Мартынов Александр Игоревич: другие произведения.

Подкова на счастье

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 6.99*22  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    К сожалению, при размещении моих повестей пропадают вставленные рисунки, а от них немало зависит. Прошу прощенья у читателей! Перед вами - логическое продолжение повести "Работа на лето".


  

Леший

ПОДКОВА

НА

СЧАСТЬЕ

0x08 graphic

Это было со мной,

но в какое-то давнее время,

о котором забыть -

   или вспомнить -
   ещё не успел...

...Были кони у нас.

Ах, какие у нас были кони!

А.Белянин.

1.

Bless the beasts and children...

(Благослови зверей и детей...)

"Carpenters"

ПРЕДИСЛОВИЕ.

МАЛЬЧИК И КОНЬ.

НОЧЬ С 30 НА 31 ДЕКАБРЯ 2005 ГОДА.

   Лес был красив, словно со страниц книжки с зимними сказками. На широко раскинутых ветвях могучих деревьев висели кружева инея. Морозный воздух пронизывал серебряный лунный свет, вырезанные из темноты тени лежали на искрящихся металлом прогалинах. В абсо-лютной тишине ночи только один звук слышался далеко - живой, но тоже холодный хрустальный перезвон быстрого ручья, который не мог угомонить даже мороз.
   Между двух сумрачных, чёрных с белым елей сидел на пне маль-чик. Тёмные ямы следов, местами сливавшиеся в борозду, показывали, как он добрался сюда. Были там и ещё какие-то следы - но непонятно, какие, и, во всяком случае, никого вокруг не было видно.
   Мальчик сидел в той же позе, в какой почти час назад в послед-ний раз попытался погреть руки - съёжившись, ладони "лодочкой" пе-ред губами. Перчатки лежали рядом, наполовину утонув в снегу. На длинных ресницах повис всё тот же иней, выбившиеся из-под шапочки-
   "менингитки" волосы стянул лёд. Лицо мальчишки казалось голубова-тым и загадочным; какой-нибудь досужий художник восхитился бы та-ким типажом. Напрасно.
   Мальчик замерзал.
   Фактически он уже умер, хотя какой-то краешек сознания ещё продолжал жить. Но это была сонная жизнь, не отдававшая приказов телу.
   Перед тем, как оказаться здесь, он полсуток то галопом, то ша-гом,то рысью скакал проселками,лесными дорогами, занесёнными тро-пинками.Страшно или одиноко не было - с ним был Карьер,и временами мальчик, наклоняясь к конскому уху, шептал: "Ну и пусть, ну и ладно, так всё равно лучше,чем на колбасу, правда?!"Потом тропики исчезли, снег поднялся под брюхо коню, и мальчишка, жалея его, слез и потащи-лся пешком, хотя местами белые барханы поднимались до груди. Нет, ему не было холодно, скорее он взмок и очень устал, тем более - что не знал, куда идёт и не задумывался над этим. Когда сил не стало со-всем, и мальчишка почувствовал,что сейчас заплачет, впереди откры-лась эта полянка.Тогда он ещё мог оценить её красоту и подумал,что немного отдохнёт на пне и они пойдут дальше. Карьер шумно дышал и пофыркивал рядом, холода не ощущалось, мальчишка сел, сметя снег с пня, как с лавочки в парке и... задремал.
   Его разбудил настойчиво тыкавшийся в плечо мордой конь. Про-сыпаться не хотелось, мальчишка отпихивался, бормотал, чтобы его оставили в покое, но конь добился своего - его наездник открыл глаза.
   Вот тогда он испугался. Ночной зимний лес был красив и стра-шен в своём равнодушии. "Ээй!" - закричал мальчишка, пробуя встать,
   2.
   но лес поглотил и убил его голос, только с вкрадчивым шорохом посы-пался с веток иней, а ноги не послушались - их свело судорогой.
   Мальчишка был достаточно тепло одет для города. Но не для декабрьской чащи, где температура упала уже ниже двадцати и явно падала дальше. Синтетика и искусственный мех от этого спасти не могли.
   Мальчишка понял, что погибает.
   Но испугался он только сперва. Руки в перчатках мёрзли, он грел их дыханием, постукивал ногой об ногу и обещал Карьеру, топтавше-муся рядом, что сейчас встанет и они поедут. Конь лёг, подставляя спину, но сил и возможностей у мальчика уже не осталось даже на то, чтобы сесть, перевалиться на коня. И тогда конь ушёл. Быстро, не оглядываясь, оставляя за собой цепочку следов, в которых зашевели-лась темнота. Мальчишка не обиделся. Он вообще понемногу терял все ощущения и желания и начинал думать, что вокруг всё-таки очень красиво. Через какое-то время он перестал двигать ногами. В очеред-ной раз попытавшись открыть глаза, понял, что ресницы смёрзлись, но темнота вокруг стала тёплой и уютной. Он всё ещё дышал на ру-ки - просто потому,что это было чем-то приятно... но уже не ощущал самого дыхания, как не ощущает его камень.
   Наконец, он перестал делать и это. Лес превратил мальчика в свою часть и перестал обращать на него внимание.
   Из кустов на другом конце поляны один за другим вышли три во-лка. Волки были отощалые по-зимнему, хотя и в пушистых шубах. Их привели сюда голод и запах коня. Правда, был и человеческий, но звери решили рискнуть - и теперь застыли в испуге,увидев на пне неподвиж-ную фигуру, готовые броситься обратно.
   Но человек не двигался. И почти не пахнул человеком.
   Коня не было.
   Наконец,один из волков - самый большой - пригибаясь, протрусил по снегу, взбивая его в искристую пыль,ближе. Ещё ближе. Ещё. Косну-лся носом колена человека. Обернулся к своим.
   "Он почти мёртвый. Можно есть."
   Один из оставшихся возле кустов вытянул шею.
   "А он не больной? Почему он умер?"
   Самый смелый принюхался.
   "Нет. Его убивает холод."
   Третий волк фыркнул и помотал головой, скалясь.
   "Глупые люди. Куда он пришёл в такой плохой шубе?"
   Второй заскулил.
   "А где конь?!"
   Самый смелый рыкнул.
   "Ушёл. Чем ты недоволен? Тут много мяса и оно ещё живое."
   Решившись, волки затрусили к своему вожаку. Тот поставил мо-щные лапы на колени мальчика и заглянул ему в лицо, отрывисто ды-ша. На секунду волку сделалось жаль человека - это был детёныш, глупый и беспомощный. Но очень хотелось есть, и волк примерился в закрытое воротом куртки горло...
   Конское ржание послушалось совсем близко, и волк отскочил, на-

3.

   вострив уши. Не один - три коня! Три! Но...
   Люди!!!
  -- Хэ-эй - о-оуу! - резанул воздух, обрушивая тишину, звонкий крик. И
   его поддержало снова ржание и другой голос:
  -- Хэй, отзовись, ты где?!
   Вихрем взметнулась снежная пыль на поляне...
   ...Дыхание волка растопило иней, но сознание мальчика продол-жало работать с перебоями. Волчья морда вдруг превратилась в голо-ву Карьера, конь толкался нежным тёплым храпом в лицо хозяина и по-фыркивал - мальчик улыбнулся:
  -- Ка...рье...р... - ломко зашевелились губы. Но конская голова тоже
   куда-то отодвинулась со стремительным свистом,мальчик увидел по-ляну, лунный свет и в нём - фигуры двух человек, ведущих в поводах больших коней. Они были одеты в мех, мех оторачивал длинные курт-ки и откинутые капюшоны, верх сапог и края рукавиц - а на длинных волосах серебрился иней, и сами люди казались высокими и мощными. Мальчик вздохнул. Не оставалось сомнений, что он умер - но он всю свою недлинную жизнь верил именно в это. Не в ангелов, не в туннель из света, а в то, что, когда настанет его срок, он очнётся на прога-лине зимнего леса, и вот такие люди молча подведут ему коня, чтобы он ехал с ними в край, где всё так, как надо, где не покупают совесть и не продают друзей... Значит, это была не просто фантазия - и всё он сделал правильно... Но снова возникла красивая волчья морда с жутки-ми глазами... а потом вдруг превратилась в лицо человека. Лицо дев-чонки, его ровесницы, озабоченное и красивое.
  -- Он ещё живой! - послышался оклик.
   Потом была чёрная яма, из которой он вынырнул от страшной, непредставимой боли в руках и ногах. Ничего не видя и не ощущая вок-руг, кроме этой боли, мальчишка истошно заорал и задёргался, пони-мая, что его держат и заходясь от ужаса. А потом он услышал смех и басистый мужской голос:
  -- Будет цел, раз чувствует...
  
   ИЗ ВЫПУСКА "НОВОСТЕЙ РЕГИОНА"
   от 12 января 2006 года
   Разрешился тянущийся уже два месяца конфликт между кол-лективом детской и юношеской школы верховой езды и совладель-цем помещения, в котором она располагалась, фирмой "Брилли-ант". Наши постоянные зрители помнят, конечно, что причиной спо-ра стало желание фирмы передать помещение в аренду более пла-тёжеспособным съёмщикам. После целой серии судебных разбира-тельств уже в начале нового года дело было решено в пользу "Бриллианта". Печальным является то, что более сорока детей и подростков, искренне увлечённых верховой ездой, оказались от-ныне лишены этого занятия. Следует упомянуть так же о том, что кони - одиннадцать штук породы русская верховая - были переда-ны на мясокомбинат за отсутствием помещения. Хозяин, конечно, барин, но это всё-таки варварство. Возвращаясь к этой теме - по-

4.

   прежнему остаётся неизвестной судьба 13-летнего Вити Самойлова. Предположительно мальчик в ночь с 29 на 30 декабря прошлого го-да украл одного из коней - жеребца по кличке Карьер - и с ним бе-жал в неизвестном направлении. Витя - воспитанник школы-интер-ната для детей-сирот - и ранее отличался зачастую алогичным по-ведением, мальчик был крайне конфликтен; так, именно он во вре-мя появления на территории школы оценщиков фирмы 25 декабря прошлого года бросился на них с вилами. Как это ни печально, но очевидно судьба юного конокрада трагична. Учитывая то, что моро-зы ниже - 20 градусов держатся уже почти две недели, а в населён-ных пунктах области мальчик с конём замечен не был, подросток скорее всего погиб в лесу... И к другим новостям. Весело прошли недавние рождественские праздники для детей нашей области...
  
  

1. БОГАТЫЙ ДЯДЮШКА.

   Ни один нормальный мальчишка не использует мобильник,как мо-бильник.
   Это предмет для хвастовства (у кого круче), фонарик, фотоап-парат, музыкальный центр - что угодно, только не телефон, хотя ро-дители, покупая своему чаду это чудо техники, успокаивают себя мы-слью что "уж теперь-то всегда будут знать, где..." и прочая взрослая чушь. Именно в тот момент, когда им позарез нужно знать - "где", мо-бильник садится... или на него садятся, или мальчишка оказывается в зоне недоступности сигнала. И родители, как и раньше, до нашей эры, хватаются за голову, пьют таблетки и звонят в милицию.
   Гораздо реже, но всё-таки случается такое, что владельцу мо-бильника тоже надо на самом деле позвонить, и тут уже он обнаружи-вает, что роскошный аппарат вышел из строя, потому что сегодня он (владелец) почти час показывал восхищённым приятелям, какие ме-лодии он "накачал" себе.
   Примерно в такой ситуации оказался четырнадцатилетний Тим Бондарев, когда вернулся со школьной практики в полдень 20 июня. За-помните эту дату.
   Началось всё ещё раньше - когда утром он натянул белые джин-сы, намереваясь вместо практики идти гулять с одной дамой.Дама не пришла, практика состоялась, на джинсах слева красовалось тёмное пятно, а ключи от квартиры остались лежать в правом кармане ста-рых джинсов - на стуле возле Тимкиной кровати. Попытка позвонить родителям, чтобы они подвезли ключи, сорвалась по причине смерти мобильника. Это означало, что к родителям придётся ехать на обще-ственном транспорте через весь город, в район новостроек, где рас-полагалась их часть. Вариантов не было - раньше девяти вечера ро-дители не появятся.
   Тимка прислонился затылком и спиной к своей двери и несколько раз с досады стукнулся в неё головой.
  -- Сейчас открою, - сказал из-за двери заспанный мужской голос.
   Тим отскочил, как на пружинах. Его лицо сделалось испуганно-не-понимающим. Он так и стоял, пока щёлкал замок и открывалась надё-

5.

   жная, европейских стандартов дверь - открывалась изнутри кварти-ры, где никого не должно было быть вообще, не говоря уж об облада-телях мужского баса. Мальчишка даже осмотрелся внимательно - а их ли это дверь?! Потом он заподозрил, что зачем-то появилась хозяйка квартиры (подполковник Бондарев и старший сержант Бондарева сни-мали квартиру за пределами военного городка)... но опять-таки - муж-ской бас?!
   А обладатель баса возник на пороге.
   Это был заспанный мужик лет 35-40, с густой бородой и вислы-ми усами, здоровый, как белый медведь, с какими--то замысловатыми татуировками на правых руке и плече. Тим мог бы присягнуть, что ра-ньше никогда в жизни его не видел. Тем не менее, на мужике были одни трусы и становилось ясно, что в квартире он расположился по-хозяй-ски и вовсю наслаждается жизнью.
  -- Вы кто? - задал Тимка самый логичный в такой ситуации вопрос,
   пятясь слегка к лестнице. Мужик подумал, разглядывая мальчишку, по-том хмыкнул и ответил спокойно:
  -- Если ты Тимофей и ты сын Ольки, то я твой дядя.Твой уй,так ска-
   зать.
  -- Вы мой кто? - подозрительно спросил Тимка.
  -- Уй, - обстоятельно разъяснил мужик. - это дядя со стороны мате-
   ри. В отличие от стрыя - дяди со стороны отца. Ясно?
   "Конечно," - подумал Тим, собираясь рвануть по лестнице. С му-жиком у них была разница в росте (минимум метр девяносто против метра семидесяти двух), весе (килограммов сто сплошных мускулов против сорока восьми... ну, тоже мускулов, но всё-таки не взрослых) и габаритах (белый медведь и жеребёнок). Не говоря уж о том, что у Ольки (матери Тима) братьев, кажется, не наблюдалось.
   Однако, в этот момент "дядя уй" поднял палец и сказал:
  -- Ясно. Ты меня опасаешься. Вполне естественно... Сейчас, - он от-
   клонился куда-то в сторону (в направлении столика, скорей всего) и протянул Тиму листок из отцовского еженедельника. С некоторой опаской Тим взял его.
   Да, это писал отец, больше некому.
   "Тимка! Мы до тебя не смогли дозвониться. Приехал твой дядя, брат матери. Почему ты про него ничего не знаешь - это потом, ко-гда приедем. Не буди его, если спит, он устал. Если попросит чем помочь - помоги.

До скорого."

   Ниже было приписано почерком матери:
   "Тим! Твой дядя был козлом, а стал сумасшедшим. Не знаю, что лучше, но ты его поменьше слушай.

Целую - ма."

   Тимка сложил записку и, убирая её в карман, спросил:
  -- Тут сказано, что вы были козлом, а стали сумасшедшим. Как это
   понимать?
  -- Проходи, - дядя посторонился. - Это отдельная тема.
   Пока Тимка мылся,закрыв за собой дверь на задвижку и придвинув к ней стиральную машинку, дядя вроде бы вёл себя адекватно - ходил

6.

   туда-сюда, что-то трубно напевал, гремел на кухне. Тим, отфыркива-ясь, почти успокоился и выстроил непротиворечивую версию: дядя си-дел, сидел долго и за что-то серьёзное, а теперь ударился в религию или что-то вроде этого, как часто бывает с зэками. Это мальчишку почти успокоило. А когда он вышел, то на кухонном столе царил бар-дак, но бардак приятный.
  -- Я разобрать ничего не успел, - объяснял натянувший джинсы дядя.
   - Ехал долго, устал, сразу как твоих проводил, спать завалился. Вот привёз, сейчас поедим. Я голодный, ты, думаю, тоже.
   На столе лежали копчёный окорок, ветчина, снизки солёной и ко-пчёной же рыбы, стояли банки с грибами, вареньем, настоящий дере-вянный бочонок с надписью "МЁД", ещё один бочонок - без надписи - пу-чки зелени, какая-то другая вкусность,высился большущий круглый ка-равай хлеба.
  -- Садись давай, племяш, - предложил дядя, выхватывая из-за банок
   ножны, а из них - длинный, чуть изогнутый нож со светло-жёлтой, оп-равленной в медь, рукояткой. Этим ножом он, прижав каравай к груди, отхватил от него несколько ломтей, отчекрыжил от окорока кусок в два пальца толщиной, рассёк надвое огурец, соорудил из всего этого что-то вроде бутерброда и начал упоённо жевать. - Режь сам, чего хочешь.
   Вид ножа, ничуть не похожего на магазинные изделия, укрепил Тима в сделанных выводах. Он сел, оплёл по привычке ножки табурета ногами, взял нож и спросил:
  -- А как вас зовут?
  -- А, да... Называй просто дядя Слава. Я вообще-то Вячеслав... Твои-
   то только вечером вернутся? - Тим кивнул. - Ну и ладно... Рубай да-вай, что на тебя смотрит...
   Тим кивнул снова, вертя в пальцах нож...
   ...Он не хотел подслушивать, честное слово. Даже не очень-то думал о невесть откуда взявшемся дяде, а просто лежал в постели в своей комнатке и размышлял о причинах, по которым не появилась де-вчонка, с которой они договорились встретиться. За свои четырнад-цать лет, сменив вместе с родителями три места жительства, Тим привык к мысли,что девчонки стервозины и обманщицы, но каждый раз очередное подтверждение этого факта расстраивало.И только через какое-то время он сообразил, что уже довольно давно прислушивается машинально к разговору за неплотно прикрытой дверью...
   ...Вячеслав Игоревич Богданов,старший брат тимкиной матери, сбежал из дома, когда ему исполнилось 14, в 82-м году. Тогда как прави-ло таких беглецов находила и возвращала в двадцать четыре часа ми-лиция, но Славке повезло... или не повезло, как сказать. О своих прик-лючениях на просторах СССР дядя рассказывать не стал, ограничив-шись словами, что "был я порядочной сволочью". Может быть, именно благодаря этому к двадцати пяти годам у него в городе Санкт-Пете-рбурге была своя нехилая фирма, занимавшаяся скупкой, перекупкой, вывозом и завозом всего на свете. Двадцатипятилетний бизнесмен, не гнушавшийся никакими средствами для приращения капитала, же-нился по любви, и в 94-м родился сын, Максим. О своей родне Вячеслав

7.

