Заболотская Мария: другие произведения.

Рыжая племянница лекаря-3 (условная ч.3) от 21_11

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


Оценка: 9.17*41  Ваша оценка:


   ...Я все так же продолжала сидеть на парапете, не зная, что сказать Хорвеку, разглядывавшему с отсутствующим видом суету около костра.
   Не припомню, с какими словами он обратился ко мне. Скорее всего, просто предложил отправляться на поиски стола и крова, и я молча кивнула, поспешно поднимаясь с места. Не знаю, какое чувство громче говорило во мне - трусливое облегчение из-за того, что идущий впереди Хорвек сейчас так спокоен и равнодушен; или же разочарование - ведь он молчал, а я так хотела услышать рассказ о Белой Ведьме из его уст - правдивый рассказ!..
   Вновь и вновь перед моими глазами вспыхивали языки пламени, в котором сгорали соломенные куклы. Воображаемый огонь был так же горяч, как и настоящий - от него пылали щеки и сбивалось дыхание. Вскоре мне начало казаться, что я изнемогаю из-за внезапного приступа лихорадки, и единственным лекарством от этой странной болезни были ответы на вопросы.
   -Сколько тебе было лет тогда? - выпалила я, не в силах более сдерживаться.
   Хорвек оглянулся, и я сжалась, ожидая увидеть, что его лицо искажено гневом или страданием. Но нет - он бегло улыбнулся, глядя на меня с насмешливым сочувствием.
   -Ты неисправима, Йель, - сказал он. - Любопытство в тебе никогда не проиграет страху, и уж тем более не уступит доводам рассудка.
   Я зажмурилась, не в силах выдержать его взгляда, и повторила, из-за шума в ушах едва слыша свой голос:
   -Так сколько тебе было лет, когда это случилось?
   -Двенадцать или тринадцать, - ответил он, и я поняла, что он все так же идет вперед, не замедляя шаг.
   -Но в том представлении... - начала я нерешительно, и он рассмеялся.
   -Не стоит верить всему, что показывают бродячие актеры на площадях. Успокой свое жалостливое сердце, Йель. Я вовсе не был в ту пору младенцем, люди многое позабыли... или не захотели помнить. Король находился во власти Белой Ведьмы пятнадцать лет, и в ту пору она была настоящей правительницей Юга. При ней королевство было сильно и богато, как никогда ранее. От таких воспоминаний и в самом деле лучше избавиться, иначе может показаться, что король был не так уж мудр, а ведьма - не так уж зла.
   -Так значит, ты все помнишь! - воскликнула я, и, позабыв об осторожности, схватила Хорвека за руку, принуждая замедлить шаг. - Что тогда произошло на самом деле?
   -Ты же видела все сама, - он посмотрел на меня то ли с досадой, то ли с недоумением, но руку высвобождать не спешил. - Увы, вряд ли я смогу прибавить этой истории красок. Память народная, хоть и ошибается порой в главном, удивительно цепка в мелочах. Под окнами дома ведьмы и впрямь была кованая ограда, украшенная остриями. Что еще ты хочешь знать?
   -Тебе... было больно? - я и сама понимала, сколь глуп этот вопрос, оттого вжала голову в плечи, ожидая гневной отповеди.
   -О, да, - согласился Хорвек. - Весьма неприятный опыт. Но к чему сейчас об этом вспоминать? Разве у твоего болтливого дружка Харля не имелось в запасе десятков сказок, где колдуний казнили, а чудовищ, порожденных их колдовством, убивали? Право слово, они должны были давно тебе приесться.
   Я вздрогнула, и разжала пальцы, отпуская его руку. Множество вопросов, вертевшихся на языке - что было дальше? Как он очутился при Темнейшем дворе своего отца? Что помнит о матери?.. - вдруг показались совершенно пустыми и бессмысленными, ведь Хорвек был прав: старая сказка закончилась так, как ей было положено, и добро в ней победило зло.
   -Мне так жаль, - прошептала я. - О, как мне жаль!..
   Ответа на мои слова не последовало, да я его и не ждала, понимая, как жалко и нелепо выглядит мое сочувствие. Да и поверил ли Хорвек в него?.. Еще недавно я сама бы плясала около костра вместе с веселой толпой, со смехом выкрикивая пожелания гореть всем колдуньям в преисподней, и он об этом знал. Чего стоили мои слова в его глазах? Мои суждения были грубы и поверхностны, мой ум - темен, а знаний хватило бы разве на то, чтобы нацарапать пару скабрезностей на стене... Ох, да я попросту оскорбила его своей жалостью - еще сильнее, чем навязчивым любопытством!..
   Пока я предавалась страстному самобичеванию, приступы которого, по загадочным причинам, одолевали меня все чаще, Хорвек, ведомый безошибочным чутьем, отыскал для нас пристанище: уютную старую гостиницу, у хозяйки которой нашлось достаточно горячей воды и мыла для того, чтобы придать нам респектабельный вид. Еще спустя пару-тройку часов мы уже примеряли новую одежду, снесенную служанками со всего города - то-то нежданный праздник случился в местных лавках!.. Хорвек, разумеется, был недоволен тем, как сидит готовое платье, но у нас не имелось времени для того, чтобы снять мерки и заказать наряды у портного. Если бы я знала бывшего демона чуть хуже, то могла бы поверить, что единственное и сильнейшее его беспокойство - ширина манжет: он сосредоточенно рассматривал и отбрасывал одну рубаху за другой, проявляя чудеса придирчивости, пока, наконец, не совершил свой выбор.
   Я же, напротив, безо всякого интереса ковыряла пальцем подолы платьев, брошенных поперек кровати. Еще недавно я бы обмерла от счастья, получив в подарок столько нарядов, уж точно не вызывавших в памяти платье служанки, но теперь меня не радовали ни перламутровые пуговицы, ни тесьма, ни узорчатые пояса. Что там! Даже увидав в зеркале, что лицо мое обрамлено отросшими рыжеватыми прядками, почти как в прежние времена, я не обрадовалась, а лишь вздохнула, приглаживая топорщащиеся кудряшки.
   Однако стоило отдать должное усилиям служанок и цирюльника, спешно вызванного в гостиницу: по меньшей мере, Хорвек точно стал выглядеть другим человеком, и только синие рисунки на его руках теперь выдавали в нем искателя приключений. Безжалостно были сострижены косички с намертво вплетенными туда бусинами и цветными нитями, на лице не осталось ни единого варварского украшения - и мне подумалось, что сейчас Хорвек окончательно победил Ирну-северянина, остатки желаний которого еще теплились в оживленном черной магией теле. В том, как он теперь держал голову, как отдавал приказы, чувствовалась другая стать, доселе мне незнакомая.
   Неудивительно, что девочка, вечером подошедшая к нашему столу в большом зале гостиницы, куда мы спустились поужинать, недоверчиво обратилась к нам по имени, словно не веря, что мы откликнемся на этот робкий призыв. Да и я не сразу сообразила, что видела ее при бродячем театре - перед ней и несколькими ее юными приятелями Хорвек показывал свои фокусы прошлой ночью.
   -Сударь, неужто это вы? - робко спросила она, разглядывая бывшего демона со страхом и восхищением. - Я еле разыскала вас! Вы помните меня? Я Ларго, дочь Домилы, лицедейки...
   Домилой звали женщину, которая тяжко кашляла у костра. Наверняка это она изображала сегодня Белую Ведьму - я не узнала ее из-за измазанного белилами лица, но теперь запоздало вспомнила, как хрипло и отрывисто она выкрикивала свои угрозы и проклятия. Тяжело, должно быть, далась ей роль - накануне ночью приступы кашля беспрестанно гнули ее к земле.
   -Да, Ларго, я помню тебя, - ответил Хорвек, глядя на девочку со странным выражением. Мне внезапно показалось, что он ждал ее - или кого-то похожего на нее.
   -О, сударь, простите, если я скажу что-то дурное... - Ларго говорила торопливо, тихо, иногда сбиваясь на тихий плач. - Прошу вас, не гневайтесь, лучше посмейтесь надо мной, если мои слова покажутся вам глупыми, и я уйду, обещаю вам. Я и сама знаю, что нельзя в такое верить, но... Но вы ведь не простой фокусник-ловкач, а настоящий чародей?
   Последние слова она произнесла едва слышно, прижав руки к впалой детской груди, но глаза ее блестели ярче огня в большом очаге.
   От ужаса я выронила ложку: худенькая девочка вдруг показалась мне созданием куда более страшным, чем гарпия или оборотень. Она разгадала, что Хорвек колдовал! А колдунов сжигают, бросают на острые пики, сбрасывают в реку, заковав в цепи - только сегодня я видела, как танцуют люди вокруг костра, радостно вспоминая, что когда-то уничтожили Белую Ведьму! Враз охрипнув, я попыталась было воскликнуть: "Нет! Что за глупость! Убирайся отсюда!", но только закашлялась. А Хорвек, широко улыбнувшись, жестом показал девочке, чтобы та присела за наш стол, и так же тихо, но безо всякого волнения спросил:
   -И что же тебе понадобилось от чародея, Ларго?
  
   -Так это правда! - ее лицо озарилось дикой, страшной радостью, тут же сменившейся испугом, но вовсе не тем, которого я более всего опасалась. - Или вы решили подшутить надо мной, господин?.. Прошу вас, не обманывайте меня ради потехи!
   -Тише ты! - свирепо прошипела я, обтирая ложку и оглядываясь по сторонам. - Кто тебя надоумил приставать к нам с такими вопросами?!
   -Никто, - она растерянно заморгала, явно собираясь заплакать, и повернулась к Хорвеку, ища у того поддержки. - Я просто подумала... Эти фокусы - они ведь не были похожи на обман! Ведь вы не обманывали нас, сударь?.. Мы видели настоящие чудеса! От них в голове начинало легонько жужжать, и дыхание перехватывало, как будто сейчас случится что-то прекрасное... или ужасное...
   -Уж поверь мне, скорее всего - второе, - буркнула я, вконец растерявшись. Ларго смотрела на Хорвека так, словно он был божеством, спустившимся с небес, а демон молча ожидал каких-то ее слов - я готова была поклясться в этом!
   -Эти ваши чудеса... - девочка шептала горячо и восторженно. - Вам же ничего не стоит их совершить? Вы просто прочитаете свое заклинание, и любое желание тут же исполнится...
   -Не совсем так, - Хорвек, словно очнувшись на мгновение ото сна, усмехнулся. - Бывают разные желания, и разные заклинания... Что за желание у тебя, Ларго?
   -Моя матушка... - девочка говорила все быстрее. - Она больна, ей с каждым днем хуже! Я слышала, как лекарь, которого к ней приводили, сказал, что от ее болезни нет лекарств. Она так страдает, господин! Иногда утром у нее не хватает сил подняться на ноги, а губы у нее все в крови. Гри говорит, что не станет таскать ее за собой, мол, пользы от болящей мало. Чтобы уменьшить боль, она пьет самое крепкое вино, и засыпает мертвым сном... Вот и сейчас она спит в повозке, пока остальные гуляют в кабаке. Сударь, прошу вас, прогоните колдовством ее болезнь!
   Хорвек молчал, бог весть о чем задумавшись, и я, испытывая сильнейшую неловкость, забормотала, избегая смотреть в заплаканные глаза Ларго:
   -Тебе бы в храм сходить, да попросить о милости богов...
   -Я бывала во всех храмах, которые попадались на нашем пути, - ответила она, и в голосе ее прозвучало что-то недоброе, отчаянное. - В последнем я даже украла вот эту щепку - люди говорили, что она творит всякие чудеса, потому что ее отломили от посоха какого-то святого. Но сколько не прикладывала я ее ночью к груди моей бедной матушки - ничего не переменилось. Сударь, возьмите ее себе, если вам угодно! Я слыхала, чародеям для их зелий нужны порой святыни...
