших ещё более.
   А потом пройдёт ещё и мобилизация которая заберет всех до неё доживших мальчишек сейчас с завистью рассматривающих моих людей, оружие и боевые машины, и домой из мобилизованных очень многие не вернутся... Как бы возможно не отличалась данная калька от оставшейся в моём прошлом, осознавать такой контакт с историей было реально страшно... И первое что требовалось сделать - это приступить к изучению газет и составлению планов наших дальнейших действий. Попадать в руки гитлеровских специалистов ни моим людям ни технике решительно не стоило.
   Однако для начала надо было разобраться с председателем и осмелевшими аборигенами, девы из числа которых уже начали попытки знакомиться с мальчиками.
   - Как там дела на фронте, лейтенант? Скоро назад погоните фашиста? - Председатель изрядную часть оптимизма своего подчиненного видимо не разделял.
   Врать ему не хотелось:
   - Дела на фронте? Честно - не знаю. Отдельная задача, свежих данных из любых источников не имею. А те что имею - секретные. Фашиста мы конечно погоним, но с эвакуацией всё же не затягивайте.
   Председатель нахмурился, счетовод тоже растерял свой выдающийся энтузиазм. Заминка была как раз к месту чтобы ей воспользоваться и закруглить наш разговор, пока кто-то из сельчан чего не заподозрил.
   - Госпиталь в школе уже стоит?
   Председатель кивнул:
   - Четвертый день пошел как разместился, раненых уже понавезли страсть...
   - Времени у нас мало, мы сейчас туда поедем , связь с руководством будем искать. А газеты, если не возражаете товарищ Снетков с собой возьмём. Прочитаем - вернём.
   - Да ладно уж, забирайте. Не каждый день поди ездите.
   - Спасибо. Газеты сильно свежие?
   - "Звездочке" четвёртый день пошёл.
   Я кивнул и пожав председателю руку и запрыгнул наверх. С датой мы теперь точно более-менее определились.
   На данном этапе всё обошлось, однако надеяться что долго обманывать аборигенов у нас получиться - явная глупость. На одну оговорку не обратят внимания, на две посмотрят с недоумением, на три что то заподозрят, а на пять пожалуй и повязать попытаются. И ничем хорошим это не закончится.
   Переход к Гитлеру я не рассматривал, оставалась сдача родимому Рабоче-Крестьянскому Государству на определённых условиях. Условия мне могло обеспечить только руководство достаточно высокого уровня, до которого так просто не добраться. Требовалось обдумать варианты наших дальнейших действий. Которые впрочем все до единого с госпиталя в школе и начинались.
   Чтение прессы личным составом, когда я дал десятиминутную остановку у перекрёстка на добычу информации и военный совет подтвердило мои предположения. Мы плавали летом 1941-го, касательно которого заметных расхождений с нашей родной историей личный состав, включая меня, Петренко и местных контрактников не обнаружил. Впрочем если объективно информационная ценность даже армейской "Красной Звезды" была невысока: "Неся чудовищные потери, гитлеровские орды рвуться вперед" и всё такое. Тем ни менее мнение что надо сдаваться Красной Армии и эвакуировавшись в тыл менять ход войны, было единодушным.

* * *

   Последний, безусловно здравомыслящий план развеяла жизнь. Подъехав к усадьбе, я увидел белый флаг с красным крестом над входом, две стоявших перед домом полуторки, суету в окнах и десяток непрезентабельного вида бойцов в пилотках, неуклюже выставивших стволы винтовок с примкнутыми штыками из-за тополей центральной аллеи в направлении моих боевых машин.
   Не лучший вариант для контакта с предками, однако не всё было потеряно, стрелять по нам пока никто не торопился. Надо было высылать парламентёра, а кому им быть кроме лейтенанта Суровова? Вот именно, некому. Так что досылаем патрон в патронник у пистолета и автомата, ставим оружие на предохранитель и идём договариваться.
   Не то чтобы я был готов стрелять, однако что бы кто не рассказывал из современных мне сетевых коммунистов, встреченные колхозники жиром вплоть до председателя не лучились и достатком в глаза не бросались, так что и верить в холодную голову, чистые руки и горячее сердце любого встреченного мной сталинского особиста явно не стоило. Особенно коли, как мне внезапно пришло в голову, он моё подразделение разоружит до выявления всех обстоятельств и тут внезапно заявятся немцы. Как они в реальной истории к этому госпиталю заявились, примерно в определённое по "Красной Звезде" время. Фердинанд Порше, Шмайссер и их коллеги захвату моих боевых машин и вооружения явно будут очень рады. Предотвращение этого даже ценой жизни какого то невменяемого мудака есть не самый худший вариант, как бы грязно это не выглядело. Позволить себя захватить или сдать подразделение кому либо кроме большого начальника в глубоком тылу я не имею права и это для меня однозначное решение. Без всяких других вариантов.
