Маришин Михаил Егорович: другие произведения.

Звоночек 4

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 7.44*533  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Начало четвёртой главы "Зимняя война"


   Зимняя война.
  
  
   Эпизод 1.
  
   Тук-тук, тук-тук - стучат на стыках железнодорожные пары. Я слышу их сквозь сон и чувствую, как с меня стаскивают тёплую шинель.
   - Вяхр, уймись, дай поспать, - бормочу, вцепившись в одежду и не отрывая головы от плащ-палатки, брошенной на сваленное в моей половине вагона сено. В ответ слышу недовольный храп, чувствую тёплые губы, щекочущие шею. И вдруг коняга больно прикусывает меня зубами за ухо!
   - Ай! Чёрт! Больно же! - крикнул я в голос, откинув шинель и рывком сел на своём ложе. Вяхр, приняв "чёрта" на свой счёт, обиделся и отошёл от меня. Развернувшись задом и задрав хвост он коротко заржал, видимо так, по своему, выражая своё отношение к лентяям, позволяющим себе валяться, когда солнце уже оторвалось от горизонта. Конец августа. Зябко по утрам. Поёжившись, я как был, в кальсонах и нательной рубахе, вскочил на ноги и принялся энергично делать зарядку, чтобы разогнать кровь. Намахавшись, скинул крышку и зачерпнул ведром воды в стоящей посреди вагона "общей! деревянной бочке, дав коню напиться. Затем, откопал припрятанный мною в дальнем углу под сеном мешок с овсом и, развязав его, устроил своему четвероногому другу роскошный завтрак. Конечно, Вяхр с голодухи не помирал, сена у нас полно, но овсом захрустел с превеликим удовольствием, простив мне все обиды и прегрешения. Пока он был занят, взял лопату и, отворив дверь вагона, выгреб наружу с конской половины подстилку вместе со всем, что там было навалено за ночь. Набрал и разбросал по полу полдесятка охапок свежего сена.
   - Ну, хорош, хорош, лопнешь! - забрал я мешок, который успел облегчиться килограмм на десять. - На-ка вот, яблочками лучше похрусти. - Поставил я перед ним высокую корзину без ручки, которую всю ночь прикрывал собственным телом. Вагон к этому времени как раз проветрился и я закрыл дверь, тем более, что въезжали на станцию и светиться в нижнем белье перед стоящими на перроне людьми было неприлично.
   - Тучково, - прочитал я название на здании вокзала. - Часа через два уже на месте будем.
   На месте, это на складах НКО на восточной окраине Москвы. Ведь не ради же меня поезд из самой Польши гонят. Мой вагон вообще последний. Прицепили по моей личной просьбе, ВОСО не возражало. А впереди пятнадцать платформ с 220-миллиметровыми польскими мортирами, да у самого паровоза вагон охраны со взводом бойцов. Мне бы, конечно, было бы удобнее где-нибудь у ЗИЛа сойти, но начальник поезда предупредил, что пойдёт через северную часть московского кольца от Белорусского вокзала на Савёловский и дальше. Так что Вяхр пусть хрумкает вдоволь, ему ещё меня сегодня от самого Лосиного острова домой везти.
   Обиходив коня, занялся собой. В первую очередь развёл огонь в разборной жаровне, которую сам же и сварганил ещё в Польше из тонких металлических листов. Поставил на неё греться воду в котелке, а сам стал умываться, зачёрпывая пригоршнями в бочке так, чтобы обратно не лилось. Мне из неё ещё пить. Затем, прикрепив на стенку небольшое зеркальце, побрился. В столицу еду, да ещё с войны, должен как на парад выглядеть.
   Котелок у меня один, поэтому после водных процедур пришлось ждать, когда закипит вторая порция воды. Завтрак у меня сегодня тоже лошадиный - овсянка. Зато от пуза, несмотря на то, что половину краюхи хлеба пришлось пожертвовать Вяхру, иначе поесть спокойно он бы не дал. Снова помыть котелок, вскипятить, заварить, попить чаю - время летит незаметно. Вот уж и Одинцово проехали. Пора собираться, а то так в нижнем белье и попросят на выход. Пока седлал коня, собрал в самодельную брезентовую чересседельную суму вещи, пока отряхнулся от сена, одел на себя форму со всеми наградами, висевшую, чтобы не мялась, на плечиках под потолком, пока помыл ноги и натянул сапоги, пока начистил их до зеркального блеска - вот уж состав и стучит, медленно проходя стрелки перед Белорусским вокзалом. Затянув портупею с кобурой я подумал было, что неплохо было бы покурить и совсем уж собрался достать табачок и трубку, как состав наш остановился. Снаружи сквозь духовые окошки доносились разговоры людей, стоящих на перроне, в которые вдруг вторглись властные, громкие требования разойтись и пропустить. В дверь гулко забарабанили.
   - Открывайте, милиция!
   Какого лешего от меня надо? Ладно, откроем, раз просят. Изнутри дверь удерживал брезентовый ремень, который я скинул и откатил створку на метр в сторону. От людей меня теперь отгораживает только поперечная доска-засов, которую я установил, чтобы Вяхр, не дай Бог, на ходу не выпрыгнул.
   - Лейтенант госбезопасности Черепанов, ГУГБ! - представился мне чекист, возглавлявший группу из трёх сержантов ГБ, усиленную десятком милиционеров. - Вы бригинженер Любимов?
   - Да, я бригинженер Любимов, - подтвердил я настороженно. - Что-то случилось?
   - Нам надо осмотреть вагон. Самойленко! Организуй двух понятых! - не терпящим возражений тоном объяснил мне лейтенант причину своего визита.
   - Пожалуйста, - пожал я плечами, раскрывая дверь настежь и убирая доску, - смотрите.
   По знаку лейтенанта сержанты азартно, гурьбой ринулись внутрь и тут же вывалились наружу. Первый, получив обоими задними копытами в грудь, раскинув руки собрал остальных.
   - Убили!!! - закричала женщина невдалеке. Лейтенант выхватил ТТ из расстёгнутой заранее кобуры, но не успел поднять ствол, как увидел направленный на себя чёрный зрачок моего ВИСа.
   - Сопротивление... - начал было он.
   - Полноте! Вас кто учил к коню сзади подходить? - возразил я, глядя на растерявшихся милиционеров. - Уберите оружие и окажите товарищу помощь. Ему врач нужен! - сказал я, подавая пример, убрав пистолет в кобуру. Законов никаких я не нарушал, арестовывать меня не за что. Тем более - стрелять при таком скоплении народа.
   Лейтенант ГБ повёл себя благоразумно и приказал двоим милиционерам отнести пострадавшего в вокзальный медпункт, а остальным отодвинуть людей на перроне подальше.
   - Подождите, Вяхра выведу, а то он вас тут всех затопчет, - предупредил я и, подхватил маузер с оптикой, чтобы повесить его на ремне себе за спину. Это движение вызвало очередной приступ воинственности у чекистов. На этот раз не только ГУГБ-шники, но и милиционеры вытащили кто ТТ, кто Наганы. Я только головой покачал, закинул оружие за спину и, взяв Вяхра под уздцы, отошёл с ним на очищенный от людей конец перрона.
   - Вперёд! - скомандовал я чекистам, сделав приглашающий жест в сторону открытого настежь вагона.
   - Почему у вас винтовка? - не спеша выполнять команду и убирать оружие, подозрительно спросил Черепанов.
   Я залез в суму, достал бумаги, нашёл нужную и протянул чекисту.
   - Потому, что это моя охотничья винтовка. Подарок маршала Ворошилова. Читайте.
   - Бригинженеру Любимову... За отличную стрельбу... Винтовку "Маузер" с трёхкратным оптическим прицелом... - полувслух пробежал лейтенант глазами по записке.
   - Вопросы есть? Нет?
   - Извините... - протянул мне Черепанов бумагу назад.
   - Чего ждёте? Вагон ваш! - усмехнулся я смущённому виду чекиста.
   Опять сержанты устремились внутрь. Две женщины, понятые, остались стоять на перроне у самых дверей. Чуть дальше, за цепочкой милиционеров, на происходящее глазела толпа пассажиров, отъезд которых, сорвав расписание, мы задерживали, судя по объявлениям. С платформ за всем смотрел ещё и вооружённый самозарядными винтовками армейский караул, криками отгоняя зевак, чтобы не приближались к поезду ближе трёх метров. Через открытую дверь мне было видно, как чекисты в вагоне, побегав, ворошат сено.
   - Ничего, - вышел один из них, забросив внутрь пустую корзину из под яблок.
   - Товарищ лейтенант госбезопасности, нам семафор зелёный уж сколько горит! Дежурный по вокзалу ругается! - одновременно подбежал вдоль состава начальник поезда.
   - Отправляй! - зло махнул ему рукой Черепанов и, посмотрев на меня, вдруг задержал взгляд на Вяхре. - А конь?
   - А конь тоже мой, - рассмеялся я, глядя как поезд, свистнув гудком, трогается. - И бумага соответствующая имеется.
   - Конь Вяхр, в скобках, Холера, вороной, трёх лет... К строевой, обозной, артиллерийской службе не пригоден... Председатель конно-ремонтной комиссии 3-го Кубанского казачьего корпуса... Извините, товарищ бригинженер, ошибочка вышла, - вернул мне, козырнув, лейтенант ГБ очередную писульку и хотел было свалить со своей гоп-компанией в петлицах.
   - Не извиняю, лейтенант, - сказал я достаточно громко. - Стоять! Кто приказал меня здесь обыскивать?
   - Вас никто не обыскивал, товарищ бригинженер. Мы просто осмотрели вагон, в котором вы приехали, - попытался тихо уйти в сторону от прямого ответа Черепанов.
   - С понятыми?
   - Это на всякий случай...
   - На какой такой случай? На случай, если бригинженер Любимов, кавалер орденов Ленина, Красной Звезды, Красного Знамени, Герой Соцтруда, вором окажется?! Повторяю вопрос, кто приказал?!!
   - Народный комиссар внутренних дел отдал приказ взять на контроль все случаи отправки военнослужащими РККА в тыл вагонов с личным имуществом из районов боевых действий. А то взяли моду некоторые командармы мародёрствовать и панское барахло к себе домой целыми поездами отправлять, - нагло усмехнувшись, сказал лейтенант.
   В толпе на перроне зашушукались. Вот сволочь! Всех в дерьмо одной фразой макнул, и НКВД, и самого наркома, да и могучую Красную Армию тоже в эту же кучу.
   - Ты меня плохо понял, лейтенант Черепанов? - продолжаю настаивать на своём. - Кто приказал обыскивать именно меня, именно здесь и именно сейчас?!
   - Я не уполномочен давать вам такие сведения, - нахально заявил чекист и, забрав ГБ-шников пошёл прочь, не обращая больше на меня никакого внимания.
   - Товарищ бригинженер, нельзя вам с конём на перроне... - робко подал голос оставшийся без начальства старший наряда народной милиции с тремя треугольниками в петлицах.
   - Так, а куда ж мне деваться? Поезд-то ушёл? На пути прыгать? - развёл я руками.
   - Давайте мы вас с территории проводим, а то конь ваш лягается, может кого-нибудь зашибить, - предложил милиционер.
   - Хорошо, только через пару минут. Людям надо пару слов сказать по поводу того, что здесь произошло. А то слухи вредные поползти могут. - согласился я и сел в седло, чтобы меня было видно издали. - Товарищи! То, что здесь произошло является нормальной работой Наркомата внутренних дел по предотвращению нарушения социалистической законности в РККА. Однако я, бригадный инженер Любимов, начальник инженерно технической службы 5-го танкового корпуса, ответственно заявляю. Ни о каких случаях мародёрства в частях корпуса мне не известно. Как и в частях соседей, 3-го Кубанского казачьего корпуса и 8-й армии в целом. Вы все меня знаете, я слов на ветер не бросаю. РККА была, есть и будет защитницей народа СССР, стоящей на страже завоеваний Октябрьской революции, а не бандой буржуазных захватчиков и грабителей! Мы не нападаем на соседей, кем бы они ни были, не начинаем войн! Но мы их заканчиваем! Нашей славной, могучей, Рабоче-Крестьянской Красной Армии, ура, товарищи!!!
   - Ура! Ура! - вразброд и не слишком-то воодушевлённо прокатилось по перрону и, упершись в здание вокзала, заглохло.
   - Ладно, поехали, - махнул я рукой и, как был, верхом, поехал вдоль края платформы, который ещё не успели занять переполошенные с утра пассажиры. Милиционеры, вежливо прося людей освободить дорогу, проводили меня в обход здания вокзала до выхода со станции метро Белорусская.
   - Попали мы, товарищ бригинженер, в переплёт? - вздохнув, спросил меня напоследок старший наряда.
   - Бдительнее надо быть, товарищи. Где это видано, чтоб среди бела дня, без повода, в людном месте, трясли старших командиров Красной Армии? Вы б прежде, начальству своему доложили, что ли, о том, что здесь у вас намечается. Задницу хоть прикрыли бы.
   - Доложишь тут, когда голосом да званием берут... - буркнул себе под нос милиционер. - Бегом, быстрее, вот и добегались...
   - Ну, бывай, отделенный командир, - распрощался я. - Не журись, дело твоё маленькое, ты приказ выполнял...
  