   -И ты не боишься прогневать богов таким святотатством? - с доброжелательным любопытством спросил у Ларго Хорвек, осторожно приняв из ее рук почерневший кусочек дерева.
   -Пусть гневаются! - мрачно и решительно ответила она. - Они же не слушали меня, когда я просила их по доброму! О, сударь, вы поможете моей маме? Правда?..
   И опять я не знала, что больше меня страшит: возможный ли отказ Хорвека, казавшийся самым разумным решением, или же его согласие помочь Ларго. Внезапно я сообразила, что существо, столько раз спасавшее меня, не может быть полностью бесчувственно к людскому горю. Однако, сегодняшнее представление... что за воспоминания могло оно пробудить в бывшем демоне? Домила, о спасении которой его сейчас умоляли, изображала Белую Ведьму, показывая ее злобным и мерзким чудовищем, заслужившим смерть в огне. С чего бы Хорвеку сочувствовать ее беде?..
   -Ну что же, - он вертел в руках щепку, словно она и вправду представляла собой какую-то ценность. - Славная плата, маленькая Ларго. Раз ты угадала во мне колдовство и не побоялась его - я помогу твоей матери, чем смогу. Веди нас к ней, но так, чтобы об этом никто не узнал.
   -Сударь!.. Ах, сударь!.. - Ларго заплакала, но тут же вскочила, утирая глаза обтрепанным рукавом. - Да, я проведу вас! Там нет никого, я говорила... Сегодня собрали много денег, и Гри позвал всех гулять в кабак на площади. Остались только Лив и Соммер, мальчишки, но они стащили немного сладкого вина и спят еще крепче, чем матушка. Идемте! Идемте же!..
   И мы, накинув новые плащи, последовали за быстроногой Ларго, которая постоянно оглядывалась на Хорвека, словно опасаясь, что тот в любой миг исчезнет.
   -Ох, до чего опасное нехорошее дело! - ворчала я в спину Хорвеку, не в силах определиться, верно ли мы поступаем или же нет. - Узнает кто о том, что ты колдуешь, и нам конец! Вздумалось же тебе показывать этим детишкам свои фокусы... Видишь - не так уж глупы люди! Малолетняя девчонка - и та обо всем догадалась!
   -Ты еще не знаешь, Йель, как трудно утаить магию, - ответил Хорвек. - Если засыпать источник камнями - вода все равно найдет щель. Или ты думаешь, что можно колдовать лишь для себя, забившись в темный угол? Не только маги тщеславны, но и само колдовство. Оно всегда хочет быть узнанным, всегда желает поклонения... Дети восприимчивы, и девочка услышала то, что ей нашептывала тайная сила. Чем больше я буду уметь, тем громче будет этот шепот, и куда бы мы не пришли - тут же все вспомнят о колдовстве, и из ниоткуда явится мысль, что в городе появился маг... Всегда найдется человек, которому необходимо чудо - так необходимо, что ради него можно прогневать и самих богов... В этом и состоит главная беда: чародей не может не колдовать, а люди не могут не просить его о помощи. Даже в этих краях, где так любят представления, в которых за чародейство карают огнем.
   -А рыжая колдунья? - задумчиво спросила я. - Она же затуманила головы всем таммельнцам!..
   -На это требуется много сил. Тебе пока что не понять, насколько она сильна, Йель. Но даже ее истощает эта игра в прятки, и долго ей так не продержаться. Оттого-то и страшна судьба чародеев в нынешнее время, оттого они так ненавидят этот порядок: скрываться ото всех - тяжелый, изнурительный труд, забирающий у мага почти все силы, - и Хорвек смолк, задумавшись о чем-то своем, как это у него было заведено.
  
  
   Повозка, где коротала свою тяжкую ночь Домила, стояла на пустыре между старыми домами предместья. Рядом догорал костер, у которого спала старая тощая собака, охранявшая скудное добро актеров. Рядом с ней вповалку лежали детишки, видимо, гревшиеся у костра, да так и задремавшие. Кто-то - должно быть, Ларго - накрыл их пестрым одеялом, а большего удобства эти вечные бродяжки и не знавали.
   Когда мы подошли поближе, собака проснулась и оскалила зубы, но девочка негромко свистнула, и животное завиляло хвостом, узнав ее.
   -Матушка там, внутри, - тихо произнесла Ларго. - Она выпила много вина, поэтому не проснется. Прошу вас, помогите ей...
   Хорвек ответил ей серьезным взглядом, в котором я не заметила жалости или сочувствия, однако его хватило, чтобы девочка немного успокоилась.
   -Побудь здесь, с Йель, - сказал он ей. - Я посмотрю, чем можно помочь твоей матери, и если это в моих силах - ее страдания облегчатся.
   Мы с Ларго покорно уселись около костра, подбросив перед тем в огонь пару веток, и, не сговариваясь, опустили глаза, чтобы ненароком не взглянуть лишний раз на повозку, внутри которой происходило сейчас нечто темное и запретное. Огонь трещал, посапывали дети, и собака глухо ворчала, ловя неслышимые для нас звуки. Я знала, что девочка изнывает от желания спросить, спасет ли колдун ее мать, но боялась обнадеживать ее, тем более, что смыслила в происходящем едва ли намного больше.
   Колдовство уже не раз отзывалось в моей крови, и я узнала эту тянущую боль, от которой в животе становилось пусто, а на сердце - так тяжко, словно случилось нечто ужасное и непоправимое. Если до сей поры я в глубине души допускала, что Хорвек зачем-то обманывает Ларго, то теперь поверила: он действительно сейчас колдовал над Домилой, растрачивая свои невеликие силы.
   Поэтому я не удивилась, когда увидела его лицо: показавшийся из повозки демон был бледен, и губы у него посинели, словно все это время его держали в ледяной воде. Однако Ларго, вскочившая с места, не заметила в нем никаких перемен - ее интересовало только одно.
   -Мама излечится? - выпалила она, едва удерживаясь от того, чтобы не выкрикнуть свой вопрос.
   -Болезнь давно с ней, - Хорвек говорил отрывисто, перебарывая приступы дурноты. - Полностью изгнать ее из тела не получится. Но боли на время отступят. Если ты, Ларго, позаботишься о ней, если заставишь расстаться с дурными привычками - она может победить болезнь. Следи, чтобы она ела хорошую пищу почаще. Твоей матери нужно отказаться от вина. Она измождена и слаба - ей нужен отдых и покой. Завтра она проснется и почувствует себя намного лучше, - Хорвек медленно приблизился к девочке, с трудом совершая каждый шаг, и протянул ей маленький темный предмет. - Расскажи ей о том, что украла для нее эту щепку из храма. Пусть думает, что ее излечило чудо божье. К божьим чудесам относятся с уважением, в отличие от чудес колдовских. Возможно, тебя изобьют за святотатство, и заставят каяться, словно ты и в самом деле совершила преступление. Никто не скажет тебе спасибо, все будут славить только богов. Но никогда не признавайся, что звала к ней колдуна...
   -Клянусь вам!.. - начала девочка, смаргивая слезы.
   -Не клянись, - перебил ее Хорвек, дышавший все более хрипло. - Просто знай: рассказав правду, ты погубишь не меня, а ее. Люди боятся колдовства, и тех, кто хоть как-то касался его. Если кто-то узнает, что твоя мать излечилась благодаря магии, в ней начнут искать признаки зла - и найдут, поскольку эти признаки есть в каждом, если прсмотреться. Она сама поверит в то, что стала порченой и нечистой, и даже если вы избежите гнева людей - остаток жизни вам придется провести в ненависти и страхе. Она будет бояться себя и со временем возненавидит тебя за то, что ты вселила в нее что-то страшное и чужое.
   Ларго медленно кивнула, и я видела по ее лицу, что она в самом деле поняла, о чем говорит ей Хорвек.
   -Это будет твоя тайна, - сказал он. - С магией всегда так - если она спасает одного человека, кто-то другой все равно будет страдать.
   -Я согласна, - тихо, но твердо ответила девочка.
   -Иди к ней, и жди утра, - голос Хорвека был еще тише. - Мы найдем дорогу без твоей помощи, Ларго.
   Девочка, бормоча бессвязные слова благодарности, поторопилась выполнить его приказ, а я наконец-то бросилась к Хорвеку, готовясь его поддержать. Но он отстранил меня и нетвердым шагом вернулся обратно к повозке. Я видела, что он достал нож и вырезал какой-то знак на одной из досок.
   -Что это? Оберег? - спросила я, с опасливым любопытством наблюдая за его действиями.
   -Нет, - ответил он. - Всего лишь послание.
   -Для кого?
   -Для того, кто сумеет его прочитать.
   Я шмыгнула носом, поняв по его голосу, что расспрашивать далее бессмысленно. Это была одна из тех тайн, которые не годились для моего ума - по мнению Хорвека.
   С трудом мы добрели до какой-то улицы, освещенной парой фонарей, и там Хорвек потерял сознание, окончательно обессилев. Я стучалась во все двери, учинив страшный переполох в тишайшем квартале, пока какой-то сонный господин не согласился помочь нам. Скорее всего, он заметил то, как богато я одета, и решил, что может рассчитывать на щедрое вознаграждение, предоставив к нашим услугам скрипучую тележку и старого мерина из своей конюшни.

   С грехом пополам объяснив ему, в какой гостинице остановились, мы тронулись в путь по узким улицам городка. Хорвек лежал неподвижно, не видя и не слыша ничего вокруг себя, хотя глаза его, остекленевшие и мутные, были открыты. Я увидела, что руки его испачканы чем-то белым, и испугалась, но почти сразу сообразила, что это белила, которыми щедро измазывали Домилу для роли Белой Ведьмы - наверняка она попросту позабыла их смыть.
   -Так что же с вами приключилось? - подал голос владелец тележки, окончательно проснувшись и начавший испытывать закономерное любопытство. - Никак вас ограбили? И с чего приличным господам бродить среди ночи? Такое никогда добром не оканчивается... Вашего родственничка избили или с чего ему так худо? Ему нужен лекарь? У меня имеется один знакомый костоправ, который поднимется даже заполночь, правда, возьмет за свои услуги двойную плату...
   -Нет-нет, - торопливо отвечала я. - Лекарь не нужен. Это... это обычный приступ дурноты, легочная болезнь, свойственная нашей семье. Я знаю, как с ней справиться. Просто доставьте нас в гостиницу и я заплачу вам, сколько скажете...
   ...Всю ночь я просидела у кровати Хорвека, прикладывая к его лбу сбрызнутую уксусом тряпицу - бывшего демона одолевала горячка. Иногда ему удавалось в бреду произнести какие-то слова, и огонь свечей начинал потрескивать, меняясь в цвете.
   -Проклятая бесовская душа, - ворчала я, изнемогая от беспокойства и беспомощности. - Колдует даже в беспамятстве! Прекрати! Прекрати сейчас же! Дались же тебе эти чары...Зачем согласился помогать? Ведь знал же, чем это обернется? Знал?..
   -Знал, - вдруг ясно и четко ответил Хорвек, взгляд которого на мгновение прояснился. - Но еще я знаю, для чего ко мне вернулись чары, и не буду обманывать судьбу.
   -И для чего же? - вскричала я, с досадой бросив очередной компресс на пол. - Чтоб исцелять первых встречных, пока из самого дух вон не выйдет?
   Мне показалось, что едких слов моих он не услышал - вновь лицо его покрыла испарина, глаза закатились. Но немного погодя он, хрипло вдохнув, невнятно произнес:
   -Нет... Нет... Для того, чтобы еще раз предать...
   -Сдается мне, сударь, вы все-таки бредите, - с досадой сказала я, так и не дождавшись дальнейших объяснений.