   Выпрыгнувшая из люка невиданной боевой машины рослая фигура человека в невиданном камуфлированном обмундировании, бронежилете и предусмотрительно надетой вместо шлемофона каске, держащая в руках автомат с оптическим прицелом видимо произвела на бойцов немалое впечатление. Во всяком случае, когда я рыкнул в направлении ближайшего штыка:
   - Боец! Начальника госпиталя пригласи ко мне, быстро! Скажешь, имеется особо важная информация. Бегом! - Приказ был выполнен, хотя и после краткого шушуканья.
   Сам боец побежал в сторону здания, а ко мне вышла другая фигура - щуплый узкоплечий политрук в измазанной травой гимнастерке с красными повседневными петлицами и звездой над угольником на рукаве, в таких же как у счетовода очках-велосипедах и с усиками как у Адольфа Гитлера. В руке этот Терминатор держал наган. Начать задавать вопросы я ему не дал, представившись и с ходу затирая ему мозг:
   - Командир 104-й отдельной специальной танковой роты лейтенант Суровов, вышел с территории Прибалтики из окружения. Большего извините, сказать не могу. Свежая информация с фронта имеется? Когда последний раз раненых привозили? Подготовка госпиталя к эвакуации проводится?
   Вопросы поставили политрука в тупик:
   - Не понял, товарищ лейтенант? - на лице политрука, вовсе не лишенном налета интеллекта, отражалась лихорадочная работа мысли. Человек не знал что мне ответить, или точнее можно ли мне отвечать. Голос, однако, подвел ожидания - ни картавости, ни писка, приятный баритон явно образованного человека.
   - Я спросил, свежая информация с фронта имеется? И когда от соединений впереди последнюю партию раненых привозили? И давайте после недели в лесах дату уточним. Сегодня пятое или шестое июля?
   - Шестое ... - Политрук явно не понимал как можно потеряться в календаре.
   - Замечательно! - Ситуация прояснялась и я не ошибся. На дворе стояло 6 июля 1941 года, сегодня или завтра прорвавшие оборону наших войск немцы захватят данный госпиталь, команда на его эвакуацию запоздает и прибывший на соседнюю станцию санитарный поезд тоже будет там захвачен со всем персоналом который разделит их судьбу.
   - Товарищ политрук, а давайте еще и часы сверим? Двигались ночами по лесам, трое суток считай не спали, а как отоспались - не то что во времени, в датах путаемся.
   Собеседник кинул уважительный взгляд на мои машины, решил мне поверить и услужливо выхватил из кармана луковицу серебряных карманных часов с какой-то гравировкой. На часах было без четверти десять. Раскрытия по модели своих наручных я не боялся, обманчиво скромный кварцевый Traser P 6600 смотрелся в данной ситуации в самый раз, можно было даже радоваться за собственную предусмотрительность при выборе в магазине между ними и куда более понтовитым G-Shock-ом. 
   В завязавшемся разговоре под раскуривание "Казбека", я чтобы таки не сморозить какую ни будь глупость прикрылся от расспросов обо мне, моих людях и моей технике завесой секретности. Политрук не настаивал, тем более что на наиболее серьёзный из них, который он вслух задать впрочем не рискнул - о погонах торчавших на плечах из под снаряжения, я предпочел сразу преподнести очевидную версию рассеивающую возможные подозрения:
   - Специальное полевое обмундирование, в роте на экспериментальной носке. Погоны - дополнительный демпфирующий элемент.
   Начальник госпиталя, военврач второго ранга Заруцкий, оказался как две капли воды похож на свое изображение на мраморе портрета на братской могиле, добрый доктор Айболит, кем-то обряженный в мешковатую гимнастерку со шпалами на петлицах. И при его появлении, меня второй раз за день реально продрало до самой глубины души.
   К попадалову, с учетом множества прочитанных книг и просмотренных фильмов я в общем был морально более-менее готов, осознавать что многих из окруживших машины сельчан скоро не станет тоже было приемлемо, однако спокойно смотреть в глаза человеку знакомому по изображению на могиле - внезапно оказалось моих сил выше.
