Маришин Михаил Егорович: другие произведения.

Звоночек 4

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
Оценка: 7.28*257  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Поправил очередные безграмотности.


   Накануне.
  
   Эпизод 1.
  
   Моя лихорадочная, кое-где истеричная деятельность в мае - июне 1941 года не прошла для меня даром. Осознав, что случился "фальстарт", я, буквально, сдулся. Да, будто воздух выпустили. Руки опустились и делать не хотелось вообще ничего, как бы это ни было нужно. После мобилизации и сверхнапряжения организма наступил закономерный откат. Старался не показывать, но у товарищей в Управлении, в Наркомате, в Совнаркоме, у самого Сталина, после 22-го числа единомоментно прошло наваждение, которое я создавал своей кипучей активностью, тяжёлыми пророчествами и эксцентричными выходками. Всем всё стало понятно и ясно, в том числе и моё душевное состояние. В такие моменты проявляется истинные отношения и, к моему удивлению, ни с чьей стороны не последовало попыток подтолкнуть пошатнувшегося, во всяком случае, явных. Не слышалось насмешек и ехидства. Даже маршал Кулик, с которым мы не один зуб друг на друга вырастили, только слегка похлопал по плечу во время случайной встречи в коридорах Наркомата и неуклюже попытался утешить:
   - Ну, ничего, ничего...
   В общем, выперли меня в июле в отпуск, направив лечить нервы в крымский санаторий. Со всей семьёй. Дома, на хозяйстве, осталась одна Ядвига, даже не попытавшаяся скрыть радости от свалившейся на неё свободы. Ух, чувствую, разгуляется, пока глава семьи в отъезде! Дело молодое и наставления тут бессмысленны и бесполезны. Всё равно не послушает и попытается оторваться "по полной". Понимая это, ключи от "Тура", "Газика" Полины и знаменитого красного мотоцикла я забрал с собой. Но к Вяхру, конечно, замок зажигания не пристроишь. Кася с Яжкой нашли с конём взаимопонимание, смекнув, что главное - не разговаривать при нём по-польски. От одного этого вороной тут же начинал яриться.
   От ГАБТУ "ключи" с собой в отпуск тоже не возьмёшь, но вместо себя я оставлял на посту серьёзного товарища, на которого вполне можно положиться. Мой прежний зам, генерал-майор Жуков на волне Большой игры "выплыл", получил генерал-лейтенанта и был назначен командиром в 5-й танковый корпус. Ещё бы! Фактически, при мне во время Игры он был "военспецом", как офицеры старой армии при командирах-комиссарах Гражданской. Генерал-полковник Любимов рулил в стратегическом масштабе, "водя руками" направо-налево в масштабах танковых групп. Генерал-майор Жуков облекал концептуальные мысли начальника в чеканные строки боевых приказов, координировал взаимодействие Групп армий и ТГр, если складывалась острая обстановка, вмешивался на уровне штабов военных округов, прямо отдавая приказы о действиях отдельных, управляемых ими, корпусов и армий. Вдобавок, вся "послеигровая" работа, обзоры и отчёты, как главного штаба "синих", так и по ГАБТУ, легла на его плечи. Это был громадный объём, взгляд с двух сторон, ценнейший материал, на основе которого шло планирование Генштаба. От меня, чтобы "реабилитировать" своего зама, потребовалось лишь пару раз обратить на эти факты внимание.
   Втайне я надеялся, что генерал-лейтенант Бойко будет, с повышением, назначен ко мне. Но, как не "давил" я это дело, видимо, переборщил и мне решили не потакать. К тому же, собирать "дружков" в одном месте, скорее всего, посчитали опасным с точки зрения "авантюризма". Поступили по-другому. Бойко поехал в Киев, принимать АБТУ округа, а мне в Москву оттуда прислали генерал-лейтенанта Федоренко, что было для меня тоже хорошо. Во всяком случае, за всё время моей службы на посту начальника ГАБТУ РККА с подчинённой структурой КОВО у меня никогда не возникало никаких проблем. Хоть и сдавали-принимали дела мы с Яковом Николаевичем всего пару дней, но в том, что всё по Управлению будет в порядке, я не сомневался. За исключением дисциплины. Отходняк после напряга, который я устроил всем, без исключения, советским танкистам, будет не только у меня. "Чудеса", как подсказывает жизненный опыт, практически неизбежны. Придётся новому заму, что поделать, отдуваться и расхлёбывать кашу, что я заварил.
   Вот так. Получил месяц отдыха вместо ожидаемых тройки-четвёрки лет кровавой мясорубки. Но расслабиться всё равно как то не получается, когда знаешь, что происходит на другом берегу Чёрного моря. Ума не приложу, чем могли шведы и турки Гитлеру так насолить, что он на них попёр! Вроде, и те, и другие сотрудничали с ним вовсю, не забывая свой коммерческий интерес. Да, с англичанами они тоже предпочитали не ссориться, Анкара с Лондоном даже договор 1939-го года имела. Но всё же, одно дело иметь, другое - выполнять. Ведь буквально всё, что Германия могла взять в Турции и Швеции, всё и так ей было доступно без всяких войн!
   А что теперь? Ладно, Стокгольм быстренько сдался, когда через границу на юге танки попёрли, а через северные перевалы - горные стрелки. Шведская армия и флот, фактически, не участвовали даже, оставшись в пунктах постоянной дислокации. Разогнали риксдаг, запретили компартию, сформировали новое нацистское правительство из членов SSS, Шведского социалистического собрания, во главе с его лидером, Свен-Улофом Линдхольмом. Делов-то! Так, постреляли для виду, сразу же записавшись в союзники. Тут, скорее, удивительно, что это без всякой войны не произошло. При том, что у шведов в нацистских партиях состояли не только члены государственной и буржуазной элиты, но и королевской фамилии. Зато немецких оккупационных войск набилось на вновь захваченную территорию, будто там сопротивлялись, как турки.
   Да, кто-кто, а сыны Ататюрка во главе с Инёню показали всем, как Родину любить. Признаться, я не ожидал от них многого, помня двухсотлетнюю историю русско-турецких войн. Но, спустя месяц после начала агрессии Гитлера, битва гремела всё ещё в Европе. Стамбул-Константинополь-Царьград отчаянно защищался. Бои шли на городских улицах, на остатках древних крепостных стен, среди памятников архитектуры. Это был какой-то "Сталинград" с переправой через пролив на рыбачьих лодках подкреплений, с артподдержкой с анатолийского берега, с кровавыми рукопашными схватками за каждый дом, каждый этаж.
   Понятно, Инёню объявил газават, но вместе с мусульманами, плечом к плечу и вооружившись чем попало, дрались православные греки и прочие народности бывшей Оттоманской империи. При этом, турецкие армейские части во Фракии были давным-давно раздавлены, а позиции оборонялись разнообразными дружинами ополченцев.
   Турки сумели отразить или блокировать две попытки десанта в Малую Азию. В районе Измира, со стороны островов Додеканес, итальянцы, высадившись, так и не сумели прорваться вглубь континента, несмотря на канонаду союзных флотов. Создавалось впечатление, что эта операция по противодействию десанту была у турок в деталях отрепетирована с опорой на опыт Галлиполи.
   На черноморском же побережье десант сорвал турецкий флот. Его флагман, линейный крейсер "Явуз" спрятанный от Мировой войны в Мраморном море, умудрился пережить первый налёт на главную ВМБ. Гитлеровцы его явно недооценили или, может, из эмоциональных соображений, хотели сохранить бывший "Гебен" для себя, или просто у них было слишком мало сил. Но, в итоге, на эту цель выделили совершенно негодные средства в виде неполного штаффеля "Штук", вооружённых фугасками. А "Явуз", только-только весной закончив последнюю модернизацию, получил, вместо десятка одноствольных английских Пом-Помов, шесть спаренных 25-мм дизель-гатлингов советского производства. Так как действия на суше начались чуть раньше, в темноте, когда не могла ещё действовать авиация, то зенитки успели прогреть, а развести пары в котлах - нет. Но и стоя на бочках в Буюкдере, на виду всего старого посольского района Стамбула, ветеран Первой мировой сумел постоять за себя, сбив троих налётчиков и до мокрых штанов напугав остальных. Отделавшись исцарапанными близкими разрывами бортами, "Явуз" скрылся в Чёрном море, уйдя на восток. А потом, спустя неделю, в самый неподходящий момент, материализовался в ночи, как бешеный кабан вломившись в самую гущу БДБ, тараня и изрыгая огонь из всех стволов прямой наводкой. Свои две, полностью заслуженные, торпеды с болгарского катера он получил и едва смог отползти обратно, но дело было сделано. Потери в людях, вооружении, а главное, в десантных баржах, вынудили немцев временно отказаться от тактики "каботажного наступления" до тех пор, пока по Дунаю не спустятся новые БДБ. Босфор же, на азиатском и, кое-где, европейском берегах которого всё ещё сидели турки, успели заминировать, используя для этого самые разнообразные посудины.
   На южном фронте, в Сирии и Месопотамии, Роммель, получивший небольшие подкрепления, очень скоро понял, что война в пустыне и война в горах - очень разные вещи. Да, турецкая армия застряла на уровне Первой мировой почти во всём. Почти. Но у неё оказались противотанковые пушки в количестве, аж два десятка стволов на дивизию. В основном это были французские 25-миллиметровки, старые советские 37-мм 1К и, из последних поставок, особенно понравившиеся своей лёгкостью и разборностью, благодаря чему их можно было возить во вьюках, советские батальонные 25-мм ПТП.
   СССР с самого основания Турецкой республики был одним из поставщиков вооружений для неё. Раньше, в 20-х из "революционных" соображений, а сейчас, перед Великой стройкой, все средства заработать на внешнем рынке были хороши. Батальонных ПТП у нас после двух лет "военного производства" был избыток, снарядов - завались. И те, и другие оказались очень милы, по сравнению с возможными конкурентами, тощему турецкому кошельку. Заодно южным соседям достались и последние наставления, составленные после прошлогоднего расстрела "немцев" на Красноармейском полигоне.
   Горный рельеф, леса и коварная привычка турок располагать свои ПТП так, чтобы они били в борта и корму, лучше всего на обратных скатах и крутых склонах, заставила немецкий танковый таран забуксовать. Прорваться сходу на Анатолийское нагорье, где вермахт мог использовать своё преимущество в мобильности, не удалось. А в горной войне в отрогах Восточного Тавра турки и немцы были равны. За первых было преимущество "родных стен", численность и фанатизм, вплоть до самопожертвования, за вторых - огневое превосходство и господство в воздухе. Но, если у обороняющихся "плюсы" мало зависели от подвоза, то агрессор вынужден был считаться с пропускной способностью сирийских портов и местных дорог, которую ещё больше снижали всевозможные партизаны.
   Расовая теория, пренебрежение к завоёванным народам и временным союзникам, как и в "эталонном" мире, сыграли с Гитлером злую шутку. Войдя в Иерусалим, немцы "прижали" в пользу католиков и протестантов не только православных христиан, с которыми воевали в Югославии и Греции, но и мусульман, возомнив себя "крестоносцами". Символика на фашистской технике только возбуждала историческую память и национальные традиции местного населения. Что касается евреев, то едва утвердившись в Палестине, нацисты принялись опустошать европейские концлагеря и гетто, "окончательно решая вопрос". Их всех должна была заменить одна большая резервация на берегах реки Иордан, в которой "презренные паразиты" вынуждены были бы выживать самостоятельно и заниматься производительным трудом. Арабов, разумеется, спрашивать никто и не думал. Если прежде, зная об отношении немцев к иудеям, они поддерживали фашистов и, бывало, помогали Роммелю по мере сил, то теперь всё изменилось с точностью до наоборот. Тыловые колонны, особенно в горных районах, стали подвергаться нападениям, что вынудило выделить силы против повстанцев. Воистину, так восстановить против себя абсолютно всех, даже бывших непримиримых противников, надо уметь! Но идеологам нацизма было на всё глубоко наплевать. Унтерменши должны покориться или умереть! Расплачиваться же за такую недальновидную политику пришлось "белокурым бестиям" в окопах.
   Уж кто-кто мог радоваться такому обороту, так это Черчилль. Какое-то время хоть за Аден, Бахрейн и Сокотру можно было быть относительно спокойным. Ожидаемый всеми штурм Британских островов тоже пока не состоялся, хотя группировка десантных средств и войск на берегах Ла-Манша и Северного моря по-прежнему висела Дамокловым мечом. Трудно сказать, почему Гитлер до сих пор не решился. А ведь мог бы! Более того - должен был одним ударом закончить атлантическую войну! Но нет, осада продолжалась. Генерал-адмирал Кожанов высказал догадку, что немцы используют Британию как приманку, ставя атлантических союзников перед необходимостью её снабжать, тратить на это огромное количество ресурсов.
   Во-первых, после пополнения эскадры адмирала Маршалла линкором "Бисмарк", вступившим в строй весной 1941-го года, а также формирования второй эскадры под флагом Лютьенса из бывших французов типов "Бретань" и "Курбэ" плюс флагманский "Шеер", союзный флот вынужден был направлять в охранение конвоев абсолютно все свои линейные корабли. И даже это не могло дать гарантий безопасности. Во-вторых, огромные конвои было невероятно сложно защитить от атак субмарин, которые с каждой проводкой причиняли всё большие и большие потери. Последнее время они взяли моду всплывать по ночам в надводное положение посреди огромного строя транспортов целыми "волчьими стаями" и вели себя точно серые хищники в отаре овец. Чтобы бороться с этой напастью, нужно было иметь радары на кораблях эскорта, желательно всех, а не только на линкорах и некоторых крейсерах. Послезнание подсказывало мне, что подобного уровня развития конвойных сил, союзники, в куда лучших условиях, достигли лишь в 42-43-м году. К этому сроку защищать с помощью радаров будет попросту некого! Не останется тоннажа и никакой серийной постройкой калош типа "Либерти" потерь не восполнить. Просто потому, что мальчики Деница, судя по нашим сведениям о количестве лодок и статистике потерь судов, успевают за ночь результативно расстрелять весь торпедный боекомплект и безнаказанно скрыться! Долго ли выдержит такую войну экономика США и Англии? Очевидно, нет. Быстрее только прямой штурм Британских островов, но, может, Гитлер всё ещё рассчитывает заполучить Штаты и Англию в качестве союзников? И именно поэтому смотрит сквозь пальцы на "негритянскую войну" - продвижение Черчилля в Африке к северу от экватора через французские колонии? Ведь ещё чуть-чуть и всё вместе всё равно окажется в его "копилке". Кто из бывших стран Антанты окажется владельцем той или иной местности - не важно.
   Другое дело - японцы. Изолировав Азию на море, в отличие от стратегии "эталонного мира", они не попёрлись к Бирманской дороге через джунгли. Первую скрипку в стратегии страны Ямато играл флот и армия вынуждена была действовать в рамках военно-морской логики. Вместо наступления на суше - захват ключевых точек, портов, десантом и оборона плацдармов армейскими подразделениями. Таким путём был захвачены и превращены в ВМБ все гавани на западном побережье Австралии от Дарвина до Эсперанса, что окончательно изолировало самый маленький континент от остальной Британской империи и США. Местные пытались одновременно отбить и Перт, и Дарвин, в которые упирались линии железных дорог, но безуспешно. В полупустынях Австралии японская армия, готовившаяся воевать в Монголии, чувствовала себя вполне уверенно и превосходство в воздухе также было на её стороне. Прочно обороняясь, она предоставляла гайдзинам свободу нести потери в отчаянных, но бессмысленных атаках на пулемёты, без поддержки танков, авиации и артиллерии. Могла бы, наверное, и наступать. Но зачем, если противник готов, ради золотых приисков, ослаблять сам себя, облегчая самураям дальнейшие завоевания?
   В Южной Азии японцы, обжегшись в Китае, действовали более хитро. Захватив только Рангун в Бирме и обезопасив Молуккский пролив, они этим и ограничились. Зато из захваченных в плен в Малайе, Сингапуре и Рангуне индусов сформировали и вооружили "Освободительную армию", вручив её непримиримому борцу с британским колониализмом Субхасу Чандре Босу. Авторитет его среди соотечественников не уступал, а скорее, превосходил авторитет Ганди и Неру. Ведь он был сторонником бескомпромиссного вооружённого сопротивления колонизаторам вплоть до завоевания Индией полной независимости. Дважды был председателем национального конгресса и вышел из него, основав своё движение "Вперёд!" после начала Второй мировой войны, когда Ганди выступил за сотрудничество с британцами во имя общей победы. Конечно, англичане, вступив в войну, сразу закрутили гайки и стали бросать всех, кто не поддержал Ганди, в тюрьмы. Бос бежал через Афганистан сперва в СССР, а после Гавайского сражения - в Японию. В принципе, его бы устроила бы любая воюющая с Англией страна, которая могла помочь его планам, но Гитлер здесь сам себе подсуропил политикой "общеевропейских колоний". Видеть Индию колонией Субхас Чандра Бос больше не желал.
   А что же японцы? Правительству Тодзио "эталонного" мира стоило бы поучиться у премьер-министра адмирала Инеи! Если бы это было возможно! Разница "морской" и "армейской" политики была налицо. Этот позиционировал себя освободителем Азии от колониалистов-гайдзинов, если это могло сэкономить силы, признавал независимость бывших колоний и даже сам основывал новые государства. Обговаривая необременительные условия, тут же закреплявшиеся письменными соглашениями. Так произошло с Филиппинами, Малайскими султанатами, Тайландом, островными государствами на территории Индонезии "эталонного" мира. Договоры в каждом конкретном случае имели свои особенности, но главные общие положения были жёсткими. Все без исключения признавали себя подданными или вассалами (при монархической форме власти) Императора. Все входили в "Азиатскую сферу сопроцветания" с особыми условиями торгово-хозяйственных отношений внутри неё и вовне. Все государства "Сферы" обязывались иметь единую внешнеполитическую (за пределами "Сферы") позицию, которую вырабатывал Высший Императорский совет глав государств, а утверждал сам Император. Морская оборона "Сферы" возлагалась исключительно на Объединённый флот, который финансировался общими усилиями всех государств "Сферы" в одинаковой пропорции к бюджету. Причём, так, "как надо", а не так, "как можем". За исключением самой Японии. Она своими деньгами распоряжалась, как хотела. В остальном участники "Сферы" были автономны и независимы, имели свои внутренние законы, армии и все прочие атрибуты государства. Фактическое японское господство, таким образом, подавалось как форма равноправного союза.
   Устраивал ли такой вариант Боса? По видимому, более чем! Во всяком случае, он не терял времени, сформировал в считанные дни "правительство Индии", сочинил флаг и подписал договор от имени всех, пока ещё остающихся под пятой англичан, индусов. И тут вчерашнему одинокому беглецу-социалисту, которого не оценили в СССР, попёрло! Оружие (у англичан же и захваченное), бывшие пленные, добровольцы из индусов, проживавших в Малайе и бывших голландских колониях! Сколотив армию в двадцать тысяч (фактически - дивизия четырёхполкового состава), Субхас Чандра Бос посчитал этого достаточным для начала и высадился с ней не где-нибудь, а вблизи Калькутты, родного для себя города, где имел огромное влияние, особенно среди бедноты. Вряд ли скороспелая "Освободительная армия" выдержала бы сражение с колониальными войсками, сформированными из тех же индусов под командованием "белых" офицеров, но этого и не требовалось. Восстание вспыхнуло, подобно пороху, в который попала искра. Имперские войска были буквально парализованы, вынуждены отбиваться от, зачастую, безоружных "бунтовщиков", сами разлагаясь, при этом, под их влиянием.
   В Южной Азии, по Ленину, война империалистическая переросла в войну гражданскую, стремительно набирая обороты. Японскому флоту оставалось лишь подбрасывать в костёр дровишки в виде оружия, боеприпасов и продовольствия. Последнее было даже важнее, нежели винтовки и патроны. Многомиллионная Индия была не в состоянии сама себя прокормить. С прекращением подвоза извне, в регионе начался голод. И тот, кто мог предложить горсточку риса в день, сразу получал огромное преимущество в противостоянии.
  
  
   Эпизод 2.
  
   - А как же СТТ? Как быть с ними? - задал вопрос Сталин, примостившийся, явно не по рангу, в дальнем углу.
   - Судя по гибралтарским фото, шасси то самое, что мы осматривали на полигоне. То есть машина 150-200 тонн с тысячесильным мотором и электротрансмиссией. При таких характеристиках марш она будет совершать со скоростью пехоты и все речки форсировать только вброд. Тяжёлая моторизованная артиллерия, которую могут придать танковым группам, на мой взгляд, более опасна. Но и в том, и в другом случае, темп наступления мотомехчастей противника мы собьём. Заставим их прогрызать себе дорогу наравне с обычной пехотой. И нести потери, - вынес я своё, "танкистское" суждение.
   - Вы тоже, товарищ Карбышев, считаете строительство укреплений в ДМЗ, с военной точки зрения, оправданным?
   - Не совсем, товарищ Сталин. Проведённая подробная инженерная разведка всей ДМЗ выявила множество удобных позиций, связанных с историческими крепостями, которые было бы разумно укрепить. Но есть соображения "против". Во-первых, это фактор времени. Даже приступив к постройке прямо сейчас, с начала августа, до конца сезона не успеем ничего, кроме рытья котлованов. Во-вторых, вопрос вооружения. УРовское вооружение ГВИУ может выделить только за счёт Главной оборонительной полосы по восточной границе ДМЗ. И оно не может превышать 82-мм калибра, что полностью обезоруживает узлы обороны и изолированные крепости перед тяжёлой артиллерией противника. И третье - гарнизоны. Кто будет эти узлы оборонять, если количество войск в ДМЗ ограничено?
   - Всё это можно решить, - влез я со своим особым мнением. - Если котлованов нароете, то армейские АТРБ броневых ДОТов могут наварить. Это вам не бетон, чтоб только в тёплое время года. А толстых 120-мм бронеплит у нас, слава Богу, есть запас. И недоделанных танковых башен тоже. На главной полосе вы бетонные ДОТы тоже только в тёплый сезон вооружаете. До него заводы, если им план соответствующий установить, дадут столько специальных пушек и пулемётов, сколько надо. А гарнизоны... В дивизиях НКВД три мотострелковых полка. Будучи в ДМЗ в Брестском округе, не слышал, чтобы какие-то операции проводились одновременно целым полком. Перевести чоновцев на бригадную организацию, как я предлагал ранее, но вторую пехотную бригаду сделать пешей. В смысле, гарнизонной. В конце концов, вон у немцев в ДМЗ полувоенные организации строят что-то, а нам почему нельзя? Пусть наши строительно-монтажные организации укомплектовываются призывным контингентом или демобилизованными после срочной. Как только война начнётся - получат оружие со складов в этих же укреплённых узлах обороны, которые строят. УРовское вооружение и вовсе получать не надо, оно стационарно смонтировано. Не вижу ни единой проблемы, которую нельзя было бы решить!
   Пока я говорил, на столе у хозяина кабинета, маршала Тимошенко, зазвонил телефон. Нарком обороны недовольно скривился, но трубку взял, чтобы аппарат не дребезжал, мешая мне говорить. Видимо, информация пришла, судя по меняющейся на глазах от спокойствия к удивлению, а затем и к неприкрытой радости, физиономии маршала, позитивная.
   - Товарищи! Товарищи!!! - бросив трубку на рычаг, Тимошенко оборвал все споры. - В северной Атлантике произошло генеральное сражение Англо-Американского и Германского флотов! Немцы разбиты!!!
   - Как?!! - вырвалось не только у меня, но и ещё у, минимум, трёх человек, среди которых был и нарком ВМФ генерал-адмирал Кожанов. Ещё бы тут не удивиться! Немцы были явными фаворитами. Даже то, что они уступали в количестве авианосцев своим противникам, не играло большой роли из-за превосходства в качестве палубной авиации. Как в отношении матчасти, так и квалификации пилотов.
   - Пока не понятно. Вашингтон сообщает, что удар, по вышедшему на перехват конвоя флоту, нанесли тяжёлые бомбардировщики взлетевшие из страны... Шамбала. Где это?
   - Это страна-легенда где-то в Тибете, - блеснул эрудицией "ветеран" маршал Шапошников, присутствующий на межнаркоматовском совещании военных, моряков и чекистов в качестве "наблюдателя", как и Сталин. - Американцы тень на плетень наводят.
   Слушая это, я, наверное, при взгляде со стороны, казался оторопевшим. Рейд Дуллитла или что-то похожее? Но, взлети американские бомбардировщики с авианосцев, они бы не смогли поднять достаточно бомб, чтобы утопить немецкий флот! К тому же, Б-25 мало подходят под определение "тяжёлые". А то, что Б-17 смогли систематически попадать в цель типа "корабль в море", не верилось совсем. Что, леший их раздери, произошло?!
   - Немедленно выяснить и доложить мне подробности сражения! Любыми путями!! - вполголоса бурчал неподалёку генерал-адмирал, склонившись в сторону начштаба ВМФ вице-адмирала Исакова. Что ж, подождём, когда появится более существенная информация. И что сообщат немцы. Потому, как в Белом доме могли и приврать.
   Главное сейчас не в этом. Товарищи маршалы, генералы, адмиралы враз утратили интерес к теме совещания. Похоже, что, фактически, нарушать договор, формально его соблюдая, никто больше не хочет. Вон, Сталин тоже пожелал успехов и укатил. Приехали, называется! Конечно, теперь все как один будут талдычить, что у Гитлера столько проблем на западе нарисовалось, что на восток он точно не попрёт! Миру - мир! Ведь СССР считает себя целым пролетарским миром? Вот то-то! Войны не будет, стало быть, суетиться нечего. Тем более - рисковать.
   А ведь почти удалось продавить! Чуточку только подтолкнуть оставалось!! И тут Редер взял и обгадился! Как такое могло произойти, чтобы немцы, второй год учащие англосаксов на морях уму-разуму, вдруг оконфузились? Может, это договорняк? Хитрый маневр, чтобы усыпить нашу бдительность?
   Как и следовало ожидать, совещание закончилось ничем. Доволен был, разве что, генерал-адмирал Кожанов, которому Кулик "отсыпал" зениток для обороны Аландских островов. Немцы, войдя в Швецию крупными силами пехоты, там и остались, готовясь встать на зимние квартиры. "Союзная" им теперь шведская армия, частично отмобилизованная перед "вторжением", тоже не спешила расходиться по домам. В сочетании с большим количеством десантных средств, которые немцы использовали, чтобы поскорее занять территорию королевства, это вызывало беспокойство за Финскую Особую Республику СССР и заставляло укреплять Балтийский морской округ.
   Любопытно, что на южном фланге, в Месопотамии, немцы тоже держат значительные силы у наших рубежей, несмотря на то, что всё ещё никак не могут добить турок. Товарищ Сталин принял во внимание отговорку немцев об отсутствии там советской границы и быстренько состряпал Азербайджанскую Особую Республику, правительство которой возглавил Сеид Джафар Пешевари, приняв её,"в темпе вальса", в состав СССР. Конечно, ни шах Реза, сидящий под домашним арестом в Тегеране, ни остальные персы, не были в восторге от того, что обкорнали их территорию, причём, населённую не только этническими азербайджанцами-тюрками, но и курдами, получившими свой автономный район в составе АОР. Закономерно, в "Иранской ДМЗ", на занятой советскими войсками территории сопредельного государства, начали постреливать и устраивать акты саботажа, чему, кстати, немало способствовали немцы, имевшие с Персией до войны обширные связи. Шутка ли, почти половина внешней торговли Ирана в 39-м году приходилась на Германию! И это при том, что англичане активно качали там нефть! СССР ответил полной оккупацией Ирана, чтобы исключить безбедное базирование антисоветских банд на неподконтрольной территории и "недоразумений" со стороны вытесненной на юг армии персов. Басмачи перебрались под крыло к немцам в Месопотамию и к англичанам, в Афганистан и Пакистан. И, если на востоке и без СССР было весело, "проанглийские" мусульмане и "прояпонские" индуисты безжалостно резали друг друга, то на западе, на новой границе "Иранской ДМЗ" стреляли. И много. Генерал-адмиралу Кожанову даже пришлось перебросить в Персидский залив на трейлерах катера, малые торпедные и "МО-шки", чтобы пресечь высадку бандгрупп на "нашем" побережье. Мне тоже головная боль - поддерживать боеспособность 1-го танкового и 1-го бронекавалерийского корпусов. Но, зато под это дело удалось кое-что выбить в плане выпуска запчастей для Т-34. Старичкам без буквы "М" в индексе, КПП, фрикционы, детали ходовой поздней модификации только на пользу. Главными же "расходниками" стали гусеничные траки, пальцы, венцы ведущих колёс и обрезиненные катки, которые на камнях и песке, при интенсивной эксплуатации, "летели" со страшной скоростью.
   Вот такая у нас невоюющая страна победившего пролетариата! Влезли по уши промеж двух военных, политических и экономических союзов, каждый из которых, потенциально, не уступит НАТО "эталонного" мира! Зачем? А чтоб не было войны! Да тут любой чих может драку спровоцировать! Особенно, если англичане "чихнут". А они только о том и мечтают...
   - Правда, а чем мы "Мышей" встречать будем? - вывел меня из состояния прострации Федоренко, когда после совещания мы уже шли по коридорам наркомата обороны. - Авиация, мины - это понятно. Но если немцы всё-таки сумеют их до Главной полосы дотащить? Ведь планы планами, но на войне они редко осуществляются полностью, почти никогда. Ведь этого "Мауса" дивизионная артиллерия, даже М-10, не возьмёт! Да и на корпус у нас всего по одной батарее 120-ти или 130-миллиметровых пушек, которые какие-то шансы имеют. Такие здоровые дуры, что их особо-то в засаде и не спрячешь, чтоб наверняка бить.
   - Ерунда, вон, намекни об этом маршалу Кулику. Пусть шестидюймовый кумулятивный снаряд для гаубиц и гаубиц-пушек состряпает. Сразу количество действенных стволов подскочит. И нам в КВ-2 он же пойдёт, а то перебиваемся морскими бронебойными от пушек Канэ, - сказал я рассеянно, но потом спохватился. - Кстати! Знаешь, инициатива наказуема? Вот и займись этим делом вплотную! И чтоб к весне "мышебойки" были готовы и лежали даже в первых боекомплектах!
   - Есть! - хмуро буркнул Федоренко, выпросивший себе головную боль и много часов взаимнопрятного общения с начальником ГАУ. - Умеешь ты, товарищ генерал-полковник, задач нарезать!
   - А ты, товарищ генерал-лейтенант, чего хотел? Сам заговорил - вот и получи!
   - Да я вообще не к тому! - стал горячиться мой заместитель. - Что нам с тех кумулятивных снарядов, кроме ругани с Куликом?! Бронебойные из стотридцаток не хуже справятся!
   - Не выйдет. Новые КВ-2 выпускать никто не даст за счёт тракторов и экскаваторов. Даже наличные перевооружить не выйдет, поскольку "Большевик" аппетиты РККФ по Б-7 насилу успевает удовлетворять. Тут уж не до БЛ-13. Тем более, на замену вполне годных БЛ-15.
   - Всё так, - кивнул Федоренко и развил мысль. - Не дадут, но нам этого и не надо! Ведь у БЛ-15 ствол длиной в 4,5 метра, а у БЛ-13 за семь! Если помнишь, первые вторым предпочли ещё и поэтому, хотя "Маркс" своей стотридцаткой в Карелии даже лучше справлялся, чем "Ленин" с "Энгельсом" с шестидюймовками. Но, стотридцатка против "Мышей" нужна? Бронебойных снарядов для неё на складах хватает? Значит что? Новое шасси, компактное МТО, чтоб рубку сдвинуть назад подальше, бронирование, чтоб можно было на "Мышь" лоб в лоб выходить, даже на ту, что морской пушкой вооружена, да? Не это ли ты хотел, товарищ генерал-полковник, видеть в своём "третьем поколении советских танков", а?
   - Имеешь в виду, пробить возобновление ОКР по танкам под этим соусом?
   - А то! Из самоходки танк получить легче лёгкого!
   - Допустим, не совсем так, поскольку пушка и вся башня - тот ещё орешек. Но МТО, подвеска - это уже не мало... Подготовь мне записку на имя наркома. И про товарища Сталина в ней упомянуть не забудь! А про кумулятивы пока помалкивай, займёшься, когда на новую "мышебойку" с длинной пушкой "добро" получим.
  
