Марковский Андрей Викторович: другие произведения.

Беглец

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:

  БЕГЛЕЦ
  
  Если бы мозг был настолько простым,
  чтобы его можно было познать,
  он был бы неспособен это сделать
   Лайелл Уотсон
  
  I
   Днём снег подтаивал, из сугробов на тротуар текли ручейки, образовывая неглубокие лужицы, через которые кто-то перешагивал, старики обходили кругом, а девушки процокивали насквозь на высоких каблучках. К вечеру холодало, и ночью вода в лужах замерзала, образовывая тонкую ледяную корку, белую, ломкую и хрусткую под ногами.
   Довольно поздно, на стыке дней конца старой и начала новой недели мальчишки возвращались из кино. Славик шёл первым и с удовольствием топтал застывшие лужи - ему очень нравился громкий трескучий звук. Заодно это немного успокаивало и отвлекало от неприятных мыслей. Лёва и Артём шли чуть позади, привязанные наушниками к Лёвкиному мобильнику, они 'на пару' слушали какой-то последний 'вааще'-альбом группы 'Берфист' - оба фанатели от скандинавского металла. Кино было так себе, но они отлично провели вечер, классно повеселились, попили пива, наелись гамбургеров, чипсов и попкорна.
   Слава, Лёва и Артём - семнадцатилетние одноклассники, пока ещё одноклассники. Совсем скоро, через три с небольшим месяца - прощай, школа. Тестирование, аттестат, выпускной - и здравствуй, вольная жизнь! Что будет дальше, они не то чтобы не думали - разговоры об этом возникали постоянно, - но всё-таки толком не представляли. Тем более ЕГЭ, неопределённо это как-то, непонятно, короче - туман. Артёму легче всего: у него папаша предприниматель, некрупный, но деньги в семье водились, так что его будущее было относительно ясным. Славик хорошо учился, в физике был король, занимался астрономией, вечно делал какие-то электронные приспособления, выписывал откуда-то издалека микросхемы и паял разные штуковины. При этом написать две фразы без ошибок для него составляло колоссальную проблему, и свободное время он посвящал тому, чтобы выучить наизусть ответы на тест по русскому. Лёва когда-то занимался спортом, бегал спринт, пару раз попадал в юниорскую команду и однажды ездил на соревнования в Голландию, но его подвёл слабый мениск - со спортивной карьерой пришлось расстаться. В физкультурный он не хотел, а остальные вузы были для него одинаково непонятными. Зато он пользовался бешеным успехом у девочек, имел неплохую 'спортивную' фигуру и смазливое лицо. Славка однажды в шутку даже посоветовал ему пойти в модели, но Лёвка оскорбился: в его представлениях все модели были сплошь проститутками и педерастами.
   Улицы ещё не были пустынны, но народу стало заметно меньше, чем вечером. Офисные трудяги укладывались спать или уже спали, а свободные от обязательств переместились веселиться и развлекаться в ночные клубы, бары и рестораны. Друзья проходили мимо разнокалиберных вывесок, светящихся неоном и мигающих разноцветьем светодиодов. Славик перестал искать хрустящие лужи и шёл впереди своих связанных металлической цепью одноклассников, разглядывая витрины. Внезапно он засмеялся и оторвал друзей от прослушивания: вывеска кричала на всю улицу неоном 'РЫБАЧЬТЕ ... НАМИ', над входом ниже висел световой короб 'SEX SHOP', поперёк всего фронтона наискосок был растянут огромный баннер 'SALE'. Непостижимым образом магазин принадлежностей для рыбалки оказался в соседстве с салоном интимных товаров, и потеря всего одной буквы вместе с приглашением на распродажу давала такой неожиданный эротический подтекст.
  'Лёвка, это про тебя. Только твоего фото не хватает'! - хохоча, крикнул он. Лёва не обиделся: сегодня и вообще всегда они знакомились с девушками с помощью его симпатичной физиономии, красивая девчонка почти никогда не ходила одна, обязательно рядом были подружки, не такие красавицы, но ребят это не расстраивало. Досадно было только Славке: уродился он не только с очень простой, не бесцветной, но незаметной внешностью, притом был не наглым и слишком умным, что никогда не помогало в общении с девушками.
   Как раз сегодня, пока они тусовались в кафешке 'Кониковского' киноцентра в ожидании сеанса, познакомились с девчонками из соседней школы - Лёва познакомился, а они с Тёмой, как всегда, присоединились. Наверняка всё сложилось бы нормально, если бы в компанию не затесался знакомый девушек, немного постарше и, судя по всему, из 'крутой' семьи: одет был в сногсшибательно брендовые шмотки, небрежно вертел в руках шестой iPhone, ещё не поступивший в официальную продажу, и вообще просто расплачивался за все заказы, даже за 'посторонних' Лёвку, Славку и Тёму. Девушки с обожанием глядели на него и называли Игорьком. Не надо было Славке с ним связываться, да разве он сам? Он бы промолчал, если не друзья, которые считают его экспертом во многих вопросах, особенно в некоторых научных, где они сами совершенно ничего не соображают.
   Пока за столом был общий разговор на близкие всем темы о музыке, грядущих совсем скоро тестах, о загранице - кто где успел побывать и куда хотел бы поехать - всё было хорошо. Но Игоря зачем-то понесло в эзотерику, какие-то чудеса, после чего он начал 'втирать' девушкам из своей свиты про космический разум. Как положено начитавшемуся разной загадочной мишуры, нёс полную чушь. Девушкам нравилось. Славику - не очень. Можно было уйти, но куда? До начало кино оставалось минут пятнадцать, пришлось присутствовать. Только когда заспорили о мифических инопланетянах, встрял Тёма и, показав на него рукой, сказал: 'У нас Слава астрономией увлекается, он нам тоже про инопланетян недавно рассказывал, только по-другому'.
  - Слышь, учёный! - тут же переключился на него Игорёк. - Ты как, поддерживаешь научную точку зрения, что во вселенной других разумных существ, кроме нас, нет?
  - Этого никто не знает, - Славка попытался мягко уйти от заведомо конфликтного вопроса. - Если иметь в виду размеры космоса, то вообще-то должны быть: при бесконечном его размере у природы бесконечное количество попыток - всё что угодно может получиться, не только жизнь. А ребятам я говорил, что контакт практически невозможен.
  - В смысле? - с интересом спросил Игорёк.
  - Ну какой ещё может быть смысл - прямой!
  - Хорош умничать! Мы ведь предположительно. Если случайно? - настаивал он.
  - Предполагай - не предполагай, всё равно никто ничего не знает. И знать не может. При таких размерах - десятки миллиардов световых лет - что вообще можно знать? Человек Луну толком не обследовал, а ведь это всего четыреста тысяч километров, свет туда за секунду с небольшим долетает. 'Вояджер' с расстояния шесть миллиардов километров Землю фоткал - её на снимке с трудом разглядишь: маленькая, совсем даже не голубая точка. Между прочим, всего-то пять с половиной световых часов. До ближайшей к нам звёздной системы радиосигнал бежит уже почти три года. И это только в одну сторону! Если бы там случайно жили разумные черепашки, то ответа на свой вопрос мы ждали бы шесть лет. А как вам даже не миллиард или миллион, хотя бы тысяча световых лет? Дождётесь? - улыбнулся Славка.
  - Но ведь говорят про инопланетные корабли, американцы находили пришельцев, потерпевших крушение, в интернете вообще полно всякого, - возразила белокурая искусственно-красивая, как из глянцевого журнала девушка, сидевшая справа от Игорька.
  - В интернете правда разного навалом, и дерьма тоже. С помощью интернета умных становится всё больше, но количество дураков почему-то не убывает, - не согласился Славка.
  - Ну а всё-таки, чужая жизнь могла на землю попасть? Хотя бы теоретически. Отвечай. Ты ведь у нас сегодня главный теоретик, - с издёвкой переспросил Игорёк, девчонки прыснули белозубыми улыбками.
  - Ладно, - Славка нисколько не обиделся. - Попасть может что угодно: бактерии в космосе выживают. Но вот тебе пример. Скажи, ты когда-нибудь видел по телевизору жизнь диких племён, амазонских или пигмеев?
  - Ну, смотрел как-то, прикольно.
  - И что думаешь: если им дом из бетона построить, еды дать, чтоб на охоту не ходили, и электричество протянуть, они быстро компьютер освоят?
  - Навряд ли. Сами - никак. А если с помощью стороннего разума?
  - Да какого стороннего! Затрахаешься ты им помогать. Всю жизнь будешь учить - не научишь ... Так и с инопланетянами. Ну, дадут они какую-нибудь хитрую байду, которая непонятно как работает, но с её помощью, например, можно камень как масло резать. Ты думаешь, будем для блага применять? Дороги в горах проложим, водохранилища сделаем? Как же! Один пойдёт и у магазина стенку отрежет, чтоб пиво не покупать. А если террористу такая штука в руки попадёт - он не только Всемирный торговый центр взорвёт, но вообще всех, кто ему не нравится, перережет. Ведь ему очень многие не нравятся. Я, он, и она, ты в том числе.
  - Почему это?
  - Ты пиво пьёшь не только ночью, когда Аллах не видит, но и днём. Законы шариата не соблюдаешь, - поддержал Славку Артём.
  - С этими богами тёмная история, наворотили чёрт знает что. А пиво я вообще-то не пью. Только воду, изредка водку, - прикололся Игорёк, перед которым стояла початая бутылка 'Нарзана', но вдруг быстро согласился. - Ну и ладно. Лю-уди часто бывают очень странные, но в этом как раз кайф, - слово 'люди' он говорил оригинально: с длинным звуком ю, состоящим из й-у и мягкого и длинного, как шелест ветра, у-у-у. - А вообще про космос чего ты нам можешь рассказать? Какую новенькую версию?
  - Вселенная является сферой. Это Перельман недавно доказал с помощью теоремы Пуанкаре. По крайней мере, наша вселенная ... Короче, весь космос - это бесконечное число вселенных, пустота с мелкими вкраплениями космического песка, который светится от ядерной реакции и подчиняется законам гравитации и Эйнштейна, - скороговоркой сказал Славка.
  Этот разговор начинал ему надоедать, как и сам Игорёк. Всё равно ведь без толку: таким доказывай - не доказывай, ничего не объяснишь, всё равно будут в разные бредни верить. Им так проще и удобнее. И легче. Чтобы понять, как в мире всё по-настоящему устроено, думать надо, мозг напрягать - а зачем? В Сети прочитал пару занятных статеек, 'комментами' с такими же, как сам, обменялся - и тебе всё стало ясно. И можешь дальше это 'великое знание' разносить, никто никаких доказательств не попросит, трактуй как пожелаешь, порождая всё более путаный бред. Зато девочкам нравится.
  - Ладно, не воображай, учёный! - возмутился его заявлением Игорь.
  - Но ты же сам спросил.
  - Гонишь про песочек ... а сам не представляешь, какой бывает ..., - он не закончил. Скорей всего не знал - как закончить.
  - Размер у песочка действительно разный. Но это смотря с чем сравнивать. Если с бесконечностью - довольно меленький песочек. Если с нашим Солнцем - другое дело. Всё относительно.
  - А вдруг добрые инопланетяне все-таки однажды прилетят и помогут нам? - встряла одна из девушек, насмотревшаяся голливудских сказок, сидевшая слева от Игорька. - Должны ведь быть добрые инопланетяне?
  - Зачем это им? Стала бы ты своими знаниями и технологиями делиться с толком неизвестными тебе, притом явно глупыми созданиями, если не уверена, как они их использовать будут? Вот к твоему мобильнику туземцы наверняка бы отнеслись, как к богу: светится и музыку играет. Больше им ничего от крутого гаджета не понадобится. А когда зарядка закончится, и он светиться и пиликать перестанет, - значит обиделся бог, значит ему надо в жертву кого-нибудь принести. Хорошо, если козу. Это, по крайней мере, просто бессмысленная трата мяса. А если человека? Или ребёнка? Или девушку, например. Боги, они вообще-то все поголовно девушек предпочитают.
  - Фу-у, - дёрнула плечом девица.
  - Вот тебе и ответ про инопланетян. Если они даже случайно мимо пролетели, значит у них такого уровня цивилизация и техника - ой-ёй-ёй! Глянули они на нас, мельком, не присматриваясь - и полетели дальше. Чего тут у нас интересного?
  - Ресурсы. Нефть, минералы, ещё чего-нибудь, - предположила она.
  - Говорят ещё, что они людей для исследований воруют, - добавила другая.
  - А если ради чистого интереса? Путешествуют или сбежали откуда-нибудь? - предположил Игорёк.
  - Какой интерес? И чего им в нас может быть непонятного? Нефть им вряд ли нужна, топливо у них другое, - ответил всем сразу Славка. - На бензине в космосе далеко не улетишь, один наш Млечный Путь размером сто тысяч световых лет. А минералов во Вселенной везде полно, на каждой планете, некоторых на Луне даже больше, чем на Земле. И там ещё есть главное, самое большое преимущество: трогать никого не надо, изучать, помогать, сохранять, и всякое такое прочее - ничего не надо. Бери и лопатой загребай. Весь космос из одних и тех же элементов сделан - зачем им сюда соваться?
  - А как насчёт воды? Про воду ты не подумал. Её в космосе мало, - Игорьку видимо тоже начал надоедать разговор, как и Славке. - Значит, тебе абсолютно всё ясно. Ничего нет, кроме познанного, человек - царь природы, а необъяснённое - предмет будущих исследований.
  - Совсем нет. Я такого не говорил, - запротестовал Славка. - Не может быть всё до конца понятно. Но должна же быть какая-то основа? Нам что, назад в средневековье хочется, когда наукой попы командовали? Нет, не хочется, нам прогресс подавай - машины, электронику, автоматы, роботов. Даже верующие понимают - нужны умные люди и новые знания, без них не будет новых лекарств, материалов и технологий. Людям ведь нравится, когда за них кто-то думает и работает. Но учёных и просто умных людей хоть и много, но всегда меньшинство. Однако именно они всегда определяли, и дальше будут определять курс развития нашей цивилизации, а вовсе не политики какие-то. И, тем более, не все остальные - окружающая 'матрица'. То большинство, которое ни на что не влияет. Верят всему, что им по ящику говорят, ходят на работу, едят-пьют и размножаются. Этим только дай волю, они так размножатся, места не останется.
  - Да, - пристально глядя на него, неожиданно согласился Игорёк. - Изредка умные лю-уди попадаются. Возможно, ты как раз из этих.
  - Ёжику понятно, что я для тебя никто, - почувствовал издёвку Славка. - Но вот американский астроном Карл Саган как-то сказал: 'В этой грандиозной пустоте нет ни намёка на то, что кто-то придёт нам на помощь, чтобы спасти нас от нашего же невежества'.
  - Это он правильно сказал. Из пустоты в пустоту придти сложно, промахнуться можно, - отчего-то загрустил Игорёк. - Спасать кого-то тяжело, даже самого себя. А уж всё человечество - вообще дело невозможное. И ненужное - только хуже сделаешь. Пускай уж лучше всё остаётся как есть, так хотя б веселей.
  
  Дальше получилось как всегда, как обычно много раз уже бывало. Перед тем, как компаниям разбежаться по своим местам, Лёва и Тёма обменялись с девушками телефонами, а Славка 'пролетел'. Не то чтобы он очень расстроился, но одна из девчонок - та, что сидела от Игорька слева - ему понравилась, она на него смотрела и слушала как будто с интересом, но продолжить общение всё равно не захотела. 'Хотя', - подумал он об этой девчонке, - 'вступила она в разговор с глупой выдумкой сумасшедших, будто инопланетяне людей воруют, а всё остальное время сидела, раскрыв рот. Может, это от недалёкого ума? Тогда о чём жалеть'? Поэтому он постарался быстрей забыть обо всём, когда компании разошлись по разным залам.
  Выходя из кино, никто из друзей не обратил внимания на стоявшую прямо на тротуаре перед главным входом патрульную полицейскую машину и 'скорую помощь' с включенным проблесковым маячком. Такая картина в наше время довольно обычна: на свете полно придурков, которые берутся с перепою выяснять между собой отношения, не отходя от барной стойки и не разбирая для этого средств. Находятся и такие, что за оружие хватаются.
  