   Игоревич думал ровно столько же, сколько обо всех людях вокруг - или не думал вообще, цинично презирая таких за то, что они "не умеют держать нос по ветру". Даже 98-й год с его дефолтом не поколебал могущества бизнес-империи Богданова - напротив, обогатил его, од-ного из немногих. А на следующий год он отправил семью на курорт в Таиланд, а сам поехал на встречу с деловыми партнёрами в Хельсинки, собираясь присоединиться к жене и пятилетнему Максиму потом.
   Они погибли, когда упал экскурсионный вертолёт - за час до при-лёта Богданова-старшего.
   Удачливый бизнесмен схоронил то, что удалось найти в обгоре-лых останках машины и начал пить. Он пил упорно и страшно - месяц, другой, третий, чуть не застрелил начальника личной охраны, ходил по трущобам и швырялся в бомжей и беспризорников сотенными купю-рами (долларами, конечно), бессвязно просил прощенья, врывался в це-ркви и высыпал пачки банкнот перед ошалевшими священниками, умо-ляя вернуть жену и сына, опять пил... Так продолжалось почти полго-да. Наконец, исхудавший, синий от пьянства, страшный и молчаливый, он пришёл в себя и, созвав совет директоров компании, начал её расп-родажу по частям.Выплатил годовые премиальные всем сотрудникам. Заплатил личные долги тех, у кого они были. Устроил для многих раз-ные бытовые проблемы. Дал банкет, на котором вдруг сказал, что глубоко и страшно заблуждался, что все вокруг идиоты, потому что верят, что могут купить всё, а на самом-то деле...
   Он не договорил.
   И - исчез. Вместе с огромной даже по западным меркам суммой денег, переведённых в золото и ценные бумаги на предъявителя. Про-пал где-то на просторах России, и предпринимавшиеся очень многими людьми (и организациями) попытки его найти не дали никакого резуль-тата...
   ... - И двадцать четыре года молчал, зараза! - по голосу мамы Тим понял, что она немного выпила. - Ну какая же ты зараза, братиш-ка... Ну ладно, пока ты был богатый буржуин и знаться ни с кем не хо-тел... А потом?! А последние шесть лет?!
  -- Оль,ты прости, - басил дядя Слава. - Дело такое... В общем, занят
   я был выше крыши.
  -- Ты хоть у стариков-то был?
  -- Да был, а как же... Я от них к вам...
  -- Они ж тебя, козла, мёртвым уж давно считали...
  -- Да всё я понимаю...
  -- Ладно, Ольга, - вмешался отец Тима, - чего теперь, люди ещё и не
   такое отмачивают... Давай-ка...
  -- Давай, ага...
  -- Только мне немного...
   Позвякиванье, побулькиванье (Тимка вертанулся в постели и хи-хикнул).
  -- Домашняя, что ли?.. Хорошая штука.
  -- Старый рецепт... Вот, это попробуй, тоже сами коптили...
  -- Погоди, братишка, я так и не поняла, ты что, фермером заделал-
   ся? Не говори, что да, я со смеху умру, ты ж курам боялся подходить...

8.

  -- А ты зря ржёшь, Олька. И фермером тоже. И ещё много кем.
  -- Оно тебе надо? Сам говоришь, что денег ты с собой увёз ого...
  -- ...и поместил удачно... Кстати, вот...
  -- Убери.
  -- Не убери, а возьмёшь. Считай, что от своей совести откупаюсь.
  -- Была бы она у тебя... Убери, говорю!
  -- Слушай, Оль... - голос отца.
  -- А ты вообще молчи.
  -- Жена да убоится своего мужа... - это дядя Слава.
  -- ...да не дюже! - мать отрезала. - Не возьмём.
  -- Племяшу пригодятся. Короче, вот, а там хоть в мусоропровод ки-
   дайте...
   Какое-то время опять молчание - кажется, едят. Снова голос отца:
  -- Так чем ты занимаешься-то, если не секрет?
  -- Да как сказать... Вроде как детский дом у меня.
  -- Че-го-о?!
  -- Ну... да.Детский дом. Я сперва просто ездил по стране, почти пол-
   года.Деньги есть, несколько раз думал - вот сейчас осяду, а потом как срывало. Молодость вспомнил, я тогда тоже вот так колесил... Туда ткнусь, сюда ткнусь - везде чужой. Как-то сижу на вокзале, закусываю. А у меня вид был такой... бомжачий довольно. Подкатывается пацан, лет восьми - дядь, дай поесть. Сидим вместе, лопаем. Слово за слово - разговорились. Я ему говорю - поехали со мной. Он мне - поехали, а ку-да? Я ему - да никуда, я мотаюсь, место ищу. Так-сяк, а через месяц гляжу - за мной уже хвост из пяти человек подпрыгивает: "Дяд Слав, а это?.. Дядь Слав, а можно?.. Дядь Слав, а мы?.." И смех, и грех... Не наглые, не воришки профессиональные там, просто - ну, так жизнь у ребятишек сложилась, где попросят, где и подворуют. Мне бы их гнать, морока ведь - а я на них гляну и Максимку вспоминаю... С этого всё и началось... Думаю: "Ну ладно. Сына не уберёг. Так хоть этих сберегу, могу ведь!" А у нас с деньгами и правда всё можно. Сделал себе документы, чистые, на все случаи жизни, даже билет охотничий и диплом из ВУЗа. Им выправил свидетельства, тоже новяк, полисы. Всё поменял - имена, фамилии, места рождения, даты чуть подпра-вил. Приоделись. И поехали мы с Северо-Запада - это там было - в Южную Сибирь, аж за Братск. Едут со мной, не спрашивают, куда, че-го - верят. Ну, в одной гостинице собрал их в номере, говорю - так и так, хватит мотаться, надо по-человечески жить, чтоб и будущее было. Но будет трудно, если кто не хочет или боится - разойдёмся по-хорошему. Вот документы, вот деньги каждому, адреса найду - хо-тите детских домов, хотите монастырских приютов; если кто на улицу опять хочет - тоже неволить не буду. Так как? Сидят, молчат. И так никто и не ушёл... Вот так и живём седьмой год. Двадцать три человека, пятнадцать парней, восемь девчонок, я двадцать четвёр-тый. Старшим уже шестнадцатый, скоро школу заканчивают - экс-терном, правда, зато один шустрик уже в ВУЗе на втором курсе, заоч-но. Младшим шесть, семь...Сами всё на ровном месте сделали и офор-мились как детский дом "Светлояр". Вот с этим оформлением из меня

9.

   крови выпили... Если б не моя бизнес-закалка - плюнул бы на всё! Тому дай. Этому дай. Сюда отстегни. Сюда приплати. И у всех постные ро-жи: ах, что вы! Дети наше будущее! Мы не можем их кому попало дове-рить! Сиречь - пусть лучше на улице погибают...
   Потом то ли голоса стали тише, то ли Тим просто заснул. Ему снился лес, железная дорога и новоявленный дядя, едущий куда-то на дрезине из фильма "Корона Российской Империи".
  
  

2. WWW. SVETLOJAR. RU

   Поскольку вчерашний день был последним днём пытки под назва-нием "практика", Тим планировал проспать до полудня, а потом поду-мать,что ему делать. Сегодня и... и вообще. Предполагалось, что ему раздобудут путёвку в оздоровительный лагерь Министерства Оборо-ны на июль, и это было бы неплохим выходом, судя по опыту прошлых лет. Но это почти через две недели, а пока надо занимать себя самос-тоятельно...
   Но до полудня проспать не удалось. В сладкий детский сон вме-шался какой-то посторонний звук,похожий на призывы муэдзина в кино. Тим вертелся, закрывал голову подушкой, потом чуть не упал на пол и сел на диване.
   Из соседней комнаты доносилось могучее:
  -- Если ворон в вышине -
   Дело, стало быть, к войне.
   Если дать ему кружить,
   если дать ему кружить -
   Значит, всем на фронт итить...
  -- Господи, - пробормотал Тимка, - он ещё и поёт...
   Часы показывали половину десятого. Тимка не успел возмутить-ся этим фактом, как в дверь без стука проник Дядя Уй.
  -- Это ты ещё спишь? - полувозмущённо-полусмущённо сказал он. - А
   я-то думал, тебя дома нету, уже по городу походить успел... Ты чего в постели-то?!
  -- Каникулы, - буркнул Тим,разглядывая татуировку. Ещё вчера он по-
   нял, что она не уголовная - спирали и линии образовывали сплетения, похожие на те, которые были нарисованы в учебнике истории, где ру-коятки русских мечей. - Доброе утро.
  -- Да уж добрый день, кончилось утро-то! - дядя внимательно осмот-
   рел племянника и кивнул: - Ничего. Крепкий.
   "Ещё цену назови. И зубы прикажи показать," - мрачно подумал Тим, перебираясь в ванную. За её дверью дядюшка разразился жизнера-достным куплетом:
  -- Хочешь жить - живи скорее,
   А не хочешь - не живи... Племяш! Ты чего делать собираешься?
   Честно говоря, как раз об этом Тим так и не успел подумать. Отплёвываясь пастой, он отозвался:
  -- Гулять пойду.
  -- Не, не сейчас, а вообще! Как ты намерен провести каникулы, что-
   бы тебе не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые дни?

10.

   "Больной, блин," - подумал Тим. Хотя вопрос тоже был больным, что и говорить. Очевидно, не дождавшись ответа, Дядя продолжал развивать свою мысль:
  -- У тебя компьютер с Интернетом?
  -- С Интернетом, - отозвался Тим.
  -- Тогда мойся скорей, кое-что покажу.
  -- Сайт любителей народной песни, - пробормотал Тим под нос.
  -- И это тоже неплохо посмотреть, - невозмутимо сказал дядя.
   Тим окаменел.
   Как он услышал-то?!.
   А дядя грянул:
  -- А умный в одиночестве
   Гуляет кругами,
   Он ценит одиночество
   Превыше всего.
   И его так просто взять голыми руками...
   Скоро их повыловят всех до одного!
   Когда ж их всех повыловят -
   Наступит эпоха,
   Которую не выдумать
   И не описать!
   С умным - хлопотно, с дураком - плохо,
   Нужно что-то среднее, да где ж его взять?..
   ...Сайт назывался www. svetlojar. ru - вполне обычно. Стилизо-ванное кириллицей название всплывало на фоне узкой фотографии ка-кой-то очень красивой горно-лесистой местности, ниже перемигива-лись лица детей и подростков, а на таком же витом, как татуировка дяди, фоне одна за другой зажигались строки меню
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Вокруг строчек бежали мигающие разноцветные огоньки.
   Это было уже интересно.
  -- А это что, ваш сайт? - Тимка присел на стул, дядя облокотился на
   край компьютерного столика. - Ничего,симпатичный.В здешней школе хуже, хоть она и здоровая... Вы делали?
  -- Во-первых - я не "вы", а "ты". Прими это, как знак доверия - у нас
   иначе не говорят... - дядя почему-то испытующе посмотрел на пле-мянника и хмыкнул.(1.) - Во-вторых, не я.
   0x08 graphic
   1. Слова Арагорна при первой встрече с Фродо (Дж.Р.Толкиен. Братство Кольца".) Тим книгу не читал.

11.

   Тим признался:
  -- Я вчера немного послушал, как вы говорили... ну, про детский дом.
   Я просто не спал... - дядя промолчал,и Тимка сердито кликнул на стро-ке "НАШИ ЗВЕРИ".
  -- ГАВ!!! - гаркнули колонки во всю мощь, и Тим отшатнулся - из глу-
   бины экрана буквально выпрыгнула собачья морда - с вывешенным язы-ком и довольная.
  -- Краса и гордость "Светлояра"! - раздался мальчишеский голос. -
   Зачинатель поколения отважных сторожей берегов Ангары, победи-тель злобных стай местных волков, покоритель суровых сердец мес-тных волчиц! Сибирский волкогав по кличке Снег открывает нашу галерею!
   На фоне собачьей головы стали тут и там зажигаться десятки маленьких фоток, при нажатии разворачивавшихся в полномасштаб-ные - тут не было людей, только собаки, кони, коровы, свиньи, куры, гуси в разных антуражах и даже сидящий на холодильнике крайне на-глый и огромный кот с физиономией киллера и без левого уха. Всё фо-тки были подписаны кличками и кратким описанием места съёмки. Ис-ключением была только одна - не подписанная и с человеком.На потря-сающе красивом, чёрном с белым пятном на лбу и белыми чулками на ногах, огромном коне без седла сидел мальчишка Тимкиных лет - боси-ком, в подвёрнутых джинсах, тоже с татуировкой на руке, длинноволо-сый. Он не улыбался и даже не смотрел в объектив, а, склонившись к гриве коня, перебирал её пальцами. Тимка понял, что эти двое нераз-лучны. И ему почему-то стало завидно.
   Сердито дёрнув плечом, он переключился на "ФОТОАРХИВ". Тут оказалось больше тысячи цветных фоток, раскиданных в специальном беспорядке.Рядом оказывались снимки сидящего на отвесном скальном пике гордо глядящего вокруг мальчишки (" - Лезем мы по диким скалам, где орёл не вил гнезда..." Орёл не вил, а Игорь свил!) и двух девчонок, ухаживающих за лежащей на подстилке собакой с забинтованной гру-дью (Тишкины спасительницы). Или прыгающий на фоне огромного алого солнца "ласточкой" в воду чёрный силуэт (Остановись, мгнове-нье,ты прекрасно!) - и угрюмое лицо пацана с фингалом под левым гла-зом (Они меня не поняли... я их тоже...) Тим с интересом увидел, что тут много снимков из походов и даже с оружием в руках . А ещё было много снято мальчишек и девчонок в старинной (как он определил для себя) одежде за разными зачастую непонятными занятиями. Чтобы не увлечься рассматриваньем, Тим переключился на "НАШЕ ТВОРЧЕ-СТВО".
   В этом большом разделе оказалось несколько подразделов - пес-ни, клипы, документальные фильмы, стихи, проза, даже "галерея", ку-да Тим заглянул и не удержался от смеха при виде первого же рисунка, графики чёрным карандашом. Ад, разбегающиеся черти, в потолке пе-щеры дыра, в которую спущена верёвочная лестница. Под нею стоят хорошо узнаваемый дядюшка (единственное отличие от реальности - заплетённая в косу борода и заткнутый за пояс топор) и какой-то па-рень, который показывает вокруг: "Тут будет баня, там -прачечная..." Потом Тиму попался рисунок "Светлоярцы пишут письмо министру

12.

   образования". Но уже следующий рисунок был совсем не весёлый. На чёрном и каком-то клубящемся фоне по узкой белой тропинке шла де-вочка, ведущая за руку маленького мальчика, прижавшегося к ней всем телом. Рисунок назывался: "Сон о прошлом". Тимка вздохнул и кликнул мышкой на "клипы", где посмотрел, как мальчишки и девчонки купают в реке коней, вошёл в "песни", нажал в длинном списке песен "Просьба" - и из потемневшего экрана девичий голос под гитару негромко и печа-льно зазвучал...
   - Я прошу вас - не уходите. Я прошу вас - не уходите.
   Не бросайте Россию. Простите Пощадите Россию. Простите
   Нас за подлость наших речей, За наполненный смертью шприц,
   За десятки безверных свечей, За бездушие взрослых лиц,
   За парадную сладкую ложь, За подземный коллекторный край,
   За законов бандитский нож. За так рано вас принявший рай.

Я прошу вас - не уходите.

Не оставьте Россию. Простите

За закрывший леса забор

И за школьный нелепый вздор,

За свою беззащитную жизнь,

За завалы дурманящей лжи.

   Я прошу вас - не уходите. Я прошу вас - не уходите.
   Не карайте Россию. Простите Просит Русь, ваша мать, о защите.
   За колонки "пропал" в газетах, Если вдруг вы уйдёте сейчас -
   И за юность могильных портретов, Как же завтра Россия без вас?!
   За рекламу, укравшую звёзды, Да, мы предали вас, но она
   За отраву - воду и воздух. На века, на всю вечность - одна!

Я прошу вас - не уходите.

Подождите, молю. Подождите.

Если вдруг вы уйдёте сейчас -

Ничего не будет у нас.

Да, мы продали Русь, но она

В муках, боли - и ваша страна!

Так боритесь. Живите на свете.

Не бросайте нас, русские дети.

Нас простите. За зло мы в ответе.

Не сдавайтесь, русские дети...(1.)

  -- Понравилась песня? - спросил дядя. Тим вздрогнул:
  -- Дда... Только печальная очень... Я не очень люблю под гитару.
   Дядя промолчал. Тим перескочил на "МАСТЕРСКУЮ".
   Тут оказалось огромное количество полезных советов, фотог-рафий и чертежей всего, чего угодно - от походного очага до комнат-ной сауны. Около некоторых статей стояло высылаем готовое и цена,у скольких-то - патент "SVETLOJAR";для входа перечислить на - и счёт с требуемой суммой, но большинство статей были бесп-латными. В левом верхнем углу Тим увидел подмигивающую мальчи-шескую рожицу, неуверенно нажал на неё - экран почернел и на нём по-
   _____________________________________________________________________________________________
   1. Стихи автора книги.

13.

явилась алая надпись

   :
   0x08 graphic
  
  
  
  

  
  -- А тут у вас что? - поразился Тим. Дядя неопределённо пожал пле-
   чами, и Тим решительно "кликнул". Открывшееся перед ним начало списка заставило мальчишку поднять брови.
  -- Русская народная символика в одежде и быту
  -- Молотовский коктейль для всех и каждого
  -- Уголовный Кодекс с комментариями Черкасова - плюнь "закону" в рожу!
  -- Фугасы на дорогах. Изготовление и правила установки
  -- Стрельба по движущимся мишеням в лесу и городе
  -- "Тропа сюрпризов", - вслух прочёл Тим последнюю строчку на стра-
   нице N1 (всего их было больше ста), судя по оглавлению. - Это что?
  -- Там же сказано - "на все руки от скуки", - пояснил дядя.
  -- А это правда - про три с половиной года? - спросил Тим. Дядя кив-
   нул:
  -- Абсолютная. На свете нет другого такого государства, которое
   было бы так беспощадно и равнодушно к детям, как у нас. Ну... разве что места, где власти нет вообще. Но там по крайней мере можно защититься самому и не бояться, что тебя "привлекут"... Дальше-то смотри.
   Тим перескочил на "О НАШИХ МЕСТАХ". Тут тоже не было лю-дей, зато были потрясающе красивые пейзажи - скалы над реками, ле-са, ущелья, луга и поляны, ручьи, речки, озёра в каменно-лесистых рам-ках, небо над бесконечными изгибами всё тех же, но каких-то иных уже лесов... Тимка никогда особо не интересовался красотами природы, хотя немало поездил, но не поразиться некоторым фотографиям - на-пример, полной луне над серебряной гладью озера, окружённого чёрны-ми пиками каких-то высоченных деревьев - было просто нельзя. А на верхнем конце листа раскинулась надпись:
   0x08 graphic

14.