  
  
  
   Эпизод 3.
  
   На выяснение подробностей "Битвы за конвой" в СССР ушло две недели, пока, наконец, не пришла по линии ГРУ информация из штаба Люфтваффе. Конечно, Артузов не раскрывал всем подряд начальникам ГАБТУ своих источников, но уровень сведений, то, что подавляющее число выживших участников с немецкой стороны застряли в Исландии, кое-какое послезнание, позволяло мне предполагать, где у Гитлера "протекло".
   С самого начала события развивались "как обычно". Эскадры Кригсмарине, две линейных, крейсерская, дивизия авианосцев, вышли на перехват конвоя, следующего в Англию. Такое происходило уже много раз. И всегда главные силы, пробежавшись денёк полным ходом, демонстрируя намерение с утра пораньше навалиться на конвой, в ночи разворачивались и, либо убегали обратно в Рейкъявик, либо исчезали, чтобы заняться другими делами, как в случае с Гибралтаром. Но, не в этот раз. Пройдя передовыми отрядами новейших линкоров и тяжёлых крейсеров за семь часов более двухсот миль на юг, немцы были обнаружены около полудня английским разведчиком. Причём это был сухопутный "Москито" какой-то высотной модификации, поскольку ему, вдобавок, удалось уйти от дежурившей в воздухе пары охотников.
   Час спустя один из цвиллингов-разведчиков вышел на связь и доложил, что атакован сухопутными истребителями, после чего пропал. Эти досадные происшествия, однако, не заставили немцев изменить свои намерения. Они по-прежнему, уверенные в своих силах, шли на перехват. Единственной мерой предосторожности, которую предпринял адмирал Маршалл, было то, что он оттянул авианосцы назад, под прикрытие необнаруженного противником арьегарда из "Шеера" и старых французских линкоров, которые за гибралтарские заслуги переименовали-таки в "Пройссен", "Байерн", "Эльзас" и "Лотаринген". Воздушные патрули над немецкими отрядами были усилены до двух эскадрилий цвиллингов на каждый. Ради чего пришлось временно отказаться от ударных авиагрупп, сняв бомбы с дежурных церштёреров. Теперь все 160 наличных Ме-109Z выступали либо в истребительной, либо в разведывательной ипостаси.
   В течение двух часов над немецкими главными силами, на высоте свыше девяти с половиной километров, где даже новейшие цвиллинги напоминали сонных мух, ещё дважды проходили английские "Москито". А около 15.30 по Исландскому времени последовал налёт англо-американской авиации. Б-17, Б-25, Б-26, "Бофорты", "Москито", в числе, ориентировочно, около семисот единиц, навалились со всех сторон практически одновременно. Все они несли торпеды. Четырёхмоторые бомбардировщики по две штуки, двухмоторные по одной. Ни дежурные эскадрильи, ни поднятый в воздух резерв, даже если бы захотели, не могли остановить "накат" такой армады. Им просто не хватило бы на это боеприпасов! Даже в идеальных полигонных условиях. Но для немцев всё было ещё хуже, поскольку бомбардировщики прикрывались четырьмя сотнями "Спитфайров" и "Томагавков".
   Сбрасывая торпеды, союзники не совались к кораблям немецкого ордера ближе, чем на две с половиной мили, что полностью исключало из средств обороны страшную скорострельную МЗА. Тем не менее, огонь из всех орудий, в том числе, главного калибра, нанёс атакующим кое-какие потери. По немецким оценкам, чуть ли не сотню торпедоносцев удалось сбить. Понятно, что это число, по-хорошему, следует делить на два, а то и на три. Но надо же было как то оправдать более полусотни потерянных в воздушном бою цвиллингов! А так, на бумаге, Люфтваффе, вроде бы, показали себя достойно, уничтожив, включая истребители, в пять раз больше, чем потеряли.
   Всего союзники сбросили более тысячи торпед. О прицельности речи явно идти не могло, но большое количество "рыбок", со всех направлений, что делало бессмысленным любое маневрирование, по закону больших чисел просто обязано было дать результат. Тем более, что часть из них была дальноходными. Они, пройдя зигзагом 3-4,5 мили, начинали хаотично описывать циркуляции, что было хорошо видно по пузырьковым следам.
   Немецкий флот шёл в составе достаточно плотного ордера в строю "пеленг колонн дивизий". При этом быстроходные "Дюнкерки" составляли выдвинутую вперёд левую колонну, "истинные арийцы", "Бисмарк" и "Гнейзенау", занимали центр, а правый фланг достался тяжёлым "французам". Авангард и арьегард составляли две дивизии тяжёлых крейсеров, впереди более быстроходные типа "Сюффрен"("Хиппер", "Лютцов", "Мольтке", "Гебен"), и замыкали строй два "Дюкеня"("Роон" и "Йорк"), "Альжери"("Блюхер") и чистокровный немец "Принц Ойген". Эскорта из эсминцев, которых не хватало даже на линию "Исландия - Норвегия", не было вовсе. Это не было большим недостатком, поскольку на всех тяжёлых кораблях немцы уже успели смонтировать обзорные РЛС, действующие в носовых секторах, что позволяло обнаруживать идущие в надводном положении лодки атлантистов и заблаговременно от них уклоняться. ПВО эскадры, с МЗА, полностью заменённой на немецкие электрогатлинги и, к тому же, увеличенной численно, тоже считалось достаточным для отражения любых атак.
   Лишь семь торпед нашли свои цели. Из них три досталось крейсерам и четыре линкорам.
   В авангарде пострадали "Хиппер" и "Гебен". Первый получил попадание в районе позади миделя, но отделался лишь затоплениями благодаря продольной броневой переборке. Второму же шальная торпеда угодила в самый кончик носа. В арьегарде у "Йорка" из-за подрыва в районе кормы вышел из строя правый вал. В целом, эти трое калек отделались легко, сохранив возможность развивать 20-узловый ход. А вот у линкоров всё сложилось иначе. "Дюнкерк" и "Шпее", хоть и поймали по самодвижущейся мине бортами, но, благодаря хорошей ПТЗ, практически полностью сохранили боеспособность. А вот у "Шарнхорста" и флагманского "Бисмарка" пострадала корма. Француз лишился половины из четырёх своих валов и принял много воды. Видимо валопроводы погнуло взрывом при работающих на полную мощь турбинах, из-за чего разворотило и обшивку, и внутренние переборки. Особо отмечалось, что сразу после попадания "Шарнхорст" полностью прекратил огонь. На "Бисмарке" взрыв прогремел в районе кормы в тот момент, когда флагман совершал циркуляцию, пытаясь уклониться от трёх других торпед. Внешне линкор практически не пострадал, но так и не смог лечь на прямой курс, из-за чего едва не протаранил "Блюхер".
   Понятно, что теперь о перехвате конвоя речи уже не шло, обратно в базу бы отползти. Эскадра Маршалла, взяв курс на север, разделилась на две части. Подранки, сохранившие двадцатиузловый ход, "Шпее", "Дюнкерк", "Хиппер", "Гебен" и "Йорк" ушли вперёд, а уцелевшие корабли остались прикрывать "Бисмарк", который "Гнейзенау" вынужден был взять на буксир, чтобы вместе идти более-менее прямым курсом. Связка из двух ЛК, из которых больший по размерам норовил выкатиться вправо, не могла идти быстрее двенадцати узлов, рвались буксирные тросы.
   Повторный налёт, в котором участвовало гораздо меньше самолётов, до полутора сотен двухмоторных бомбардировщиков под прикрытием такого же количества истребителей, произошёл уже в районе двадцати часов по местному времени и не принёс англо-американцам успеха, в смысле попаданий в корабли. Зато авиагруппы немецких авианосцев удалось в очередной раз потрепать. На их палубах к ночи осталось всего-то сорок семь цвиллингов.
   Правда, не одни лишь истребители эскорта бомбардировщиков поучаствовали в прореживании немецких рядов. Ещё раньше, прикинув время реакции противника после обнаружения эскадры, гитлеровцы поняли, что аэродромы, с которых по ним провели налёт, находятся внутри радиуса их воздушной разведки. Как такое могло быть? Ведь кругом океан! А четырёхмоторному бомбардировщику известно какой аэродром нужен! Но факт оставался фактом и оставалось лишь найти ему объяснение. Единственными кандидатами на ВПП, попавшими в поле зрения пилотов-разведчиков люфтваффе, были три крупных айсбега, которые неведомо какими путями занесло в Гольфстрим. Только их размеры, полтора-два километра в длину и полкилометра-километр в ширину, могли оправдать то, что они до сих пор не растаяли. Плавучие льдины по краям окутывал плотный туман, всегда появляющийся на границе арктического льда и тёплых вод, их поверхность была неровной, торосистой, кое-где торчали даже ледяные пики. Всё говорило о том, что если бы и нашёлся сумасшедший, то взлететь или сесть туда он мог бы, разве что, на "Шторьхе". И тем не менее, других кандидатов на аэродром вокруг не было. Тем более, что в том же секторе фиксировалась активность радиостанций противника.
   Для "проверки на вшивость" к одному из айсбергов выслали две полные эскадрильи "цвиллингов", одна из которых была ударной, а вторая играла роль прикрытия. Уже то, что что на подходе "церштёреров" перехватили крупные силы истребителей, доказывало правильность догадки. Эскорт завяз в воздушном бою, но ударной группе, не без потерь, прорваться удалось. Перехватчики как-то разом отстали, но асы Геринга даже не успели облегчённо вздохнуть, как с айсберга внизу ударили зенитки. Насовано их там было, всех систем и калибров, столько, что из ударной группы уцелел единственный везунчик, имитировавший своё падение и ушедший, прикрываясь туманом, над самой морской гладью. Ледяные пики, торосы, на проверку оказались лишь натянутыми на мачтах и шестах белыми масксетями, а в тумане, который также более чем наполовину был дымзавесой, прятались буксирующие айсберг суда.
   Много ли бед успели натворить цвиллинги, немцам было неизвестно, на контроль, конечно, никто не летал. Вернувшиеся лётчик и штурман утверждали, что полутонные фугаски и сбитые камрады упали среди самолётов на ледяном аэродроме, вызвав пожары. Но, в любом случае, то был лишь один айсберг. А ведь были ещё два. Чтобы поквитаться, адмирал Маршалл пошёл на риск и бросил против айсбергов "Страссбург" с тремя быстрыми тяжёлыми крейсерами, оставив себе для прикрытия лишь тихоходный "Блюхер" и родной "Принц Ойген".
   Насколько это было опрометчиво, показала вторая половина ночи. Англо-американцы, стремясь добить подранков, отозвали из охранения конвоя все до единого эсминцы, тяжёлые крейсера, линкоры и авианосцы, оставив при транспортах только фрегаты и шлюпы. Повезло немцам только в том, что эсминцы были американскими. Мало того, что они допустили, что "Принц Ойген" обнаружил их первым, так из почти двухсот выпущенных по вспышкам залпов торпед, в цель попали считанные единицы, менее десятка. "Ойген", прикрыший своим корпусом флагмана, героически отправился на дно. Но не сразу, а прихватив с собой пару эсминцев и развалив до потери боеспособности ещё вдвое больше. Остальные немцы, каждый из них, тоже получили своё, но остались на плаву, пока.
   Едва на востоке чуть просветлело, навалились тяжёлые крейсера. "Бисмарк" и "Гнейзенау" приняли бой, следуя на север всё так же в связке, что не способствовало точности стрельбы. Чтобы как-то уменьшить постоянные дёрганья вправо-влево, немцы были вынуждены снизить ход всего до десяти узлов. О каком-либо маневрировании, уклонении от залпов, понятно, речи даже и не шло. Немцы шли под градом 203- и 152-мм снарядов исключительно за счёт живучести своих кораблей. Возможно, крейсерских калибров было слишком мало, чтобы утопить линкоры, или американцы слишком осторожничали, стреляя издалека, или их артиллеристы мешали друг другу, но не только "Бисмарк" и "Гнейзенау", но и "Блюхер" продержались до тех пор, пока на горизонте не показались линкоры атлантистов.
   Адмирал Маршалл в этот момент принял трудное решение, приказав "Гнейзенау" и "Блюхеру" бросить флагман и уходить под прикрытие базовой авиации Исландии. Чтобы совесть камрадов уж совсем была чиста, на "Бисмарке" со своей стороны обрубили буксирный конец и корабль, набирая ход, покатился в сторону. Линейный и тяжёлый крейсер, которые всё ещё в состоянии были развить до 20-ти узлов, имели неплохие шансы, если бы не палубная авиация атлантистов. "Твин-Харрикейны", "Девастейторы" и "Доунтлессы", видимо, все, что были в наличии, явились под прикрытием большого числа "Сифайров" и "Уайлдкетов" и набросились на два уходящих на север корабли.
   У немцев, к тому времени, из-за многочисленных попаданий средним калибром, появились большие "прорехи" в ПВО. Часть установок и командных постов была выбита или не действовала по иным причинам, поэтому массированная атака оказалась успешной и принесла налётчикам мало потерь. Спустя немного времени "Гнейзенау" получив в палубу множество бомб, а в борта не менее десятка торпед, медленно, как бы нехотя, перевернулся и затонул. "Альжери" пылая от носа и до кормы, потерял ход и уже даже не отвечал на огонь сблизившихся и окруживших его эсминцев и крейсеров противника. На этом остове, который каким-то чудом всё ещё держался на воде, наверху, наверное, не осталось ни единого человека, кто хотя бы мог отдать команду экипажу спасаться. Он так и погрузился в пучину на ровном киле, ухнув вниз как-то сразу, будто перешагнув последний предел живучести.
   Флагман адмирала Маршалла, развив 25-узловый ход и описывая циркуляцию, дрался один со всем англо-американским линейным флотом всего в каких-то тридцати милях, одном часе полного хода исправного корабля, от спасительного рубежа, за которым сухопутные Ме-109 могли обеспечить прикрытие базовым бомбардировщикам. Что касается собственных немецких морских цвиллингов, то они, практически все, к этому времени были уже выбиты, прикрывая "Страссбург" и крейсера от авиации с ледяных аэродромов. "Бисмарк" проявил чудеса стойкости и живучести под градом крупнокалиберных снарядов, бомб и торпед, успев до собственной гибели полностью, до железки, израсходовать свой боекомплект и даже, удачным попаданием, пустил ко дну "Айрон Дюк", взорвав ему носовые погреба.
   В то же утро гораздо западнее происходила иная драма. Адмирал Арно де ла Перьер, скорее всего, из-за своей фамилии назначенный командовать первой "французской" дивизией линкоров, державший флаг на "Страссбурге", ночью совершил бросок на сближение с айсбергами и ещё в темноте вышел на дистанцию действительного огня. Увы, попытка сократить её ещё более, приблизившись к дымзавесе, спровоцировала контратаку торпедных катеров, которые, хоть и не поразили немцев, но изрядно напугали, заставив отойти. Подвесив над целью "люстры", корабли Кригсмарине выпустили по льдине по два десятка снарядов главного калибра на ствол без какого-либо видимого эффекта. Не было даже полной уверенности, что попали хотя бы в лёд, поскольку через дым не просматривалось ничего, даже вспышек разрывов. Создавалось впечатление, будто крупнокалиберные "чемоданы", прочертив небо светящимися трассами, приближаясь к поверхности океана попросту исчезали, растворяясь в воздухе.
   Столкнувшись с такой внезапной неприятностью и не зная, как поступить, Арно де ла Перьер связался с флагманом и получил приказ на отход. До рассвета было ещё два часа, а до границы радиуса действия базовых истребителей - пять часов полного хода. Понятно, что атлантисты не собирались так легко отпускать своих обидчиков, ибо обстрел, судя по тому, что в утреннем налёте участвовало на треть меньше бомбардировщиков-торпедоносцев нежели днём ранее, достиг своей цели. То, что "Страсбургу" так просто не уйти, осознавали и немцы, поэтому "Цеппелин", "Штрассер" и "Зейдлиц" подняли на подмогу все остатки своих авиагрупп до последнего самолёта, полностью положившись в отношении собственного прикрытия на базовую авиацию.
   Драка над кораблями Арно де ла Перьера разразилась страшная, и та, и другая сторона яростно атаковали, обращая мало внимания на потери. Англо-американцев явно не удовлетворял результат, всего лишь, в одну дивизию линкоров, пусть и с "Бисмарком" во главе, и пару тяжёлых крейсеров. Дневные подранки успели за ночь улизнуть под прикрытие сухопутных истребителей, так хоть этих наглых, что обстреливали ночью, утопить! Они лезли со всех сторон, не обращая уже внимания ни на зенитный огонь, ни на атакующие цвиллинги. Те тоже, вопреки привычке "не рисковать", игнорировали прикрытие, прорываясь на скорости к ударным самолётам. Дошло до того, что на "Роон" упал разваливающийся на лету и горящий Б-17, снеся всю средне- и малокалиберную артиллерию между второй трубой и грот-мачтой! Судя по всему, горящий бензин сквозь пробоины в палубе пролился внутрь корабля до самого машинного отделения, что вызвало значительную потерю хода.
   Каким-то чудом налёт удалось пережить лишь флагману, "Страссбург", хоть и получил две торпеды в левый борт и ещё одну в правый, сумел уйти под "зонтик", а вот менее живучим крейсерам не повезло. Фатально. Повторный налёт, как и накануне, производился уже значительно меньшими силами и был отбит Ме-109 с исландских аэродромов.
   Именно в этот момент Вашингтон объявил о своей победе, хотя битва продолжалась ещё несколько суток. Ночью противники обменялись ударами бомбардировщиков. Атлантисты попытались ковровой бомбардировкой добить в Рейкъявике подранков, а немцы, в свою очередь, уничтожить ледовые аэродромы, которые неумолимо приближались к острову вместе с течением Гольфстрима со скоростью 5-10 узлов. На утро противники оказались уже во взаимной досягаемости истребителей и воздушные бои разгорелись в светлое время. Тут за немцев сыграл фактор множества аэродромов. Они быстрее готовили свои самолёты к повторным вылетам, а американцы вынуждены были делать то же самое, видимо, ограниченным количеством рук и под непрекращающимися ударами. Вдобавок, превосходили немцы, имея более полутора тысяч боевых самолётов в Исландии, численно, пусть и не намного. В конце концов все три "айсберга" были расколоты 1800-кг фугасными бомбами на части, с которых уже не могла действовать авиация. Атлантисты в ночь, на эсминцах и более лёгких кораблях, эвакуировали с них своих людей. Тех, кто в этой мясорубке уцелел. Кстати, немцы потом сумели кое-чем поживиться на проплывавших мимо обломках и наловить немало ценных цистерн, снятых с железнодорожных рам, а также плавучего леса. Всё это было вморожено в лёд и служило либо для хранения топлива, либо для армирования айсбергов, выдавая их искусственное происхождение.
   - Ну, и что ты обо всём этом думаешь? - спросил я у генерал-адмирала Кожанова во время воскресного семейного выезда на пикник.
   - Что думаю? - переспросил нарком ВМФ. - Думаю, что американцы прихвастнуть мастера. Конечно, тяжёлые корабли немцев они из игры вывели. Но не все. Даже не большинство. И не навсегда. Потеряли на этом полторы тысячи боевых самолётов, линкор, полтора десятка эсминцев. И это только то, что мы знаем. Ну и в конвое, который эти герои бросили, немецкие подлодки устроили форменную резню. Что в итоге? В итоге некоторое время, может, целый год, до ввода в строй своих новых кораблей, могут отправлять не столь крупные караваны в Англию, разделив свои силы. Охрана улучшается, потери сокращаются. Или использовать флот для решения других задач. Думаю, в следующем году они попытаются фокус с айсбергами-авианосцами повторить в большем масштабе. Кстати, японцам бы не об Австралии, а об Аляске подумать.
   - Да, пожалуй, Гитлер упустил свой шанс взять британскую метрополию осадой. Со штурмом в этом году он тоже запаздывает, разменялся на Швецию и Турцию. Но, может, ещё попробует. А вообще, я о другом, - сказал я задумчиво потерев подбородок. - Мы эту идею использовать можем?
   - Шутишь? Ледяной плот таких размеров против течения тащить? Вот и выходит, что наморозить-то наморозим, если подойдём с толком, но выйти из Ледовитого сможем только в Тихий океан. Там у нас пока явных врагов нет.
   - Ладно, а немцы?
   - А что немцы? - усмехнулся генерал-адмирал. - Немцы - то же самое. И где им, к тому же, "ледяную верфь" устроить? Это с кораблей же надо на плавучий лёд высаживаться. Опасно. И какой смысл? Против англо-американцев не выгрести.
   - А против нас?
   - А против нас они эти самолёты без проблем на берегу разместят.
   - Значит, благодаря выгодному географическому положению, только англосаксы могут использовать ледяные плоты в своих целях?
   - Выходи, так.
  
  
  
   Эпизод 4.
  
   В конце августа - начале сентября Гитлер действительно попытался атаковать Англию всерьёз. Причём одними авианалётами дело не ограничилось. Но расклад сил, по сравнению с прошлым годом, кардинально изменился. Побережье, особенно Ла-Манш, было утыкано береговыми и зенитными батареями, на важнейших направлениях - ДОТами. Море, пляжи и вся территория на пять километров в глубину усеяны минами, препятствиями, переплетена колючей проволокой. Система РЛС работала исправно. Вдобавок, августовский конвой, несмотря на громадные потери, всё-таки доставил достаточное количество авиабензина, чтобы "Спитфайры" могли летать и отражать воздушные атаки.
   Немцы тоже в этот раз действовали иначе. Наплевав на "воздушное наступление" на аэродромы, они попытались использовать внезапность и в первый же день захватить плацдармы, сосредоточив удары бомбардировщиков на побережье. Основной удар наносился из портов Голландии и Германии по восточному побережью, а вспомогательный - из Нормандии по Южной Англии. Британские РЛС на юге сумели засечь не только воздушные, но и морские цели, благодаря чему вся система обороны острова была поднята по тревоге. Навстречу вторжению вышли торпедные катера и на подступах к острову разгорелась "москитная битва", поскольку из-за минной опасности гитлеровцы тоже использовали лишь БДБ, ТКа и раумботы. Для британцев явилось неприятным сюрпризом то, что торпеды оказались, фактически, бесполезными. Они просто-напросто безопасно проходили под днищем предполагаемых жертв без всякого вреда. Противостоять же БДБ, вооружённым пушками калибром до 88 миллиметров, с одними 20-мм автоматами было трудно.
   В воздухе, тем временем шла другая битва. Чтобы расчистить заграждения, Люфтваффе предприняли ковровую бомбардировку предполагаемых плацдармов с двухмоторных бомбардировщиков. Через Ла-Манш их сопровождали обычные Ме-109, а на направлении главного удара - дальние сухопутные цвиллинги. Они немного превосходили "Спитфайры" в скорости, но проигрывали в маневренности, а последняя для истребителя сопровождения была важнейшим фактором. Если группа расчистки воздуха более-менее удачно связала британцев боем на вертикалях, то непосредственному прикрытию со взлетевшим резервом пришлось туговато. Поэтому и бомбовый удар на восточном побережье обошёлся большими потерями Хе-111 и Ю-88 и, как оказалось впоследствии, не во всём достиг своих целей.
   Второй этап битвы в воздухе начался с подходом десантных барж на дистанцию действительного огня береговых батарей. На юге их пытались подавить Ю-87, но их оказалось явно недостаточно. Пушек там было насовано, в том числе в бункерах, как ласточкиных гнёзд, а среди зениток нашлись и электрогатлинги в заметном числе. На востоке же роль пикировщиков играли ударные цвиллинги, воспользовавшиеся морской тактикой прорыва к целям на снижении с высокой скоростью. Увы, оказалось, что удар по крупному кораблю и удар по артиллерийской огневой позиции - совершенно разные вещи. В последнем случае торопливость только вредит. Бомбы побросали, а эффект, можно сказать, минимальный.
   Тем не менее, десант, под прикрытием установленных катерами по "русскому рецепту" дымзавес, всё-таки достиг берега и попытался высадиться. На второстепенном направлении он тут же оказался под плотным миномётным огнём, а в местах, где танки могли подняться на береговые утёсы, зенитки оказались установленными с расчётом на ведение огня по земле прямой наводкой. Пушки БДБ, оставшиеся внизу, были в этой ситуации бесполезны. На востоке, где ровная низменная местность благоприятствовала применению танков, а батареи были установлены реже, немцам удалось продвинуться дальше. Но и здесь они увязли в минных полях и находились под постоянным артогнём.
   В течение дня британцы непрерывно подбрасывали подкрепления и, блокировав оба плацдарма, пытались сбросить гитлеровцев в море. Последние уж и не помышляли о наступлении, отбиваясь последними патронами. Стало очевидно, что попытка решить задачу наскоком не удалась. Не получилось достичь внезапности, не получилось снести заграждения, подавить береговую артиллерию и так далее. Не получилось, ровным счётом, ничего. Осознав это, немцы не стали упираться и под прикрытием темноты эвакуировали свои потрёпанные штурмовые подразделения.
   Неудача была тем более обидна, что позже, в похожих условиях в Турции, связка, авиация - десант на БДБ, работала безотказно. Там гитлеровцы, взяв наконец Стамбул, сумели "раздёргать" турок, пользуясь превосходством в маневренности и внезапностью. Да, южные проходы на нагорья обороняющиеся сумели перекрыть, заставляя агрессора прогрызать себе дорогу и платить кровью. Но на весь периметр полуострова Малая Азия у турок просто не хватало сил, чем Вермахт и воспользовался. После первой неудачи, которую им обеспечил "Явуз", потребовалось некоторое время, чтобы восполнить потери и вновь собраться с духом. Зато потом всё пошло как по маслу. Линейный крейсер был ещё раз торпедирован катерами ночью в Синопе, после чего, хоть и не утонул сразу, но уполз, чуть ли не по верхнюю палубу в воде, на восток. После чего немцы считали его уничтоженным, не сумев больше нигде обнаружить. На самом деле, покалеченный линейный крейсер, дабы сохранить его "для будущих битв", Исмет Инёню приказал интернировать в СССР. Бывший "Гебен" пришёл в Батум и разоружился, но из-за опасности утонуть от повреждений, впоследствии был аккуратно переведён на буксире вдоль берега в тихую погоду в Севастополь, где его поставили на ремонт в док.
   Поскольку теперь пользоваться морем немцам ничего не мешало, а авиации у турок не осталось совсем, то маневр БДБ, в пределах радиуса бомбардировщиков, ничего не сдерживало. Десантники высаживались на неохраняемое или слабоохраняемое милиционными силами побережье и сразу же, на броне и автомашинах, продвигались вглубь, захватывая дороги на нагорье. Обороняющиеся пешком, в крайнем случае, железнодорожным транспортом, попросту не успевали отреагировать. А там, на равнинах, используя для снабжения черноморские порты, моторизованные части в темпе выходили в тыл южному и западному фронтам, разрушая всю систему обороны турок.
   В результате, к середине сентября, отрезанный от всего, кроме советской границы, Исмет Инёню оказался зажат с остатками своих войск на крайнем востоке своей страны в гористой труднопроходимой местности. Остатки-то остатки, но всё же их было достаточно много, до трёхсот тысяч бойцов, плюс ещё вчетверо больше гражданских беженцев да местные жители. А этот дикий горный край никогда не славился изобилием продовольствия. Да и просто разместить всех в тепле на зиму, когда закроются перевалы, было попросту невозможно. Фактически, там с трудом могло бы выжить в сотню раз меньше народу, чем имелось под рукой Инёню.
   Попав в исключительно тяжёлое положение, турки попытались договориться с СССР, но этому сильно мешал "армянский вопрос". Граждане Закавказской Советской Федеративной Социалистической Республики относились к перспективе спасать турок, резавших их всего-навсего четверть века назад без всякой жалости, крайне негативно. Наоборот, выражали в разговорах всяческое одобрение действиям немцев. Не помогала никакая агитация насчёт пролетарского интернационализма. Из-за неё положение становилось ещё хуже, так как авторитет партии, якобы идущей на сговор с турками в ущерб армянам, пошатнулся.
   Сдаться немцам - было неприемлемым вариантом, поскольку гитлеровцы, раздражённые фанатичным сопротивлением, не просто не соблюдали никаких конвенций. Они действовали точно так же, как в этом же 41-м году в СССР "эталонного мира". Военнопленных сгоняли на обнесённые "колючкой" поля и даже не думали кормить, а тем более, оказывать медпомощь. Гниль, объедки, очистки, помои - были настоящим праздником, щедростью победителей. Попытки местного населения передать еду пресекались жесточайшим образом. Любое покушение приблизиться к ограждению лагерей вызывало пулемётный огонь без предупреждения. Такое отношение, закономерно, вызвало огромную смертность среди пленных, но трупы никто и не думал вывозить. Не давали даже лопат, чтобы их закопать. Разлагаясь на жаре, они испускали миазмы и зловоние. К голоду прибавились болезни. Фактически, немцы добивались полного истребления этих людей, без газовых камер, без расстрелов и прочих ненужных ухищрений.
   Не легче было и гражданским. Заняв территорию, гитлеровцы сразу хватали всех лиц мужского пола, от подростков до глубоких стариков, направляя их всё в те же лагеря. Исключение составляли только нужные им железнодорожники, рабочие рудников и шахтёры, посёлки которых превратили в подобие гетто. Нельзя было ни войти, ни выйти, можно было только работать за еду, чтобы как-то кормить удерживаемые в заложниках семьи. В сельской местности в селениях остались почти исключительно женщины, которым был объявлен драконовский план сдачи сельхозпродукции победителям. За его невыполнение - суровые кары, вплоть до виселицы. В общем-то, выбор был не велик. Не покориться и быть повешенной или покориться и умереть с детьми от голода.
   Конечно, турки побежали. Кто куда мог. Кто в горы партизанить, а кто и через Чёрное море в СССР. Рыбацкие парусные лодки, под завязку набитые людьми, шли к побережью Кавказа, в Аджарию и Абхазию, даже в Крым. У советских пограничников просто руки не поднимались заворачивать их обратно, тем более, что абсолютное большинство пассажиров составляли женщины и дети. А рыбаки, высадив беженцев, уходили и вновь возвращались через день-два. И не было никакой разницы, кому принадлежала лодка - греку или турку, в "контрабанде" участвовали все, объединённые общей ненавистью к немцам и стремлением спасти людей. Более того, спустя небольшое время к "эвакуации" подключились и советские рыбаки. Кто-то, более отчаянный, прямо шёл к турецким берегам, сняв, до времени, флаг, кто-то договаривался с той стороной о рандеву в море, пересаживая беженцев к себе и, тем самым, сокращая плечо. Ругать, объявлять выговоры, арестовывать, заводить уголовные дела на капитанов и членов команд было бесполезно. Чем можно напугать людей, лезущих под пушки немецких и болгарских катеров и под бомбы самолётов? Их, насмотревшись на эвакуированных турок, наслушавшись их рассказов, поддерживал народ. Стоило только "закрыть" капитана, как вокруг пограничной комендатуры собиралась толпа и не расходилась, пока его не выпускали на свободу. Никакая "кровавая гэбня", "бериевский НКВД" со всеми советскими законами этим людям, имевшим своё мнение о правде и справедливости, были не указ. Плевать им было и на инциденты, обстрелы советских судов, нарушение новых немецких границ, которые, потенциально, могли быть поводом для начала войны.
   Турция стала для СССР большой проблемой, но Москва не спешила как-то её решать, придерживаясь, на уровне государственной политики, строгого нейтралитета в германо-турецкой войне. Ровно до тех пор, пока в столицу СССР не прибыл тайно сам президент Инёню для ведения переговоров.
  