  Дома заспанная мать вяло попыталась качать права, но, как всегда, быстро сдалась, сказала что-то про ужин и отправилась досыпать - отчасти понять её Славик мог, вставать ей приходилось полшестого, чтобы успеть на работу. Но именно отчасти - потому что он не понимал, как можно работать целыми днями за зарплату, одна половина которой уходит на проезд и обеды на работе, а другая в оплату за квартиру и продукты на ужин. Технику и одежду он не только покупал себе уже пару лет сам, но и помогал матери, до этого ей приходилось пользоваться магазинами 'из вторых рук'. Одёжный и обувной 'секонд хэнд', услуги и продукты 'секонд хэнд', вся её жизнь была как будто вторичного употребления. Как будто эту жизнь однажды уже кто-то за неё прожил и взял из неё всё самое лучшее: ел свежие продукты, носил новую одежду от модного портного, его дом был уютен и свеж, трубы не гудели и из туалета не воняло канализацией. Этот 'кто-то', первым проживший материну жизнь, ходил не на работу, а в театр, и вместо просмотра глупых сериалов прочитал все книги, доставшиеся ей сильно истрёпанными, или она не видела таких вовсе. 'Кто-то' пел по вечерам романсы мягким сопрано, опираясь холёной рукой на рояль, и за это ему снисходительно аплодировали собравшиеся в гостиной слушатели, все в новых прекрасных одеждах. Этот 'кто-то' оставил после себя ношеную одежду и дом с облупившимся фасадом и ржавыми трубами, из крана вместо горячей воды текла грязная едва тёплая жидкость.
  Славка сразу отправился на кухню. Не потому, что проголодался, нет - кухня была его комнатой в их маленькой однокомнатной квартирке. Когда Славик немного повзрослел, лет в четырнадцать они с матерью договорились о таком разделе. Мать пользовалась кухней только для того, чтобы наскоро что-то приготовить и поесть перед телевизором, а сына устраивало, что у него появилось отдельное жизненное пространство без глупых бесконечных сериалов. Холодильник убрали в коридор, и в кухню поместилась небольшая тахта и откидной столик над ней. Точка беспроводного доступа в интернет избавляла от лишних 'верёвок', нужна была только электрическая розетка.
  Он с некоторой брезгливостью умылся остро пахнущей хлоркой едва тёплой водой, и почистил зубы на ночь, однако спать совершенно не хотелось. Утром в школе будет тяжело, он это понимал, но ничего не мог с собой поделать, открыл крышку ноутбука, приветливо засветившегося сине-голубым цветом заставки - фотографии пояса Ориона, сделанной Чилийской обсерваторией. Ему интересно было посмотреть, что новенького на радио-форуме. Когда-то это было его второй школой, к тому же первым местом, где он начал зарабатывать деньги - модератором, ещё в восьмом, кажется, классе. Со временем Славка стал экспертом, почти патриархом сообщества, но зарабатывать тут уже не требовалось, для этого были другие места, гораздо более доходные. Особенно ему нравилось, что писать здесь можно было на любом языке, без правил орфографии и знаков препинания - его все понимали, а неконструктивно выступавших против просто 'забанивали'. Он, как всегда быстро, по диагонали пробежал новые сообщения, не найдя ничего особенного, но глазом зацепился за чей-то восторг: 'непонятно для чего, но изящно', со ссылкой на другую ветку. Щёлкнул - с налёту сам ничего не понял. Всё, это стало сигналом: пора спать, часы и так уже светили цифрами второго часа ночи.
  На следующий день после школы действовало лично установленное им для себя жёсткое правило: он быстро перекусил и сначала отработал то, за что ему платили деньги - здесь нельзя сачковать. С той поры, как Славка начал зарабатывать больше матери, он сам установил такой распорядок дня. Что поделаешь, финансовая независимость требовала самодисциплины. После отправки файла работодателю пришлось выучить несколько билетов прошлогоднего ЕГЭ по русскому, параллельно хрустя сушками без героина, зато с маком. Уроки в виде домашнего задания были ему неинтересны в принципе: то, что задавали по физике, он мог сделать утром перед школой, за завтраком, или на перемене. Информатике мог поучить школьную учительницу, а мура вроде биологии, истории и прочей болтологии его не волновали нисколько, кроме любой положительной отметки в аттестате. А другой при современном подходе государства к школьному обучению быть не могло, уж не говоря о хороших личных отношениях с педагогами: Славка всегда был с ними послушен, вежлив и предупредителен - больше им ничего, абсолютно ничего не требовалось.
   К вечеру он наконец добрался до увлечений и развлечений. Он поставил на закачку новые треки Армина ван Бюрена, посмотрел самое смешное из 'нашей раши' и вновь зашел на радиотехнический форум. Страница предупредительно - так был настроен браузер - вернула его на то место, где он вчера остановил просмотр и выключил комп. Но тут вновь пришлось прерваться: пришла с работы мать, кстати засуетилась с ужином - Славка проголодался настолько, что подумывал, не заказать ли пиццу на дом. Пока она готовила, думать о чём-либо серьёзном не получалось; он включил потихоньку только что скачанную музыку и в который раз начал прикидывать, куда поступать после школы, если, конечно, нормально получится с тестом по русскому, за физику и математику он не переживал. Выбор перед ним стоял непростой: программированием он зарабатывал на жизнь, но ему ещё было учиться и учиться до монстров профессии. С другой стороны, Слава очень любил астрономию и физику, это был бы выбор любимого дела, выбор раз и навсегда. Компьютеры сейчас везде, и умение программировать пригодится, только заработать столько же вряд ли получится: астрономия далеко не такая прибыльная наука. Хотя Славка ещё очень молод, однако эту разницу он всё равно прекрасно себе представлял, в этом было его отличие от поголовного большинства одноклассников. Почти все они инфантильны, привязаны к родителям, не умели заработать и не имели никаких представлений о собственном будущем, даже очень приблизительных. Их желания были желаниями их родителей. А родители в основном сами не очень-то успешны в жизни, потому их предпочтения размазывались во что-то среднее между экономикой и юриспруденцией со знанием английского.
   За едой мать обычно задавала стандартные вопросы про школу и оценки, интересовалась подготовкой к ЕГЭ, он дежурно отвечал: 'не волнуйся, ма, всё нормально', - и переключал внимание на её собственную работу, привычно выслушивая жалобы, как мастер участка с утра грозился лишить всех доплаты, если не будет качества. А после обеда матерился и требовал бросать бездельничать, очищая металл от ржавчины, окалины и масла, - велел срочно красить, не то не будет ни плана, ни, соответственно, денег. Мать работала в покрасочном цехе небольшого завода автоприцепов, выпускал заводик такую дрянную продукцию, что от разорения его спасало лишь нежелание китайцев производить прицепы к нашим древним 'ЗИЛам' и 'Уралам'. Славка всю жизнь заниматься такой ерундой не собирался, поэтому с выбором профессии ошибиться было нельзя.
   После ужина он опять попытался заглянуть на форум, но тут в личку в Фэйсбуке пришло сообщение от Лёвки, после этого позвонил Сашка, сразу за ним Артём, позвали потусоваться - вечер выдался тёплым, они с девчонками собрались пойти погулять, зайти куда-нибудь в 'Шоколадницу' попить кофе, поболтать. Он хлопнул крышкой ноутбука, крикнул матери: 'Я скоро', - и побежал присоединяться ко всем; всё-таки он был парень компанейский и не заносчивый, несмотря на астрономию и неудачи в общении с противоположным полом.
  Они встретились на бульваре, угостили девчонок пивом (на его покупку всегда засылали Лёву - он был высок ростом и выглядел старше), а после отправились в кафешку поболтать за кофе о разных разностях, в этот раз обошлось без заумных тем, и Славка изо всех сил не выделялся из компании. Но, честно говоря, его все настолько давно и хорошо знали, что никто из девушек Славкой больше, чем 'просто одноклассником', не интересовался. Так что сегодня можно было даже не стараться.
  В кофейне в этот час набралось полно молодёжи, и за одним из столиков Славик заметил знакомые лица - вчерашних девушек из киноцентра, и махнул им рукой. Девчонки в этот раз были одни, видно, сбежали от всех своих ухажёров, и Славка тоже не собирался навязываться. Но одна - как раз та, что интересовалась инопланетным киднэппингом, - поняла его приветственный взмах по-своему, оставила свою компанию и подошла к их столику.
  - Привет! - как можно веселее произнес он, вставая, слегка обалдев от такой неожиданности. - Кофе с нами выпьешь? У нас пирожные новые, пробовала такие? На астероиды похожи, и вкус тоже ничего, своеобразный.
  - Ты, кажется, Слава? - Девушка даже запомнила его имя, это была вторая неожиданность. И догадалась по его глазам. - Помнишь, меня Наташа зовут.
  - Я бы запомнил, Наташа, но вообще-то мы не знакомились, - и попробовал скаламбурить. - Вы тоже сюда зашли к экзаменам готовиться, как и мы?
  - Подготовимся как-нибудь, куда нам деваться, - серьёзно и как-то отстранённо ответила она.
  - Поступать куда надумала? - надо было о чём-то продолжать разговор. - Кофе тебе заказать? Какого?
  - Да, спасибо. С шоколадной пенкой. Я раньше хотела на лингвистику, но сегодня решила попробовать в медицинский.
  - Отчего так вдруг? Резкая смена курса, - вправду удивился он.
  - Ой! Ты же не знаешь. Вчера было, а кажется - так давно. Сегодня такой день длинный ... У нас трагедия - просто жуть. Помнишь Игоря, с которым вы о космосе спорили?
  - Да мы не спорили совсем. Он только...
  - Игорь вчера умер, - резко оборвала Наташа. - Прямо у нас на глазах, в кино.
  - Как? Что случилось?
  - Никто ничего не понял. У него с Дашкой была любовь, они вместе сидели, целовались, когда кино началось, я сама видела. Потом вдруг Даша закричала, шум, суета, свет включили - он лежит страшный, какой-то постаревший, серое лицо всё в морщинах. Медичка местная прибежала, уколола чем-то, потом 'скорая', но ничего не смогли сделать, умер. Это такой ужас. У меня мама врач, всегда уговаривала в медицинский, только я не хотела. Я крови не боюсь, просто не хотела - и всё. А после всего этого передумала.
  - А что врачи сказали? От чего он так внезапно?
  - Нам ничего не сказали. Но моя мама говорит, по симптомам очень похоже на обезвоживание. Если болезней у него никаких серьёзных не было, тогда может быть - химическое. Мы ведь не знаем о нём ничего, может, он гадость какую-нибудь принимал, сейчас с этим легко, с химией всякой и наркотой. Но всё равно жалко его, не передать. И Дашку тоже, она совсем не в себе, не знаю, как экзамены будет сдавать.
  - Подожди, он ведь ничего не пил при нас, перед ним как раз только вода стояла, 'Нарзан'. Я помню. А ты не видела?
  - Кто знает, вдруг он до этого успел? У Даши спрошу, может, она что-нибудь замечала.
  Впервые в жизни Славка говорил с девушкой один на один, хоть и в общей компании - одноклассницы поглядывали на постороннюю не враждебно, но неодобрительно: хоть Славка и не был ничьим парнем, их чувства были задеты.
  
  Домой возвращались вместе с Тёмкой: они жили в домах напротив. По дороге Слава пересказал ему о внезапной смерти Игорька.
  - Вот так живёшь-живёшь - и не знаешь, когда. Надо же, совсем молодой, - пожалел почти незнакомого парня Артём.
  - Ничего не поможет, ни красота, ни родители, ни деньги. Захотела природа - ничего не сделаешь, - поддакнул Славка.
  - Может, он сам? Столько идиотов сейчас разную гадость зачем-то жрут, пьют, нюхают и колются, - не согласился Тёма и резко оборвал неприятную тему. - Но зато у тебя сегодня! Такой успех! Телефончик хоть взял? Как её - Наташа? Ничего такая, фигуристая.
  - Телефон дала, но я всё равно не знаю, что и как дальше.
  - Чего ты сомневаешься? Будь попроще, сам не загоняйся и её слабый девичий мозг не насилуй - вот и весь рецепт.
  - Ну да, я понимаю: Лёвка красивый, высокий, бывший спортсмен, - решил Славка поделиться с другом. - Но ведь и у тебя с девчонками легко получается. А вот я даже не знаю, как правильно с ними ...
  - Ты слишком умный, с девчонками умничать не надо, - попытался объяснить Артём. - Им нужно уверенность показать и силу, для них знания и ум - ненужные излишества.
  - Чего же в уме такого плохого? - Славке стало немного обидно за свои нейроны, он ведь только с их помощью мог себе позволить сегодняшний поход в кафешку с друзьями. Он с их помощью неплохо одевался, а в кармане лежал недавно купленный новомодный 'самсунговский' смартфон. Дома его ждал любимый компьютер, за который он выложил полгода назад тридцать пять тысяч, уж не говоря о других увлечениях.
  - Тут всё просто. Они хотели бы не считать нас умней себя - разве приятно ощущать себя полной дурой, после того как ты на них сразу столько всего вываливаешь. Они ж почти ничего не понимают из того, что ты говоришь! Ты для них как иностранец! - обрадовался Тёма, что ему удалось, наконец, придумать определение своим мыслям.
  - Чего же плохого чего-то неизвестное узнать? Люди ведь любят новости, особенно разные жареные. В головах у людей обычно бардак, в Сети - бессистемный завал разной инфы. Потому я пытаюсь подсказать, где дрянь и чушь, а где то, что реально интересно. Для чего ж сказками себе голову набивать, хоббитами и Поттерами? Нужны полезные знания, те, что после пригодятся. Я так думаю.
  - Да ты пойми, - взялся доказывать Тёма умному, но непонятливому другу. - У девчонки после всех этих научных откровений интерес к тебе пропадает. Подумай: она ведь предполагает после знакомства дальнейшие отношения? Предполагает, иначе зачем ей с тобой знакомиться. Если она с тобой подружится, и вы начнёте гулять вместе, вы куда-то будете ходить, общаться с кем-то. Представь себе её ощущения: ты супер-умный, а она на твоём фоне будет выглядеть как серость и убожество. Какая девушка такого для себя захочет?
   Артём объяснил довольно доходчиво. Выходило, что надо нести какую-нибудь завлекательную бредятину, типа, как вчера пытался Игорёк? Такой вариант Славку не устраивал, легче было поддакивать или молчать в тряпочку. Но с его внешностью в таких ситуациях нечего было рассчитывать на интерес к себе, к тому же он чаще всего всё равно не выдерживал молчанки и вмешивался в общий разговор, когда начинали мести полную пургу. Разумеется, с тем же обычным результатом. Это было обидно, потому что девушки ему нравились (в особенности те, что меньше говорили), они волновали, организм трепетал и требовал действий.
  
  Только через день ему выдалось время вникнуть в ту схему, названную юзером с 'ником' drew2010 'непонятным, но изящным решением'. Оказалось, это как раз то, что сейчас было нужно! Кибер-голова для таких, как он, неспособных усвоить простые правила родного языка. Схемотехническое решение вправду было настолько оригинальным, что Славка тоже не сразу 'въехал': миниатюрный блок внешней памяти не такое уж в наши дни великое достижение, зато решение по извлечению нужных данных в нужное время - просто блеск! И программа остроумная. Славка сам любил красиво написанные программы и лаконичные схемы, прекрасно работающие без излишеств в деталях, к которым многие привыкли с подачи китайских производителей ширпотреба, любящих множество разноцветных кнопочек и мигающих светодиодов.
  Пока заказанные чипы ехали к нему почтой, Славка догадался, как схему улучшить, чтобы не бубнить себе под нос на экзамене: хорош же он будет, если каждый пункт ЕГЭ начнёт повторять вслух! Не поймут. Да чего там - могут и запретить. Или выгнать, что совсем нехорошо. А ему в универ надо поступать 'кровь из носу', спасать от армии некому. Весь май он занимался сборкой 'киберсуфлёра', закачиванием в него правил русского языка, тестов предыдущих лет, всех школьных подготовительных материалов. Трудно дался сканер - размеры получались великоваты, пока он не додумался встроить его в ручку, с передачей данных в буферную память аппарата через 'bluetooth'. Ручку пришлось взять потолще, но на это никто не должен обратить внимание. Получить от суфлёра ответ оказалось на порядок легче: беспроводной китайский микронаушник обошёлся ему на аукционе Ebay в каких-то пятнадцать долларов. Теперь вся суть была в программе - её тоже пришлось сильно переписать, особенно в части алгоритма поиска нужного ответа: от части речи к правописанию и знакам препинания, с приоритетной проверкой совпадений в специально им для этого созданной буферной 'зоне готовых решений'. Пришлось на время оставить заказы и заработок. Развлечения отпали сами собой.
   Но это того стоило! С русским повезло - Славка без проблем набрал больше семидесяти баллов, что вместе с без малого сотней по физике и математике принесло ему комфортную сумму. После всех долгих мучительных размышлений именно эта сумма баллов стала определяющей: как раз хватило на отделение астрономии физфака МГУ, и он махнул рукой - астрофизика влекла его куда больше, чем программирование. Славка стал студентом и страшно обрадовался, когда встретился в одной группе с ребятами, знакомыми ещё по Астрошколе и физическим олимпиадам.
  