  
   Эпизод 2.
  
   Вокзальные часы пробили десять утра. Москва, двадцать девятое августа, солнечный погожий денёк. Мой первоначальный план добраться верхом по окраинам пошёл прахом и сейчас на площади Белорусского вокзала, которая раньше называлась Тверской заставой, я пытался сообразить, что же мне делать дальше. Во-первых, в Управление кадров РККА, вернее "по делам среднего и высшего комсостава", в распоряжение которого я был откомандирован, надо было явиться только первого сентября. Спешить с этим делом я и не думал, рассчитывая пару дней пофилонить дома, но тёплая встреча, организованная мне чекистами, требовала обо всём случившемся как можно быстрее доложить своему непосредственному начальнику. То бишь, в данном конкретном случае, начальнику Управления, заместителю наркома обороны, командарму 2-го ранга Щаденко. Сомнения же мои были связаны с тем, что кратчайший путь и домой, и в НКО на Знаменку, то бишь улицу Фрунзе, шёл через центр города по Горького. Между тем, её уже успели полностью реконструировать, снеся или передвинув старые здания, расширив проезжую часть и построив новые дома. В общем, эта магистраль уже приобрела привычный мне "советский" вид и неофициально считалась парадной. Пусть машин по гладкому асфальту едет немного настолько, что люди переходят с одной стороны на другую не спеша и в любом месте, даже по диагонали, но вот извозчиков, всадников, вообще лошадей, вы на ней не увидите. По переулкам, параллельным улочкам старой Москвы - будьте любезны, а здесь нечего навоз разбрасывать. Мне же петлять по подворотням не улыбалось. К тому же, всё равно пришлось бы пересекать Садовое кольцо, для которого действовало то же неписанное правило.
   Эх, была не была, поеду прямо! На первом же перекрёстке ОРУДовец в белой гимнастёрке (кстати, именно от аббревиатуры этого отдела РККМ, занимающегося регулированием дорожного движения возник в русском языке глагол "орудовать", а вовсе не от "орудия") напрягся, всматриваясь, кто это так нагло, верхом, да ещё увешавшись оружием с ног до головы прёт по улице Горького, но, узнав меня, вытянулся и бросил руку к фуражке. Поприветствовав его в ответ, я уже уверенно пустил Вяхра рысью поближе к тротуару, как лет двадцать спустя сказали бы, в левой полосе. Но сейчас полос нет, за исключением двойной сплошной. Люди, по большей части женщины, не только на моей стороне улицы, но и напротив, стали останавливаться, глядя мне вслед. Некоторые приветственно махали руками, а вездесущие мальчишки, выскочив из дворов, пытались угнаться, останавливаемые лишь окриками взрослых, когда слишком далеко убегали от дома. Хорошо им сейчас, забот нет, в школу только через два дня...
   Осознал я свою оплошность только когда проехал площадь Маяковского. Людей на улице становилось всё больше и больше. Кто-то выходил из боковых переулков, а кто-то, казалось идущий по своим делам, вдруг разворачивался в обратную сторону и двигал вслед за мной. Хотел было на Пушкинской свернуть на бульвар, но там прямо по проезжей части навстречу мне шло столько людей, что немногочисленные машины встали. Движение масс, эпицентром которого я невольно стал, скорее всего было спонтанным, но у Моссовета я попал в натуральную, организованную засаду. Конечно, скачи хоть галопом, телефон всё равно не обгонишь, доложили уже кому нужно. Служащие Мосгорисполкома перекрыли половину улицы, с тротуара, чётной стороны, увидев меня на подъезде, грянул в медь оркестр, вызванный, подозреваю, из недалёкого отсюда МХАТа. Репертуар, кстати, подкачал. "Комсомольская прощальная" к этому случаю явно не подходит, да и популярна на радио была в прошлом году. Сейчас другие песни в моде, "Белоруссия родная, Украина золотая" и тому подобное.
   Товарищ Пронин, председатель Мосгорисполкома, выйдя мне навстречу, сказал:
   - Товарищ Любимов, от лица трудящихся столицы нашей Родины рад вас приветствовать! Поздравляю с победой над польскими панами! С возвращением домой!
   - Спасибо, товарищи, - только и успел поблагодарить я, как ко мне со всех сторон бросились с цветами. И начался митинг, по сути "вечер вопросов и ответов". Я отвечал, по прежнему сидя в седле, а Василий Прохорович, встав рядом со мной на импровизированную трибуну в виде обычной табуретки, дирижировал. Битый час пришлось орать, рассказывая "про войну и про бомбёжку, про большой линкор Марат". Спрашивали много. И о том, каков поляк вояка, трудно ли было с ним, и о том когда "наши" домой вернутся, как народ Красную Армию встречал, Говорить старался честно, сболтнув, пожалуй, лишнего. Про химию английскую. Пристал один дотошный партиец с классовой борьбой в Польше, вот и брякнул ему, что паны, договорившись со своими союзниками, планировали вообще в нашей части Польши весь пролетариат потравить за то, как он Красную Армию принял. Люди, услышав это, притихли, чем я тут же и воспользовался.
   - Товарищи, дорогие, спасибо вам за тёплую встречу. Ну, отпустите меня уже, пожалуйста! - взмолился я. - С мая месяца дома не был, жена-красавица заждалась! - тронул я осторожно Вяхра, раздвигая толпу. Конь мой, на удивление, вёл себя примерно, видно чувствовал настроение людей, шёл очень осторожно. Сначала потихоньку, а потом быстрее и быстрее, я вырвался под громкие здравицы, "Славу" и крики "Ура". У центрального телеграфа нырнул на улицу Огарёва, оказавшуюся довольно безлюдной, если не считать козырявших мне чекистов, пересёк Герцена, проехал по Большому Кисловскому переулку, где одноногий инвалид с гармонью поприветствовал меня песней "Когда мы были на войне".
   - Поля тебя не слышит, мигом уши бы надрала, не посмотрела, что калека, - пробурчал я себе под нос и скрылся в Воздвиженском переулке. Выехав по нему к зданию НКО, привязал коня и, спросив у дежурного, как найти нужное мне Управление, сдав винтовку, пошёл по лестницам и переходам.
   Щаденко меня уже ждал. Видимо, наслышан о моём явлении в Москве.
   - Бригинженер Любимов! Прибыл в распоряжение Управления по делам среднего и старшего комсостава РККА согласно приказа! - представился я соратнику Будённого и Ворошилова, встречаться с которым прежде мне не доводилось. Слухи о нём ходили разные. Кто-то, наверное пострадавший от него, считал самодуром, но нарком обороны и, наверняка товарищи в ЦК, дотошным кадровиком. Растеряв здоровье на Гражданской Щаденко перешёл в резерв. Но потом его, во время разоблачения заговора военных, решили привлечь к кабинетной работе. Благо страсть к чтению и изучению у командарма 2-й конной была неподдельной, а доверие к нему - безграничным. Вот ему и дали читать и изучать личные дела комсостава РККА.
   - Проходите, товарищ бригинженер, присаживайтесь, - пригласил меня командарм. - Как доехали? Устали? Не замучили вас москвичи?
   - Готов выполнять любые поставленные задачи, товарищ командарм 2-го ранга! - отрапортовал я как можно бодрее.
   - Готовы. Это хорошо. И новости у меня для вас хорошие, перспективные, - сказал Щаденко, снимая трубку с аппарата без наборного диска. - Клим, Любимов у меня. Ага, принял, - проговорил он, взглянув на стоящие напротив массивные напольные часы. - Итак, новости, говорю, для вас хорошие. Несмотря на ваше тёмное происхождение, нарком обороны товарищ Ворошилов сейчас подписывает приказ о присвоении вам звания дивинженера. Это раз.
   - Служу Советскому Союзу, товарищ командарм 2-го ранга! - вскочил я со стула.
   - Как ознакомят с приказом, тогда скакать будешь, а пока нечего, садись, - проворчал начальник Управления и вернулся к тому месту, на котором я его прервал, вновь перейдя на официальное обращение. - И вы назначаетесь на должность начальника инженерно-технической службы Ленинградского военного округа. Должен вас предупредить, что работы там много. Фактически, подвиг Геракла, Авгиевы конюшни разгребать. То, что после Таллиннского инцидента с польской подлодкой правительство СССР предъявило Эстонии и Латвии ультиматумы с требованием разместить наши гарнизоны на их территории, которые те приняли, вам, надеюсь, известно? Выполнение задачи было возложено на ЛВО, который и направил туда по одному корпусу. К сожалению, десять процентов техники, в том числе и техники ремонтных частей, что вообще позорище, не смогли по приказу даже выйти из парков. Ещё половина сломалась по дороге, застряв на обочинах, что негативно сказалось на репутации РККА в Прибалтике. Особенно финны изгалялись, которые, к слову, наш ультиматум отклонили. Штаб ЛВО оправдывался тем, что де танки у них старые, машины старые, трактора старые, рембаты недоукомплектованы, так как все сливки собрали в действующую армию. Дело разбирали в ЦК, а через час товарищ Жданов на другом совещании по хозяйственным вопросам возьми и брякни, что на Кировском заводе почти сотня невостребованных из-за войны тяжёлых самосвалов застряла. Понятно, последовали выводы в отношении служебного соответствия начальника ИТС. Вам предстоит исправить положение. Подробности узнаете у начальника АБТУ. Обращаю внимание, что времени у вас только до первых холодов. Явиться в штаб ЛВО вам надлежит пятого сентября. Вопросы есть?
   - Есть, товарищ командарм 2-го ранга! Сегодня только 29-е августа. До 5-го сентября я свободен?
   - Сюрприз не испорчу, для тебя, знаю, не секрет. На 2-е число назначено награждение представленных к званию Героя СССР в Кремле. Надо бы пораньше, конечно, но моряки задерживают. 3-го числа вам надо будет в японское посольство прибыть. Согласовано. И день на переезд. Так что, пройдёшь инструктаж в АБТУ и можешь гулять. Только много не пей, - улыбнулся вдруг Щаденко и предложил. - Чаю хочешь? Нам ещё полчаса ждать, пока совещание у наркома закончится.
   - Чего ждать? - не понял я.
   - Обеденного перерыва! - хохотнул командарм. - Повезло тебе, все заместители и начальники инспекций сейчас здесь, не придётся специально тебя вызывать. И время удачно ты выбрал, как раз обеденное окно в распорядке. Сейчас наградим тебя в торжественной обстановке, а после обеда к Павлову в АБТУ заглянешь. И всё, свободен.
   - Вы же сказали, товарищ командарм, что награждение только второго сентября и в Кремле? - не въехал я в ситуацию.
   - Ну, знаешь, не я себе трофейные сабли и пистолеты, с которыми в Кремль не пустят, выпрашивал. Так что орден Ленина и Золотую звезду товарищ Калинин тебе вручать будет, а три Красных Знамени разом мы уж как-нибудь сами. Не обессудь.
   - Как то это слишком, - сказал я откровенно. - И Героя, И три Знамени, и повышение в звании, и повышение в должности...