  
  
   Эпизод 5.
  
  
   Никогда, наверное, прежде, я не чувствовал себя так неуютно, как на этом совещании в кабинете Предсовнаркома. Это не был ни "ближний круг", ни заседание ЦК, ни совещание Совнаркома. Участвовали только необходимые люди, специалисты, но их было достаточно много. Причём, из действующих военных - только я. И приглашён-то явно не в качестве "стратега". Что я из себя представляю на фоне ветеран-маршалов Шапошникова и Ворошилова? Уж не говоря о том, что в приёмной, с одним только переводчиком, скромно остался сидеть президент Турецкой республики Исмет Инёню!
   Темой разговора стала именно эта страна. Обрисовав положение на Кавказском и Иранском направлениях в целом, Сталин пригласил и предложил заслушать предложение турецкой стороны. Что нам мог сказать Инёню? Он хотел эвакуации беженцев, оружия, продовольствия, амуниции и топлива для войны, а в качестве оплаты обещал золото. В противном случае, предупредил он, золотой запас, после гибели последнего защитника республики, достанется немцам.
   - Какие будут мнения? - спросил Сталин, когда за турком закрылась дверь.
   - Как много золота у турок? - первым делом спросил Каганович, обнажая свою "истинную сущность".
   - Ерунда, по нашим сведениям, около пятидесяти тонн, - отозвался Берия.
   - В таком случае, нечего и обсуждать, - отодвинулся нарком путей сообщения от стола. - Это не та сумма, из-за которой можно пойти на обострение отношений с немцами.
   - Поддерживаю, - поднял лобастую голову Молотов.
   - Дело не в деньгах! - резко ответил наркомвнудел. - К нам через море бегут люди. Много людей. Уже под двести тысяч. Ещё больше ждут по ту сторону армянской границы, боясь её переходить. Люди разные, доверять им мы не можем. Отношение армян к туркам известно, но это служит поводом для конфликтов на национальной почве уже внутри СССР. Более того, НКВД фиксирует в Армянской Автономной Республике рост симпатий к немцам. Те соблазняют наших граждан "Великой Арменией" за счёт Турции. Тут уже не идёт речь об единичных предательствах Союза ССР! Мы рискуем потерять целую республику! В то же время, в Абхазии и Аджарии, севернее - на Черноморском побережье Кавказа, в Крыму, настроения людей прямо противоположные. Отмечены случаи нелегального отъезда добровольцев на войну с немцами. Причём, провожают с песнями и плясками всем колхозом при полном попустительстве, в лучшем случае, партячеек! А то и с одобрения! Вот так! Народ горячий, удерживать трудно. Агитация и разъяснение государственной политики нейтралитета и там, и там, лишь вызывает падение авторитета партии и рост антисоветских настроений. Разговоров о том, что "арийцам Кавказа", как их назвал Гитлер, армянам, было бы лучше в Великой Армении в союзе с Германией, чем в Армянской Автономной Республике в составе ЗСФСР и СССР, уже никто не стесняется даже на улицах. Вот какую проблему надо решать!
   - Надо просто подождать, сохраняя нейтралитет и не в коем случае не помогая туркам, - сказал всегда осторожный, в "эталонном мире" протянувший "от Ильича до Ильича" нарком внешней и внутренней торговли Микоян. - Скоро выпадет снег, перевалы закроются и всё решится само собой. К весне турок уже не будет. А армянский народ, уверен, видя на той стороне границы немцев, останется верен СССР. Нынешние настроения, после долгих веков угнетения, особенно после резни 1915 года, можно понять.
   - Я, как нарком внутренних дел, таких гарантий дать не могу! - нервно, выдавая всё напряжение, которого требовала от него самого и наркомата в целом "армянская проблема", заявил Берия.
   - Значит, разъяснять надо не нашу политику нейтралитета, а нацистскую сущность политики Гитлера, - подал голос Киров. - Надо объяснять людям, что для немцев - что турки, что армяне - всё одно.
   - Вряд ли это встретит понимание в Берлине, - язвительно заметил Молотов. - К тому же, трудно проводить параллель между турками и армянами, когда немцы уже сформировали марионеточное правительство "Великой Армении", подарив ему территорию Малой Армении и даже создав подобие армии. Мы направили в МИД Германии ноту протеста, но там в ответ заявили, что наших интересов это не затрагивает.
   - А как же "Договор о ненападении", как же ДМЗ? - спросил ветеран-маршал Ворошилов. - Немцы не вправе подводить свои танки к нашим границам ближе двухсот километров.
   - Кавказская граница с Германией - новый фактор. Её прежде не существовало и состав сил, контролирующих ДМЗ, не оговаривался. К тому же, идёт война, немцы уже заявили, что на этом участке будут действовать, как того требует обстановка, вплоть до капитуляции турок. К тому же, велик шанс, что соседом нашим будет вовсе не Германия, а всё та же "Великая Армения", договоров и вообще отношений с которой мы, понятно, не имеем. Эдак к весне на закавказской границе будут стоять, с одной стороны, РККА, а с другой - "великоармянская армия" с танками и пушками.
   - Чёрт знает что! Значит, если мы будем соблюдать нейтралитет, то армяне всё равно на ту сторону смотреть будут? А если решим помочь туркам, как того просит Исмет Инёню, самое малое - устроят бучу? И всё равно не дадут этой помощи дойти до адресата? А по большому счёту, всей республикой к немцам перебегут?
   - Предлагаю выселить всех армян из ЗСФСР и депортировать их во внутренние районы Союза, создав новую армянскую автономию в рамках проекта "Новой Европы", - ледяным тоном предложил Берия. - Такой план моим наркоматом разработан, может быть реализован в течение зимы, но потребует привлечения армейских частей.
   - Вы с ума сошли?! - взвился Микоян. - Оставить более миллиона человек без средств к существованию! Кто будет их кормить? А кто будет кормить турок, которые тут же попрут через границу?! Как нарком внешней и внутренней торговли, заявляю, что резервов продовольствия на два - два с половиной миллиона человек в СССР нет!
   - Резервы есть! - резко возразил Берия. - В крайнем случае, возьмём хлеб из стратегического запаса.
   - Проблему "Великой Армении" это никак не решит, - спокойно заметил ветеран-маршал Шапошников.
   - Что вы имеете в виду, Борис Михайлович? - заинтересовавшись, спросил Сталин.
   - Мы, кажется, глядя только на внутриполитический аспект, упускаем внешнюю политику и военную стратегию. Зачем немцы вообще полезли в Турцию? В рамках борьбы с Англией эта операция не просто бессмысленна, она вредна. Поскольку отвлекла силы. Что было бы, если бы Гитлер использовал их в десанте в Британию? Возможно, имея больше самолётов, больше барж, больше войск, ему бы удалось не только зацепиться, но и вообще закончить войну. Не хочу ничего умозрительно утверждать, но было бы крайне интересно узнать содержание германо-турецких отношений перед нападением.
   - В чём же дело? - усмехнулся в усы Сталин. - Давайте спросим! Товарищ Поскрёбышев, попросите господина Инёню войти, - сказал он, подняв с аппарата трубку.
   Иосифу Виссарионовичу, несмотря на всю серьёзность стоящих перед ним и всем СССР проблем, явно доставляла удовольствие ситуация, когда президент Турции вынужден был смиренно ждать, когда он понадобится "товарищам". Политика политикой, но хоть так отыграться за мятеж в Грузии, шантаж с "Александром Невским", за поборы с караванов, следующих в Испанию, за многое, многое другое, было просто по-человечески приятно. Ведь это СССР в 20-м году, фактически, спас кемалистов, признав их, вооружив и став их союзником. А чем отплатили турки? Вот пусть теперь, когда жареный петух вовсю клюёт пятую точку, до конца прочувствуют, что с СССР надо было дружить!
   Президент Турции вошёл, остановился, подойдя к столу. Сталин задал через переводчика вопрос. Исмет Инёню немного помолчал, а потом выдал короткую фразу.
   - Берлин предложил правительству Турецкой республики заключить военный союз против СССР. Правительство Турции отказалось, - толмач говорил, на ходу переводя с турецкого на дипломатический, немного дольше, нежели глава государства.
   - Какие цели ставились перед желаемым немцами союзом? - прямо спросил Шапошников.
   - Мы должны были пропустить дивизии Вермахта через свою территорию и выделить войска, - переводчик тут запнулся, слушая Инёню, но дальше говорил практически синхронно. - Для войны против России! Но мы, соблюдая подписанные договоры между нашими странами, отказались. Это и послужило причиной для нападения.
   Я, сидя, как всегда, в конце стола, находился прямо рядом с турками и не утерпел:
   - Господин президент может подтвердить свои слова документально?
   - К сожалению, при эвакуации правительства из Анкары, архивы, в том числе архив министерства иностранных дел, пришлось сжечь, - последовал турецкий ответ.
   - Значит, мы так и не узнаем, сколько самолётов, танков, орудий Генштаб Турции считал необходимым вытянуть из Гитлера для нападения на СССР? - спросил я с видимым сожалением, нарочито переглянувшись с Шапошниковым.
   Инёню, услышав перевод, вздрогнул, но быстро взял себя в руки, резко бросив короткую фразу.
   - Господин президент не понимает, что вы имеете в виду, - сказал переводчик.
   - Жаль, - вздохнул я. - Переведите господину президенту, что Советское правительство не может принимать каких-либо решений, не имея всей необходимой информации. На её уточнение у нас уйдёт от двух до трёх месяцев. Надеюсь, господин президент имеет время ждать?
   - Как вы не понимаете! - на этот раз оба турка, и президент, и переводчик, забыв дипломатический этикет и всякое чванство, затараторили в оба-два голоса, интенсивно жестикулируя руками. - Убьют нас - вы будете следующие! Мы не просим войск, не просим воевать с немцами, но дайте нам хотя бы патроны и еду! Турецкая армия - единственная сила, которая защищает сейчас Россию. Не станет её - немцы тут же ударят по вам!
   - СССР не нуждается в ваших защитниках, господин президент. Тем более тех, кто в любой момент готов продать и ударить в спину. СССР в состоянии защитить себя сам, - медленно, ледяным тоном, вынес я своё суждение. - Будьте так добры, подождите в приёмной.
   У турка горели глаза, но, шумно вдохнув и выдохнув, президент сдержался, молча развернулся и вышел вон.
   - Ну, ты, брат, даёшь! - выразил свои чувства Киров, хлопнув ладонью по столу. - Мы тебе, случайно, не мешаем?! Ты с какого перепуга Исмета выпроводил?!
   - Так его! Правильно! - напротив, встал на мою сторону Микоян. - Вон, как он в лице переменился, когда товарищ Любимов о сговоре с немцами спросил! Вот она - сущность торгаша! Верно, не сошлись в цене! А если бы сошлись, а? Что тогда? И вы им ещё хотели помогать! Да пусть подохнут все до единого!
   - Гитлер напал потому, что время торговаться у него вышло, - ухватил суть Шапошников. - Промедлил бы, не смог бы выйти к нашим границам до зимы. А выйти, добром ли, силой ли, ему надо было в любом случае. Значит, война в следующем году! Возможно, исходя из этих соображений, турок следует поддержать, невзирая на осложнения с Берлином. Армян депортировать!
   - Армяне - советский народ! Он живёт на своей земле тысячи лет! Как у вас повернулся язык сказать, что его надо изгнать! - взвился Микоян.
   - Сейчас это - потенциальные предатели! - резко возразил Берия.
   - Верно! - поддержал его Шапошников. - Немцы намеренно устроили нам эту вилку с армянами, когда, как не поступи, всё плохо. Не получилось с турками - они ещё лучших себе союзников и проводников нашли. Тем более, что у них до сих пор имеются законспирированные связи в Иране. И после Грузинского мятежа многие непримиримые осели именно у немцев. То есть, теоретически, Гитлеру есть чем совратить малограмотное и политически незрелое население во всей ЗСФСР. Обороняться в горах, имея, кроме врага, враждебно настроенное местное население, тяжело. И замысел немецкого Генерального штаба, в целом, понятен. Основная цель - Закавказская дорога. Кратчайший путь от Батума и Поти до Баку. Связана с дорогами Турции через Эрзерумскую ветку. С севера труднопреодолимый Кавказ обеспечивает от контрударов. Выйдя за лето к Баку, немцы полностью отрежут от снабжения нашу группировку в Иране, поскольку южные каспийские порты окажутся под ударом, а зимой и вовсе судоходство по Волге прекращается. Фактически, единственной связью с центром страны останутся Оренбургская дорога и Турксиб. Тут можно ждать десанта на Красноводск. А там дальше, до самых Урала и Алтая, степи, благоприятные для действий мехвойск.
   - Красная Армия не допустит немцев даже в Ереван, не то, что в Баку! - горячо возразил ветеран-маршал Ворошилов.
   - Если будет укомплектована армянами - допустит, - в пику ему возразил Берия.
   - Армяне - советский народ!!! - возвысил Микоян голос в защиту соотечественников.
   - Хватит! - прервал перепалку Сталин. - Какие будут ещё мнения?
   - Туркам, как ни помогай, их всё равно дожмут, - рискнул высказаться я, когда тишина стала уже затягиваться, - а вот армян мы ещё можем "отыграть". Считаю, надо объявить туркам войну!
   - Совершенно невозможно! - взвился, на этот раз, Молотов. - У нас договор! Мы не можем нарушать договоры, которые сами и подписали! Кто тогда вообще будет иметь с нами дела?!
   - Тогда пусть войну нам объявят турки, - не сдавался я.
   - Вряд ли вам, при всех ваших талантах убеждать, - саркастически улыбнулся Молотов, - удастся уговорить господина Инёню на такой шаг!
   - А вот это - ещё посмотрим!
   - Не надо никого убеждать! - встрял Микоян. - Раздуть какой-нибудь пограничный инцидент. Если надо - создать! После чего объявить войну! Войну на два фронта турки, тем более без жратвы и боеприпасов, вести не смогут. Отодвинем на запад границы, обезопасим Закавказскую дорогу, привлечём на свою сторону армянский народ, присоединив захваченные районы к Армянской Автономной Республике. Или вовсе - Армянской Советской Республике, противопоставив её идее буржуазной "Великой Армении". Армяне - советский народ! Буржуям не удастся, если не будет "турецкого фактора", переманить его на свою сторону!
   - Анастас, там миллион беженцев, бабы с детишками, - оторопел от решительности Микояна далеко не самый "белый и пушистый" человек на свете, Генсек ВКП(б) Киров. - Ты понимаешь, какая мясорубка может получиться?
   - На войне, как на войне! - зло бросил нарком пищевой промышленности.
   - Никаких мясорубок! - возразил я. - Идея товарища Микояна правильная насчёт территорий. Это может привлечь симпатии армян. Вдобавок, работать с ними надо не только по партийной линии, но и использовать местную церковь. Служителей культа значительно меньше, нежели простых граждан, агитировать их можно индивидуально. Пусть несут в массы мысль, будто бы Бог наказал турок вторжением немцев, заставив хлебнуть того горя, что сами турки причинили армянам. Но это не значит, что немцы - друзья. Наоборот, это значит, что немцы ещё хуже турок! Зверя сожрал ещё более страшный зверь! Хотят ли армяне видеть ещё более страшного зверя на своей земле? Турок же, по-христиански, пора простить. Довольно с них и фашистского истребления. А чтоб священники были посговорчивее, напомните им о поведении немцев в Иерусалиме. Армянская церковь тогда тоже, заодно со всеми православными, пострадала, не так ли? Наших, русских попов к ним подпустить, пусть мозги вправят.
   - С чего бы Инёню нам свои земли отдавать? - перебил меня Каганович.
   - Ну как же. Им грозит полное истребление, как самым упёртым врагам германского Рейха. Инёню объявляет нам войну и через день-два, когда наши войска занимают линию фронта, официально капитулирует. Мы за это эвакуируем всех гражданских, турецкую армию тоже вывозим в особые лагеря, перевооружаем, обучаем и, когда немцы на нас в следующем году нападут, даём шанс поучаствовать в освобождении Турции от фашистов. Не всё ж только бойцам РККА на чужой-то земле свои головы класть! Армян, понятно, на операцию не брать, оставлять в казармах. Эвакуация - в закрытых вагонах. То есть мы, в обмен на землю, даём туркам жизнь и шанс реванша. А дальше, сохранять ли турецкое правительство, отнимать ли золотой запас - тут уж я не советчик. Главное, что при фиктивной советско-турецкой войне, крови будет меньше всего. Вместо того, чтоб иметь во врагах и турок, и армян, завоёвываем их расположение. Вдобавок, лишаем немцев формальной победы. Если Инёню капитулирует перед нами, то с немцами дела вести будет уже некому. Мирный договор не подписать.
   - Это слишком сложно, - запротестовал Микоян. - К тому же, как я говорил, резервов продовольствия, кормить этих нахлебников, у нас нет. Или в следующем году придётся от экспорта хлеба отказаться полностью.
   - В следующем году будет война! Экспорт хлеба прекратится автоматически!
   - Это ещё хуже, потому, что продовольственные запасы, когда армия заберёт рабочие руки, будут меньше пополняться.
   - Запасы будут, - возразил Сталин. - Выездная комиссия ВАСХНИЛ под руководством товарища Лысенко в течение этого года проводила опыты по выращиванию различных сельскохозяйственных растений по подсечно-огневой системе в климатической зоне затопления будущего Западно-Сибирского моря. Для посевов отбирались лучшие сорта, культивируемые в Вологодской, Архангельской областях, в Карелии и Сибири. Очень хорошие результаты на подсеке, особенно на осушенном болоте, дала рожь. Урожайность на опытных участках просто невероятная. От 250 до 500 центнеров с гектара. Но, учитывая, что под сплошные посевы лучшие земли выбираться не будут, то следует рассчитывать на более скромные показатели, в среднем, 100-150 центнеров с гектара. Таким образом, план использования земель под предназначенными к сведению лесами на период строительства Андринской плотины, можно считать подтверждённым. Его реализация даст нам резкий прирост производства зерна овса, ячменя, ржи, в меньшей степени - пшеницы, в течение ближайших десяти лет, пока эту землю не затопит вода. Срубить весь лес по Оби и вывезти мы никак не успеем, а подсечь и сжечь с толком - сможем. Степень механизации этих работ минимальная, только для быстрой уборки потребуется мобилизовать трактора, транспорт. В остальном, рабочую силу обеспечит Управление лагерей НКВД.
   - Уж теперь-то вообще не известно, когда вода затопит, раз Гитлер на нас в следующем году напасть собрался, - вздохнул Киров. - И чего ему не живётся спокойно? Ведь, паскудник, со всеми уже передрался! Осталось только японцам войну объявить!
   - Нет, на японцев он не полезет, - возразил Молотов. - СССР и, после расчистки Суэцкого канала и захвата Адена и Сокотры, Япония - единственные источники стратегического никеля. Без нас у него остаётся единственный вариант.
   - Какие есть ещё мнения по турецкому вопросу? - вернул совещание в русло главной повестки Сталин.
   - Я отзываю своё предложение по депортации армян, - сказал Берия, спровоцировав вздох облегчения со стороны Микояна. - Война с Турцией, безразлично, с согласия Инёню или против его воли, кажется, предпочтительнее. Не страдают наши, советские, граждане и мы обретаем почву для действенной контрагитации.
   - Ещё варианты? - спросил Предсовнаркома. - Нет? Тогда, товарищи, все свободны. Кроме товарищей Кирова и Молотова.
   Мы, гурьбой, вышли из кабинета и приёмной, где всё так же понуро сидел Исмет Инёню. Дальше - кто куда, но я увязался за Берией.
   - Что это было, товарищ нарком? - спросил я прямо. - Посидели, поболтали, ни тебе голосования, ни - вынесенного решения!
   - Решения чего? Совнаркома? ЦК? Нет, это всего лишь консультации с товарищами. Дело, сам видишь, сложное. Тут хотя бы варианты наших ходов прощупать. Чтобы потом проработать их со специалистами и уж только тогда выносить на голосование. Понятно?
   - Тогда я здесь с какого боку?
   - Можно подумать, что на заседании ЦК у тебя больше прав находиться! - поддел меня Берия. - Ты здесь ради спокойствия товарищей, чтоб сам поучаствовал и народ мутить не начал, как ты это любишь, если что вдруг не по тебе!
   - Замазали, значит? - хмыкнул я.
   - Выбирай выражения! - возмутился Лаврентий Павлович. - Оказали доверие! Привлекли к выработке важнейшего для страны решения! Ценить надо! А ты - "замазали"! Тоже мне, чистюля! Наверняка возмущаться бы стал, начни мы армян в Восточный Туркестан вывозить!
   - Где я, а где кавказские дела? Но, если честно, не укладывается у меня в голове, не уживаются два слова: "армяне" и "предатели". Так что - стал бы!
   - Вот видишь! А теперь - всё по-другому пойдёт. Главное, чтоб турки сдуру не заартачились.
  
  
  
   Эпизод 6.
  
   20-го сентября в семь утра, в субботу, всего через восемь дней после "консультации", правительство Турецкой республики выдвинуло СССР претензии в "блокаде" и тут же объявило ему войну! В Закавказье, особенно в известной автономной республике, новость восприняли с небывалым энтузиазмом, военкоматы были буквально осаждены лицами мужского пола от десятилетних пацанов, до глубоких старцев. Военкомам пришлось выполнять роль натуральных комиссаров, объясняя, что РККА справится и без мобилизации, переводя сбор резервистов и добровольцев в митинг.
   Закавказский фронт только отмашки и ждал. По всем дорогам, не встречая сопротивления, на запад пошли моторизованные разведбаты, сразу далеко отрываясь от основных сил стрелковых и горнострелковых дивизий. В воздухе стоял непрерывный гул, 6-я воздушная армия выбрасывала десант. По небу медленно ползли ТБ-3, таща на буксире планеры-автожиры, в которые были погружены все три воздушно-десантных корпуса, все наличные ВДВ СССР. Там, где условия посадки были особо сложными, выбрасывали посадочным способом отдельные батальоны ГСД на камовских вертолётах Ка-2.
   К утру следующего дня вся турецкая линия фронта была взята под контроль и Исмет Инёню официально объявил о полной и безоговорочной капитуляции. Между советскими бойцами и турками всё обошлось практически без стрельбы, несмотря на то, что турецкие части даже не разоружали. Они так и уходили с фронта в маршевых колоннах в пункты сбора и уже там расставались с пушками, винтовками и пулемётами. Ещё бы! Турецкие части сразу же получили приказ не оказывать сопротивления Красной Армии, а в каждом нашем передовом батальоне был, в качестве парламентёра, турецкий офицер. Пару раз, при встрече с милицией, не помогло даже это, но тогда красные командиры выкатили вперёд полевые кухни с предложением сперва пожрать, а воевать уже потом. Это бескровное наступление так и окрестили "кухонным".
   А вот с немцами РККА не церемонилась и действовала предельно жёстко. В первый же день Люфтваффе, действовавшие без истребительного прикрытия, поскольку ВВС Турции давно исчезли как класс, попытались бомбить походные колонны, причём, и турецкие, и наши. Дежурившие в воздухе И-163 (на этом "второстепенном" направлении основной тип истребителя) развернулись и, без церемоний, сбили "Хейнкели". А в дальнейшем принялись валить на землю без разбора и предупреждения всё, что залетало в советскую оккупационную зону. Люфтваффе стали было настаивать и к востоку от линии фронта развернулись натуральные воздушные сражения с участием десятков самолётов с обеих сторон. Потери, понятно, несли и мы, и немцы, но, благодаря неизменному численному превосходству, небо, в конце концов, оставалось за ВВС КА. Вишенкой на торте стала попытка немецких сухопутных частей "улучшить положение" на перевале, уже занятым советскими десантниками. Комбат сразу же нажаловался наверх и спустя менее, чем полчаса, атакующих смешал с камнями и землёй, а заодно и сбросил вниз со склона досаждающую горную батарею, целый полк пикировщиков "Неман-4". После этого немцев прорвало и в дело вступила германская дипломатия, получившая в НКИД СССР "полный отлуп" в предельно жёсткой форме. После чего все инциденты разом прекратились.
   Под контроль СССР перешли районы, с севера на юг, Артвин, Эрзерум (с веткой "русской" колеи), Муш и Ван, как и остальные, лежащие ближе к советской границе. Они сразу же были присоединены к ААР, выделившейся из состава ЗСФСР в союзную республику. Беженцы, местное неармянское население в этих районах подлежали эвакуации и депортации. Территория - заселению "советскими" армянами, что позволяло избежать стадии "Особой республики". Таким образом, территория АССР включила в себя все земли исторической Армении, кроме Малой. С выделением АССР, статус союзных республик, решением Верховного Совета, получили также Грузия и Азербайджан с перспективой воссоединения с Азербайджанской Особой Республикой на бывшей иранской территории.
   Вообще, после слов Инёню о намерениях Гитлера, а особенно после того, как в наши руки была предоставлена, в качестве доказательств, дипломатическая переписка, протоколы переговоров, внешняя политика СССР в отношении Германии резко переменилась. Москва уже не пыталась сглаживать острые углы, избегать трений, наоборот, она давала понять, что видит оппонентов насквозь и потакать им не собирается. Немцам было отказано в поставках продовольствия, а уже существующие контракты, невзирая на издержки, разорваны. На хлеб у нас был более благодарный покупатель - Япония, которой надо было подкармливать прорву "союзных" индусов. Пусть в ответ мы могли получить не сложные машины, а натуральный каучук, но и он для СССР был существенной ценностью. К тому же, общий экспорт зерна из СССР неуклонно снижался, вследствие необходимости кормить собственное растущее население.
   Внутри СССР внешне, вроде бы, ничего не происходило. Советская пресса по-прежнему трубила о Великой стройке, считала километры проложенных технологических дорог, гектары вырубленного и подсечённого леса, но не только в высших сферах, но и "на земле" многие люди стали понимать, что в ближайшее время никакого возведения грандиозных плотин не будет. Скажем, трудно скрыть от коллектива Харьковского завода приказ о возобновлении производства танков по мобилизационному варианту, за полгода. А ведь этот завод не единственный! С четвёртого квартала 1941 года Совнарком "перевёл стрелки" и экономика СССР вновь покатилась по привычному пути, по "военным рельсам".
   Я, как начальник ГАБТУ, попал в предельно сложное положение. Да, теперь, когда жареный петух клюнул, у меня есть всё для разработки танков следующего поколения, нет только одного - времени. В плане НИОКР "конь не валялся", а танковые заводы надо готовить под конкретные машины уже сейчас, иначе через полгода в войска пойдут новенькие "устаревшие" КВ, Т-34М и Т-126. На текущий момент, на фоне танков немецких, они смотрятся выигрышно. Но я то знал, что в "эталонном" мире у Гитлера в 42-м году уже был "Тигр" с 88-мм пушкой, а в 43-м эти танки уже применялись массово, наряду с "Пантерами". "Эталонный" же СССР так и не сумел за войну перейти на новую модель массового танка, проведя только модернизацию с усилением вооружения. Это тоже не мало, но мне нужна ещё и броня! Такая, чтобы сохранить превосходство в защите, положение 38-40 годов! Сейчас же оно утрачено, поскольку, судя по добытым разведкой фотографиям, немцы уже ставят на "панцерфир" и "панцерягер" длинноствольные 75-мм пушки. Пришлось ещё раз откорректировать прошлогодние ТТЗ, по возможности отказавшись от "экзотики", с упором на использование в новых машинах проверенных узлов и агрегатов. А также указать на закладку в проекты дополнительных резервов, лучше сказать, недоиспользование потенциальных возможностей. Получим ли новое вооружение и литую броню - не факт. Но сможем, первое время, устанавливать башни старого образца. Планетарные механизмы поворота, не говоря уж о планетарных боковых коробках, тоже могут обождать, фрикционами обойдёмся.
   Первый проект нового поколения, "мышебойка Федоренко" (очень уж часто зам этот эпитет употреблял), родился в недрах Бронетанковой академии "в инициативном порядке". Толчком к нему послужил давешний разговор. Перед слушателями была поставлена задача вкорячить на КВ-2 130-мм пушку с длиной ствола за семь метров вместо 4,5-метровой шестидюймовки БЛ-15. Поскольку с "флотского" "Большевика" ждать поступления новых орудий не приходилось, связались с Мотовилихой, которая поспешила сосватать "академикам" качающуюся часть опытной М-40 с 152-мм стволом Бр-2 примерно той же длины, пообещав доработать её напильником для установки в САУ.
   Когда Федоренко в октябре с гордостью продемонстрировал мне чертежи общего вида, я едва не поперхнулся. Результаты "мозгового штурма", прямо скажем, поражали нестандартностью мышления. При взгляде на эскиз "экстерьера", создавалось полное впечатление, что машина имеет переднемоторную компоновку, если бы только не ведущая звёздочка сзади. Корпус КВ-2, шестикатковая ходовая - почти стандарт. Только катки переставлены с учётом нагрузки от сильно смещённой в корму удлинённой рубки "усиленного лобового бронирования" (дополнительная 120-мм "экранная" плита). Требование 240-мм "лба" соблюдено и даже переплюнуто. А вот при взгляде в "потроха" МТО внезапно обнаруживалось сзади! Кто допетрил развернуть коробку валом вверх, то есть, фактически, поставить МТО "на попа", вписав его по высоте в рубку - премию выписать! Однозначно! Хотя бы за пространственное воображение! Высота "стандартного" МТО меньше метра, длина - чуть больше полутора. С баком между БО и МТО - два. После "кульбита" всё ровно наоборот. Правда, стандартный Д-130-4 ставить нельзя, но зато неподалёку от завода имени Ворошилова, на "Русском дизеле", делают вертолётные Д-160-2 в 725 лошадей. Как раз с вертикальным валом. В танки 160-е моторы не лезут из-за большой ширины. Не помещаются в МТО, сжатом с боков бронёй, ходовой и железнодорожным габаритом. Но когда за рубкой ходовая часть исчезает из ряда "сдержек" - другое дело!
   Чертежи, с "причастными" сопровождающими и собственными письменными пожеланиями привести проект в соответствие с ТТЗ на 3-е поколение, я отправил в Ленинград Котину. Пусть детально прорабатывают "профессионалы", которым эти машины выпускать. Через месяц КБ выдало КВ-3 и КВ-4. Оба имели единое шестикатковое шасси с корытообразным днищем (что на треть уменьшало высоту вертикального борта) и 75-мм ВЛД под углом в 72 градуса (что исключало сварку двух 120-мм плит). НЛД осталась прежней. Таким образом, приведённая толщина брони во лбу составляла искомые 240 мм. Так как танк КВ-3 имел теперь более грузоподъёмное шасси, то его башню, по сравнению с КВ-1, модернизировали. Теперь её сваривали ЭШС, за исключением 75-мм кормы, только из 120-мм плит. Причём со стороны лба - в два слоя. Наклон преград по прежнему составлял 30 градусов к вертикали. В новой литой маске, вместо короткой 107-миллиметровки, устанавливалась 50-калиберная 87,6-мм пушка, полученная наложением зенитного ствола на прежние противооткатные устройства. "Промежуточный" 46-тонный танк соответствовал ТТЗ на 3-е поколение, за исключением вооружения, защиты бортов, унификации деталей ходовой с харьковским средним танком и лёгкости массового производства. В КВ-1 было три стыка 120-мм деталей и от них хотели избавиться. В КВ-3, одной башне, их стало шесть. МТО КВ-3 полностью заимствовалось от предшественника. Конечно, 700 лошадиных сил на 40 прежних или на 46 полученных тонн - большая разница. Но, во-первых, танк тяжёлый. А во-вторых, будь у него трансмиссия посовременней, не уступил бы в подвижности Т-10 "эталонного" мира и был уже сейчас лучше ИС-2 и ИС-3. Дабы ещё более сблизить новый КВ с "эталонными" ИСами, я распорядился доработать проект усилив бронирование борта до 90 миллиметров и применив 45-градусный наклон листа наружу выше новых, "унифицированных" обрезиненных катков среднего диаметра, что давало уровень защиты на этом участке в 127 миллиметров.
   На новой "мышебойке" КВ-4 компоновка "концепта" и вертолётный мотор, с разрешения ГАБТУ, сохранялись. Корпус унифицировался с КВ-3. Лобовое бронирование рубки теперь составляло всего 120 миллиметров, но под углом свыше 60 градусов, поскольку обе плиты по сторонам мощной литой маски были дополнительно развёрнуты вокруг вертикальной оси. Это позволило сохранить в крыше корпуса люк мехвода, правда необычной треугольной формы. Боковое и кормовое бронирование рубки, в откорректированном мной варианте, были уменьшены, чтобы минимизировать перевес задней части, до 60 и 45 миллиметров. Ерунда, в ближний бой этим машинам не лезть. Основного вооружения в виде 55-калиберной 130-мм пушки М-40 с баллистикой Б-7 хватит, чтобы расчихвостить любую цель, включая "Маус", издалека. А в будущем, с перевооружением тяжёлых танков 100-мм пушками, от КВ-4 можно будет вовсе отказаться.
   Если в Ленинграде, более-менее, к зиме выкрутились, то в Харькове и, особенно, в Москве дела шли куда как хуже. Морозов мудрил с перекомпоновкой агрегатов Т-34М по "поперечной" и "параллельной продольной" схемам, пытался втиснуть в танк "вертикальный" шестицилиндровый дизель. Мотор заведомо не лез по высоте, имея 110 сантиметров, при корпусе Т-34М в 95. Пришлось потуги зарубить в директивном порядке. В Мариуполе конструировали "временную" башню свариваемую ЭШС из крупных отливок. Что тоже меня не совсем удовлетворяло, хотелось цельнолитую в кокиль, но сказать оказалось куда легче, чем сделать.
   А вот Т-126 в "третье поколение" никаким буксиром не затащить. И сама Москва, не имеющая металлургии такого масштаба, чтобы тысячами и десятками тысяч выпускать танки с четверьметровой бронёй, мало подходила в качестве базы. С Гинзбургом у меня произошёл тяжёлый разговор. Объединённое КБ ЗИЛ становилось явно избыточным для задач, которые ставило перед заводом ГАБТУ. Легкими СУ-5 мы с Федоренко, после долгих споров, решили пожертвовать в пользу БА-11 и БТР-6В на агрегатах полноприводного ЗИЛ-6. Это шасси было до последней шайбочки отработано и значительно усовершенствовано. Благодаря новым, широкопрофильным шинам с большой долей натурального каучука, в полной мере удалось реализовать регулирование давления в шинах через ступицу. То есть уровня "эталонного" БТР-152В. Но этим занимался автомобильный спецотдел, "танкисты" лишь отчасти помогали им по башенному вооружению.
   По самоходкам СУ-126 работал отдел Траянова, который также не был слишком перегружен. Шасси стояло в производстве с 35-го года, оставалось только приспосабливать его под разные артсистемы. Теперь - под М-10, поскольку "царские" стволы закончились. Новокраматорский завод, как раз, закончил наполнение мобзапаса тяжёлыми дивизионными гаубицами и пушками и переходил на выпуск 100-миллиметровых зенитных орудий. В процессе, поскольку стволы освоили быстрее, чем систему в целом, поэкспериментировали со 100-мм пушкой М-10М4. ГАУ она не заинтересовала. Да, немного легче. Да, нет дульного тормоза. Но легче и снаряд при равной дальнобойности. На взгляд Кулика, игра не стоила свеч. 122-миллиметровая М-10М2 с клиновым затвором выглядела куда как выигрышнее со своей 25-килограммовой пушечной гранатой. Но, что не имеет значения для артиллеристов, важно для танкистов. М-10М4 имела унитарное заряжание, что резко повышало скорострельность при установке в рубке САУ. Новокраматорский завод получил план по М-10М4 на 42-й год, а Траянову оставалось, по сути, лишь переделать боеукладки, поскольку варианты с М-10 122-152-мм калибра на шасси СУ-126 ранее уже отрабатывались. С весны можно было ожидать поступления самоходок, которые с успехом можно применять из засад в качестве противотанковых даже против "Тигров" и "Пантер".
   Понятно, что, собственно, "танкистам" в Москве работы не было. А на "Уралмаше" танковое КБ было слабовато, если сказать обтекаемо. Если прямо - то его не было вообще. К моему сожалению, предложение о переезде было принято в штыки. Как же! Только прижились, обустроились, барахлом обросли... И тут - на тебе! Всё оставь и мотай за тридевять земель на Урал! Осталось только предупредить, что заказов по танкам на ЗИЛ не будет. Гинзбург обозлился и ответил, что поработает в инициативном порядке. Что ж, пусть трудится. Зарубать специально, за несговорчивость, не буду, оценим всё объективно. Серию-то всё равно запускать, при успехе, на Урале придётся. Тут уж, хочешь - не хочешь, а переедешь. Как бы ещё - не по приказу во время войны, когда об удобствах и барахле думают в последнюю очередь.
   Вот где у меня проблем нет, так это в Сталинграде. Как клепали там ритмично БТП-шки, аналоги "эталонных" ГТ-МУ, так и продолжают клепать. Суета с Западно-сибирским морем тут только на пользу пошла. "Гражданская" снегоболотоходная модификация имела несущим элементом конструкции всё то же "корыто", выполненное из конструкционной 4-мм стали вместо брони. Верх, кабина из брусков и реек, надставленные досками борта, вышли легче бронекорпуса, поэтому и грузоподъёмность выросла с 800 кило до тонны. Вот только 90-сильный мотор при уширенных гусеницах на болоте показался слабоват. Сталинградцы не стали спорить, модернизировав машину под 135-сильный 6-цилиндровый дизель, применив новую, торсионную шестикатковую подвеску вместо прежних двух тележек. Корпус, соответственно, тоже удлинился, а грузоподъёмность возросла до 1,2 тонн. Как только повеяло "ветром войны", вернуть всё вспять не составило труда. БТП "Сталинградец-2" в 6-7-мм броне стал короче на каток, получил обратно стандартные траки и мог перевозить уже 10 человек десанта вместо 8-ми. Способность буксировать двухтонный прицеп, то есть артиллерию вплоть до гаубиц-пушек Ф-22, увы в полной мере использовать было нельзя. Не хватало грузоподъёмности для переброски расчёта и боекомплекта. Зато, например, для 45- и 57-мм противотанковых пушек БТП подходил идеально. С комплектом труднозатопляемого имущества (особые непромокаемые резинотканевые ёмкости, заполненные, например, сеном или иным лёгким материалом) мог с орудием на буксире даже форсировать реки вплавь. Серийность же была такая, что, к примеру, легковушек ГАЗ-40 всех модификаций в СССР выпускалось меньше.
  