  -- Год назад к нам американцы заезжали, из какой-то благотворите-
   льной шарашки, - сказал дядя. - Дурачье, конечно. Восторженные кре-тины... Ахали, охали, фотографировали... Ребята и девчонки их дури-ли, почём зря. Потом одна такая стройная борзая без возраста и с па-стью, как у акулы, одного пацана спрашивает: "Ты ведь хочешь побы-вать в Америке?" А он им: "Ага. На Кубе." Они там аж позеленели, эта дура переспрашивает: "О нет, мальчик! Я спросила про Америку!" Па-цан им: "А Куба это Африка?" Они волю в кулак собрали и поправляют-ся: "Мы хотели сказать - в США, мальчик." Он глаза большие сделал и головой мотает: "Не-а, не хотел бы." У них глаза ещё больше: "Но по-чему?!" А он в ответ: "А чего я там не видел? А в Америке, к вашему сведению,есть ещё Канада,которая больше США, и Бразилия, которая быстрей развивается." Они так и уехали, челюсти поддерживали. На-верное, решили, что мальчик пошутил...
  -- А где всё это? - спросил Тим, любуясь видами.
  -- На реке Ангаре и вокруг неё...
   Тим кивнул. Ангара по его представлениям была на другой плане-те - в Сибири.Размышляя над названием (Ан-га-ра-а...), он кликнул раз-дел "О НАС".
  -- Здравствуйте, это мы, - послышался девчоночий голос, и на стра-
   0x08 graphic
нице с хрустом и шорохом развернулся список, внизу которого повисла и закачалась печать - алая, с рисунком в виде рыси, стоящей на фоне миндалевидного щита. На "свитке" шли три столбца - маленькие ро-жицы одинаковых девчонок и мальчишек, фамилия и имя, возраст. При нажатии на рожицы открывалась большая фотка с десятком строчек текста внизу.
   Первенцев Игорь
   16
   Найдёнов Станислав
   16
   Найдёнова Олеся
   14
   Рыжов Владислав
   16
   Рыжов Ярослав
   15
   Смехова Звенислава
   15
   Тишкова Мила
   15
   Светлов Владимир
   16
   Зимний Олег
   14
   Пришлый Борис
   13
   Пришлый Вадим
   8
   Бегункова Рада
   12
   Бегунков Вячеслав
   9
   Бесик Славомир
   11
   Незнамова Вера
   10
   Молчунов Борислав
   11
   Звонкий Дмитрий
   9
   Улыбышев Радослав
   12
   Везухин Мирослав
   7
   Везухина Любовь
   7
   Ласкина Светлана
   7
   Ласкина Надежда
   6
   Торопыгин Радован
   6
   во:
  -- И они все - сироты?
  -- Ну, - дядя пожал плечами, - у кого-то, конечно,есть родители... - он

15.

   задумался и добавил печально: - По правде сказать, у большинства есть... У нас в стране, Тимка, почти восемьсот тысяч сирот. Из них только тридцать пять тысяч - "настоящие" сироты, без папы и ма-мы. А у остальных... - он махнул рукой и вдруг ожесточённо сказал: - Я бы тех людей, которые... которые от своих детей отказываются, я бы их... - и он, не договорив, сжал кулак. - А беспризорных сколько? По-чти три миллиона, Тимка... И у большинства есть родители... Только такие, что детям иногда про них и вспомнить страшно... Вот, - дядя кивнул на экран, - Везухины,брат с сестрой... они, конечно, были не Ве-зухины... Я их год назад купил.
  -- Как... купили? - вскинул глаза Тимка.
  -- А вот так, - спокойно ответил дядя. - За ящик водки. По ним вши
   легионами гуляли, мне их почти голыми "отгрузили"... А эти... роди-тели - они, мне кажется, и не поняли, что у них детей увезли... А ведь так, Тимка, не только я могу купить.Этим повезло... А вот Улыбышев Радослав... Он три года назад сбежал - не хочется говорить, откуда. У него и фамилия такая, потому что он улыбаться научился только вот-вот, какие-то месяцы... Я с отчаянья дал. Вроде быстро отошёл парень, а улыбаться, смеяться - ни в какую, потому что там его за-ставляли улыбаться... Его Славка Бесик растормошил - вот уж точ-но Бесик... - дядя улыбнулся мягко.
  -- А в милицию вы не сообщали? - Тимка почесал нос. - Насчёт...
  -- Зачем? - дядя усмехнулся и чуть сощурился. - Но там больше нико-
   го не заставляют улыбаться. Я позаботился.
  -- А отчества у них тоже... - не договорил Тим.
  -- Отчество у них одно - моё, - сказал дядя. - Как у Максимки было...
   Тимка открыл "НАШУ ЖИЗНЬ". И засмеялся - невольно, сразу. На высоком холме, окружённом лесом, перед ним за частоколом высились резные башенки. Ниже, на берегу причудливо изогнувшейся петлёй ре-ки, лежали несколько лодок. По узкой дороге рысили трое всадников.
  -- Это что?!
  -- Наш дом, Светлояр, - ответил дядя.
  
  
  

3. КАНИКУЛЫ - А-БАЛ-ДЕТЬ !!!

   В аэропорту Братска на Тимку напала тоска.
   Это была самая обычная тоска по дому. Дядя куда-то ушёл, ос-тавив Тимку с рюкзаками в довольно грязном зале, где шатались про-питые личности и шныряли беспризорники. Было жарко, вентиляторы не работали, кто-то играл на гитаре, сидели молодые солдаты, а за большим стеклом (пробитом в нескольких местах, словно тут стре-ляли) перемигивалась редкими огоньками темнота и гудели моторы. Зал производил тяжёлое впечатление - словно тут жили и работали люди, которые уже давно на всё плюнули. По углам какие-то смурные личности что-то продавали тишком подходившим людям - не пой-мёшь, что, но догадаться было можно. У компании мальчишек, проше-дших мимо, Тим увидел в большом пластиковом пакете два жёлто-чё-рных тюбика "момента"; встретился взглядом с глазами одного из па-

16.

   цанов - и вздрогнул, такие в нём были тоска, безнадёжность и какая-то горячечная злоба на него, Тимку, впервые увиденного и незнакомо-го... Название города - "Братск" - в такой ситуации звучало насмеш-кой... или воспоминанием о каких-то иных временах, о которых Тимка ничего сказать не мог.
   "Куда я вообще еду, зачем? - уныло подумал мальчишка и неско-лько раз ткнул ногой свой рюкзак. - И чего меня понесло-то?!"
   Ему захотелось заплакать. Всё вокруг было чужим и равнодуш-ным, даже опасным. Но плакать в четырнадцать лет из-за того, что захандрил, смешно и стыдно, поэтому Тим поглубже вздохнул и снова подумал, как странно всё получилось. Даже сверхъестественно, если
   вдуматься получше. Он ведь не собирался никуда ехать. И родители не собирались его отпускать куда-то за тридевять земель, с только-только возникшим в жизни давно потерявшимся родственником...
   "А если он никакой не дядя и вообще?.. - вдруг подумал Тимка и похолодел. - Торговец органами или рабовладелец... мало ли? Выкуп ему не нужен, что с военных получишь... а вот я сам... - Тимка поглу-бже вздохнул и строго оборвал себя: - Чушь, погоди. Это ты просто прибалдел от всего."
   В сущности, то же самое с Тимом было каждый раз, когда он уе-зжал куда-то далеко один - и это неприятное состояние быстро про-ходило. А что сейчас оно держится уже долго - так ведь он никогда не был так далеко и настолько один.
   Когда дядя предложил отпустить Тимку с ним на каникулы - "по-ка ему не надоест" - сам Тим согласился почти сразу и охотно. Ему по-нравились фотки на сайте,да и вообще - посмотреть свет вещь хоро-шая; как и большинство его ровесников, Тим всё ещё не разучился же-лать приключений. Мама сперва встала на дыбы, но отец, тоже загля-нув на сайт, решительно встал на сторону шурина. "Чего ему этого лагеря дожидаться ещё две недели?! Да и чего он там нового увидит? В прошлый раз курить научился, в этот раз с водкой познакомится?!" "И ещё деньги можно сэкономить," - сердито и ядовито заявила мать, но потом выгнала всех из Тимкиной комнаты, сама села за компьютер и, появившись через полчаса, заявила мужчинам, пившим втроём на ку-хне чай: "Ладно, пусть едет."
   Уже в пассажирском лайнере,летевшем над Уралом,дядя спросил: "А ты правда куришь?" "Пробовал, - буркнул Тим, - не понравилось." "Так ведь никому не нравится," - немного непонятно заключил дядя.
  -- Соскучился ждать?
   Тим поднял голову. Дядя приземлился рядом на диванчик. Тимка давно заметил, что он двигается совсем не как сорокалетний - те ли-бо еле волокут животы, либо наоборот - ходят подчёркнуто пружини-стым, спортивным шагом. Дядя передвигался неспешно, чуть вразва-лку... но если требовалось куда-то спешить - он... он просто оказы-вался там. Лучше Тим сказать не мог. Оказывался - и всё тут. Это ещё в Москве, в Шереметьево, Тим видел, как сидевшая рядом женщи-на выронила из сумочки зеркальце. Дядя в это время даже смотрел в другую сторону, а между женщиной и ним сидел Тимка - и вдруг зерка-льце очутилось в его ладони, и он протянул руку женщине: "Пожалуй-

17.

   ста, вы уронили..."
  -- Да так, - честно сказал Тим. - Скоро дальше?
  -- Через десять минут, - дядя придвинул свой рюкзак. - Местная ли-
   ния до Кодинска, а там... - он не договорил и спросил: - Есть хочешь?
  -- Спать хочу, - признался Тимка и, помедлив, спросил: - Почему тут
   всё такое... заброшенное?
  -- Потому что не всё можно померить на деньги, - непонятно, как и
   многое другое, объяснил дядя. И добавил: - А кое-кто решил, что всё...
  -- Вы? - прямо уточнил Тим, вспомнив не предназначенный для него
   ночной разговор.
  -- Я... - дядя усмехнулся. - Я был мелкая рыбёшка... хотя и хищная,
   чего уж там... Пошли, а то без нас улетят. Нравы тут простые...
   ...Нравы в самом деле были простые. Красиво разрисованный ло-готипами какой-то авиакомпании старый самолёт внутри имел лавки вдоль стен, на которых уже расположились с дюжину пассажиров в ос-новном пенсионного возраста. В хвосте на закинутых брезентом ящи-ках лежал и спал здоровенный мужик в камуфляже. Посередине прохода стояли вещи. Из корзины высовывался здоровенный гусак, хищно смо-тревший вокруг - Тим даже заопасался его, но гусак только высокоме-рно кагакнул и удостоился ласки от своей хозяйки:крепкая бабуля, оде-тая почти по-зимнему - в тёплом платке и валенках - погладила защи-тника по голове и шее.
  -- Тринадцать, четырнадцать! - сказал молодой парень в форменной
   куртке, бейсболке c надписью "New York Bulls", джинсах и кирзовых са-погах. - Дядь Аркаш, летим, комплект!
   Из пилотской кабины высунулась голова в наушниках, лысая, но с длиннющими усами.
  -- "Тринадцать, четырнадцать"! - передразнила голова молодого на-
   парника (штурмана? радиста? бортстрелка? Тим не знал.) - Это же Славка Богданов из столиц возвертается, "тринадцать"!
  -- Доброй ночи, Аркаш, - кивнул дядя, устраиваясь на лавке. - Я и не
   знал, что ты сегодня, а то б задержался.
  -- Как там столица-то? - уточнил пилот, явно никуда не торопясь:
   пассажиры не проявляли ни малейшего возмущения, только в кабине что-то хрипела рация.
  -- Да я там проездом, чего я не видел на помойке-то? - отмахнулся
   дядя. - К родне ездил, подальше, в В.
  -- А "четырнадцатый" тоже родня? - уточнил пилот.
  -- Племяш, Тимофей, - представил дядя, и Тимка кивнул:
  -- Здравствуйте...
  -- Так чего ты там, иди сюда, - махнул рукой пилот и сообщил всему
   салону: - Взлетаем, может, и сядем...
  -- Если хочешь - иди, - кивнул дядя. - Темно, правда, но... Ты в кабине
   ни разу не был?..
   ...Трудно было представить себе, что эта темнота за окнами - земля. Луна светила вовсю, но внизу тянулась сплошная чернота, и только кое-де одиночками и группками горели огоньки - да и то лишь внизу, а впереди, там, куда летел самолёт, была только тьма...
  -- А где этот самый? - Тимка всматривался вперёд. - Ну. Куда мы ле-
   18.
   летим.
  -- Кодинск? - спросил дядя Аркаша, бросая штурвал (Тимка дёрнулся,
   но обратил внимание, что тот молодой парень принял управление.) - А вот через полчасика огни будет видно - это он и есть. Сейчас сопки застят. Тут вся земля, как сморщенная скатерть...
  -- Не видно ничего... - пожаловался Тимка. - Однообразно.
  -- Тут и днём однообразно, - усмехнулся пилот. - Тайга...
  -- Неужели совсем никто не живёт? - поинтересовался мальчишка.
  -- Ну почему не живут? - дядя Аркаша не стал ничего больше объяс-
   нять и задал самый любимый взрослыми вопрос: - Ты кем стать хо-чешь?
   Странно, но Тимка почувствовал, что это не "дежурный" вопрос, что пилоту действительно интересно.
  -- Я не знаю, - честно сказал он.
  -- А мой старший как со мной первый раз полетал - так и всё: "Хочу в
   лётчики!" - в свете приборов и дежурной лампочки лицо дяди Аркаши стало каким-то грустным. - Вот тут, где ты стоишь - сколько он со мной налетал... Далеко сейчас...
  -- Учится на лётчика? - спросил Тимка - в основном из вежливости. И
   услышал:
  -- Сидит. Ещё три года осталось.
  -- За что?! - не удержался Тимка. И тут же пробормотал: - Извини-
   те...
  -- Да ничего... - почти безразлично отозвался лётчик. - Он срочную
   служил, год оставался... в Чечне. Потом собирался поступать в гра-жданку, есть такой колледж в России, в Фирсанове... Это двухтысяч-ный год был, война ещё шла... Им наводку дали, что в одном ауле есть рабы... Они приехали, а хозяин того дома показывает - да где, какие рабы, река близко, подвалы позаливало давно... Они всё проверили, щу-пами потыкали,ничего не нашли,а подвал правда залит... Уже уезжать собрались. А мой Сашка возьми да и нырни... Он мне потом говорил: "Как толкнул кто, папка, я только снарягу сбросил к нашим и прямо в ботинках!" Ну и вытащил. Двое мужиков взрослых. И девочка. Захлеб-нулись - этот... хозяин как увидел бронетранспортёр, так в подвал воду из реки по специальному отводу пустил. У девочки двух пальцев и уха не было... Сашка сразу, как их вытащили, автомат взял и вмах - и хозяина, и всю его семью, весь выводок - одной очередью... Весь мага-зин выпустил.Дали девять лет,потому что адвокат состояние аффе-кта сумел доказать. Жена у меня тогда умерла, я с Колькой - это мой младший - остался... Пил здорово, меня гнать хотели, да жалели... А потом приехала какая-то женщина с ребёнком, с маленьким. Я-то та-кой был, что даже не понял, что, кто... Из штопора выкрутился - а в доме женщина хозяйничает, Колька мой весь ухоженный, как при мате-ри - и тут же ещё какой-то пацан, лет пяти... Оказывается - мать той девчонки, которую Сашка мёртвую из подвала вытащил. Она од-на двоих воспитывала - сына и дочку. Ну и приехала. "Спасибо, - гово-рит, - вашему Саше, что хоть мёртвой мне девочку вернул... и что рассчитался. Поклон ему земной. Будем его вместе ждать, будет у меня третий сын..." Вот, пять лет уже вместе живём... Пацана её я

19.

   усыновил, а Колька мой сейчас в десанте...
  -- И вы его отпустили в армию? - вырвалось у Тимки. - После как...
  -- А разве Сашку армия посадила?.. Разболтался я! - спохватился дя-
   дя Аркадий. - Чего тебе такое слушать... Просто гляжу, как ты сто-ишь - и вспомнил... он вот точно так же стоял...
  -- Я пойду, спасибо, - тихо сказал Тимка. - Было очень интересно.
   Правда...
   ... Чернота, а в ней плывут, плывут горстки огней, словно оста-тки потухающих костров... искры кружатся, и каждая искра - чьё-то жильё,со всех сторон окружённое темнотой, прильнувшей к окнам... Узкие артерии дорог - как вены, в которых слишком мало крови, чтобы отогреть огромное тело, погружённое в темноту... Люди - идут, вы-ходят из темноты, два шага - и падают в темноту, взмахнув руками; кружатся, гаснут искры окон... Тимка летит над всем этим, раскинув руки... нет, не летит, он скачет на чёрном, как ночь, невидимом коне, но не по земле, а по воздуху, в ночном небе - конь крылатый, мерно и ровно бьют мощные крылья - шшихх, шшихх... Звук давит на уши...
   ...- Вставай, Тимофей, прилетели.
   Тимка вскинулся, неловко ткнулся плечом в стенку и охнул:
  -- Уши...
  -- Сейчас пройдёт, - дядя подцепил рюкзак. - Погоди скакать, сейчас
   сядем... - он внимательно присмотрелся к мальчику: - Ты чего такой встрёпанный?
  -- Да так... - Тимка пожал плечами, ставя рюкзак рядом с собой.
  -- Сон снился, - не спросил, а утвердительно сказал дядя. - Странный
   и непонятный... и неприятный. Так?
  -- Ну... да... - Тимка задумался. Если он запоминал свои сны - а это
   было редко - то снились как правило фантастика, война или девчон-ки... иногда - кошмары, хотя и редко. А этот сон... дядя правильно его охарактеризовал. Странный. Непонятный. Неприятный. Что тут до-бавишь?
   Самолёт уже покачивался, выруливая куда-то; за иллюминато-ром было по-прежнему темно, только на миг мелькнуло редкое зарево. Молодой парень - Тимка так и не узнал, как его зовут - открыл превра-тившуюся в трап дверь. Снаружи хлынуло сухое тепло, переполненное травяными запахами и стрекотом насекомой мелочи;отрывисто взрё-вывал неподалёку движок.
  -- Ну счастливо добраться, Славка! - крикнул из кабины дядя Аркаша.
   - Тимофей, будешь в наших местах - заходи! Адрес Славка скажет!
  -- Ага, спасибо! - откликнулся Тимка.
   И обратил внимание, что у дяди откуда-то взялся второй рюк-зак. Маленький, но, судя по всему, увесистый...
   ... - А куда мы? - удивился Тимка, когда дядя решительно повер-нул в другую сторону от зарева и - ближе - довольно ярко освещённого здания, к которому двинулись пассажиры и от которого катил ГАЗ-66 - ему махал руками тот мужик, который спал на брезенте. - Разве аэро-порт не там?
  -- А зачем нам в аэропорт, особенно если это аэровокзал? - удивился
   дядя. - Нам туда, - и он указал куда-то в темноту,в которой не наблю- Разболтался я Р

20.

   далось ни единого огонька.
  -- А что там? - осторожно спросил Тимка, вскидывая на спину рюк-
   зак.
  -- Светлояр, - пожал плечами дядя.
  -- И далеко? - у Тимки зародились нехорошие подозрения, но он ещё
   не хотел верить.
  -- Через три дня будем, - обнадёжил дядя.
   Каникулы начались.

4. КОГДА ДЕРЕВЬЯ БЫЛИ БОЛЬШИМИ . . .