   Однако после этого короткого разговора дела больного внезапно пошли на лад - он начал дышать спокойно и ровно, жар спал, и ни одно колдовское слово, выкрикнутое в беспамятстве, не потревожило более покой гостиницы. Свечи принялись гореть ровно и ярко, да и треск угольков в камине поутих.
   Под утро я задремала на полу, не жалея нового платья, но проснулась, к своему удивлению, под одеялом, на своей кровати.
   -Завтрак мы проспали, поэтому как следует пообедаем, и отправимся в путь, - объявил Хорвек.
   Никто сейчас не заметил бы в нем признаков какой-либо болезни, и о ночном приступе напоминали только покрасневшие из-за лопнувших сосудов белки глаз. Недомогание прошло почти бесследно. А вот я чувствовала себя вконец разбитой, и на ум мне все время шли слова, произнесенные демоном вчера: там, где появилась магия, непременно кто-то будет страдать. "Провались оно пропадом, это колдовство! - думала сердито я, зевая и протирая глаза до чесотки. - Сдается мне, колдовать будет Хорвек, а расплачиваться  придется нам вместе!..".
   Но кто мог знать лучше меня самой, что нельзя терять ни минуты? В конюшне при гостинице уже дожидались две смирные, но славные лошадки в новехонькой сбруе - Хорвек понимал, что лихой скачки я все равно не выдержу, оттого выбрал животин помельче - и ровно в полдень мы покинули Борго, сопровождаемые негромкими пересудами: странная болезнь путешественника, его щедрость, отсутствие при нем слуг - все это, разумеется, стало пищей для сплетен. Но тревожило меня отнюдь не то, что оставалось за нашими спинами. Смолкнув и помрачнев, я обдумывала услышанное от Хорвека: магию нельзя было утаить. Где бы мы не появились - смутные подозрения тут же зародятся в умах, а затем кто-то тихонько постучит в двери и шепотом попросит о помощи... Помощи, за которую можно угодить на костер. То, что спасло Хорвека от безумия и смерти, оказалось таким же гибельным по своей сути.
   И отчего-то он не желал на сей раз сопротивляться опасной силе.

   Южный порывистый ветер бил в лицо, заставляя кровь волноваться и быстрее бежать по жилам; впереди зеленели поля, еще не тронутые осенними холодами, и лошадки, весело пофыркивая, бежали вперед, голова в голову. Хорвек называл мне города, через которые нам предстояло проехать перед тем, как добраться до побережья, но их названия путались у меня в голове. Единственное, о чем я знала точно: нам нельзя нигде задерживаться. Если раньше мы убегали от рыжей ведьмы, то теперь приходилось страшиться и самих себя.
   Но Хорвек ни разу не заговорил о том, какой опасности он подвергает нас, продолжая колдовать. Каждую свободную минуту он посвящал тому, чтобы восстановить прежние умения, отдаваясь занятиям с какой-то восторженной, и в то же время мрачной страстностью.
   -Видела ли ты на ярмарке канатных плясунов, Йель? - как-то спросил он в ответ на мое ворчание. - Долгие месяцы и годы они учились своим трюкам, падали и набивали шишки, а затем снова взбирались на канат. Тем, у кого были хорошие учителя, везло больше прочих - их представления были самыми сложными, ведь у любого старого мастера своего дела есть секрет, разгадать который без его согласия очень сложно. Стоило им ненадолго остановиться и забросить тренировки, как тело деревенело и забывало, чему его учили. Однако, самое опасное для плясунов - упасть особенно неудачно и переломать себе кости. Кости эти, быть может, когда-нибудь срастутся, но восстановить прежнюю ловкость будет в десятки раз труднее, чем учиться этому искусству с детства. И только старые секреты будут самую малость помогать пройти этот путь заново... или, наоборот, служить горьким напоминанием о том, чего уже не вернуть.
   -Ходить по канату - малопочтенное занятие, - упрямо возразила я. - Ничем иным, кроме как сломанными костями, оно вознаградиться и не может!..
   -Не у всех созданий этого мира есть выбор, как прожить свою жизнь - веселыми канатными плясунами или же унылыми сборщиками податей, - ответил Хорвек, откровенно веселясь. - И если все-таки судьба дарует возможность выбирать, то люди частенько направляются по самому опасному пути вопреки всем доводам разума. Вот скажи-ка мне, Йель... считаешь ли ты, что поступила разумно, спасая меня из подземелья?
   -Пожалуй что нет, - ответила я, нахмурившись. - Но иначе поступить я не могла!..
   -Вот видишь, - он развел руками. - Я сейчас совершаю ровно то же самое: иду по дурному пути, потому что не могу поступить иначе.
   -Значит, помалкивай теперь насчет того, что в твоей голове ума больше, чем в моей! - огрызнулась я, поняв, что от магии бывший демон ни за что не откажется.
   ...Особенное беспокойство Хорвеку, как мне показалось, доставляли синие рисунки на руках. Узоры эти совершенно не подходили тому облику, который он силился себе придать. Каждое утро демон начинал с того, что вытравливал магией синие линии, пока они не становились похожи на бледно-голубую тень проступивших вен. Но за ночь северные рисунки возвращались на свое прежнее место, словно напоминая: это тело принадлежит бывшему демону не по праву, и все его попытки изгнать память о настоящем хозяине этих рук обречены на поражение. Поэтому, должно быть, Хорвек вскоре приобрел привычку не снимать перчаток - он приобрел не меньше десятка пар, из лучшей кожи, которая только водилась в городских лавках.
   Наблюдать за тем, как прошлое демона Рекхе борется с прошлым северянина Ирну, было не самым приятным делом: иногда мне казалось, что рассвет я встречаю с одним существом, а закат застает меня совсем с другим, и оба они, если разобраться, являлись ни кем иным, как покойниками.
   Хорвек также избавился от варварских украшений и остриг спутанные волосы, собирая теперь их на затылке шелковой темной лентой. Одежда его становилась все богаче, от одного города к другому, и однажды я, не сдержавшись, заметила вслух: кое-кто, кажется, позабыл о том, что мы всего-навсего беглецы, пытающиеся скрыться от погони. В ту пору мы неспешно ехали вдоль старой каменной ограды, обозначавшей границы земель какого-то сельского богача. Солнце то и дело показывалось из-за темных осенних туч, ярко освещая лицо моего спутника - и я внезапно подумала, что сейчас его можно принять за благородного господина, который в родовитости не уступит и самому герцогу Таммельнскому. Эти перемены тревожили меня, заставляя вспоминать о собственном низком происхождении, однако озвучить я предпочла иное - и, надо сказать, безо всякой пользы.
   -Беглецы? Пожалуй, что нет, - ответил Хорвек, перекатывая между пальцами какой-то льдистый потрескивающий огонек. - Плохо это или хорошо, но прятаться далее нет никакого смысла. Госпожа чародейка либо уже догадалась, куда мы направляемся, либо вот-вот догадается - не настолько же она глупа, чтобы отрицать очевидное, пусть оно ей и неприятно донельзя. Однако, подручных у нее почти не осталось, а сама она не решится открыто ступить на земли Юга, столь недружелюбные к магии. Пока что не решится. Но когда придет время нам с ней повстречаться... - тут он засмеялся и покачал головой. - Впрочем, не будем забегать вперед.
   -К бесам ведьму! - воскликнула я, в очередной раз неприятно удивившись его легкомыслию, которое странным образом походило не на беспечность, а на фатализм самого черного рода. - Путешественники, разряженные в пух и прах, привлекают взгляды всех встречных, заставляя гадать, что за черт понес богатеев в дорогу безо всякого сопровождения. При нас нет слуг, не говоря уж о том, что знатным господам в дорогу положена карета! Не ты ли говорил, что нас будут подозревать в колдовских штучках, едва мы приблизимся к городской стене?! Зачем укреплять эти подозрения?
   Но, увы, мои скромные попытки рассуждать разумно ничуть не впечатлили Хорвека.
   -От подозрений нас теперь не спасут даже вшивые рубища, - ответил он, выслушав мои доводы вполуха, ведь внимание его было сосредоточено на той самой искорке, что продолжала плясать на кончиках пальцев. - Времена, когда нам следовало бежать со всех ног, перебегая от одной темной щели к другой, закончились. Наступает новая пора - когда мы будем говорить с людьми, пытаясь вызнать их тайны. А жалким нищим тайны поверяют лишь сумасшедшие, накликая тем самым еще большие беды на свои головы.
   Я угадала в этих словах намек на то, как неосмотрительно дядюшку Абсалома приняли из милости в доме герцога Таммельнского, и обиженно отвернулась, впрочем, не надеясь, что увлеченный своими фокусами Хорвек что-то заметит.
   Разумеется, он оказался прав - я с недоверчивым удивлением раз за разом наблюдала, как люди, повстречавшиеся на нашем пути, невообразимым, загадочным образом чуют колдовство, которое окружало Хорвека. Не осознавая причин своего беспокойства, они неуверенно, но старательно искали причину, сбиваясь с обсуждения обыденных дел на слова, неожиданные для них самих. Только что невольные наши соседи по постоялым дворам и гостиницам спорили о ценах на пшено или же проклинали бездорожье, но спустя несколько минут оказывалось, что беседа их свелась к превращениям, проклятиям и чарам. Невидимая и неслышимая магия заставляла их говорить о самой себе, властно подчиняя все вокруг одной цели - потребности в сотворении колдовства. Хорвек страстно желал колдовать, и люди вокруг чудесным образом начинали хотеть того же, превозмогая страх.
   Случаев таких было множество. Как-то раз, в одной из придорожных гостиниц, где мы коротали ночь, под утро я услыхала шорох у нашей двери. Чутье подсказало мне - происходит нечто странное, и я выбралась из-под одеяла, чтобы проверить свои неясные догадки. Хорвек, как мне показалось, крепко спал - за день он доводил себя до полного изнеможения упражнениями в колдовстве. Шагнув за двери, я немедля угодила босой ногой в миску, полную молока. Она стояла аккурат у порога нашей комнаты.
   -Ах, чтоб бесы унесли в преисподнюю ту корову, что дала это молоко! - вскричала я, отряхивая ногу. - Чтоб руки отсохли у той ведьмы, что доила ее! Ну а тому, кто принес сюда эту паскудную миску...
   -Ох, не проклинайте меня, милостивая госпожа! - в ноги мне упала растрепанная служанка, до сих пор малодушно прятавшаяся в темноте. - Не произносите худого! Ваше слово - закон, что скажете, то и сбудется...
   -Если бы... - буркнула я, укрепляясь в подозрениях. - Какой малоумный дух-искуситель нашептал тебе на ухо, что под нашу дверь нужно поставить миску с треклятым молоком?
   -Я слыхала, что молоко с кровью угодно вкусу... - начала робко девица, но замялась и не договорила.
   -Чьему вкусу, скажи на милость? - с еще большей досадой воскликнула я, разглядев, что пролитое молоко и вправду розоватого цвета. - Молоко с кровью! Кому может прийтись по нраву эдакая дрянь?
   Растерянная служанка заплакала, не поднимая голову от пола, и я смогла разобрать лишь несколько слов: "духи", "чары" и "замужество".
   -Что за шум ты учинила, Йель, да еще и в такую рань? - услышала я недовольный голос Хорвека.
   -Вот уж не моя вина в том, что под нашими дверями полоумные девицы молят духов о замужестве! - рявкнула я, окончательно выведенная из себя всхлипываниями служанки. - Ну, говори, кто надоумил тебя сотворить эдакое непотребство?
   -Так все... - пробормотала она, заикаясь и шморгая носом. - Вечером только и разговоров было, что на ночь у нас остановился сведущий господин, и тетушки с кухни сказали, что уж если он не поможет мне свести венец безбрачия - так никто не поможет...