  
  
   Эпизод 7.
  
   Давненько меня не приглашали в ресторан вот так! Не на словах, по дружески, мол, пойдём, посидим, поедим-попьём, а заодно и пообщаемся. Письмом в конверте! Вот как! Конечно, Управление Особых отделов НКВД не дремлет, конвертик-то вскрыт показательно, но посоветоваться с товарищами ГБ-истами всё равно надо. Набрал Берию, соединили сразу, повезло.
   - Здравия желаю, товарищ комиссар государственной безопасности первого ранга, - в голосе моём явно слышались нотки хорошего настроения.
   - Здравствуйте, товарищ генерал-полковник, чем обязан? - насторожившись сразу спросил Берия.
   - Вам, наверное, доложили уже о приглашении, которое я, кстати, намерен принять? Хочу у вас уточнить кое-какие обстоятельства.
   - Какое приглашение? Куда? Какие обстоятельства?
   - Ну, как же! Приглашение в ресторан "Арагви" от бригадного генерала де Голля, председателя Совета обороны Французской империи. Вот, теряюсь в догадках, что за империя такая и где она может быть. Как у нас с ней? Дипломатические отношения имеются? И вообще, что за птиц сей бригадный генерал?
   - Это не генерал, а полковник. Бежал после разгрома Франции в Лондон и англичане некоторое время "играли" его, используя для организации подрывной деятельности в немецком тылу. Так называемая "Свободная Франция". После Гибралтара всю эту кампанию, за полную бесполезность и непригодность, наверное, англичане бросили в концлагерь. В начале лета "всплыл" в Штатах, оттуда, через Дальний восток, перебрался к нам. "Фильтр", насколько я знаю, не прошёл и подлежит депортации. Никого и ничего он не представляет и должен в Комсомольске-на-Амуре в иммигрантском лагере сидеть, а не по московским ресторанам шататься!
   - О как! Так, может, твои бегунка этого уже скрутили? - спросил я. - Да не молчи так серьёзно в трубку, товарищ Берия! Не буду я на каждом углу трезвонить, что у тебя несоветские люди через всю страну туда-сюда шастают! Попросить хочу, дай мне с ним по-хорошему поговорить, раз сам напрашивается. Может к делу какому-нибудь пристроить его получится. И надо ж нам хотя бы понять, чей он человек. Вояжи из Англии в Комсомольск-на-Амуре, сам понимаешь, стоят недёшево.
   - Хорошо, - легко согласился нарком внутренних дел, - до завтра пускай погуляет.
   Ох, хитрит Лаврентий Павлович! Разрешил он мне! Наверняка от меня же первого о де Голле и услышал! Сутки у него уйдут, как раз, чтоб "фитилей" навставлять да понять, что, собственно, происходит. Но, раз чекисты не при делах, а законспирированную организацию, способную тайно перевозить таких деятелей через всю страну, мы заведомо отбрасываем, значит, остаются моряки. У них собственная контрразведка, в дела генерал-адмирала Лаврентию Павловичу, ещё с "ежовской" истории, ходу нет. Чекисты к отсутствию доступа в "морские" дела, а ещё более, к конкуренции в контрразведывательной работе на самом высоком уровне, относились крайне нервно, хоть РККФ, после Ежова, нигде явно не светился и ни в каких процессах не участвовал. Конечно, главным "присматривающим", наверное, тяжко сознавать, что за их деятельностью тоже наблюдают. Выходит, засветил я, да ещё на уровне наркома, игру морячков. Так им и надо! Сказали бы, честь по чести, заранее, что замышляют - тогда другое дело! И генерал-адмиралу не буду звонить. Пусть помучается. Хотя, моряки не только понимали, что светятся, но и делали это демонстративно, настырно. Назначить встречу в любимом бериевском ресторане, созданном чуть ли не самим наркомом - надо додуматься! Это уже утончённое издевательство получается!
   До вечера дотерпел с трудом. Хотя с чего бы? В этом, морозном, вьюжном ноябре, не окапывается на восьмикилометровом фронте по речке Рузе батальон старшего лейтенанта Баурджана Момыш Улы, не мчатся к Москве по "зелёной улице" дальневосточные и забайкальские дивизии. Война идёт далеко, в Сомали, Эфиопии, Судане, в Западной Африке. И в последней, как раз французские негры дерутся с английскими, отражая предпринятое Черчиллем "каботажное" наступление. Немцы же вынуждены подпирать и итальянцев на востоке Африки, и французов на Западе, выслав на юг сразу три свежесформированных "африканских" моторизованных корпуса. А на французском фланге, вдобавок, крупные силы авиации. Не менее авиакорпуса. Число соединений в Европе и Азии у Гитлера не уменьшилось, но любое отвлечение ресурсов с нашего направления было приятно. А вот стратегический расклад остаётся прежний, французы, правительство Петена, полностью идут в фарватере политики Гитлера. В Палестине, Сирии и Месопотамии, к примеру, именно их колониальные войска, хуже вооружённые по сравнению с Вермахтом, занимаются охраной тыла и борьбой с партизанами. И задачи свои выполняют на совесть, без всяких там имитаций бурной деятельности. Какой толк от де Голля в этом раскладе? Никакого! С таким же успехом мы могли бы любого немца-иммигранта продвигать, как альтернативу Гитлеру. У де Голля, на текущий момент, шансов против Петена столько же. И вообще, есть ли для нас разница между ними?
   Но, с другой стороны, это де Голль! Ещё не национальный герой Франции, может, им и не станет, но я то знаю, личность какого масштаба назначила мне встречу! Просто поглядеть на него одним глазком - и то стоит сходить! Без всякого пиетета. Но мало людей, о которых я знал ещё в "эталонном" мире, были без "двойного дна", заслуживали уважение своей честностью в постановке целей и упорством в их достижении. Было в нём что-то такое, рыцарское, в хорошем, романтичном, а не истинном смысле этого слова. Кто, как не Шарль де Голль, в одиночку, бросил вызов одной из сильнейших, на тот момент, держав мира и сумел победить, объединив вокруг себя свой народ и став правителем Франции. Поборов, при этом, не только Гитлера, но и Черчилля с Рузвельтом, равно как и Петена.
   - У нас было три фронта, - сказал он как то в несбывшемся уже будущем, - и нельзя было сказать наверняка, какой из них, в конкретный момент, важнее.
   Или близко к тому. Нет у меня здесь, к великому моему сожалению, цитатников из конца 20-го века.
   На улицу Горького я подъехал заранее, оставив свой приметный "Тур" неподалёку от входа в ресторан, чтобы высокий гость понял, что я уже на месте. В своих догадках насчёт моряков я не ошибся. Шарль де Голль, при полном параде, в тонкой французской шинели и чёрном кепи с шитой окантовкой, явился с улицы в ровно в 19-00 в сопровождении моего знакомца, полковника Крылова, командира Балеарской бригады МП. Я, к этому времени уже успел занять угловой столик в глубине зала "Столичный" и, как Шарапов, заказать себе кофе. Пока мои визави раздевались, я сидя внимательно изучал их самих и их поведение. Де Голль, высокий, худой настолько, что его собственный, явно шитый на заказ, мундир, со всей "бижутерией", висел на нём, как на вешалке, а на лице не было видно ничего, кроме огромного "галльского" носа, явно нервничал, но всячески старался это скрыть за нарочитой демонстрацией собственной важности и значимости. Получалось плохо из за неуместных, лишних телодвижений. Хорошо хоть, что это не Кейтель, додумавшийся салютовать, при подписании капитуляции, маршальским жезлом.
   Да, явная промашка с моей стороны. Я то решил, что у нас конфиденциальная беседа намечается и не стал парадный мундир со всеми орденами напяливать. А тут, похоже, решили в фанфары ударить! Получается, если мы только между собой не подерёмся, де Голль самим фактом разговора уже чего-то достиг! Не додумался я сразу, голова садовая, что теперь по всем посольствам пойдут трезвонить, что мятежный француз ужинает не с кем-нибудь, а с генерал-полковником Любимовым, фактически, командующим бронетанковыми силами РККА! И какие выводы господа иностранные, особенно немецкие, дипломаты могут из этого сделать? Конечно, у нас охлаждение сейчас, даже обострение, но всё равно неприятно. В первую очередь потому, что меня вот так "сделали".
   Крылов незаметно, как он думал, показал на меня глазами и де Голль, высокий и прямой, будто шест проглотил, направился ко мне. Комбриг почтительно держался чуть позади за правым плечом. У стола француз остановился и я, выждав всего мгновение, тоже поднялся. Из вежливости. Но пусть видит, что вскакивать перед ним тут никто не будет. Впрочем, это, кажется послезнание шепчет совершенно лишнее. По званию я куда старше, лишь годами моложе. Ненамного. А по положению - вообще смешно сравнивать. Короче - мог бы сидеть, как свинья, на заднице. Да воспитание не позволяет.
   Француз прогундосил по-своему приветствие, из которого я понял лишь "Франс" и вскинул руку к кепи, которое, именно ради этого специально и не снял.
   Генерал де Голль приветствует вас, товарищ генерал-полковник, от лица Франции! - перевёл Крылов.
   Что? Это всё? А где же что-то вроде: "Всю жизнь мечтал с вами познакомиться!"? Так и запишем, личность моя, сама по себе, этого надутого индюка совсем не интересует.
   Добрый вечер, - сказал я просто и протянул французу руку для пожатия, Крылову отдельно, - здравствуйте, товарищ полковник.
   Окончив церемонию, я водрузил свою задницу обратно на стул и, посмеиваясь про себя, стал наблюдать, как заметался Крылов. Столик был на четверых, стулья стояли напротив попарно. Де Голль сел лицом ко мне и полковник на секунду растерялся, не зная, какую принять сторону, но потом на лице его отразилась внутренняя решимость и стул был извлечён со своего законного места и установлен сбоку. Получилось, что от меня Николай Иванович расположился по правую руку, а от де Голля, соответственно, по левую.
   Только у нас все уселись, как подскочил официант.
   Хинкали. Две порции. Лука побольше. Бутылку "Хванчкары", - сказал я, даже не заглядывая в меню. Хоть в "Арагви" на каждой тарелке отнюдь не экономили, но мне вдруг отчаянно захотелось жрать. Наверное нервное, - и бутылку "Боржоми" сразу, - добавил я, подумав об этом.
   У де Голля и Крылова процесс заказа занял больше времени, потраченного на консультации на французском, что мне показалось не слишком-то вежливым по отношению ко мне, но, увы, необходимым. В конце концов они заказали себе два комплекта надуги, чашушули, один лаваш на двоих и ещё бутылку "Саперави". Последнее меня несколько удивило, потому, что я вздумал сыграть роль стороны принимающей и от души угостить лягушатника любимым вином самого товарища Сталина. И что теперь? Мне свой "пузырь" в одно лицо пить? Я совсем не за этим сюда ехал, хоть водителя себе, на всякий случай прихватил. Или я с привередливым французским вкусом не угадал? Плевать!
   Официант унёс пустую чашку из под кофе, вернулся с минералкой и одним гранёным стаканом, но тут же был послан ещё за двумя. Вот неудобно мне одному пить, когда такими голодными глазами смотрят! Когда положение было исправлено, я, без задней мысли, разлил "Боржоми" на троих.
   Де Голль всё это время пытался начать говорить, но всё ему что-то мешало, то заказ этот, то беготня со стаканами. Когда же они наполнились, француз напрочь забыл о своих намерениях. Потянув носом и с огромным, ясно читаемым подозрением посмотрев на пузырящуюся жидкость он, без малейшего акцента (видно, плохому успели научить!), даже чуть злясь, спросил:
   - Водка?!
   - Ну, что вы, господин полковник! Какая в грузинском ресторане может быть водка? Только чача! И если следовать традициям грузинского застолья от начала и до конца, то сперва пить следует именно её! - сказал я, невольно рассмеявшись, - Но, поскольку мы собрались поговорить, а не предаться чревоугодию, то перед вами, всего лишь, минеральная вода. Уверяю вас, в плане благоприятного влияния на пищеварение, она чаче, а тем паче, водке, ничуть не уступит. Пейте на здоровье!
   После моего выступления последовал бурный "обмен мнениями" на французском, причём де Голль, с упором, повторил одну и ту же фразу дважды.
   - Господин де Голль настаивает, что он именно бригадный генерал, командир дивизии. Во избежание недоразумений он просит обращаться к нему именно таким образом, - скупо перевёл Крылов галльское многословье.
   - Во избежание недоразумений, Николай Иванович, напомните господину полковнику русскую поговорку, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Вы тоже у нас комбриг, но это не делает вас автоматически генералом. Такового звания и полковнику де Голлю не присвоено, это факт, - сказал я, железно помня из "прошлого будущего", что на старости лет он так и получал полковничью пенсию. - Будет лучше, если мы не станем пускать друг другу пыль в глаза и станем строить наше общение именно на фактах.
   Перевод моих слов поверг француза в состояние уныния, он тихо что-то пробурчал Крылову и напялил кепи, порываясь уже встать.
   - Господин де Голль, - полковник Крылов, попавший между молотом и наковальней, дипломатично опустил воинские звания вообще, - сожалеет, что отнял у вас, товарищ генерал-полковник, время. Эта встреча была ошибкой.
   - Куда это вы собрались? - отреагировал я немедленно. - Мне что, за эти ваши, как там их, чепушули, платить?! Полковник Крылов! Если вы подложите мне такую свинью, то клянусь, я буду рыть до самого дна, пока этот самозванный генерал и все, кто причастен к его побегу из лагеря иммигрантов и переезду в Москву, не отправятся на прокладку Тургайского канала на ближайшие лет десять-пятнадцать! Сядьте на место и будьте добры, как минимум, сожрать всё, что заказали!
   Командир Балеарской бригады проникся и стал горячо убеждать де Голля, пока тот нехотя, но не запихнул своё длинное, нескладное тело обратно за стол.
   - Пусть полковника успокоит тот факт, что если бы это зависело от меня, то я без колебаний присвоил бы ему звание не то что генерала, а целого маршала Франции. И это отнюдь не комплимент, а трезвая оценка морально-волевых качеств, - сказал я. - Стол у нас отнюдь не круглый, но это, надеюсь, не помешает нам воспользоваться примером легендарного прошлого. Предлагаю, чтобы избежать обид, обращаться друг к другу просто по именам. На равных. Предложение принимается?
   Принимается ли такое предложение? Конечно принимается! Общаться на равных с командующим, если не сильнейшими, то одними из сильнейших бронетанковых войск в мире! Как можно отказать? Тем более, после прозрачного намёка на рыцарей круглого стола? Для романтичного в душе француза - это удар неотразимый. Или общаться на равных, с моей стороны, с де Голлем! В общем, официант с вином и бокалами подоспел весьма кстати. Наша маленькая компания сразу настроилась на конструктивный и, я бы сказал, даже позитивный лад. Но "французский" сценарий я, конечно, сломал, заставив собеседника играть по моим правилам и импровизировать. Любая его попытка вновь перехватить инициативу пресекалась мной на корню.
   - Шарль решил встретиться с вами, поскольку ищет поддержки во взаимовыгодном для России и Франции деле, - начал было вновь переводить Крылов, но я его остановил.
   - Коля, ну кто же в "Арагви" говорит сразу о делах? Это, как минимум неуважение к обычаям грузинского народа, к которому, напомню, относится и вождь Союза ССР товарищ Сталин. Мы же уважаем товарища Сталина?
   Дождавшись неизбежного согласия, я тут же предложил за Иосифа Виссарионовича выпить, благо ресторанная кухня работала чётко и нам уже успели всё принести.
   - Сперва надо оказать уважение собеседнику, спросить его о том, как живёт, благополучна ли семья, здоровы ли дети, - стал развивать я свою мысль. - Вот у меня, например, всё хорошо. Петька, сын, умудрился с коня навернуться, когда в Чапаева играли, руку сломать. Левую. Очень удачно! Потому, что не шею свернул, а перелом в школу ходить и учиться не мешает. Зато мешает озорству. А у вас, Шарль, где сейчас семья?
   - В Комсомольске-на-Амуре в лагере переселенцев. Условия жизни там спартанские, но это много лучше, чем в английском лагере военнопленных, куда нас бросили вместе с жёнами и детьми, - ответил через переводчика де Голль. - По крайней мере, нет колючей проволоки и охраны с собаками и пулемётами. Кстати, местные собаки очень дружелюбны и многие вообще не лают. Анна, моя младшая дочь, от них в восторге. Во время наших злоключений, в английском лагере и во время плаваний по морям, она очень ослабела и мы боялись за её здоровье. В России же, став общаться с животными, она пошла на поправку не по дням, а по часам. Особенно Анне нравится кормить белок. Вы видели когда-нибудь белок? Это чудесные создания! Ни к кому не идут, кроме Анны. Если она одна, то прямо по рукам, по голове прыгают! У неё самой получается их в руках держать и гладить, чего никогда прежде не было! - синхронно переводил Крылов болтовню француза, который, заговорив о семье, особенно о дочери, никак не мог остановиться.
   - Анна больна монгольским идиотизмом, - успел вставить в качестве пояснения морпех.
   - Чем? - переспросил я, сильно удивившись.
   - Монгольский идиотизм. Болезнь Дауна, - громче сказал Крылов, что вызвало новую волну словоохотливости француза. Оказалось, что кроме его соотечественников, составляющих малую часть населения Комсомольского лагеря иммигрантов, там же проживало множество японцев, корейцев и китайцев, среди которых он ни разу не видел подобного. Несмотря на то, что "пропускная способность" лагеря была велика. Французы жили там всего полтора месяца, а азиатское его население (которое, в отличие от европейского, было куда депортировать в случае чего) успело смениться три раза.
   - Да, к монголам эта болячка не имеет никакого отношения. Вернее, такое же, как и ко всем остальным, - поддержал я беседу. - Однако, я бы поостерёгся девочку отпускать в лес одну. Там не только белки обитают, но и уссурийские тигры.
   - Далеко там никуда не уйдёшь, мороз и снег держат людей лучше всякой охраны, - грустно усмехнулся француз.
   - Но вы же сумели оттуда до самой Москвы добраться?
   - Оттуда мы просто на машине выехали, - сказал Крылов, не дожидаясь ответа, собственно, де Голля, - на КПП даже не досматривают. До города два десятка километров по просеке в тайге, пешком не пройдёшь в лёгкой одежде. На машинах же, только те, кто надо, ездят.
   - Интересно, Николай, какой интерес у советской морской пехоты к нашему гостю?
   - У морской пехоты - никакого, - честно признал Крылов и начал объяснять. - Понимаете, Семён Петрович, родственники... Я вот на Родину вернулся, а брат двоюродный не захотел, или побоялся, во Франции остался. Но общаемся, письма пишем. И у многих других, кто вернулся, точно также. У кого сёстры за французов повыскакивали, у кого тётки, у кого родители ехать сюда не захотели, по разному. Но связи остались. И вот, после того, как "Свободную Францию" бросили за решётку, у неравнодушных к этому движению граждан республики на оккупированной немцами территории, не осталось никакой связи с руководящим ядром в Англии. Тогда они вышли на нас через родственников, среди которых тоже есть члены "Свободной Франции" с просьбой таковую связь организовать. За кое-какую плату, разумеется. Что и было сделано по линии военно-морских атташе. Также был организован выкуп французов и переброска в Североамериканские Штаты. Потом и к нам. Вот так. Генерал-адмирал Кожанов просил передать вам, что господин де Голль чрезвычайно важен для Разведотдела Главного штаба РККФ. По созданному каналу из Франции идёт чрезвычайно важная и наиболее полная информация за всё время работы по этой стране. И финансовые средства понемногу тоже.
   Вот значит как. Красный флот качает сведения из Франции и ещё за это деньги берёт, хотя полагается совершенно иначе. Деньги и информация всегда движутся в противоположных направлениях. Но из любого правила есть исключения.
   Пока я переваривал услышанное, полковник Крылов уже успел ввести в курс нашей беседы француза.
   - Шарль, а почему вы не остались в Соединённых Штатах, которые ведут с немцами войну? - спросил я "в лоб", - Почему приехали в СССР, имеющий с Германией договор о ненападении? Даже более, на уровне государственной доктрины, отвергающий любые войны?
   - Мы были намерены проследовать в карибские колонии, освобождённые от преступного режима Петена американцами, дабы оттуда начать новый этап борьбы за освобождение Родины, - с пафосом, даже не сказал, а продекламировал, явно заученный ранее текст, де Голль, но потом продолжил обыденно, грустью. - Увы, американцам оказались не нужны союзники-французы. Они были согласны видеть в нас лишь туземных управляющих СВОИХ владений. И саму Францию Рузвельт, очевидно, намерен обратить если не в колонию, то полностью зависимую от САСШ страну. Из-за принципиальной разницы позиций договориться не удалось. И мы были вынуждены вновь бежать, чтобы опять не оказаться за колючей проволокой. На сей раз - американской. Вариантов, по большому счёту, у нас не было. Страны Латинской Америки как союзники в борьбе бесполезны. Все иные державы являются явными или скрытыми врагами Франции. Оставалась только Россия. К тому же, память о недавнем братстве по оружию в Первой Мировой войне в сердцах французов ещё свежа.
   - О, Шарль, вы не представляете, как хорошо с памятью у русских! - поддержал я вдохновенную концовку речи де Голля. - Город, где мы сейчас ужинаем, столица России, в 1812 году был разграблен и сожжён наполеоновскими мародёрами, которые почти все остались лежать в нашей земле по опустошённой ими же Смоленской дороге. Замечу, что когда Русская армия тремя годами позже вошла с ответным визитом в Париж, она не стала грабить и убивать всех подряд, в том числе, раненых, не устроила пожара и не ободрала всё золото в храмах, как дикие европейцы. А ещё мы помним, как охотники-камчадалы с матросами одного только фрегата и горстью солдат вышвырнули десант, пытавшийся захватить Петропавловск. А какого рожна, Шарль, вам понадобилось в 1853 году под Севастополем, а? Кстати, напомнить тебе, дорогой друг, чем закончилось наше с вами "братство по оружию во время Первой Мировой войны"? Оно закончилось интервенцией, на которую вы решились уже в декабре 17-го года, когда мы, несмотря на смену правительства, всё ещё были союзниками! Подумали, что Россия ослабла и самое время её поделить? А что делали лично вы, Шарль, француз, в рядах польской армии в 20-м году, когда пшеки оторвали от России добрую половину Белорусских и Украинских земель? Я, кстати, тоже бывал у вас. Не в самой Франции, а в Бизерте, забирал кое-что, что вы никак отдавать не хотели. Так себе городишко. А как вы, французы, предали, сначала чехословаков, а потом и поляков, толкнув их, при этом, на войну с нами? Спасибо вам, кстати, за танковые транспортёры "Берлие", очень мне пригодились! Так что, дорогой друг, давай не будем трогать историю и сосредоточимся на текущем моменте! Какое у вас ко мне дело?
   Устроенные мной этим вечером эмоциональные "качели" окончательно вывели француза из душевного равновесия. Он на глазах впадал в уныние, ещё большее, чем прежде. Правда, смыться уже не порывался.
   - Шарль сказал, что люди, рекомендовавшие обратиться именно к вам, по видимому, сильно ошиблись...
   - Бросьте, дружище! Неужто вам сказали, что я в лепёшку расшибусь ради первого встречного европейца? По мне, так Господь Бог создал ваши дикие варварские народы, не умеющие жить иначе, кроме как паразитируя на других цивилизациях и грабя их, в наказание Человечеству. Вас всех, людоедов, надо просто стальным забором под током обнести, чтобы сожрали друг друга, как крысы в железном ведре. Что, собственно, и происходит. Европейская экспансия на Человечество, к началу 20-века достигла естественных пределов и открылся конкурс на "крысиного короля". Две мировые войны за неполные полвека! Браво! Надо объяснять, почему СССР, выстроив собственную несокрушимую защиту, всячески избегает лезть в ваши дрязги? Но увы, несокрушимость барьера ясна лишь людям вменяемым, а безумные европейцы к таковым не относятся. Поэтому я спрашиваю, какое у вас ко мне дело и что вы можете предложить?
   - Я не позволю так оскорблять мою Родину! Франция - великая страна, давшая миру... - де Голль, в запале, вскочил таки на ноги.
   - Ооо?! Неужели, наконец таки, дуэль? - рассмеялся я, не дослушав перевод Крылова. - Как в старые добрые мушкетёрские времена? Знаете, задолго до ваших трёх мушкетёров с Д'Артаньяном, у нас уже были три богатыря. И вот, повздорил как-то один из них, Илья Муромец, с вашим гасконцем и тот вызвал его на дуэль. Д'Артаньян подошёл к Муромцу и начертил у него на груди крестик, сказав, что именно в это место нанесёт удар шпагой. В ответ на это, Илья попросил своего секунданта, Алёшу Поповича, обсыпать соперника мелом, сказав, что сейчас Д'Артаньяна булавой отделает!
   Сказав это, я также с вызовом поднялся на ноги и, вдобавок, подался вперёд, оперевшись на стол на "французской" половине, нарушив, тем самым "личное пространство" собеседника.
   - Господа! Товарищи! - полковник Крылов, втиснувшись между нами, стал раздвигать нас руками, причём, в отношении стоящего прямо де Голля это получалось гораздо лучше, тот, сдвинув стул, вынужден был отступить на шаг. - Что вы делаете! Люди же смотрят!
   Да, люди смотрели. Не зря я выбрал именно этот зал и это место. Не только ради того, чтобы сидеть с "защищённой спиной", чувствуя себя более уверенно. Сюда, на уровне второго этажа, выходил балкон "личного кабинета" Берии и поднявшись, я увидел над перилами его лицо в глубине помещения. Ничего, пусть посмотрит, как я сейчас этому трёхцветному петуху клюв начищу! Ишь ты, вздумали меня "в тёмную" играть!
   - Шарль предлагает вам взять ваши слова обратно, - перевёл Крылов громкий выкрик француза.
   - Наверное, даже требует! - усмехнулся я, зло буравя взглядом де Голля. - Щаззз! А поперёк хребта его оглоблей не перетянуть?! Будет тут мне всякий очередной вождь каннибалов пыль пускать в глаза!
   - Семён Петрович, - возмутился даже Крылов, - вы уж совсем перегибаете палку!
   - Что? Коля, ты разве советских газет не читаешь?! Интервью турецких беженцев не видел?!! А хочешь, я тебе расскажу, что такое "польский орёл"? А?! - набросился я уже на морпеха.
   - Так то ж немцы! - возразил он мне в полном недоумении.
   - Все они одним дерьмом мазаны и из него же и слеплены! Они испокон веков, как собаки, сбиваются в одну свору, прежде, чем полезть на восток и огрести в очередной раз! И сейчас я вижу то же самое! То, что флаг не трёхцветный, как в 1812 году - пустая формальность. Тогда немцы были в армии Наполеона, сейчас французы в армии Гитлера... Какая нам, русским, спрашивается, разница?
   - Семён Петрович! - запаниковал Крылов, поняв, что дело идёт к полному фиаско переговоров с далеко идущими последствиями. - Вы меня без ножа режете! Мы дали французам гарантии безопасности в СССР! И очень рассчитывали на вас в общем деле!
   - Это вы поторопились, Николай Иванович, - ответил я тихо, с показной самоуверенностью садясь обратно за стол. - Кто вам дал такое право? Законы СССР трактуют ситуацию однозначно - не прошедшие "фильтр" высылаются обратно. Разведданные, полученные из Франции, мне глубоко неинтересны, поскольку танкисты и танкостроители из галлов, откровенно, паршивые. Пришёл сюда только потому, что Шарль не побоялся бросить вызов, совершил поступок, достойный уважения. С ним лично я, тоже лично, готов что-то обсуждать, но от рекламы одного из углов европейской помойки меня увольте! Так ему и переведите. И давайте уже перейдём к делу. Излагайте кратко и по существу.
   Последовавшее за этим довольно бурное объяснение между де Голлем и Крыловым, дало мне время расправиться с остатками первой и, большей частью, второй порции пельменей-переростков. Еда уже лезла внутрь не так споро, можно сказать, с трудом. Сытый же человек, как известно, склонен к добродушию.
   - Шарль хотел бы вашего содействия в признании советским правительством "Свободной Франции", как законных представителей Французской республики, - с видимой осторожностью, помня пожелание о ясности и краткости, выдал Крылов, когда "позиции сторон" за столом были вновь заняты. - По крайней мере, с вашей помощью, переговоры на эту тему можно, хотя бы, начать...
   - Шарль, вот скажи мне, зачем правительству СССР признавать "Свободную Францию" законными представителями Франции натуральной? Оно что, дипломатические отношения с лагерем под Комсомольском-на-Амуре устанавливать будет? - сказал я с досадой. - СССР вполне устраивает правительство Петена. С ним, как минимум, можно торговать.
   - Но, всё может измениться, если между Германией и СССР разразится война. Имеются сведения из надёжных источников, что такое развитие событий практически неизбежно, - поправил мои выкладки француз. - Тогда "Свободная Франция", организуя сопротивление оккупантам и коллаборационистам, сможет внести весомый вклад в совместную борьбу против Гитлера и Петена.
   - Допустим, что перспектива войны существует. Собственно, иначе я бы с вами не разговаривал, - вздохнул я. - Верно ли я понял, что в случае войны, в случае признания "Свободной Франции" в качестве законного представителя, французы будут чистить сапоги немцам менее усердно? А после нашей неизбежной победы Франция, фактически воевавшая против нас, или, под руководством Петена, помогавшая воевать против нас немцам, окажется союзником СССР со всеми вытекающими из этого последствиями?
   Де Голль вспыхнул, но... сдержался. К моему немалому удивлению. Видимо, "вправление мозгов" со стороны Крылова возымело действие. Или этот потомок иезуитов сам сообразил, что гонором тут ничего не добьёшься.
   - Вы недооцениваете возможности и решительность Сопротивления.
   - Возможно недооцениваю, возможно, оцениваю трезво, возможно, даже переоцениваю, - стал рассуждать я. - В любом случае, это оценка, не описываемая конкретными количественными показателями. Знаете, у нас в СССР плановое хозяйство. Мы всё планируем. Всё, что не поддаётся планированию - как бы и не существует. Итого, ваш вклад в нашу, возможно, общую будущую победу равен нулю.
   - Что же вы, в таком случае, хотите? - по-деловому приступил к торгу де Голль.
   - В первую очередь о том, чего я не хочу. Я не хочу, чтобы ради освобождения Франции гибли советские бойцы. Словами Керсновского в "Истории русской армии", любая из европейских провинций "не стоит костей единственного русского гренадёра". Антона, к сожалению, запамятовал отчество, вы, Шарль, должны знать. Он в двадцатых учился в Сен-Сире, где вы, как раз, преподавали. Ирония судьбы, но в кампанию 40-го года его тяжело ранили, когда он сражался за Францию, - сказал я с сожалением и сделал вывод. - Это значит, что за освобождение Франции вам, Шарль, придётся воевать самим. И платить за это и кровью, и золотом.
   - Я не очень понимаю, что вы, Семён, имеете в виду...
   - Это очень просто. До начала войны ваши люди в СССР пройдут обучение по советским уставам и будут сформированы в части, которые, как только загремит, отправятся на фронт. Оружие, боеприпасы, амуницию, продовольствие и обучение оплатите Советскому Союзу после войны. А ваш вклад в победу, при подписании мирного договора, будет исчислен пропорционально размеру вашего участия. Такой подход мне кажется абсолютно справедливым.
   - Но... Но нас слишком мало. Всего около двух тысяч, среди которых женщины и дети! Если вы требуете от нас только прямого участия в войне, то мы заведомо будем пренебрежимо малой величиной, по сравнению с многомиллионными армиями! - запротестовал де Голль.
   - Раз так, то и Франция в послевоенном мире также будет пренебрежимо малой величиной, - развил я его мысль. - Если вас, как у нас, русских, говорят, полторы калеки, то какой смысл вообще что-то затевать? Пользы от вас будет, в любом случае, меньше, чем вреда от коллаборационистов, что вообще ставит под сомнение статус Франции, как победительницы. Вы, Шарль, хороший человек. И мой вам совет - езжайте в Бразилию. В Рио. На пляж. Какой смысл упираться ради страны, за которую никто не готов умирать?
   - Это не так! - возмутился де Голль. - У Франции много патриотов, готовых ради неё на всё! Но они сейчас находятся под гнётом оккупации...
   - И, за кое-какую плату, куют оружие для немцев. Что время зря терять, правда? - перебил я переводившего Крылова, подколов француза, но сразу же внёс и конструктив в беседу. - Как я уже говорил, так называемое Сопротивление на оккупированной территории меня не интересует, но, пока не началась война, нарастить численность своих сторонников в СССР вы можете, если с умом развернёте там соответствующую агитацию. Как известно, СССР принимает всех, готовых и достойных жить в социализме. Такая у нас государственная политика. Но наши посольства и консульства вполне могут на время закрыть глаза и отправлять в Союз вообще всех. Кто-то поедет за гражданством первого в мире государства рабочих и крестьян, а кто-то поедет, чтоб освободить Францию и вернуться в неё победителем в войне. Вот и посмотрим, чего на самом деле стоит французский патриотизм. Хоть на дивизию-то наберёте?
   - Я уверен, что на призыв откликнется значительно больше истинных французов! - с пафосом сказал де Голль. - Но сможете ли вы всех их перевезти? Сможете ли вы Армию Свободной Франции содержать?
   - Какие проблемы? - усмехнулся я. - Черноморские проливы вновь открыты. Пароходство работает, суда совершают рейсы в Марсель. А за содержание, а также, обучение, вооружение, снабжение всем необходимым по нормам РККА, как я уже сказал, Франция заплатит после войны.
   - Не получится ли так, что вы нам предъявите тогда неподъёмный счёт? - насторожился француз.
   - По нормам РККА и по советским ценам, - уточнил я. - Наши союзные армии будут в абсолютно одинаковом положении. И динамику расходов на, как вы сказали, Армию Свободной Франции, от вас никто скрывать не собирается. В СССР есть соответствующие организации, которые могут даже всё рассчитать, в части мирного, довоенного времени, и сообщить вам заранее. Сколько будет стоить формирование дивизии, корпуса, танковой бригады и так далее. Потом, возможно, часть расходов на свою армию вы сможете начать выплачивать заранее. Наверняка найдутся те, кто не хочет жить в оккупации, но на фронт идти не готов. Мы можем принять их в качестве гостевых рабочих на время войны. Это касается также членов семей, которые ваши новоявленные бойцы наверняка потащат с собой. А вы сможете получать с них взносы на свои цели. Кроме того, во Франции нет состоятельных людей? Или им плевать на независимость собственной страны? Возможно, мы договоримся об использовании вашей армии на выгодном, с материальной точки зрения, направлении. Например, от Ирана, где стоит РККА до французской Сирии всего ничего. Сущие пустяки. Вам потребуется лишь разгромить немцев в Месопотамии и вы будете уже на, формально, своей земле. Возможно, вам удастся переманить на свою сторону колониальные части, ныне подчиняющиеся Петену и воюющие на стороне немцев. Если вы лично, Шарль, готовы взяться за это большое дело, то я поддержу вас в переговорах с Советским правительством. По крайней мере, будет, что обсуждать и таковые переговоры можно будет начать. Как вы того и хотели.
   - Мы ворвёмся в Сирию и никакие боши не смогут нам в этом помешать! Потом мы ударим в Палестину! В Египет! Мы вышвырнем макаронников из Африки, как паршивых щенков! Мы освободим, Тунис, Алжир, Марокко, всю французскую Африку от прихвостней Петена! - с весёлой злостью стал выкрикивать де Голль, воображая себя, наверное, "на лихом коне". - Вступим в переговоры с англичанами и обменяем им Египет, Палестину, Месопотамию на наши экваториальные колонии. В них мы наберём ещё солдат, Армия Свободной Франции войдёт в Марсель просто на торговых судах, как армия-победительница. И ни одна собака не посмеет в нас выстрелить! А оттуда уж мы сумеем подпалить Гитлеру хвост, пока этот шакал лязгает зубами в Польше!
   Я терпеливо пережидал этот поток красноречия, сопровождаемый интенсивной жестикуляцией столовым ножом и вилкой, занимаясь борьбой с последним хинкали, но в конце не выдержал.
   - Вы бы, дорогой Шарль, не кричали, - сказал я тихо. - А то ваши грандиозные планы завтра же будут обсуждать в германском генштабе. Вы понимаете, чем это чревато?
   - Вы, дорогой Семён, настоящий друг Франции! - спохватившись, де Голль ударился в другую крайность, перегнулся через стол так, что едва не макнул "бижутерию" в сковородку, и зашептал. - Хоть вы к ней и несправедливы. И говорите обидные, незаслуженные слова! Зато, вы предлагаете честные условия и даёте реальный шанс! Признаюсь, был о вас худшего мнения, когда вы заговорили о фронтовых частях. Подумал, что хотите просто бросить нас в мясорубку. Но ваша идея относительно южного направления - блестящая! Мы будем истинными союзниками, а не приживалками и нахлебниками!
   - Ну, что вы, дорогой Шарль, вы мне льстите, - сказал я совершенно спокойно, глядя французу прямо в глаза. -Ведь это ваши честные условия и ваша блестящая идея, которые вы и предложите Советскому правительству. А там - как пойдёт. Быстрее договоритесь - быстрее сможем приступить к делу. Для начала, я предлагаю вам написать письмо на имя Предсовнаркома товарища Сталина. Когда оно будет готово, я лично передам его прямо в руки. Вне всяких официальных каналов. Обязан вас предостеречь от всякой помпезности. Также, вы должны изложить предельно откровенно все имеющиеся сведения, касающиеся перспективы нападения Германии на СССР, прямые и косвенные. И указать их источники. На пользу пойдёт и то, что вы укажете все ресурсы, которыми располагаете. Речь не о деньгах. Речь, например, о доверии и поддержке "Свободной Франции" народом, доступе к разведывательной, технической и технологической информации. Надеюсь, французские фирмы не пожадничают поделиться своими наработками ради того, чтобы солдаты Армии Свободной Франции и бойцы РККА сражались более качественным и эффективным оружием? Подумайте очень хорошо надо всем, что может склонить чашу весов в вашу пользу.
   - Я напишу письмо сегодня же! Завтра оно должно быть у господина Сталина на столе! - агрессивно насел на меня вождь французов и прочая, прочая.
   - Помилуйте, Шарль, - взмолился я. - Я же не могу просто так завалиться к товарищу Сталину на посиделки! Надо записаться на приём и дождаться аудиенции. Как и во всякой, уважающей себя стране. Но, разумеется, я воспользуюсь первым же удобным случаем, чтобы передать ваше послание.
   - За нашу победу! - провозгласил Шарль де Голль, поднимая последний бокал вина и тут же стремительно прощаясь. - Извините, не могу терять ни минуты времени!
   Крылов открыл было рот, глядя вслед убегающему на своих длинных ногах французу, но я, снисходительно, разрешил затруднения морского пехотинца.
   - Ладно, Николай, иди уже за своим подопечным. Я заплачу, сочтёмся потом, - сказал я и улыбнулся, пока полковник вставал. - Зато мы теперь знаем, что значит "уходить по-французски". Эх, Европа голозадая!
   Рассчитавшись за весь столик я отнюдь не поспешил уходить, а поднялся мимо прятавшегося за занавеской прикреплённого на второй этаж.
   - Нина Теймуразовна, дорогая, вы выглядите просто бесподобно! - сделал я комплимент жгучей брюнетке, входя в кабинет Берия. - Если бы не моя дорогая супруга, честное слово, не устоял бы и наверняка погиб в бесплодных попытках отбить вас у Лаврентия Павловича!
   - Ну, что вы такое говорите, Семён Петрович, - притворно смутившись, ответила мне жена наркома внутренних дел. - Всем давно известно, что в вашем вкусе исключительно голубоглазые блондинки!
   - Вижу, что французской учтивостью, которой я нахватался у нашего зарубежного гостя, вас не проймёшь, - улыбнулся я, оценив подколку. - Тогда попрошу прямо. По-большевистски. Не могли бы вы попудрить носик пять минут, пока я переговорю с Лаврентием Павловичем?
   - Дорогая, мы ненадолго, - кивнул нарком, давая понять, что присоединяется к моей просьбе.
   - Ну и? - спросил Берия, когда жена вышла.
   - Всё равно ведь всё узнаешь, не так ли? - спросил я. - Поди, все соседние столики твои люди заняли?
   - Бери выше! Весь ресторан! Ты ведь не сообщил, в каком именно зале ужинать собираешься, - улыбнулся Берия. - Ох, и влетаешь ты со своими фокусами наркомату в копеечку! Зато у сотрудников, особенно у сотрудниц, праздник!
   - Получается, я главный виновник корпоратива чекистов?
   - Чего?
   - Увеселительного мероприятия людей, работающих в одной организации и способствующего сплочению рядов в неформальной обстановке, - со вздохом пояснил я жаргонный термин конца 20-века.
   - То есть, я тебя за это, как ты сказал, сплочение рядов, тебя ещё и поблагодарить должен? - с сомнением уточнил Берия и тут же сам ответил, одновременно переходя к делу. - Не дождёшься! Что ты там этому французу пообещал, что он убежал окрылённый?
   Я коротко, но подробно, пересказал наркому свой разговор с иностранным гостем.
   - У НКВД от тебя одна головная боль! - сказал в сердцах Берия, дослушав до конца. - Мало нам турок!
   - Э, нет! Не надо с больной головы на здоровую валить! - возмутился я. - Боль турецкая у вас была бы без всякого моего участия. Причём, без участия - в куда больших масштабах. Ещё, кстати, неизвестно, у кого этой боли больше. У меня вон танкистов тюркоязычных совсем не осталось. Все на комплектование янычар пошли. И, так уж получилось, что шибко грамотных среди них, почему-то, мало! О самих турках вовсе не говорю! Их на наш, хотя бы, уровень, тянуть и тянуть. А времени нет.
   - Мы не знаем, сколько его, этого времени. Мало ли, много ли. Может Гитлер не нападёт!
   - Ты не хуже меня знаешь, что он уже выкатил пушку, прицелился в наш дом и уже заряжает! Может он её, конечно, так и бросит. Но мне так жить, знаешь ли, неуютно, - стал я зло, в который уже раз, излагать свою позицию. - Что там у фашистов в головах, я не знаю. Мы никаких поводов не давали. Наоборот, старались малейшие исключить. Однако, поди ж ты, группировки в Швеции и Турции - факт. На той неделе генерал-адмирал просил помочь договориться с Генштабом, чтоб полк "классиков" придали флоту. Знаешь почему? В Швеции "Маусы" засветились! Зачем они там, если не против нас? Так что, времени мало. Если фашисты не могут решиться, надо им помочь. Решиться. Или советскому народу трёхсоттысячную, даже более, турецкую армию и почти два миллиона беженцев десятилетиями кормить?
   - Вот-вот! А ты ещё и французов к нам тащишь! - упрекнул меня Лаврентий.
   - Во-первых, не я эти танцы начал. Во-вторых, любая возможность усилить войска без мобилизации, даже с учётом того, что "союзников" приходится держать тайно в глубине - благо. К тому же, каждый убитый турок или француз - это не убитый боец РККА. И если фашисты всё-таки прорвутся вдоль Закавказской дороги к Баку, то пусть уж отрежут в Иране французов, а не советские части.
   - Не прорвутся, - только и сказал Берия, не споря с прочим, причём сделал это спокойно и уверенно.
   - А кто мне давеча жаловался, что гитлеровцы по всей Европе разыскивают и вербуют участников "Грузинского мятежа" с "той" стороны? Значит, всерьёз рассчитывают! Недооценивать их нельзя.
   - Мы принимаем все необходимые меры.
   - Да понимаю я всё. Но и ты пойми, с "той" стороны тоже не лаптем щи хлебают. Вот, к примеру, мотор сбитого над Эрзерумом в сентябре немецкого истребителя разобрали. Знаешь, что оказалось? Он работает на бензине с октановым числом 100! Такое топливо в необходимых количествах можно получить, только располагая месопотамской нефтью! И я не думаю, что немцы будут подвергать её источники лишнему риску. Значит, рассчитывают на быструю победу в Иране. Каким, спрашивается, образом, если не ударом вдоль южного склона Кавказского хребта? Вот тут то им проводники и нужны! Это, кстати, в-третьих. Колеблющимся во Франции надо дать шанс повоевать не за СССР, а за свою страну. Так они, хотя бы, в рядах гитлеровцев не окажутся. Это вообще всего касается, что полковник де Голль выманить со своей родины сумеет. Технологии, деньги, бойцы, инженеры, мастера - всё будет работать на нас, а не на немцев.
   - А не побегут французы, если всё пойдёт не так гладко, как кажется полковнику де Голлю? - с большим скептицизмом спросил нарком. - В прошлом году они показали достаточно прыти, но не там, где надо.
   - Не побегут, - возразил я уверенно, - если у них за спиной, в Туркестане, семьи поселить. Если гитлеровцы туда дойдут - не пощадят. Такие простые вещи любому французскому добровольцу понятны.
   - А если измена - мы не пощадим, - продолжил мою мысль Берия. - А ты жесток, товарищ генерал-полковник!
   - В жизни не поверю, что вы с годами размякли, товарищ комиссар госбезопасности первого ранга!
   - Я бы и рад, да служба не даёт... Значит, обошли меня моряки? - сменил он тему разговора.
   - Вот только не надо из-за конторских обид друг на друга нужное дело заваливать! - насторожился я. - Понятно, почему от вас скрыли. Вы бы ни за что переправку в СССР такого числа гарантированных контрреволюционных элементов не поддержали бы!
   - Вот именно, товарищ Любимов, вот именно!
   - Иран - не СССР.
   - А Туркестан?
   - Так это ненадолго! Либо французы вперёд пойдут и семьи в Сирию, подальше от нас, перетащат. Либо немцы их на ноль помножат и тогда лагеря иммигрантов, если на нашей территории останутся, превратятся просто в лагеря. Делов-то!
   - А вы подумали, товарищ Любимов, что будет после войны? Когда эти, как вы сказали, гарантированные контрреволюционеры, вернутся с победой во Францию? Что тогда ждёт французских коммунистов?
   - Французских, и любых других, коммунистов всегда, до, после, во время войны, всегда ждёт СССР. Кому-кому, но не вам, товарищ комиссар государственной безопасности, я должен напоминать о генеральном курсе партии на концентрацию коммунизма в СССР! - ответил я с досадой. - К тому же, совсем не факт, что гарантированные контрреволюционеры вообще доберутся до Франции, а не полягут где-нибудь в пустыне. Но если дойдут, то это будет сила, пришедшая с нашей стороны. И она сделает всё, чтобы не дать утвердиться во Франции американцам. Ведь именно это является задачей-максимум, которую СССР может поставить перед собой в Мировой войне? С правительством де Голля можно будет иметь дело на взаимовыгодной, конструктивной основе. Братство по оружию для этого романтика чего то, да стоит! Я надеюсь, товарищ Берия, что вы с пониманием отнесётесь к начинанию... - последнюю фразу я произнёс "обтекаемо", поскольку вернулась Нино и наши переговоры пришлось закруглить.
   Конечно, у Берии с иммигрантами проблем - пруд пруди. Но не может же он не понимать, что каждая французская дивизия в Иране - это лишняя советская дивизия в Закавказье, на его малой Родине.
  