   В пять утра 24 июня 2006 года по местному времени (на Камча-тке уже был в разгаре рабочий день, в Москве люди ещё спали) четыр-надцатилетний Тимка Бондарев стоял на берегу речки где-то в Рос-сии между Енисейским хребтом и Ангарой, уперев руки в бока и наслаж-даясь ветерком, отгонявшим комарьё - ну и прекрасным видом.
   С обеих сторон реки лежали лесистые сопки.
   Солнце уже вскарабкалось в небо довольно высоко.
   Одежды на Тимке Бондареве не наблюдалось.
   Нет, он вовсе не одичал до такой степени, а просто собирался купаться и именно для этого ушёл из лагеря, разбитого (это слово Тим не очень понимал - ему каждый раз представлялся разорённый ла-герь и воронки от снарядов) на склоне сопки. Это был уже прогресс - во время первой ночёвки в "балагане", сложенном на жердевом каркасе из лапника, Тим практически не спал от страха.Дядя как лёг, так и за-храпел, а Тимка трясся до света, прижавшись к нему - когда же рассве-ло и мальчишка уснул, оказалось, что уже пора вставать. Одно было хорошо - за день ходьбы невыспавшийся Тимка устал так, что вечером уснул наповал и спал бы часов до двенадцати, если бы не дядя. Изверг выволок племянника из-под одеяла во втором балагане в пять утра и, пользуясь тем, что Тимка толком не проснулся, кинул его в реку. От вопля Тимки с деревьев посыпались шишки, бурундуки и особо слабоне-рвные медведи. Зато спать расхотелось сразу - и, как мы видим, на третье утро Тимка вскочил сам, чтобы не допустить очередного на-силия над собой. Он собирался быстренько искупаться и вернуться в лагерь, но застыл, удивлённый тем, что увидел. Больше всего его по-разила синяя дымка, окутывавшая даль. Мальчишка так залюбовался этим, что не услышал шагов дяди и вздрогнул от его слов:
  -- "В нём заговорило желание, - задумчиво и медленно сказал дядя,
   становясь рядом и тоже глядя вдаль, - узнать и поведать людям, сколь далеко к северу простирается земля и есть ли там люди на Се-вере, по ту сторону пустыни..."
  -- Что это? - спросил Тимка, глядя на переливы леса впереди.
  -- Сага об Оттаре Мореплавателе...- дядя покачал головой, усмехну-
   лся и медленно произнёс: - Понимаешь... ему захотелось не золота и даже не славы... "узнать и поведать людям, сколь далеко к северу про-
   стирается земля и есть ли там люди на Севере, по ту сторону пус-тыни..." По сравнению с этим мои прошлые кумиры - грабители, а ва-
   21.
   ши нынешние - ленивые бездельники.
  -- Почему? - без обиды, тоже задумчиво, спросил Тим, любуясь пейза-
   жем.
  -- Потому что для того, чтобы скакать по сцене и раскрывать рот
   под фонограмму, не нужно ни ума, ни таланта, ни смелости, ни насто-йчивости. Только связи и смазливое личико... Вплоть до середины ХХ века кумирами мальчишек были военные, путешественники, авантю-ристы, исследователи... А сейчас... - дядя покривился и сделал непоня-тный жест руками. - Какой-то перекос в сознании человечества... Кло-уны, актёришки и певички - властители дум... Те, кого церковь в своё время запрещала хоронить на кладбищах. А в те времена, как я не раз убеждался,люди были куда умнее и намного менее доверчивы...Знаешь, как погиб капитан Инглэнд из экспедиции Скотта?Когда он понял, что сам идти уже почти не может, а товарищи его не бросят и будут во-лочь, тратя свои силы, он однажды утром встал и сказал: "Пойду про-гуляюсь," - так беззаботно и спокойно, что все поверили. Думали, что ему стало лучше... А он просто ушёл в снега, чтобы не быть обузой друзьям... Зачем качаться, беречь здоровье, бегать к дантисту, если в момент опасности мгновенно накладываются полные штаны? А те, кто облачён властью, такое отношение к жизни поддерживают. Мол, берегите ваши задницы, поменьше думайте о душах...
  -- Не любите вы правительство, - заметил Тимка.
  -- Не люблю, - согласился дядя. - А за что его любить? Что такого
   оно для людей сделало?
  -- Не, ну я понимаю - раньше которое было, - не согласился Тим. - До-
   рогие россияне и всё такое... Но нынешнее-то другое. Вон, про разные национальные программы по телику говорят...
  -- Говорят, - опять согласился дядя. - И про двухметровых крыс гово-
   рят,только их никто никогда не видел по той причине,что их нет... А что до национальных программ -прежде чем с такими словами играть, сперва надо определиться, какой ты национальности сам. А у наших "лидеров" от слова "русский" злокачественная диарея случается. Они всё больше "россиянский" предпочитают... Хотя нет. Пьянство, ту-пость, вороватость - это у них всё в разговорах "русское"... Ты же па-рень взрослый,Тимофей, головой думать пора, хотя этого как раз мно-гие и боятся...Ну какие "национальные" проекты? У нас первым нацио-нальным проектом должен быть проект с названием "Спасите русских детей!" Именно с таким, да ещё большими буквами. А его как раз и не-ту, и вообще про детские проблемы раньше хоть что-то говорили, а сейчас замолкли, как застрелились... - дядя зло фыркнул. - Орут, что в стране демографический кризис, нехватка рабочих рук! Но при этом торгуют детьми за рубеж, как будто мы Таиланд или Бразилия, где каждый год прирост по два миллиона! Кричат, что не хватает специ-алистов, скоро пенсионеров будет больше, чем работников - но при этом позволяют себе семьсот тысяч сирот и от двух до пяти милли-онов беспризорников, в зависимости от времени года! Вместо того, чтобы над каждым нашим ребёнком трястись, как над величайшей
   драгоценностью, обеспечить его всеми видами заботы и бесплатно -

22.

   всеми силами стараются посадить в колонию при первой возможнос-ти, не за то, так за это. А проблему рабочих рук решают тем, что тащат сюда азиатов и китайцев - и тем самым добавочно провоциру-ют наших парней на конфликты с этими... заезжими, за которые опять-таки сажают... Поневоле задумаешься - может, Евдокимов по-койник был прав, когда пел: "А эти - вот те раз! - Пирами да потехами Неужто дразнят нас? Холёные, да сытые - Им жизнь, что фейерверк, Когда над всей Россиею Свет солнышка померк..."А кого не посадили и не бросили на улицу подыхать - из тех дебилов делают разными "Дом-мами-666" и каналом MTV с "Фабрикой звёзд". Ну и что? Читать вооб-ще перестали, каждый десятый неграмотный. Пьют с десяти лет, ку-рят с двенадцати - считай поголовно. Здоровых - пять процентов. Че-тверть наркотой балуется, каждый двадцатый проституцией на иг-ровые автоматы зарабатывает. Мечтать разучились. Без мата объ-ясниться не могут. Если не дай бог кто вопреки всему задумался - пси-хушка или снова колония... А этим уродам наверху... Помнишь, какие морозы стояли прошлой зимой? - Тимка кивнул. - Я как раз в январе был по делам в одном городе большом, тут, недалеко... Сделал дела, забежал в одно кафе дешёвенькое, погреться. Вижу - около входа за столиком трое бомжей. Две бутылки водки, кое-какая закуска, а они сидят и плачут. Я сам не знаю, чего я к ним подсел. То да сё, да вы чего, мужики? Плачут. Один говорит: "Да как же чего, детишек-то сколько помёрзло!" Ну, я на своём стою - чего там у вас? А их, оказы-вается, с утра молодец из мэрии нанял - говорит, заплатят хорошо, только чтобы язык за зубами держали. И они весь день по городу за-мёрзших бомжат собирали. Я, Тим, многое видел. Но тут... Говорю: "На какое кладбище повезли, я хоть венок куплю отвезу..." А они мне и говорят: "Да на какое кладбище... - дядя втянул воздух сквозь зубы, -
   на свалку." Я подхватился, такси взял, говорю - гони на городскую свалку, тыщу сверх даю... Приезжаю, а там уже экскаватором яму вы-рыли и из КаМАЗа - Тим, понимаешь, из КаМАЗа! в эту яму сгружают, как брёвна промёрзшие. Не меньше шестидесяти. Город правда боль-шой, но это за одну ночь! У меня волосы дыбом встали. Я подбегаю, говорю - что ж вы делаете, мужики, да вы люди или нет? Водила по-малкивает, а этот, чиновничек, свинорыло лет двадцати пяти, мне говорит - а что вы надрываетесь, гражданин, зато проблема беспри-зорности решена... Ну, пришлось их бить. Водиле я так, для профила-ктики. А того гадёныша сильно избил. Я, племяш, здоровый мужик, да и драться умею не средненько. Опомнился только когда вижу - он уже в бессознанке и кровью рыгает... Подбегаю к яме. Веришь, нет, завыл, как волк. Таксист подбежал, мы вместе камазиста припрягли - стали раскладывать. Младшим годика по три-четыре, старшим лет по пят-надцать... Некоторые как обнялись друг с другом, так и застыли... В волосах иней, а на глазах у многих - лёд. Слёзы замёрзли. Представля-ешь, как в жутком фильме: лежат в ряд русские дети. И всё - насквозь промёрзшие. Я как этот лёд в глазах увидел, взял какую-то железку и к тому гаду пошёл. Думаю - сейчас я его... Таксист перехватил и гово-рит: "Стой, ты чего?!" Я ему деньги сунул, не помню, сколько, но мно-го,говорю - езжай в любую похоронную контору, я за всё заплачу, пусть

23.

   их хоронят. А сам там сидеть остался. Втемяшилось мне, что кто-то живой есть... Не знаю, как я с ума не сошёл. Потом мужики из похо-ронного бюро мне сказали: они приезжают,а я прямо на снегу сижу око-ло трупов и напеваю: "Спи, моя радость, усни..." - Тимка, приоткрыв рот и обхватив себя за плечи,смотрел на дядю неверяще. - Когда Мак-симка погиб, я подумал: это за мои грехи. Может, и так. Но эти-то за чьи грехи посреди города в собственной стране, ничего не увидев, ни-чего не узнав, никем не став - погибли? Многим повезло, да. Кого-то подобрали, кого-то в дом пустили... Я знаю, - дядя вдруг улыбнулся, - одного "новорусского" в... другом городе, так он в те морозы сам с эс-кортом по городу колесил и вот таких - к себе на дачу, штук сто на-бил. Низачем. Ни для каких мерзких целей. Ни для прибыли. Просто по-тому, что - он мне говорил: "Увидал одного - и как знаешь - словно сер-дце лопнуло." Они ему там всё запакостили - не нарочно,грязные, вши- вые, да ещё многие первый раз в жизни хорошо поели и обблевались... А он смеётся.Но ведь на всех-то добрых людей не хватит. А если го-сударство помочь не может или не хочет - на кой чёрт оно людям нуж-но?! Чтобы квартиры им в кредит давать? Чтобы доллары в стаб-фонд копить "на случай кризиса"? Если это не кризис, то что им на-до?! Чтобы человеческим мясом на базарах торговать стали?! Что-бы конные банды по стране появились и везде с электричества на со-лому перешли?!
  -- И что? - Тимка перевёл дух и помотал головой. - Ну... там - что?
  -- А ничего... Я фотографии сразу в несколько газет отослал, у меня
   в мобильнике камера была... Нигде не напечатали. А в газетах того города уже после морозов отчёт был: "Случаев смерти от холода не было... в больницы доставлено семнадцать человек с разными степе-нями обморожения..." И всё. Тогда мои ребятки в Интернете бурю по-дняли. Они-то хорошо знают, как это - замерзать посреди города, ко-торый твой дед на пустом месте построил... Но Интернет - это же не официальный орган... Можно сделать вид, что это выдумка или... - дядя скривился, - "провокация сил, желающих дестабилизации стабили-зации". Вот и весь их национальный проект - во всём виноваты между-народные террористы и русские фашисты, а так всё нормально вок-руг, только глаза почаще закрывать надо. И храмов побольше стро-ить. Вместо школ, спортплощадок, детских санаториев, клубов и кру-жков... Как где что случилось - храм! Школа сгорела - храм! Детей пе-ретравили - храм! Завод закрыли - храм! Самолёт гробанулся - храм! И всё будет хорошо.
  -- Вы не верите в бога? - спросил Тимка.
  -- Почему,верю, - немного странным тоном сказал дядя. - Давай купа-
   йся, - он треснул Тимку по плечу, - и давай собираться. Сегодня в вече-ру будем на месте.
  -- Подождите, - Тимка покусал губу. - Ну и что делать? Ну... вообще.
   Что делать?
  -- Ничего. Жить. Возможность того, что власть попадёт в руки че-
   стного человека, при демократической системе равна нулю. Значит, надо просто жить самому. Помогать жить другим. И чураться любых

24.

   затей государства - от единого государственного экзамена до фес-тиваля детского творчества.
   Но Тимка медлил. И вдруг - пожалуй, неожиданно для самого себя - он задал дяде вопрос, впервые назвав его на "ты":
  -- А ты был когда-нибудь счастлив?
  -- Нет, - коротко ответил дядя. Подумал и добавил: - Счастье нево-
   зможно, возможно только стремление к нему... - и вдруг осекся и поп-равил сам себя: - Нет. Вру, Тим. Я был счастлив. Давно. Когда деревья были большими...
   Сперва Тимка не понял ответа. И только когда дядя уже скрылся за деревьями внизу, у лагеря - мальчишка сообразил, что тот говорил о детстве - своём детстве, из которого сбежал в четырнадцать лет, чтобы найти это самое счастье.
   Но нашёл только большие деньги.

5. И Г О Р Ь .

   Нельзя сказать, что Тим совсем не бывал в лесу. Бывал, и дово-льно часто - в лесу было прежне место службы родителей, много раз он выбирался на прогулки или на пикники в других местах, но тоже в лес. И всё-таки тайга поразила его ещё в первый день.
   Молчаливый и суровый мир зелёных великанов,похожих на шлемы сопок и медленных рек,могучих и величавых (Ангара,через которую они переправлялись в первый день, вообще поразила Тимку), над которым было только небо... Если бы Тимка чуть больше читал, он бы нашёл слова для сравнения и восхищения... а так он мог только смотреть, приоткрыв рот - а что-то такое бродило у самого языка и (дядя за-метил это, только не подавал виду) сияло из глаз мальчишки. Перед тем разговором над утренней рекой ему опять приснился сон, кото-рый Тимка только когда они располагались на привал, и он волок к ко-стру охапку хвороста. Сон был коротким и ярким - просто над таёж-ным простором, на высоком холме, появилась колесница, и высокий че-ловек снял с волос крылатый золотистый шлем. В низине ещё была ночь, но в этот момент солнце расплавленной бронзой хлынуло с хо-лма, стирая темноту - и стала видна вереница людей и повозок, иду-щая распадком. А человек поднял руку, словно подпирал солнце ладо-нью...
   ... - Ничего удивительного, - сказал дядя, вскрывая консервную банку. - Этими местами шли на запад несколько тысяч лет назад пле-мена наших предков, ариев, после того, как погибла их прежняя родина на севере. Ты просто видел генетический сон.
  -- Генетический? - нахмурился Тимка, следя за тем, чтобы котелок
   висел на хорошем огне.
  -- Генетическая память - то, что видели и знали твои предки... - по-
   яснил дядя. - Про это не рекомендуется говорить - уж слишком разни-тся то, что приходит в снах, с официальной историей... У меня есть один приятель, он себя называет "коллекционер сновидений"... ну, это ладно. Есть старая повесть писателя Щербакова - "Далёкая Атлан-тида". Там всё популярно изложено... хотя - ты ведь мало читаешь?
   25.
  -- Да так... - пожал плечами Тимка.
  -- Ясно, - кивнул дядя. - Учти: только чтение развивает правое полу-
   шарие мозга. А именно правое полушарие отвечает за логическое мы-шление, фантазию, умение обобщать и делать выводы... Короче, за всё, что отличает человека от механизма. Ты случайно не читал "Песнь Сюзанны" Стивена Кинга?
  -- Читал! - обрадовался Тим. Он сам себе не хотел в этом признава-
   ться, но ему было стыдно перед дядей, что он, Тим, мало читает. - Я весь сериал про Башню...
  -- Уже хорошо... Помнишь, как мальчишка Джейк "поменялся места-
   ми" с ушастиком, чтобы прорваться через ловушку, созданную соб-ственной фантазией? И как зверёк представлял себе мозг мальчика - два зала, в один из которых он боялся даже заглядывать, чтобы не по-теряться? Этот зал - и есть правое полушарие. Большинство твоих сегодняшних ровесников и есть такие зверьки, которые легко теряю-тся во всех тех возможностях, которыми их наделяет потенциально собственный мозг.Они не умеют ими пользоваться и не хотят уметь, потому что это требует усилий, работы над собой - то есть, проти-воречит лозунгу "расслабься и отдыхай!" А он у многих работает уже на подсознательном уровне.
  -- А твои... подопечные, - немного уязвлённо сказал Тим, - они много
   читают, что ли?
  -- Мне иногда кажется, что даже слишком, - признался дядя, помеши-
   вая кашу - гречку со свининой. - Суп посмотри... Вообще-то безобра-зие - питаться концентратами, но иногда ничего лучше, а главное - быстрее не придумаешь. Хотя - зимой чаще берём с собой мороженый борщ кусками, пельмени... Меня когда в юности по земле носило, я ви-дел один раз на Севере, за Полярным, - дядя неопределённо махнул ру-кой, - как в дальних посёлках пиво мороженое хранят. На целую зиму закупят в центре, заморозят и вывешивают в сени в мешках...
  -- Да ладно, - засмеялся Тимка.
  -- Нет, правда...
  -- Слушай, - Тим понял, что ему легче и... приятней что ли? - назы-
   вать дядю на "ты", - а вот другой дороги нет, что ли?
  -- А дороги вообще нет, есть направление, - пожал плечами дядя. -
   Но в принципе три дня и есть три дня. Или день, если верхом, но с конями в городе проблемы - где оставить и всё такое.
  -- Не, я понимаю... А вот в школу на экзамены, в ВУЗ там - это что,
   каждый раз вот так пешком добираются?
  -- Ну да.
  -- И зимой?! - ужаснулся Тим.
  -- Конечно, - кивнул дядя и, проследив Тимкину реакцию, засмеялся. - А
   что в этом страшного?
  -- И ты их каждый раз провожаешь туда-сюда?
  -- Зачем? - в свою очередь удивился дядя. Тим промолчал, снял с огня
   котелок. - Понимаешь, племяш, - мягко сказал дядя, - у нас, у русских, есть одно неприятное национальное качество.Это не то,что мы там

26.