   - А ты как думал? Это тебе не у товарища Берии на побегушках. Мы свои кадры ценим! Ордена ты заслужил честно. А что касается звания и должности... Когда встал вопрос, кого ставить инженером на Ленинградский округ, я сам подбил все отчёты, и твой тоже, по армиям и танковым корпусам, чтоб посмотреть, кто как с делом справляется. И 5-й танковый корпус оказался по всем показателям впереди. И по количеству ремонтов всех видов. И по срокам этих ремонтов. И по проценту выхода из строя по техническим причинам. Где надо - твои показатели максимальные. Где надо - минимальные. Так то! Свой хлеб мы здесь, в Управлении по делам среднего и высшего комсостава едим не зря! - с гордостью, подняв указательный палец вверх для пущей важности, заявил Щаденко.
   - Но надо же понимать, что отчёты не дают полностью объективной картины. У меня ещё до начала активных боевых действий была фора в полтысячи капремонтов БТ-5, из который мы бронетранспортёры делали для себя. Потом, танки и САУ, тысяча грузовиков и тягачей ЗИЛ, Яги, всё это в нашем корпусе было новым, неизношенным. И, самое главное, у меня были отличные специалисты, как в ремонтных подразделениях, так и за рычагами и баранками машин. Людей-то в корпус брали с заводов, которые эти самые танки и машины выпускают!
   - Фора, говоришь? Возможно. Только откуда она взялась? Что мешало другим взять БТ в работу? И не только ремонтировать их, но и учить на них танковые экипажи? В 15-й танковой дивизии водители танков новобранцы же были, а не те, которые с заводов. Потапов в рапорте указал 60 учебных часов вождения на каждого за месяц. Зато потом, по вине экипажей, случаи выхода танков Т-34 из строя отсутствуют полностью. Ноль! Да, я копии всех ваших докладов в штаб фронта читал. Ты не думай, что первые сведения получив, сразу к наркому побежал с представлением. Я о твоих похождениях всё знаю! То, что ты с поста своего сбежал в рейд по польским тылам - конечно, ни в какие ворота. Нам здесь товарищ Берия всю плешь проел, что тебя, да с твоей головой, отпустили. Насилу отбились тем, что сами же его орлы всю эту кутерьму и затеяли. Но, в разрезе исполнения обязанностей начальника инженерно-технической службы округа, это никакой роли не играет. Там не побегаешь. А вот то, что и в твоё отсутствие работа в 5-м корпусе шла как надо - о многом говорит. Так что прекращай здесь прибедняться, засучи рукава и вперёд! У меня глаз намётанный, всех насквозь вижу, кто на что годен.
   - Ну, положим, другие БТ не смогли в работу взять, потому, как мы все окружные запасы моторов Д-100-2 себе под это дело выгребли. Кроме минимального НЗ на ремонт подбитых машин...
   - Ага, ещё и с ЗИЛа тысячу моторов выциганил. Начальник финотдела с тех пор налысо бреется, - заржал Щаденко. - А вот в Ленинграде на Кировском заводе никто так лихо не обернулся, - уже серьёзно добавил он. - Только ты не подумай, что я поощряю. Имей ввиду, инициатива свой предел иметь должна, а за пределом со старшими командирами быть согласована.
   Я промолчал, не зная, что ответить, но тут, на моё счастье на столе затренькал тот самый аппарат.
   - Щаденко! - поднял командарм трубку. - Есть! - разговор завершился, не успев начаться. - Чай отменяется, идём. - объявил он мне.
   Вслед за начальником Управления кадров я вновь зашагал по лестницам и переходам наркомата. Он привёл меня в зал, по моим ощущениям, находящийся прямо под восьмиэтажной башней здания. Помещение было похоже на театральное, с двумя блоками кресел и центральным проходом между ними, вот только вместо сцены стоял длинный стол, позади же него была глухая, занавешенная сейчас шторами стена. Видимо, под занавесями скрывалась карта. Войдя вслед за испросившим разрешения Щаденко, я увидел в первых рядах и за столом десятка два военных в званиях не ниже комкора. Замы народного комиссара обороны во главе с самим маршалом.
   - Бригинженер Любимов, ко мне! - скомандовал, встав из-за стола Ворошилов.
   Строевой подготовкой я последний раз занимался ещё в Российской армии, по моему личному календарю - больше двадцати лет назад. Тем не менее, со всей старательностью попытался воспроизвести то, чем перед нами, простой пехотой, форсили брошенные в наш полк на доукомплектование залётчики из полка Президентского, да, те самые "Кремлёвские курсанты". Печатая строевой шаг, я успел подумать, что зал слишком длинный, обычным я бы потратил в полтора раза меньше времени, но как только не извернёшься, чтобы пустить пыль в глаза.
   - Товарищ маршал Союза ССР! Бригинженер Любимов по вашему приказанию прибыл! - доложил я, не дойдя до стола пару шагов, остановившись на равном расстоянии между ним и первым рядом кресел.
   - Кругом! - скомандовал нарком. - Слушай приказ! За мужество и умелое командование в бою 9-го июля у города Новая Вильня, за полный разгром и уничтожение силами тыловой ремонтной базы 5-го танкового корпуса польской кавалерийской бригады, наградить бригинженера Любимова почётным холодным оружием, взятой в том славном бою польской саблей с закреплённым на ней знаком ордена Красного Знамени! За взятие в плен, во главе Особого рейдового диверсионного батальона, командующего Августовской группировкой генерала дивизии Млот-Фиалковского вместе со штабом, имевшее важное значение для успехов Красной Армии в борьбе с этой группировкой, наградить бригинженера Любимова почётным огнестрельным оружием, трофейным пистолетом "Вальтер", с закреплённым на рукояти знаком ордена Красного Знамени! За захват Особым рейдовым диверсионным батальоном под командованием бригиженера Любимова восемнадцати английских тяжёлых самолётов с грузом, за предотвращение тем самым массовых террористических актов с использованием отравляющих веществ, наградить бригинженера Любимова почётным огнестрельным оружием, взятым в этом деле трофейным пистолетом "Браунинг" с закреплённым на рукояти знаком ордена Красного Знамени! За образцовое выполнение служебных обязанностей, за умелое руководство инженерно-технической службой 5-го танкового корпуса, за проявленную инициативу в деле доукомплектования корпуса бронетехникой, присвоить бригинженеру Любимову очередное специальное звание дивизионный инженер!
   Я был предупреждён. Я знал заранее, что будут награждать. И всё равно, уперев остановившийся взгляд во входную дверь напротив, испытал неимоверное духоподъёмное чувство и не сразу отреагировал, когда после короткой паузы маршал Ворошилов подал мне команду:
   - Дивинжинер Любимов! Кругом!
   Замешкавшись, я впопыхах дёрнулся было вправо, но спохватился и повернулся через левое плечо, увидев усмехающегося в усы маршала и открытый резной ящик-футляр морёного бука на столе перед ним. Там, в гнёздах, устроенных в крытой кумачом набивке, лежали два пистолета с новыми, тоже буковыми, накладками на рукоятях.
   - Держи, заслужил! - закрыв футляр, на крышке которого в центре тоже оказалось резное изображение ордена, маршал протянул его мне.
   - Служу Советскому Союзу! - принял я награду, отметив, что к футляру была очень предусмотрительно прикреплена двумя золочёными заклёпками вышитая канителью, тоже золотой, кожаная ручка.
   - А вот и сабля, - поднял нарком и взял двумя руками приставленный к столу с его стороны клинок в новых ножнах, на которых, у устья, на начищенной латуни, красовалось "Знамя". - Поздравляю!
   - Служу Советскому Союзу! - как зацикленный, проорал я ещё громче.
   - Глянь, осоловел от счастья! - хохотнул командующий Московским военным округом и, одновременно, заместитель наркома обороны Будённый. - Ещё бы, до сих пор во всей Красной Армии только у меня и шашка и маузер с орденами были! А тут сразу три "Знамени" на оружии! Придётся нам, старикам, догонять.
   Подначка подействовала, я пришёл в себя и переложив и футляр и саблю в левую руку наконец пожал протянутую мне Ворошиловым руку.
   - На этом, товарищи, объявляю совещание закрытым, - подвёл черту нарком обороны. - Любишь пофорсить, - сказал он мне уже тише, так, чтобы расходящиеся военачальники не слышали. - Какого лешего ты стихийные митинги в Москве устраиваешь? Хочешь показать, какой ты герой на боевом коне? Личный парад себе устроил?
   - Так, товарищ маршал, не виноват, - округлил я глаза. - Планировал сойти с поезда на базе ГАУ у станции Лосиноостровская и потом ехать окраинами, но на Белорусском вокзале меня высадили чекисты под предлогом осмотра вагона. Искали, что я в Польше намародёрил. Вот и пришлось с вокзала сразу ехать в наркомат, чтоб доложить об этом вопиющем случае. Иначе б вы меня здесь до первого числа и не увидели!
   - Тааак!!! - протяжно отреагировал на моё известие Ворошилов, большими пальцами обеих рук сгоняя складки гимнастёрки за спину. - Ну, Лаврентий!!!
   - Дело, конечно, надо прояснить, - поторопился я влезть с предостережениями. - Но скоропалительных выводов делать не стоит. Лейтенант ГБ Черепанов, который руководил фактическим обыском, громко упоминал в негативном ключе Красную Армию, а свои действия объяснял именно приказом наркома внутренних дел. Попытка очернить не только нас, но и товарища Берию, налицо.
   - Черепанов? Черепанов?! Да я его...
   - Выяснится, что он всего лишь исполнял приказ, - остановил я порыв маршала. - Есть такой способ подрывной работы - скрупулезное выполнение приказов.
   - Ладно, разберёмся, - решительно сказал маршал. - После обеда получишь инструктаж на новую должность у Павлова, а домой в Нагатино мы тебя катером отправим, чтоб народ по пути не смущал.
   Через час, набив брюхо в наркоматовской столовой и проведав во время перекура заскучавшего Вяхра, я явился в приёмную начальника АБТУ. Комкор Павлов, отметившийся в своё время в Испании в качестве советника Республиканского правительства, занял эту должность, около года проходив до этого в заместителях, весной 1938 года. Увы, напутствие в Ленинград он дал мне весьма и весьма короткое, будто и не сидел в своём кресле уже полтора года. Рассказав, что в ЛВО изначально не имелось и не планировалось иметь крупных танковых соединений по условиям местности и силам вероятных противников, он отметил, что все четыре стрелковых корпуса округа, два из которых сейчас стоят гарнизонами в Латвии и Эстонии соответственно, фактически положенных им по штату рембатов не имеют. Из-за близости крупного индустриального центра, а также из-за того, что в приоритетном порядке комплектовали действующую армию, там, на севере, ограничились лишь эвакуационными ротами. По той же причине нет и окружной АТРБ, так как её функции, в случае войны, по плану штаба округа, должны были выполнять гражданские заводы НКТП. Танковый парк состоит из машин Т-28 первых выпусков, в значительной мере растративших свой моторесурс. В бригадах в Латвии и Эстонии, каждая в четыре батальона по 32 танка, осталось после ввода войск по 40 машин. Остальные вышли из строя по техническим причинам. Две других бригады, оставшиеся в ППД, ничуть не лучше, разве что их машины собраны в одной точке, а не раскиданы по дорогам. Никаких подсказок и рекомендаций, как привести дела в порядок, начальник АБТУ мне не дал, приказав выехать на место, разобраться и навести порядок к первым морозам. Поскольку война с обнаглевшими финнами - дело решённое.
  