   Я не нашлась, что ответить на это, и, резко повернувшись, удалилась в свою комнату, хлопнув дверями перед носом девицы так, что содрогнулась вся гостиница.
   -Твои колдовские штучки соберут вокруг нас всех безмозглых девиц и безумцев, которые только водятся в этих землях! Хорошенькое же выйдет у нас приключение!.. - прошипела я Хорвеку, и принялась собираться в дорогу, вполголоса продолжая проклинать чародейство - сон как рукой сняло.
   Конечно же, я заметила, как бывший демон перед самым отъездом отдал покрасневшей служанке кусок бечевы, скрученной хитрыми узлами, при этом что-то коротко и тихо ей сказав. Хорвек не отказывал тем, кто обращался к нему за помощью, ни в одной мелочи, словно выполняя неведомый обет.
   И везде, где ему довелось колдовать, он оставлял тот самый знак, о котором я уже спрашивала, однако ответ получила весьма общий. Кто-то должен был его прочесть и что-то для себя уяснить, но кто и зачем - этого я не знала.
   -Все дело в том, что ты излишне важно и загадочно себя ведешь, - выговаривала я ему в дороге. - Как ни посмотришь на тебя - о чем-то думаешь, ни на кого не бранишься, словно ничего вокруг себя не видишь... Конечно, люди тут же думают, что с тобой что-то неладно! А волшебство твое довершает начатое, и вот, к полуночи каждая судомойка уже слыхала, что у нового постояльца есть какое-то тайное дело. А потом им в голову и лезет невесть что. Будь живее, Хорвек! Пни ногой гуся, когда идешь через подворье, обругай стряпню кухарки... Ты же на человека-то не похож, вот в чем беда.
   Хорвек коротко и насмешливо благодарил меня за советы, отчего я злилась еще больше. Мне казалось, что он подыгрывает своей магии, настырно лезущей в человеческие умы. До поры, до времени я верила в то, что будь бывший демон чуть неприметнее - перешептываний о колдовстве стало бы меньше.
   Однако, тайная сила была куда хитрее, чем я могла вообразить: как-то, въехав в одно из поселений, мы тут же наткнулись на сборище крестьян, явно чего-то ждущих. Завидев нас, они смолкли, а затем какая-то старуха громко завопила:
   -Говорила я вам, что сон вещий! Истинный! Вот, прибыли странники, которые мне три ночи кряду виделись!..
   К Хорвеку тут же подошел староста и с опаской попросил его в этой деревеньке не останавливаться, однако, по возможности, незваному гостю следовало осмотреть местное коровье стадо - в одну из животин, по мнению крестьян, вселился злой дух. Бабка-шептунья, которой оказалось не по силам подобное задание, несколько ночей кряду видела сон, из которого поняла, что скоро здесь появится человек, умеющий изгонять нечистую силу из скотины.
   -Он! Он это! - подтвердила старуха с уверенностью, и я поняла, что магия опережает нас, проникая даже в человеческие сны. Обычными человеческими уловками - скрытностью и притворством - с этим справиться никак не получилось бы.
   Где-то нас попросту отказывались пустить на порог, где-то встречали с почтением, а кое-кто прогонял для виду, чтобы потом, под покровом ночи отыскать и обратиться с просьбой - причем прошение это неизменно оказывалось довольно гадким и преступным. Но, как я уже говорила, Хорвек никогда не отказывал просителям, относясь к себе, как к покорному исполнителю воли высшей силы - а высшей силе было угодно творить чары при любой возможности.
   Самой неприятной стала история, приключившаяся с нами в городке Асмалло, где пришлось задержаться на пару дней из-за разыгравшейся непогоды. За две ночи, которые мы провели под кровом здешней гостиницы, колдовство успело въесться в умы горожан настолько сильно, что вечером третьего дня сразу несколько из них, сговорившись, пришли к Хорвеку с просьбой самого дурного и черного свойства.
  
  
   В тот вечер мы спустились к ужину в пустующий общий зал, где от холода и сырости спасал огонь в очаге, и молча посматривали в сторону маленьких закопченных окон - они дребезжали от порывов ветра и ударов крупных капель. Непогода непроглядным дождевым покрывалом упала на здешние края, и отправляться в путь, покудова северный ветер не унялся, было бы безумием. Хорвек говорил в последнее время скупо, отвечая лишь на самые простые вопросы, и я видела, что его также беспокоит эта вынужденная заминка - с севера по нашим следам шли не только зимние холода, но и темная воля рыжей ведьмы.
   Поздних гостей я приметила сразу - немногие решались этим вечером покинуть свои дома ради хмельного веселья. На путников, застигнутых врасплох непогодой, трое новоприбывших не походили - их плащи не успели промокнуть насквозь, да и при себе у них не имелось ничего из того, что требуется в дороге - не считая оружия, которое они не слишком-то прятали. "Ох, не к добру!" - огорченно подумала я, наблюдая за тем, как троица, не теряя ни минуты, направилась к нашему столу, словно свидание этим вечером давным-давно было оговорено между нами. Взгляды - внимательные, настороженные, - не обещали ничего доброго, а в грубоватых лицах угадывалось явное родственное сходство: наверняка друг другу эти рослые мужчины приходились братьями, и разница в возрасте у них была совсем невелика.
   -Чтоб мне пусто было, это и в самом деле он! - воскликнул старший из них, когда суровое семейство замерло перед нами, уставившись на Хорвека то ли с восторгом, то ли с изумлением.
   -Как вам будет угодно, - любезно и невозмутимо отвечал бывший демон, едва заметно кивнув в знак приветствия и тут же вернувшись к своему ужину.
   Не спрашивая на то никакого разрешения, гости придвинули к нашему столу пару лавок и расселись так, что ни я, ни Хорвек не смогли бы уйти из-за стола без их на то согласия. Я рассматривала их точно так же нахально и открыто, пытаясь угадать, за какой грешный умысел на этот раз зацепились острые крючки колдовства. Но гадать по темным, загорелым лицах оказалось не таким-то простым делом - а я тогда была не слишком опытна в подобных играх.
   Под плащами просителей виднелась добротная одежда, которая не пришлась бы по карману обычным горожанам, но в манерах, которые демонстрировали братья, не имелось ни единого признака изящества, свойственного людям благородного сословия. На их руках я не заметила отметин, которые неизбежно оставляет тяжелый труд, однако разговаривали они громко и отрывисто, с трудом подбирая слова. Иными словами, с нами пожелали свести знакомство богатеи из простонародья, а простой люд почти никогда не обзаводился деньгами праведным путем. Я вздохнула: перед глазами возникло лицо мастера Глааса, который сгодился бы братцам в дальние дядюшки.
   Хорвек же вел себя так, словно не видел ничего странного в событиях этого вечера - потягивал вино да смотрел в темный провал окна, отвернувшись ото всех. Его не заботили громкие перешептывания, неотрывные жадные взгляды и прочие знаки внимания, оказанные ему странными гостями, и я готова была поклясться, что это не притворство: мыслями демон был бесконечно далек от крошечной гостиницы на окраине городка Асмалло, иссеченного холодными дождями и продуваемого насквозь северным ветром.
   -Уж не знаю, что за дьявол привел тебя сюда, - довольно произнес старший из визитеров, вдоволь насмотревшись на Хорвека. - Но ты сегодня здесь, как нам и обещали, и у нас к тебе дельце.
   -Да какие у нас с вами могут быть общие дела?.. - не удержалась я от дерзости, придя к очевидному выводу: и эту свинью нам подложило треклятое колдовство.
   -Цыц! - прикрикнул на меня один из братцев, и подтолкнул ко мне миску, указывая на то, что рот мне нужно занять едой, а не разговорами. - Не нами решено, что помощи нужно искать здесь и сейчас.
   -И что за помощь вам нужна, милостивые судари? - кротко вопросил Хорвек.
   -Не та, о которой просят громко, - проворчал громила, которому, однако, пришлось по душе вежливое обращение: не так уж часто подобных людей именовали сударями - скорее, проклинали сквозь зубы или грозили виселицей, если на то доставало храбрости.
   Служанка, которая как раз поднесла нам кувшин с вином, поспешно повернулась, и, путаясь в юбках, припустила к кухне. Должно быть, братцев здесь хорошо знали и не желали выказать даже тень признаков любопытства к их делам.
   -Я - Хобб, - назвал себя старший и кивнул на брата, сидевшего по его правую руку. - Этого кличут Тартином, а младший наш - Доннем, и все мы - Орвильны-младшие. Слыхали про Орвильнов из Асмалло?
   -Не имел подобной чести, - отозвался Хорвек все с той же безукоризненной любезностью, и назвал себя, с едва заметной насмешкой прибавив, что вряд ли его имя о чем-то кому-то может сказать.
   -Стало быть, ты приехал из дальних краев, - в голосе Хобба Орвильна угадывалась гордость за свое семейство, хоть слава его наверняка была дурной как сорная трава. - Здесь эти имена знает каждый!..
   -Так что же вам понадобилось от меня, славные Орвильны? - демон наконец-то посмотрел прямо в глаза Хоббу. - Я никому не отказываю в той помощи, что мне по силам.
   Орвильны расхохотались, и посуда на столе заплясала от этих громовых раскатов: братьям, видимо, показалась забавной мысль о том, что кто-то может подумывать об отказе в ответ на их просьбу.
   -Чудной ты человек, - добродушно сказал Хобб, утирая глаза. - Ладно же, слушай. Не так давно преставился наш отец - Фаррад Орвильн, старый мошенник. Свет мало видывал таких проходимцев!.. Странный он был человек, и водилось за ним немало черных дел. Нас, сыновей, он недолюбливал и прогонял по очереди из дому, едва только ему казалось, что мы можем сами раздобыть себе пропитание. При нем оставались только девчонки, наши сестры. Вот в них он души не чаял, оберегал от чужих взглядов и не разрешал шагу за порог ступить. Между собой мы решили, что все свое богатство наш старик разделит девкам на приданое, а нам останется только зубами щелкать. Оттого-то мы с малых лет жили своим умом и своими силами - и пусть только кто-то посмеет сказать, что братья Орвильны не поймали удачу за хвост!.. А у старого хрыча ничего не вышло из этой затеи - сестры наши, одна за другой, умерли молодыми. Ни одной не успело сравняться восемнадцать лет - всех прикончила болезнь...
   Тут мне показалось, что младшего брата, Доннема, эти слова заставили помрачнеть. "Хоть кто-то из вас, Орвильнов-младших, любил своих сестер", - подумала я, с неприязнью покосившись на Хобба-рассказчика.
   -...Когда до нас дошла весть, что и Шилья отправилась на тот свет, - продолжал он, - мы решили навестить старого Фаррада, чтобы спросить, не желает ли он вспомнить, что у него имеются еще и сыновья. Но он на порог нас не пустил, на склоне лет вконец ума лишившись. Только и кричал в окно, что детей у него нет, и нас он знать не знает. Я тогда, помнится, крикнул в ответ, что еще похороню его, чтоб не тратиться на гроб, в одном из тех сундуков, которые стоят в подполе, набитые серебром и золотом. И как в воду глядел - через пару дней скряга сломал себе шею, свалившись с лестницы. Да вот только незадача - деньжат мы так и не нашли.
   -Так может их и не было? - равнодушно предположил Хорвек.
   -Ха! - вскричал Хобб. - Не знал ты нашего папашу! Четверть века тому назад в этих краях не было ростовщика, богаче его. У порога Орвильнов били поклоны знатные господа со всех концов южных земель. А затем его одолела душевная хворь и дело окончилось тем, что он прикупил дом на окраине города, а затем еще и старую водяную мельницу. Никто не видел, чтобы он туда ходил, но ночами многие видели огонь в окнах. Сестры молчали, точно в рот воды набрав, но мы-то знали, что старик промышляет нечистым делом. И богатство его от того только возрастало.