   Тем более такому человеку. Военврач Владимир Владиславович Заруцкий до конца выполнил свой долг. Даже подхватив воспаление легких в лагере, он продолжал делать операции и оказывать раненым всю возможную в его положении медицинскую помощь, давая им шансы выжить. Самому ему этого не удалось, однако выжившие пациенты и дети с внуками периодически навещали могилу спасителя. Последний приезжал ещё в конце 80-х.
   Зревший у меня черновой план представиться, предъявить доказательства прибытия из будущего и получить канал связи с штабом армии или фронта окончательно разрушили его рукопожатие, удивительно доброжелательная улыбка и кислая морда явного особиста маячившая за спиной. Простой пехотный лейтенант на встречу бы просто так не заявился и так вальяжно независимо при этом при всей интеллигентности начальника бы себя не вел. То что на рукаве подозрительно качественной гимнастёрки с малиновыми пехотными петлицами известный нарукавный знак отсутствовал почему-то не убеждало.
   - Здравствуйте, товарищ! Вы что-то от меня хотели?
   При взгляде на кислую особистскую морду с написанной на лбу самоуверенностью оставалось только мысленно подтвердить, как будут развиваться события начни я действовать по первоначальному плану. "Фашистские диверсанты" с дурацкой легендой вполне укладываются в воображении у таких людей, а вот "путешественники во времени" - вряд ли. И ладно бы дело ограничивалось только данным товарищем, я прикинул как бы отреагировал доложи мне по телефону о прибытии группы военных из 2100-х годов - и ситуация окончательно раскрасилась чёрными красками. Представься я таким образом - первой же реакцией будет разоружение гостей из будущего, просто на всякий случай и для прикрытия задницы. Веры с откровенным разговором без разоружения просто не получится. С вышестоящим командованием по телефону во всяком случае точно. А разоружать свое подразделение я никому не дам. Здесь и сейчас во всяком случае.
   Живой и невредимый Владимир Владиславович Заруцкий стоявший передо мной, намекал о реальности и лагеря военнопленных в котором он погиб изо всех сил, и разделить с доктором этот лагерь мне сильно не хотелось. Строки романа "Живые и Мёртвые" Симонова, как впрочем и кадры фильма, когда разоруженные бойцы пытаются бросать камни в немецкие танки всплыли из памяти и встали перед глазами. Ещё тогда сразу подумалось, - толку то от того что майор-пограничник разделил судьбу по его вине погибших безоружными бойцов, людей это могло бы разве что утешить. У меня же все обстояло гораздо суровее, последствия захвата немцами неповрежденных БМД мне даже представить было страшно и стояла между машинами разоруженного взвода и этим захватом только адекватность стоящего передо мной представителя ОО НКВД и прочего руководства части. Уверенности в которой у меня, после первого же взгляда на него стало решительно не хвататать, а я еще других никого не видел. А значит надо срочно менять план и действовать по иному варианту. И я даже знаю как, тем более что развернуться и уехать после взгляда в глаза Заруцкого и рукопожатия с ним у меня не хватит совести.
   - Командир 104-й отдельной специальной танковой роты лейтенант Суровов, вышел с территории Прибалтики из окружения. Все остальное товарищи, извините полностью засекречено, вплоть до спецобмундирования. Извините за невежливость, товарищ военврач, но время не ждет! На фронте прорыв, немцы в десяти километрах, госпиталь подлежит немедленной эвакуации.
   - Почему мы про это не знаем? - Ожидаемо насторожился контрразведчик.
   Предварительный план полетел к чертям, приходилось импровизировать на ходу. На данном этапе мне нужно было решить две задачи.
   Первую: Выйти на контакт с представителями государства, из лиц имеющих максимум полномочий и только после этого предъявлять доказательства появления из будущего, в цейтноте немецкого наступления, пока их не потрогают руками мне никто не поверит. В такого рода новости никто на слово не поверит, пока доказательства руками не пощупает. Соответственно, мне нужен был выход прямо на армейский или фронтовой штаб, или как минимум командира дивизии, способного нас туда представить без лишних расспросов, дабы никто не решил, что он рехнулся. Или совершил предательство, таща под прикрытием безумной утки к штабу армии вражеских диверсантов.