  
   Эпизод 3.
  
   На то, чтобы добраться до Нагатинской пристани, ближайшей к дому Миловых, откуда я уходил на войну, ушло добрых два часа. Мешали попутные и встречные баржи, караванами идущие по реке, да пришлось подождать своей очереди у ЗИЛовского моста, пока его разведут. Поэтому в Нагатино я въехал около пяти часов вечера. Пригород Москвы был пустынен, людей совсем мало. Оно и понятно, у колхозников время горячее, а рабочим московских заводов, с их-то 12-ти часовыми "военными" сменами, и вовсе по улицам праздно шататься недосуг. В доме, в котором я начинал здесь свою жизнь в далёком 29-м, никого не оказалось. Старая бабка, соседка, сказала, что все на работе, а дети известно где - младшие в саду, а постарше - в лагере пионерском. Хотел было разоружиться, припрятав винтовку, пистолеты и клинки где-нибудь на сеновале, ключей-то у меня не было, но потом подумал, что в этаком безлюдье кто-нибудь мог бы и заметить, что ушёл я отсюда пустой. Профукать награды, да и прочее, очень не хотелось, поэтому в детсад я поехал во всеоружии. Вика едва из одежды не выпрыгнула от радости, прыгнув мне на руки, и сразу же набросилась с рассказами о том, как готовится пойти в первый класс. Она же уже совсем-совсем большая, целых шесть лет!
   - Давай-ка в седло, - предложил я, усаживая её на Вяхра, сам взяв коня за повод. Однако, новые впечатления совсем не сбили дочурку с толку и до самого пионерлагеря, расположившегося во время каникул в школе, она трещала о том, какие буквы знает, как они пишутся, до скольких выучилась уже считать.
   А вот Петька удивил. Как и вся октябрятская малышня, которую в отличие от старших пионеров не перегружали работой в колхозе, он отдыхал. По нашим, советским меркам. Собирал из реечек и тряпочек очередную авиамодель в кружке. Степенно подойдя ко мне с очень-очень серьёзным видом под взглядами притихших товарищей, требовательно заявил:
   - Давай папка отчёт, как воевал, как поляков бил!
   - Хорошо воевал, сына, крепко бил поляков! - отвечаю ему, пряча улыбку. - На четыре ордена набил и звезду героя! А ты как здесь без меня год учебный закончил, как к новому подготовился?
   - Нет, так не пойдёт, - насупился Петька. - Ты давай подробный отчёт! А там уж и наш отряд тебе отчитается!
   Вот попал! Пигалица-пионервожатая, лет четырнадцати от силы, застроила октябрят и вывела их на школьный двор. Под бой барабанов, со знамёнами вышли и все другие отряды, что оказались сейчас здесь. Малышня, с первого по четвёртый класс. Началась линейка. Пришлось долго рассказывать, где был, что делал, за что награды получил. Каждую, между прочим, в отдельности! А потом выслушивать, сколько октябрята за лето грядок пропололи, какие ещё добрые и полезные дела сделали. А Петька-то нос, гляжу, задрал, от гордости за отца того и гляди лопнет. И мне ведь тоже не скучно с ними!
   - Молодцы, октябрята и пионеры, вижу, хорошая смена нам растёт! Славно поработали вы летом, будьте готовы и осенью в школе не хуже поучиться. Стране, Красной Армии, нужны грамотные специалисты!
   - Всегда готовы! - дружно прокричали девчонки и мальчишки, а те, кто уже носили красный галстук, ещё и отсалютовали. Слава Богу, официальная часть на этом закончилась, да и время уже за шесть перевалило.
   - Ну всё, Петька, пойдём домой, - позвал я отпрыска. - Хоть ты мне расскажешь, как вы тут без меня живёте, а то Вика всё о школе без умолку.
   - Я не пойду, не положено! Мы отряд! - отрезал Петя и вместе со всеми потопал в строю в школу.
   - Ну, дела... - сдвинул я фуражку на затылок.
   Снова посадив дочь в седло, я вывел Вяхра на улицу и пошёл по ней налево.
   - Пап, а куда мы едем? - спросила Вика.
   - Как куда? Домой, конечно, я ещё мать не видел. Куда ж мне ещё?
   - А домой надо ехать прямо, а не налево!
   - Прямо - Коломенское будет, да Остров, где мы раньше жили...
   - Прямо, прямо! На Инженерную улицу! Там у нас новый дом!
   Полина в письмах о новом доме ничего не писала! Добравшись к семи на место, я мог оценить размер сюрприза собственными глазами. Речка Жужа, что текла примерно посередине между Островом и селом Коломенским, была перекрыта плотиной у самой Москвы-реки, образовав длинный и узкий пруд с аккуратно выровненными берегами и перекинутыми через каждые 50 метров мостиками. Вдоль него проложили две щебёночные дороги и построили три десятка бревенчатых двухэтажных домов, каждый на две семьи. Всё это вместе теперь называется Инженерная улица. С восточной стороны, за уже разбитыми "инженерами" небольшими огородами, луг, а дальше запретка Острова и забор разросшейся на южную сторону затона территории МССЗ. На запад тоже луг и колхозные сады.
   - Ну, и где же наши хоромы? - спросил я Вику.
   - Воооон, в самом конце у реки, - показала она пальчиком вдоль по западной набережной пруда. - Там где вон та большая чёрная машина стоит, как у нас была.
   Приглядевшись, я по номерам узнал "Тур" Бойко, который и сам обнаружился за машиной, сидящим на лавке у калитки.
   - Ну, здорово, герой! Навоевался, пока мы в академиях штаны просиживаем? - бодро подскочил на свою единственную ногу танкист и мы обнялись.
   - От старшего лейтенанта Полупанова тебе привет! - получив пару могучих хлопков по спине и ответив взаимностью, передал я.
   - Полупанов? Ааа, Полупанов! Василий? - не сразу вспомнил Бойко. - Ну и как он, вместе геройствовали?
   - Не вместе, но рядом. Ротой командует в 5-м танковом корпусе. Командует хорошо, без потерь. Во всяком случае, безвозвратных.
   - А сам как?!
   - Был в наркомате, дали дивинженера и отправляют в Ленинградский округ на должность начальника инженерно-технической службы.
   - А я-то думаю, где ты пропал! Вся Москва гудит, что Любимов из Польши на коне и во всеоружии вернулся! Прилетел обмывать, а дома-то никого и нет! Ну, веди, показывай! - подтолкнул меня к калитке танкист.
   - Показывай! Я сам здесь впервой! Тут, пока до дома доберешься, язык на всяких митингах, линейках пионерских, да у начальников в кабинетах сотрёшь! - возмутился я.
   - Проходите, - на правах хозяйки пригласила Вика, вытащив пока мы были отвлечены, ключи из какого-то укромного места. - Я пока гусей загоню.
   С этими словами она схватила хворостину и бесстрашно побежала на пруд. Мы с Бойко сунулись было внутрь, но в этот момент на улицу въехала ещё одна машина. Прискакал директор МССЗ Белобородов. Сразу же за ним целая кавалькада с ЗИЛа, директор Рожков, конструкторы во главе со своими "буграми" Важинским, Кошкиным, Гинзбургом и Траяновым. Даже Евдокимов, начальник опытного цеха, и тот прискакал. Набросились все сразу, кто с поздравлениями, кто в надежде узнать из первых рук, как их детища проявили себя на поле боя. Как сказал Балу, удивляюсь, как это они не разорвали меня на тысячу маленьких медвежат! Спасла Полина, примчавшаяся с работы на ГАЗике. Тут уж понятно, нашей встрече никто мешать не стал. Дали и обнять, и расцеловать.
   - Товарищи, спокойно! Дайте Семён Петровичу хоть коня расседлать, а потом уж с расспросами набрасывайтесь! - осадила Поля визитёров, - Подождите десять минут.
   Вяхр на вызвавшихся мигом добровольных помощников отреагировал нервно. Он и так сегодня уж натерпелся, и вот снова набежали. Пришлось мне одному идти на двор и обихаживать своего четвероного товарища. Надеюсь, здесь ему понравится. В просторной бревенчатой пристройке с задней стороны дома, выше которой, вторым этажом, сеновал, пока пусто, если не считать гогочущих в выгородке гусей. Убедившись, что Вяхр взялся за овёс, который ещё оставался у меня в торбе, я поставил ему ведро колодезной воды и вернулся к гостям.
   Народу, между тем, прибыло ещё больше. Вернулись с работы инженеры Острова во главе с Перегудовым, приехали начальник ГЭУ НКВД Косов и уже капитан ГБ Панкратов, пришли пешком живущие в Нагатино и Коломенском женщины, ждущие своих мужей с фронта, узнать из первых рук, как им там воюется-живётся. Стало ясно, что дома мы просто не поместимся. Гулять, так гулять! Решили мои друзья и стали вытаскивать столы прямо на улицу, сдвигая вместе и выставляя на них, кто чем богат. Освещение на улице электрическое - хоть всю ночь сиди. Лишь бы комары не сожрали. Получилось вроде свадьбы, совсем как в фильме "Трактористы", только под открытым небом. В центре, на плотине у Москвы реки мой головной стол, а по обеим набережным пруда - хвосты. Много ели, благо год выдался урожайным, да и голода в СССР уже давно, по привычным здешним меркам, не было. Много пили, благо люди собрались совсем не бедные. Больше всего говорили. К сожалению, не о том, что мне было интересно. Хотел попытать чекистов, что за муть у них началась в наркомате. Появилось у меня подозрение, что и моё увольнение из рядов НКВД весной не спроста приключилось. Но если я прав и проснулись, с обострением обстановки в мире, "спящие", причём настолько глубоко, что их до сих пор не раскрыли, да ещё и в ГУГБ, то что уж об остальных говорить? Думать об этом не хотелось.
   - Скажи, Семён Петрович, как есть. Спор у нас с товарищем Траяновым зашёл, - подошёл со своим соперником Гинзбург. - АБТУ считает, что десант в Т-126 в четыре человека недостаточен, чтоб выбить противника с позиций. А там где достаточен, где артиллерия хорошо отработала, там вовсе не нужен, потому как простая пехота своими ногами до траншей врага добежать может. Спустили нам заказ на бронированные транспортёры. Товарищ Траянов вот, считает, что надо шасси СУ-5 брать, оно дешевле. А я говорю - Т-126!
   - Лучше, конечно, и тех и других и как можно больше! - улыбнулся я в ответ. - Но всю пехоту шести танковых корпусов вам всё равно под броню не спрятать, казна не резиновая. Значит, надо на качество упирать, на ту машину, у которой броня толще. Чтоб, пусть не полки и дивизии, но хоть танкодесантные батальоны бригад имели защиту не хуже, чем у линейных машин. И вообще! Разговоры вести - язык уже стёр. Давайте лучше споём!
   Петь песни выпимши - это моя слабость. Тем более, что Бойко уже начал, заведя под гармонь свою любимую "По полю танки грохтали". Слова знали все, поэтому подпевали дружно. "Броня крепка" тоже прошла на ура, но после неё захотелось чего-нибудь душевного и без трагедий, поэтому я завёл новую для этого мира "Давай закурим", подправив слегка слова.
  