   -Однако, оставить вам наследство он не пожелал, - заметил Хорвек, слушавший эту историю чуть внимательнее, чем обычно. - Почтенные братья Орвильны, вот что я вам скажу: продайте дом и мельницу, ежели на них найдутся покупатели, разделите выручку между собой и живите, как прежде. Волю мертвых нарушать не стоит.
   -Воля! - еще громче вскричал Хобб и врезал кулаком по столу. - Знаем мы эту волю! Тартин, а ну-ка дай сюда эту бумаженцию!
   Орвильн-средний вытащил откуда-то измятый свиток, который Хобб с заметной злостью развернул, не щадя бумаги.
   -Вот его воля! - рявкнул он, тыча пальцем в буквы. - Там написано, что деньги мы получим только если кто-то из нас проведет ночь на мельнице! Поверенный отдал нам завещание, и сказал, что Фаррад написал его аккурат после смерти Шильи. Знал, бесова душа, что мы придем за наследством!
   -Стало быть, ваш отец припрятал золото, - рассудительно ответил на это Хорвек. - И если предполагается, что после выполнения его условий, богатства эти нужно вам передать, то...
   -Уж будьте покойны, поверенный - почтеннейший господин Новилль, - готов был и с душой расстаться, когда мы за него взялись, - мрачно хохотнул Хобб. - Однако о золотишке старого Фаррада ничего не сказал. Только плакал да повторял, что старик просто-напросто отдал ему это письмо, ничего не объясняя.
   -Так кто же покажет вам, где спрятано золото, если поверенный ничего не знает? - не смолчала я, поддавшись невольному любопытству.
   -Покойник и покажет, - пробурчал Хобб, вжимая голову в плечи и оглядываясь по сторонам. - Говорю же - Фаррад рехнулся под старость, и могу ручаться, что истинная причина - нечистая сила, с которой он завел дружбу. Я помню его черные книги - старые, окованные железом. Кто-то оставил их в залог и не вернулся, а папаша повредился умом, их читая. Никому не позволял к ним притронуться. После его смерти мы перевернули дом вверх дном, чтобы отыскать их и сжечь, но книги пропали, как и золото. Если отец сказал, что отдаст нам свое богатство, когда один из нас переночует на мельнице, то так оно и есть.
   -Пожалуй, вам стоит попробовать. Ваш отец по этим рассказам рисуется человеком... э-э-э... весьма принципиальным, - согласился демон. - При подобных обстоятельствах разумнее было бы отказаться от наследства, но раз вам так хочется его заполучить...
   -Ха! - еще громче вскричал Хобб, а братья его вразнобой пробурчали что-то бранное. - Думаешь, мы настолько глупы? Соваться ночью на мельницу, где старый чернокнижник обстряпывал свои делишки?.. Кто же не сообразит, что добром это дело не закончится?! Для начала мы заперли на мельнице собаку, и презлющую. Поутру оказалось, что пса разорвали на кусочки, словно там волчья стая пировала. Я предложил щедрую награду тому, кто проведет ночь на мельнице. Ни один человек не соглашался. В конце концов, мы подпоили одного старого пьяницу, посулили ему золотые горы. Ту ночь он не пережил. От него осталось не намного больше, чем от собаки: бедолагу растерзали безо всякой жалости...
   Хорвек вздохнул, показывая всем своим видом, что ожидал подобного поворота.
   -...и во всем Асмалло сейчас не найдется сейчас человека, который подойдет к старой мельнице - ни днем, ни ночью, - закончил свой рассказ Хобб.
   -Что, безусловно, говорит о наличии здравого смысла у местных жителей, - Хорвек отвечал так, словно не понимал, к чему клонит Орвильн, а вот у меня прошел холодок по спине.
   -Ты, чужестранец, сегодня проведешь ночь на мельнице, - объявил Хобб именно то, чего я опасалась. - По всему выходит, что именно ты можешь совладать с тем, что поселилось в ней.
   История Орвильнов не понравилась мне куда больше, чем жалобы девиц на безбрачие или крестьянские сетования о падеже скота. Страх перед проклятой мельницей легко потеснил страх перед самими братцами-разбойниками, поскольку с их зверскими рожами я уже немного свыклась, а вот злобный дух, водивший дружбу с покойным стариком Фаррадом представлялся смутно, и оттого пугал вдвойне .
   -Да с чего это вам в голову взбрело? - начала было я, пользуясь задумчивым молчанием Хорвека. - Коли вам уж вздумалось скормить кого-то вашей родовой нечисти, - так начинайте с местных жителей, а не с нас, простых путников. Раз она на клочки изорвала того пьяницу и не угомонилась, то с чего бы ей успокаиваться после того, как она сожрет нас? Да и, к тому же, покойный ваш батюшка ясно сказал, что переночевать на мельнице должен кто-то из вас. Что ему за прок от Хорвека?
   -Мы знать не знаем, зачем духу с мельницы понадобился твой дружок, красотка, - хмыкнул Хобб, развязно ухватив меня за подбородок. - Но на вопрос, как справиться с проклятием, три ведьмы указали нам на него, и в этом нет никаких сомнений. Мы с братьями разыскали самых мерзких старух-колдовок - одну в Гримоле, другую - в Дьерском лесу, а за третьей Доннем отправился в Корнат. И каждый из нас спрашивал, как победить проклятие отца. Гримольская ведьма гадала мне на картах - она знала в них толк!.. Я вытащил три из них. На одной из них был изображен чародей, на другой - путник, а на третьей, перевернутой - демон. Старухе не понравился этот расклад, и она сказала, чтобы я вытянул другие карты из этой же колоды. Я послушал ее, но когда открыл их - оказалось, что в моих руках все те же чародей, путник и перевернутый демон! Тогда ведьма расквохталась, как заполошная курица, и выбросила свою колоду в огонь. "Уходи! - крикнула она. - Тебе на роду написана встреча с настоящим колдуном - он-то тебе и поможет, если захочет!".
   -А я побывал у лесной колдуньи, - подал голос доселе молчавший Тартин. - Для меня она достала лучшую свою доску, натертую черным воском. Вдвоем мы водили над ней руками, пока воск не затрещал и не начал капать на пол. Буквы сложились в слова: "Ищи в Асмалло", и я, признаться честно, поколотил старуху, посчитав, что этот совет не стоил и медяка. Но она клялась, что мертвые не врут, и ответ на мои вопросы ждет меня в родном городе.
   -Мое гадание было куда интереснее! Ведьма из Корната не сразу приняла меня, - продолжил за ним Доннем. - Говорила, что изредка видит будущее, и не имеет дела с духами. Только когда я пообещал, что сожгу ее хижину вместе с ней самой, она согласилась погадать мне. Я купил черного петуха, как она приказала. В полночь корнатская вещунья отрубила ему голову, и посчитала, сколько раз открылся клюв. "Четыре дня, четыре месяца или четыре года - вот срок ответа на твои вопросы", - сказала она. Затем она распотрошила желудок и нашла там старую монету с изображением какого-то короля, длинный черный волос и чей-то коготь. Все это она завернула в тряпку и отдала мне, сказав, что я узнаю нужного мне человека по этим приметам. "Благородный черноволосый господин, при котором имеется что-то, напоминающее когти!" - так она истолковала гадание. Я до сих пор ношу все это с собой! - тут он положил на стол сверток, а Хобб бросил туда же три потертые карты.
   -Собравшись вместе, мы сложили воедино все советы и поняли, что в Асмалло вскоре прибудет путник, умеющий колдовать, - сказал он. - И никто, кроме него, не снимет проклятие с мельницы. Который день мы обыскиваем все гостиницы и постоялые дворы в округе - и вот, наконец-то, встретили тебя - благородного господина, у которого из оружия - только один кинжал, похожий на коготь. Не вздумай отпираться, мы хорошенько расспросили здешнюю прислугу. Ты убьешь чудовище или пойдешь ему на корм - кто знает, в чем твой прок?.. Быть может, ему на роду написано подавиться колдуном! После этого кто-то из нас исполнит волю отца и старый хрыч отдаст золото. А чтобы ты не вздумал мошенничать - девчонка останется с нами. Говорят, ты в ней души не чаешь.
   В лице Хорвека не дрогнула ни одна черточка, но я заметила, как глаза его посветлели, и невольно вспомнила, как светились они, когда мы путешествовали вместе с разбойниками мастера Глааса.
   -Так и быть, - сказал он медленно, словно раздумывая над каждым словом, чтоб ни одно не оказалось произнесенным зря. - Я проведу ночь на мельнице, хоть это не обернется для вас добром. Кажется, я знаю, что за существо там поселилось, и раз уж ваш отец когда-то призвал его - разойтись полюбовно ваше семейство с ним не сможет, с моей помощью или же без нее. Но Йель пойдет со мной. Не стоит делать ее предметом торга. Иначе вам, господа Орвильны, придется убедиться, что старая мельница - не худшая неприятность, случившаяся в вашей жизни.
  
   Братья переглянулись, враз окаменев лицами - такой отповеди, высказанной прямо и спокойно, они не ожидали, и, по всей видимости, хладнокровие Хорвека произвело на них впечатление. Демон смотрел на них, не моргая, и зрачки его превратились в две крошечные точки, словно у опасного безумца.
   -Не в твоем положении грозить нам... - начал было Хобб, но Хорвек расхохотался и перебил его:
   -И не в вашем, любезные Орвильны. Вам еще невдомек, что за беду вы призываете на свою голову. Но не мне спасать ваши головы, тем более, что вы сами выпрашиваете свое проклятие у судьбы.
   -Нас не напугать дешевыми угрозами, в которых нет ни одного ясного слова, - огрызнулся Хобб, в глазах которого, несмотря на все его усилия, плескалась тревога. - Добрый клинок, быстрая стрела, пеньковая петля - в это мы верим, а рассказы о темных силах за нашими спинами оставь при себе.
   -Не я пришел сюда с тремя картами из ведьмовской колоды, и не мои карманы набиты сором, который достали из потрохов черного петуха, - Хорвек пожал плечами. - К чему отмахиваться от дьявольщины, если при этом выпрашиваешь у нее золота и советов? Кликните служанку - пусть принесет еще бутылку вина, хлеба... и, пожалуй, вот это сгодится... - тут он протянул руку, затянутую в черную перчатку, к миске с яблоками, стоявшей на подоконнике.
   -Никак полоумный колдун решил, что ночь на мельнице - развеселая забава, - пробурчал Доннем, наклонившись к уху Хобба. - Вино, еда... Да еще и девчонку с собой тащит! Лучше бы попросил хоть какое-то оружие, чтоб совсем уж глупо не пропасть.
   -У каждого из вас при себе полно оружия, но ночевать на мельнице вам отчего-то не хочется, - насмешливо отозвался Хорвек, обладавший исключительно острым слухом. - Должно быть, проку от него меньше, чем вам хотелось бы, не так ли?
   Служанка, от испуга спотыкаясь и лепеча какую-то несуразицу, поднесла к нашему столу вино в оплетенной бутылке, краюху хлеба и полотенце, годное на то, чтобы завернуть в него скудную пищу, отчего-то понадобившуюся постояльцу к ночи. Я знала куда лучше прочих, что о еде Хорвек вспоминает в последнюю очередь, и с опаской смотрела на темно-алое яблоко, поблескивавшее в руках демона - он перебрасывал его из ладони в ладонь, рассеянно рассматривая.
   Другой слуга торопливо принес нам дорожные плащи, не дожидаясь указаний, и я поняла, что вся гостиница знает, зачем сюда пожаловали Орвильны, и какой разговор велся за нашим столом.