   Вторую: Под влиянием момента, я решил спасти жизни встреченных мне людей. Я не знал, природный ли феномен был виноват в моем переносе, или постарался чей то разум, но внезапно я не захотел чтобы Коровинские школьники столько лет ухаживали за братской могилой. Тем более что выполнение данных задач вполне можно было совместить. Спасение госпиталя было бы вполне веским доказательством нашей лояльности и вполне гарантировало повышенное внимание к его спасителям.
   Оборотной стороной данного решения было вступление в бой. Но я небезосновательно считал себя хорошим профессиональным солдатом, какими являлись и мои подчиненные и полагал, что каждый человек принявший присягу знает чем это может обернуться. Что же касается противника, то немцы на их чахлых панцерах II, III и IV, не говоря уж о чехах типа того что я видел в Москве, при всем желании не могли составить конкуренцию такой могучей боевой машине как БМД-4М. Даже не будь у меня в машинах и Камазах Петренко нескольких десятков "Арканов", на немецкие жестянки стомиллиметровых осколочно-фугасных снарядов хватило бы с лихвой, а тех что от них уцелели -добили бы тридцатки. В принципе с танковым полком у меня были шансы, с батальоном мне могло бы и не повезти, но любую немецкую танковую роту я мог бы размазать в один присест. Пехоту фашистов с ее маузерами в расчет можно было не принимать вообще, семьдесят лет технического развития это совсем не шутка!
   Но сейчас требовалось решить вопрос с эвакуацией госпиталя, пока не стало слишком поздно и как было бы идеальным эвакуироваться вместе с ним.
   - Потому что у вас собственных разведподразделений нет, возможно, про вас забыли, а еще возможно, что наверху про немецкое продвижение в данном направлении еще не знают, товарищ лейтенант! Леса вокруг, а ДОТ-ы в Себежском УР-е бегать закрывая прорывы по ним не умеют.
   С особистом я держался подчеркнуто сухо и независимо. Этой публике вообще нельзя давать себе на шею садиться, сейчас в особенности.
   - Судя по тому что вы ничего не знаете, наиболее вероятно что штаб армии потерял управление частью соединений и не имеет достаточно достоверных данных о ситуации на нашем участке фронта. Прошу информацию ему об этом довести и требовать эвакуации. Я со своими людьми, ради ваших раненых ее прикрою.
   - Товарищ лейтенант, можно посмотреть на ваши документы? - Хотя особист возможно мне и поверил, но я бы удивился если такой вопрос мне не был задан.
   - Нельзя, ничего интересного вы там не увидите - Я стал невежлив и груб. - Дело в том, товарищ лейтенант, что меня тут сейчас нет. Я вам только мерещусь. Ни меня, ни моих машин, ни техники, ни нашего экспериментального обмундирования, вооружения и снаряжения вы товарищи на самом деле не видите. Все что от вас надо, это донести руководству о немцах в десяти-двадцати километрах и получить добро на эвакуацию госпиталя, а так же донести наверх что к вам 104-я отдельная специальная танковая рота Суровова вышла с территории Прибалтики из окружения и требует немедленной эвакуации своей совершенно секретной техники, во избежание ее захвата противником. Требуется либо восемь платформ в железнодорожном составе на станции Борисово, либо маршрут и сопровождение до другой точки эвакуации. Горючим располагаю, техника беготова, боеприпасов для имеющейся техники с избытком.
   От такой наглости непонятно кто растерялся больше, особист не привыкший к такому пренебрежению, или интеллигентный доктор Заруцкий. Меня несло, самопроизводство в командиры рот казалось естественным. Решить наши проблемы могла только хуцпа.
   - Рота встанет в заслон у Гадюкинского моста. Делайте что хотите товарищ военврач - напрягшийся особист бросил взгляд на стоявшего в паре шагов политрука - но чтобы к ночи госпиталь был на станции и максимум к утру был поезд. Автотранспорта думаю вам не предоставят. Иначе угробите и себя, и всех своих людей.
   Далее требовалось заткнуть контрразведчика, что я и сделал, нагло ткнув ему пальцем в грудь
   - И вас это тоже касается, товарищ лейтенант. Если вы тут не начнете эвакуацию людей, к ночи я умываю руки. Умирать на высотах и рисковать сдачей противнику совершенно секретной техники я в таком случае не буду. Заслон просто снимется, максимум с наступлением темноты. Коли к вечеру будете на станции ожидать эшелон - до утра прикроем. Нет - уходим и следуем мимо. Наша техника и вооружение не имеют права попасть в руки немца ни при каких обстоятельствах. Знали бы вы, чем я ради вас рискую. Вы меня поняли?