   Теплый ветер дует.
Вьётся вдоль дороги.
И на польском фронте
Гром гремит опять.
Бой идёт под Гродно,
Бой идёт во Львове.
Эти дни когда-нибудь
Мы будем вспоминать -
  
   Об огнях-пожарищах,
О друзьях-товарищах
Где-нибудь, когда-нибудь
Мы будем говорить.
Вспомню я пехоту,
И родную роту,
И тебя за то, что
Ты
дал мне закурить.
Давай закурим,
По одной,
Давай закурим,
Товарищ мой!
  
   Нас столица наша
Встретит, как хозяев,
Звезды над Москвою
Будут нам сиять.
По брусчатке Красной,
Стройными рядами.
Эти дни когда-нибудь
Мы будем вспоминать -
  
   Об огнях-пожарищах,
О друзьях-товарищах
Где-нибудь, когда-нибудь
Мы будем говорить.
Вспомню я пехоту,
И родную роту,
И тебя за то, что
Ты
дал мне закурить.
Давай закурим,
По одной,
Давай закурим,
Товарищ мой!
  
   А когда не будет
Панов и в помине
И когда к любимым
Мы придем опять,
Вспомним, как на Запад
Шли по Украине.
Эти дни когда-нибудь
Мы будем вспоминать -
  
   Об огнях-пожарищах,
О друзьях-товарищах
Где-нибудь, когда-нибудь
Мы будем говорить.
Вспомню я пехоту,
И родную роту,
И тебя за то, что
Ты
дал мне закурить.
Давай закурим,
По одной,
Давай закурим,
Товарищ мой!
  
   - Наши же в Белоруссии воевали и в танкистах? - спросил директор ЗИЛа Рожков.
   - А ты сам давай, попробуй с "Белоруссией" песню сложи, тогда и придирайся! - отшил я его, самым натуральным образом закуривая трубку. - И вообще, либо подпевай давай, либо помалкивай.
   Концерт пошёл дальше пока без меня. Песен на Руси хороших много, все и за неделю не перепеть. Вклинился я потом только один раз, изобразив "Давно мы дома не были", благо там в словах почти ничего менять не пришлось. А закончилось всё чаем и "Будьте здоровы, живите богато", ибо понедельник и всем завтра либо на службу, либо на работу.
   Было бы удивительно, если бы новые, для меня, конечно, старые, песни не пошли в народ. Уже через месяц я услышал их по радио, в передаче по заявкам слушателей. Но главный эффект выплыл только 7-го ноября, когда по Красной площади действительно, впервые, прошли сводные полки Белорусского и Украинского фронтов.
  
  
  
   Эпизод 4.
  