   "Что ж, это приключение ничем не лучше и не хуже прочих", - сказала я себе, но и в собственных мыслях я чуяла фальшь.
   -Ладно, бери свою девчонку на мельницу, если тебе ее не жаль, - Хобб Орвильн, посомневавшись, решил не ссориться с тем, кто и так согласился на сделку. - Хотя мы с братцами ее бы не обидели, останься она с нами. Слышишь, рыжая? Сама-то что думаешь? Неужто пойдешь со своим колдуном на проклятую мельницу?
   -Пойду, - мрачно сказала я, уже зная, что услышу в ответ.
   -Ишь ты, кошка влюбленная! - расхохотались они дружно, а затем Хобб обратился ко мне, тщетно попытавшись придать своему злодейскому лицу добросердечное выражение. - Видать, последний ум тебе отшибло, девка, или околдовал он тебя... Не глупи, рыжуха. Если твой дружок выберется поутру с мельницы - вернешься к нему. А нет - так и тебе ведь головы не сносить! Держится-то он гордо, да только ведь ведьмы ничего не говорили - жить ему или умереть...
   -Я пойду с ним! - громко повторила я, скривившись, точно на зуб мне попался жгучий перец: слова о влюбленности не пришлись мне по душе, ведь то же самое когда-то говаривал и мастер Глаас, а ведь даже самая очевидная глупость, повторенная дважды, начинает походить на правду.
   -Ну, значит, так тому и быть, - не стал далее спорить Хобб, которому и впрямь незачем было всерьез заботиться о моей непутевой голове. Однако, по всей видимости, в лице моем имелось что-то, вызывающее безотчетное расположение у разбойного люда - что старый Глаас, что Орвильны глядели на меня беззлобно, с толикой грубого сочувствия.
   ...У гостиницы нас ждала крытая повозка. Со скрипом покачивался старый фонарь, болтавшийся на крюке под самой ее крышей. Только благодаря его неверному свету мы поняли, куда идти - дождь мутной, волнующейся на ветру пеленой застилал все вокруг, и, отойдя от гостиницы на несколько шагов, мы с трудом могли рассмотреть ее маленькие окна, призывно мерцающие во тьме.
   -Не вздумайте сбежать! - сурово предупредил нас Хобб, перекрикивая шум разгулявшейся непогоды. - Город подтопило, река вышла из берегов, и вы утонете в первой же канаве, не зная дороги. А не утонете - так вам же хуже, в этих краях вам от Орвильнов не скрыться!
   Хорвек ничего на это не ответил, видимо, отчаявшись объяснять недоверчивым братьям, что не собирается спасаться бегством - напротив, я видела по его блестящим глазам, что опасность, к которой неумолимо направляла нас этой ночью магия, манит его сильнее, чем проклятое наследство - Орвильнов.
   В повозке я продрогла - плащ промок, а ветер продувал старую колымагу насквозь. Путь к мельнице оказался неблизким - быть может, из-за того, что дороги нынче были размыты вышедшей из берегов рекой. Однако, когда повозка остановилась и мы смогли выбраться наружу, оказалось, что непогода стихает, хоть до того потоки воды, низвергающиеся с небес, казались воистину неисчерпаемыми.
   -Наверняка, буря была послана колдовскими силами, чтобы задержать нас для встречи с этими злодеями, бес им в глотку, - пробормотала я с досадой, стряхивая воду с капюшона.
   Сама мельница терялась во тьме, и в свете фонарей мне удалось разглядеть только тяжелый засов на двустворчатой старой двери, почти черной из-за пропитавшей их влаги.
   -Все окна крепко заколочены! - крикнул Хобб, отведя руку с фонарем в сторону, чтобы показать нам наглухо забитые досками проемы. - Уйти до утра отсюда вам не удастся! К мельнице никто давно не приближается даже днем, ночью здесь и подавно нет ни души. На помощь звать не стоит. Доннем, открывай двери! Утром мы вернемся за тобой, колдун... Пока не поздно, возьми меч - мы оставим тебе один из своих. Оставаться здесь безоружным - гиблое дело!
   -Благодарю, - сдержанно откликнулся Хорвек. - Если вам будет угодно, оставьте мне те три карты, что дала вам ведьма, да и прочее, что вы получили от старух...
   -Как скажешь, - проворчал Хобб. - Я, признаться, сам не знаю, отчего не выбросил их сразу же.
   И потертые карты вместе с грязным свертком перешли в руки к Хорвеку. Затем нас подтолкнули к двери, и тяжелый засов загрохотал за моей спиной. В слабом свете фонаря я различила грязные стены небольшой комнатушки, обломки досок, ворох старого тряпья в углу. Ни стола, ни стульев здесь не имелось, крыша порядочно протекала - я слышала мерный стук капель, - а уж от холода и сырости кости у меня заныли, словно у старухи.
   Хорвек подвесил фонарь к крюку, вбитому в низкий потолок, и наскоро соорудил из нескольких досок подобие скамьи.
   -Придется ждать полуночи, - сказал он буднично, точно злые силы, обитающие здесь, были кем-то вроде бумагомарак-чиновников, принимающих посетителей по записи строго в отведенный час.
   -Отчего ты согласился помогать и на этот раз? - спросила я, усевшись рядом и привычно прижавшись к его плечу. - Затея братьев дурна, и если они подавятся насмерть своим наследством - туда им и дорога. Но нам не стоило становиться их подельниками! Что случилось бы, откажи ты им?
   -Да, их дело чернее, чем эта ночь, да и о главном они умолчали, - согласился демон. - Но я дал согласие не Орвильнам, а колдовству, которое вело их ко мне. Колдовству, которое держало нас в Асмалло, пока братья искали нас, в меру своего ума истолковывая указания глупых старух. У магии, Йель, много свойств, и одно из них, едва ли не самое главное - это ревность. Тому, кто хочет пользоваться ее дарами, нельзя пренебрегать указаниями, которые она дает. Магия не терпит пренебрежения, не прощает невнимания, презирает трусость. Каждому, кто откажется разгадывать ее загадки, поддавшись малодушию или же руководствуясь соображениями личной выгоды, она жестоко отомстит. А вот тех, кто ради нее готов пойти на риск, превозмочь свой страх, поставить голову на кон - она любит и одаривает щедрее прочих. Оттого самыми сильными становятся чародеи, которые ради магии преступили и человеческие, и божьи законы. Не потому что магии есть дело до этих глупых правил, покрытых пылью веков, но лишь из-за того, что она увидела, как сильна любовь к ней, как отказывается человек ради нее от всего, что важно и непреложно для прочих его сородичей.
   -Сдается мне, твоя магия - та еще бессердечная вертихвостка, - пробормотала я, внезапно ощутив к колдовству ненависть куда более сильную, чем прежние мои переживания. - Что за радость служить такой дрянной самовлюбленной силе?
   -Она многого просит, но и платит тем, что дороже золота, - коротко ответил Хорвек.
   -А как же рыжая ведьма? - вопрос пришел на ум неожиданно, словно кто-то шепнул мне его на ухо. - Ты говорил, она очень сильна. Значит ли это, что она сумела особенно угодить колдовским силам? Чем она пожертвовала?
   -Зачем тебе это знать?
   -Потому что это знаешь ты, а я ничем тебя не хуже, путь даже ты с этим и не согласен, - дерзко ответила я, неизвестно отчего распалившись. - Ведьма не только твой враг, но и мой. Расскажи мне о ней! Что она за человек? Где родилась и как стала колдуньей?
   -Ты зря думаешь, Йель, что я знаю так много о госпоже чародейке, - ответил демон после долгого, усталого молчания. - Есть истории, которые не стоит рассказывать другим, а у магов почти вся жизнь - одна такая история. Единственное, что о них нужно знать - так это то, на что они способны здесь и сейчас. А прошлое... что ж, я слышал как-то старую сказку о маленькой рыжей девочке, запертой в холодной и высокой башне на самом краю мрачного, темного леса, почти всегда покрытого снегом и инеем. Так принято было в тех краях - наследников древней крови прятали от глаз людских, чтобы избежать порчи. Во многих детях из этой семьи отзывалось колдовство, а способность к чарам считалась в том королевстве страшнейшим из проклятий. Сила пришла к рыжей девочке очень рано, и она не желала от нее отказываться. Ее бросали в ледяную воду, проводили босой по углям, клали в гроб и хоронили заживо, как того требовали старые ритуалы, но девочка каждый раз говорила, что желает остаться прежней. Тот, кто чувствовал зов магии, знает, как тяжело ответить молчанием на него. Прогнать от себя колдовскую силу, отрекшись от ее даров в ясном уме и твердой памяти - опасно ровно так же, как и больно. Ты словно предаешь лучшую, особенную часть себя... вряд ли тебе под силу это понять, Йель.
   -И как же она спаслась из башни? - я пропустила мимо ушей последние слова.
   -Когда она поняла, что ее не отпустят, и нет способа сбежать оттуда, то впала в ярость, которую сложно вообразить обычному человеку, - Хорвек говорил отчужденно, чуть напевно, неуловимо напоминая Харля. - Она грызла себе руки, бросалась на стены, рвала свои яркие рыжие волосы... А затем согласилась отречься, произнеся нужные слова, и колдовство покинуло ее, оставив по себе тяжелую болезнь, изводящую девочку страшными болями, которые никто не мог облегчить. Но она терпела все без единой жалобы и ждала нужного часа. Однажды ночью, поднявшись из своей постели, рыжая девочка взяла в руки нож, который прятала у изголовья, а затем убила отца, мать и всех своих братьев - кажется, их было семеро. Колдовство сочло, что это достойная искупительная жертва, и вернулось к ней - вдесятеро сильнее, чем прежде. Нож бил точно и сильно, никто ничего не услышал. Рыжая девочка тихо растворилась в лесу, а снег быстро скрыл кровавые отпечатки ее босых ног. Говорили, что она долго еще жила среди сугробов, и детей пугали ее огненными волосами - их иногда видели издали, как огненные сполохи или лисий хвост. А затем она ушла в другие края, учиться чему-то новому. Тебе понравилась эта старая северная сказка, Йель?
   -Признаться честно, нисколечки, - прямо ответила я.

   Хорвек рассмеялся и сказал, чтобы я постаралась немного поспать.
   -Я разбужу тебя, когда придет время, - мягко сказал он, проводя рукой перед моими глазами, и я тут же почувствовала, как они начинают слипаться. Конечно же, это было колдовство, но оно несло с собой покой и отдых, и я подчинилась сонной магии, тихо опустив голову на колени демону.
   Странный сон привиделся мне в ту ночь. Я была не из тех людей, к которым часто приходят сны. Должно быть, для этого мне недоставало живости воображения, или же спала я из-за вечной бродяжьей усталости слишком крепко для того, чтобы запомнить что-то из картин, созданных моим освобожденным от пут разума сознанием. Но в этот раз моим телом и умом владели чары Хорвека, и оттого я видела перед собой искрящиеся снежные просторы далекой страны так явно, что вся остальная моя жизнь могла показаться в сравнении с ними бледной выдумкой. Снег был повсюду - он мерцал на солнце разноцветными искрами, вился в воздухе волшебной светящейся пылью, осыпался с ветвей огромных хвойных деревьев, терпко и пряно пахнущих смолой.
   Я шла по безмолвному лесу, до боли в глазах вглядываясь в ровную снежную гладь.
   Ярко-красные брызги! Кровь! Я увидела их, и дыхание перехватило от ужаса, потому что я знала, кому принадлежат крошечные следы босых ног, отпечатавшиеся на свежем снегу. Но некая сила заставляла меня идти дальше, наступая на кровавые пятнышки, россыпь которых становилась все гуще - хотя страх сковывал меня по рукам и ногам, и больше всего на свете я хотела сбежать из леса, закованного в снега и лед, потому что знала: это ее дом, дом рыжей ведьмы!..