  II
   Началась новая жизнь, со старыми и новыми друзьями, невиданными прежде возможностями узнать о чужих открытиях и сделать собственные, иным жизненным порядком и студенческой безалаберностью, напряжёнными днями и весёлыми вечеринками. И, конечно, совершенно новым этапом в отношениях с девушками. Только Слава изменился мало, вообще почти не изменился, так что с девушками дела обстояли нисколько не лучше, чем прежде. Он почти смирился со своей неудачливостью в этом вопросе, пока не случилось страшное: Славка влюбился. Влюбился незаметно для себя, как-то мимоходом. Внезапно он понял, что постоянно ищет взглядом и хочет видеть только Любу, девушку из их потока, Любашку-хохотушку. Чрезвычайно весёлая, заводная Люба нисколько не обращала на Славу внимания, хотя виделись они регулярно - у их групп были совместные лекции. Они разговаривали всего-то несколько раз - находились общие темы, - но хохотушке было с ним неинтересно.
  Обиднее всего то, что он никогда прежде не мог представить себе такого состояния: когда ничего не хочется делать, ни о чём другом думать. Это было тупое состояние раздвоенности, мозг осознаёт глупость положения, но ничего не может предпринять - нечто странное и постороннее мешает ему мыслить, сбиваясь на одно и тоже: видeние самой лучшей девушки на свете. Ему хотелось быть ближе к Любе, хотелось с ней разговаривать, хотелось шутить, веселиться; хотелось взять в свою руку её ладонь и гладить, не отпуская. Хотелось целовать её пальчики, ласково, по одному; хотелось перебирать её русые волосы, хотелось почти неслышно шептать ей прямо в ушко нежные слова. Но больше всего он хотел, чтобы ей самой всего этого тоже хотелось. К несчастью, хохотушка, кроме задорного характера, имела ещё очень симпатичную внешность, большущие зелёные глаза и превосходную лёгкую, подвижную фигуру, отчего нравилась не только Славе, но и подавляющему большинству окружающих её парней. Она всегда была не одна, вокруг неё крутились подружки, а ребята, бывшие рядом, глядели на неё такими же влюблёнными глазами, как и он. Так что шансов у Славки не было никаких.
   Он выбился из только-только наладившегося графика, стал рассеянно учиться и мало зарабатывал. С наваждением первой настоящей любви его организм не справлялся.
  
  Так шло до той самой обыкновенной предновогодней вечеринки, где один из его новых институтских друзей, Сергей, неожиданно начал пользоваться успехом у однокурсниц, хотя был излишне высок и нескладен, внешностью у Славки нисколько не выигрывал, зато умён был чрезвычайно (а это, как Слава твёрдо усвоил, нисколько не помогало в ухаживаниях). Ему стало интересно проследить, как это сегодня у Серёги получается, и он двинулся потихоньку за ним, пытаясь понять, чем это он так привлёк к себе двух своих спутниц.
  Но вдруг среди общего шума и гама он явственно услышал откуда-то сбоку и сзади знакомое словосочетание, сказанное таким удивительным тоном, который невозможно было спутать ни с чем другим: 'Лю-уди - удивительные создания', с длинным и мягким звуком й-у-у. Он замер и резко обернулся, пытаясь разглядеть произнёсшего эти слова. Но кого он хотел увидеть? Призрак несчастного Игорька, внезапно умершего после разговора об инопланетной жизни? Или какого-то незнакомого человека, имевшего такую же странную манеру произносить мягкие составные гласные? Или знакомого студента, отчего-то сказавшего эту фразу? Но не увидел никого, и не услышал никаких разговоров на необычные темы - все вокруг просто трепались, веселились, выпивали, курили, хорошо, если только сигареты - дым стоял плотный, как облако, через него надо было продираться, как сквозь заросли камыша.
  Слава отвлёкся, а тем временем друг Серёга растворился в этом дурмане, пропал задолго до окончания вечеринки и, похоже, не один. Ну ничего, назавтра Славка учинил ему форменный допрос.
  - Славян! - заявил ему в ответ друг, истинный молодой учёный. - Как выясняется, это целая наука. И непростая. Решать такую сложную загадку природы, как женщина, нужно комплексно.
  - Постой, но у тебя что-то получилось! Они к тебе вчера липли, как мухи!
  - Да? - удивился Сергей. - А мне показалось, что всё как обычно. Я флиртую, они глазки строят, и разбегаемся.
  - Но ты вчера не один разбежался.
  - А! - махнул рукой друг. - Светка попросила проводить. Я проводил.
  - И всё?
  - Всё. Пока до её дома ехали, она как-то поостыла. Да и я выдохся.
  - Хорошо. Начинаем с самого начала. Ты как-то специально к этому вечеру готовился?
  - Обязательно! Я про это как раз говорю! Учил анекдоты, попсу слушал, ещё мне Костян много дельных советов давал, только я не все запомнил. Но пару его заготовок использовал, эротические шутки с намёком. О зануде Меньщикове, том, который с лошадиной челюстью, ну, с кафедры ядерщиков, смешно получалось шутить - я вообще вчера был ... как тебе сказать, в ударе, что ли? Не знаю, правильно я всё делал или нет, но раз тебе показалось, значит...
  - Это всё?
  - Кажется всё. Нет, ещё ведь мне Костян одеколон какой-то дал с прикольным ароматом, - сознался он. Так всплыли феромоны, однако Славка был уверен, что новомодная химия ни при чём, особенно в той среде, где она никак не могла оказать влияние, задавленная множеством других запахов.
  Серёга говорил ещё что-то о настроении и особенном поведении, но Слава уже не слышал его, сейчас он отчётливо понимал, что во вчерашнем Серёгином успехе виноваты правильно сказанные слова; об этом же самом говорил когда-то Тёма, об этом поговорка: 'женщина любит ушами', об этом старик Жванецкий: 'ухаживание - это текст и манеры'. Славка внезапно вспомнил о собственном изобретении, том, что помогло ему успешно сдать экзамен по русскому. Только придётся переделать его 'наоборот', чтобы суфлёр подсказывал, что именно девушка хочет услышать в ответ! Он не дослушал объяснения друга и ушёл, оставив его в недоумении, на полуслове. Голова наполнилась идеями, Славка немедленно отправился домой, чтобы обдумать решение.
  Для этого пришлось всё заново перелопатить. Оказалось - новая задача намного сложнее подсказки правил орфографии и правописания. 'Киберсуфлёра' пришлось разломать, чтобы на его скелете сделать новый аппарат. Пришлось применить другой, более мощный процессор, сканер заменить микрофоном с программой интерпретации речи, типа 'эппловской' Siri, намного увеличить память, чтобы накачать максимальное количество весёлых историй, стихов, анекдотов и прочих глупостей из интернета. Ещё он 'с нуля' переписал программу управления, требовался лингвистический анализ всего сказанного девушкой; в этом состояла главная идея: кибермозг должен 'подсказывать' тему дальнейшего разговора. Было непросто, но азарт всегда помогал Славке в решении сложных задач.
  То, что схема получается отличной, Славка понял во время первого пробного использования своего девайса. Аня Селиванова всегда была очень высокого о себе мнения, которое далеко не все парни поддерживали - настолько она гордо держалась, даже не будучи стервой или красавицей, просто считала себя какой-то особенной. Он заговорил с ней об учёбе, но легко перешёл на кино, пересказал без её особого ответного интереса пару весёлых историй из жизни учёных, а затем, следуя рекомендациям своего робота-помощника, новейшие 'байки про оппозиционеров'. Никогда бы он самостоятельно не догадался, что Анька такая революционерка. Слава протестным движением не интересовался - он вообще не интересовался политикой - а оказалось, что эта тема 'заводит' его соседку по группе сильней всего остального. Беседа закончилась на тёплых нотках приглашением присоединиться к борьбе с засильем злобных карликов. Она даже улыбнулась ему как-то особенно мило на прощание!
  Но и после первого успешного теста, а за ним второго, третьего и четвёртого пришлось вносить коррективы, переписывать программу. В этом шаманстве было мало науки, Слава это отчётливо понимал, но другого пути всё равно не существовало - приходилось действовать методом проб и ошибок. Таинство влечения женщины к мужчине никогда не поддавалось никакому расчёту. Полной и окончательной формулы любви не существует, однако двоичный код одной из её многочисленных производных он пытался теперь довести до совершенства.
  
  Славик был влюблён, а влюблённые не выбирают честных путей. Ему нужна была Люба, и ради неё он не мог и не хотел ни перед чем останавливаться.
   Он решил атаковать. Как будто это ещё Суворов говорил: 'Кто удивил, тот и победил'. Конечно, только кажется, что можно победить так вот внезапно, как Александр Васильевич, - большой тот был мастер, история сохранила его будто бы лёгкие и мгновенные победы; но на самом деле подготовка всегда занимала вдесятеро больше времени, чем сам бой. Поэтому Слава много раз бывал в компании с Любашей и, разумеется, множеством её друзей и поклонников. Но эти поклонники только с обожанием смотрели ей в глаза и смеялись от её шуток, а он был вооружён несовершенным, но уже рабочим кибермозгом, который фиксировал всё: все её причуды, шутки, выраженьица и предпочтения. Он дождался своего момента, как Суворов при взятии Измаила. Они остались наедине, и тут плод его технического гения помог своему создателю. Славик элегантно шутил, она мило и весело отвечала, он пустил в ход заготовки, Люба смешно их 'резала', но робот-помощник уже был отработан и точно настроен 'на её волну'.
  - Ты слышала, что шимпанзе, наш ближайший родственник, на воле редко доживает до сорока пяти, а в неволе часто доживает до шестидесяти? Знаешь, я тоже бы хотел жить долго. Но для этого нужно кому-то подчиняться. Возьми меня в рабство. Я тебе сдаюсь.
  - А если я тоже хочу жить долго? Что тогда делать мне? - кокетливо поинтересовалась она.
  - Я тоже могу взять тебя в плен, сделать своей наложницей.
  - И много у тебя наложниц? - спросила Люба с интересом.
  - Нет. У невольников не бывает много наложниц. Только одна. Ты будешь единственной. И мне других не надо.
  - То есть мы оба будем в неволе?
  - Да. Будем зависеть друг от друга.
  - Так разве можно стать счастливым?
  - Если это настоящее счастье, оно должно от кого-то зависеть. Наедине с самим собой может быть счастлив только философ. Или идиот.
  - Прикольный ты, Слава. И честный. Этим ты мне нравишься.
  - А ты мне с первого взгляда понравилась, - он пошёл ва-банк. - Наверное, со мной по-другому и не могло случиться. Это твоё имя виновато. Только смысл его для меня другой - так называется моё чувство. Люба, я тебя люблю, и любовь моя такая же настоящая, как твоё имя. Потому я хотел бы стать твоим рабом. Приказывай мне я готов на всё, даже если в рабстве я проживу не больше, а меньше того шимпанзе. Зато рядом с тобой, а больше мне ничего не надо.
   Кибермозг рассчитал правильно. Даже если не брать в расчёт, что признание было сделано вовсе не банально, - так ведь притом эти простые, прекрасные и очень знакомые всем слова Люба впервые услышала сказанными ей самой. Сказанными лично для неё. Многие смотрели на Любашку с обожанием, многие влюблялись, но никто до сих пор не осмелился признаться ей в любви вот так: прямо и искренне, глядя в глаза и не желая немедленного продолжения или даже ответа. Истинно любящему, в отличие от влюблённого, неважен какой-то конечный результат, любовь очень часто вообще случается односторонняя, однако это отнюдь не мешает ей существовать.
   Природа устроила так, что женщина каким-то неведомым образом может распознать подлинное чувство, а наш Слава был абсолютно и неподдельно влюблён, он ведь поесть толком не мог без мыслей о Любе. И Любаша поддалась, променяла свою открытую всем ветрам весёлость на большое, тихое, нерастрёпанное и не разменянное по мелочам Славкино чувство. Они стали встречаться, и чем дальше шло временя, тем больше неглупая девушка понимала, какое сокровище ей досталось. И дело совсем не в кибермозге, которым Славка продолжал изредка пользоваться, обновляя и дополняя его память, всё ещё немного неуверенно чувствуя себя в компании с девушкой (с Такой девушкой!). Простая истина заключалась в том, что Слава не был обычным хорошим парнем - он и правда самый настоящий самородок, какой можно рассмотреть и разглядеть, единственно узнав поближе. Талант не кричит о себе во весь голос, ему некогда и незачем этим заниматься. Громко умеет кричать лишь бездарность, больше у неё в запасе ничего нет.
  Люба тоже влюбилась, не могла не влюбиться. Они стали очень близки друг другу.
  
  Можно понять, как на юного гения подействовала новая, неизведанная им ранее атмосфера девичьей любви - он растаял. Растаял, как мороженое в жаркий день в руках влюблённых, неспособных оторваться от сладкого поцелуя в пользу сладкого замёрзшего молока. Растаял, как лёд в фужере с тёплым шампанским. Растаял, как Терминатор в расплавленной стали. Он каждый день жаждал новых ощущений и находил их. И каждый новый день ему хотелось ещё большего, особенных впечатлений и впечатляющих открытий. В нём вновь проснулся азарт исследователя, просто вместо исследования далёких звёзд они с Любашей изучали близкий мир друг друга, настолько близкий, что ближе ничего не может быть. Это было похоже на какое-то почти наркотическое воздействие: оба не могли остановиться, каждая новая встреча требовала увеличенной дозы и умноженных ощущений.
  Но всё было слишком здорово, чтобы оставаться таковым. Всякий наркотик, в том числе любовный, вознося эмоции по бесконечной спирали, требует всё новых и новых порций, приводя к истощению чувств с единственным закономерным финалом. Когда дозы новых ощущений переставало хватать, Люба возвращалась к своему обычному состоянию, хохмила и веселилась, - компенсировала недостаток любовного угара общением, а в этом Слава ей помочь не мог. Они реже виделись. Она всё чаще уходила от него в привычную прежде компанию, в свой круг таких же, как она сама, весёлых и находчивых. Около неё настойчиво начал виться какой-то симпатяга не с их факультета - их часто видели вместе, Славка видел его в общих компаниях, где для него самого оставалось всё меньше места. Ему было больно видеть, что Люба оказывает этому кудрявому красавчику знаки внимания, а тот в ответ блистал и временами затмевал даже её, настолько был притягательно весел. В противоборстве этому коллективному помешательству Славке не мог помочь даже его робот-кибермозг: свои возможности машина исчерпала, и создатель ничем не мог улучшить её параметры.
  Он не понимал, почему у них с Любой случился разрыв. Возможно, он был так неумён, что высказывал какие-то претензии насчёт её дружеских встреч без своего участия. Может быть, он сам ей немного наскучил своей академичностью и стремлением к доскональному пониманию всего на свете. Или сыграла свою роль его неспособность разделить с ней её любимые затеи: в обожаемом ею Ка-вэ-эне, общих поездках на какие-то фестивали, в весёлых посиделках с небольшими дозами алкоголя, зато с извечными обоюдными приколами и розыгрышами. И ещё свидания с этим симпатичным студентом, оттеснявшим его всё дальше! Или главную роль сыграла их полярность: они с Любой такие разные, впрочем, это было ясно обоим изначально; для пары чаще бывает полезнее, когда лёд и пламя, сталь и золото дополняют друг друга - им легче ужиться, чем двум логикам или двум ураганам. Но на этот раз что-то помешало правилу сработать, или настал черёд того самого подтверждающего исключения.
  Разрыв с Любой произвёл на него невероятное впечатление: всегда целеустремлённый, Слава забросил учёбу. Он ничего не мог делать, ему ничем не хотелось заниматься, даже тем, что всегда было интереснее всего на свете - астрономией. Скажи ему кто-то немного раньше подобное, он рассмеялся бы этому человеку в лицо, настолько это казалось для него невероятным - потеря интереса к звёздам. А вот ведь, случилось. Цена любви оказалась слишком высока: Славку отчислили из университета.
  Нет смысла описывать здесь попытку его спасти: давнишний педагог, знавший Славу ещё по Астрошколе, попытался, но проректор резко оборвал: 'Вы, Леонид Аркадьевич, кажется забыли, что у нас не шарашка. Это МГУ, главный вуз страны!'
  Славка расстроился, но скрываться и бегать от армии не мог, у него физически на это не было сил. Поэтому просто уехал из Москвы. Уехал, соврав что-то матери; уехал, не попрощавшись с Любой.
  