  
   Эпизод 8.
  
   На ноябрь месяц 1941 года выпало много событий, потребовавшего моего непосредственного участия. Как только подморозило и кончилась распутица, началось небывалое - массовое зимнее строительство долговременных оборонительных сооружений, как на основной линии обороны по восточной границе ДМЗ, так и в самой зоне. Приводились в порядок и "модернизировались" не только старые русские и австрийские крепости, такие как Ковно, Олита, Гродно, Брест, Перемышль, но и любые древние замки, будь они даже давным-давно перестроены в дворцы или заброшены и забыты так, что из земли торчат лишь остатки руин. При нужде даже этого не требовалось. Любой холм объявлялся древним славянским либо литовским укреплением. Впрочем, так оно, зачастую, и было. Стародавние, былинные оборонительные линии, защищавшие в древности от тевтонского ордена, вновь проступали на современных картах.
   Понятно, что бетонирования при отрицательных температурах быть не могло, поэтому ГВИУ "на полную катушку" использовало наработки в рамках проекта Западно-Сибирского моря. Мощная землеройная техника, доведённая более-менее до ума и даже выпущенная серийно, полностью использовалась на западе, а не в зауралье, для рытья котлованов и траншей. Только что выстроенные большие бетонные заводы стали потоком гнать плиты, кольца, сваи, надолбы, которые, правильно уложенные в грунт, превращались в укреплённые точки.
   В общем случае, центральное заглублённое убежище соединялось потернами с боевыми и наблюдательными колодцами, которых могло быть от четырёх в самых малых "пауках" (за начертание в плане) до семи-десяти. Противопехотное вооружение ДОТов составляли, разработанные в рамках "вертикальной фортификации", полноценные двуствольные кривоствольные пулемёты Шпагина, оснащённые водяным охлаждением, огнемёты, автоматические 60-мм миномёты в литых броневых оголовках, выдерживающих без потери боеспособности наезд гусениц любых, даже сверхтяжёлых танков.
   А вот артвооружение пришлось устанавливать из-за зимы исключительно в виде танковых башен за счёт и при непосредственном участи ГАБТУ. Благо на армейских АТРБ оставался по ним кое-какой задел полуфабрикатов, да и производство их до конца никогда не прекращалось, поскольку надо было вооружать малые, большие и морские бронекатера. ДОТовские башни получали оригинальную допзащиту в виде 45-мм бронеплит, установленных с наклоном в 45 градусов наружу, опирающихся на нижний край основной брони. Эта конфигурация, в своё время, была предложена для танков, но отвергнута из-за громоздкости и опасности рикошета вниз, в крышу корпуса. Но в долговременной фортификации всё это не имело значения. Зато даже "стандартные" башни с погоном 1650 миллиметров и 60-мм бронёй, не говоря о башнях КВ, становились практически неуязвимыми от огня прямой наводкой орудий калибром до 88 миллиметров. Снаряд с бронебойным наконечником, при попадании, нормализовался вверх, приходя в основную броню, уже без наконечника, под невыгодным углом и рикошетировал. Более того, если он приходил в верхнюю треть проекции, то потом просто пролетал над крышей. Нижняя же треть в ДОТах, как правило, защищалась сборным бетонным барбетом. Чтобы усилить защиту сверху, на крышу укладывалась 75- , а то и 120-миллиметровая плита. В зависимости от этого, командирские башенки или переваривались на неё, или вообще срезались. Вдобавок, часто башни наполовину устанавливались в укрытии из подкреплённых сваями бетонных плит, засыпанных сверху грунтом.
   ДОТовские башенные пушки, ставились двух принятых ГВИУ видов. 87,6-миллиметровые 50-калиберные в башнях КВ, как правило, размещались во второй линии, имея широкий сектор обстрела и только в основной полосе. В первой же линии и в ДМЗ, в стандартных башнях, за укрытыми за холмами напольными стенками, ставились 70-калиберные 57-миллиметровки, полученные наложением нового ствола на люльку Ф-34. Такие же 57-мм пушки, но уже "безоткатные", с жёсткой передачей отдачи на сооружение, ставились в броневых блоках в амбразурах фортов старых крепостей.
   Конечно, немцы возмущались на дипломатическом уровне такой "реставрацией", конечно, смотрели за ходом строительства в ДМЗ, срисовывая планы. Но что это им давало? "Вертикальная фортификация" обеспечивала сплошное поле огня, круговую оборону даже единственной уцелевшей из всего "паука" огневой точки. Штурмовыми группами тут ничего не сделать, только переть танками, создав численное превосходство, или долбить тяжёлыми артсистемами. И то, и другое, по многим причинам, далеко не просто и требует времени. Попробуй, пройди и не застрянь через конрэскарпы, противотанковые рвы, надолбы, ежи или попади издалека в стальную "нашлёпку", которую и вблизи-то не разглядеть! Узлы обороны можно, конечно, обойти по оврагам и буеракам, так нам только этого и надо, задержать, сбить темп. Боеприпасов бойцам свежесформированных по моему наущению (наконец то!) "гарнизонных" бригад дивизий НКВД хватит на неделю непрерывной войны, а продовольствия и воды - на месяц. Потом - уходить. Метрострой - наше всё. Вон, литовцы встарь ходы аж из замка в замок рыли, не то что из замка в лес. Кое-где, кстати, именно те древние ходы в дело и пущены. Карбышев, помню, удивлялся, кладка кирпичная, внутри на телеге проехать можно. Из больших крепостей, буде их блокируют, эвакуируем личный состав вертолётами. Их у нас, кстати, две транспортных дивизии. Посмотрим как теперь немцы поокружают!
   Вторым большим делом стал прототип "мышебойки". Нет, конечно это не была полноценная САУ. Среди "теоретиков" из КБ танкового завода и "практиков" из Бронетанковой академии разгорелся спор по поводу работоспособности трансмиссии в вертикальном положении. Конструкторы танкового "Большевика" скептически предрекали, что она умрёт из-за недостаточной смазки. Спор решить мог только натурный эксперимент, на который пожертвовали невооружённый КВ-2, использовавшийся, благодаря отсутствию башенного сочленения, для опытов по подводному вождению. МТО перекомпоновали, приварив получившийся на корме "шкаф", к рубке раскосами ради жёсткости конструкции. Радиатор переехал наверх к двигателю, в вниз, на его место, рокировали воздухоочиститель и аккумулятор. В таком виде шасси прошло 150 километров в постоянном режиме на обкаточном стенде. Фактически танк, "пришвартованный" к якорю, шлёпал гусеницами по толстому стальному листу. Испытатели лишь изредка подходили к нему и переключали передачи. Переборка трансмиссии, к удивлению теоретиков, не показала каких-либо отклонений по износу. Потом танк погоняли ещё 250 километров натурально, в переменном режиме по полигону, с подъёмами, спусками, преодолением сложных препятствий, разгонами после коротких остановок. И опять норма! Даже "лишние" 25 лошадиных сил вертолётного мотора и перегрузка до 55 тонн, которой в серийной "мышебойке" вовсе быть не должно, не оказали сколько-нибудь заметного влияния на износ. Вдохновлённые полученным результатом, танкостроители "Большевика" обещали дать полноценную опытную машину уже в январе
   Ну, и наконец, в конце ноября - начале декабря мне в Кубинке продемонстрировали "в железе" первые танковые пушки 3-го поколения.
   - Василий Гаврилович, откуда? - спрашивал я у Грабина.
   - А я знал, что этим всё и закончится, поэтому работ сворачивать не стал. Вёл их за счёт внутренних резервов и средств завода, - пожал плечами конструктор, всем своим видом намекая, что я ему теперь по гроб жизни обязан.
   Образцов было три. Все подобные по конструкции, с едиными противооткатными устройствами и, тем не менее, чуточку разные. "Базовая" 87,6-миллиметровка в 50 калибров, в силу более длинного, тяжёлого ствола и желательности естественного уравновешивания, не могла не выйти похожей на ЗИС-С-53 "эталонного" мира, поскольку, как и она, выросла из Ф-34 и Ф-22. Вторая пушка имела изменённую люльку, поскольку её ствол был стандартным для тяжёлых КВ 2-го поколения, 107-мм в 30 калибров. Казённик второго образца вышел более объёмным и массивным, поэтому на ствол пришлось прикрутить противовес. У третьей пушки такой проблемы не было, поскольку она использовала баллистику 107-мм орудия 1910/30 годов и имела 40-калиберный ствол с дульным тормозом.
   Это третье орудие я мысленно "зарубил" сразу. ДТ - беда для собственной, идущей за танком пехоты. Раздельно-гильзовое заряжание сильно ухудшало такой параметр, как скорострельность. И поделать с этим было ничего нельзя, поскольку патрон 87,6-миллиметровки, длиной в 93 сантиметра, уже был для башни с погоном диаметром 1,65 метра близок к пределу. Унитар 107/30 имел те же габариты в длину, а вот патрон для 107/40, буде он создан, уже не лез. Приводить же постоянно орудие к минимальному углу, чтобы использовать для заряжания нишу башни - ещё хуже, чем раздельно-гильзовый способ.
   "Холодные" испытания с имитацией заряжания и исполнения членами экипажей своих прямых обязанностей на месте и на ходу, эти умозрительные выкладки подтвердили. В башнях с новым вооружением, особенно со 107-мм, наводчики и командиры жаловались, что им стало тесновато, но, в принципе, терпимо. У заряжающих же, на удивление, простора, по субъективным ощущениям, даже прибавилось. В общем, экипажи армейских испытателей заключили, что с первой и второй пушками работать удобно. Третья - понятно. Можно было переходить непосредственно к стрельбе.
   И вот тут Василия Гавриловича подвело стремление пустить пыль в глаза, равно как и похвальная, вроде бы, экономия. Самыми дешёвыми стандартными башнями были, конечно же, башни БА-11 с, всего лишь, 30-мм лобовой бронёй. Наличие "лишних", по сравнению с танками, членов экипажей, стрелков-наблюдателей, избавляло от необходимости переделывать на опытных машинах боеукладки. При стрельбе с места снаряды попросту передавались заряжающему через стрелка-наблюдателя снаружи в открытую боковую дверь. А на ходу пулемётчики держали по паре унитаров или один выстрел раздельно-гильзового заряжания просто в руках. Зато посмотрите! Ни у кого в мире нет БА с вооружением из 87,6-, а, тем паче, из 107-мм пушек!
   Но БА, даже тяжёлый, всё таки не танк! Уже при стрельбе с места, особенно в бок, было видно, что машины сильно качает. Я сразу высказал конструктору свои опасения, но тот ответил, что на заводских испытаниях стреляли и на ходу без проблем. Поверил Грабину, а не собственным чувствам, о чём теперь жалею.
   При стрельбе "в нормальном положении" все три машины ехали по параллельным директрисам, поражая мишени, расположенные на дальности 500 - 2000 метров. Вот тут, кстати, на отлично оборудованном усилиями ГАБТУ полигоне, разница между системами была видна предельно ясно. Первую цель на 500м, мишень "противотанковая пушка", опытные наводчики снесли сразу, первым же выстрелом. Благо прицелы на БА, из-за тонкой брони, были установлены ещё старые (экономия!), телескопические, с изменёнными только сетками. Вторая мишень, "движущийся танк", на дистанции 1200 метров первой была сбита, двумя выстрелами, 87,6-миллиметровкой. Короткая 107-мм тремя выстрелами так и не попала, "танк" уехал. 580 м/с начальной скорости и дальность прямого выстрела по "танку" в 650 метров давали о себе знать. "Длинная" же 107-мм пушка, промахнувшись первый раз, перезарядиться не успела. На 2000 метров стреляли в "сарай". Тут "длинная" реабилитировалась, положив щит первым же (и вообще последним) выстрелом. Но это, всё-таки, было не прямое, а близкое попадание. "Тонкая" после пристрелочного, вторым снарядом влепила точно в цель. "Короткая" же всё не стреляла и не стреляла, сокращая дистанцию. Потом оказалось, что ствол пришлось задирать так, что наводчик цели не видел и выпалил только, как та появилась в поле зрения на 1800 метрах. Перелёт, а БК уже весь.
   Фланговую стрельбу с ходу показывать должны были по очереди. 87,6-миллиметровка первой. И вот, на третьем выстреле, БА-11, развивший километров сорок, опрокинулся от отдачи! Экипаж поломался, руки-ноги... Хорошо, что не шеи! Там и ямы-то никакой не было, просто одна колея грунтовки чуть ниже другой, будто косогор небольшой. С водительского места заранее и не разглядишь. Но этого хватило.
   - Без проблем, говоришь? - свирепо спросил я у конструктора. - А это что тогда?!
   Тот промолчал, только тяжело вздохнул.
   - Значит так. "Тонкую" приму только в комплекте с башней. Танковой! С бронёй по ТТЗ и перископическим прицелом! Кооперируйся с Харьковом. Для БА попробуй ствол зенитки 31-го года. Всё лучше, чем Ф-34 и отдача не такая сильная. А по обеим 107-миллиметровкам - отставить. Пудовый снаряд, конечно, хорош. Так ведь им ещё попасть надо! Время, когда КВ с такими пушками могли вплотную к цели подходить, проходит. Поражать противника надо издалека.
   И мне тоже зарубочка. БА-11 становится маловат. Вырастает РККА из подростковых штанишек.
  