   водку пьём или что... Нет. Мы очень любим себя считать дураками. Мы сделали практически все открытия во всех отраслях науки, тех-ники, культуры и искусства раньше других - но ничего не запатенто-вали. Стеснялись. Или просто некогда было. А вот другие не стесня-ются нас обкрадывать и нам же наши изобретения продавать как свои. И гордятся тем, что "обучают русских варваров". А наши предки были куда умнее нас... Они понимали, в частности - не будем рассуж-дать про Ломоносовых, Кулибиных, Зворыкиных и братьев Черепано-вых(1.) - что воспитанием мальчика надо заниматься. Мужские черты характера никогда не раскрываются сами, в отличие от женских. Для того, чтобы мальчик стал мужчиной, его надо с раннего детства и до зрелости,лет до 18-20 - постоянно ставить в тяжёлые условия, кото-рые будут требовать от него напрягать мозги и мышцы. Если этого не делать - вырастет инфантильный капризный придурок. Каковыми являются большинство "мужчин" в современном мире.Не только в Рос-сии и даже не столько в России пока что, слава богам... Помнишь, - дядя поставил котелок остыть и удобней устроился на лапнике, - как часто возникают скандалы из-за смертей в военно-спортивных лаге-рях? Обращал внимание?
  -- Ну... да, что-то такое слышал, - кивнул Тимка.
  -- Там кто-то скончался от перенагруза,там кто-то что-то сломал,
   там кто-то утонул где-то... Ну и что? - неожиданно спросил дядя. - Умер, сломал, утонул - значит, был недостаточно быстр, силён, ло-вок. Никто ведь не заставляет ехать в эти лагеря силой. И мне от-радно слышать хотя бы то, что эти пострадавшие ребята отказы-вались от возможности "откосить". Хотели быть не хуже других. Хо-тели быть с товарищами. Значит, ещё что-то мужское в нас есть... А на Западе... - дядя махнул рукой. - Суп отодвинь, убежит... На Запа-де они людей-то в армию с трудом набирают.Это при тамошних льго-тах и жалованье! Трудно, видите ли, объяснить нынешней молодёжи, зачем надо вставать в такую рань... А всё от того, что забыли - ма-льчика нужно мучить, чтобы вырос мужчина. Элементарно мучить.
  -- Ничего себе философия... - слегка ошарашенно похлопал глазами
   Тимка. - Так за это и посадить могут.
  -- А у нас за многое могут посадить, - буркнул дядя, извлекая ложки. -
   За то, что свой народ любишь, например... Думаешь, мои подопечные сперва не пищат, которые новенькие? Пищат. А ведь они беспризор-ники! Ко всему привыкшие! Но пищат только сперва. Потом понимают - что это естественно. И не видят ничего странного в том, что в тридцать градусов можно три дня идти по лесу, чтобы сдать зачёты за четверть... Разливай суп, готово, а то убежит.
   Уже доскребая остатки каши, дядя возобновил разговор:
   _____________________________________________________________________________________________
   1. Дядя Тимки называет несколько фамилий далеко опередивших свой век русских самоучек прошлого. Так, например: Ломоносов - открыл закон сохранения вещества, Кулибин - предложил проект беспролётного моста, не мешающего судоходству, Зворыкин создал электронно-лучевую трубку, основу телевизора, братья Черепановы собрали и запустили паровой двигатель. Конечно, этим их деятельность не ограни-чивалась. Но в указанных случаях: первооткрывателем закона сохранения вещества считают француза Лавуазье, беспролётный мост "изобрёл" англичанин Таун, телевизоры "разработали" в США, а паровой двигатель "создал" англичанин Уатт - хотя все эти учёные и изобретатели создали свои проекты на 10-20 лет позже своих русских коллег. Причиной тому - зависть иностранцев ко всему русскому и вечная кос-ность всех без исключения наших правительств, не веривших собственному народу.

27.

  -- Вот хрестоматийный вопрос... Случись завтра настоящая война -
   пойдёшь защищать Россию?
  -- Пойду, - хмуро ответил Тимка. - Честно пойду.
  -- Верю, - неожиданно кивнул дядя. - Как ни странно - верю, что и ты
   пойдёшь, и русское зашевелится даже в тех, о ком с первого взгляда и не скажешь этого... Но пойти-то, племяш, мало. Надо ещё и уметь. А вы не умеете. Ни кровь остановить, ни стрелять, ни боль терпеть, ни в лесу заночевать, ни голодать... Да ты, Тимка, не бойся, - улыбну-лся он вдруг. - Я и не думаю тебя заставлять что-то делать.Я же ска-зал Ольке - ну, матери твоей - что будешь отдыхать, как сам захо-чешь. У нас там рыбалка, река, разное другое, а если уж не можешь без этого - то и компьютеры есть,и хорошие.Будешь жить, как нравится, ты гость, ребята поймут. А что я тебя сейчас пешком тащу - так и правда: нет другого пути...
   ...- А как вы сюда-то попали? - спросил Тимка, шагая рядом с дя-дей. Тот на переходах требовал молчания, но сейчас отошёл от это-го правила - наверное, потому что впереди уже близко был финиш.
  -- А никак... Верхом ехали, целым караваном, в начале июня. Всё на
   лошадях везли... Нашли хорошее место, ну и... "тут будет город за-ложён". А формальности я задним числом улаживал... - дядя засмеялся. - Вот когда я наломался! Старшим-то было по девять лет, какая от них помощь? Ну это я думал так. А они ведь как одержимые работали, почище меня. Понимаешь... - дядя усмехнулся. - Как будто поняли - сво-ими руками для себя новую жизнь... ну, что-то в таком духе. Хотя тя-жело пришлось. Ой как. Но никто не пожаловался ни разу... - дядя поду-мал и признался: - Расшириться хочу. Человек двести набрать, чтобы посёлок был... Но один я не потяну. Ищу людей потихоньку, тропки пробиваю туда-сюда... Может,со следующего лета начну... К нам ведь раза три и не сироты,не беспризорники прибегали,Тим. Первый раз па-цан, потом девчонка, потом двое пацанов. И все из семей, из благопо-лучных в общем-то. Через тайгу добирались, сами: возьмите, мы там больше не можем, там все врут и вообще... Ну я как их оставлю? От-правлял обратно сам, а понимал - зря... Но у меня и так нелады вечные с властями, только за счёт их жадности держусь, а тут уж уголовщи-на получится...Я пару раз думал: плюнуть на всё и вообще в тайгу уй-ти,вглубь. Но ребятам образование нужно. Дипломы-то я бы купил, ка-кие хочешь. А знания... - дядя цыкнул зубом. - Я вот без высшего обра-зования. Знаю много, от бухгалтерии до охоты. Но это всё практика, нажитое. И иной раз путём изобретания велосипеда... Вот Игорь ВУЗ закончит, другие старшие поступят - тогда опора понадёжней будет. Я ведь, Тимка, не один такой. Таких гнёзд по России много раскидано... да и за рубежом есть... Там тоже не все от нынешней жизни кайф ло-вят. Иногда сижу, думаю - в пору какую партию создать, что ли... или боевую организацию... - Тимка посмотрел на дядя и не смог понять, шутит тот,или всерьёз. - Иногда кое-кого и прибрать надо...под тра-вяное одеяльце, чтобы не смердел... А потом понимаю: не потяну. У меня с прошлой жизни отвращение к конторам, уставам, отчётам... Вот присоединиться к кому - это я бы пожалуй...

28.

Мы не сделали скандала!

Нам вождя недоставало.

Настоящих буйных мало -

Вот и нету вожаков...

   Высоцкого не слушаешь? - засмеялся дядя и во всю мощь лёгких запел, очевидно, окончательно расслабившись от предчувствия возвращения домой:
  -- Всё перекаты, да перекаты...
   Послать бы их по адресу!
   На это место
   Уж нету карты!
   Плыву вперёд по абрису... - и вдруг насторожился, почти стойку
   сделал и довольно сказал: - Всё-таки почуяли.
  -- Кто?! - встрепенулся Тимка. - Волки? Медведь? - за всё время пу-
   тешествия он ни разу не видел крупных зверей, но внутренне ждал такой встречи и жалел, что у дяди нет огнестрельного оружия.
  -- Хуже, - с весёлой сердитостью отозвался дядя. - Смотри, - Тимка
   добросовестно зашарил глазами вокруг, но ничего и никого не обнару-жил. - Да не туда...
  -- А вот сюда! - послышался звонкий весёлый голос. - С возвращени-
   ем, дядь Слав!
   Тим вскинул голову - и тут же опустил её, прослеживая стреми-тельное падение. С толстой ветки (ну честное слово, Тим внимате-льно на неё смотрел!!!) метрах в четырёх над тропинкой соскочил ма-льчишка и, присев на миг на корточки, встал, выпрямился, широко улы-баясь.
  -- С возвращением, - повторил он.
   Тимка с любопытством и лёгким удивлением рассматривал па-ренька. Он был постарше Тимки года на два, плечистый и рослый, в ко-жаной бурого цвета безрукавке на голое тело и таких же штанах (вся одежда была явно самодельная,с аккуратными, но отчётливо ручными стежками), босой (а ноги от щиколотки под колено прямо поверх шта-нов охватывали тоже кожаные краги или что-то вроде - со шнуровкой сбоку, и кожаные же напульсники на шнуровке закрывали обе руки от запястья до середины предплечья). Светло-русые длинные волосы бы-ли схвачены в хвост на затылке и небрежно перемешаны с каким-то мусором. Очень загорелый, всё с той же татуировкой на плече, маль-чишка улыбался крепкими белыми зубами (Тимка почему-то машиналь-но поискал звериные клыки и не нашёл). Слева на широком поясе с че-канной тёмной пряжкой, проходившим через петли штанов, висел в чё-рных ножнах длинный нож, в полруки, с деревянной рукоятью. Справа - короткий - вернее, короче - чуть изогнутый, в ножнах, расшитых бисе-ром.И тут же,в петле - топор, такие Тимка видел только в кино - дли-нное топорище,необычной формы, хищное полотно, закрытое чехлом. От левого бока вперёд торчали разноцветные оперения полудюжины
   стрел, лежавших в жёстком колчане, висящем на перевязи через пле-чо. Ну а в левой руке мальчишка держал лук - с двойным крутым изги-бом, обмотанный берестой, длиной хозяину по плечо, он меньше всего производил впечатление изделия заигравшегося в индейцев перерост-

29.

   ка.
  -- Это Тимка, - кивнул уже как ни в чём не бывало дядя. - Тимка, а это
   Игорь. Игорь Первенцев. Семь лет назад он ко мне подошёл на вокзале и произнёс историческую фразу: "Дядь, дай поесть!" По-моему, он с тех пор неплохо отъелся, а?
  
  

6. С В Е Т Л О Я Р .

   Очевидно, 10-15 километров по меркам здешних обитателей - не расстояние для небольшой прогулки, потому что уже опять начинали сгущаться сумерки, а все трое всё ещё шагали по лесу почти незаме-тной тропинкой. Тимка устал и обиделся - с того момента, когда они встретили этого "индейца", дядя совершенно перестал обращать на племянника внимание. Правда, он и с Игорем не слишком-то разгова-ривал - так, время от времени они перебрасывались фразами типа: "- Ну как там дела? - Да всё нормально", или " - Картошку окучили? - А то как же?", ну и ещё " - Новенький что? - Да ничего, обвыкся уже..." Тим жалел, что у него не очень хорошая зрительная память и что во-обще всё так быстро завертелось - из И-нэта можно было бы узнать, что собой этот Игорь представляет, поподробнее. Судя по всему, он, Димка, Игорю был не интересен и это оскорбляло. Обычно такого от-ношения Тим не терпел даже от старших ребят, но сейчас почему-то не хотелось затевать ссору. И дело было не в том, что рядом дядя. Просто... просто ссориться с Игорем было всё равно что с гранит-ным валуном - именно так Тимка подумал сразу, и эта мысль была пра-вильной несмотря на свою кажущуюся странность.
   Удивляло ещё и то, что дядя сказал: "Всё-таки почуяли." В каком смысле почуяли? Непохоже было, что этот Игорь тут охотился - где добыча? Так что, он вышел встречать воспитателя? Тогда как не ра-зминулся с ним в лесах? Это для Тимки было непостижимым - он был уверен, что заблудится здесь, едва сделает десять шагов в сторону от своих спутников. В прошлые два дня они в это время уже останав-ливались на ночлег. Раз сейчас идут - значит, и правда уже недалеко... Тимка вспомнил фотографию башенок за частоколом над рекой. Ну и где тут река?
  -- А вот она, - сказал дядя, оборачиваясь и останавливаясь. Тимка по
   инерции сделал ещё несколько шагов, прежде чем понял, что дядя от-ветил на его мысль - но тут же забыл об этой странности, решив, что с досады сказал вслух. - Пришли.
  -- А... - начал Тимка и заткнулся.
   ...Солнце садилось за леса на правом - пологом - берегу реки, и эти леса казались чёрной стеной, ощетинившейся остриями пик. В во-де горел закат, а по сторонам от его широкой полосы она тоже каза-лась чёрной и загадочной. На середине огненной дорожки плыла лодка - так далеко, что было непонятно, сколько в ней человек и чем они заня-ты. А примерно в полукилометре, на высоком холме, в точности, как на фотографии в заставке, поднимались за частоколом дома, крытые какой-то странной черепицей или чем-то вроде. Тянулся в небо одино-

30.

   кий дымок, людей не было видно,но зато отчётливо слышались голоса жилища - замычала корова, коротко пролаяла собака, что-то скрипну-ло... Неожиданно в окнах поселения ярким алым светом заката вспых-нули многочисленные стёкла - словно зажглись праздничные огни.
  -- Дождь будет завтра или ночью даже, - сказал Игорь, подняв руку с
   луком - наверное, подавал сигнал кому-то. - Звуки как слышно...
   Тимка отчётливо хмыкнул - дождём и не пахло, небо было чис-тым, как хорошо отмытое тёмное стекло, и на нём уже зажигались за спинами путешественников редкие, самые яркие, звёзды...

* * *

   Тимка проснулся от того,что по крыше шуршит мощный и неос-тановимый дождь.
   Крыша крыта гонтом - не черепицей. А гонт - это такие дере-вянные плашки специальные, сонно подумал он, ворочаясь под одеялом из шкуры.Когда он - сонный и вялый от усталости - даже не поев и то-лком никого не увидев, проплёлся через то ли большой зал, то ли кры-тый двор, дядя отвёл его по широкой лестнице в небольшую низкую комнатку. Спать хотелось очень, и мальчишка, раздевшись, залез в невысокую кровать, густо украшенную замысловатой резьбой, зары-лся поглубже и с наслаждением вытянул ноги. Собственно, это было последнее, что он помнил о Светлояре. Он даже не сообразил, один в этой комнате, или нет...
   Тимка приподнялся на локтях. Да, в комнате он был один. Она и рассчитана была скорее всего на одного - маленькая, из мебели - вот эта кровать, стол, стул, сундук какой-то, маленький столик у крова-ти, да и всё, кажется... Рюкзак так и лежал на полу, одежда висела на спинке в ногах, значит, и не заходил никто. Мальчишка прислушался. Тихо, только звук дождя. Сколько же времени? Он вытащил из-под оде-яла руку с часами. Светящиеся стрелки показывали половину треть-его. Нет, братцы - спать дальше, нечего, нечего - спать! Мировые проблемы, красоты природы, знакомство с новым местом и новыми людьми - всё подождёт.
   А дождь-то и правда идёт, как ни крути. Его шум, сперва казав-шийся убаюкивающим, вдруг сделался надоедливым, и Тим неожиданно понял, что, чего доброго, не уснёт. Бессонницей в его возрасте никто не страдает, но тут дело было в усталости плюс взбудораженности от нового места - усталость удалось заспать и теперь интерес не давал уснуть снова.
   Не лучший вариант, что ни говори. Тимка раздражённо покрути-лся под шкурой, подумав, что это идиотская мысль - спать, пользуясь таким покрывалом, хотя ещё минуту назад это казалось приятным и необычным.Кроме того,ему начало хотеться в туалет. Вдобавок - не-ожиданно мальчишке стало... не по себе.
   Дело в том, что кроме шороха дождя, размеренного и немолчно-го, в мире отсутствовали другие звуки. Так Тимке показалось первое время. А теперь он понял, что звуков много, и большинство из них не-известные - скрипы, шорохи, даже отчётливые вздохи путешествова-ли по комнате из угла в угол.
   Принято думать, что в четырнадцать лет таких вещей не боя-

31.

   тся. Кого ни спроси в этом возрасте, каждый вам так скажет... и сов-рёт. Из гордости и самоуважения. Но если тебе четырнадцать лет и ты совсем один в чужой тёмной комнате, да тебе ещё вдобавок хоче-тся в сортир, то обманывать некого, кроме себя самого. А какой в эт-ом смысл?
   Тимка забрался под одеяло поглубже и стал дышать как можно тише, чтобы не привлекать к себе внимания. Но ему начало казаться, что кровать стоит где-то не в комнате, а совсем в другом месте... и неизвестно, кто собрался возле неё и смотрит на скорчившегося под шкурой мальчишку, раздумывая - дождаться, пока сам высунется, или выковырнуть его оттуда силой?
   И тут он почувствовал, как открылась дверь.
   Он не услышал это, а именно почувствовал. Ни скрипа, ни шо-роха, но дверь в комнату отворилась. Шагов слышно не было, но в спа-льню что-то вошло.
   "Всё, - с холодным отчаяньем подумал Тимка. - Сейчас будет раз-рыв сердца... или ещё хуже - я обмочусь. Мамочка. Родненькая. Спаси."
   Что-то остановилось у кровати мальчишки. Мыслей у Тимки не осталось. Он лежал и ждал, что будет с ним дальше.
   Ночной гость вздохнул. Фыркнул. Зевнул... очень знакомо зевнул, и Тимка откинул одеяло,мгновенно противно вспотев и ослабев от об-легчения.
   Ну конечно. Рядом с кроватью, хорошо различимый, несмотря на дождевой сумрак и ночь за окном, сидел здоровенный пёс. В его глазах тлело зеленоватое пламя. Вывесив язык, он доброжелательно и выжи-дающе смотрел на мальчишку.
  -- Собака... - голос у Тимки дрожал. - Ну ты меня и напугал... - он всё-
   таки неуверенно протянул руку и положил её на лоб пса между ушей. И только теперь понял,какой это огромный зверь - там, на лбу, умести-лись бы и две Тимкиных ладони при том, что Тим отнють не был хру-пким мальчиком. - Ты этот... - Тимка вспомнил сайт. - Ты Снег? - но пёс никак не отреагировал на кличку. - Нет? - Тимка сел, спустив одну ногу на пол - страх прошёл - и потрепал пса за холку. Ему всегда хоте-лось иметь собаку, но как-то не получалось. Конечно, это существо не имело ничего общего с рекламными умилительными щенятами или образцово-показательными потребителями "Педигри" и "Чаппи". Но с другой-то стороны, для здешних мест такой пёс как раз, наверное, и годится... - А зачем ты пришёл?.. Слушай, а где тут туалет?
   Пёс поднялся. Потянулся, припадая на передние и задние лапы поочерёдно. И зашагал к двери. Около неё - остановился, оглянулся недоумённо, как бы спрашивая: "Ну, что ты?"
  -- Серьёзно? - удивился Тимка. - Ты проводишь? Ладно...
   Он встал и натянул камуфляжные штаны. Кроме всего прочего, теперь ещё хотелось есть - совсем ни в какие ворота... от пса из-за двери торчал уже только один хвост, но такой же нетерпеливый, как и выражение морды хозяина - и Тимка поспешил следом.
   Снаружи было темно, мерцали какие-то отблески, но у Тимки сразу появилось впечатление, что он стоит где-то в большущем помещении без окон. Когда глаза немного привыкли, Тимка понял, что

32.