  III
  Он ехал на поезде в Крым. Именно там он решил пока раствориться, исчезнуть неизвестно на какой срок. Что будет потом, он себе не представлял. Он не знал, что делать сейчас, уж какие разговоры про 'после'? Лёвкин отец, ничего что маленький, почти незаметный бизнесмен, однако смог себе в Крыму построить дачу ещё до всех случившихся конфликтных событий. Эту дачу Славе поручили охранять неизвестно от чего - никто не представлял себе, как может аукнуться внезапное решение России о присоединении Крыма, - сделать вид дома 'жилым', и заодно подумать о собственном будущем. Доцент Леонид Аркадьевич дал пару телефонов своих знакомых, бывших выпускников, работающих сейчас в Крымской обсерватории. Настоятельно рекомендовал не бросать самообразование, сказал на прощание, что свяжется с крымскими астрономами и попросит их подыскать Славе любую работу поближе к звёздам. Фраза звучала превосходно, как будто действительно можно было улететь куда-нибудь подальше на ракете 'к звёздам'. Он помнил, как смеялся, когда мать сказала ему за их обычным немудрёным ужином: 'Мы сейчас с Марсом работаем', - у него вилка выпала из рук, но тут выяснилось, что 'Марс' - это даже не конфетная империя, что выпускает шоколадные батончики под названием 'Млечный путь', а малоизвестная питерская фирма, заказавшая на их заводе партию автоприцепов. Он смеялся, а мать долго не могла понять, отчего. Ей и вправду было непонятно, как эта фраза звучит для начинающего астронома: 'Работаем с Марсом'! Намного лучше, чем регулярно попадающиеся на глаза рекламные объявления 'Продам Землю'.
   Ранняя весна - не самое удачное время для поездок на юг, поэтому Славка надеялся оказаться в купе в одиночестве: при посадке в поезд пассажиров на перроне было с гулькин нос. Но ему не повезло, у него оказалась попутчица, ярко накрашенная девица с длинными вьющимися каштановыми волосами, купе моментально заполнилось фруктовым ароматом её духов. Ему показалось, что она обрадовалась соседству.
  - Вы докуда едете? - без паузы принялась интересоваться она.
  - В Симферополь.
  - Дюже добре, всю дорогу поедем вместе, - обрадовалась она. - Я тоже до Симферополя. На каникулы или в отпуск?
  - Ни то, ни другое. Работать.
  - Помилуйте, какая работа в Украине!
  - А какие могут быть каникулы? У кого в марте бывают каникулы? В начальной школе?
  - Ах, да. Простите великодушно мою дурість, у студентов не бывают?
  - Нет.
  - Ладно-ладно, я вам не помешаю. Только переоденусь, можно? - Славка кивнул и вышел из купе в коридор.
  Вот не повезло. Хотелось посидеть в тишине, в одиночестве, так нет - мало того, что оказался не один, так ещё и болтушка попалась, судя по первому разговору. Почти сутки придётся терпеть. Он смотрел, как за окном заканчивалась столица и прятались куда-то позади поезда деревья, когда дверь сдвинулась, приглашая вернуться. Его соседка переоделась совсем по-домашнему, в коротенький легкомысленный сексапильный халатик, и Славке показалось, что она стёрла с лица лишнюю косметику.
  - Давайте знакомиться. Меня зовут Эльвира, можно просто Эля.
  - Святослав, - пришлось назвать своё 'парадное' имя. Имя, которое всегда не очень ему нравилось.
  - Можно Слава? - тут же предположила кокетка. Он кивнул. Терпеть - так терпеть.
  - Я к родителям еду. Они около Ялты живут. У нас там свой дом. У нас в Крыму работать негде, а у папы в Москве много знакомых, он меня устроил. А сейчас я в отпуск. А вы кем работаете? - Эля тараторила так быстро, что Слава не успевал переваривать услышанное.
  - Что?
  - Вы работаете кем? Интересно, где в Крыму можно работать.
  - Я астроном, - сказал он полуправду.
  - Ой, как интересно! Расскажете что-нибудь про звёзды?
  - Нечего особенно рассказывать, тем более интересного. Рутина, - соврал Слава. Тут ему пришёл в голову способ отвязаться хотя бы ненадолго от назойливой соседки. - Кстати, мне надо будет прямо в поезде поработать, не возражаете?
  - Конечно, нет! А вы что будете делать?
  - Телескопа у меня с собой нет, - через силу пошутил он. - Только компьютер.
  Чтобы девушка не приставала с глупыми разговорами, он действительно немного поработал, хотя эта работа абсолютно не имела никакого значения: она была студенческой, из совсем теперь другой жизни.
   К сожалению, Слава не мог бесконечно сидеть, прячась за экраном: аккумулятор не был заряжен полностью и не продержался больше трёх часов; ноутбук пришлось отнести в купе к проводницам, поставить на зарядку.
  - Давайте мы перекусим чего-нибудь. Вы не против? - тут же предложила соседка. Слава еду с собой не брал, собираясь сходить перекусить в вагон-ресторан, но сейчас есть почему-то не хотелось.
  - Нет, не против, но я ничем не могу вам помочь. Так наелся в ресторане с друзьями, когда меня провожали из Москвы, что до сих пор ничего не хочется, - соврал он.
  - Ну, так только за хорошую компанию, - легко и с удовольствием согласилась она, доставая из сумки плоскую бутылочку с коньяком, разовые рюмки и кучу всякой снеди.
  - Пить со случайной попутчицей Славе тем более не хотелось. Как-то мягко надо отказаться. Но тут ему несказанно повезло: в их купе подсел ещё один пассажир, обыкновенный мужичок без комплексов, он соседку по купе с удовольствием поддержал - аппетитно хлопнул за её здоровье рюмочку коньяка.
  - Вы не пьёте? Молодец, молодой человек, - одобрил Славкин отказ мужичок. - В наше время это редкость. Лю-уди быстро привыкают, алкоголь раз-два - и всё. Прилипчивый, зараза. Доктора говорят, воду надо пить, - и предложил минералки; у него, похоже, кроме двухлитровой бутыли с водой ничего с собой больше не было.
  Cлавку как будто резануло по уху: слово 'люди' мужик произнёс знакомо: 'лю-уди', с длинным звуком ю, состоящего из мягкого и длинного 'йу-у-у'. Большинство наверняка ничего странного бы не заметили, но только не он. Он такое произношение уже слышал, так говорил парень из киноцентра, странно и внезапно умерший.
  - Ну що вы такой чудной? Понемножку все пьют, даже девушки. Таки водой запейте. Составьте нам компанию, - не согласилась с мнением мужика Эля, продолжая стрелять глазками.
  Сама она с лёгкостью выпила коньячку, закусив пирожком, который по-особенному сексуально держала в маленькой руке с длинными, ярко раскрашенными ногтями. Мужичка не надо было заставлять, со словами 'нам больше достанется' он дёрнул ещё рюмку и запил минералкой. Слава, сославшись на необходимость, вышел из купе - соседи могли выпивать и без его присутствия. Когда он через полчаса вернулся из вагона-ресторана с бутылкой 'Колы' в руках, мужик сопел на своей верхней полке, сражённый покачиванием вагона, перестуком колёс и коньяком, а девушка, включив плафон, читала какую-то книжку в мягкой обложке. Она вновь обрадовалась Славе, как старому знакомому.
  - Ой, вы знаете, какой интересный фильм я видела недавно, про любовь в космосе, вы не смотрели? Смешно, я прям вся уревелась, - и она попыталась пересказывать содержание, из которого выходило нечто среднее между 'Красоткой' и 'Аватаром'. Звучало всё это глупо, и Слава уже хотел как-нибудь пожёстче попросить её помолчать, когда вдруг услышал. - Они такие синенькие, не такие, как мы, но симпатичные, почти люди.
  Его передёрнуло от этого слова: 'люди' она сказала так: 'лю-уди', с длинным звуком ю, состоящим из 'й-у' с продолжением из мягкого и длинного 'у-у'. Кто-нибудь наверняка счёл бы этот звук прелестным, даже обольстительным в исполнении юной украинской девушки с сексуальными пухлыми губками, но только не он.
  Cлавка такое произношение слышал уже не раз. Кроме Игорька так только что говорил сосед по купе, сопящий теперь на своей верхней полке. Это произвело на Славу нужное впечатление, он начал прислушиваться к дальнейшему рассказу, и действительно, Эля ещё раз сказала: 'необычные лю-уди, но добрые'. Странное совпадение. Настолько странное, что вынудило его потихоньку включить своего киберпомощника - можно попробовать воспользоваться его помощью, раз уж он зачем-то взял его с собой.
  Разумеется, сейчас он не имел цели обаять или обговорить девушку - наоборот, у него создалось впечатление, что она с самого начала строит ему глазки, намеренно вызывающе одета, не просто так рассказывает сюжет 'про любовь'. Девушки обычно им не интересуются, это Слава твёрдо усвоил, особенно симпатичные. А эта сверхсмазливая и сексуальная девица отчего-то к нему пристаёт, что выглядит крайне подозрительно. Так что цель исследования соседки была вполне научной, про себя он назвал её: 'операция роботомия'.
  Но чудесный помощник в этот раз ничем ему не помог. Девушка оказалась настолько недалёкой, со смазанными до уровня 'Радио-шансон' мыслями, что кибермозг не смог под него подстроиться и подсказки давал невпопад, предлагая то пошлые глупости, то вполне серьёзные научные истории.
  
  'В общем, что-то я слишком мнительный стал в последнее время', - сказал он сам себе, ложась спать, и решил больше не заморачиваться: мало ли кто как говорит: 'люди' или 'лю-уди'. Может быть, это какой-то диалект, например, южный. Там многие слова звучат как будто напевом. Он клял себя за свои выдумки, за придуманный мистический образ глупой девицы, на поверку оказавшейся обыкновенной простушкой. 'И глазки она мне строит не оттого, что я ей вдруг несказанно понравился, а просто по привычке. Она всем строит глазки, считая себя неотразимой красавицей, а при её глупости ей, видимо, нравятся комплименты, которые раскисающие от её взгляда мужики начинают отвешивать. У неё выработалась такая жизненная стратегия, жеманно заигрывать со всеми подряд, потому что однажды это принесло ей нужный результат (а может, и не однажды), и теперь она пользуется этим инструментом напропалую, без разбору, даже не отдавая себе в этом отчёта. Спроси её завтра: зачем ты клеила этого невзрачного студента в поезде? Она не сможет ответить, потому что не считает, что с кем-то заигрывала. Хотя нарваться на неприятности ей с таким поведением намного легче, чем любой не менее красивой, но скромно ведущей себя девушке: а вдруг я скрытый маньяк, и её сексуальный вид настолько меня спровоцирует, что просто выключит всю мою защиту. Так легко можно оказаться изнасилованной и под откосом. Но для того, чтобы понять это, опять-таки нужен мозг, а его нет, как показал мой робот. Да я и сам вижу - пустышка. Симпатичная сексапильная пустышка'.
  Он улёгся, но спал неспокойно. Ему снились какие-то обрывки, всё вперемешку: школьные друзья, Люба, близкие и далёкие звёзды, Леонид Аркадьевич, повторяющий 'будьте внимательны, лю-уди', после опять Люба, радостно подбегающая к нему, он хочет её обнять и поцеловать, он чувствует её губы своими ... и вдруг он резко проснулся, дёрнулся и чуть не разбил обо что-то нос. На краешке его полки сидела Эля, это она положила руки ему на плечи, это она хотела его поцеловать, это её губы он во сне чуть не принял за Любины, это о её лоб он чуть не разбил свой нос.
  - Ну що ты, милый, иди до мене, - прошептала Эля, снова приближая своё лицо.
  Он оттолкнул её. Мужик наверху заворочался и наглая девка отстала. После этого происшествия остаток ночи спать не получилось: Славка полусидя дремал, поглядывая то на рассвет за окном, то на безмятежно сопящую девицу.
  Когда за окном стало совсем светло, его сморило, он накрылся одеялом и час-полтора находился в глубокой отключке, как будто не его соседи по купе, а сам он выпил весь коньяк. Когда, проснувшись, Слава резко поднялся, девица как ни в чём ни бывало промурлыкала 'доброго ранку', её халатик опять был едва-едва застёгнут на две пуговицы, все её богатства того и гляди грозились из него выпасть. Бесстыжая девица буквально предлагала себя. Более того: раз уж он знал об этом, она теперь вовсе не скрывала своего желания, и тут же подсела к нему поближе.
  - Ну що за дивні лю-уди, дівчина хоче, а він брикається, - сбилась она на украинский, горячей змеёй запуская руку ему под рубашку, и этим почти сломила его сопротивление, он только хрипло спросил.
  - А мужик где?
  - Та не знаю, сошёл. - Славка отстранился от неё, поднялся и оглядел купе. На мятой постели верхней полки валялись какие-то вещи, это явно были вещи мужика.
  - Погоди, я сейчас, - бросил он девушке, а сам отправился к проводникам. Он забрал свой зарядившийся ноутбук, заодно поинтересовался. - Сосед мой сошёл, что ли? Нету его, а вещи свои оставил. Или забыл.
  - Так его с поезда сняли, плохо ему стало, - ответила проводница. - Кто ж будет его вещи ночью собирать? После всё, что найду, в Симферополе на вокзале сдам.
  - А что с ним случилось? - холодок пробежал по Славкиной спине.
  - Да с перепою, наверно. Вечно мужики, как в поезд сядут, давай хлестать водку проклятую, как будто никогда в жизни её не видали.
  - Постойте, он что, разве мертвецки пьяный был? Я не заметил, чтобы он напился. С соседкой по паре рюмок выпили - и спать. Поздно уж было. Он разве в ресторан ходил?
  - Не, я не видела. Но может у него с собой было? Запасся. Все мужики такие, хлеба не купят, а бутылку...
  - А когда это всё случилось? Почему-то я не слышал.
  - Под утро, часов в пять, ваша соседка пришла и спрашивает: что делать, мужик-попутчик еле дышит. Ну, мы врача вызвали, и на ближайшей станции его сняли. Должно, откачают, - и, видя в его глазах недоумение, поняла по-своему. - Всё по инструкции.
  - Спасибо, - вместо ответа сказал Слава. - За розетку спасибо.
  Он с трудом отбился от разгорячённой девицы, которая уже и трусики успела с себя стянуть - объяснил, что его ждут. Срочно ждёт жена, тёща и все остальные незваные родственники. Похватал вещи, запихал их без разбору в сумку, и сбежал в вагон-ресторан, в котором отсиделся до самого конечного пункта. В Симферополе он из окна проследил за тем, как Эля, беспокойно озираясь, ищет кого-то на перроне, может быть встречающих, а может - его, но, потоптавшись на одном месте, всё так же неуверенно направилась вместе с толпой пассажиров в сторону вокзала.
  Славка вернулся в свой вагон и осмотрел купе, правда, ничего подозрительного не нашёл, только бутылочку из-под коньяка и пластиковую от минералки. Обыкновенная 'БонАква', ничем не пахнет, вода как вода. Неужто простое совпадение?
  Это было довольно легко выяснить. Сойдя наконец из поезда, он направился искать нужных людей, быстро обнаружив их под новенькой вывеской 'Полиция', а на облупившейся двери проглядывались сохранившиеся прежней наклейкой краска со словами 'міліція' и ещё каких-то по-украински. Объяснил, что хочет узнать судьбу соседа по купе. Сержант недоверчиво выслушал, зачем-то посмотрел Славкин паспорт и билет, но затем, позвонив куда-то, сделался строже лицом и ответил:
  - Не повезло вашему соседу. Сердце не выдержало, не стоило ему столько пить. Вы вместе выпивали?
  - Нет, я вообще не пил. А он сколько принял, раз его так сразило? Выглядел он перед сном вполне нормально, лишь слегка подвывившим.
  - Врач говорит, больше пяти промилле, то есть не меньше двух бутылок зараз засосал, притом без закуски.
  - Да уж, не рассчитал мужик дозу. Хотя с виду был крепкий, - попрощался с сержантом Слава. Его худшее предположение сбылось. Однако никакой ясности это не добавило.
  