   - Да... - растерялся особист. Начальник госпиталя выглядел не менее удивленным.
   Продолжив, я обратился к нему:
   - Товарищ военврач 2 ранга, хотел бы попросить, как начнете эвакуацию отправьте ко мне офицера связи, держать нас в курсе дела. Опять же решение штаба армии по эвакуации моей матчасти тоже довести надо. Эвакуируйте раненых, не тяните, какая бы у меня техника не была совершенная - я не бог и десяток километров даже толком наблюдать не могу. Вся надежда, что немцы по шаблону сунутся к мосту, а я их там умою. А вы спасайте людей, не дайте им сгинуть напрасно. Я только ради вас тут остался, а не в тыл пилю на всех парах.
   Реально расчувствовавшись от тяжести ситуации и главное минимальных возможностей на нее повлиять, я махнул рукой и закончил разговор, глядя на людей, погибших за 50 лет до моего рождения.
   - Мы сделаем ради вас все что можем, но и вы не подведите нас, товарищи. Очень на вас надеюсь. Если немцы нас обойдут - принимайте бой. До Гадюкино недалеко, интенсивную стрельбу мы услышим обязательно.
   После чего развернулся и картинно не обращая на них внимания пошел к своей БМД.

* * *

   Несмотря на то что местность довольно сильно за семьдесят лет изменилась, память и имеющиеся у меня карты более-менее позволяли на ней ориентироваться, дороги без веской причины не переносят.
   Упомянутый мной в разговоре железнодорожный мост стоял на реке Чернянка в четырех километрах западнее Коровино. К моему времени деревня Гадюкино уже давным-давно приказала долго жить, однако место где она когда то находилась было весьма популярным для пикников и купания среди местных пейзан, так что местность вокруг, несмотря на семьдесят лет изменений я более-менее знал. А кроме знания местности, где я хотел бы принять бой, что мне еще было надо, с возможностями моей-то бронетехники?
   Железнодорожный мост по моим оценкам был приоритетной целью для наступающих, в его направлении был просто обязан быть выслан передовой отряд для захвата. Собственно если излишне не усложнять ситуацию, то я подозревал что именно этот отряд, продолжив движение после подхода основных сил госпиталь и захватил.
   Если я ошибался, то возвращение к Коровино после начала стрельбы в тылу, у моих монстров заняло бы несколько минут и тогда ни немецким танкистам, ни пехотному разведбату на его лошадях и велосипедах, ни линейной пехоте бы не поздоровилось.
   Если я верно предугадал действия противника - то выскочившие на мои стволы аборты на картонных танках с броней в двадцать-тридцать миллиметров , с маузерами образца 1898 года и дохлыми пистолет-пулеметами которые не только бронежилеты но и каски моих бойцов должны пробивать с трудом, просто обязаны были устроить моим бойцам тир с движущимися мишенями и ничего более. Если с танками немцы еще могли бы теоретически на что-то рассчитывать, то фрицевская пехота у этого моста от меня огребала без вариантов. А потом немецкое руководство было просто обязано потерять огромное количество времени на попытки моей нейтрализации.
   В качестве расположения для своего опорного пункта я избрал высоту 44,8. Ее местонахождение между железнодорожным мостом - приоритетной целью немецких войск и бродом через Чернянку на месте которого после войны поставили мост автомобильный, по моей оценке было идеальным.
   Высота господствовала над всей окружающей местностью, сама местность была достаточно открытой, чтобы мои БМД даже могли даже выбирать каким образом карать фашистских захватчиков: запускаемым через ствол ПТУР-ом, стомиллиметровым осколочно-фугасным снарядом с добавкой тридцатимиллиметровыми бронебойными либо осколочным, а при хорошем настроении всего лишь ограничится пулеметом.
   Всего что им там не хватало, так это окопов, ибо окопанная боевая машина стоит в бою трех-четырех неокопанных, а причем выковырять ее из земли без артиллерии очень сложно. С артиллерией же, расход 122-мм артснарядов на подавление хорошего взводного опорного пункта с поражением тридцати процентов людей и техники, как я припоминал училищные знания, составлял примерно сто пятьдесят-двести штук на гектар, немецких 105 мм соответственно штук триста. И это без учета пристрелки.