   Два дня после приезда я позволял себе отсыпаться чуть ли не до обеда. Тридцатого, понятно, после встречи, устроенной друзьями. А на следующий день, после того, как Полине тоже полночи "давал отчёт" за прошедшие три месяца. Супруга с утра на работу убежала бодрая, как никогда, мне аж завидно стало. Эх, годы, без малого десять лет я уж здесь. А с теми, что "там" прожил, пятый десяток мне вовсю тикает. Да, этак скоро буду по-стариковски на лавочке на солнышке кости греть. За два дня и сделал-то полезного, что купил овса в колхозе, да сена, забив им сеновал. Подумав, я решил Вяхра с собой на север не брать. Зима, насколько я помню, должна быть холодная, а ездить мне на нём там некуда. Вернее, ни к чему. Мне машина служебная по должности положена. Везти коня в Ленинград, опять таки, целое приключение. Опять целый вагон занимать? Так здесь не с ВОСОшниками, а с гражданскими это решать придётся. Вяхр же и Полину и Петьку, которого тридцатого, за день до школы, отпустили из пионерлагеря домой, признал. Сорванец даже коня купаться увёл без спросу. И не просто увёл, а уехал на нём верхом, хоть и без седла, а до реки-то рукой подать. Раз такой самостоятельный - вот пусть и берёт под свою руку, пока меня не будет дома.
   Дома... Да, к этакой хоромине надо привыкнуть. Строили улицу по одному проекту, один двухэтажный дом на две семьи, за счёт опытного завода на Острове. Полина же вошла в долю, внеся деньги за один дом целиком, потому, внешне точно такой же, как и остальные, внутри он имел существенные отличия. Одна большая печь с проходящей через второй этаж широкой трубой, вместо двух, три тёплых комнаты, две спальни на втором этаже и гостиная на первом, вдобавок ещё и кухня. Стандартные дома имели только две комнаты на семью. Построено всё было, судя по сучковатым брёвнам, из выбраковки МССЗ. Там же, видимо, разжились и железом на крыши и красной краской на них же, которой корабли ниже ватерлинии красят. Я было заикнулся, что прежде чем заселяться, дому надо было дать годок отстояться, осесть, на что Полина только рассмеялась. Вместо фундамента такие сваи вбили, какие на заводские постройки идут. Хоть не дом, а целый цех возводи.
   Тридцать первого числа я съездил в наркомат. На такси. Поскольку о моём желании получить, кроме всего прочего, за свои похождения ещё и личный "Тур"-вездеход, маршал Ворошилов по-видимому постарался забыть. И два "коллекционных" ствола, вдобавок, прикарманил. Ну, да ладно, "ВИС" у меня и так, не хуже, чем отдал, есть. А "Веблей", с моей точки зрения, не оружие, а сущее недоразумение, пользоваться которым можно, разве что, от безысходности. Дела у меня в наркомате были простые. Лесник из под Гродно принял мои слова всерьёз и попытался отправить Лиду ко мне в Москву, но её не пропустили через старую границу. Хотел моей помощи попросить, но я уже уехал, поэтому послал вдогон телеграмму, которая немало озадачила ни о чём не подозревавшую Полину. Пришлось объясняться и рассказывать всё, как есть. Вот и отправился я похлопотать о том, чтобы оформить вызов. Проблема оказалась решаемой. Под мою ответственность и поручительство. Попутно, раз уж место моей будущей службы определилось, я попытался перетащить в Ленинград, пусть не всех своих сослуживцев по ИТС 5-го танкового корпуса, так хоть своего водителя-радиста. Увы, здесь меня ждал, как говорил дед Щукарь в "Поднятой целине" Шолохова, полный отлуп. Отказали. Дембель на носу. В смысле, демобилизация в связи с окончанием войны всех призванных из запаса. Стало быть, Грачика Григоряна тоже. Нет смысла никакого его в Ленинград отсылать. Новость заставила меня задуматься. Как это в НКО эти две вещи мирно уживаются? Неизбежная война с финнами и роспуск по домам запасников?
   Первого числа вставать пришлось рано. Начло учебного года, Вика пошла в первый класс, но и без этого моё присутствие было на линейке обязательным. Надо было произнести речь. Да, пожалуй, если бы не будние дни, да не военный, круглосуточный двухсменный режим заводов, меня бы вместо отдыха общественной нагрузкой просто задавили бы. Зато обкатал новую, свежекупленную в Военторге форму, со всеми наградами и соответствующими рангу знаками различия. При сабле, да с "Браунингом", рукоять которого торчала из неуставной открытой кобуры, на боевом коне, я произвёл на неокрепшие детские умы, особенно старших классов, которые меня ещё не видели, неизгладимое впечатление.
   На следующий день в Кремль меня, разумеется, во всеоружии не пустили. Вернее, его пришлось сдать после того, как вошёл в Кремлёвский дворец, в Георгиевском зале которого ровно в полдень должна была начаться церемония награждения. Комендант Большого Кремлёвского дворца лично провёл всех к месту церемонии, выстроив спиной к окнам, армейцев отдельно, чекистов отдельно. Всего нас здесь собралось тринадцать человек. Из них трое, я, успевший получить звание майора ГБ Судоплатов и Слава Панкратов, были участниками рейда, а остальных я не знал. И ещё одно я сделал для себя наблюдение. Здесь я был самым старшим по званию. Звездой Героя за Польскую кампанию награждали лейтенантов, капитанов, двух полковников-танкистов, но выше по званию никого не было. Стоим молча, ждём. Напротив нас стоит стол с разложенными на нём листами, прижатыми красными коробочками, который охраняют, стоя по сторонам и ближе к стене, два кремлёвских курсанта. С улицы, через приоткрытые окна донёсся бой часов на Спасской башне и торцевые двери отворились, впуская внутрь весь состав Совнаркома и ЦК Партии во главе со Сталиным и Кировым. Товарищи подошли поближе, но остались стоять справа от нас, лишь "всесоюзный староста", Калинин, которому вот-вот должно было стукнуть 64 года, подошёл к столу.
   - Пожалуй, начнём, - негромко сказал он удивительно мягким, молодым голосом, не вяжущимся с его внешностью.
   - Моряки опаздывают, - возразил Киров, подождём.
   - Подождём, - согласился Сталин.
   Пауза длилась уже минут десять. Награждаемые молчали, а партийцы сначала тихо, а потом уже громче стали шушукаться, порою посмеиваясь, рассматривая нас.
   - Может, не будем тянуть волынку? - предложил, оглядываясь в поисках поддержки, Ворошилов. - Семеро одного не ждут! Тем более, что товарищ Кожанов действительно один. Получит свою звезду позже, ничего страшного.
   - Не любишь ты, товарищ Ворошилов, моряков. Всё простить им не можешь, что из под твоей руки вышли. А товарища Кожанова - в особенности, - упрекнул наркома обороны Киров. Ворошилов хотел было ответить, но в этот момент двери с противоположной стороны от партийцев распахнулись и в зал буквально ввалились Кожанов с Кузнецовым. Оправившись, строевым шагом протопали до нашей шеренги и Иван Кузьмич, ни к кому конкретно не обращаясь, просто в сторону высшего начальства, попросил разрешения встать в строй и, не дожидаясь ответа, занял место на левом фланге. Нарком ВМФ же, позади нас, просто быстро прошмыгнул к зрителям.