   Мороз усиливался; казалось, что руки и лицо у меня покрылись инеем, как хвоя древнего леса. Я растирала пальцы, хлопала себя по щекам, и перед глазами плыли яркие пятна. Оттого я не сразу увидела его - юношу, лежащего в снегу, густо залитом кровью. Он свернулся калачиком, словно из последних сил сберегая тепло, и лицо его, отчего-то чистое - было едва ли не белее здешних сугробов, утратив всякую общность с живыми человеческими чертами. Но я сразу узнала, кто передо мной, и поняла, что он еще не умер - ведь во сне многое происходит проще и быстрее, чем в действительности.
   -Мике! - закричала я бросаясь к нему. - Мике! Вставай быстрее! Нам нужно уходить, пока она не вернулась!
   Медленно, очень медленно он открыл глаза, ставшие от холода бледно-голубыми, и спросил, словно не веря:
   -Это ты?
   -Да! Да! Я пришла за тобой, - я пыталась поднять его, поскальзываясь на алом снегу. - Ты не должен здесь оставаться! Она близко...
   Между деревьями мелькнуло что-то яркое, огненное. Я замерла, понимая, что опоздала. Тонкая, невысокая фигурка чарующе медленно плыла к нам, окутанная облаком рыжих волос. Ее рыжина не походила на мою, обыкновенную золотистую масть веснушчатых людей - волосы ведьмы оказались почти красными, и такими длинными, что их кончики почти касались снега. Зеленые глаза горели на узком белокожем лице, и я отстраненно подумала, что чародейка невероятно красива. Точнее говоря, ей предстояло быть красивой - но здесь, в лесу, она все еще оставалась худенькой босоногой девочкой, испачканной с ног до головы в крови своих родных.
   Злые, ненавидящие глаза искали врагов, ноздри трепетали, вдыхая мой запах, но я вдруг поняла, что она не видит меня.
   -Где ты прячешься? - низким, шелестящим голосом спросила она в пустоту, плавно поводя головой. - Я знаю, что ты сегодня здесь! Зачем ты пришла? Как смеешь играть со мной?
   -Вставай, Мике! - прошептала я, вцепившись в паренька. - Я не знаю, почему, но могу спасти тебя! Я могу!
   -Где ты? Где ты? - повторяла рыжая ведьма, водя окровавленными руками, словно ослепнув. - Я поймаю тебя! Тебе не уйти!..
   И в тот миг, когда взгляды наши встретились, я закричала и проснулась.
   -Тише, - шепнул Хорвек, удерживая меня, бьющуюся в собственном плаще, точно рыба, запутавшаяся в сетях. - Это всего лишь сон. К полуночи, в местах колдовской силы, страшные видения всегда приходят к людям.
   -Там был Мике! - перед глазами все еще стоял северный лес, занесенный снегами. - Он замерзал в сугробе, а ведьма...
   -Ты будешь время от времени видеть своего друга во снах. Все чаще и чаще тебе придется возвращаться за ним, проникая в тонкий мир. Этого требует связавшая вас магия. Но об этом лучше поговорить как-нибудь в другой раз.
   -Но...
   -Тише!.. - негромко повторил он чуть более повелительным тоном, и закрыл мне рот рукой, одновременно с тем поворачивая мою голову в сторону. - Смотри! Полуночный пир вот-вот начнется!..
   Я сморгнула, не понимая, на что он хочет мне указать, а когда вновь открыла глаза - посредине захламленной бедной комнатки уже стоял нарядный стол, ярко освещенный множеством свечей. Его окружали многочисленные стулья. Пронзительно закричала ночная птица где-то под крышей, скрипнули подгнившие балки, и стулья сами по себе сдвинулись с места, словно невидимые слуги приглашали невидимых гостей занять места за столом.
   -Пойдем, - промолвил Хорвек, поднимаясь с места и увлекая меня за собой. - Посмотрим, что за господин устраивает здесь по ночам званые ужины.
   В комнате кроме нас не было видно ни души, но я чувствовала чье-то темное присутствие. Стол, появившийся из ниоткуда, вызывал у меня такой же страх, как зимний лес из моего сна: то было что-то чуждое обычному миру, всего лишь хитро притворяющееся его частью.
   Хорвек, между тем, вел себя так, словно происходящее не было ему в новинку: он усадил за стол меня, любезно и ловко поддержав под локоток, а затем и сам уселся напротив.
   -Запомни, Йель, - все так же негромко произнес он. - Тебе нельзя произносить ни слова. Но самое главное - не прикасайся ни к чему из того, что лежит на столе. Сейчас ты невидима для того, кто вот-вот придет сюда, но стоит тебе нарушить правила, как чары рассеются, и ты перейдешь в полную власть иного мира. Не бойся, и не отводи от меня взгляд, если вдруг почувствуешь, что страх побеждает.
   -Но что будет с тобой? - прошептала я.
   -Всякое может случиться, - ответил он, достав яблоко, ставшее, как мне показалось, еще краснее и сочнее, чем прежде. - Но судьба не может быть настолько милостива, чтобы оборвать мое существование так рано. А теперь молчи, и помни о том, что я тебе сказал.
   И, произнеся это, он разрезал кинжалом-когтем яблоко пополам, положив затем одну половину на стол поодаль от себя. Бутылка с вином была поставлена посредине, так же как и хлеб. Все это проделывалось в полной тишине: даже ветер стих, поумерив свои завывания, и дождь не барабанил по остаткам крыши. Оттого я чуть не вскрикнула, когда внезапно услышала совсем рядом чужой голос:
   -Твое угощение годно только для бродячих псов, но я благодарю за него, как того требуют старые законы.
   И около стола соткалась изо тьмы высокая фигура черного существа, глаза у которого горели, как расплавленное золото - такими же иногда они бывали и у Хорвека.
  
  
   Я вцепилась в столешницу так сильно, что едва не сорвала ногти, но не промолвила ни слова, как мне было велено.
   -Сегодня ночью позволь мне быть твоим гостем, - промолвил Хорвек, и существо, издав низкий рык, недовольно кивнуло. Видимо, просьба эта была из тех, на которые старые законы запрещали отвечать отказом.
   Вино было разлито по двум кубкам черного стекла, хлеб разломлен пополам, и черное создание ночи, восседая во главе стола, неохотно отведало скромного угощения. Я видела, как остры его когти, как блестят острые белые клыки, но все остальное словно пряталось за маской из дымчатой тьмы.
   -Хлеб черств, вино кисло, а яблоко червиво! - фыркнуло оно. - Так и быть, человек, я покажу тебе, что такое добрая пирушка!
   И на столе в мановение ока возникло столько еды, что живот у меня подвело: ароматное жареное мясо исходило паром, точно его только что сняли с вертела, жаркое все еще кипело, огромная рыба золотилась в свете свечей, а уж птицу, тушеную, жареную и копченую, я и пересчитать не бралась - блюда теснились, едва не падая на пол. Все было изукрашено, словно готовилось к королевскому обеду, а вино, щедро лившееся из бутылок, оказалось темно-красным и густым, словно кровь. Но я помнила, что мне нельзя взять и крошки, оттого только поводила носом и тихонько вздыхала - на колдовскую еду наверняка наложили заклятье, от которого рот наполнялся слюной, а в животе словно бесы плясали.
   -Нравится ли тебе мое угощение, человек? - самодовольно спросило чудовище, лица которого я так и не разглядела. - Наверняка такого ты в жизни своей не едал! Бери все, что видишь перед тобой, ведь это последняя радость в твоей жизни.
   -Ты убьешь меня? - спросил Хорвек, так и не выпустивший из рук своей половинки яблока.
   -Старик подарил мне это право, призвав сюда, - ответило существо. - Он отдал мне своих дочерей, одну за другой, и я подарил ему столько золота, сколько он просил. Однако его любовь к сыновьям оказалась сильнее жадности, и их он прогнал прочь, не захотев принести мне в жертву. Но колдовство, к которому он прибегнул, никогда не насыщается, как и я. Сыновья, тайно вернувшись в дом старика, убили его ради наследства, так и не поняв, что он оберегал их. Незадолго до своей смерти старый плут почуял неладное, и решил напоследок подложить свинью своим неразумным детям, ведь нрав у них, если разобраться, был схож до мелочи. Наследство братьев Орвильнов - я, и моя жажда крови. А все, кого они пришлют сюда - моя пища. Но ты знаешь старые законы и преломил со мной хлеб... Я дам тебе время до рассвета - наслаждайся моим угощением, и смерть тебе я обещаю быструю.
   -Благодарю тебя, ночной господин, - Хорвек вежливо склонил голову. - Раз уж ты так добр ко мне, то не откажи мне в одной маленькой просьбе...
   -Чего ты хочешь? - темное создание отвечало легко, ничуть не сомневаясь, что жертва находится в его полной власти и изменить это никак нельзя.
   -Одной едой и вином время до рассвета не скоротаешь. Сыграй со мной в карты.
   -А ты храбрее многих! - воскликнул черный господин, блеснув золотыми глазами. - Давно мне не приходилось видеть людей, умеющих вести разговор с нами, высшими существами! Ты многое знаешь о старых законах, хитрец, и просишь ровно то, что тебе положено. Должно быть, ты из чародеев?.. Неужто сохранились средь людей те знания?..
   -Мне достались когда-то хорошие учителя, но сам я не слишком искусен в колдовских делах, - Хорвек развел руками. - Да и в картах я не силен, путаю королей с королевами, и всегда сбиваюсь со счету. Однако ночь длинна и холодна, и если она может стать последней в моей жизни - то лучше я проведу ее за веселой игрой, нежели во хмелю и обжорстве.
   -И в самом деле! - темное создание довольно ударило ладонями по столу. - Я позабыл, как азарт разгоняет кровь по жилам - а кровь я люблю горячую! Да и золото мне не помешает. Я немало поистратился на жадного старика Орвильна... Разумеется, я могу забрать все твое добро, убив тебя, но какой в этом интерес?.. Твоя правда - будем играть до самого рассвета, пока у каждого из нас будет что поставить на кон.
   Я мало смыслила в колдовстве и старых его законах, которые не раз упоминались сегодня ночью за этим столом, но в том, как легко соглашался темный господин со словами Хорвека, мне виделась странная предопределенность. Вся беседа эта походила на ритуал, свершающийся согласно древним порядкам, и устами ночного существа сейчас говорила какая-то древняя воля, проснувшаяся в тот момент, когда Хорвек произнес положенные слова.
   Безо всякого сожаления черный господин сбросил на пол блюда, кувшины и прочую утварь, чтобы освободить место для игры. Меня он по прежнему не замечал, а я едва не вскрикнула, когда вино пролилось на мое платье.
   -На что играем? - спросил он, дыша часто и жадно. - Есть ли при тебе золото?
   Хорвек бросил на стол тяжелый кошелек, и игра началась. Невесть откуда появившаяся в когтистых черных лапах колода карт мелькала пестрыми золотисто-алыми рубашками, как язычки пламени. Я не сразу поняла, во что безмолвно условились играть нынешней ночью Хорвек и ночной господин, но вскоре сообразила, что это всего лишь одна из самых простецких кабацких игр, развлекавшая бродяг всех королевств уже много столетий кряду. Игроки по очереди набирали карты из колоды, долго обменивались ими между собой, пытаясь составить выигрышный набор, а затем открывались. Иногда верх брал Хорвек, но чаще всего выигрывал темный господин, и мало-помалу кошелек моего приятеля опустел.
   Ночное существо, казалось, было искренне раздосадовано - алчность разожгла огонь в его глазах, и они горели, как две плошки.