  
   Эпизод 9.
  
   - Представляешь, я на них с высоты валюсь, одного бью, прохожу под строй, тяну вверх, второго ткнул в брюхо, ухожу на высоту... А там, зараза, "мессер"! А я уже без скорости! Как он попасть-то в меня умудрился в таком ракурсе! Слушай, не поверишь, но я прям видел, как снаряд "эрликона" у меня в кабине взорвался! Влетел, весь трещинами пошёл... Изнутри огонь! Морду отвернул, подбородок прижал. Как успел только, сам удивляюсь! А вот взрыва самого не помню! Только чувствую, что левой стороны не чувствую. Ни руки, ни ноги. Перевернулся брюхом вверх, рычаг рванул, меня из кабины, вместе с креслом и выдернуло. Приземлился неудачно, на камни, правую ногу, вдобавок, сломал. Но ничего, повезло, что турки быстро подобрали. И разобрались, что не немец. В первом же нашем медсанбате прооперировали. В себя пришёл. Как так, спрашиваю, руки ноги все в бинтах, а на теле ничего, синяки. А мне мой бронежилет и шлем показывают. Лохмотья! А я, считай, цел! - едва ввалившись в прихожую на костылях, живописал Чкалов. - Так что, матушке Полине, низкий поклон! И гостинец из южного края, - с этими словами генерал-майор поставил на пол большой деревянный ящик на брезентовой лямке, набитый мандаринами.
   - Ну и здоровья у тебя! - оценил я вес подарка, относя его на кухню. - Два месяца прошло, а ты уж больше собственного веса таскаешь!
   - А то! Заросло, как на собаке! Перелом, вот только, не до конца ещё. Ничего, ещё полетаем! - широко, во все тридцать два, улыбнулся Чкалов.
   - Посторонись уже, матушка, - подколол я жену, стоявшую на проходе, - а то батюшку сейчас же твоим подарком и раздавит.
   - Раздевайтесь, Валерий Павлович, проходите, - засуетилась Поля, - давайте я вам с костылями-то помогу.
   - Сейчас я, сейчас, - засуетился лётчик, скидывая "сидор", шинель при активном содействии моей супруги.
   - Ну, теперь-то ты навоевался? - подколол я истребителя. - Или всё ещё в самое пекло тянет? Товарищ Сталин, небось, подвиги твои оценил? Приказал к немцам на полный радиус полёта не подпускать?
   - Поругал, конечно, за то, что сбили, - согласился генерал-майор авиации. - Так ведь из всей нашей эскадрильи меня одного! Шальная пуля, считай! Зато мои немцев расчихвостили так, что вся война сразу прекратилась! Если б патроны не кончились, вообще б никто не ушёл! Нет, 50-патронная очередь, всё-таки, много. Я, когда в "Хейнкеля" сверху всадил, в основном, между правым мотором и фюзеляжем прилетело, промахнулся мальца, так ему крыло начисто отрубило! Так и посыпался вниз частями... Нет, 25-30 снарядов - самое оно. Больше немцам не надо. Зато не шесть залпов, а десять-двенадцать. Это в два раза больше этих паршивцев свалить можно!
   - Ты, будто не с войны, а с рыбалки вернулся, - заметил я, - где во-о-от такого осетра поймал! Была бы снасть толковая, осётр в два раза больше стал бы?
   - Смейся-смейся, - надулся лётчик. - Мне главное, чтоб немцу не до смеха было!
   - Ага, и собственному начальству! Смушкевич давеча жаловался, что ты подвиги совершать отправился, забрав из дивизии, Бакинской, между прочим, зоны ПВО весь комсостав. Командиров полков, замов. Плюс звено управления дивизии. Красота! Налети кто на Баку, а все командиры над Эрзерумом подвиги совершают!
   - Да, с дивизии грозился меня снять... - задумался Чкалов, вздохнув. - Ничего, перекипит, всё образуется. Я ж в любом случае без неба не останусь!
   - Вот! О себе только думаешь! - упрекнул я комдива. - А о лётчиках своих, которые без командиров остались? А о людях на земле, которых разбомбить могли? А о стране, которая бакинской нефти может лишиться?
   - Да, что там может случиться? В корпусе ПВО, кроме моей, ещё три дивизии! И эти, на дирижаблях, не зря свой хлеб едят. Правда служба у них тоскливая, врагу не пожелаешь! Воздухоплаватели. Трое суток без посадки... Работают, правда, чётко. Летом на наших "МиГах" хитрые отражатели в хвост упрятали, чтоб на импульс на другой волне отвечали, система "свой-чужой" называется. Вообще сказка! По радио наводят так, что и высота, и скорость, и сразу в хвост!
   - Ёшкин кот! - ляпнул я в сердцах. - Это ты комдив! Ты должен по радио наводить! А если тебе такая служба тоскливой кажется, так не переживай. Я Смушкевичу уже тебя командующим ВВС Сибирского округа назначить посоветовал. Там, кроме учебных, частей, считай, нет. Вот и будешь курсантов пилотажу да стрельбе учить. Летай - не хочу!
   - Не ожидал от вас такой гадости, товарищ Любимов! - возмутился Чкалов.
   - Ладно, шучу, - ответил я. - На самом деле Смушкевич сам до этого додумался. И, знаешь, я его понимаю! Если б кто из моих танковых комдивов личный счёт настреливать отправился, вместо того, чтоб боем руководить, я б его вообще в рядовые бы разжаловал. Пехоты! И чтоб оружие себе добывал в бою! Вот где настоящие острые ощущения! А то в танке, или как ты, на "МиГе", всякий дурак может!
   - Не пойму, - насторожился Валерий Павлович, - ты всё ещё смеёшься, или серьёзно говоришь?
   - Предельно! - умудрился я ответить прямо и не внести ясности. - Ну, куда ты с такой ногой сейчас? Вот, покомандуешь курсантами, научишь их дисциплине, субординации... А уж по весне... По весне такое, товарищ генерал-майор, начнётся, что все и налетаемся, и на брюхе наползаемся. На всю оставшуюся жизнь...
  
  
  
   Эпизод 10.
  
  
   Новый ЗИЛ-12М от прародителя, опытного грузовика ЯГ-12, не унаследовал практически ничего, кроме численного индекса. Даже серийные ЗИЛ-15М, вершина развития советских четырёхосных грузовиков, имели с ним мало общего. Первые ЯГ-15, имея собственную массу 10 тонн, перевозили в кузове столько, сколько указано в индексе при 250-сильном моторе. 280-сильные ЗИЛ-15М (как и современные им "ярославцы"), потяжелев сами на 2,5 тонны, благодаря прогрессу производителей шин и внедрённому, кроме прочей гидравлики, ГУР, сделавшему езду на грузовике нормальной работой, а не смесью опасного аттракциона с силовыми упражнениями, таскали на себе уже полные 20 тонн. Этот же монстр сам весил столько! Но перевозил только 15. Зато по любому бездорожью. И мог таскать, как балластный тягач, прицеп, полной массой в 75 тонн. Фактически это был полный аналог МАЗ-537 "эталонного" мира, внешне отличающийся от него длинной грузовой платформой, стандартной "деревянной" ЗИЛовской кабиной и торчащим вперёд рылом капота, под которым прятался "вертикальный" шестицилиндровый дизель (привет Морозову в Харькове!).
   В данном конкретном случае мотор стоял "военный", форсированный, развивавший 525 лошадиных сил. В "гражданской" версии мог устанавливаться 420 сильный, тогда масса прицепа была пожиже, но остальные показатели сохранялись. Понятно, что для пионеров советского автомобильного дизелестроения увеличить серийное двигло в полтора раза труда не составило. Коробка передач тоже не новость. С первого взгляда в ней можно было опознать агрегат, разработанный для "мобилизационного" тяжёлого танка, конкурента КВ. По принципиальной схеме остальных агрегатов трансмиссии и ходовой части на ЗИЛе тоже был неплохой задел. В остальном, стремительность разработки машины (сентябрь - декабрь 1941-го) объяснялась полным напряжением всех сил Объединённого КБ завода ЗИЛ.
   В январе, с установленной на платформе 100-мм морской зениткой выпуска Новокраматорского завода, "инициативная разработка" прошла ходовые испытания в Бронницах, по итогам которых пушку демонтировали. Несуразность этой затеи, впрочем, была ясна сразу. 4,5-метровой в высоту "пирамидой Хеопса" управлять на бездорожье было далеко не просто, того и гляди опрокинешься из-за высоченной 15-тонной дуры в кузове, а телеграфные провода оборвать - легче лёгкого. Она же съела и весь запас грузоподъёмности, не оставив ничего на боеприпасы. Их на прицепе возить? Так почему не сделать всё "как обычно", наоборот? Зато после избавления от излишнего "милитаризма" дело пошло, более-менее, гладко и отзывы были благоприятные.
   - Что сказать, машина замечательная! - сказал я, ходя вокруг. - Но почему вдруг новый мотор? У вас есть хорошие серийные 280-сильные дизеля. В опытном тяжёлом танке на эту коробку два 350-сильных мотора работали. Редуктор-переходник нигде не завалялся? 560 "ресурсных" лошадей всяко получше будет, нежели 525 "форсированных", разве не так? И морда б покороче вышла... А я вам, товарищи, скажу почему! Потому, что некоторые хитрецы думают, что вот сейчас выкатят чудо, запустят его в серию, а потом на серийных, так сказать, автомобильных агрегатах, "мобилизационный" танк и склепают! Говорил я вам, что в Москве брони нет, чтоб в масштабах войны хорошие танки строить? Говорил, что её через полстраны завозить придётся?! И что?
   Крыть директору Рожкову и иже с ним было нечем. Понимали, что я сам отсюда вырос, кухню эту досконально знаю. Со всеми хитростями.
   - Да, танковоз хорош! - сказал я ещё раз с нескрываемым сожалением. - Вот только ставить его в серию, да ещё с новым мотором, мы сейчас не имеем права. Или завод искать. Так ваши конструктора из столицы никуда ехать не хотят, а сопровождать всё равно надо. Давайте лучше вы ваши наработки к ЗИЛ-15М примените! А что? Короткое самосвальное шасси - в самый раз! Чтоб полный привод, но коробка, дизель - серийные. Шут с вами, можете даже танковый, форсированный ставить. Колёсики эти уникальные, диаметром аж метр шестьдесят, к чему? Давайте тоже серийные, метр сорок. От БА-11. Да, труба пониже, дым пожиже, но на средние-то танки таких танковозов хватит. А тяжёлых не так уж много. 75-тонный прицеп, ну куда? Это ж двенадцатидюймовую гаубицу на полевом лафете, да с передком, если б у нас такие были, таскать можно. Полный вес поезда - сто десять тонн! Много мостов его выдержит? И БА-12. Это правильно, что вы с ним не поспешили. Такой технический экстремизм ГАБТУ точно не стало бы оплачивать! Подумать только 35-тонный колёсный танк! Нет уж! Давайте нормальный бронеавтомобиль-разведчик. БА-11 нас устраивает. Почти. Дайте ему четвёртую ось и ЯГовские агрегаты. Чтоб порезвей был, да через окопы перемахивал. Легко! А не как БА-11, с подвыпедвортом по диагонали! Двадцать пять тонн - больше не надо. И не нужна эта 45-мм броня кругом. Это уровень танка Т-34 и первых выпусков Т-126. Её всё равно уже мало. Новый корпус просто добронируйте до 30-мм по кругу, чтоб осколки крупных снарядов держал, и хватит. Мы же вам ещё весной ТТЗ высылали! А колёсных танков в 35 тонн, у которых треть веса на трансмиссию и ходовую падает - не надо. Мы столько стали лучше на нормальный танк пустим. А по деньгам и станкочасам - на два нормальных танка. У нас на носу... экстремальные условия эксплуатации техники! Значит, она должна быть, либо сильно, по-настоящему сильно защищённой, либо её должно быть много! А вы тут серию рекордных колёсных чудищ затеваете!
   Уехал с ЗИЛа расстроенный до зелёных соплей. Несостоявшегося 537-го было откровенно жаль. Вот, спрашивается, чего бы им было не озаботиться год назад, когда на двух нитках конвейера из пяти ЗИЛ-15 ставили? Нет, не почесались, пока танковое двигло с коробкой не понадобились! Впрочем, может, оно и к лучшему. ЗИЛ потоком такие тягачи гнать всё равно не смог бы. Больно здоровы. Да и куда их столько? Может, на Кировский завод в Ленинград эту тему спустить? А что? Там опыт по большим машинам наработан. Скрестить этот экспериментальный ЗИЛ-12М с 25-тонным карьерным самосвалом "Кировец-2". От первого - шасси. От второго - серийную коробку и двигатель. 420 сил гражданского Д-130-4 будет маловато, так ему же не круглосуточно молотить, как в горнодобывающей промышленности. Поднять мощность до 550-600. Т-28, помнится, по мотору из танков 1-го и 2-го поколения был самым "живучим".
   Всё равно, кому-то вслед за машиной переехать надо будет. Уговоры. Да и хай на ЗИЛе поднимется. Как же так, работали-работали, а тут забирают любимое детище! Плевать, продавим! Только вот Кировский завод за флотом закреплён. Карьерные самосвалы так, гражданский сектор. Хоть он, сектор этот, и тянет на четыре пятых продукции завода, генерал-адмирал, ясное дело, упрётся. Тут сухопутчикам только пальчик дай, всю руку отхватят по самую задницу! Дело принципа! До сих пор удивляюсь, как СТТ и лафеты древних пушек перед Финской проскочили. Но то были случаи, уникальные эпизоды, а тут - серия. Это уже совсем другой коленкор! Торговаться с наркомом РККФ - единственный путь. Вот, только чем его соблазнить?
   Проехав ещё пять минут в направлении улицы Фрунзе и прикинув кое-что в уме за это время, я изменил курс в сторону "братского" наркомата. Генерал-адмирал отсутствовал, но ждать пришлось недолго, да я и сам виноват, свалился не только без приглашения, но даже без предупреждения.
   - С чем пожаловал? - хмуро спросил меня генерал-адмирал после рукопожатия. Удивляться нечего, все мы, красноармейские, краснофлотские, всё больше в последнее время хмуримся, а не улыбаемся беззаботно. В основном, потому, что точно знаем, что весной - война. Но я, всё больше, потому что не могу представить, что вообще задумал Адольф. Хотя бы - почему!? Не давали ж ему повода. Зато, что зубы обломает, понять дали. И всё равно он лезет! Я как-то его врождённую к нам ненависть, наедине с собой, не отрицаю. Но чтобы так в дурь переть, одних этих тараканов мало! Тут ещё два-три "стада насекомых" где-то прячется! И хорошо бы догадаться - каких. То бишь раскрыть и понять замысел врага. Но, видно, я не гений, чтоб гения постичь, увы. Гении они такие. Пока всё получается. Не вышло - сразу "псих".
   - Да вот, хочу поинтересоваться у тебя, как выполняется план строительства тяжёлых башенных береговых батарей, - признался я на выдохе, садясь, одновременно, за стол.
   Эффекта от своих простых слов, тем более такого, я не ожидал. Но Кожанов, уронил челюсть и, выпучив глаза, плюхнулся в своё комфортабельное, "адмиральское" кресло.
   - Привидение увидел? - в шутку спросил я, стараясь этим вывести моряка из ступора.
   Получилось. Если б знал, что получится именно так, ушёл бы по-тихому.
   - Как ты узнал?! - вскочил нарком на ноги и, оперевшись на стол руками, буквально, заорал на меня.
   - Узнал что? - уточнил я, сохраняя хладнокровие, что ещё больше завело Кожанова.
   - Вы там в НКО совсем охренели?! Вы что, товарища Сталина, Предсовнаркома прослушиваете?!! Или это Лаврентий?!! А-а, я то думаю, откуда он... Ты понимаешь, чем для тебя это пахнет?!!
   - Догадываюсь, - не чувствуя за собой никакой вины, сказал я невозмутимо, и выдал догадку. - Валерьянкой?
   - Это ещё почему? - оторопел Кожанов, подавшись назад, как остановленный уздой на всём скаку конь.
   - С такой твоей реакцией на безобидные вопросы, в том твоём сейфе, за коньяками да винами, её не меньше трёхлитровой банки стоять должно! - вызверился я не сдержавшись. - Ты чего взъелся?!!
   - Чего взъелся?!! - уже без экзальтации, но по-прежнему враждебно, переспросил нарком РККФ. - Я прямо от Сталина. Минут пятнадцать, как из кабинета вышел.
   - Да, я тебя очень даже понимаю! - не удержался я от того, чтобы подшутить. - Предсовнаркома, порой, такой "фитиль" вставит, что первого встречного прибить хочется!
   - Дураком не прикидывайся! Откуда ты ещё мог знать, о чём говорили, если не прослушка?
   - Действительно, откуда, если я полчаса уже у тебя в наркомате сижу? Как, спросишь у своих, или на слово мне поверишь?
   - Я час на приёме был...
   - А я на ЗИЛе был, и что? И вообще, пошёл ты, параноик! - перебил я наркома, окончательно "слетев с катушек". - На свой вес употребляешь много! Тебе уже не Красным флотом командовать, а чертей по углам гонять!
   Встав из-за стола, я, без намёка на демонстрацию, на полном серьёзе, собрался уходить. На кой ляд мне весь этот геморрой? Тех уговаривай, этого успокаивай! Жила РККА как то без танковозов и дальше проживёт.
   - Постой, - придержал меня Кожанов. - Погорячились. Оба. Давай с начала. Какое тебе дело до строительства башенных батарей?
   - Да вот, посочувствовать пришёл, как товарищ. И пожурить, но уже как соратник в деле защиты СССР от происков буржуазии, - в ответ на не слишком дружелюбный тон вопроса, я посчитал просто необходимым навести тень на плетень. - То, что у тебя беда со строительством тяжёлых башенных батарей и так всем видно. Вон, даже товарищ Сталин не удержался, чтоб не пропесочить.
   - Положим, беды нет, а есть перевыполнение планов заводом "Большевик" и полное невыполнение планов по строительству линейного корабля, на который всей партией деньги собираем, - возразил генерал-адмирал и тут же "перевёл стрелки" - По твоей, между прочим, вине. Вследствие чего, пришлось "пристраивать" двенадцать 457-мм пушек и строить под них береговые батареи с открытыми установками в двориках. Одну батарею у Севастополя, ещё две на старых позициях на Балтике. Воспользовались готовыми основаниями под 12-дюймовки на мысе Тахкуна и батареей на Эре. Обуховские пушки, отбитые у финнов, перенесли на мыс Церель на позиции старой 43-й батареи. За счёт башенных батарей с 356-мм пушками. Хотели сэкономить, а вон, как вышло. Каждая открытая батарея по бетону, арматуре, иным материалам, кроме брони, в две башенных почему-то встаёт. Итого имеем восемь, а с учётом зимнего выпуска, уже десять неприкаянных башен с 14-дюймовыми 54-калиберными пушками. До весны, понятно, ничего уже не успеем. И так построили, сколько могли. Две башенные батареи на полуострове Рыбачий и третья, на острове Кильдин, вместе с испанско-английскими пятнадцатидюймовками надёжно перекрывают подходы к Печенге и Мурманску. На Балтике все дореволюционные артпозиции восстановлены и усовершенствованы. На Нарген-Порккалаудской позиции, на северном фланге, построена башенная 356-мм батарея. Про Эрэ говорил. Башенные батареи на Утэ, Хуммерсэ, Эккерэ, с которого можно шведский берег под огнём держать, "тыловая" батарея Энклинге, батарея Плейкиля, батарея Лаппёрайна, которая тоже Ботнический залив простреливает поперёк. На Чёрном море две батареи, у Одессы и Новороссийска. Каждая такая батарея - ядро ОАД или ОАП. Что б ты знал. Это ещё целая куча батарей, 130-,100- и 87,6-миллиметровых универсальных, батарей ПДО с танковыми башнями, миномётных, гаубичных, МЗА, выносных постов наводки. И всё в бетоне! За год залили больше, чем за все времена царизма! А ещё Курляндская зона с УР по "орденскому рубежу" на сухопутном фронте и ОАД в Виндаве с ядром из двух десятидюймовых башен старого "Рюрика". Рижский ОАД с 180-мм артиллерией главного калибра. Да что говорить, к апрелю введём в строй позицию в Ормузском проливе, которая его наглухо перекроет. С тремя 14-дюймовыми батареями на островах Ларак, Хенгам и западной оконечности острова Кешм. Плюс 180-мм батарея на острове Ормуз. За полгода! Правда, те батареи не башенные, а открытые. И так пушки туда пришлось сперва по Волге и Каспию в разобранном виде тащить. А потом на тракторных телегах за пятидесятитонными "Ворошиловцами" через весь Иран. Потом опять баржами на острова. Самая тяжёлая часть, ствол, между прочим, под девяносто тонн! Так то! И мне ещё пеняют, что у меня четырнадцатидюймовые башни завалялись!
   - Ну, и что ты жмёшься? Отдал бы их Кулику, раз так просит, - усмехнулся я.
   Генерал-адмирал свирепо на меня взглянул, но сдержался и стал жаловаться.
   - На Тихом океане конь не валялся. Одна башенная двенадцатидюймовая батарея. Остальное - мелочь. Минимум, две батареи нужны на Сахалине, по одной у Владивостока и Петропавловска и ещё одна на материке, перекрыть подходы к Татарскому проливу с юга.
   - Экий ты хозяйственный, - с иронией начал я, решив, что собеседник дошёл до благоприятного мне состояния и можно лезть с инициативами. - Ничего, что японцы нам сейчас, минимум, не враги, а твои морячки на их кораблях, считай, практику проходят? А ведь артиллерия нам сейчас на западе нужна! Выходит, прав Кулик?
   Кожанов насупился, не отвечая. Башен ему было жалко. Жаба - страшный зверь!
   - Давай помогу твоему горю, - улыбнулся я. - Смотри, башни ведь те самые, МК-2-14 с крейсеров 69-бис?
   - Ну да. Только обозначение другое - МБ. У нас ведь стандартизация, унификация, серия. Хотя брони им можно было бы и добавить...
   - Которые вместо изначальных МК-3-12 на 69-м проекте установлены? - задал я второй наводящий вопрос.
   - Ты думаешь... - допетрил Кожанов и сразу воодушевился, но спустя секунду глаза вновь потухли и он скептически заявил. - Не пойдёт! 69-бис укреплять под новую артиллерию пришлось. Шутишь, сила отдачи на треть больше, как мне бывшие твои же конструкторы-пушкари хвалились. Время, опять же. На перевооружение "Марата" полгода ушло. А у меня к маю все линкоры и тяжёлые крейсера должны быть в строю! И вообще, что может дать замена? Сейчас у меня двадцать небоеспособных стволов, а станет тридцать! Спасибо большое!
   - Плохо ты меня знаешь, если думаешь, что с ерундой к тебе сюда припёрся и просто так отвяжусь! - отнюдь не терял я оптимизма. - Во-первых, у тебя под "маратовские" МК-3-12 два монитора строится. И их ещё не поздно под МК-2-14 укрепить. Во-вторых можно старым кораблям просто запретить вести стрельбу полными башенными залпами. Только полузалпы! Отдачу одной четырнадцатидюймовки на каждую башню, хоть "Октябрина" с "Парижанкой", хоть "Севастополь" и "Кронштадтом" выдержат легко. В-третьих, "Ворошиловская" батарея на суше, остров Русский в море, надо полагать, от отдачи не сползёт. В-четвёртых, "Октябрина" всё равно полгода во льду стоит. Итого, что мы имеем? Четыре башни в резерв на мониторы, четыре на "Октябрину" и ещё две на "Ворошиловскую" батарею. Десять! Причём, восемнадцать двенадцатидюймовых пушек высвобождается сразу и ещё дюжина - к концу года. Как тебе?
   - Верно! А царские стволы на эти ТП-1 отдать! Пусть Кулик подавится! - вновь воспрял генерал-адмирал, проявив неслыханную и ничем не оправданную щедрость.
   - Э, нет, дорогой товарищ! Так не пойдёт! Кулик хочет на чужом горбу в рай въехать, чтоб и тяжёлые железнодорожные транспортёры у него были, и стволов под них не делать, "Баррикады" не отвлекать. Пусть лучше напряжётся и, раз ему так приспичило, гаубицу на этот транспортёр "пришпорит". Всё пользы больше будет. Ведь, какой тебе то прок с тех транспортёров? Могут стрелять со штыря с бетонных оснований, как ТМ-1-14? Так на западе у тебя стационарных батарей довольно, а вот на востоке, на Сахалине и Камчатке, железных дорог под ТП-1 нет. Что из этого следует?
   - Что? - не возразив ни разу и вообще об этом не помышляя, как зачарованный, спросил Кожанов.
   - Что тебе нужны подвижные береговые установки. Но не железнодорожные. Чтобы перебрасывать их можно было куда угодно. Сам говорил, что четырнадцатидюймовки на тракторных прицепах протащил через весь Иран.
   - Ну да. Только какие же они подвижные? Этак и 457-мм пушки в подвижные записать можно. Ведь на Эрэ и Тахкуну их тоже, вроде как, "подвинули". Для таких установок, хоть двенадцатидюймовых, хоть четырнадцати-, хоть восемнадцати-, бетонные основания нужны, защита. Даже построй я батареи без вооружения, собирать-разбирать артустановки замучаешься. Ты вообще понимаешь, о чём речь? Высота каждой от шести метров до десяти!
   - Знаешь что? Давай без технического экстремизма! Я почему про двенадцатидюймовки речь завёл? Потому, что ствол с замком, самая тяжёлая неразборная часть, пятьдесят с небольшим тонн весит. Приблизительно как тяжёлый танк. Остальное - легче. Люлька с противооткатными устройствами - около 35 тонн. Верхний станок береговой установки - столько же. Итого, береговая одноорудийная установка, без основания - 120 тонн. Но такая нам не нужна! Нам нужна установка для стрельбы с грунта. Разборная. Чтоб её за несколько часов на позиции можно было в боеспособное состояние привести. Тогда её можно будет вдоль берега на угрожаемые участки по подготовленным маршрутам перебрасывать с большой скоростью. Или на Дальний Восток. Хоть на Сахалин, хоть на Камчатку. А при грамотной разведке маршрутов и на сухопутном фронте использовать, как артиллерию РГК. Всё-таки это товар штучный, по болотам его таскать не след. А через реки по прочным капитальным автомобильным или по железнодорожным мостам перебрасывать, сделав вдоль рельс настил. На худой конец - по двойным понтонным мостам из стандартных "раскладушек". Они как раз 120-тонные получаются. Прям под вес прицепа с тягачом.
   - Это ты мне говоришь: "без технического экстремизма"? Где ты двенадцатидюймовые полевые пушки, стреляющие с грунта, видел?! У меня железнодорожная установка на транспортёре, с 40-калиберным, к тому же, стволом, под 250 тонн весит!
   - На Карельском перешейке, - ответил я спокойно. - Даже 343-миллиметровые. Ствол - 85 с половиной тонн.
   - Так то, считай, осадная! Обстрела по горизонту нет!
   - Не веришь ты, товарищ нарком, в гений советского человека, - рассмеялся я, полностью уверенный в себе. - Сомневаешься, что нет таких крепостей, которые не взяли бы большевики!
   - Давай уже серьёзно! - рассердился генерал-адмирал. - Нечего тут технику с политикой смешивать!
   - Давай серьёзно! - принял я вызов. - У тебя ЛМЗ чем занимается? 457-мм башню ваяет? Как оцениваешь шансы сей башни поучаствовать в грядущей войне, даже если она лет пять, как Первая Мировая, продлится? Предлагаю, серьёзно, не маяться дурью и заняться решением актуальных задач в короткие сроки. Такая актуальная задача - полевой разборный лафет для 305-мм пушки в 52 калибра. Причём, с силовыми приводами наводки и механизированным заряжанием. Я, всё таки, инженер, недостижимых целей не ставлю. Предлагаю объявить конкурс по всем заводам, производящим крупногабаритные металлоконструкции.
   - Ты так рьяно напираешь, что теряюсь в догадках... В чём же здесь твой интерес? - с большим подозрением спросил меня нарком РККФ.
   - Ну вот! А как же вселенский плач о том, что я, исключительно из врождённой вредности и маниакальной неприязни к линкорам, вновь ставлю им палки в колёса? - удивился я наигранно.
   - Об этом даже не спрашиваю, это всем и так известно, - не принял шутливого тона нарком. - Говори, о чём ещё не знаю!
   - Понимаешь, есть у меня такое Объединённое КБ ЗИЛ, где народу больше, чем толку. И вот, задумал я распихать его, против воли конструкторов, которые в столичную жилплощадь вцепились, по заводам, где инженерных кадров не хватает. Но дело надо обставить так, чтоб народ не изобиделся и энтузиазма не потерял. Осознаёшь, в чём тонкость? - задал я риторический вопрос. - Вот и думаю, что посадить их в шараги некузяво выйдет, а вот в армию призвать - в самый раз. Или на флот. Тогда приказ и поедут куда угодно. Но чтобы ропота большого не было, начинать надо с малого. Я ж тебе говорил, что прямо с ЗИЛа к тебе приехал? Показывали мне там колёсный тягач, который может тяжёлые 50-тонные танки на прицепе по дорогам и без дорог на большой скорости возить. Машина очень нужная. Это тебе и эвакуатор. И транспорт, чтобы те же трактора "Ворошиловец-3" перебрасывать. И артиллерийский тягач для систем РГК. Чтоб те могли мчаться со скоростью мотострелков. Только вот, понимаешь, в тягач этот вкорячили новый дизель ради того, чтобы потом его в танк перенести. Хитрецы голозадые. Обмануть решили, хоть я их предупреждал, что Москва танки с по-настоящему толстой бронёй не потянет. И куда мне ещё один танковый дизель? Их и так уже четыре! Но тягач хорош! В него бы мотор и коробку карьерного второго "Кировца" впихнуть! Да на Кировском заводе и выпускать, а? Вот на кой нам во время войны карьерные самосвалы? Хватит тех, что уже есть. Вон как старались, план перевыполняли, чтоб строители Новой Европы ни в чём нужды не знали! "Правда" весь мозг этими статьями выела, будто писать больше не о чем. Вот я и придумал комбинацию, чтоб башни у тебя остались, двенадцатидюймовки тоже, но так, чтобы их и на фронтах применить можно было, что потрафит Кулику, тягачи тебе для двенадцатидюймовок - сколько надо, мне - все оставшиеся. Некоторые инженеры, призванные под знамёна, поедут не куда-нибудь, а в Ленинград, на Кировский завод. Тоже столица. Была. Жать потихоньку, нежно - прижмём, но не сломаем. Как тебе?
   - Да, конечно, некоторые товарищи так несознательно, порой, себя ведут... - стал размышлять генерал-адмирал, тоже хлебнувший горя с технической интеллигенцией. - Но я без башен для линкора остаюсь?
   - Тьфу! - я свирепо уставился на наркома, скрестив на груди руки и откинувшись на спинку.
   - Семён, правда, сколько уже можно? - принялся уговаривать меня Кожанов, - Только всё налаживается, как ты встреваешь! И ведь опять к Сталину со своей сверхидеей попрёшься! И уговорить сможешь!
   - Мне плевать! Плевать, какой завод сделает установку! - ответил я резко. - Просто Механический на них собаку съел! Было б у меня время - сам бы поучаствовал! Вон - МССЗ под боком! Что, там пять-шесть ферм сварить не смогут?! Шахту мне подводную для твоих спцстволов для водолазов - враз сварганили. Ещё когда капитаном был. А генерал-полковнику то...
   - Ну, вот и ладушки! - расцвёл генерал-адмирал, для которого линкоры, единственный класс кораблей, не представленный на достойном уровне в РККФ, тоже уже стал идеей фикс. - Мне башни, пушки, тягачи для пушек, конструкторов в строй - согласен.
   - Это не всё, - полез я дальше, чем хотел из одной только вредности. - За линкорную башню с открытых береговых батарей двенадцатидюймовки снимешь. И 40-калиберные с транспортёров ТМ-2-12. И вообще все запасы их со временем отдашь.
   - Ничего себе! Чем же я их заменю?!
   Только не говори, что у тебя 356-мм пушек не завалялось! Перед новым годом на первом военно-хозяйственном совместном совещании сам хвалился, что ЛМЗ по одной башне в месяц сдаёт, а Николаевский завод по две в три месяца. "Большевик" на каждые четыре "строевых" пушки одну запасную делает. Итого у тебя в загашнике, я посчитал, 23 или 24 орудия. Хватит за глаза, чтоб заменить.
   - Это только стволы на случай боевых повреждений! Люлек с тормозами только восемь! - стал откровенно торговаться главный советский флотоводец. - И к ним четыре станка! Да и те - в Иране! В запас в Ормузский морской район! Как раз "вторым рейсом" их на Кешм собирались доставить!
   - Как хочешь! Мне всё равно. Хоть из Ирана, хоть твой ненаглядный ЛМЗ пусть клепает. План по башням не выполнит - не беда. Куда их? Солить что ли? У тебя и те, что есть, забрать хотят.
   - Но батареи на Балтике на островах! Лёд! К маю пушки должны быть в строю!
   - Ледокол, десантные баржи, трактора с прицепами. Придумаете что-нибудь.
   - Умеешь ты уговаривать!
   - А то! Но это не важно. Поскольку с тобой ли, без тебя ли, или вообще против тебя, будет , как я говорю. Если надо - Кулик с Карбышевым поддержат и этого хватит. Дело ведь взаимовыгодное.
   - Только вся головная боль - у меня! - справедливо заметил флотоводец.
   - Так за чем дело стало? Отдай пушки, отдай Кировский завод - живи спокойно.
   - Ага! Щас! Разогнался!
   - Ну, вот видишь, есть тебе ради чего стараться, - сказал я рассудительно. - Закатывай рукава!
   Немного ещё посидев и поговорив, для "снятия накала", на отвлечённые темы, уехал я из наркомата ВМФ с чувством глубокого удовлетворения. Главное - появилась перспектива досрочного решения "инженерной" проблемы. Понятно, что с началом большой войны "техническая интеллигенция" всё равно встала бы в строй, что было предусмотрено мобпланом 41-го года. Но лучше уж это сделать пораньше, если есть повод. Всяко не миллионы по мобилизации, в глаза не бросается. Да и призывать то не обязательно всех поголовно, достаточно звания присвоить. Пусть порадуются. И продолжают на своих местах работать. А вот те, кому переехать надо обязательно - получат приказ. Но не все и не сразу. И, возможно, не навсегда. ЗИЛовцев тоже по-человечески понять можно. В кои то веки переехали из коммуналок и бараков в индивидуальные квартиры нового заводского микрорайона на Пролетарском проспекте. И опять выселяйся и мчись в глушь со "скворечниками" во дворе! Нет, пусть, как у всех бойцов и командиров РККА, семьи на постоянном месте жительства остаются на время войны. А там - как карта ляжет.
   Ну и дополнительные "бонусы" в виде тягачей, которые, если всё пойдёт гладко, наверное, назовут, после сверхтяжёлых бульдозеров, "Кировец-5", очень меня греют! Конечно, Ленинград, пока не началась стройка, дал РККА, за год серийного производства, около трёхсот тракторов "Ворошиловец-3" с 420-сильным дизелем, плюс ещё столько же трудится на гражданке. Но это совсем не то! Тащить можно почти всё, что имеем, за исключением некоторых "эрзац-систем", что по-быстрому сварганили к Финской. К примеру, тех же 343-мм пушек. Но и с ними выкрутиться можно, разобрав для транспортировки. Ствол, верхний, нижний станки - отдельно. Но - со скоростью пешехода. Автоколонна же идёт 20-30 километров в час. Отдельная машина, в среднем, больше. Даже при отступлении подбитые танки можно успевать эвакуировать в глубокий тыл. На трейлерах до железки, дальше - на платформах поездом. Автотягач-эвакуатор несколько раз обернётся, а трактор, с его то ходом, того и гляди сам в руки противника попадёт.
   Пушки опять таки. То, что тяжелы - ерунда. Артсистемы особой мощности - товар штучный. Ради них и маршруты выдвижения можно толково подготовить. Зато, с их-то досягаемостью, даже одной батареей можно обстреливать любую точку на любом разумном фронте прорыва. И не только на передовой, но и в глубине. Авиация, бомбардировщики, штурмовики - понятно, тоже могут полутонки таскать и даже более. Но, не в любую погоду.
   Остановившись в своих размышлениях на артиллерии, в родном наркомате я, для гарантии успеха предприятия, задумал заручиться поддержкой в "раскулачивании" моряков у Кулика и Карбышева. С начальником ГВИУ разговор сложился просто. Вес трактора "Ворошиловец-3", основного тяжёлого бульдозера, тянул на 50 тонн. Это накладывало некоторые ограничения на планирование строительства укрепрайонов, поскольку прицепной двухроторный траншейный экскаватор, способный за один проход рыть рвы шириной, по дну, три метра и глубиной полтора, могло таскать за собой лишь детище ленинградских танкостроителей. Приходилось руководствоваться принципом "от ЖД в стороны" и тяжёлая инженерная техника постепенно уезжала всё дальше в дебри и болота. Как прикажете, если вдруг события развернутся неблагоприятно, её оттуда вытаскивать?
   А вот разговор с начальником ГАУ, маршалом Куликом, отложил на следующий день. Благо повод повидаться тет-а-тет нам, ладящим, как кошка с собакой, был. И нет нужды ничего выдумывать.
  