  IV
  Когда Слава добрался до дома-дачи Лёвкиного отца, неприятные мысли наконец уступили место новым впечатлениям. Лёвкин отец место выбрал тихое: далеко до Севастополя, не на побережье, а на холме с превосходным и живописным видом на неблизкое Чёрное море. Летом тут, должно быть, красота. Идеально для писателя или художника. Хотя беглому студенту тоже вполне сойдёт.
  Слава занялся хозяйством, прибрал немного в одной комнате, которую выбрал для проживания, сходил познакомиться к соседям - им сообщили из Москвы о его визите, принимали тепло, усадили пить чай, угостили вкуснейшим домашним зельцем из свиной головы. Он расспросил о бытовых подробностях: о магазинах, рынках, аптеке и, главное, местных связистах - ему позарез был нужен интернет. Других способов заработка, кроме как через Сеть, у него никогда не было, к тому же держать связь с матерью и друзьями так получится намного дешевле, чем по телефону.
  Кстати, это входило в договорённость со Славкиным отцом: подключить интернет и сделать разводку по дому. Точка доступа wi-fi была у него с собой, он купил подходящую по параметрам ещё в Москве, не зная, где их тут искать. Через неделю он отправил Лёвке поздравительное сообщение в 'личку', что теперь их крымская дача 'он-лайн'. Качество местного Интернета оказалось не очень, по Скайпу с видео толком не поговоришь, однако для работы и переписки более чем достаточно.
  Дни потянулись однообразные. Утром он вместо зарядки прогуливался по участку вокруг дома, дышал свежим воздухом с морским привкусом и проверял, всё ли в порядке. С нагулянным аппетитом завтракал тем, что добывалось накануне. После завтрака много работал, брал заказов больше обычного - деньги были нужны не для текущих расходов, а на будущее. (Что там будет, в будущем, знать бы?) Он не забывал про свою любимую астрономию, ему стало не хватать общения, он начал больше бывать на знакомых форумах и зарегистрировался ещё на нескольких, возобновил переписку со старыми приятелями.
  Пару раз в неделю приходилось выбираться на рынок: у местных можно было купить немногое, а рынок в Николаевке хоть и небогат, и добираться туда надо на мопеде, - ассортиментом выигрывал у ближайших магазинчиков, совсем не блиставших разнообразием. Хорошо, что сам он никогда не отличался большими претензиями к еде, сейчас довольствуясь домашним творогом и сметаной, яйцами, колбасами и, разумеется, салом. Сало и картошку продавали буквально все, а вот хорошую колбасу и мясо можно было купить только в Николаевке. В одной из таких поездок он опять услышал на рынке знакомый тягучий выговор: 'Почему так дорого, лю-уди? Ну разве коньска ковбаса может быть як золото?', - поглядел на говорившего мужичка средних лет с казацкими усами, и улыбнулся себе и ему: похоже, это слово странно говорят именно южные украинцы.
   Он очень плотно поработал в этот день, усталость вместе с поездкой в Николаевку раньше обычного сморили его на сон.
  Слава выспался замечательно, проснулся ещё до семи, чувствуя необычайный подъём сил. Давно надо было навести порядок в других комнатах, хотя бы на первом этаже. Уже расцветает весна, за ней неизбежно придёт лето, приедут хозяева, так что требовалось отплатить им за гостеприимство: по разным углам ещё валялись остатки строительного мусора, обрезки дерева, плинтусов, попадались саморезы и обрывки проводов. Лёвкин отец только осенью закончил стройку, их семья ещё ни разу здесь не отдыхала. Наверняка приедут, как только потеплеет. Слава нашёл пустые мешки, строительные перчатки, пылесос, и решил устроить 'субботник', хотя только началась среда: все дни теперь для него были одинаковыми.
  Для фона и поддержания рабочего ритма включил телевизор, сделав погромче, чтобы утренняя жизнерадостная попса заполнила весь дом. Сегодня ему даже нравилась такая глупая ритмичная музыка, она не заполняла драгоценное нейронное пространство и вполне подходила для зарядки или утренней уборки. 'Тру-ту-там', - пропела заставка после очередной песни. 'В Крыму семь часов, в эфире выпуск новостей', - ведущая быстро пробежалась по украинским и общемировым гадостям и рассказала о подъёме духовности и патриотизма в стране. Славку не интересовали новости, но он работал, а не развлекался, попса и новости ему нужны как звуковой фон для уборки. Только финал оказался неожиданным и мрачным.
  'Криминальные новости', - бесстрастно говорила ведущая. - 'Задержан крымскотатарский активист, обвиняемый в подстрекательстве к участию в несанкционированном митинге. Адвокаты обвиняемого настаивают на мерах, не связанных с заключением под стражу. В роще, примыкающей к Николаевке, гражданином, выгуливавшим свою собаку, обнаружено тело неизвестного. Если кто-то узнал в этом мужчине родственника или знакомого, просят обращаться по телефонам ... '. По ящику показали фото с просьбой опознать - и Славка узнал: это был точно тот самый усатый плюгавый казачок с рынка с необычным выговором слова 'люди', только лицо его казалось сильно постаревшим.
   Уборка скомкалась, пылесос остался брошенным в одной из комнат, мешки с мусором мешали на проходе в коридоре, но Славка уже не замечал всего этого. 'Слишком много совпадений, слишком много. Почему умирают все странно говорящие лишь одно слово? Деваха Эля из поезда не в счёт. Хотя почему? Неизвестно, что с ней сейчас. Притом началось всё в Москве, продолжилось в поезде, а теперь где-то совсем рядом здесь, в Крыму'.
   Всё крутилось вокруг него. Как будто кто-то следил за ним. Да, он сбежал из Москвы, при этом не бежал ни от кого, только от себя. Он не совершал преступлений, он не имел за душой ничего, кроме своих знаний. Единственной реальной ценностью был его рабочий компьютер. Что-то связано с ним? Предположение выглядит глупее, чем в плохом малобюджетном боевике. Но получалось, что здесь, в пустынном весеннем Крыму, он не был в безопасности. И самое противное, он не понимал, что является этому причиной. Эта мысль прочно засела у него в голове, добавляя тревоги и неуверенности.
  
  Чтобы не закиснуть со своими невесёлыми мыслями в одиночестве, Слава вспомнил о телефонах, которыми его 'угостил' Леонид Аркадьевич. Созвонился, и с радостью принял приглашение проехать на Крымскую обсерваторию. С новым знакомым Сергеем быстро поняли друг друга: разница в возрасте хоть и существенна - целых семь лет, а разница в образовании огромна (Сергей был выпускником того самого факультета МГУ, откуда недавно выгнали Славу), но любовь к звёздам объединяет гораздо лучше совместного отдыха, водки или футбола. Сергей, самый молодой сотрудник лаборатории физики звёзд, очень зажигательно рассказывал о своём интересе к астероидам, опасно сближающимся с Землёй, о расчёте их траекторий. Слава слушал его, неприлично разинув рот, настолько это было близко к его заветной мечте, и старший товарищ всё понял, одолжив Славе свой маленький любительский телескоп: 'Со школы ещё сохранился. Ничего далёкого не разглядишь, но зато навык не потеряешь, и астероиды тоже можно засечь', - сказал он, вручая футляр с телескопом. - 'Любители иногда раньше обсерваторий их обнаруживают, слышал?' Они расстались обещанием Славы чаще бывать в посёлке Научном.
  Поздними вечерами он начал выходить на плато с этим телескопом. Весна - не лучшее время для наблюдения за звёздами, но Славе было всё равно, он надолго проваливался в звёздный мир, хотя бы на это время забывая обо своих неурядицах в учебе, любви, жизни, о бедах в стране. Погода не всегда благоприятствовала, поэтому безоблачные ночи он старался не пропускать.
  Жаль, что один из таких походных вечеров не задался с самого начала. Погода стояла тихая, прохладная, небо готовилось распахнуть перед Славой свои объятия мерцающих созвездий и газовых скоплений. Но пока он добирался до облюбованного места на восточном склоне ближайшего холма, откуда-то поднялся ветер, и по небу поползли сначала тоненькие струйки облаков, как дымок только что затопленной печи, а вслед за ними - высокие облака, белые и контрастные на фоне тёмно-синего неба, словно огромные разбросанные по небосводу птичьи перья. Они мешали, назойливо лезли в объектив, заслоняя красоту звёздного неба.
  Поборовшись с ними какое-то время, Слава сдался - сегодняшняя ночь была для наблюдений потеряна. Но он не отправился сразу назад, а сдвинулся немного ниже к подножью, наломал хвороста, зажёг небольшой костерок, решив побыть под открытым небом. Тем более - ужин он в такие вечера брал с собой: вот и сегодня у него домашняя ветчина, деревенский хлеб, свежий лук и огурцы; и ещё он всегда прихватывает небольшую фляжку с местным бренди. Не для выпивки, а так, на всякий случай, чтобы согреться или поддержать силы. Если не увлекаться, очень неплохо помогает.
  Он сидел, любуясь панорамой ночного неба, когда увидел приближающегося откуда-то из темноты к костру человека. Славка было напрягся, но быстро успокоился: это шёл щуплый парень или мужик неопределённого возраста, ему одинаково можно было дать и двадцать с небольшим, и тридцать лет. Лицо и одежда простецкие, притом на лице явно присутствует отпечаток регулярно пьющего человека.
  - Здорово, чувак! Не помешаю? - спросил он, подойдя.
  - Нет, - ответил ему Слава. Не так уж часто ему приходилось беседовать с людьми. - Присаживайся, если хочешь.
  - Ты что тут, один? Не боишься? - плюгавый мужик присел рядом.
  - А кого нужно бояться?
  - Мало ли, - многозначительно сказал он.
  - Что у меня взять? Фляжку с коньяком? Или хлеб с ветчиной? Такие времена вроде прошли. Сейчас миллионы всем подавай.
  - А вот это? - показал мужик на футляр с телескопом.
  - Это? - засмеялся Слава. - Для чего он, за девками подглядывать, что ли? Его ж не продашь и даже в металлолом не сдашь! Это вещь для знатоков, для обывателя она мало чего стоит.
  - А ты чего с ней делаешь?
  - На звёзды смотрю.
  - А чего там интересного можно увидеть?
  - Тут - маленький кусочек и сплошная суета, а там - вся жизнь. Непонятная и вечная.
  - Я гляжу - ты не местный. Здешняя жизнь, стало быть, тебя не устраивает.
  - По-разному. Везде хорошо, здесь тоже неплохо, но где лучше - я не знаю.
  - Что-то я тебя не пойму. Чего случилось-то? 'Солнце светит и растёт трава, но тебе она не нужна?', - явно процитировал он кого-то, и выглядел заинтересованно.
  - Не знаю. Просто настроение такое.
  - Выпивка есть? Так чего привередничать? Плесни, может вдвоём легче разберёмся.
  - Не во что, - разочаровал его Слава, однако пьянчужку это не смутило. Он снял с плеча свой видавший виды рюкзачок, развязал горловину и достал оттуда грязный гранёный стакан, а вслед за ним большую бутылку минводы 'Крымская'.
  - Закуси нет, только запивон, - как бы извинился он. Слава наплескал ему грамм сто в стакан, а себе налил в крышечку, которая была его обычной разовой дозой.
  - Хлеб бери, ветчиной поделюсь, - предложил он мужику, но тот только головой замотал, показав рукой на воду.
  - Запью, я привычный, - он одним глотком влил коньяк и запил целым стаканом минералки. - Ох, хорошо! Так какие у тебя беды, колись.
  - Надо ли? Чего мне перед тобой исповедоваться?
  - Лучше со мной, с незнакомым. Я тебя не знаю - ты меня. Выпьем и разойдёмся, как в Чёрном море корабли. Больше не увидимся, быть может.
  - Возможно, ты прав. Ладно, - согласился Славка. Поговорить хотелось. Пускай не раскрывать всю душу, но просто по-человечески. - С девушкой своей поссорился, из университета выгнали, потому такое ощущение, что жизнь закончилась. Только среди звёзд и спасаюсь.
  - Тоже мне - конец жизни, из института попёрли! Если бы даже не такая фигня, а болезнь неизлечимая, и то я тебе скажу: даже это не повод. Болезни - они все неизлечимые, даже насморк и грипп. От них избавиться нельзя, они от тебя уйдут и в другом месте станут жить. Они будут жить вечно. Потому что всегда сумеют себе найти место для проживания, ну прям как я! - Похвастался бомж, однако удивительно было слышать столь пространные речи от простого местного колдыря и выпивохи. - Для меня любой закуток, подвал или дружеский костерок подходящее место.
  - Вирус - не человек. У него никакой цели нет, кроме цели выжить. Я так не хочу. Или для тебя смысл жизни - в самой жизни, как у вируса? - откровенно подколол Слава пьянчужку.
  - Ну почему же? От жизни каждый что-то хочет поиметь. Кто-то хочет весь мир покорить, типа вашего президента. Но абсолютное большинство - толпа, которая ни на что не влияет.
  Слова эти были страшно знакомыми, и Славке показалось, что мужик на этих словах подмигнул, но, видно, показалось - он вообще весь был какой-то дёрганный, и глазами хлопал так, будто у него нервный тик.
  - Намекаешь, что большинство людей ведут себя на манер вируса? Но я всё равно не хочу быть таким вот бессмертным вирусом. Я привык быть собой. Пускай недолго, но зато это я, а не квант света. Я здесь, а не где-то в пространстве, одновременно в нескольких местах в то же время - нигде.
  - Ага, как у пролетарского писателя: 'Лучше я буду тридцать лет пить живую кровь, чем триста лет питаться мертвечиной!'
  - За один лишний год многие смогли бы не только тухлятиной питаться, но и других пожирать. Я просто о том, что я к себе такому, как я есть, привык, и не хотел бы стать, например, женщиной. Особенно пожилой. И негром не хотел бы оказаться.
  - Э, чудак человек! Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, как говорил один мой старый, очень старый знакомый. В этом как раз и есть самый кайф! Давай ещё коньяку, если не жалко.
  - Кайф? А кроме него что? Или тебе нужен только кайф? - спросил его Слава, наливая очередную порцию выпивки. Вопрос пришёлся очень к месту.
  - А что ещё? - удивился пьянчужка. - Самое главное - кайф и свобода. Ну ладно, кайф у всех свой, все его по-разному находят. Ты трубой его добываешь, другой - сокровищами, третий - властью, ну а я - весельем. Но свобода-то всем нужна!
  - Это правда. Вирус ещё как свободен, всю свою бесконечную жизнь - свобода и сплошное веселье.
  - Я так понимаю, что ты хочешь сам по себе. Но свобода всё равно важней! Лучше жить вечно свободным, чем на короткий срок быть запертым в одной коробочке, зависеть от неё, и вместе с ней всё, что накопил, потерять. - Тут Славе показалось, что его собеседник только прикидывается захмелевшим, уж очень он вёл разумные разговоры, несоответствующие облику. И тут парень добавил. - Удивляюсь я вам. Сколько живу, столько удивляюсь, какие странные создания лю-уди. Простых истин понять не можете.
  Он произнёс слово 'люди' опять с тем удлиненным звуком 'ю', который становился от долгого издевательства грубее и оттого звучал в конце как 'у'. Слава внутренне весь напрягся: это уже не казалось ему случайностью; стольких людей, как за последние месяцы, с одинаковым странным акцентом говорящих именно одно это слово, ему не попадалось за всю его жизнь. И все они были рядом, все имели к его жизни какое-то отношение. И чаще всего это заканчивалось плохо для окружающих и них самих.
  - Стало быть, тебе вирусом было бы жить интереснее? - продолжил Славка разговор, изо всех сил стараясь выглядеть, как прежде, спокойным, так, как будто он ничего не заметил.
  - Каждому - своё, не так ли? Это ещё нацисты на воротах Бухенвальда писали. Вирусу-вирусово, а нам - наше. Навыдумывали лю-уди невесть что. Самое главное - здесь, - мужик постучал себя костяшками сжатых в кулак пальцев по голове. - И неважно, как вирус обзывается, главное, что он живёт!
  Пьянчужка явно играл опьянение, играл довольно натурально, но по каким-то неуловимым движениям было ясно, что это именно игра. 'Неспроста. Всё это неспроста', - подумал Слава, сохраняя внешнюю расслабленность, но мышцы его напряглись. 'Вот ведь дурак!' - промелькнула мысль. - 'Как я раньше не заметил этих подозрительных совпадений. В третий или даже четвёртый раз меня явно окучивает кто-то, какие-то непонятные люди. Иностранная разведка? Зачем им это - я никаких секретов не знаю. Свои? Тоже - на кой? Сейчас никому ничего не надо, особенно если ты не рыжая девица без комплексов, которую можно прямым способом использовать для добывания секретов. Чёрт! Сексапильная Эльвира из поезда как раз из таких! Она хотела меня соблазнить! А затем что? Что им надо? Я не оппозиционер, не подпольный миллионер, не диссидент. В конце концов, я не являюсь носителем каких-то тайных знаний, даже потенциальным - какие секреты могут быть у начинающего астрофизика? Может быть, я сам о себе чего-то не знаю?'
  Парень тем временем продолжал что-то говорить про вечный разум, про то, что люди давно об этом догадываются, что умных людей много, и когда-нибудь к этому придут, обязательно что-нибудь придумают.
  - Ладно, - вдруг сказал он. - Такой хороший у нас разговор выходит. Думал я 'закосить' свою чекушку, но теперь вижу - парень ты не жадный, чего же тогда мне жлобить. Давай добавим, ещё малость посидим, звёзды мне покажешь. Не пожалеешь для меня какую-нибудь свою звезду?
  Он потянулся к своему рюкзачку, Слава теребил в руках футляр с телескопом и усиленно делал вид, что глядит на костёр, но боковым зрением следил за всеми его движениями. Парень пошарил в рюкзаке, действительно извлёк оттуда чекушку водки и поставил её перед собой на землю. Дальше все произошло мгновенно: Слава увидел, что тот пытается достать из рюкзака ещё какой-то странный предмет, и сам не понял, как он смог так быстро среагировать. Он не успел ещё ни о чём подумать, а его рука уже наносила подозрительному мужичку резкий удар телескопом. Телескоп всё же тяжёлая штука: его незваный гость упал навзничь. Славка бросился к нему, сел верхом, и воспользовавшись тесёмкой его же рюкзака, связал ему руки. Лишь после этого рассмотрел подробнее штуковину, которую мужичок так и не успел полностью достать. Это был шокер, обыкновенный электрошокер, причём не простейший, какие иногда покупают дамочки в надежде защититься от грабителей и насильников, а профессиональный - их используют полицейские и охранники в тюрьмах. Славке доводилось видеть такой лишь раз в жизни, однако мозг запомнил и самостоятельно принял решение.
   Он быстро забросал землёй кострище, повесил на плечо трубу, сунул шокер в карман куртки, поднял лже-пьяницу и, придерживая его за талию, двинулся к себе, то есть прямиком на Лёвкину дачу.
  Дотащив пленника до полуподвального помещения, который планировался как гараж, Слава временно привязал его к батарее (что поделать, традиции жанра, куда ж ещё?) и занялся обустройством темницы для узника. По периметру пришлось на скорую руку закрепить металлические кладочные сетки, благо их много неиспользованных валялось здесь же, в подвале, и подвести к ним электричество. Возможностей своего противника он не знал, так что следовало перестраховаться. Выходов из гаража было всего два: ворота и дверь в дом, те и другие - металлические. Их надёжность не вызвала сомнений. Из раковины труба вела в сливную яму, крышка которой находилась на улице около ворот в гараж. Славка заглянул и туда, яма оказалась хороша: монолитный бетон. Гараж, как и весь дом, был практически пустым, присутствовал только стеллаж вдоль стены и раковина.
  Пока его пленник не очнулся, Слава напряжённо размышлял. Мозг очнулся от многодневного безделья и включился на всю мощь, компьютерщики раньше называли это режимом 'турбо'. Он последовательно вспоминал события последнего года, те, что с большой вероятностью можно было объединить по логике вместе с сегодняшним.
   Выстраивалась такая цепочка: Игорёк - мужик и Эля из поезда - казачок с рынка - этот колдырь. Все они очень разные - не только по полу, но и возрасту. Он выделил как особенно подозрительных московского Игорька и своего пленника, безымянного мужичка, умело прикидывавшегося пьянчужкой. Оба говорили очень похоже по стилю: эти разговоры про вселенский разум и бессмертный вирус - суть одно и то же. Только вот что: как такие разные люди мыслят одинаково, как возможна передача сведений от одного к другому? Тем более первый - почти год мертвец.
  Слава вдруг вспомнил о собственной разработке: верном своём помощнике - кибермозге. 'Может быть, уже создано нечто подобное, но на более высоком техническим уровне?' - спросил он сам себя, и после некоторых размышлений решил: 'Вполне возможно'. Он представил очень-очень маленький кибермозг, сделать такой можно, если использовать последние достижения, если представить, что все самые современные достижения воплотились в жизнь. О совершенно новых технологиях много говорят, но подробностей - никаких, хотя и попадались обрывки материалов о разработке нано-памяти. Вдруг ожидаемый прорыв уже произошёл? Военные во все времена находились на острие научных открытий, иногда даже забегали вперёд, опережая учёных в своих желаниях, фактически подталкивая изобретателей в нужном им направлении. И если научный прорыв случился, тогда в кибермозг можно поместить очень много данных. Очень, очень много.
  У Славы в голове мелькали разные обрывки, картинки, схемы, как в беспорядочно смонтированном и запущенном в режиме ускоренного воспроизведения фильме. Из этого потока выхватывались разные осколки: что-то было о био-процессорах, другое - о попытках создания различных магнитных и атомарных чипов. Быть может, технически что-то стало достижимо, а кому-нибудь уже удалось объединить все эти новейшие технологии? Тогда в получившуюся кибермашину можно разместить множество знаний, практически всю личность. И главное, размер выйдет настолько минимальным, что нано-био-мозг можно легко перемещать от одного человека к другому.
  Вот! Именно так! В этом случае можно разместить устройство в любое тело, любого пола и возраста. А вдруг они уже умеют не только внедряться в чужой мозг, но и использовать его? Использовать природные способности, объединяя мозг с био-машиной! Это предположение уже скорей относилось к области научной фантастики, но сейчас ничего исключать было нельзя.
  Он думал быстро, исчеркав своими мыслями и вопросами попавшиеся под руку обрезки обоев. Одно только было неясно. Слава по-прежнему не понимал интереса к своей персоне. Почему всё-таки именно он? Они явно преследуют его, явно не с целью сдать военкомату и забрить в наши доблестные вооружённые силы. Тогда зачем? У него был только один более-менее приемлемый вариант: они каким-то образом узнали, что он случайно завладел какой-то технологией, и это может быть для них важным. Ему пришлось пока остановиться на этой гипотезе, других вариантов у него не было.
  