   -Неужто у тебя больше нет золота? - проворчало оно, притягивая к себе выигрыш. - До утра полно времени, а мне давно не выпадало такой веселой ночки. Впрочем, если пожелаешь - я могу убить тебя чуть раньше, что толку тянуть время, если тебе не по нраву мое вино...
   -У меня есть кое-что получше, - невозмутимо отвечал Хорвек, и на стол легла потертая монетка, которую, если верить Орвильнам, старая ведьма достала из потрохов черного петуха. Я не заметила в ней ничего примечательного, однако ночное существо замерло, уставившись на тусклое серебро, а затем гулко произнесло:
   -Принято.
   Против старой денежки черный господин, не колеблясь, поставил все, что успел выиграть, и по тому, как довольно он урчал, было понятно: он предвкушает быструю и легкую победу. Карта Хорвеку поначалу шла дрянная, и мне подумалось, что с дьявольского создания станется мухлевать, раз уж колода карт наколдована им самим.
   -Твоя метка будет моей! - не скрываясь, хохотал черный господин, с довольным видом перебирая свои карты. - Легко же ты с ним расстался! Не у каждого чародея имеется знак истинно благородной крови, а ты, судя по всему, древнего рода, раз уж она пришла к тебе...
   -Зачем он мне, если вся моя кровь к утру достанется тебе? - пожимал плечами Хорвек.
   Настало время открыть карты. Ночное создание торжествовало, но Хорвек спокойно выложил свои - и оно в ярости заскребло когтями по столу.
   -Что? Как у тебя это получилось? - речь его походила на вой.
   -Удача в этот раз была на моей стороне, - сдержанно отвечал мой друг.
   -Удача? Это всего лишь ошибка! Клянусь, я отыграюсь! - порычал черный господин. - Рассвет еще не наступил, продолжим!
   -И что ты ставишь на кон? - вкрадчиво спросил Хорвек. - Золота, пожалуй, у тебя осталось не так уж много, а что за интерес понижать ставки?
   -Я понял к чему ты клонишь! - чудовище разгневалось, и шипело, словно раскаленная сковорода, на которую льют масло. - Хитрец! Наглец! Ты хочешь, чтобы я поставил на кон твою жизнь!
   -Почему бы и нет? Она принадлежит сегодня тебе, а я не прочь ее отыграть, - Хорвек говорил подчеркнуто бесстрастно, но в голосе его слышались те же шипящие нотки. - Или такая игра для тебя слишком серьезна и ты боишься?
   -Нет, ты не перехитришь меня! - ночное создание затряслось, и, казалось, увеличилось в размерах, словно тьма, из которой оно было создано, разрасталась от гнева, как пламя поднимается выше от порывов ветра. - Я не поддамся на твои уловки, человек! Да как ты посмел думать, что твоего умишка хватит на то, чтобы управлять мной?! О, я попросту убью тебя, что бы там ни говорили старые законы...
   Хорвек безмолвно ждал, напряжение росло, и мне казалось чудом то, что ночное создание так и не прикоснулось к своей жертве. Наверное, те законы, о которых ночной господин отозвался столь пренебрежительно, все еще имели вес и силу... О, как мне хотелось помочь Хорвеку! Что за незавидная роль - быть бессильной невидимкой!
   И, словно отвечая на мои мысли, демон посмотрел на меня - пристально, вопросительно, словно спрашивая, доверяю ли я ему. И я почти сразу поняла, чего он ждет. "Да, поставь на кон меня!" - прошептала я беззвучно.
   Хорвек улыбнулся, чуть заметно кивнул, а затем положил рядом со мной половинку яблока, и произнес вслух, повернувшись к беснующемуся темному существу:
   -Послушай меня, ночной господин и не торопись отказываться от игры. Ведь я кое-что припрятал, и ты никогда не найдешь это без моей помощи. О, это сладчайший из подарков - куда лучше золота! - но я отдам его только если ты сыграешь со мной еще раз.
  
   Создание ночи замерло, а затем шумно вдохнуло воздух, принюхиваясь. Сейчас, когда оно опиралось когтистыми руками об стол, пригнувшись, словно перед прыжком, мне показалось, что оно больше походит на зверя, чем на человекоподобное существо. Его золотые глаза смотрели прямо на меня, точь-в-точь, как это было с рыжей ведьмой в моем недавнем сне - смотрели и не видели.
   -Ты не лжешь, здесь есть кто-то еще, - тихо промолвило оно, тут же прекратив угрожать и проклинать. - Человек, откуда ты знаешь такие заклинания? Кто научил тебя этим хитростям?
   -Какая разница? - Хорвек держался теперь по другому, более не изображая смиренную покорность пред лицом неминуемой смерти. - Продолжаешь ли ты игру?
   И снова черный господин в бешенстве взметнулся вверх, превратившись в огромную тень. Она шныряла повсюду, словно вихрь, и огонь свечей трепетал от ее стремительного полета. Иногда тень проносилась настолько близко от меня, что щеки мои холодели словно от зимней стужи - вот только у стужи этой запах был кладбищенским, мертвым.
   -Где? Где?!! - шипело существо, обшаривая каждый уголок. - Ты не можешь прятать так искусно! Я найду! Я разгадаю твое колдовство!
   -Не найдешь, - спокойно и уверенно отвечал Хорвек, небрежно перемешивая карты.
   -Тогда я буду рвать тебя на мелкие кусочки, пока ты сам не отдашь мне то, что спрятал! - взревело чудовище, и в следующий миг его черные когти впились в шею Хорвека, заставив того откинуть голову назад. Карты рассыпались по столу. Я вскочила с места, и чуть было не закричала: "Я здесь!", но вовремя заметила предостерегающий взгляд. "Молчи! Во что бы то ни стало - молчи!" - говорил он.
   -Нет, не отдам, - с трудом, однако без страха, вымолвил Хорвек. - Сыграй со мной. Иначе ты никогда не доберешься до моей тайны, а она того стоит, слово чести.
   Создание ночи издало яростный крик, от которого затрещали старые балки, а я согнулась, зажмурившись и зажимая уши. Когда я решилась поднять голову, оно уже сидело на своем прежнем месте, окруженное золотым заревом, на фоне которого вся его фигура казалась угольно-черным изваянием.
   -Играем, - прошипело оно. - И я обещаю, что ты проклянешь тот миг, когда вознамерился хитрить со мной.
   Хорвек, ничего на это не ответив, пододвинул к темному господину собранную воедино красно-золотую колоду, и я прикусила язык, чтобы не вскричать: "Да этот черный мошенник обманет тебя, сдав самые паршивые карты!". Но бывший демон как будто не задумывался о том, что его противник может жульничать, и не взглянул на то, как быстро летали карты в костистых лапах, опустив глаза долу.
   Эта партия выдалась сложной - оба игрока подолгу рассматривали свои карты, осторожно ими обменивались, и молчали, словно воды в рот набрав. Я же не могла отвести взгляд от половинки яблока, лежавшего рядом со мной. Мне предстояло откусить от него кусочек, если Хорвек проиграет, и стать видимой для ночного господина. Верил ли мой друг, что этого удастся избежать? Или же решил, что без его помощи я все равно пропаду, так что жизнь моя сама по себе никакой ценности не имеет?..
   Между тем, глаза ночного господин горели все ярче, и я видела в этом недобрый знак. Казалось, темное существо предвкушает скорую победу и уверено в ней, как в том, что на смену ночи каждый раз приходит рассвет - и до того, как первые лучи упадут на землю, кто-то оплатит своей кровью долг старого Орвильна.
   "Ох, проклятый мерзкий старик! - думала я, косясь на яблоко, становившееся, казалось, все алее и сочнее. - Погубил своих дочерей, да еще и мстить сыновьям после смерти задумал! Бывают же на свете такие зловредные семейства... До сей поры я считала, что мои родители не слишком-то хорошо позаботились обо мне, отдав дядюшке Абсалому, однако же скормить дочку демону они все же не додумались, хоть в деньгах нуждались поболее этого покойного господина, да и дочерями боги наше семейство наградили куда щедрее..."
   -Что тянуть? - первым не выдержал ночной господин, не скрывавший своей радости. - Я готов показать свои карты! Или ты, человек, надеешься, что к тебе придет масть получше?
   -Мне и эта кажется неплохой, - отвечал Хорвек. - Но если ты желаешь закончить игру сейчас - я согласен.
   Темное создание пронзительно расхохоталось и швырнуло свои карты на стол. Я увидела, что на них сплошь короны и поняла, что оно собрало богатый расклад.
   -Все твои хитрости обратились в прах, в ничто! - вскричало чудовище, скаля клыки. - Неужто ты думал обыграть меня в мою ночь, у моего стола? Никому из смертных не по силам держаться наравне с высшим существом - даже в карточной забаве!
   -Отчего же? - мягко возразил Хорвек, медленно переворачивая свои карты. - Не настолько уж мои карты хуже твоих.
   И я увидела, что в его руках карты сплошь черны - одной масти, от малого достоинства к большему. Короли ночного господина были побиты этой чернотой.
   -Что? - поперхнулся тот, подавшись вперед. - Но этого не может быть! Ты не мог собрать всю масть!
   -Как видишь, мог, - коротко отвечал Хорвек, глядя на противника пристально и спокойно. - Ты колдовал по своему, а я - по своему, и обмана у нас вышло поровну. Помериться силами в заклятиях - развлечение такое же славное, как и карточная игра, и я ничего не нарушил, убирая метки, которые ты расставлял.
   -Ты не мог отменить мои чары, человек! - взревело создание ночи, разъярившись сильнее прежнего. - Лжешь! Я знаю, в чем дело. Ты мухлевал по-своему, по-человечьи, низко и подло! Прятал карты в рукаве!!! Покажи свои руки!
   -Ты прав, - легко согласился Хорвек, но я почувствовала, как звенит от напряжения его тихий голос. - Я припрятал карты в рукаве. Но всего лишь три. И я покажу тебе их, раз ты этого пожелал.
   И он вытащил из рукава три потертые карты, которые не так давно взял у старшего из братьев Орвильнов. По одной положил их на стол: странник, маг, перевернутый демон.
   Каждая из них ложилась с тихим шорохом, но в полной тишине, воцарившейся вокруг нас, шелестящий этот звук казался громовым, невыносимо-громким.
   -Но это... Это... - в голосе черного существа слышалась растерянность, сомневаться в этом не приходилось. Лицо же Хорвека стало удивительно надменным - я никогда не видела в нем столько властности и силы; плечи его гордо расправились, а глаза загорелись тем же расплавленным золотом, что плескалось в глазницах его недавнего противника.
   -Ваше высочество! - прошептало создание ночи, и одним порывистым движением бросилось к ногам Хорвека. - Простите меня, молю! Я не узнал вас сразу... я подумать не мог, что встречу вас в подобном обличье... Но как... как...
   Тут оно забормотало что-то на наречии, которого я не знала, но понимала, что это все те же просьбы о прощении. Хорвек слушал его, сохраняя тот самый надменный вид, что так мне не понравился, но мне показалось, что он не был до конца уверен в том, как поведет себя темное создание, признав высокородного сородича.
  

Оценка: 9.17*41  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  LitaWolf "Неземная любовь" (Любовное фэнтези) | | Т.Тур "Женить принца" (Любовное фэнтези) | | И.Зимина "Айтлин. Сделать выбор" (Любовное фэнтези) | | Д.Эйджи "Пятнадцать" (ЛитРПГ) | | М.Кистяева "Кроша. Книга вторая" (Современный любовный роман) | | Е.Ночь "Умница для авантюриста" (Приключенческое фэнтези) | | А.Субботина "Плохиш" (Романтическая проза) | | А.Ардова "Мужчина не моей мечты" (Любовное фэнтези) | | Т.Мирная "Чёрная смородина" (Фэнтези) | | А.Оболенская "С Новым годом, вы уволены!" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"