   - Раз все в сборе, приступим, - сказал Калинин и принялся, одну за другой зачитывать грамоты и вручать их вместе с орденом Ленина и медалью "Золотая звезда". Кроме знакомых мне по этой жизни, лишь одна фамилия привлекла моё внимание. Старший лейтенант Борис Феоктистович Сафонов, командир звена 15-го ИАП, сбил в одном бою сразу пять бомбардировщиков, причём последний - тараном на уже подбитом и горящем "ишаке".
   После того, как последняя награда была вручена, зрители нам похлопали и на этом всё завершилось. Ни выпивки, ни банкета, ни речей, ни журналистов. Даже стало немного обидно. Ради чего тогда мы собрались здесь? Могли бы прямо в частях вручить! В отличие от меня, иные новоиспечённые Герои никакой уязвлённости не чувствовали и с удовольствием, разойдясь, принимали поздравления. Я, разумеется, сразу подошёл к Кожанову, поздоровался и ехидно спросил:
   - С каких это пор за вояжи в Японию стали так награждать?
   - До Токио я, видишь ли, не добрался, ни прямо, ни в обход. Самолёт развернули прямо в воздухе и я, в компании с японским морским атташе оказался сперва в Мурманске, а потом и на борту "Фрунзе". Так что зря ёрничаешь, наградили, как верно в грамоте написано, за умелое командование экспедиционной эскадрой Северного флота.
   - Да кого ты слушаешь, товарищ Любимов! - встрял Ворошилов, жавший руки всем своим, армейцам, по очереди и добравшийся до меня. - Он два месяца по всей Атлантике от английского флота бегал. В Красной Армии, между прочим, за бегство от противника, пусть и вероятного, не награждают, а совсем наоборот!
   - Ты, давай, товарищ маршал, не нападай, - вступился за своего нарком ВМФ Кузнецов. - Бегать, как ты говоришь, тоже надо уметь. Умудрись тут, чтобы тебя даже не обнаружили, когда у англичан эскадренная скорость под тридцать узлов, а у "Невского" двадцать три с половиной! Товарищ Кожанов одним линкором, четырьмя авианосцами и дюжиной эсминцев, считай, флот английский связал и задачу выполнил, выманив их эскадру с Балтики. Конечно, засуетишься тут, если русские стали суда на предмет контрабанды в Польшу досматривать! И это не считая того, что охота за эскадрой товарища Кожанова англичанам в утопленный авианосец обошлась и шесть повреждённых крейсеров, два из которых - тяжёлые, а немцам в два карманных линкора!
   - Повезло вам просто, что до драки дело не дошло, - не уступил Ворошилов. - А то получилось бы, как у Трибуца на Балтике!
   Этот аргумент наркома обороны оказался убойный и Кузнецов осадил назад.
   - Подумаешь, два эсминца упустили. Но ведь другие два не ушли? - попытался отвести он упрёк, - Откуда нам опытных флотоводцев взять? В Гражданскую эскадры в бой в морях не водили! Зато товарищ Кожанов себя с лучшей стороны показал! Он и поедет на Балтику порядок наводить.
   - Подумаешь, два эсминца упустили! - бестактно передразнил нарком обороны коллегу-моряка. - У Трибуца два новейших крейсера и двенадцать эсминцев было против четырёх! И что в итоге? Судно-приманку, о котором в газетах раструбили, что с ценным грузом в Гамбург идёт, потеряли. Это раз! Из четырёх польских эсминцев утопили только два, причём, самых старых. Это два! И два своих эсминца потеряли, не считая повреждённых. Это три! А имена эсминцев этих "Маркс" и "Энгельс". Это пять! А ещё сами ржали над немцами, что "Германия", то бишь "Дойчланд", погибла!
   Кузнецову крыть стало совсем нечем и он только засопел, покраснев и сжав кулаки. Ворошилов тоже распалился, глаза блестят, щёки горят, улыбка уж почти в оскал превратилась. Ещё чуть-чуть, и два наркома прямо здесь как мальчишки подерутся.
   - Справедливости ради надо сказать, что чтобы там с Балтфлотом не произошло, флагман первого ранга Кожанов, заслуживший звание Героя СССР, к этому никакого отношения не имеет, - вступился я за своего давнего друга, гася конфликт. - И на него вы, товарищ маршал, нападаете зря. Если я правильно понял, то эскадра Северного флота крейсировала на коммуникациях, это бегством назвать нельзя никак. Если аналогию на сухопутье проводить, то больше на организованное отступление с нанесением максимального урона превосходящему в силах противнику похоже. То, что Красная Армия на слабого противника наступать умеет, мы знаем, а вот как она отступать, если что, будет - вопрос открытый.
   - Ты что такое мелешь, дивинженер, герой недоделанный! - взвился Ворошилов. - Никогда! Слышишь, никогда! Ни я! Ни Красная Армия! Перед буржуями! Сколько бы их не было! Отступать! Не будет! Заруби себе это на носу!!!
   - А вот это мы сейчас посмотрим! - не стушевался я. - "Тур" мой где? Машину забрали, пролюбили, возместить обещали, и где она? Не вижу! Что, мелкобуржуазно рассуждаю? Или слово наркома обороны СССР уже ничего не значит?
   Ворошилов от такого оборота опешил, так и застыл с раскрытым ртом, не зная, что сказать, но тут его мечущийся взгляд упал на Берию.
   - Чекисты машину твою потеряли, вот пусть и возмещают! - ткнул он пальцем в моего бывшего наркома.
   - Не припомню, чтобы органы НКВД реквизировали имущество дивиженера Любимова, - холодно ответил тот и отвернулся от нас, поздравляя Судоплатова. Нарком обороны, увидев, что здесь не обломилось, решился на "залп тяжёлой артиллерии", кинувшись искать защиты у стоящего чуть поодаль и беседующего с лётчиком Сафоновым Иосифа Виссарионовича.
   - Товарищ Сталин! Любимов вот со своей машиной! Я вам докладывал!
   Предсовнаркома, как и Берия, между прочим, поздравили всех, но меня обошли стороной, выразив мне, таким образом, неудовольствие моими прежними поступками. Тем не менее, Сталин, явно исподволь "грел уши", контролируя о чём это так горячо беседуют два наркома в присутствии Любимова и Кожанова.
   - Товарищ Любимов не нищий, - отозвался он пренебрежительно. - Пусть сам купит себе любую машину, какую хочет, без очереди, - после чего тоже, как и Лаврентий Павлович, повернулся ко мне спиной.
   - Слыхал?! - вздёрнул нос Ворошилов и, заметив некоторые тонкости поведения Самого, поспешил отойти от меня к танкистам. Ну, как говорится, и шут с вами! Я тоже, благо был ближе к краю, развернулся к большинству задом.
   - Поехали ко мне обмоем? - толкнул меня плечом в плечо Кожанов. - Раз здесь морских волков и мастеров гаечного ключа не угощают... - прибавил он шутливо.
   - Только по чуть-чуть, - согласился я. - Хочу прямо сегодня на АЗЛК съездить прицениться. Да ещё завтра нам с тобой в посольство Японии. Не дело будет, если на самураев перегаром станем дышать.
   - Что, уже уходите? - вклинился между нами Киров.
   - А что мне здесь делать? На задницы смотреть? - ответил я вопросом на вопрос.
   - Я вот, между прочим, поступок твой тоже, по-партийному, осуждаю... - начал было Сергей Миронович, но я его перебил четверостишьем.
  