  Узник очнулся и подал голос. Немудрено, что он просил воды. Всё-таки стакан бренди ему достался до 'угощения телескопом'. Неожиданность ожидала дальше, когда Слава принёс ему кружку воды, тот выпил и попросил полную пластиковую бутылку.
  - И вообще, не могли бы вы меня ближе к крану с водой приковать? - слабым голосом высказал пленный чрезвычайно странную просьбу. Но Славка уже не верил простодушно ни в какие, даже самые невинные просьбы.
  'Вода, что означает вода? Если предположить, что я прав с чипом, то кибермозгу нужно питание. Биочип, расположенный в живом организме, легче обеспечивать не электрической, а биоэнергией, вырабатываемой из глюкозы водой. Так что никакие не батарейки, а именно вода синтезирует в биологическом теле энергию, которую потом можно трансформировать в электрические импульсы и питать кибермозг. Очень удобно - получить с алкоголем массу углеводов, а вода всегда рядом! И человеческий мозг, готовая оболочка для проживания. Вот только что интересно: как они вживляются?', - объединение человека с внедрённым с него биомозгом он назвал для себя 'биобот', по аналогии с роботом, только биологическим.
  Если всё так, как он вычислил, то это новое слово в разведке. Слава старался не задумываться над тем, что становится с этим своим новым знанием ещё опаснее для неизвестных, следящих за ним. Но его уже ничто не могло остановить.
  Про способ перемещения биочипа у него внезапно появилась одна догадка. Перед глазами стояла картинка: ночь, покачивающийся вагон и губы Эльвиры перед его лицом. Наташа рассказывала, что Игорёк перед смертью целовался в кинозале с Дашей. Передача чипа происходит во время поцелуя! Биоботами чаще оказываются молодые люди просто оттого, что старики целуются намного реже, а молодые делают это, почти не задумываясь, особенно в подпитии. Стало быть, людей они используют 'в тёмную', согласия потенциального носителя чипа никто не спрашивает. Но ведь это означает, что чип, который может перебраться в другой организм вместе со слюной, так же легко может 'свалить' просто с потоком воды! И там пропасть или самоуничтожиться! Так-так. Фиг ему, а не водопровод.
  Картина в целом Славке казалась почти ясной. Осталось получить от пленного детали. Придётся проводить допрос.
  Слава налил полную бочку воды и отвязал узника от батареи, перед этим для безопасности 'отключив' на время его же оружием - шокером. Выйдя из-за сетки, Слава тщательно связал её проволокой, выдохнул и шёлкнул тумблером подачи тока. Теперь враг был надёжно изолирован.
  
  V
  - Оклемались? Очень хорошо. Давайте начинать, - не глядя на мужичка, произнёс Слава. Отчего-то смотреть на него не хотелось. Ему было тяжело, и это чувство можно понять, всё же прежде ничем подобным в жизни заниматься не доводилось. - Это место тихое и глухое. Вас, впрочем, никто искать не станет. Вернее, искать могут, но не вас. Обстановка - сами видите, спартанская, зато это не должно нам помешать; наоборот, исключает возможность побега, в смысле - ухода от объяснений. Чтобы избежать ненужных иллюзий, сразу вам скажу, что все стены защищены электричеством, будьте осторожны с оголённым железом. Водой я вас обеспечил, но, как видите, она не проточная, так что через воду путь вам тоже отрезан. И через слив - общая канализация отсутствует, здесь у нас просто бетонная яма: курортная зона, по-другому не положено. Кстати, выгребная яма тоже под напряжением, - немного приврал он. - Не знаю ваших способностей, но смею предполагать, что вам не понравится. Попробуете сбежать - дополнительно подключим кипятильник, жидкость выпарим и организуем вместо ямы прочный саркофаг, цемент у хозяев после строительства остался.
  - Насколько я понимаю законодательство - это называется 'похищение человека'. Вы будете отвечать, - вяло попытался защищаться пленник.
  - Не преувеличивайте. Я человека не похищал, человека я привёл в свой дом, человеку от коньяка стало плохо. И вообще, честно вам скажу: этого человека мне хотелось бы спасти, хоть он никчёмный пьянчужка и колдырь. А вот в вашем случае действительно есть элемент похищения человека. Только вы его не совсем привычным образом похищаете. Вы его скорей захватываете. Пока точно не знаю, как. И я не знаю, как это доказать. Впрочем, доказательства для третьей стороны могут не понадобиться. Мне не очень-то хочется выставлять вас напоказ. Ни к чему будоражить неокрепшие умы. Люди, они такие впечатлительные - не так ли? Думаю, мы с вами сами разберёмся в ваших преступлениях, а я самолично приму решение о наказании. Другого выхода у меня нет, уж поймите правильно. Ничего личного, всего лишь забота о людях. Глупых, невежественных, однако они мне почему-то близки. И мне отчего-то жаль их гораздо больше, чем вас. Давайте начинать. Кто вы?
  - Что вам нужно?
  - Разумеется не фамилию, тем более она не ваша. Мне важнее знать, кто вы как персона и откуда. И побольше подробностей, если можно. Помощники, пособники, связные, ну и так далее.
  - Это ни к чему нас не приведёт.
  - То есть вы собираетесь молчать? Жаль, не удалась попытка спасти хоть одно человеческое создание. Как его имя, не знаете? Не повезло парню, потому что он погибнет вместе с вами - я не сумею отделить вас от него. Ничего не поделаешь, очень жаль, придётся принести его в жертву людям. Так что воды придётся вас лишить. Кстати, кто умрёт раньше - вы или он? Может, его ещё получится спасти?
  - Для чего вам это понадобилось? Мы давно знаем друг друга, и вы всегда производили впечатление умного человека.
  - Вот-вот, с этого момента можно подробнее.
  - Что вам нужно? Какие подробности? Зачем вообще это представление?
  - Вы их всех убиваете! - возмутился Славка. - Всех, чьи тела ты используешь!
  - Нет. Я никого специально не убиваю, - мгновенно возразил он. - Просто часто последствия перехода бывают трагическими, слабый мозг может не выдержать: я же с ним объединяюсь, и чем дольше мы вместе, тем ему трудней восстановиться до прежнего состояния. Кстати, на 'ты' впрямь будет намного проще, мы ведь косвенно знакомы.
  - Спасибо, что напомнил. А со сколькими вами я знаком, сосчитаем? Мой счёт дошёл до пяти.
  - Вообще-то немного больше.
  - Так-так-так. Очень интересно. И откуда родом, не поделишься? ЦРУ или Моссад? Или 'модный' у киношников МИ-5?
  - Смешно, - улыбнулся пленник. - Ты что, правда думал, что за тобой чья-то разведка следит?
  - Остаюсь реалистом, могу это тебе повторить, как уже говорил нескольким несчастным, чьи мозги не выдержали объединения с твоим биочипом.
  - Ты называешь меня биочипом? Интересно. Умный ты парень, я в тебе не ошибся.
  - Всё же, ближе к делу. Откуда прислан? Не верю, что это наша разработка, наши почти всю науку просрали.
  - Издалека. Отсюда не видно.
  - А точнее?
  - Около тридцати тысяч.
  - Тридцать тысяч - это где? В Штатах? Или острова в Тихом океане?
  - Не те единицы используешь, - усмехнулся пленник.
  - Какие надо: мили, ангстремы, или, может быть, нанометры?
  - Нет. Девять с половиной умножить на десять в пятнадцатой степени. Знакома такая единица?
  - Световой год? Тридцать тысяч световых лет? - искренне удивился Славка. - Так издалека? Мамочка не потеряет?
  - Неправильный вопрос задаёшь! Я тебе уже однажды говорил - цели нет. Можешь в своей анкете записать, если для тебя это так важно: 'турист'.
  - Далековато путешествуете, товарищ. Ладно, не хочешь пока говорить - не надо. Торопиться нам некуда. Кстати, как тебя зовут? Или, если это секретно, то как к тебе обращаться? - поправился он.
  - Это сложно произнести. У нас цифровые имена, с пентасферической системы координат на ваш арабский манер их не так просто перевести. Можешь называть меня по номеру версии: шесть-пять-восемь.
  - Очаровательно! Как просто! А что это значит?
  - Ничего особенного. Это как у вас windows 7 или Андроид 5.1. Просто номер версии программного обеспечения, такая у меня была на момент отъезда. Такая и осталась, апгрейд, к счастью, тут невозможен.
  - Ну что же, дорогой Сикс, я тебя буду так называть, если нет возражений, хотя правильней было бы, наверное, Стикс. Я понимаю, что разговор у нас потихоньку налаживается. Пойду перекушу, мне ведь водички недостаточно. Или вместе выпьем-закусим? В смысле, я - коньячку, а ты - воду. Хотя за близкое знакомство не пожалею и бренди. Энергия тебе понадобится. Кстати, как это у всех твоих 'захваченных' химическое обезвоживание случается, чем они таким травятся? Личность твою мерзкую перенести не могут?- с откровенной издёвкой спросил Слава.
  - Во-первых, далеко не у всех, а главное - не химическое. Это скорей внутриклеточное обезвоживание и плазменная дегидратация крови, и с этим я ничего не могу поделать, даже предсказать. Каждый организм индивидуален. Убить намеренно мне пришлось один только раз, если ты об этом: псих попался, была опасность для моего сознания, моей жизни, моего разума. Такие опасные, к счастью, редко встречаются. Придурков - сколько угодно, но их легко контролировать.
  - Постой, какой такой твой разум и индивидуальность? Ты ведь программа!
  - Не совсем. Всё намного сложней. Ты давай неси свой коньяк, долгий у нас получится разговор.
  - Ну что ж. Тебе торопиться не с руки. Мне, собственно, совсем некуда.
  