  
  
   Эпизод 11.
  
   В ночь на тридцатое января столбик термометра показал минус двадцать два, что стало ощутимым потеплением по сравнению с крещенскими морозами, когда температура минус тридцать держалась днём, а ночью падала ниже сорока. Зима, обернувшись своей сухой, солнечной стороной с искрящимся, днём золотом, а ночью серебром, снегом откровенно радовала, но для минимальной объективности конкурса нужен был хотя бы кусочек лета. В ходе сравнительных стрельб на Красноармейском полигоне холод мог повлиять на свойства брони и снарядов, а густой, морозный воздух - на внешнюю баллистику. Поэтому, к назначенным на пятницу испытаниям различных образцов 25-мм подкалиберных снарядов, заблаговременно вырыли крытую, тёплую, обогреваемую "буржуйками" траншею, с позицией орудия на одном конце и площадкой для тележек с мишенями на другом. Таким образом, приличия были соблюдены. Ведь ждать лета, чтобы оценить результаты в полном объёме, у нас уже просто не было времени.
   Поводом для моего здесь присутствия являлась некоторая причастность к двум принципиально разным образцам, которые сравнивались с "катушкой" немецкого типа (впрочем, применительно к 25-мм, именовать её БПС было большой условностью). Оба имели отделяемый поддон. Первый я всего лишь "сосватал" Кулику, невинно поинтересовавшись, в своё время, когда нам впервые демонстрировали "импортные" боеприпасы, успехами советских артиллеристов по подкалиберным снарядам орудий большой мощности. Действительно, такие опыты ставились на царских пушках 356-мм калибра ради повышения дальнобойности и был достигнут результат в районе 120 километров 120-килограммовым снарядом, что было лучше, нежели у немецкой "парижской" пушки ПМВ. И несравненно проще. Похвалы и предположения, что "советская схема" посрамит германца и в малом калибре, оказалось достаточно для создания 25-мм снаряда с отделяемым поддоном. Бронебойный сердечник, в виде готовой 14,5-мм пули Б-32 или БС-41, вставлялся в точёную алюминиевую втулку с готовыми поясками и фиксировался в ней разжимной пружиной. При выстреле пуля просаживалась глубже и пружина вставала в специальную кольцевую проточку, разобщая поддон и сердечник, которые, после вылета из ствола, разделялись под действием набегающего потока. Для облегчения "пассивной" части, в ней, параллельно пулевому отверстию, сверлилось ещё восемь тонких слепых. А вот дно сделали сплошным из-за опасений "поддавливания" сердечника вперёд.
   Второй тип подкалиберных снарядов с отделяемым поддоном родился в недрах небезызвестного "острова", где собаку съели на массовой штамповке. Схема была столь непривычной, что правоверные артиллеристы, увидев снаряд в сборе и в виде отдельных частей, напрочь отказались им стрелять, утверждая, что он просто обязан развалиться прямо в стволе и, если даже этого не произойдёт, не пройти сквозь дульный тормоз. Пришлось снять фильм, где генерал-полковник Любимов самолично ведёт оными снарядами огонь из строевой 25-мм противотанковой пушки на полигоне в Кубинке. Из ста сделанных мною тогда выстрелов не подкачал ни один, а трассы пуль БЗТ наглядно свидетельствовали о правильности их полёта. Конечно, на недостаточной стабилизации при высокой начальной скорости полёта пули, шишки уже успели набить те, кто работал со "втулкой". Первоначальный результат в 1350 м/с для 100-калиберного ствола пришлось снижать до 1250 м/с, пошаманив с метательным зарядом, его весом, сортами пороха и добавками к нему. "Островитяне" же воспользовались результатом, благо вес обоих БПС был одинаков - 110 грамм против 290 обычной бронебойной болванки.
   "Островной" снаряд ещё на стадии разработки получил сперва прозвище, а потом и официальное имя собственное - "Клевер". А всё из-за ведущего устройства из трёх алюминиевых сегментов, объединённых, ради автоматизации технологии сборки боеприпасов, а также ради предупреждения преждевременного раскрытия под действием центробежных сил, короткой стальной гильзой-днищем с центральным отверстием. На ускоренной киносъёмке снаряда сразу после выстрела, при просмотре фильма, было отчётливо видно, как ВУ раскрывается, подобно трёхлистнику, выпуская бронебойный сердечник в свободный полёт. Преимущества "Клевера" были очевидны. В первую очередь - массовая технология. Все три сегмента были абсолютно идентичны и штамповались из алюминиевой заготовки в один приём. Что тут сравнивать с "немкой" или "втулкой", где больше десятка одних токарных операций. Причём - с прецизионной точностью. И всё таки, все "традиционные" БПС, представленные на конкурс, приходилось дополнительно балансировать. Что тоже - специальный, уникальный станок и ловля миллиграммов. "Клевер" же был рассчитан на выпуск на автоматической линии без использования ручного труда. Во вторую очередь - трёхсегментное ВУ при выстреле надёжно фиксировало сердечник сразу со всех сторон. Сзади, спереди, с боков, не допуская его малейшего смещения. Благодаря этому открылась явная возможность применения трассеров, что во "втулках" делать опасались. Были у "Клевера" и недостатки - пугающая артиллеристов конструктивная схема, которая вопреки всем умозрительным теориям, почему-то, работала, и непосредственная причастность к БПС генерал-полковника Любимова, постоянно и настырно лезущего в чужой огород.
   С начала стрельб мы с маршалом Куликом не перекинулись даже словом, кроме неизбежного приветствия. Он со свитой "пушкарей" оккупировал всю центральную часть тёплой вышки, а я, всего лишь с новым своим порученцем, майором Петренко, притулился в уголке. Матвей, надо сказать, человеком был выдающимся. В первую очередь - габаритами. В петровские времена, наверное, быть бы ему гренадёрским полковником, несмотря на крестьянское происхождение. Или тогда только мушкетёрские или, как их, фузилёрные полки были? Неважно. Важно то, что рост майора Петренко составлял два метра и двенадцать сантиметров. И он отнюдь не был худющей "жердиной", прочие габариты росту соответствовали. Причём гармонично и пропорционально. До большой демобилизации 40-года бравый майор всю свою службу провёл в пехоте и, во многом, благодаря своему решительному характеру, умудрился не пропустить ни одной войны, начиная с конфликта на КВЖД, в котором участвовал рядовым бойцом. Грузия, Испания, Маньчжурия, Польша и Финляндия кого угодно сделали бы уже комдивом, генералом или, на худой конец, полковником, но Матвея постоянно преследовали какие-то досадные недоразумения, следствие решительности при пониженных "пороге страха" и элементарной рассудительности. В танковые войска его перевели с должности комбата и, не найдя ничего лучшего для технически не подкованного командира, поставили командовать тылом одного из полков 13-й танковой дивизии. А ещё Матвей верил товарищам абсолютно и бесстрашно. Сказано - удельное давление на грунт у грузовика ЗИЛ-6В с регулируемым давлением в шинах меньше, чем у лошади. Надо верить! И на несущественное слово "удельное" нечего внимание обращать! В результате колонна тяжёлых грузовиков, выгнанная на лёд Мухавца вслед за крестьянскими санями, делает "буль" прямо на глазах у нового комкора генерал-майора Жукова. Он то и попросил, не стесняясь в выражениях, забрать у него такого полкового зампотыла. Ну, куда мне его, кроме, как в "адьютанты"?
   К несомненным достоинствам порученца можно было отнести фанатичное увлечение боевым САМБО и всё те же габариты. Наряженный в специально сшитую генеральскую шинель, папаху, он внушительно восседал на заднем, "сталинском" сидении моего "Тура" (никуда больше не помещался), пока я, с усмешкой припоминая анекдот про плюгавого телохранителя и одевшись поскромнее, крутил баранку. И сейчас Матвей, одной своей исключительной индивидуальностью, уравновешивал всю маршальскую свиту. С лихвой.
   По мере того, как текло время и полигонные вездеходы ГАЗ-40 отвозили тележки с мишенными щитами, имитирующими лобовую проекцию "панцерфир" всё дальше, комментарии из "танкистского угла" становились всё язвительнее. На ста метрах Матвей, только ещё глядя в оптику, в процессе, давал осторожную оценку.
   - "Клевер", вроде бы, получше.
   Что и подтверждалось, когда мишени подвозили к вышке. На "нашей", что в обоих кругах в зоне НЛД, пристрелочном и контрольном, фактически, была одна большая пробоина в "десятке". У "немки", которая, по сути, была 290-граммовым ББ снарядом, но не сплошным стальным, а с твёрдосплавным сердечником в алюминиевом корпусе, дыра побольше, но лишь за счёт калибра. А вот у "втулки" одно-два попадания из каждых десяти уже пришлись в "девятку". Лучше, точнее прочих, справился "Клевер" и с уязвимыми зонами, прибором наблюдения мехвода, пулемётной установкой радиста и стволом пушки. В последнем случае, уложив все пять пуль в проекцию жерла. Лучший танкист-наводчик-инструктор ЛБТКУКС, вызванный мной ради такого случая и для исключения "человеческого фактора", не подвёл.
   - Конечно, с оптикой то всякий может! - в чём-то завистливо прокомментировал этот факт Матвей. - А ты так с открытого прицела попробуй. У меня в батальоне, в противотанковом взводе, всего один оптический пушечный прицел был. У командира. Выдавал на орудие, чтоб амбразуру ДЗОТа заткнуть или пулемёт какой-нибудь одним выстрелом сбить. А прицел-то, не весть что, как на снайперской винтовке, только сетка другая.
   - Ну, сейчас то, наверное, у товарища маршала, - хитро глянул я на стоящего тут же со своей свитой Кулика, - нищета оптическая преодолена? Хотя, зачем вообще на 25-мм пушках оптика. Дальность прямого выстрела по немецким танкам - больше километра. Обойдутся батальонные артиллеристы и открытыми. Уж в силуэт то, как-нибудь, попадут. Зато какая экономия!
   Кулик не поддался и на контакт не пошёл, стоически терпя и дальнейшие подколки, издёвки и насмешки с нашей стороны. Конкретно с моей - сознательные. А из Матвея просто пёрла простота и непосредственность.
   - Да как этой "втулкой" стрелять? Ей же слону в задницу в упор не попадёшь! - подкрепляя своё заключение, после осмотра 500-метровой мишени, весьма выразительными жестами, разглагольствовал майор Петренко, ничуть не смущённый тем, что из всех присутствующих был младшим по званию.
   - Да, пожалуй, на семьсот и в силуэт, дай Бог, половина придёт, - поддержал я. - Чего уж тут о выцеливании уязвимых мест говорить!
   Несмотря на такое мнение танкистов, программа испытаний была выполнена полностью. Надо сказать, что на семистах и на тысяче метров показатели "втулки" неожиданно выправились, дав лучший результат, нежели на пятистах.
   - Как это понимать? - насел Кулик на полковника из КБ Артакадемии, соповождавшего "втулку".
   - Разные партии снарядов, погрешности изготовления, - стал оправдываться тот.
   - То есть вы намеренно снаряды похуже поставили до полукилометра стрелять, а отборные - на дальнюю дистанцию? Чтоб результат "натянуть"? Очки втираете?!
   - Да! Хитрите тут! А нам в окопах потом что с вашими хитростями делать?! - беспардонно присоединился к возмущению маршала майор, наплевав на звания и должности или вовсе их не принимая в расчёт.
   - Товарищ генерал-полковник, следите за своими подчинёнными! - вместо того, чтобы обрушиться на прямого виновника, маршал Кулик спустил собак на меня.
   - Мои-то подчинённые дело говорят. И делают. А вот мы с вами, товарищ маршал, дурью маемся, не думая, как оно будет в окопах, - повысил я ставки ещё больше.
   - Это ещё почему? - возмутился начальник ГАУ.
   - Потому, что для 25-миллиметровки все эти извращения с отделяемым поддоном смысла не имеют. Чем вас, товарищ маршал, спрашивается, "немка" не устраивает? По сути, обычный калиберный снаряд. Но не сплошной стальной, а обтянутый алюминиевым чехлом 20-мм 260-граммовый вольфрамовый сердечник. "Втулку" в расчёт не беру. С её то кучностью и, подозреваю, ценой. Но вот "немка" с начальной скоростью 1000 м/с бьёт по нормали 100-, 90-, 80- и 60-миллиметровую броню. То есть "панцерфир" гарантированно пробивает в лоб с пятисот метров при любом курсовом угле, а в борт - свыше километра, на всей дальности прямого выстрела. "Клевер" же, с 64-граммовой пулькой, на тех же дистанциях показывает 80, 75, 65 и 45 миллиметров. То есть лоб немецкого танка на полукилометре, при большом курсовом угле, может и не пробить. А всё потому, что выстрел ослабленный. При наличном стволе большего не достичь, более крутая нарезка нужна. И ещё вопрос, выдержат ли пояски, если её ввести. Заброневое действие у калиберной "немки", опять же, выше.
   - Выше, ниже, какая разница? На танк хватит, - сварливо заворчал Кулик. - И пробития тоже. Чай, командиры и наводчики у противотанкистов не дураки, разберутся, когда можно бить и куда. Главное - поражение немецких танков в лоб обеспечено! До полукилометра! А из карбида вольфрама, что на "немку" уходит, пять "Клеверов" сделать можно. Пять! Тем более, что с этими твёрдыми сплавами морока. Чем больше калибр и вес, тем больше брака. Это уже, минимум, десять "Клеверов" за одну "немку"! Знаешь, сколько та "немка" стоит?
   - Знаю даже, сколько "немка" стоит целиком. Приценился недавно, когда для опытной партии "Клевер-45" закупал, - поразил я маршала своей пронырливостью и очевидным беспардонным вмешательством в артиллерийские дела в обход ГАУ. - Понимаете же, товарищ маршал, что батальонные пушки меня интересуют постольку-поскольку. Для меня 45-мм калибр важен, что на танках Т-34 стоит. К ним выстрелов повышенного пробития, кумулятивных и бронебойно-фугасных, как для 76-миллиметровок, не сделать. Только подкалиберные. Каюсь, отстрелял в своём хозяйстве БПС из танка Т-34. И для полковых ПТП, разумеется, он подходит. Активный снаряд - 300 грамм. ВУ - 450 грамм. "Клевер-45" в сборе - 750 грамм. Начальная скорость - 1150 метров в секунду. На стандартных контрольных дистанциях, по нормали, пробивает 120, 105, 95 и 75 миллиметров. То есть, "панцерфир" в лоб на дистанции в километр - гарантированно. А вблизи и ШтуГ куда угодно. Вот отчёты, фотографии, - протянул я Кулику картонную папку, на которую он воззрился, как на ядовитую змею. - Если есть желание проверить, так грузовик, что со мной пришёл, как раз ящиками с "Клевером" загружен. Подводя черту под всем мною сказанным, предлагаю унификацию по вольфрамовым сердечникам и одну большую серию, вместо двух. Потому, как для "сорокапяток" БПС вам всё равно принять придётся. И обеспечить ими все Т-34.
   - А если я не соглашусь? - твёрдо и со скрытой угрозой спросил начальник ГАУ.
   - Я так и знал, товарищ маршал! Поэтому сделал вам гадость заранее! - заржал я в голос. - Четырнадцатидюймовок для ТП-1 вам не видать, как своих ушей! Только вчера заглядывал к Кожанову на огонёк и присоветовал, куда башни с толком пристроить.
   - Ну, ты... Аферист! - сорвался начальник ГАУ.
   - Куда ж мне до вас, товарищ маршал! Это ж надо так извернуться, чтоб сорокадвухлинейное и шестидюймовое барахло 1877 года, под видом дивизионной артиллерии, продать туркам, забрать у них по цене металлолома и снова продать французам! И те, и другие, конечно, получили от вас в итоге современную артиллерию, но гешефт - на зависть всем буржуям! - не унимался я со своим язвительным остроумием, глядя, как у Кулика лицо пошло пятнами. - Ну куда вам ещё и четырнадцатидюймовки, товарищ маршал, вы и так у Кожанова, в обмен на УРовское вооружение и полевую артиллерию для береговых войск, которые он без всяких условий должен был получить, вытянули все царские тяжёлые артсистемы 1877 года. Вдобавок к тому, что у вас и так из этого старья было! И я, на этом фоне, оказывается, аферист! Уму непостижимо!
   Действительно, Кулик, под впечатлением от вынужденного применения "антиквариата" в Финской войне, прошерстил все собственные склады, базы металлолома, изнасиловал мозг наркома РККФ (береговые и морские пушки оказались на хранении либо у него, либо на приписанных к РККФ заводах), но завладел всеми остатками образца 1877 года калибром от девяти дюймов и выше. Для этих стволов на различных непрофильных заводах, вагоностроительных, металлоконструкций и проч. изготовили новые разборные лафеты с откатом по верхнему станку. Применительно к самой современной из них, к десятидюймовке, чей ствол весил 28 тонн, вся система на марше состояла из трёх, буксируемых тракторами ЧТЗ, 40-тонных повозок. Сам ствол, верхний и нижний станки, основание. Последнее представляло собой открытый сверху стальной короб, высотой в полтора метра, остальными габаритами равный стандартной фуре "эталонного мира". В задней части основания был установлен штырь и погон, вокруг которых вращался в горизонтальной плоскости нижний станок, опирающийся салазками лобовой части на дугу-направляющую с зубчаткой механизма ГН. Хоть сектор обстрела и не превышал семи градусов, спереди устраивались раздвигающиеся в стороны опоры с механическими винтовыми домкратами. Во избежание опрокидывания системы в крайнем правом или левом положениях. Изюминкой этого основания было его днище с "вафельным" протектором. Вернее то, что в него был встроен мощный домкрат, механизмы которого прятались между двойными бортами. С его помощью систему в сборе можно было приподнять, поставить на транспортные двухосные тележки, после чего развернуть на новое направление огня. Однако, на дальние дистанции возка всё равно была раздельной. 30-тонные основания 11-дюймовых пушек в 30 и 35 калибров были точно такими же, а для 9-дюймовок короче и, соответственно, легче. И всё это богатство ушло на базы хранения РГК, как и прочие системы большой и особой мощности.
   - Я! Я для себя что ли?! Вы только тянете, а тут сиди, латай тришкин кафтан! - задыхаясь от возмущения, выпалил маршал. - Если б не я с турецкими да французскими пушками, на какие б ты шиши тут с победитовыми снарядами развлекался, а?
   - Если б не вы, товарищ маршал?! Остальные только тянут?!! - повысил и я свой голос. - Ой ли? А, скажем, алмазный инструмент, которым оные карбид-вольфрамовые сердечники правят, с неба к нам свалился? Давайте уж не будем здесь себя пяткой в грудь стучать, кто чего и когда сделал! И, главное, каким способом! Чтоб вопрос о моральном облике некоторых товарищей не поднимать! Всё-то у вас, артиллеристов, как то некузяво выходит. То со "втулками" на сравнительных стрельбах мухлюете, то будущих союзников и даже родной РККФ обжуливаете. Нехорошо!
   - Нехорошо как собака на сене сидеть! Четырнадцатидюймовые пушки у моряков всё равно на складах без дела валяются! Товарищ Сталин, чтоб ты, товарищ генерал-полковник, знал, распорядился все стволы ввести в строй. А сделать это можно только на ТП-1! - очень удачно для меня соскочил с неудобной для него темы Кулик.
   - Вот завтра, на военно-хозяйственном совещании, генерал-адмирал и поблагодарит вас за то, что выявили недоработки на чужом дворе. И внесёт своё предложение по башням с 356-мм пушками. Посмотрим тогда, что скажет товарищ Сталин, - усмехнулся я. - А то он, не без помощи товарища Кулика, наверное, поторопился с распоряжениями. Уж будьте покойны, у меня для этого аргументы найдутся. Может, даже придётся сказать о том, что вы запутались в калибрах гаубиц для ТГ-1 и так ни одного ствола и не сделали! А чтоб прикрыть свой провал, решили моряков раскулачить! Как говорится, вашим же салом, да по сусалам!
   Кулик явно почувствовал, что влип. С должности, возможно, не попрут, но спросят строго. Особенно за то, что посягнул на столь нежно любимые верхушкой Союза тяжёлые артиллерийские корабли, попытавшись обмануть (катастрофа!) самого Иосифа Виссарионовича.
   - Но у меня есть обоюдовыгодное для нас двоих предложение. Вы, товарищ маршал, поддержите мою инициативу о призыве инженеров оборонных КБ на военную службу. И предложение об организации выпуска на Кировском заводе тяжёлых армейских колёсных тягачей вместо карьерных самосвалов. А взамен двадцати 356-мм пушек получите десятка три 305-мм, если поучаствуете в создании для них полевого лафета с широким сектором обстрела, а не железнодорожного с узким. Согласитесь, максимум, пара орудий особой мощности на железнодорожной магистрали и три десятка на участке прорыва - большая разница.
   - Ты соображаешь о чём говоришь? Какой полевой лафет с широким сектором обстрела? Знаешь, сколько та двенадцатидюймовка весит? - спросил Кулик без злости, но с немалым недоумением, глядя на меня, как на душевнобольного.
   - Знаю, соображаю! Ствол - пятьдесят тонн! Как раз столько, сколько сможет утащить новый кировский тягач! - начав с этого, я поделился не только с маршалом, но и со всеми присутствующими артиллеристами, своей теорией о лафете из 50-тонных "кубиков", рисуя схему прямо на снегу. - Итого, на одно орудие требуется иметь пятнадцать тягачей, кои утащат ещё и 300 выстрелов. Это если у нас круговой обстрел. Если нам достаточно сектора ГН градусов 50, то девять и 180 выстрелов. Если иметь по крану на батарею, а не на каждое орудие.
   - С ума сойти! Под триста тонн! - прикинул полный вес системы с круговым обстрелом кто-то из выглядывающих из-за моего плеча артиллеристов.
   - А вы думали? Железнодорожный транспортёр сколько весит? А круговой обстрел, между прочим, только с бетонного основания имеет, - сказал я, почему-то устало. - Ну как, товарищ маршал, годится вам такое взаимодействие родов войск?
   Маршал Кулик помолчал,сдержанно кивнул, будто соглашаясь, но потом спросил:
   - Круговой обстрел, значит, береговая оборона. ГАУ эти орудия так и так не достанутся...
   - Конечно, в отношении орудий особой мощности, следует сразу учитывать все возможные варианты их применения. Но на западе у нас береговая оборона стационарными силами обеспечена более чем. К тому же, на первый план сейчас выходят торпедные батареи, зенитные, противотанковые батареи противокатерной обороны, гаубицы и миномёты противодесантной обороны. А линкорные пушки хороши лишь проливы перекрывать. Из всех обозримых 38 стволов моряки реально могут претендовать на 4-6. Одну-две батареи на Камчатку. В иные места мобильные-то батареи можно перебросить тогда, когда в них возникнет нужда. Что вообще, в текущих политических реалиях, маловероятно. Поэтому на 32 ствола до конца года можете рассчитывать смело. Ещё четыре 40-калиберных ствола, которые тоже можно установить на лафет с широким сектором обстрела, снимите с железнодорожных транспортёров. И ещё у вас есть три ствола в 30 калибров. Два, с броненосца "Александр II" уже воевали в Финскую и ещё один ЭПРОН поднял с броненосца "Гангут". На батарею хватит. Они тоже по полсотни, с небольшим, тонн. Годятся на лафет по типу береговых десятидюймовок. Разумеется, если для них будут тягачи. О которых я говорил. Сперва тягачи для армии, части лафетов 12-дюймовок Кировскому же заводу можно заказать, чуток зенитных 88- и 100-миллиметровых пушек для ГАУ в целях компенсации от частичного восстановления в Сормово, на Уралмаше и в Краматорске выпуска полевых систем... Глядишь, можно будет вопрос ставить, чтоб завод целиком в пользу РККА отписать...
   Да, вот этот удар был, что называется, ниже пояса! Прошлые аргументы Кулик мог вполне себе критически оценивать, что-то принимая душой и разумом, что-то - нет. Но перспектива завладеть "флотским" заводом ( да каким!), в миг довела маршала до умопомрачения. Ради такой "морковки" он, без всякого вымогательства с моей стороны, был согласен абсолютно на всё! Кажется, попроси я его в этот момент вернуть деньги французам и туркам - вернул бы! Конечно, таких идиотских просьб с моей стороны поступить не могло. Зато "предварительные" испытания "Клевера-45" в Кубинке были зачтены, как государственные. Кулик подмахнул заранее заготовленный приказ о принятии на снабжение снаряда, который он в глаза не видел! А заодно и 25-миллиметровой "немки". Чего уж там, после "Клевера-45", мелочиться?
  