   это так и есть.
   Он стоял на галерее, опоясывавшей поверху большой - метров пять высотой и где-то за сотню "квадратов" площадью - зал, тонув-ший уже в окончательной темноте. Там что-то громоздилось, видне-лось, топорщилось; Тимка увидел красный огонёк и замер, но потом хихикнул - это горел индикатор домашнего кинотеатра. А отблески давал настоящий, живой огонь - у стены в открытом очаге тлели уг-ли, вот и всё.
   Пёс вернулся откуда-то сбоку, ткнулся носом в бедро, и Тимка пошёл за ним следом. С галереи вели ещё несколько дверей, украшен-ных резьбой, как и всё вокруг. Резьба была красивая, местами загадоч-ная, а местами и жутковатая, словно чьи-то лица глядят из стены. Потолка над этим залом не было - крыша уходила вверх острым шат-ром, из темноты выступали мощные балки. "Это только краном тя-гать, - подумал Тимка, - как же они строились-то? Один мужик и пол-дюжины мелких пацанов... Так, это, наверное, центральный комплекс, так сказать - зал для собраний, а над ним - спальники для своих и для гостей. Меня-то явно в гостевом положили. Или тут у каждого от-дельная комната?" Дверей было немало, и Тимка дошёл до крутой ле-стницы, так и не разобравшись в вопросе.
   Псу лестница явно не очень нравилась - он спускался с неохотой, хотя и быстро. Теперь Тимка различал, что стены зала увешаны шку-рами, головами зверей, холодным и огнестрельным оружием, рыболов-ными снастями... Впечатление это производило конкретное, как и мо-гучий стол,занимавший центр зала и окружённый такими же могучими скамьями; у одного из торцов стола стояло кресло, похожее на царс-кий трон.Спинку украшала резная рысь на фоне миндалевидного щита. Тимка хорошо успел узнать дядю,иначе подумал бы, что у хозяина это-го седалища мания величия. Пол вокруг очага - если исключить огоро-женный бортиком металлический пятачок (от углей, чтобы пожара не было, догадался Тимка) - был с какой-то дикой небрежностью завален ворохами шкур, за которые любой модельер на Западе отдал бы сос-тояние. Очевидно, отсюда смотрели телевизор. При этом царила аб-солютная чистота, даже какая-то запустелость.
   Из зала вели тоже несколько дверей - сверху их не было видно под галереей и вели они в какие-то помещения за пределами основного комплекса, если так можно сказать. Пёс куда-то делся - скорей всего, за одну из них. Но Тимка теперь не боялся совершенно - его охватило любопытство.Взявшись за тяжёлое металлическое кольцо, он сунулся в одну из дверей...
   ...и оказался в классе. Это был настоящий класс. Тоже большой, столы стояли в беспорядке, вдоль одной из стен выстроились на спе-циальных "рабочих местах ученика" четыре мощных компьютера - не очень новых,но со всеми наворотами,от принтеров до сканеров. Вдоль другой стены шли большие шкафы. Третью занимало огромное окно, выходившее на реку - туда даже смотреть было жутковато, создава-лось ощущение, что стены нет. На ближнем столе лежала книжка. Ти-мка подошёл, поднял её - это был "Битва за небеса" какого-то Калаш-никова. Не изобретатель ли автомата написал?

33.

   Положив книжку,Тимка вышел обратно и, сунувшись в следующую дверь, оказался в коридорчике - шесть дверей справа, шесть слева, од-на в конце. Тут горел свет, самый обычный, электрический. И за пер-вой же левой дверью Тимка обнаружил туалет - вполне современный, хотя и деревянный. Правда, когда он вышел наружу, блаженно вздыхая, и заглянул в одну из правых кабинок, у него возникло ощущение, что он воспользовался девчоночьим туалетом - необъяснимое, но стойкое.
   Решив насущную проблему, мальчишка проник и за большую дверь. Тут - правда, этого он и ожидал - оказался "банно-прачечный ко-мплекс". Сразу за дверью стояли стиральные машины, сушка, а слева и справа имелись ещё две двери.Одна уводила в помещение,в котором находились пять душевых рожков и довольно солидный бассейн, другая (ну и ну, лабиринт!) открывалась в настоящую баню - с парилкой. Нет, всё-таки самостоятельно тут всё не построишь, были у дяди помощ-ники... Да и ничего удивительного, он что-то такое говорил... У Тимки неожиданно создалось впечатление,что вся эта баня расположена под землёй, внутри холма.
   За ещё одной дверью из большого зала оказалась кухня - соверше-нно старинная, без намёка на микроволновки или хотя бы духовки. Пря-мо из кухни - опять дверь! И за ней - животом упереться прямо от вхо-да! - торчал в комнатке колодезный сруб с воротом-колесом.За срубом (да когда ж они кончатся?!) маленькая дверь вела куда-то, откуда так шибануло зимой,что Тимка и соваться дальше порога не стал, сообра-зив, что это ледник.
   Исследовав самую большую дверь, Тимка оказался на большом крытом дворе, мощёном досками. Тут дождь не шуршал, а рокотал по крыше. В дальнем конце около каких-то ещё (о господи!) дверей спали несколько псов - может быть, среди них обретался и знакомый Тимки. Слышались звуки животных.Наверное, за дверями были входы в разные там свинарники-коровники. Уже не дверь, а массивные ворота вели со двора наружу, но туда, в дождь, Тимка решил не соваться. Постояв на пороге, мальчишка вернулся в большой зал и, подумав пару секунд, ре-шил больше не экспериментировать пока с дверями (хотя парочка ос-тавалась неисследованными), а ещё раз заглянуть на кухню на пред-мет поесть. Конечно, слишком по-хозяйски, ну да что ж...
   ...Холодильника на кухне не было, и Тимка в некоторой растерян-ности потыкался в шкафы, пока не натолкнулся на хлеб (нарезанный, он лежал на деревянном блюде, укрытом салфеткой), а по соседству, в другом шкафчике, оказалось тоже нарезанное копчёное мясо и - на тарелке - маринованные луковицы. Глотая слюну, мальчишка быстро соорудил три бутерброда, два зажал в одной руке, а от третьего на-чал откусывать и в таком положении вернулся в зал.
   Обнаружилось, что и тут можно включить свет - длинные "дне-вные" лампы шли по всему периметру.Но делать этого Тимка не стал, а просто неспешно прошёлся вдоль стен, с уважением поглядывая на звериные морды. Неужели дядя столько набил?! Или тут все охотят-ся? Тимка умел хорошо стрелять, но на охоте не был ни разу в жизни и не знал, хочет ли. Вот рыбалка - другое дело... Ого, старинное ору-жие! Возле круглого щита со всё той же рысью в центре созвездием

34.

   располагались два меча, топоры и копья. Тимка, подняв руку, коснулся щита - тот был не металлический, а обтянутый кожей, деревянный.
   Скрестив ноги, мальчишка опустился на шкуры у тлеющего огня и,задумчиво кусая бутерброды,уставился на угли. Ему захотелось под-бросить дров (они лежали тут же, сбоку), но потом Тимка передумал и остался просто сидеть. Бутерброды были съедены. Мальчишка подг-рёб под себя шкуры, соорудив из них подобие дивана - и скоро уже и сам не смог бы сказать, видит он угли очага во сне или всё ещё продолжа-ет на них смотреть...
   ...Тимка проснулся от назойливого шёпота.
   Открыв глаза, он не мог понять, где находится и что происхо-дит. Сразу три голоса перебивали друг друга - негромко, но отчётли-во:
  -- Мальчишки, а ну отвернулись...
  -- Чего мы там не видали... Бррр, как сыро...
  -- Почему бы это, а?..
   Тихий дружный смех.
  -- Я пошла...
  -- Э, погоди, возьми...
  -- Поесть бы...
  -- Не, лучше спать, уже вставать скоро...
  -- У меня вообще выходной...
   Смех, шорох, шлепки.
  -- Ушла?..
  -- Ага, пошли во двор, сполоснёмся...
  -- Тебе чего, мало?..
  -- Да тёплый же дождь...
  -- Ну пошли, только быстро, а то Олеська заскрипит...
  -- И как ты её терпишь?..
  -- Не всем же с конями...
   Смех, звук пинка.
   "Что за новости? - подумал Тимка. - А! Да! Я в Светлояре и про-сто уснул у очага... Ничего себе, а кто же тут шастает?"
   Тимка потихоньку поднялся. Насколько он мог видеть, в зале ни-кого не было... но дверь наружу стояла открытой, а из "банно-прачеч-ного комплекса" доносился сдержанный шум. Это уже было интересно. Полночные гости - или загулявшие хозяева?Тимка на цыпочках прошёл к выходу. Тёмная пофыркивающая масса - о, это же кони, стоят рассё-дланные... А ворота "на улицу" тоже оказались открыты настежь.
   Тимка пересёк двор и выглянул.
   Дождь шёл вовсю, непохоже было даже, что скоро уже будет све-тать... а то и уже светает. Толстенный бивень воды, казавшейся чё-рным,с гулом устремлялся в воронку водоотвода - наверное, специаль-ные карнизы-желоба собирали воду со всего комплекса, догадался Тим-ка, и вот так сбрасывали её в реку... Под этим жутким леем плясали двое пацанов - пихались и, наверное, хохотали и орали, не опасаясь, что их услышат. Тимка подался назад - и, столкнувшись с кем-то, по-

35.

   дскочил на месте, а в следующий миг оказался отброшен спиной к ог-раде двора - и перед глазами у него замаячило лезвие ножа.
  -- Ты кто?! - коротко и сурово спросил обладатель оружия - девчонка
   одних лет с Тимкой, очень красивая, но с волчьими глазами, в которых, кажется, даже собственные огоньки жили.
  -- Убери нож, ты что?! - возмутился Тимка. Девчонка кольнула его
   под челюсть:
  -- Тихо... Ребята!
  -- Ты чего припёрлась, мы без штанов! - крикнули от лея - голос еле
   донёсся.
  -- Не важно, - отрезала девчонка. - У нас тут гость.
   Мальчишки подбежали почти тут же - правда, уже в штанах, на-тянутых на голое тело. Оба фыркали и что-то неразборчиво бормо-тали в адрес девчонки, но, увидев Тимку, притихли и с интересом на него уставились.
   Одного Тимка узнал сразу - это он был на фотке с конём. Второй - постарше - кажется был рыжий. Именно он и задал вопрос:
  -- Ты кто вообще?
  -- Да вы чего, в шпионов играете, что ли?! - Тимка скосил глаза - дев-
   чонка нож убрала. - Я с дядей Славой пришёл сегодня...
  -- Опа, - сказал рыжий. - Я же говорил, что возвращается...
  -- Попали, - задумчиво поддержал его товарищ.
  -- Да ну, ничего, - оптимистично отмахнулась девчонка. - А ты чего
   не спишь? - подпустила она строгости. - Энурез?
  -- Ладно тебе, - усмехнулся рыжий и протянул ладонь. - Рыжов. Вла-
   дислав.
  -- Олег, Зимний, - повторил его жест младший, ровесник Тимки.
  -- Тим. Бондарев, Тимка, - представился мальчишка.
  -- Олеся, - коротко назвалась девчонка, толчком вбивая нож в ножны
   на широком поясе. - Тебя как - нашли, или сам захотел?
  -- Да я... - Тимка пожал плечами. - Я родственник дяди Славы.Племян-
   ник. Он мне правда дядя... Я вроде как на каникулы...
   Все трое засмеялись. Рыжий Владислав бросил:
  -- Олег, ворота закрой... Пошли правда поедим и спать.
  -- Вымойтесь, - приказала девчонка.
  -- Мы только что мылись... - начал мальчишка, но Олеся отрезала:
  -- Вот именно. После этого и вымойтесь.
   На Тимку перестали обращать внимание,и он вошёл внутрь вме-сте со всеми, не зная, как это расценивать - то ли обидеться, то ли его уже приняли, как своего. Девчонка скрылась на кухне, мальчишки - в душе. Тим постоял в большой комнате и поплёлся наверх, к себе.
   Первое, что он понял: он не помнит, где его дверь. Это было да-же смешно,пожалуй,но это было именно так.Двери были - или казались - одинаковыми. Тимка чертыхнулся и осторожно приоткрыл первую по-павшуюся.
   Сперва он ничего не различал вообще - кроме того, что комната явно больше,чем его и вроде бы вообще не загромождена мебелью. По-

36.

   шарив по стене уже из чистого любопытства, Тим нашёл выключа-тель и щёлкнул им.
   Это был музей.Нет, не музей - картинная галерея. Картины раз-ных размеров и разной степени мастерства висели на стенах и стоя-ли на специальных подставках в кажущемся беспорядке. Тут были и просто детские рисунки - и мастерски написанные полотна... А прямо напротив входа стояла такая штука - тройная картина... а, да, трип-тих называется.
   Тимка подошёл ближе, не сводя с этой картины глаз.
   Триптих назывался"Наши дети крайние".В центре был ночной бу-львар,весь в огнях реклам, с барами, казино, машинами, с пёстрой тол-пой,изображённой, как слитная масса с выпирающими утрированно де-генеративными, чужеродными лицами, похожими на морды зверей и на-секомых, но при этом не карикатурные, а хорошо узнаваемые. И по це-нтру бульвара - уже на переднем плане - шли, светлым лучом разрезая его, двое молодых русоволосых парней в десантной форме и заломлен-ных на волосах голубых беретах - и красивая девушка в джинсах и май-ке. Девушка и один из парней - крепыш с упрямым лбом - глядя с през-рением и отвращением по сторонам, вели третьего - тонколицего, словно на иконе и... с чёрной повязкой на глазах. Слепого... Вели не как слепца - бережно и предупредительно - а просто как друга, как равно-го. За плечами у слепого была старая гитара.
   Слева изображён судебный зал, переполненный такой же дурнот-ной получеловеческой-полузвериной нечистью. Людьми тут были то-лько трое мальчиков лет по 15,стоявшие в клетке (и это было ужасно и сильно - люди в клетке, а звери их судят!). Очевидно, читался при-говор.Один из мальчишек плакал,второй обнимал его за плечи, третий стоял, стиснув кулаки. Но все трое держали головы поднятыми и смо-трели прямо. А за их спинами - тенью, но отчётливо - высилась дева в высоком шлеме на волнах кудрей. Простирая руки, она осеняла этим жестом мальчишек...
   А справа шёл бой. Та же муть, ощетинившаяся автоматами, пу-лемётами, гранатомётами, в зелёных повязках на шакалье-уголовных харях,ползла со всех сторон на укрепление, сложенное из человеческих тел.Оттуда на три стороны отстреливались двое солдат и молодой офицер. У офицера не было ног - обрубки перетягивали окровавленные куски троса, он бил из пулемёта и что-то кричал.Лицо одного солдата заливала кровь- он,стоя на коленях,бросал гранату,тельник в клочья... Второй солдат сжимал в руке лопатку и приподнимался от земли с ли-цом не ожесточённым, не ненавидящим,а вдохновлённым, спокойно от-кладывая пустой автомат...
   Покусывая губу, Тимка стоял перед картиной. Потом покачал го-ловой и прошёл дальше, сразу наткнувшись на знакомый по Интерне-ту "Сон..." В отличие от почти ростового триптиха, "Сон..." был ма-ленький, в два альбомных листа. А рядом - точнее, напротив - на сте-не висела ещё одна большая картина. Очень красивый среднерусский пейзаж - река, косогор и лес,синее небо,дома на другом берегу, полевая дорога - был как бы прорезан по центру чёрным квадратом. Но не про-сто квадратом - из него наружу, на пейзаж, вытекали грязь и кровь,

37.

   вываливался клубок мокриц, ползли, возникая в темноте, змеи, пауки и сороконожки...Смотреть на это было просто противно и почему-то... тревожно. Тимка стоял перед этой картиной (он называлась "Люди! Будьте бдительны!") и вздрогнул, когда его окликнули:
  -- Эй. Новенький, - он обернулся и увидел девчонку, угрожавшую ему
   ножом. Сейчас можно было хорошо видеть, что она одета примерно так же, как Игорь днём, только без оружия (кроме ножа). Она расчёсы-вала волосы и улыбалась. - Ты что, дверью ошибся?
  -- Смотрю, - пожал плечами Тим.
  -- Нравится? - она подошла ближе.
  -- Угу, - кивнул мальчишка.
  -- Тут много моих, - скромно сказала она. - Триптих мой... и эта, на
   которую ты смотришь. - Только они не лучшие. Ну, мне так кажется.
  -- А где лучшая? - заинтересовался Тим. Девчонка пожала плечами:
  -- Лучшую я никогда не напишу.Таланта не хватит... - она подождала
   и пояснила: - Лучшая картина - это вся жизнь.Так-то,мальчик... Пошли, я знаю, кажется, где тебя поселили.
  
  

7. П О Ч Т И С В О Й .

   Тимка проснулся от того, что солнце брызнуло ему прямо в гла-за с такой силой и яростью, что они невольно открылись сами - и тут же зажмурились опять. На этот раз он не вспоминал, где он и что с ним, а сразу понял. Снизу доносился шум и гомон - полное ощущение, что в зале собрались человек сорок-пятьдесят и каждый доказывает своё. Отдельных голосов там вычленить было просто нельзя. Часы показывали восемь утра. Пока Тим соображал, касается его этот гам, или нет, в дверь коротко пробарабанили - и внутрь, распахнув её и не дожидаясь хотя бы формального разрешения, влетел мальчишка лет 10-12 с такой физиономией, что Тимке немедленно захотелось ему сказать: "А ну выйди быстро!" - во избежание неприятностей в быту. Но начинать так знакомство было бы невежливо,да и опасно, поэтому Тим кивнул:
  -- Привет.
  -- Доброе утро-о... - заинтересованно протянул мальчишка, подходя
   ближе. Он тоже был одет во что-то старинно-национальное, но не в кожу, а в рубаху с вышивкой и свободные штаны, ну и босиком. На поя-се висел нож - не игрушка, а именно нож. - А ты чего не встаёшь?
  -- Да я вообще-то только проснулся, - пояснил Тим. - А что?
  -- А то, что Звонок сказала - она после остальных никого кормить не
   будет, - доверительно сообщил мальчишка, присев на край кровати Тима. - Хоть гость, хоть проверяющий из министерства. Ты есть не хочешь?
  -- Ну... хочу...
  -- Тогда лучше вставай. - посоветовал мальчишка, хлопнув Тимку по
   колену. - И не забудь перед ней извиниться, что опоздал.
  -- Это... а разве не дядя Слава тут главный? - забеспокоился Тимка.

38.

   Мальчишка вздохнул:
  -- Он сам её боится. Она всех во как держит. - и он показал крепко
   сжатый кулак. - Не пикнешь. Ну я пошёл, а то коленками на горох по-ставит, что из-за стола выскочил... но надо ж было тебя предупре-дить...
   Тимка откинул одеяло:
  -- Во чёрт... - пробормотал он озабоченно. Уж не ночная ли это зна-
   комая? Такая может... Интересно, врёт про горох пацан? Врёт, наве-рное... Но всё-таки Тимка поспешно влез в камуфляж и поспешил нару-жу.
   Сорока человек там не было,но человек двадцать собралось. Все галдели за тем самым длинным столом, во главе которого сидел дядя. Стол был ещё пуст, две девчонки - одних лет с нежданным доброжела-ттелем - разносили с больших деревянных блюд тарелки и хлеб с вил-ками-ложками, кружки-стаканы. Около двери на кухню стояла девчонка - постарше ночной знакомой, с могучей тугой косищей, переброшенной на грудь и скрещенными поверх неё руками. Она распоряжалась двумя младшими короткими кивками головы.
   Тимка поспешно сбежал по лестнице, обратив внимание, что ве-сёлый шум сразу утих при его появлении, остановился перед этой дев-чонкой и, помявшись секунду, сказал:
  -- Это... ты извини. Я опоздал немного...
   Та подняла одну бровь, но ответа Тим не услышал - за столом грянул такой хохот, что, казалось, вот-вот рухнет крыша. Мальчиш-ка обернулся, стремительно краснея - до него дошло, что спросонья он купился на не очень остроумный розыгрыш. И точно - хохотали все, он самого дяди до большеглазого худенького мальчишки лет шести, не больше. Громче всех ржал этот утренний гость - он аж качался на скамье и колотил по спине очень красивого серьёзного парнишку, ко-торый, тем не менее, тоже смеялся, отпихиваясь от приятеля лок-тем.
  -- Бес, - наконец сказал дядя. - пошутил? - мальчишка икнул и кивнул.
   - Ну и молодец. Свинарник.
  -- Да, это уже не шуточки, - сокрушённо сказал мальчишка и скорчил
   скорбную рожу. Рыжий парень - Тимка даже подумал, что это другой его ночной знакомый, но потом увидел того рядом и сообразил, что они братья - поднял руку и весело сказал:
  -- Давай сюда... Дядь Слав, можно? - тот кивнул, и Тимка немного не-
   уверенно опустился на освобождённое для него место. Девчонка поло-жила рядом ложку - деревянную, некрашеную и, прежде чем Тимка успел хотя бы кивнуть, с другой стороны ему подсунули тарелку с картофе-льным пюре,солёным огурцом, свежей луковицей, куском жареного мяса на косточке, ломтём копчёной ветчины - и кружку с горячим то ли ча-ем, то ли каким-то настоем, на которой лежал свежий, чуть ли не ды-шащий самостоятельно пирог.
  -- Никого не обделили? - повысил голос дядя, и весь шум молниеносно
   как отрезало. Даже младшие - а их было восемь, пятеро мальчишек и три девчонки лет по 6-9 - только что вёдшие себя весьма буйно, умо-

39.