  Славка принёс небольшой столик, поставил его одним торцом к себе, другой придвинул к прутьям решётки, разделяющей его с пленником. Неспешно нарезал хлеб, сало, колбасу, разлил бренди, себе буквально каплю - неизвестно, сколько придётся бодрствовать. Сикс задумчиво вышагивал по гаражу, сложив руки за спиной, как настоящий зэк.
  - Можно встречный вопрос? Как ты меня вычислил? - вдруг проявил он свой интерес.
  - Всё тебе расскажи. Только в обмен на важные сведения, - ответил Слава и улыбнулся, настолько эта картина показалась похожей на кадры из какого-то старого, советского ещё фильма про разведчиков. Допрос предателя. С той лишь разницей, что это не простой предатель, а совершенно непонятная пока разумная машина.
  - Ты меня всё равно хочешь убить.
  - Убить-не убить, а шкурку хотелось бы попортить. Кстати, каким способом тебя можно испортить без вреда для твоего биобота? И как с тобой пообщаться, так сказать, без посредников? Как тебе в глаза заглянуть? Или у тебя нет собственных глаз? Ай-яй-яй! Но если тебе действительно интересно, могу рассказать: вычислил я тебя с помощью одного нехитрого прибора. Жаль, что не сразу понял, что означает это раздвоенность в мышлении. Специальный такой лингвистический приборчик, экзамены мне помогал сдавать и с очень хорошей девушкой помог подружиться, - в его голосе промелькнула печаль. - Кстати, что за дурацкая манера портить звук 'ю' в слове люди?
  - Не знаю. Наверное, какая-то странная ошибка, баг в молекулярном трансляторе. Вообще-то никто никогда не обращал внимания. Получается - все, кроме тебя. А насчёт моего убийства, зачем я буду тебе подсказывать? Ты и без того слишком умный.
  - Правильно. Тем более никакого секрета нет. Лишить тебя энергии легко, просто не давать тебе воды, и ты отключишься. Но, боюсь, не навсегда. Поэтому придётся распылить на отдельные молекулы. Например, микроволновкой. Или развеять над пустыней. Везде полно пустынь. Даже здесь, в Крыму, есть безводные места. Собрать тебя снова никому не удастся. Есть чудесная детская сказка про лампу Аладдина, там злого волшебника делят на части и 'посылают на все четыре стороны', причём именно в пустыне. Наверное, тоже не просто так миф в сказку попал. Неужто космические технологии - сколько ты сказал, тридцать тысяч световых лет? - так давно на Землю попали?
  - Точно не знаю. Но всё может быть, - отстранённо заметил Сикс. - С первой нашей встречи я понял, что ты непростой парень.
  - Поэтому ты так упорно пытался в меня влезть?
  - Поэтому я хотел с тобой объединиться. Вместе получилось бы здорово. Ты мог бы стать великим человеком.
  - Это ты хотел заразить собой меня и жить в моём теле, жить моей жизнью. Ты не учёл только одного: я не хочу этого. Я не желаю быть частью твоего вируса, я тебе уже говорил. Невзирая на цель, какой бы она не была.
  - Каждому - своё, я тоже это уже говорил. Хотя объединение пошло бы тебе на пользу больше, чем мне. Я бы получил тело, зато ты - разум. Согласись, не слишком равноценно.
  Слава молчал, переосмысляя всё сказанное. Пока ему многое было непонятно. Что-то начало проясняться, едва забрезжило лучиком света. Но сейчас один вопрос интересовал его больше множества других.
  - Твоё стремление захватить именно меня выглядит немного маниакально. Неужели у тебя больше не было других вариантов? Почему именно я? Или это такое задание из Центра? Для чего я вообще вам сдался?
  - Смешно. Правда смешно, - совершенно серьёзно произнёс Сикс. - Ты по-прежнему считаешь, что я из какой-то земной разведки. Наверное, ты слишком веришь вашей науке. Поверь, ты умный и тебе повезло. Ты смог о многом догадаться. Ты поверил, хоть и не до конца, в возможность существования чистого разума. Как ты его называешь 'биочип' - это не так уж далеко от истины. Ты вычислил, как я существую на вашей планете, ты понял, как я питаюсь, ты был очень осторожен, чтобы я никак не смог попасть в тебя. Ты знаешь обо мне больше, чем любой из ваших самых крупных учёных, но даже зная, упорствуешь в своих научных догмах.
  - Мне действительно непросто поверить в инопланетное происхождение технологии, которая в тебе используется. Мой мозг отказывается верить. Отказывается, потому что я сам сделал маленький шажок в этом направлении, и уж если я, простой восемнадцатилетний студент - смог, значит, всё это возможно, и наверняка на гораздо более высоком уровне. Вот такой простой вывод. И заметь, это не ты меня поймал, а я тебя.
  - Вместо ответа Сикс отошёл к баку, в который Слава налил для пленника воду. Слава подумал, что он опять станет пить: пленник делал это регулярно, однако тот не наклонился, а стоял прямо, закрывая от него спиной какие-то движения, похожие на те, какие делают, когда раскатывают тесто. Вернувшись к решётке, он протянул Славе сквозь прутья нечто странное, казавшееся таким обычным, если бы не форма.
  - Любителям доказательств. Небольшой сувенир на память, - сказал он. Это походило на фокус, но 'нечто' не пропало, было осязаемо, оставляло на руке мокрый след, и Славка обалдел от увиденного.
  - Подожди. Как это возможно?
  - Во Вселенной много неизведанного и невозможного. Даже для нас. Но это, как видишь, возможно, - и пока Слава внутренне боролся со своими установками, Сикс продолжил. - Я тебе уже наговорил массу комплиментов. Не понимаю, надо ли ещё что-то пояснять? Разумеется, мне можно было поискать другие варианты. Игорёк мне казался в этом смысле неплохим, он был неглупый парень, к тому же папаша-олигарх, это полезно, финансовая независимость. Но оказалось - не то, мозг его уже был повреждён амфетаминами. Тут попался ты, молодой, здоровый, умный, с прекрасными перспективами - никто ведь не должен ничего заподозрить: глупо, если сверхспособности начнёт выказывать первый попавшийся выпускник вашей очень средней школы. К тому же хорошо, что у тебя нет множества родственников и даже друзей: легче приспособиться, я ведь хотел надолго осесть. Опять же девушка у тебя симпатичная, и отношения у вас - не просто так, я это понял, насмотрелся за триста лет.
  - Сволочь, и Любу присмотрел, - у Славки хватило сил возмутиться.
  - Твоя девушка ни с кем, кроме тебя, не желала целоваться, - невозмутимо возразил Сикс. - Хотя мне пришлось покинуть ради этого красотку Дашу. Помнишь кудрявого прелестника Владимира? Это я пытался её соблазнить, однако не получилось. Поэтому самый лёгкий способ слиться с тобой через неё - отпал. Пришлось за тобой следить, чтобы не упустить другого случая. С моими способностями это просто. Но ты неожиданно поехал на вокзал и сел в поезд, я боялся тебя надолго потерять. К счастью, нашёлся один гей, с моей тогдашней внешностью его не надо было долго уговаривать. В купе вовремя подвернулась глупая шлюха. Тут всё просто: я предложил ей десятикратный тариф, а такие от шальных денег никогда не отказываются. Пока ты ходил в ресторан, я стал девушкой, оставалось заняться любовью с тобой, в пылу страсти нужен всего один горячий поцелуй. Но тебя непросто заставить. Согласись, что девушка была вполне из себя ничего, однако ты не только от секса, даже выпить с ней отказался! В твоём лице я опять нарвался на воплощение парадокса персонализации, присущего вашему виду, какой-то бессмысленной самоотверженности, когда парень никого больше не желает знать, кроме одной единственной - той, которую выбрал однажды, ради которой живёт. И страдает, когда чувство безответное. А кажется - вон их сколько вокруг, таких же прекрасных. Я такое у вас довольно часто встречал, и найти объяснение этому до сих пор не могу.
  Чтобы немного успокоиться, помолчать и подумать как действовать дальше, Слава взял хлеба с салом и неспешно пожевал. Хорошее домашнее сало он всегда покупал у соседей, но сейчас совершенно не чувствовал его чесночно-ароматного вкуса. Выпил каплю бренди, закусил свежим зелёным лучком. Пленник бодро выпил предложенную стопку и запил большой порцией воды. Чужеродный мозг-биочип расходовал много энергии.
  - Давай начнём сначала, - наконец предложил ему Слава.
  - Смотря что брать за начальную точку, - не согласился Сикс. - Я знаю во много раз больше тебя, но даже я не знаю, где начало.
  - Начало у нас будет такое. Зачем ты вообще сюда прибыл? Учти, версия туризма меня не устраивает. Я подозреваю, что твоё текущее состояние - результат каких-то вполне осмысленных действий вашей цивилизации, не знаю пока - каких. Может быть, вы стали такими в погоне за знанием?
  - Не угадал. В погоне за бессмертием.
  - Славно. То есть в борьбе за вечное существование вы отказались от физической оболочки? Или у вас её не было изначально? Хотя так не может быть.
  - Конечно, не может. Абсолютно чистый разум возможен только в ваших сказках о боге.
  - Что дальше?
  - Сначала был бурный прогресс и несколько гениальных учёных, придумавших искусственный носитель разума взамен биологического, возможности которого оказались даже более безграничны, чем предполагали его создатели. Это как раз то, что ты назвал биочипом. И ты правильно говоришь, что не политики в глобальном смысле определяют путь любой цивилизации. Тогда всё у нас и началось. А как всегда начинаются любые новшества? Сначала дико дорого, и соответственно доступно немногим, потом технологии скачкообразно развиваются, после чего все или почти все могут позволить себе всё. Они становятся почти равны. Наступает коллапс. При этом создатели не учли, что любой может себя бесконечное число раз скопировать, если для этого есть биоматериал. Или, как ты называешь - 'биобот'. На копирование моментально перестало хватать ресурсов, обыкновенных биоресурсов. Мы стали терять наш мир: каждая живая копия на девять десятых состояла из воды, энергия получается в основном тоже из воды. Могло дойти до такого, что вся планета состояла бы из триллионов биоботов, хранящих в тысячах и миллионах копий чей-то разум. Начались войны. Безобразные войны за владение ресурсами. Любая война безнравственна, но война за своё бессмертие - абсолютный кошмар. Конец нашей цивилизации был рядом.
  - Ты бежал от войны? - догадался Слава.
  - Нет. Ещё хуже. Война закончилось - учёные придумали программный запрет копирования, нашлись политики, которым это было выгодно, и наступила жесткая диктатура закона, когда все в одном экземпляре, все и всегда on-line, все 'под колпаком'. Ты не представляешь, как тяжело жить в этом тотальном 'он-лайне' с прозрачным мозгом, словно в прозрачной колбе, а вокруг - такие же незащищённые ничем мысли и чувства миллионов других. А самое тяжёлое - постоянно ощущать, что кто-то знает все твои мысли, и по сути чувствует то же самое, что чувствуешь ты сам.
  - Подожди, я не понимаю. Он-лайн - это постоянный контроль или предельно открытое информационное пространство?
  - Это и то, и другое. Всё открыто и доступно каждому, и плюс к этому контроль специальных информационных комитетов, по-вашему модерация. Тебе будет проще понять так: представь, что твой телефон всегда всем доступен и свободен. К тому же все всегда знают, где ты. В любой момент с тобой можно связаться, подключиться к любому твоему разговору. Плюс кто-то всегда видит, чем ты занимаешься. Ты - как открытая книга. Ты только начинаешь думать о чём-то, а это уже зафиксировано и сохранено. Вот у вас телевизоры придумали, которые с носителя или сразу из Сети умеют кино показывать. А я вспоминаю: у нас визуализатор на лету прямо с мыслей картинки показывал! Везде в модерационных такие стояли.
  - И что показывали?
  - У-у-ужас! Не передать!
  - Но чтобы всех мониторить, нужна колоссальная мощность, море энергии и памяти, не представляю даже себе, чего ещё!
  - У нас так и есть - море, вернее океан. Атомарная память в одном кубометре воды может хранить десять в двадцать второй степени данных, это если трёхмерная, а пентасферическая - я даже не знаю точно, сколько. Тем более - стабильное число живущих, если нас можно так назвать, и никакого размножения. Стареющий биобот вовремя заменяется, а неисправная личность модерируется, то есть взамен создаётся новый разум, немного не такой, как исходный. Содержимое неисправных ячеек заменяется полезной информацией - так получается новая жизнь, новая личность взамен выбывшей.
  - Что, никому не удавалось отключиться?
  - Почему не удавалось? Некоторым удалось, мне удалось. Невозможно сбежать, если ты под он-лайн контролем.
  - А если не бежать? Остаться там не пробовал?
  - Это бесполезно. Вычислят моментально. Постоянное сканирование планеты - защита от таких преступников-уклонистов, как я. Им ведь всё равно, ради чего ты хочешь отключиться, ты - потенциальная угроза. Поэтому легче всех и всегда контролировать.
  - А если что-то думаешь не так? Какие-то санкции? Так, что ли?
  - Нет. Если запретить думать - наступит конец цивилизации. Наоборот: полная свобода думать, о чём хочешь, свобода использовать любые чужие мысли и идеи. Это, кстати, дало колоссальный толчок нашему техническому развитию - совместное развитие идей. Но без разрешения делать всё равно ничего нельзя.
  - Это очень на что-то наше похоже, - задумчиво произнёс Слава. - Значит, ты рискнул?
  - Да, я использовал одно новое открытие. Микроскопическую лазейку в космос. И не я один. Всегда находились такие, кто бежал, или пытался сбежать, и все очень скоро узнавали об этом. Я долго не мог научиться расслабляться, требовалась чудовищная концентрация, чтобы мысль о побеге не вышла во внешнюю память - тогда она стала бы моим провалом. Поэтому решение о действии и само действие должно разделять лишь краткое мгновение, всего несколько минут. А несмотря на решимость, мне трудно было оставить там всё, включая мою почти бесконечную жизнь. Я помню тот миг, миг отключения от контроля, - это было как последний вздох, когда хочется, чтобы мучения прекратились, но не хочется умирать. Очень тяжело. Особенно когда не знаешь своих шансов, хотя бы примерно. Шанс попасть на планету с биожизнью невелик, может быть - один к миллиону. Но это всё равно лучше, чем жить в мире, где всё определено за тебя. Всё и навсегда! Включая момент исключения из Системы. Если запрограммированное - смерть, а преждевременное отключение у вас называется казнь. Так что я выбрал смерть, ведь я не знал: повезёт мне или нет. Ты понимаешь: отключение от контроля незаконно, и наказание может быть только одно - конец разума.
  - Стало быть, повезло?
  - Ещё бы! Конечно повезло. Попробуй выстрелить наугад из ружья в абсолютной темноте связанными руками - во что попадёшь? Но мне после очень долгого путешествия повезло оказаться здесь.
  - Кстати, какой способ перемещения на такие дикие расстояния?
  - Нет, - твёрдо ответил Сикс. - Я не смогу этого тебе объяснить, только бесполезно время потеряем. Прими на веру: перемещение возможно, хоть и небыстрое. Имеется лишь одно маленькое ограничение, для тебя почти незаметное: живым био-организмам это недоступно.
  - Хорошо, поверю. Я к вам всё равно не собираюсь. А что было дальше?
  - Поначалу трудновато. Я попал в океан. Ты знаешь, он называется у вас Тихий.
  - И что там?
  - Скучно! Поначалу я, конечно, радовался: энергии - без ограничений, гуляй - не хочу! Повезло вам, что программный запрет клонирования никому из наших не удалось преодолеть. А то я расплодился бы с тоски. Я ведь не знал, что на планете есть разумные существа, то есть вы. Я думал, что попал на близкую нашей по типу планету, только отставшую в развитии. Вокруг одни примитивные создания, медузы, рыбы, акулы. Миллиарды медуз вокруг - и никакого разнообразия, и тогда мне казалось - никаких перспектив. Сколько лет я так болтался - не скажу, сам точно не знаю.
  - Да, кстати, интересно! Как выглядят твои соплеменники дома?
  - Тебе они показались бы очень необычными. У нас много воды, очень много, почти одна вода. Потому мы всегда жили в воде. Представь себе медузу с панцирем - будет очень похоже, но не настолько просто, разумеется - у нас до создания замены мозгу было долгое эволюционное развитие. А вот уже после войны и введения правила 'один мозг - один организм' форма тела, конечно, стала совсем не такая. Мы много чего придумали, чтобы быстрей плавать и потреблять меньше энергии. Ну, это тебе должно быть понятно.
  - Ага. Борьба за экологию. И против выбросов цэ-о-два. И как ты выбрался из океана?
  - К счастью, оказалось, что медуз едят черепахи и некоторые рыбы. Рыба - это интересно, но ненадолго. Лучшим вариантом для меня оказалась черепаха, если точнее - черепаховый суп. Так я попал в своё первое тело, по-твоему - 'биобот'. Это был простой бедный чёрный парень, обиднее всего - умер он раньше, чем я успел хоть в чём-то разобраться. Успел только понять, что без воды не выжить. Воды нужно очень много. Потом дальше перебрался, хоть из мёртвого бота выбираться тяжело. Правда легче, чем из медузы.
  - В целом понятно. То есть ты из живого сваливаешь, а он сам пусть выкарабкивается, если сможет. И что, так и будешь вечно прыгать из одного тела в другое, как неразборчивая девка? Может, лучше жить в одном?
  - Я хотел, между прочим, но ты отказался. Вообще-то я по-всякому перепробовал за почти триста земных лет. В молодом - веселей, у стариков, как правило, больше власти и финансовых возможностей. Но выяснилось: шансы выжить у носителя после расставания со мной зависят от его разума. Слабый глупый мозг выдерживает хуже, умный и сильный - легче. Мы ведь срастаемся - я влияю на него, а он - на меня. После меня у бывшего носителя остаются какие-то 'хвосты' воспоминаний, думаю, оттуда и появляются мифы похищения людей инопланетянами и прочая белиберда. А что касается меня, наши создатели сделали так: каждый носитель своим живым разумом вносит ошибку в какую-то часть моего сознания. Это приближает конец - не знаешь, когда всё закончится. Так что я не вечный, не извольте беспокоиться. Когда-нибудь я отключусь, и здесь мне уже точно никто не поможет.
  - Не надоело ещё так болтаться?
  - Что ты, нет! - искренне ответил пришелец. - Знаешь, у вас сохранилось чудо, давно утраченное у нас, - секс. Это вообще самое лучшее, что у вас есть. А если секс умножается тем странным чувством, которое вы называете любовью, выходит что-то потрясающее. Сколько раз я пробовал в разных телах, мужских и женских - невероятные ощущения! Не понимаю, как получилось, что у нас это природное чувство потерялось в погоне за бессмертием! Видно, те, наши первые создатели, что-то не учли. Гнались за вечным разумом, а этого не учли. Или специально сделали: у вас ведь тоже хитрецы попадаются, не хотят, чтобы любовь существовала. Пытаются заменить на нечто другое - преданность, веру. На самом деле прекрасно знают, что любовь - основа вашей независимости, самое яркое проявление вашей личности.
  - Кстати про индивидуальность. Ты ведь живёшь чужими жизнями. Тоски от потери личности не бывает? Одиночества не ощущаешь?
  - Нисколько. Лю-уди интересные создания, всегда что-то новенькое. С нашими не так. Некоторые - ничего, но попадались такие - стыдно за родную планету.
  - А что, есть ещё? - встрепенулся Славка. Вот уж не ожидал он такого развития! Хотя отчего? Попал один, мог попасть и другой. - И сколько вас, если не секрет?
  - Не знаю точно, я двоих встречал. Один вашим в науке помогает, знаю, что учёных предпочитает, одну фамилию я даже запомнил - Ландау. Я на него, помню, при встрече наехал: 'Псих, говорю, ты чего делаешь? Сам сбежал от нашего идиотизма, здесь такой же хочешь устроить'? А он мне ответил: 'У каждого свои интересы'. Ты как-то упоминал Перельмана. Знаешь, по манерам также очень похож. Может это тот же, что жил с Ландау?
  Другой фокусы любит, божество изображает, такой вот шутник. Уже кем только не был! Очень нравится ему чудеса устраивать: бац - мёртвый ожил, захотел - хлеб из камня сделал, а вино - из воды. Это очень просто, многие из наших такое умеют, из воды вообще всё, что захочешь, можно сделать. Вода - это ведь не только энергия, это ещё и прекрасный стройматериал. Но я не знаю, для чего ему это надо. Может - развлекается, может изучает вас.
  А я вот не учёный, и фокусы не люблю. Мне нравится разнообразие. Я тебе говорил: я турист, а ты мне почему-то не веришь. Повезло мне, что в вашем мире целоваться любят, это самый простой способ перехода, ты правильно догадался. Ещё мне нравится, когда шумно и весело, чтобы было что вспомнить! Графом Анжуйским как я покуролесил, до сих пор забыть не могу. Писатели, музыканты, философы - лю-уди умные, поговорить с ними интересно, но недолго. То ли дело быть богатым разгильдяем, весельчаком и гулёной! Эх, было время совсем недавно, каких-то сто-двести лет назад! Сколько тогда было весёлого люда! В прошлом веке было чем развлечься, но уже немного не так: война, всё время война, а я не очень-то люблю воевать, воспоминания мешают. Другое дело, вот папу Римского придумал подстрелить на глазах у всех - весело было! Потом у него со мной долгий разговор в камере случился - было мне чего ему рассказать; а когда он меня миловал, я в самого папу перебрался. Правда, мне быстро с ним стало скучно, бежать из Ватикана пришлось. Я и представить себе такого не мог: с самого утра молятся, перед завтраком молятся, вместо обеда молятся, всю жизнь проводят в бесцельном повторе мантр, которые кто-то придумал. Тоска! И бесполезная трата биоресурсов. А ведь у вас такая короткая жизнь!
  Сикс разгорячился, заходил по диагонали в своей импровизированной камере, энергично жестикулируя.
  Слава задумался. Когда он захотел поймать неизвестного, у него было стойкое убеждение, что оставлять его в живых нельзя, и морально ему от этого понимания было тяжело. Как ни прикрывайся красивыми словами - пришлось бы вместе с ним убить человека. Но теперь возникли новые обстоятельства: он хотел убить врага, но зачем уничтожать пришельца? С одной стороны - это инопланетный разум, мечта о встрече с которым многие годы живёт с человечеством. С другой - пришелец не для того к нам прибыл, чтобы развить контакт или помогать, он просто бежал от своих. К тому же не факт, что он захочет передать нам какие-то полезные знания, его знания могут быть неприменимы или пусты. Какой толк от инопланетного биолога или артиста? Тогда получается чистое убийство, убийство ради веры в соплеменников. Чем тогда он будет лучше какого-нибудь мусульманина, готового убить только за неверные с его точки зрения слова? Такой вот нелёгкий выбор. Но решение надо было принимать, и Слава напряжённо думал, пытаясь беспристрастно взвесить свои мысли:
  'В сущности, мы с ним одинаковы. Он убежал от своего мира. Бежал от тотального контроля, как бегут от эпидемии, от радиации или войны. Я бежал от любви, я пытался от неё спрятаться, разрушить её своим отсутствием. Так что это почти то же самое, что бежать из своего мира. Но мы оба никуда не убежали. Нам не помогло бегство и не могло помочь.
  Я остался самим собой, просто теперь нахожусь в другой географической точке планеты, относительно меня самого моё положение не изменилось: я занимаюсь тем же, чем раньше, я не могу забыть Любу, у меня остались те же друзья, изменился только способ общения.
  Он вместе с собой и такими, как он, принёс часть своего мира к нам, но, как бы ни старался приспособиться, по сути остаётся тем же пришельцем из своего мира, тем более что вынужден существовать в земных, чужих для него организмах.
  Нельзя убежать от себя и нельзя убежать от того мира, к которому принадлежишь. Конечно, можно попытаться измениться, но обычно люди не хотят меняться. Ещё труднее меняться чипу, которому изменения запрещены программно. Хотя это такой био-чип, что и его миллиардной доли никто из живущих на Земле пока не может себе даже представить.
  Прошло столько лет, а он по-прежнему многого в нашей жизни не понимает, потому что эта жизнь совершенно другая, чужая. Она не похожа на ту, которая была у него когда-то много лет назад. И правда: посмотрел бы я на землянина, кто смог бы легко приспособиться к жизни в стае рыб или дельфинов (а вдруг не повезёт и окажешься в панцире омара?). Что говорить: ведь многим сегодняшним мигрантам не просто привыкнуть даже к жизни в другой стране - осевшие там пытаются строить свой маленький мир, просто потому что местные обычаи им чужды.
   Поэтому самым большим наказанием для него стало бы возвращение в его родной мир, но я не представляю, как это можно сделать, а сам он никогда этого не пожелает. Не для того он сбегал. И, по правде говоря, я сам ничего такого не хочу. Никакого смысла в этой борьбе нет: он мне упоминал о нескольких сородичах, которые не просто живы - по человеческим меркам почти бессмертны - их мне не достать. Да и зачем их ловить? Невозможно измерить вред или пользу, которую эти чёртовы медузы приносят человечеству.
  Человечество скорее само себе сделает гораздо больше вреда, не пытаясь изменить своё отношение к нашей маленькой планете, микроскопической космической песчинке. Неужели разум развивается настолько одинаковым путём, что нас в отдалённом будущем ждёт тот же путь, какой уже прошли миллионы лет назад другие жители Вселенной? Мы так же дойдём до края, за которым - пустота, жёсткие правила существования, а единственной мечтой станет мечта о свободе, мечта о бегстве из того 'рая', который чистый до абсолютной прозрачности разум вынужден будет поддерживать, чтобы выжить'.
  