   При площади ВОП примерно в три гектара немецкая батарея должна была расстрелять весь свой возимый боекомплект, выбив у меня несколько человек и если сильно не повезет одну боевую машину. Я очень сомневался, что немецкие артиллеристы возили при себе более сотни снарядов на ствол, вероятнее даже штук шестьдесят не более. Батареи насколько я помнил у них были четырехорудийные, соответственно даже при обработке моих позиций даже дивизионом потери обещали быть вполне приемлемыми и взвод сохранял бы боеспособность.
   Впрочем фактор "золотого выстрела" в моих условиях стоило принимать во внимание, да и противнику не стоило бы оставлять из будущего даже мелкой монетки, поэтому зарытые в землю БМД должны были снять фактор везения фашистских артиллеристов практически полностью.
   Железнодорожный мост стоял в ста пятидесяти метрах от подножия высоты, брод находился чуть далее - позиции лучше найти было просто нельзя, даже без занятия позиции на господствующей высоте, наш (правый) берег был сам по себе выше левого, который вдобавок был еще и пологим. Десятки устилающих луговую траву трупов в мышиных мундирах как мне виделось обеспечивались данной позицией без вариантов.
   После краткого митинга в кустарнике на заднем склоне высоты, где я для поднятия политморсоса основательно объяснил личному составу свой замысел легализации у предков и обоснования для принятия именно данного варианта действий, взвод приступил к устройству опорного пункта. К моему полному удовлетворению личный состав поддержал решение дать бой практически единогласно, включая Петренко и старых контрактников, водителей из взвода МТО.

* * *

   Согласно моего замысла Камазы я спрятал в лесу за высотой 41.2, а бронетранспортер гранатометчиков занимая позицию в кустарнике и прикрывая опорный пункт с тыла, в случае необходимости должен был работать между ними и опорным пунктом транспортером боеприпасов.
   Внутри опорного пункта, боевые позиции отделений я расположил по тактическому гребню высоты, на полтора-два метра ниже вершины, с основным сектором обстрела второго ПДО в направлении моста, третьего ПДО в направлении брода, а первого ПДО по фронту, с запасными секторами огня в направлении моста и брода одновременно.
   А вот идея подчинить себе подразделение войск НКВД которое должно было охранять мост окончилась неожиданным фиаско. В расположении взвода охраны были обнаружены только опутанные по периметру колючей проволокой брошенные окопы и землянка. Судя по еще теплым углям в буржуйке, красноперые снялись ночью либо ранним утром, насколько можно было сделать выводы связь и отслеживание обстановки у войск по охране тыла фронта были поставлены несравненно лучше армейских коллег.
   Свой окопчик - КНП взвода я наметил ближе к вершине, рядом с окопом АГС-17. Расчет "Корда" остался вместе с БТРД, в моей ситуации было бы глупо оставить одну из четырех боевых бронированных машин подразделения без вооружения, поэтому крупнокалиберный пулемет оставили на вертлюге бронетранспортера.
   Картинка при наблюдении с высоты от "старого" времени отличалась не слишком. Воды Чернянки, кустарник и высокая трава лугов вокруг, линия леса и пшеничное поле за насыпью железной дороги, дубовая роща в нескольких километрах к югу... Собственно основное отличие пейзажей было в наличии впереди за рекой исчезнувшей в будущем рощицы названной мною "Огурец" и линии леса за дорогой рядом с ним, а также рощи "Дубовой" которая за послевоенные годы изрядно разрослась.
   После того как наводчики-операторы используя тепловизионные каналы прицелов тщательно осмотрели местность перед нами и никого не обнаружили, я определился с позициями и распределил сектора обстрела, после чего отделения и командир взвода вместе с ними немедленно начали зарываться в землю. Врага мы должны были успеть встретить полноценно окопавшись.
   Согласно последнего "сухопутного" Боевого Устава, при оборудовании опорного пункта в условиях непосредственного соприкосновения с противником в первую очередь расчищаются секторы обстрела; во вторую - отрываются одиночные окопы для спешившегося личного состава, которые позже соединяются траншеей; в третью - оборудуются окопы на основных боевых позициях боевых машин.
   А вот в нашей обособленной организации все как обычно обстояло иначе и мазутные выкладки вступали в конфликт с "Маргеловским" уставом, где десантники на первом этапе должны вырыть окопчики для стрельбы лежа и замаскировать боевую машину; на втором - углубить окопы до 1,1 метра, превратить их парные и начать рыть окоп для БМД; а на третьем - соединить все окопы ходом сообщения, одновременно закончив устройство и капонира (окопа) для боевой машины десанта.