   лкли мгновенно. Дядя поднялся со своего места, и все тут же встали. - Ну, - сказал он, - с новым днём.
  -- С новым днём! - откликнулись все дружным, но негромким хором,
   сели, однако дождались, пока дядя возьмётся за еду первым.
   За завтраком, очевидно, гласно или негласно соблюдалось пра-вило "когда я ем - я глух и нем". Во всяком случае, никаких разговоров не было. С другой стороны, Тимка мог это понять - еда оказалась не-вероятно вкусной. Он, кстати, только недавно открыл для себя то, что вкусной может быть и обычная еда - не только сладости. (1.) Так вот эта еда была обалденно вкусной. Судя по всему, добавку тут спрашивать не стеснялись, и её подавала уже сама та строгая де-вушка - она со своими подручными за стол не села, а так и стояла в дверях, посматривая, поглядывая и подкладывая.
   Тимка, кстати,по сторонам всё-таки посматривал. Окружающие были одеты всё в те же народные костюмы. У парней - просто длин-ные волосы, у девчонок волосы заплетены в косу или убраны назад под вышитой повязкой. Ножи на поясах у всех без исключения. И все боси-ком. Нет, стоп. Дядя в мягких сапогах, и один парень - очень светло-волосый - в кожаной одежде, как вчера Игорь, но и в сапогах тоже...
   И всё-таки завтрак не задержался - все дружно работали челю-стями. Тимка жевал пирог (он оказался с земляничным вареньем), ко-гда дядя отодвинул свой "прибор" и, опять встав, по-настоящему по-клонился девчонке в дверях - молча, она ответила наклоном головы - и, сев, заговорил, ни от кого, впрочем, не требуя какого-то особого вни-мания:
  -- Выходные сегодня знаете у кого? - кивки. - Остальные по работам.
   Слушать - кому что...
   В общем, через какие-то десять минут в зале никого не оста-лось - кроме убиравших со стола девчонок и самого Тимки, которого не назвали и которого это почему-то очень обидело. Сидеть за столом, когда вокруг работают, было как-то неудобно, и Тим, вздохнув, подня-лся и направился было в свою комнату наверх, разобрать вещи... но потом передумал и заглянул в "класс".
   Сунув туда нос, Тим неожиданно обнаружил там рыжего ночного знакомца Владислава - сидя за одной из парт,он читал толстую книгу. Другой парень - кажется, Найдёнов - сидел за компьютером, на экране которого медленно ползли странички какого-то интернет-издания. Тимка подошёл потихоньку и понял, что это что-то, связанное с фи-зикой.
  -- Сейчас же каникулы... - вырвалось у него. Не отрывая взгляда от
   экрана, парень сказал:
  -- Каникулы для кого?
  -- Ну... для всех, - Тимка пожал плечами. - Или ты не в школе
   учишься?
  -- В школе, в одиннадцатый перешёл... У нас только Игорь в ВУЗе,
   ___________________________________________________________________________________________
   1. Примерно лет до 12-14 дети не понимают слова "вкусный" в отношении обычной еды. Как бы хорошо она не была приготовлена, они воспринимают её лишь как средство утоления голода и не умеют, нап-ример, оценить хорошо приготовленный суп или котлеты, не идя в оценке дальше просто слов "вкусно - невкусно", которые сами не могут объяснить. Умение ценить вкус еды означает (в числе прочих призна-ков), что ребёнок становится подростком.

40.

   он гений... - это было сказано просто и свободно. - Понимаешь, Тим - каникулы даются не для того, чтобы отдохнуть от знаний, а для то-го, чтобы отдохнуть от школы. Мозги же выключить нельзя - щёлк и отрубил. Если тебе что-то на самом деле интересно - то этим зани-маешься всегда, всю жизнь, в любое время года... Нам каникулы не ну-жны, у нас же нет обычной школы с её напрягами... - он потянулся и мыщью отключил страницу. - И учим мы только то, что действите-льно важно. Нас никто не грузит ни валеологиями, ни экологиями, ни экономиками...
  -- Такой науки вообще нет, - подал голос Рыжий. - Она всегда какая-
   то. Историческая, политическая, географическая... В связи с чем-то.
  -- Ну вот тебя не спросили, - хмыкнул Найдёнов, опять щёлкая мыш-
   кой. Тим с интересом спросил:
  -- А почему ты мышкой кликаешь, а не кнопками? Быстрее...
  -- Это как? - старший парень запрокинул голову.
  -- Ну ты что,не знаешь,что ли? - Тим нагнулся к клавиатуре. - Вот...
   ну, например... Alt+F4 - это закрыть. - Shift+F12 - сохранить...
  -- Интересно, - Найдёнов почесал нос. - Откуда ты знаешь?
  -- Да он в компьютер играл, - снова подал голос Рыжий.
  -- Ну играл,ну и что? - с вызовом выпрямился Тим. - Можно подумать,
   вы не играли.
  -- Ты знаешь - нет, - покачал головой Найдёнов. - Мы пробовали, коне-
   чно...Ненужно это, а главное - неинтересно. Суррогат жизни. Типа сои вместо мяса.
  -- Хуже, - опять вставил реплику Рыжий. - Соя безвредная.
  -- А что интересно? - Тимка почти разозлился. Может быть, потому
   что уже слышал такие слова много раз,но их говорили взрослые,а тут - почти его ровесники. - Что вы, такие супермены, что ли?
  -- Рыжий, - сказал Найдёнов. - Покажи ему... И кстати, Тим. Мы тут
   получаемся почти все Славки.Так он - Рыжий. Я - Найдён. Так и зови, не жмись.
  -- Пошли, - Рыжий подошёл, отложив книжку.
  -- Куда? - напрягся Тимка.
  -- Кушать мясо, - засмеялся Рыжий, скаля белые ровные зубы.
   ... - Что ты хорошо умеешь делать, если не на компьютере? - без насмешки спросил Рыжий, когда они с Тимом вышли на стену. Но Тимка всё-таки обиделся:
  -- Много чего.
  -- Например, - терпеливо сказал Рыжий. И Тим вдруг понял, что...
   что в сущности он ничего и не умеет так особенно, чем можно было бы козырнуть. Рыжий ждал, разглядывая бесконечный лес, а потом вдруг спросил:
  -- У тебя брат или сестра есть?
  -- Не, нету, - покачал головой Тимка.
  -- А у меня брат... ну да ты его видел. Мы из Петербурга с ним.
  -- А... родители? - несмело спросил Тим.
  -- А... - Рыжий пожал плечами. - Я не знаю. Мы детдомовские, только
   сбежали... Не кормили почти, били. Я помню хорошо... Ему - ну, брату - тогда семь было, мне восемь. Нас дядя Слава подобрал. Вернее Игорь.

41.

   Мы в коробках ночевали... Плохо, что у тебя никого.
  -- А родители? - оскорбился Тим. Рыжий вздохнул:
  -- Они не навсегда... Смотри, красиво, правда?
  -- Красиво, - согласился Тим искренне. - Очень хорошее место вы вы-
   брали.
   Вместо ответа Рыжий коротко и резко свистнул - двое поднима-вшихся на откос мальчишек подняли головы.
  -- Давайте сюда! - и он обратился к Тиму. - Ну раз ты сам не знаешь,
   что ответить, то вон Зима с Борькой сейчас тебя и проверят... Они освободились, кажется...
  -- В смысле проверят?.. - осторожно спросил Тимка. Рыжий ничего не
   сказал...
   ...Зима - Зимний Олег - оказался опять тот же парень, который был на фотке с конём. Борька Пришлый был мальчишка на год младше Олега и самого Тимки. В отличие от самого Тима они объяснений тре-бовать не стали и,когда Рыжий ушёл внутрь комплекса,Борька кивнул:
  -- Пошли, раз так.
  -- Пошли, - пожал плечами Тим. Он решил больше ничего не спраши-
   вать, хотя понял, что его ожидает какое-то испытание.Это вдобавок подтверждалось тем, что оба парня помалкивали и были совершенно серьёзны.
   Сразу за Светлояром начиналась узкая,еле заметная тропа, уво-дившая круто вверх между могучих деревьев, под которыми лежала ве-чная тень. Там, где тропка окончательно уходила в лес, стояла дере-вянная скульптура: столб в человеческий рост,на котором были наме-чены суровое лицо с усами и бородой, остроконечный шлем и руки, при-жимающие к груди меч и щит. Под навесом у скульптуры горел в звез-дообразной восьмиконечной яме костёр - туда как раз подкладывал дрова мальчишка лет девяти. Тим не запомнил всех за столом и не смог бы сказать, кто это. Мальчишка спросил:
  -- К водопаду?
  -- Дело делай, - буркнул Олег.
   В лесу было сумрачно, сыро и прохладно после ночного дождя. Тим шагал между своими спутниками - Борька впереди. Олег сзади - и ощу-щал себя почти что подконвойным. Чёрт его знает, что там они при-думали... И какой ещё водопад?
   Едва он об этом подумал,как спереди донёсся неясный, но ровный шум, который в последующие минуты рос и рос, пока не вырос до мощ-ного грохота. Лес отступил; тропинка вывела на каменный пятачок над узкой бешеной речкой. На этом пятачке торчал рыжий Ярослав - Тим было подумал, что это старший брат каким-то чудом успел сюда раньше них, но, когда тот обернулся и кивнул, словно никого другого и не ожидал увидеть, Тимка понял - это младший из братьев.
  -- Пришли, - объявил Борька и начал раздеваться, складывая одежду к
   ногам. Олег делал то же самое. Тим, помедлив, сбросил куртку, майку, кроссовки, штаны, стащил носки и трусы. Выпрямился, с вызовом пог-лядывая на мальчишек: ну, что вы придумали? Но те вели себя совер-шенно обыденно. Тогда Тим подошёл к краю площадки и заглянул вниз - вслед рушащимся водяным струям.

42.

   Тимка никогда не боялся высоты и сейчас поглядел вниз без страха. Туда падала с кажущейся медлительностью масса воды - зе-лёная от тяжести и белая от пены. Внизу она вскипала, как в котле.
   Гул и рёв пульсировали в ущелье, словно кто-то врубил на усиление сотню колонок с диском "Звуки природы. Горная река." А подальше от подножья водопада, за пятачком относительно спокойной воды, её по-верхность снова бурлила вокруг торчащих, словно оскаленные клыки, камней.
   Тимка распрямился. Олег, Борька и Ярослав смотрели на него внимательно и цепко.
  -- Тридцать метров, - Олег пяткой сбил вниз камень - в ту же секу-
   нду он исчез в круговерти;Тимка даже не понял - где. - Десятиэтажный дом... Слабо оттолкнёшься - попадёшь под водопад и ау. А слишком сильно - угадаешь башкой на камни. А если не рассчитаешь и пузом или спиной приложишься - сознание долой и буль... Так как?
  -- А вы сами-то отсюда прыгали? - спросил Тимка, стараясь, чтобы
   голос не вздрогнул. Вместо ответа Ярослав шагнул назад, потом сде-лал короткий прыжок - и Тимка не смог удержаться от испуганного выдоха. Он на миг оцепенел и подскочил к краю уже когда Ярослав ка-рабкался на берег.
  -- Эгей! - крикнул Борька. Ярослав поднял голову и замахал рукой -
   Иду!
   На этот раз Тимка видел всё отчётливо - как удалялось сжатое в комок тело Борьки, а перед самой водой коротко распрямилось, сло-вно выброшенное лезвие ножа - и вошло в реку без брызг. А через нес-колько секунд Борька уже стоял на берегу рядом с Ярославом и они оба махали руками и что-то беззвучно кричали.
  -- Тебе прыгать не обязательно, - нейтральным тоном сказал Олег
   и упёр руки в бёдра. - Ты же гость.
   Тимка посмотрел в его холодноватые глаза. Хмыкнул. Сделал два шага назад.
   И прыгнул...
   ...Ничего не видя и не слыша, кроме, казалось, навечно поселив-шегося в голове гула водопада, он выгреб к берегу, и тут же его вы-дернули на камни в две руки. Ярослав стукнул Тимку по спине и весело спросил:
  -- Ну как?!
  -- Класс! - вырвалось у Тимки. И этот возглас был восторженным и
   искренним. - Давайте ещё!
   Ярослав и Борька дружелюбно засмеялись. Борька сказал:
  -- Гляньте, Олег прыгает.
   Олег стремительно обрушился в воду, вытянутый и целеустре-млённый, как пущенная из лука стрела. Тим подал ему руку; Олег поме-длил и, вцепившись в неё, выдернул себя на камни. Спросил:
  -- Коней умеешь чистить?
  -- Нет, - покачал головой Тим.
  -- Научу, - пообещал Олег. А Борька предложил:
  -- Кто быстрее наверх?! - и сорвался с места первым.

8. ВСЁ НАШЕ ЗДЕСЬ . . .

   Чистить коней оказалось занятием утомительным и интерес-ным. Тим раньше никогда не ездил верхом и, если честно, не предста-влял себе,что кони такие большие. Они и ночью-то показались ему ог-ромными, но тогда он решил, что это в темноте. А тут...
   Олег особенно нежно возился с чёрным конём - тем самым, кото-рого Тим видел на фотке. Гигант замирал, клал красивую голову маль-чишке на плечо и громко вздыхал. Ясно было, что и он в человеке души не чает.
  -- Он тебя любит, - заметил Тим, интенсивно, как было показано, во-
   зивший жёстким скребком по боку рыжей кобылы. Олег вдруг улыбнул-ся открыто и ясно:
  -- Ещё бы. Мы же с ним друг друга от смерти спасли...
  -- Как это? - Тим моргнул. - Правда?
  -- Правда, - кивнул Тим и, поглаживая конскую голову, помолчал. - Ес-
   ли хочешь, слушай. Я расскажу...
   ... - Поэтому ты - Зимний? - спросил Тим. Олег кивнул. - А на са-мом деле как...
  -- Значит, ты ещё не понял, - Олег, присев, поднял конское копыто и
   начал осматривать его. - Я и есть на самом деле Зимний. А всё оста-льное ерунда. Это не моё было имя и не моя фамилия.
  -- А тебе это ну... не странно? - решился спросить Тим.
  -- Что? Имя с фамилией? - усмехнулся Олег.
  -- Нет... Ну, вся жизнь тут вообще.
  -- А что тут странного? Это не тюрьма и не скит. Хочешь - живи,
   не хочешь - переводись куда хочешь или вообще уходи...
  -- Не тюрьма и не чего? - не понял Тим.
  -- Скит, - Олег засмеялся. - Ну, это место. Где монахи-отшельники
   живут, богу молятся и думают, что вымолят себе рай.
  -- А ты в бога не веришь? - продолжал спрашивать Тим.
  -- Верю, - сказал Олег. - Всегда верил, только... - он встал и, поло-
   жив руку на конскую холку (Карьер благодарно фыркнул), посмотрел в глаза Тиму. - Только в нашего бога. Бога воинских дружин, которому не молятся на коленках. Я и раньше так думал, а тут просто увидел, что я не один такой.
  -- Ты язычник, что ли? - добивался ясности Тим.
  -- Я русский, - улыбнулся Олег. - Воин и работник.
  -- Слушай, - Тим сел на край конской поилки и почти с недоверием по-
   смотрел на своего ровесника. - Неужели тебе не было страшно? Я не про то, что там украсть и всё такое... Вообще. С конём, неизвестно куда...
   Олег задумался, селя рядом. Потом тряхнул головой:
  -- Посмотри, что покажу, - сказал он, кладя ладонь на холку Карьера. -
   Пошли наружу, там удобнее.
   Заинтригованный Тим вышел следом. Олег сбросил рубашку, ос-тавшись в одних штанах и быстрым движением - без седла и без узды - буквально взлетел на спину Карьера. Что-то шепнул ему на ухо, пох-лопал по шее и, толкнув пятками, пустил по кругу небольшого конско-

43.

   го дворика. Тим заметил, что кони в деннике выставили наружу голо-вы и покачивали ими, словно одобрительно кивали.
   Олег вдруг сделал стойку на руках, выпрямился ногами в небо... неуловимым поворотом оказался лицом к хвосту и сел. Повернулся бо-ком - обе ноги на одну сторону. Карьер перешёл в рысь. Олег снова пе-ревернулся лицом к голове коня - но сидя с одной подогнутой ногой. Сел нормально. Рывком встал на конской спине, раскинув руки, сделал "ласточку"! Раз - и он лёг на живот, обнимая руками конскую шею, све-тлые волосы смешались с чёрной гривой. Тим от удивления самым на-стоящим образом открыл рот, сам того не замечая. Это было не про-сто мастерски, это было ещё и просто красиво. А Олег на рыси соско-чил наземь, немного пробежал рядом с Карьером и, остановив его, улы-бнулся:
  -- Видишь? - он погладил храп коня. - Разве можно его на колбасу?
   Это всё равно как... как человека. Даже хуже. Человек - он хоть пони-мает, он кричать может, бороться... А они же, - пальцы Олега пере-бирали гриву, Карьер закрыл глаза и уткнулся мордой в грудь мальчиш-ки, - они людям верят. Куда человек ведёт, туда и идут. Хоть на пуш-ки. Хоть на пулемёты. Хоть на танки. Хоть на колбасу... Коней и со-бак просто так убивать нельзя. Они должны или на войне гибнуть, или от старости умирать, в почёте и спокойствии. Как люди... А тут приехали эти... - Олег скривил губы. - С-сытые гады. Когда первый раз появились,а я узнал, зачем - я на них с вилами бросился. Скрутили, вра-чи приехали, мне аминазин вкололи, чтобы не рыпался,я чуть не помер в машине, доза-то взрослая была... А сейчас я бы их просто убил.
  -- Вообще-то это незаконно, - Тим тоже подошёл и начал гладить
   конскую морду. - Ну. Вообще всё это.
  -- А что такое закон? - спросил Олег. - Кто его выдумал, кто принял
   - они по нему живут? По какому закону всё дерьмо - в большом ассор-тименте и почти бесплатно, а за всё хорошее надо отстёгивать? За спорт, за отдых, за учёбу, за лечение? И в каком законе сказано, где таким, как я, взять деньги на это? Остаётся воровать и сидеть, си-деть и воровать... Или ещё в армию записаться, чтобы тебя телик грязью поливал, а потом за какую-нибудь нефть твои кишки на кол намотали... Я знаешь ещё почему коня украл? Потому что наши мале-нькие плакали. Они на конюшню на эту каждый день бегали. Даже не покататься, просто постоять и посмотреть. А когда им сказали, то все плакали. Даже те, у кого я и слёз-то раньше не видел. Ну и поду-мал - спасу хоть одного... Пусть будет сказка про то, как мальчишка ускакал с конём в какие-нибудь счастливые края... - Олег улыбнулся. - В детдомах много таких сказок, их даже старшие рассказывают... Я и не знал,что правда доскачу до таких краёв... А закон, Тим - это протез совести. У кого она есть - тому законы не нужны, даже самые лучшие. И самый лучший протез - это всё равно не рука и не нога...