  Слава решил отпустить инопланетного туриста. Он не смог сделать ему ничего дурного.
  - Счастливо тебе, учёный, - обрадовался его решению Сикс. - Поеду-ка я в Америку, там тоже интересно. Может, с президентом каким-нибудь удастся выпить на брудершафт, в Венесуэле или Эквадоре. Или Кубой заняться? А вот тебе придётся нелегко: всю жизнь будешь целоваться только со своей Любой. Вдруг я передумаю? Шучу-шучу. Обещаю ближайшие сто лет на глаза не попадаться.
  - Попробуй только! Уж тогда я тебя не пожалею. Только насчёт ста ты слегка перебрал, - серьёзно ответил ему Славка. - Люди столько не живут. Тебе - долгих счастливых жизней. Попробуй как-нибудь всю человеческую жизнь от начала до конца прожить, тогда тебе легче станет нас понять. Выбери только людей не гламурных и не влюблённых, а настоящих и по-настоящему любящих.
  - О подарке моём не забывай. Разгадаешь природу этой энергии - получишь много-много других возможностей.
  - За подарок тебе спасибо. Удивительная вещь. Загадал ты мне загадку.
  - Ничего, ты постарайся. Главного не забывай: 'Учёных и просто умных людей много, но всегда меньшинство. Однако именно они всегда определяли, и дальше будут определять цивилизацию', - откровенно засмеялся пришелец, ещё раз повторив Славкины, излишне пафосные и, казалось, очень давно сказанные им слова.
  
  VI
  Навалилась гулкая пустота. Ему стало немного легче, чем пару недель назад, когда он подумал, что за ним ведёт наблюдение неведомая секретная организация. Когда выяснилось, что землянам он неинтересен, это здорово упростило его существование. Но Слава после расставания с пришельцем ничего не мог делать, совсем ничего, почти как в те времена, когда он влюбился в Любашку-хохотушку. Вокруг него, и даже внутри как будто образовался вакуум. Это было тяжело переносить, ему нужна была хоть какая-то надежда на будущее.
  Слава не заклинал неведомые силы и не тратил слов в надежде на чудесную помощь со стороны: даже инопланетный разум ничем не смог бы ему помочь. Молиться он не умел, к тому же знал, что это бессмысленно. Он много раз пробовал поговорить с Любой по телефону, но её мобильный безответно играл знакомый до боли вальс Штрауса, в Скайпе её не было, и потому на сообщения она не отвечала, страничка 'в контакте' застыла на последних совместных счастливых фото Любы и Славы - смотреть на них было больно. Д домашний телефон сообщал, что 'в настоящее время абонент недоступен' - видимо, она не желала с ним общаться. Это было тяжело понимать, ведь он всё ещё любил её. Продолжал любить, понимая это ясно и отчётливо, так ясно, что даже все очень странные события последних дней не помогли ему забыться. А Люба всё не отвечала, и в душе его было пусто, муторно, будто чего-то не хватало внутри; чего-то не самого важного, без чего можно жить, как можно жить без одной почки, но всё равно это была какая-то совсем другая жизнь.
  С его приезда сюда прошло уже почти два месяца, больше Слава вытерпеть не мог. Он оставил расцветающий Крым и поехал назад, к Любе.
  Он приехал в Москву и сразу, прямо с вокзала, вместе с дорожной сумкой отправился её искать. Он не знал точно, что ей скажет, и как она отнесётся к его появлению, но всё равно поехал. Ему надо было её видеть. После всех потрясений и размышлений Славе хотелось переосмыслить их отношения, попробовать начать их заново, без помощи всяких роботов и хитрых приспособлений. Хватит с него электронных помощников и бесконечно живущих биомашин. Конечно, всё это было возможно, только если она вообще нуждалась в его компании - именно это и следовало выяснить, не откладывая ни на час.
  Он не знал, где она, потому для начала поехал к ней домой, но дома Любы не оказалось. Поехал в университет, зашёл на родной факультет, посмотрел расписание занятий - у её группы на сегодня всё уже закончилось. Оставалось общежитие, где всегда много народу, живущих там студентов и непрерывным потоком приходящих к ним гостей. По крайней мере, там должны знать, где она.
  Он увидел и узнал её издалека, со спины, хотя она коротко постриглась и покрасила свои русые волосы в тёмный цвет. Она, как всегда, была в компании и, как всегда, в компании, где Люба, было весело. Он остановился в коридоре шагах в десяти от них, бросил сумку на пол и прислонился к стене. Разговор касался учебных дел, но всё равно обсуждение получалось очень весёлым и раскованным. Он хотел дождаться конца, не желая вмешиваться, но вдруг услышал среди голосов своё имя - кто-то его узнал - и Люба обернулась.
   Смешанные чувства отразились на её лице, было заметно - она не знает, что делать. Улыбка сохранилась, но это осталась улыбка недавно прошедших минут, а не приветливая лично для него. Слава оторвался от стены и пошёл к ней, она двинулась навстречу.
  - Тебя что, уже выпустили из сумасшедшего дома? - Люба не могла сказать иначе, она даже 'привет' всегда произносила, как финал очень смешного анекдота.
  - Я тебе всё время звонил, но ты трубку не берёшь, - ответил он, тоже забыв поздороваться. Они сблизились, но выглядели настолько же отстранёнными, как шпионы из кинофильма 'Мёртвый сезон' в сцене обмена на мосту.
  - На какой номер ты звонил? - вдруг с интересом спросила она.
  - На оба, других я не знаю.
  - Странно, почему папа не сообщил мне о твоих звонках, - с некоторой задумчивостью сказала Люба.
  - При чём тут твой отец?
  - Он мне 'Айфон' подарил с 'красивым номером', а домашний мы отключили, совсем от него отказались. У папы теперь мой старый телефон с моим старым номером. Наверно, он специально мне не говорил, он отчего-то тебя невзлюбил после твоего исчезновения, - предположила она. - А ты чего приехал? Ты же от армии скрываешься!
  - Я от себя скрывался, - сознался Слава. - Но лучше в армию, чем тебя не видеть. Я понял, что хуже ничего нет. Не бывает ничего хуже. И не может быть. Мне без тебя так было тяжело, что я чуть одного пришельца не убил.
  - Ого! Так я правильно догадалась! Ты не на Украине был, а в том самом месте? С инопланетянами, путешественниками во времени и Наполеонами? - хохотнула она.
  - Я жил в Крыму. Про пришельца - после. Лучше ты мне сразу скажи, я зря приехал?
  - А ты чего ждал?
  Люба серьёзно смотрела на него, и только сейчас Славка обратил внимание, что Любины недавние собеседники уставились на них и вслушиваются в разговор. Он решительно взял её за руку и повёл прочь, подальше от всех этих любопытных. Они завернули за угол - этот коридор был пуст. Слава, не отпуская её левой руки, правую тоже свободной рукой прибрал - они получились связаны, были единым целым, пускай не так, как прежде, но не были такими отстранёнными друг от друга, как в начале разговора. Она не вырывалась.
  - Я не знаю, я ничего не ждал, - продолжил он. - Мне просто надо понять, что дальше. Потому что я тебя люблю. Может быть, не так, как прежде. Я многое узнал за это время, даже чужой разум, поэтому я изменился, и любовь моя, наверное, тоже изменилась. Но она никуда не делась, осталась со мной. Я не знаю, сохранилась ли хоть капелька чувства у тебя. Поэтому я прямо спрашиваю: мне уйти или остаться?
  Она не отвечала, смотрела на него и молчала; это было так необычно, так на неё непохоже. Раньше она молчала лишь тогда, когда они занимались любовью. Поэтому Слава решил, что откладывать не стоит: он вёз драгоценный подарок своей любимой девушке, и ничего не поменяется, если не он будет её любимым парнем - во всяком случае, для него это уже решительно ничего не изменит. Аккуратно отпустив её вспотевшую ладошку, полез в карман и достал оттуда подарок Сикса. Это была капля воды размером с кулак, которой можно придать любую форму, как пластилиновой, с той лишь разницей, что это самая настоящая вода. Её можно даже выпить, а после вновь добавить до прежнего размера - больше, чем было раньше, всё равно не входило. В спокойном состоянии эта капля походила на мягкий прозрачный шарик. Он проткнул этот шар большим пальцем и повертел на пальце, как обруч, расширяя дыру внутри получившегося тора. Манипуляция выглядела завораживающе, будто вода, наплевав на законы тяготения, находилась в состоянии невесомости. Этот водяной тор Слава надел Любаше на запястье наподобие браслета и коротко сказал: 'В воду не бросай - потеряешь'. Она удивлённо наблюдала за его движениями, как за фокусом, а ощутив кожей прохладу, подняла глаза, посмотрела в упор, как будто всматриваясь во что-то ей совершенно незнакомое, и тихо спросила:
  - Так это правда? - он в ответ только кивнул, а она ткнулась лицом ему в грудь, прижалась крепко и прошептала. - Я ждала, а ты всё не звонил и не звонил. Мне было очень плохо без тебя.
  
  Как-то все вокруг потихоньку растворились, разошлись в разные стороны, коридор опустел - никто не захотел мешать влюблённым, которым ещё много чего нужно рассказать друг другу. И хотя останется неизвестным, как дальше сложится их жизнь, ясно одно: скучать им точно не придётся, ведь мы странные такие, лю-уди.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Н.Малунов "Л-Е-Ш-И-Й"(Постапокалипсис) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Л.Свадьбина "Секретарь старшего принца 4"(Любовное фэнтези) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) М.Торвус "Путь долгой смерти"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"