   Под броней с простым набором,
   Хлеба кус жуя,
   В жаркий полдень едет бором
   Дедушка Илья.
  
   - На что это ты намекаешь? - насторожился Киров.
   - На стихотворение "Илья Муромец" Алексея Толстого!
   - Ты думаешь, я неграмотный?
   - Был бы ты, товарищ Киров, неграмотный, я бы тебе его полностью прочёл! Всё, бывай здоров, Первый секретарь! Суди, ряди здесь по-партийному. А я поехал в Ленинград гайки крутить! - распрощался я и вместе с Иваном Кузьмичом, тоже пострадавшим от невнимания Высших из-за того, что оказался рядом со мной, пошёл к выходу.
   Следом за нами вскоре улизнул и Кузнецов. Втроём, на наркомовском "Туре" мы приехали в здание НК ВМФ, рассудив, что это, по сравнению с рестораном или домом, будет наилучшим вариантом. Пока ехали, я первый начал рассказывать о своих приключениях с момента нашего с Кожановым расставания, а закончил только через час с лишним, под тосты в комнате отдыха за кабинетом наркома. Потом пришёл черёд Ивана Кузьмича. Он начал с того, что долго пенял Кузнецову на внезапный разворот в Мурманск, да ещё в компании японского морского атташе, который вместо Токио оказался, с одобрения ЦК, между прочим, на борту "Фрунзе" и своими глазами видел, как работает наспех собранный за счёт жидких кадров СФ штаб эскадры.
   - Ты хоть представляешь, как мне было в море идти, когда на флагманских должностях чуть ли не желторотые лейтенанты, только что из училища, сидят? Да ещё под таким присмотром?! - зло выговаривал он наркому.
   - Ну, ведь справились же... - примирительно обронил Кузнецов.
   - Справились! Семь потов сошло! Хорошо хоть от нас такого фокуса никто не ждал и прошли Датским проливом незамеченными! Англичане суетиться стали, только когда мы первое судно, шедшее из Нью-Йорка остановили... А потом, только успевай поворачиваться!
   - Да, - довольно улыбаясь, несмотря ни на что, ответил Кузнецов. - В Лондоне страховые премии взлетели до небес сразу же, несмотря даже на то, что вы никого не арестовали и не утопили, только попугали.
   - Мы и сами испугались, мама не горюй. Уж не знаю, что б британцы сделали, сумей нас поймать... - вздохнул бывший командующий эскпедиционной эскадрой.
   - Что ж не сумели? - задал я давно вертевшийся на языке вопрос.
   - Благодаря тебе! - от переизбытка чувств Кожанов влупил мне своей дланью по спине несколько сильнее, чем было бы приятно. - Хоть и старые на наших авианосцах самолёты были, И-18 и Р-5, но с дизелями. Глубина авиаразведки в два раза больше, чем у англичан! Первые на ближний радиус летали, а вторые, с подвесным баком вместо торпеды - на полный. У Р-5 морских и радиостанция не в пример истребительной, да со сжатием сообщений. И за это тебе тоже спасибо! Не боясь, что меня запеленгуют, я "Грозный" с "Азовом" выдвинул вперёд и на фланги на полный радиус авиаразведки, сам с "Невским" в центре, а "Ворошилов" замыкал. Половину Атлантики держали под контролем! Смешно сказать, внутри моего ордера целые поисковые эскадры англичан ходили, да с авианосцами, а меня не видели. Так, демонстрировал иногда эсминцы их авиаразведке, либо торговые суда ими же досматривал, чтоб интерес к погоне поддержать.
   - Да, разъярил ты британцев изрядно, - подтвердил Кузнецов, - почти весь их флот за тобой по океану гонялся. У баз только эсминцы остались, а в Скапа-Флоу вспомогательные крейсера да два рояля "Сувенир" и "Ок", - шутливо обыграл нарком имена двух британских линкоров. - Понятно, что на дежурство в море сил уже не хватило, чем немцы и воспользовались, совершив вылазку двумя своими линейными крейсерами и расчихвостив "блокировщиков", пока линкоры из базы выходили. Да и не угнаться им было за "Шарнхорстом" на 23-х узлах. Да и без этого беготня по океанам англичанам в копеечку встанет. Вон, "Родни", вы даже ещё до Мурманска не дошли, едва доковылял домой и сразу встал на ремонт. И другие не лучше, там у них целая очередь. И всё без единого выстрела с нашей стороны, во как! И это не считая "Корейжеса" с крейсерами!
   - Да, славный мы сюрприз и ему и "Дойчланду" устроили, когда они на рассвете встретились в пределах досягаемости орудий немецкого карманного линкора! Приманили эсминцами, как надо! Жаль, с "Глориесом" и "Шпее" этот фокус не прошёл. Немец или почувствовал что-то или вечером разведчиков наших заметил, резко изменил ночью курс, но за радиус английской авиаразведки не вышел. Сам виноват, погиб без пользы, почти. В "Рипалс", вроде бы, два попадания всего было, - с сожалением сказал Кожанов и напомнил Кузнецову. - Ты, кстати, товарищ нарком, помни, что авианосцы и "Фрунзе" до следующего года всё, отходились. Хоть и умотали британцев, но и сами домой на последних крохах ресурса дизелей вернулись. Шутка ли, смотаться почти до Антарктиды и обратно!
   - Как вам только топлива хватило... - подумал я вслух недоверчиво.
   - Обижаешь! - развёл нарком руками от избытка чувств. - А зачем же мы китобойную флотилию за тридевять земель к самому южному континенту отправляли? Там, стало быть, и танкеры, и плавмастерские кое-какие, и транспорты с провиантом. Всё у нас предусмотрено.
   - Ну, вы жуки! - восхитился я. - Куда там какому-то Гитлеру до вас с его вшивыми рейдерами-броненосцами... Давайте, что ли по крайней, да я пойду. Время тикает, два часа до конца рабочего дня.
   - Эх, за всё уже махнули, за встречу, за флот, за армию, за победы прошлые и будущие, давайте теперь за то, чтобы нам теперь всем из-за дорогого товарища Любимова не нагорело! - вздохнул Кожанов, закруглив наши посиделки.

Оценка: 7.44*533  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  И.Смирнова "Проклятие мертвого короля" (Попаданцы в другие миры) | | А.Масягина "Шоу "Кронпринц"" (Современный любовный роман) | | Е.Лабрус "Держи меня, Земля!" (Современный любовный роман) | | Л.Летняя "Проклятый ректор" (Любовное фэнтези) | | LitaWolf "Неземная любовь" (Любовное фэнтези) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | Д.Эйджи "Пятнадцать" (ЛитРПГ) | | К.Татьяна "Его собственность" (Современный любовный роман) | | Д.Сугралинов "Level Up 2. Герой" (ЛитРПГ) | | В.Крымова "Порочная невеста" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"