   По понятным причинам, в качестве правильного варианта действий был выбран родной десантный вариант. Адекватность "мазутных" методичек в Войсках вполне обоснованно часто подвергалась сомнениям.
   Расчистка секторов обстрела много времени не заняла, рытье стрелковых ячеек и маскировка БМД тоже не требовало особых умствований, а вот с приоритетностью рытья укрытия для боевой машины между поставленной задачей и положениями двух боевых уставов возник конфликт, который я решил в пользу наследия Василия Филлиповича. Мои БМД-4М были основой огневой мощи взвода, отрывать их с экипажами от стрелков очень сильно не хотелось.
   Даже при потере всей пехоты взвода огневая мощь подразделения не падала бы и вполовину так сильно как при потере всего лишь одной из его БМД, вопрос обеспечения максимальной безопасности моих легкобронированных боевых машин поневоле вставал во весь рост. На все про все у меня во взводе имелось двадцать два человека, то есть по семь человек на машину не считая меня, из которых должны были спешиваться спешивались пятеро, однако неучастие механиков-водителей и наводчиков-операторов машин в инженерных работах никто бы не понял включая меня самого. Пулеметно-гранатометное отделение добавляло мне ещё шесть пар рабочих рук и увеличивало объем земляных работ как минимум на два соединенных траншеей окопа под автоматический гранатомет (основной и запасной) и если я рискну снять с бронетранспортера крупнокалиберный пулемет, то столько же окопчиков и для его расчета тоже.
   Конечно тут бы пришлось в самый раз оборудование для самоокапывания, однако оно конструкцией ни БМД-4М, ни БТРД было не предусмотрено, как впрочем и в конструкциях любой другой "сухопутной" боевой техники за исключением БМП-3, танков и некоторых самоходных орудий. Хотя если разобраться, именно на легкобронированной боевой технике мотострелковых и десантных подразделений оно нужно больше чем где бы то ни было. Когда ругаясь нехорошими словами, копаешь окопчик малой пехотной лопаткой, поневоле вспоминаются уставные требования по размерам взводных опорных пунктов, легко оцениваются объемы земляных работ при этом и даже легко делятся на количество личного состава. При этих цифрах, сорок два куба земли которые требуется перекидать танковому экипажу из трех человек в ходе рытья окопа для своей весьма хорошо бронированной машины вручную честно сказать выглядят немного жалко. Однако о мажорах танкистах начальство побеспокоилось уже лет сорок как, а вот о десантуре - не смогла до сих пор. Тем ни менее копать было надо, даже для полумеханизированного рытья окопов опять были нужны люди, вытаскивать разрыхленный гусеницами грунт.
   Выход мной нашелся достаточно просто. Выгнав БМД на склон и замаскировав их масксетями, экипажи получили задачу срезать дерн и начать рыть окоп для машины рядом с ней, по мере высвобождения личного состава после рытья индивидуальных ячеек часть стрелков должны были к ним присоединиться. Занятие своих мест в боевой машине при обнаружении противника как я оценил было секундным делом, главное чтобы не оплошали наблюдатели.
   Дежурным огневым средством и наблюдателями подразделения мной были назначены пулеметчики из экипажа БТРД. Бронетранспортер для этой цели выгнали на вершину высоты и замаскировали в кустарнике, откуда он грозно ворочал из под масксети стволом "Корда" с оптическим прицелом. Рядом, в кустарнике изредка поблескивал рубиновыми линзами японского бинокля лично вставший в дозор командир пулеметно-гранатометного отделения. Позицию на заднем скате экипаж бронетранспортера мог оборудовать и позднее.

* * *

   Инженерные работы шли вполне бодро и я уже углубился почти по пояс, когда со стороны лесочка на северо-западе чиркнула трасса, ткнувшаяся в БМД первого отделения и прилетел звук орудийного выстрела, смазанный безудержной пулеметной трескотней и обрушившимся на позицию потоками трассирующих пуль. Все вжались в землю.
   От ступора меня освободил второй орудийный выстрел, после попадания снаряда которого в подбитой БМД что-то глухо бухнуло и из открытых люков машины повалил быстро густеющий дым.
   Тем ни менее, воспользовавшись тем что внимание противника отвлекла подбитая боевая машина и образовалась пауза в пулеметном огне, в соседнюю машину отбросив полог сети ловко нырнули фигуры сержанта Никишина и мехвода младшего сержанта Гибатуллина.