  
   Эпизод 12.
  
   Большое военно-хозяйственное совещание Совнаркома при участии начальников штабов и управлений НКО, РККФ, НКВД. Ежемесячное. Второе по счёту после почина 31-го декабря 41-го года. Сразу после расширения Совнаркома с образованием новых наркоматов "по-военному". Фактически, совещание по подготовке страны к войне, на котором "подбивались" текущие результаты, ставились задачи и ежемесячно контролировалось их выполнение. Сам факт такого совещания - секрет. Потому и проводится в субботу, когда всем прочим советским людям положено отдыхать и наслаждаться мирной жизнью. У нас же - война. Пусть не горячая, с пальбой и беготнёй, но тихая, с вводом в серию новых моделей оружия, строительством производств, передислокацией войсковых частей. Конечно, шила в мешке не утаишь, слишком много народу. За спинами основных действующих лиц за столом, сидят вдоль стен их заместители, начальники инспекций, управлений гражданских наркоматов. Кто-нибудь да ляпнет лишнего. Не уследишь. Не сомневаюсь, что немцы знают, что мы готовимся. И мы тоже видим и знаем, что готовятся они.
   - С докладом о международной обстановке выступит товарищ Молотов, - дал Сталин, после традиционного приветствия и вступления, слово наркому иностранных дел.
   - Товарищи! Международная обстановка обрела больше ясности, но ряд неопределённых моментов остался. По Европе. Все страны континента, за исключением Швейцарии вошли в союзнические отношения с Германией и находятся в состоянии войны с Североамериканскими Штатами и островной Великобританией, либо оккупированы ею. Последними в союз вошли Португалия в октябре, после захвата африканских колоний Ангола и Мозамбик и провала попыток вернуть их дипломатическим путём, и Ирландия, после октябрьского десанта немцев и восстания на острове, объявившая 17 декабря о своей независимости от Великобритании. При этом, в северной части острова Ирландия всё ещё идут бои, англичане сохраняют за собой небольшой плацдарм вокруг города Белфаст. Таким образом, после летней неудачи у Исландии, Гитлер, фактически, восстановил блокаду Великобритании и даже сделал её более тесной. То есть, ситуация в Европе, в целом, остаётся прежней. Из последних новостей по этому континенту - эвакуация правительства и королевской семьи Великобритании в Кейптаун в Южной Африке и официальное урегулирование отношений между Парижем и Берлином. Гитлер и Петен подписали мирный договор, устанавливающий между странами границы 1914 года и союзный договор, - сделав паузу, Молотов попил воды и продолжил.
   - Африка. Север континента, Французскую Западную Африку, северную часть Французской Экваториальной Африки, Судан, Эфиопию, Сомали, удерживает за собой Гитлеровская коалиция. Побережье Гвинейского залива и весь юг континента контролирует Великобритания.
   Азия. Весь Ближний Восток оккупирован немцами и их союзниками. За исключением Ирана, где стоят советские войска. В Индии продолжается гражданская война между мусульманами и индуистами. В Китае продолжается вялотекущая война с японцами, но наметились некоторые изменения в обстановке в пользу Токио. Японцам удалось склонить губернаторов отдельных провинций заключить сепаратистские договора на правах независимых государств о вхождении в "Сферу сопроцветания". К таким провинциям относятся, в первую очередь, приморские Хайнань, Гуандун, Фудзянь, Чжедзянь, Цзянцу, Шаньдун и Хэбэй, то есть всё китайское побережье. А также внутренние Аньхой и Цзянси. Таким образом, Токио высвободило части оккупационных войск и перевело противостояние в провинциях в плоскость гражданской войны. В которой участвуют три стороны: сторонники Гоминьдана, сторонники КПК и провинциальные сепаратисты, поддерживаемые японцами.
   Австралия. Скажу коротко, поскольку это больше в компетенции военных. Англичане удерживают за собой плацдарм на крайнем юго-востоке континента. Уже в настоящее время отмечен массовый завоз туда и эмигрантов-азиатов. Тасмания также захвачена Японией. Из всех островов Тихого океана ей не принадлежит лишь Новая Зеландия. Видно, руки пока не дошли. Возглавляемая Токио "Сфера сопроцветания" и Гитлеровская коалиция поддерживают тесные политические и, через разблокированный Суэцкий канал, экономические контакты. В частности, ликвидирована наша монополия на поставку в Европу никеля. Однако, о полноценном военном союзе против Атлантической коалиции речи, по видимому, не идёт. Кажется и император, и канцлер, чувствуют себя достаточно уверенно, чтобы победить в одиночку. И даже готовятся к взаимной борьбе за азиатские колонии.
   Латинская Америка. Мексика сохраняет строгий нейтралитет. Страны перешейка, Колумбия, Венесуэла, после неоднократных японских попыток перекрыть Панамский канал, оккупированы американской армией. То же самое относится к островам Карибского бассейна. Все они находятся под контролем Атлантической коалиции, включая сюда и голландцев. Чили. Взрыв английского судна в озере Гатун, гружёного чилийской селитрой и агрессивная попытка американцев взять её добычу и транспортировку под свой полный контроль, привели к тому, что с 17 октября Чили и США находятся в состоянии войны. Причём чилийцы подписали договор о союзе с Японией. Бразилия, после перевода отремонтированного немецкого флота в Дакар и попытки атлантистов оккупировать побережье в целях обороны линии коммуникации Северная Америка - Южная Африка, также находится в состоянии войны с Англией и СаСШ. Причём, в союзе, как с Берлином, так и с Токио. На днях точно также поступила Аргентина. Остальные страны региона сохраняют нейтралитет.
   В целом, весь мир разделился на три воюющих между собой лагеря. Под вопросом более тесное сближение Токио и Берлина через латиноамериканский "мостик". Ситуация неустойчивая, но император пока не уступает настойчивым попыткам европейцев. Более того, наш посол в Токио неделю назад был проинформирован японской стороной, что Германия имеет в виду в своих предложениях союз, в том числе, против СССР, - закончил свой обзор внешнеполитической обстановки Молотов и выступил с предложением. - Считаю, что в данных условиях, когда Германия, фактически, открыто готовится с нами воевать, хоть мы и не давали ни малейшего к тому повода, а совсем наоборот, всеми силами старались строить добрососедские и взаимовыгодные отношения, несмотря на разницу политических систем, государственной идеологии и даже, как выяснилось, морали, нам нужен мощный союзник.
   Англо-американцы политически выглядят явно слабейшей стороной, несмотря на неудачу германского флота у Исландии. Тем более, что франко-германские войска рвутся с севера по течению реки Нигер к Гвинейскому заливу. То есть к последнему крупному источнику нефти Британской империи. Без нефти воевать нельзя. А линия сообщения с Северной Америкой находится под большой угрозой. Проход возможен вдали от берегов в составе сильно охраняемых конвоев. Остаётся Япония. Тем более, что с правительством адмирала Инеи у нас сложились, без преувеличения, хорошие отношения. Ранее японцы сами ставили вопрос о полноценном союзе, но тогда для него не сложились ещё условия. Сейчас же - самое время.
   - Вы, товарищ Молотов, предлагаете вступить в войну с Соединёнными Штатами и Англией на стороне Японии? - переспросил Сталин.
   - Возможно, в конечном итоге - да! - вызывающе прямо ответил наркоминдел, подняв голову. - Но на первых порах достаточно будет разорвать взаимодействие Токио и Берлина в политической и экономической плоскости. Нам нужен договор о дружбе и нейтралитете, чтобы одна из сторон не оказывала помощи противнику другой ни в какой форме. Поскольку, на текущий момент и мы, и японцы, ограничены в возможности вести боевые действия на стороне друг друга. Не на Аляску же нам высаживаться? Да и самураям в Африке и на Ближнем востоке нечего искать.
   - Не факт... - возразил генерал-адмирал Кожанов, взяв короткую паузу. - Разгром немецкого флота, ледяные плоты, всё это выводит Аляску на приоритетное для Токио стратегическое направление...
   - Плюс Китай, - вставил свои пять копеек НГШ Триандафиллов. - Не забывайте о нём. В обмен на союз Токио может запросить слишком много, чего мы не можем дать.
   - Наше сближение с Японией может подтолкнуть Североамериканские Штаты на сепаратный мир с Германией, очень у них там, в Северной Америке, непростая внутриполитическая ситуация. Сионисткое движение стремится закрепить достигнутый результат, - заявил начальник ГУГБ Меркулов, под крылом которого пригрелась внешняя разведка чекистов. - Вслед за этим и Англия вынуждена будет смириться. Особенно, если потеряет промыслы в Гвинейском заливе. Можем получить альянс СаСШ, Англии и Германии против Советско-Японского союза...
   - Не надо лезть так глубоко. Япония торгует с Германией сырьём, получая взамен военно-промышленные технологии. Точно так же, как это делали мы до недавнего времени, - возразил Молотов. - На первых порах нам достаточно этот обмен пресечь. Думаю, допустимо будет пойти на некоторые шаги в Китае, выступив посредниками между Гоминьданом и Токио. Всё равно, если японцы будут продолжать свою политику "Сферы сопроцветания", Китай войдёт в неё отдельными провинциями. Пусть уж лучше входит целиком. Вдобавок, товарищ генерал-адмирал упомянул Аляску. Япония, после последнего сражения у берегов Исландии, уже сделала соответствующие выводы и предприняла ряд шагов против Алеутских островов. Она может, ради обеспечения собственной безопасности, и Камчаткой соблазниться, если СССР завязнет в войне на западе. То есть пойти на союз с Гитлером, а не с нами. Тогда Советский Союз будет вынужден воевать, фактически, по всему периметру сухопутных границ!
   - Товарищ Мао нам спасибо не скажет, поступи мы таким образом, - вздохнул Киров.
   - Он и так нас не слишком жалует после объявленного курса ВКП(б) на концентрацию коммунизма в СССР, - заметил наркоминдел. - Что выявляет его как уклониста по националистическому признаку. Мало нам национал-социалистов, национал-коммунисты, что совсем уж ни в какие ворота, появились. Между СССР и КПК выбирать? Тем более, что ничего той КПК не грозит, как сидели в подполье, так и будут сидеть. Зато, если Китай войдёт в "Сферу сопроцветания", в случае обострения с японцами, мы сможем нанести им удар, инициировав и поддержав китайскую революцию.
   - Хорошо бы знать, что по этому поводу думают сами японцы... - сказал Сталин, выдержав паузу и убедившись, что больше никто не желает высказаться. - Союз - пока преждевременно. Но прощупать почву можно. Ставлю вопрос о том, чтобы поручить товарищу Молотову начать консультации с Токио на предмет сближения двух стран, на голосование. Кто за?
   Наркомы, все, кто имел здесь право голоса, дружно потянули руки вверх.
   - Единогласно! - подвёл итог Сталин и пошёл дальше. - Слово предоставляется товарищу Микояну.
   Анастас Иванович, точно так же как Молотов, доложил о международной обстановке, но в плоскости своей компетенции, описав экономики воюющих союзов государств, опираясь на данные своих торгпредств. Причём выходило, что именно Германия и её сателлиты на данный момент занимают первое место, а вовсе не Атлантический блок. Воспользовавшись отменой привязки рейхсмарки к золоту на фоне победоносных войн, финансистам Гитлера удалось изрядно оживить "старушку Европу", заставив "кровь" в её жилах течь с огромной скоростью. Нужно финансировать строительство флота? Линкоров, авианосцев? Нужны средства на моторизацию вермахта и оснащение люфтваффе? Никаких проблем! Включается печатный станок и очередная эмиссионная инъекция исправляет положение. Причём, рейхсмарка, фактически став европейской резервной валютой, не теряет при этом в цене, поскольку вооружённые силы исправно увеличивают "всё достояние Рейха". Оценить его, в условиях войны, попросту невозможно и деньги принимаются к оплате без разговоров, на одной лишь вере в мощнейшее из государств Старого Света.
   Однако, экономика Рейха и Европы в целом, пока избежала мобилизации. А вот Атлантический альянс полностью перешёл к стратегии тотальной войны и, фактически, плановой экономики. Соединённые Штаты только-только раскрутили свой гигантский маховик промышленного производства, начавший выдавать различные вооружения во всё возрастающих количествах. В марте - апреле должны войти в строй корабли первой линии последней предвоенной судостроительной программы, четыре линкора, с дюжиной шестнадцатидюймовок новой модели каждый, и столько же авианосцев. Более лёгкие корабли, заложенные уже по военным программам и в соответствующих масштабах, первые из них, также должны были подоспеть к весне. А уж эсминцы, конвойные корабли, транспортные суда, уже сейчас идут с верфей десятками. Десантные баржи, боты, торпедные катера - сотнями.
   Великобритания, до сих пор терпевшая чувствительные военные поражения, лишившаяся всех своих азиатских колоний, в том числе, "жемчужины короны", Индии, а также Австралии, сильно просела в экономическом плане, однако, потенциально, всё ещё могла противостоять Рейху даже в одиночку. Осаждённая метрополия была, фактически, полностью эвакуирована. Оттуда, вместе с наиболее ценными производствами, вывозились специалисты, мастера, инженеры, их семьи. Всё это следовало, в основном, до вступления Бразилии в войну, в Южную Африку и лишь в последнее время полностью "оседало" в Канаде. С каждым конвоем с острова вывозилось, в среднем, полмиллиона человек и только в самом первом это были исключительно спасаемые от голода женщины и дети. На Африканском континенте, с опорой на обильные местные ресурсы за два года была проведена индустриализация небывалых масштабов и, как подтверждение фактического "переезда" империи, туда же перебралось правительство и королевская семья.
   Великобритания полностью сохранила способность производить качественные изделия, но, вместе с тем, в ней получило развитие массовое производство упрощённой до примитивности продукции. Зато в огромных масштабах. Как пример - 9-мм пистолет-пулемёт, прозванный "мечтой водопроводчика", ставший основой индивидуального оружия пехоты. К началу 1942 года промышленность, обосновавшись на новом месте, была готова давать продукцию в любом потребном количестве и развиваться дальше. Единственным исключением из общего правила было судостроение, которое до сих пор было не готово закладывать корабли первого ранга. Тем не менее, англичане на новых, африканских верфях, приступили к постройке унифицированных лёгких крейсеров и авианосцев, эсминцев и эскортных кораблей, "стандартных" транспортных судов типа "Океан", десантных барж и торпедных катеров. Наряду с этим, в качестве "эрзаца", отмечено строительство деревянных судов малого водоизмещения. Часто, вовсе без механической силовой установки.
   Япония, несмотря на военные захваты огромных масштабов, похвастаться мощной промышленностью не могла. Экономика "Сферы сопроцветания", пока что, с огромным трудом справлялась с элементарным прокормом собственного населения. Однако, Япония понесла, из всех воюющих держав, минимальные потери, сохранив и приумножив свой довоенный потенциал. Обилие людских ресурсов и огромные расстояния, в принципе, позволяли Токио безбоязненно смотреть в будущее.
   В заключении Микоян упомянул, что Германия и её сателлиты по-прежнему остаётся крупнейшим партнёром СССР, на которого приходится три четверти всей нашей внешней торговли. Остальная доля почти полностью падает на "Сферу сопроцветания".
   Следующим выступал сам Предсовнаркома СССР товарищ Сталин. В отличие от первых докладчиков он описывал состояние экономики Советского Союза конкретными численными показателями за 1941 год, сравнивая их с добытыми разведчиками секретными сведениями о воюющих державах. По всему выходило, что СССР занимал прочные позиции прямо в центре пятёрки основных игроков. Так, выплавка стали, важнейшего для войны металла, один из ключевых показателей, составила в СССР за 1941-й год 29,5 миллионов тонн. Это было значительно меньше, нежели в США (оценочно 75-80 млн.тонн), меньше, чем у Германии с её сателлитами (40-45 млн.тонн), но значительно больше, чем в Великобритании (12-15 млн.тонн) и Японии (6,5-7 млн.тонн). Примерно такое же положение Союз занимал и по другим важнейшим показателям, отставая, однако, от наиболее вероятного противника в 1,5-2 раза. Не знаю, как товарищам, которые недавно спорили тут по поводу союза с японцами, но мне лично, ссориться со Штатами, Англией и Германией сразу, резко расхотелось. Удивительно, как самураи умудряются настырно бить янки, уступая им экономически в десять раз! Вместе с тем, этого не мог не понимать и Сталин, но с ходу перспективу союза не отмёл, осторожно продвинув "консультации". Видно, паршивые союзники всё же лучше, чем вовсе никаких.
   После Сталина слово было предоставлено наркому внутренних дел товарищу Берии, который сделал доклад о внутриполитической ситуации СССР. На фоне привычных проблем с иммигрантами, прозвучало и кое-что новое. Немцы активно роют по национальной линии, рассчитывая повлиять в свою пользу на населяющих юг Финляндии шведов, самих финнов, поляков, украинских националистов, грузин, армян и азербайджанцев через созданные ими подрывные организации и государства-сателлиты.
   На юге, благодаря созданию Азербайджанской и Армянской Советских, Азербайджанской Особой республик, идеологические атаки, в целом, успешно отбиваются. Сложнее в Грузии, но и на родине Сталина, благодаря успехам советской экономики, из под ног провокаторов выбита почва, враг может опираться лишь на мотивы личной мести за давно прошедшие дела. Последователи Бандеры, после польского погрома 1938 года, ещё не восстановили свои силы и имеют какое-то влияние лишь в Украинской Особой республике. При этом, активная подрывная деятельность с их стороны, на данный момент, заморожена, что затрудняет выявление "залегших на дно" агентов и, в целом, противодействие со стороны НКВД.
   В Польше, как ни странно, социалистическое правительство своей разумной политикой плавного вхождения в СССР, завоевало (на фоне немецких порядков по ту сторону Вислы) среди масс простого народа авторитет и симпатию, благодаря которым провокаторов в НКВД просто сдают, стоит им лишь открыть рот. Что, в общем, неудивительно. Поляки никогда так хорошо не жили вообще, как в 1941-м. На дотациях и при поддержке всего СССР. При этом, весь "горючий человеческий материал" польской национальности, мозолит руки в Западной Сибири, вкалывая на подготовке к строительству Андринской плотины. Примерно такая же ситуация в Финляндии. А вот в Прибалтике, вошедшей в Союз без войны, гораздо сложнее. Недовольные перспективой перехода к социализму, из числа буржуев и прочих отживающих классов и прослоек, сидят тихо и законов не нарушают, не придерёшься, но в любой момент готовы приветствовать "освободителей" с запада. Пусть их меньшинство, но и ложка дёгтя портит бочку мёда.
   Следующим докладывал НГШ Триандафиллов, сделав краткий обзор армий противоборствующих сторон и особенностей их операций. По Вермахту для меня, пристально отслеживающего вероятного противника, он почти ничего нового не сказал. Главные сухопутные силы, непосредственно, Германии, сосредотачиваются на наших границах, причём, уже создав мощные группировки в Швеции, восточной Турции и Месопотамии. В последнюю, через французскую Сирию, ударными темпами протянута железная дорога до самой Басры. Три немецких моторизованных корпуса воюют в Африке, совместно с французами и итальянцами. На сомалийском направлении, где англичане предприняли на днях крупное наступление с целью выйти к Красному морю и перекрыть коммуникацию через Суэц, действия носят оборонительный характер. В бассейне реки Нигер, наоборот, немецкий мотокорпус, являющийся ядром группировки, состоящей, в остальном, из французских колониальных войск, пытается прорваться к Гвинейскому заливу. Наступление развивается чрезвычайно медленно из-за неблагоприятной местности и трудностей со снабжением. Англичане, подвозя подкрепления и боеприпасы морем и рекой, имеют все шансы парировать удар. В западной Сахаре "каботажное наступление" Черчилля отбито, обстановка стабилизировалась и противоборствующие стороны занимают те же позиции, что и до операции. Особо Триандафиллов остановился на десанте в Ирландию.
   - Обращаю ваше внимание, товарищи, - здесь он прямо посмотрел на Кожанова, - что успех высадки предопределило, по видимому, то, что, как установила наша разведка, аэродромы острова, командные пункты, склады горючего, позиции береговой обороны на направлении удара, при подходе десанта были атакованы с тыла силами диверсионных групп, состоящих из ирландцев. Даже там, где атаку удалость отбить, в критический момент защитники острова были отвлечены борьбой в собственном тылу. Фактический паралич обороняющихся привёл к тому, что высадка прошла с минимальными потерями и были сразу же захвачены ключевые плацдармы. В том числе порты Балтимор и Кинсейл. У немцев, как видим, входит в привычку использовать местное население в своих целях.
   - Англичане сами виноваты, - буркнул Микоян. - Нечего было к ирландцам, как скотам относиться. Голод из-за блокады, в первую очередь, ударил по Ирландии, которую снабжали привозным продовольствием по остаточному признаку.
   - Сухопутные силы Великобритании, - продолжал свой доклад НГШ, - фактически, разделились на "старую" и "новую" армии. "Старая" обороняет метрополию, где ещё остались крохи чёрной металлургии на скудных местных ресурсах, дающие примитивное вооружение и взрывчатку. Остров превращён в крепость, к обороне привлечено всё оставшееся на нём население, способное держать оружие, без различия пола и возраста. Но время её, в такой тесной блокаде, с подвозом только на подводных лодках, уже сочтено.
   Канадская армия, приняв в свои ряды часть эвакуированных из метрополии, остаётся на Североамериканском континенте и занимается, за исключением обороны тихоокеанского побережья, боевой учёбой, наращивая свою численность. Она формируется по стандартным английским штатам и состоит, в основном, из пехоты. Часть вооружения, например, танки и тяжёлая артиллерия, поступают из США. Остальное производится на месте.
   Ещё одна часть "старой" армии, Австралийско-Новозеландская, прижата на небольшом плацдарме к берегу и отрезана с моря. Ещё недавно она наступала, тщетно атакуя захваченные японцами плацдармы, но те, хладнокровно дождавшись максимальной концентрации противника, используя своё тотальное господство в воздухе и механизированные части, провели серию операций на окружения, перерезав немногочисленные ЖД, на которые базировались европейцы. Основная часть Австралийско-Новозеландских войск оказалась в окружении в пустыне, не то, что без снабжения, но и без достатка воды, сдавшись через считанные дни. На юго-востоке континента ещё оставались небольшие гарнизоны и спешно созванное ополчение. Однако фронт держится только до тех пор, пока японцы не подтянут тылы и не начнут новое наступление.
   В Африке Черчилль формировал "новую" армию, являвшуюся по структуре своей, обычной колониальной. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Командные и специальные должности занимали в ней белые люди, а там, где требовалась лишь отвага или грубая сила, в строй ставились чернокожие из наиболее воинственных племён. Последним было обещаны и дарованы привелегии, возвышавшие их над прочими народами Африки и приближавшие по статусу к белым. Много пехоты с примитивным вооружением, мало танков и артиллерии. Никудышная, по сравнению с Вермахтом, боеспособность. Тем не менее, "новая" армия, на фоне французских колониальных войск и итальянцев, смотрелась "на уровне".
   Армия США, достигшая численности в 6 миллионов человек, хорошо вооружённая современным оружием, оставалась, в основном, в Северной Америке, занимаясь боевой подготовкой и обороной континента. Полумиллионная группировка, после первых же японских попыток заблокировать Панамский канал, оккупировала страны перешейка, Колумбию и Венесуэлу, не встретив серьёзного сопротивления. Но теперь она вынуждена бороться с многочисленными партизанами, вооружаемыми японцами.
   Опасения, насчёт прогерманских симпатий президента Бразилии, обострённые с прибытием в страну немецких офицеров-инструкторов и главных сил Кригсмарине в Дакар, привели к попытке захвата, силами корпуса морской пехоты, ключевых пунктов на побережье этой страны. Рузвельт отдал приказ единолично, без согласования с конгрессом, в расчёте на "авторитет" США в Латинской Америке. Получилось с Венесуэлой и Колумбией - "прокатит" и в Бразилии. Увы, надеждам было не суждено оправдаться. Бразильцы, имея численное превосходство, сбросили неопытных американских морпехов, для которых это вообще была первая операция такого масштаба, в море. И объявили Штатам войну. Похожее произошло и в Чили. Не добившись ничего дипломатическим давлением и интригами против правительства, янки решили настоять на своём силой, разместив в стране свой военный контингент.
   Политика канонерок хороша тогда, когда эти канонерки есть и они больше, нежели у противника. Явившийся, вслед за американским десантом, сопровождаемым одними эсминцами, японский флот с линкорами и авианосцами, быстро расставил все точки над "зю". Мало того, что чилийская селитра была потеряна, что в 40-х годах уже не значило столько, сколько в 10-х, но под удар попали кобальтовые рудники в Перу, без которых невозможно выпускать современные артстволы, а ВМФ Японии получил базу непосредственно в Латинской Америке. На западном побережье. В сочетании с разрушением шлюзов Панамского канала, это выглядело для Вашингтона особенно угрожающе.
   Что касается армии Японии, то она, "придушенная" как клан конкурирующей флотской группировкой, тем не менее, извлекла из этого состояния ощутимую пользу. Поскольку громадьё планов осталось в "доманьчжурской эпохе", ножки пришлось протягивать по одёжке и действовать трижды осмотрительно. Скупость отпускаемых на армию средств, с одной стороны, привела к унификации вооружений с флотом (и существенной экономии), с другой стороны, что-либо специальное, заказывалось осмотрительно, без лишних экспериментов и оригинальностей. Так, японский танк, как у нас его называли, "образца 1940 года", остался единственным типом в первой линии, если не считать плавающих машин во флотских СМДЧ. 75-мм длинноствольная пушка, броня, защищающая по кругу от малокалиберных, до 47-мм, противотанковых пушек, "русский" дизель в 300 лошадиных сил, четыре танкиста в экипаже. В целом, машина ни в чём не уступала Т-126. Все танки находились в составе соответствующих полков семи моторизованных дивизий, ставших рабочими лошадками армии. В Китае, включая и Маньчжурию, японцы более не совершали завоеваний, удерживая пехотой прежние приобретения. И даже уплотняя свои группировки за счёт высвобождения сил из провинций, вошедших в "Сферу сопроцветания".
   Если где-то отмечалась опасная концентрация войск противника, там сосредотачивался кулак из двух-трёх моторизованных и двух-четырёх пехотных дивизий под руководством армейского штаба. Вслед за этим следовал удар, имеющий целью разгром вооружённого противника и ничего более. Иногда это происходило накоротке, иногда совершался рейд в глубину, тогда обычная пехота оставалась оборонять линию коммуникации. Но почти всякий раз японцы, не зарываясь, возвращались на исходные. В редких случаях, когда позволяли высвобожденные "Сферой сопроцветания" силы, оккупировалась очередная провинция и её верхушка начинала "окучиваться" на предмет присоединения к победителю. Получалось, что в каждом случае имел место либо контрудар, либо превентивное наступление. Дошла эта закономерность и до Чан Кай Ши, имевшего крайне скудные ресурсы оружия, боеприпасов и боевой техники. Понимание, что не стоит трогать лихо, пока оно тихо, привело к затуханию войны в Китае. Партизанские вылазки, диверсии и прочие неприятности, конечно, остались. Но в них китайцы друг с другом резались не менее, а то и более, нежели с японцами.
   "Китайская" стратегия позволила японской армии воспитать дееспособные танковые части, которые, будучи в составе шести дивизий перевезены на австралийские плацдармы, устроили потомкам каторжников натуральный Халхин-Гол.
   Индия же стала для самураев шансом сделать быструю карьеру. Японский унтер-офицер, имеющий разговорник и талант к изучению языков, сразу же становился, минимум, командиром роты. И мог, теоретически, дослужиться вообще до любого звания и должности. Тут уж кто успел. Случались и курьёзы, когда японские лейтенанты попадали командовать батальоном в полки, которыми уже командовали их собственные сержанты, отправленные к индусам всего полгода назад! Народу много, части растут быстро. Только оружие давай. И японцы давали достаточно. Во всяком случае, много больше, нежели англичане могли перебросить на подлодках и контрабандой на рыбацких парусниках. Это и предопределило успехи прояпонских индуистов в борьбе против недавних братьев по несчастью, проанглийских мусульман. Та территория, которую в "эталонном" мире я знал, как Бангладеш, была уже замирена и зачищена, война шла в "эталонном" Пакистане. И уже скоро могла закончиться. В Иран и Афганистан, не самые обильные в мире страны, устремились потоком, вытесняемые из Индии, мусульманские беженцы.
   Следующим по старшинству говорил нарком РККФ генерал-адмирал Кожанов. Кратко описав состояние ведущих флотов, он гораздо больше времени уделили направлениям их действий. Это, в первую очередь, касалось ВМС Атлантических союзников. С захватом Ирландии конвои в Англию прекратились. Зато возрос грузопоток по линии Северная Америка - Южная Африка и в Карибском бассейне. Атлантический альянс по-прежнему оборонялся, сосредоточившись на охране конвоев. Благодаря вступлению в строй эрзац-авианосцев в корпусах транспортных судов, их удалось, в достаточной мере обеспечить от нападений с воздуха. Эскадры линкоров были готовы вступить в бой с рейдерами. И лишь из под воды по-прежнему грозила серьёзная опасность. Центральная Атлантика, между Западной Африкой и Бразилией, стала главной ареной действий субмарин. Причём, как немецких, так и американских, охотящихся на линии Африка - Южная Америка. Британских, понесших за 2,5 года тяжёлые потери и имевших малое пополнение, почти не осталось. Да и эти считанные единицы действовали в Индийском океане.
   Перекрещивающиеся маршруты конвоев не могли не привести к столкновениям на море, всегда сводившимся к обмену авиаударами разной степени результативности. При этом, ни один германский авианосец не пострадал, а вот среди американских "торговцев" уже было четыре фатальные потери. Последнее для США отнюдь не было катастрофой. Судостроение работало исправно, как и авиазаводы с лётными школами. Рузвельт, избегая лишней активности, терпеливо ждал, пока не войдут в строй новые корабли.
   Черчилль не мог позволить себе такой роскоши, поэтому стремился действовать тем, что есть. Вплоть до деревянных гребных галер, которые чернокожие десантники, в ходе "каботажного наступления", попросту бросали на берегу. На редкость удачный оказался военно-морской атавизм. Негры шили их на живую нитку за неделю, мины, магнитные, акустические, да и обычные, гальваноударные, были не страшны.

Оценка: 7.28*257  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) E.The "Странная находка"(Киберпанк) Е.Райнеш "Кэп и две принцессы"(Научная фантастика) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Последняя петля 5. Наследие Аури"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"