   Машина рыкнула двигателем, выпустив клок дыма из под сети, башня дернулась нащупывая цель в ответ из "Огурца" чиркнул трассер, ушедший чуть выше БМД и отрикошетив от земли с визгом улетевший в небо. Никишин снова дёрнул из стороны в сторону стволом и дал короткую очередь из тридцатимиллиметровой пушки по роще. В ответ немец выстрелил еще раз, щёлкнув шариком трассера куда-то в башню.
   Из открытых башенных люков как то резко шибануло дымом, в одном из них тут же появилась фигура Никишина... и тут снизу полыхнуло пламенем, парой секунд позже разорвав БМД как консервную банку, подбросив башню взрывом высоко вверх.
   Последняя БМД взвода стояла на месте под градом трассирующих пуль немецких пулеметов и как-то неуверенно ворочала облепленной масксетью башней с лежащим на ней телом одного из бойцов.
   Открыть огонь её наводчик-оператор к несчастью так и не сумел. Метрах в пятидесяти от местонахождения первого орудия в кустарнике у дороги мелькнула вспышка выстрела второго и немецкий артиллерийский взвод изрешетил БМД как на полигоне наперегонки всадив в машину с десяток снарядов и всего лишь пару раз промахнувшись. Экипаж получил команду покинуть машину уже после третьего попадания, что наводчик проделал вполне успешно причем даже сумев утащить с собой тело товарища.
   БТРД стоял на вершине и молчал, на броне рядом с пулеметом неподвижно лежали трупы. Отчаявшись, я выскочил из окопа и побежал к нему не обращая внимания на непрекращающийся пулеметный огонь.
   Забрызганный кровью "Корд" был исправен и даже снят с предохранителя. Злобно выругавшись по мешающей масксети я развернул пулемет на пушку у дороги, успев удивиться, подводя угольник к торчащему из кустарника щиту, не с трофейных ли сорокапяток нас постреляли и... тоже не успел выстрелить. Что-то ударило меня в руку, живот, ногу и я завалился на торчащее в люке тело пулеметчика, теряя сознание.
   Пришел в себя я от резкой боли уже на земле рядом с бронетранспортером, очнувшись и застонав, когда меня с него сбросили. Вокруг меня и на машине находились немцы.
   Ближайший из них, крепкий молодой парень в мышином мундире с закатанными рукавами и набитой пучками травы сеткой на каске лениво наступил мне на руку которой я попытался вытащить пистолет, пригляделся к оказавшемуся живым врагу, что-то спросил в сторону, выслушал ответ, пожал плечами и поднял свой маузер.
   Последним моим чувством, уже заглядывая в ствол немецкой винтовки, была глубочайшая обида - все должно было случиться совсем не так!...
   Вспышка...
   ...Грохот грома. Я сижу на башне БМД и смотрю в закрытые очками Revision Sawfly глаза ухмыляющегося сержанта Никишина.
   - Как бы нам под первую в этом году грозу не попасть, товарищ лейтенант!
   Грохот грома, вспышка, - и моя БМД летит куда-то в тартарары, ломая непонятно откуда взявшийся вокруг подлесок...
  

ЗАКЛЮЧЕН ДОГОВОР ОБ ИЗДАНИИ ПРОИЗВЕДЕНИЯ. ДАЛЬНЕЙШИЙ ТЕКСТ СКРЫТ



Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Елка для принца" В.Медная "Принцесса в академии.Драконий клуб" Ю.Архарова "Без права на любовь" Е.Азарова "Институт неблагородных девиц.Глоток свободы" К.Полянская "Я стану твоим проклятием" Е.Никольская "Магическая академия.Достать василиска" Л.Каури "Золушки из трактира на площади" Е.Шепельский "Фаранг" М.Николаев "Закрытый сектор" Г.Гончарова "Азъ есмь Софья.Царевна" Д.Кузнецова "Слово императора" М.Эльденберт "Опасные иллюзии" Н.Жильцова "Глория.Пять сердец тьмы" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Фейри с Арбата.Гамбит" О.Мигель "Принц на белом кальмаре" С.Бакшеев "Бумеранг мести" И.Эльба, Т.Осинская "Ежка против ректора" А.Джейн "Белые искры снега" И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Телохранительница Его Темнейшества" А.Черчень, О.Кандела "Колечко взбалмошной богини.Прыжок в неизвестность" Е.Флат "Двойники ветра"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"