У них есть трибуна - писать нам законы.

У нас есть таланты, лачуги, иконы.

   Это дядя Слава так говорит. Я не знаю, чьи стихи, но всё точно. И ещё я знаю, что вот всё это, - Олег повёл рукой вокруг, охватывая не только конский дворик, не только Светлояр, но и всё вообще, до гори-

44.

   зонта и за горизонт, - наша земля. И всё тут. У меня раньше никогда ничего своего не было. А сейчас есть целая страна. И я за неё безо всяких правил, законов и конвенций любому глотку порву, - просто и без пафоса закончил Олег.
   Тимка во все глаза смотрел на своего ровесника. Ему не вери-лось, что это бывший детдомовец, так спокойно и взвешенно говорил Олег, только глаза чуть блестели. И Тим вдруг спросил:
  -- А ты рисовать умеешь?
  -- Там нет моих картин, не умею я рисовать, - признался Олег, поняв,
   о чём думал Тим. - Я только Олеське для одной позировал немного... А так я пою хорошо. У меня даже компакт-диск есть. Ну, всего триста экземпляров, - вздохнул он. - Тут, в наших местах, разошёлся... на лю-бителя... Давай заканчивать, уже обед скоро.
  -- Ой, правда! - Тим посмотрел на часы. - А как ты узнал?
  -- Чувствую, - пожал плечами Олег.
  -- А после обеда что делать? - полюбопытствовал Тим.
  -- Ну... если не наказан и ничего срочного нет, то вообще-то свобод-
   ное время, - Олег начап приводить всё в порядок, Тим помогал ему. - А так боевая подготовка, тренинг. Это добровольно, но кто ж откаже-тся? Ну а ты что хочешь можешь делать, ты же гость...
  -- Ну и что, что гость, - вдруг обиделся Тимка, - подумаешь - "го-
   ость"! Ну и что?
  -- Да ничего, ты что? - удивился Олег. - Хочешь - давай с нами, кто
   против-то? Ты же прыгнул с откоса... Ну, пошли.
  -- А то коленками на горох поставят? - ядовито спросил Тим, ставя
   в угол веник.
  -- Да нет. - засмеялся Олег, - просто вымыться ещё нужно успеть.
   Мальчишки вышли наружу,в жаркий летний день, где не осталось и воспоминаний о ночном дожде. Заречные дали плавали в знойном ма-реве, подсечённые у горизонта зыбкой прозрачной полосой миража, ка-кие бывают в летние дни над асфальтовыми дорогами. Небо было бе-лёсо-голубым, как старые джинсы. Олег прищурился на солнце и зас-меялся, потягиваясь:
  -- Ух, здорово!.. А вон,смотри,Свет скачет, - и, видя, что Тим не по-
   нимает, пояснил: - Ну, Светлов Владька, он утром, за завтраком, так-ой весь в коже сидел... Ловушки ездил проверять. Лихо скачет, почти как я!
   Тимка опять приоткрыл рот. По луговине около дороги, ведущей к главным воротам, скакал галопом всадник на большом рыжем коне. Конь шёл, казалось, не касаясь копытами земли, а фигура всадника ви-делась спаянной с седлом в единое целое, только белые почти волосы, перехваченные какой-то лентой, вились за спиной. Опустив правую ру-ку,мальчишка придерживал пальцами левой узду. По бокам неслись два лохматых могучих пса, и вообще от всей картины на Тимку дохнуло чем-то, похожим на приснившийся ему в лесу странный сон.
  -- Он тоже сюда прибежал, только три года назад, - сказал Олег, от-
   кровенно любуясь всадником. - Там такая история была... Его мамаша взбесилась, выскочила замуж второй раз, за татарина. Да и фик бы с

45.

   ним, только татарин очень непростой оказался. Такие порядочки за-вёл... А мамаша - как у них, у баб, бывает - глядит на него влюблён-ными глазами и ничего не замечает... Свет начал бунтовать. Из до-ма уходил, в скинхеды ударился... Такой шум был, даже на телевиде-ние эта история попала, к этому - к доктору Курбатому, который мозги людям лечит. Тот пригласил к себе в передачу такого кренделя толстого, Засмолова, профессора, который книжку написал - "Твой друг презерватив" для подростков, - Тимка хихикнул, Олег тоже зас-меялся. Короче, мамаша по телефону эту историю рассказала, они там вдвоём долго гнули про толерантность и терпимость, потом посоветовали маме устраивать своё счастье без оглядки на сына, а ему потихоньку подсовывать книжки и кассеты с пропагандой вели-кой татарской культуры, чтобы он утихомирился. Хренотень, коро-че, да и где такие книжки и кассеты найти, если у них вся культура... - и Олег издал губами мерзкий звук. - В общем, Свет сперва притих, как его на всю страну ославили. А тут этот отчим начал к нему подка-тываться: ислам религия победителей, да не стоит ли, сынок, тебе подумать об истинной вере... Мамашу он вообще охмурил по полной, она только кивает и улыбается: слушай, сынок, он знает... И в один прекрасный день собрался Свет наш солнышко и отчалил в даль све-тлую. Три месяца бродяжничал, потом на БАМе услыхал про нас и по-пёр пешком по тайге. Я сам-то тогда тут, конечно, не был, но расска-зывали, была картина. выходит из леса парень в остатках джинсов и куртки, босой и грязный, как трубочист, а на плече - рысья шкура. И так по-хозяйски в ворота - стук! Кто-кто в теремочке живёт, в общ-ем... По дороге на него рысь напала, он её складным ножом зарезал, ты представляешь?! Ну как его было не принять?
   Володька Светлов по прозвищу Свет соскочил с коня на рыси, про-бежался рядом,останавливая его и, отпихивая заскакавших рядом псов ладонями, крикнул младшим мальчишкам:
  -- Не стойте, не ждите, я сам вычищу!
  -- Да что мы,тебя ждём,что ли?! - возмутился Олег. - Вообще стар-
   шие охамели, думают, что все для них живут! Пошли, Тим!
   Свет нагнал их обоих, облапил за плечи и стукнул головами - не-сильно, со смехом:
  -- Не дуйтесь, ну?! Смотрите, какой день! - и, насвистывая, пошёл к
   конюшне, куда уже сам собой ушагал его рыжий.
  -- Не только ловушки проверять ездил, - определил Олег и подмигнул
   Тимке: - К девчонке к своей, в Христофоровку.
  -- Деревня, что ли? - уточнил Тим.
  -- Ага, - Олег кивнул. - Староверческая, километров пятнадцать от-
   сюда. Мы с ними дружим семьями... Э, Свет! - крикнул он следом. - Как она? От двора не отказала?!
  -- Всё наше здесь! - отозвался, не поворачиваясь, Свет. Легко подп-
   рыгнул, схватился руками за переруб конюшни и выжался на нём в "уго-лок", из которого и спрыгнул, раскачавшись, куда-то в глубину.
   Там заржали и зафыркали кони...
  

46.

9. У ДОРОГИ ЕСТЬ НАЧАЛО . . .

   Тим проснулся где-то за полчаса до общей побудки. Обычно за ним этого не водилось - он спал "до упора", как кто-то выразился - но сейчас Тимка открыл глаза и уставился в потолок, по которому уже неспешно начинал ползти солнечный квадрат. Спальню построили когда-то с хитрым расчётом - чтобы в летние дни солнце начинало в неё заглядывать как раз ко времени подъёма.
   Когда Тимка несколько дней назад впервые заглянул в общий спа-льник мальчишек, то удивился тому, насколько он просто обставлен. В сущности (если не считать всё той же искусной резьбы), тут всего и было-то, что двухъярусные кровати, да намертво пристроенные к стене лавки-сундуки для одежды и вообще вещей. Только позже Тимке объяснили: в спальник вообще днём заходить не рекомендуется, тут только спят и больше не делают вообще ничего. Для всего остально-го есть другие комнаты. Тимка сперва очень удивился, но потом поду-мал, что это вообще-то разумно.
   Двухъярусных кроватей было восемь, и заняты не все. На нижних секциях спали младшие. Под Тимкой, например, проживал семилетний Мирослав, которого вместе с сестрой-близняшкой дядя выменял год назад на водку у родителей.
   Так, подумал Тимка, а чего это я проснулся? Вроде бы никуда ра-ньше остальных не надо. И лёг, как всегда. По дому, что ли, соскучил-ся? Только вчера, когда они с Олегом проверяли энергетические вет-ряки, снабжавшие Светлояр электричеством, звонила мама, поговори-ли... Да и не скучал Тимка по дому.
   Он вздохнул, выпростал руки из-под одеяла (всё та же шкура; ок-на в спальнике не закрывались летом круглые сутки и под утро быва-ло - если просто так - свежо!) и прислушался. Большинство мальчишек спали спокойно, но иногда кто-то принимался постанывать, а кто-то разговаривал во сне, это Тимка уже знал. Правда сейчас было тихо - та особенная тишина, которая предшествует подъёму. Тимке нача-ло хотеться есть. Есть он тут хотел всё время, хотя кормили в Све-тлояре убойно по количеству и вкусности. Может быть, потому что за все свои четырнадцать лет Тимка никогда столько не работал - чисто физически,просто руками (и ногами,и поясницей, и плечами). Пе-рвые три дня у него буквально всё болело и вставать получалось то-лько "через не могу". Потом прошло...
   Да, ну а чего он всё-таки проснулся? Тимка вскинул к глазам руку - и усмехнулся. Часов не было, часы лежали вместе со старой одеждой в одном из сундуков...Здешние мальчишки и девчонки - не все,а те, кто тут пожил достаточно долго - умели каким-то непостижимым образ-ом определять время просто так, неким чутьём, с точностью до ми-нуты. Они вообще много умели довольно странного, Тимка уже устал удивляться и перестал мечтать, что и у него тоже начнёт получа-ться тоже. Хотя Олег убеждал, что начнёт, сам не заметишь... Но часы Тимка носить перестал просто потому, что не хотел выделять-ся. По этой же причине и к дяде пристал, чтобы перевёл его в общий спальник и нашёл одежду, как всем. Дядя хмыкнул, буркнул: "Может, тебе ещё татуировку... как у всех ?" - но одежду нашёл, и нож отыс-

47.

   кался. И сапоги. Тимка носил их, потому что босиком получалось плохо, ноги не терпели, особенно если бежать куда-то...
   Татуировка... У младших её не было. Борька, например, всего на год младше Олега и живёт тут дольше намного, а татуировки нет. А у Олега есть. Тимка повернулся на бок. Через узкий проход на верхней секции спал Славка Найдёнов. Его холод явно не донимал - он вылез из-под одеяла до пояса и на плече отчётливо синели линии. Ничего об-щего ни с готической, ни с уголовной наколкой... Точно,Тимка был прав в первый раз, когда подумал - больше всего похоже на украшения руко-ятей славянских мечей. Он спрашивал пару раз, но ответов не полу-чал - разговор уходил в сторону. Это было само по себе необычно - тут все открытые и разговорчивые...
   Тимка вздохнул и отвёл глаза. Он уже убедился, что на здешних нельзя смотреть пристально, даже если они спят или не видят тебя - обязательно почувствуют...
   Так, ну а чего он проснулся-то?!
   И тут он сообразил. Мирослав внизу тихонько хныкал. Всё-таки хныкал, но так тихо, что сперва Тимка и не расслышал этого звука за общим сопением.
   Тимка свесился вниз.Мальчишка скорчился под одеялом и вяло во-зился,словно от кого-то отпихиваясь рукой.В его хныканье, сперва не-членораздельном, абсолютно отчётливо прорезались слова: "Не хочу, не надо... пусти, не надо..."
   Тимка вздохнул и мягким прыжком соскочил вниз.Мирослав продо-лжал возиться и жалобно хныкать;Тим откинул одеяло с его лица и ле-гонько подул в лоб - мама говорила, что от этого плохие сны уходят. Распрямившись, усмехнулся - да, если бы кто видел, как он забеспокои-лся из-за какого-то сопляка...
   Мирослав между тем открыл глаза - явно толком не просыпаясь - увидел Тимку, длинно вздохнул, закрыл их снова и устроился поудоб-нее, засыпая. Тимка усмехнулся опять и, встав, поправил на младшем одеяло, пробормотав: "Чудо, блин..." - а когда распрямился, то увидел, как со своей кровати соскакивает Олег.
   - Ты чего вскочил? - шёпотом уточнил он у Тимки.
   - Да вон хныкал чего-то, - Тимка кивнул в сторону Мирослава, - я и проснулся... Да и вообще пора.
   - Пора, - согласился Олег. И неожиданно увесисто, но дружелюбно ткнул Тимку в плечо...
   ...За завтраком было шумней, чем обычно, но такая атмосфера Тимке нравилась. Он даже подумывал, что дома станет скучать есть один. Олег и Славка Бесик по прозвищу Бес сидели одетые в кожу для верховой езды.Тимка понял, что они куда-то собираются - и ему очень захотелось с ними. Но проситься Тимка не решился, чтобы не подума-ли, будто он отлынивает от общих работ - и сильно удивился, когда дядя Слава, подозвав его во время завтрака, предложил вполголоса:
   - Не хочешь с ребятами съездить в лес?
   - Хочу! - несолидно вырвалось у Тимки раньше,чем он сообразил, что это звучит по-детски. Тогда он поправился солидно: - Если можно и ес-ли я тут не очень нужен.

48.

   - Очень нужен, - заверил дядя, - но у тебя ещё ни одного выходного не было, а ты всё-таки в гостях...
   Упоминание о гостях уже в который раз почему-то покоробило Тимку, но он только спросил:
   - Надолго едем?
   - Не очень, - покачал головой дядя, - дня на три-четыре... Зима подс-кажет, как собраться. Давай иди... Иди-иди, ребята ждать будут!

* * *

   Тим не спросил, куда они собираются ехать.Собственно, это его очень мало интересовало - да не всё ли равно?
   Олег сидел на своём неизменном Карьере - Тимка ни разу не видел его верхом на каком-то другом коне, хотя ухаживал Олег за всеми без вопросов.Бес оседлал Беса - не шутка,под Славомиром оказался такой же шустрый и наглый рыжий жеребец, каким был его всадник. Не рыж-им, конечно, а шустрым и наглым...
   Тимке выделили того самого коня, на котором он учился ездить - тоже рыжего, но спокойного и какого-то доброжелательного (если можно так сказать о коне) жеребца по кличке Рокот. Седлать и вооб-ще готовить средство передвижения Тим уже умел очень неплохо, но оказалось, что на этот раз на коня надо навьючить ещё две тяжелее-нькие сумки с овсом - это раз. Два - ещё две сумки, поменьше, но то-же нелёгких - с человеческим хавчиком.Большую фляжку с водой - три. Свёрток из мехового одеяла - четыре. После того, как всё это было закреплено по своим местам (на седле каждая вещь крепилась очень точно и рассчитано), Тимка обратил внимание, что там же - у седла - у Олега крепится копьё-рогатина и топор, а у Беса - лук со снятой тетивой, колчан и тоже топор. Обидеться Тим не успел, хотя и соби-рался уже, потому что Олег сказал ему:
   - Сходи к дядь Славе, он ещё кое-что даст - и тебе, и нам.
   Тим уже знал, что в Светлояре много старинного холодного ору-жия - и не для коллекции, а потому что им пользуются. Известно ему было и то,что есть огнестрельное,хотя стрелять из него Тимке ещё не доводилось. А тут дядя совершенно спокойно передал Тимке ещё один топор, арбалет, сказав: "Это тебе," - а потом достал из шкафа (дело происходило в его "кабинете") три ремня, на которых висели большие неуклюжие кобуры, а из гнезд выглядывали донца гильз.
   - Револьверы, - в ответ на непонимающий взгляд племянника, непра-вильно его истолковав, пояснил дядя. - Это "гномы", пятизарядные крупнокалиберные... на всякий случай.
   - И что... - Тим переступил с ноги на ногу. - Мне что... их прямо так и брать?
   - Угу, - кивнул дядя и,пожелав счастливого пути,утерял к племяннику всякий интерес, подсел к компьютеру и углубился в Интернет.
   Всё ещё в прибалделом состоянии Тим вернулся к ребятам. Олег, уже сидя в седле, рассматривал заречные дали. Бес бурно прощался с Веркой Незнамовой, своей девчонкой (про себя Тим думал, не рано ли ему - в одиннадцать-то лет! - и ей - в десять! - мыслить такими ка-тегориями) и в результате оказался в седле последним, передав рево-льверы ребятам. Те не стали подпоясываться, закрепили ремни на сё-

49.

   длах.
   - Ну всё, поехали, - Олег несколько раз толкнул Карьера пятками.
   - Слушай, - Тимка разобрал поводья. - А всё-таки - куда едем-то?
   - Да много куда, - ответил тот, уже с конского хода поворачиваясь. - Но первым делом - в Христофоровку. Давай за мной...
   ...За огнём Перуна свернули налево. Тимка никак не мог привык-нуть к тому, что этот огонь поддерживают постоянно и всерьёз, не для игры и не для шутки, но это было так - пламя горело всегда. Тро-пинка увела вниз, сделала поворот и влилась в относительно наезжен-ную дорогу, свернувшую в лес, под наглухо сомкнувшиеся кроны дере-вьев. Тут опять шёл явный подъём, и Тимка вспомнил слова лётчика дяди Аркаши: "Тут вся земля, как сморщенная скатерть..." Похоже. Сопка за сопкой, лес переливами, как... как море. Избитый эпитет, блин, но правильный. И ни на чём, кроме коня, тут не проедешь - ну, разве что на одиннадцатом номере, на своих двоих... Никакой вездеход тут не пройдёт, бесполезняк.
   И всё-таки странно ездить верхом. Никогда не чувствуешь себя одиноким, ходят под седлом могучие мышцы, конь пофыркивает - ка-чайся себе в вышине. Скучно? Медленно? Да нет, не так... Скучно - ес-ли не уметь глядеть по сторонам. Медленно - если привык спешить за ненужным... Опа, откуда у меня эти мысли?! Впереди ритмично по-качивалась обтянутая кожей спина Зимы, ходил круп Карьера с ритми-чно машущим хвостом, расчёсанным волосок к волоску. Бес сзади нас-вистывал, передразнивая какую-то пичугу в кроне кедров.
   И вообще всё хорошо. Тимка именно так и подумал и сообразил, что это правда - хорошо. И, едва он об этом подумал - как раздался голос Олега.
   Зима и правда здоров пел, не врал, когда говорил про записанный диск. Кстати, сперва Тимка аж обалдел, когда услышал, что и как в Светлояре поют - тут пели народные песни, которые у любого зна-комого Вальки вызвали бы неприличный гогот и приколы. Сперва он и сам почти так же отреагировал (не вслух, правда), но... только до то-го момента, когда дал себе труд вслушаться...
   - Ясный сокол на снегу -
   Одинокий, как и я... - звучно выводил Олег,подбоченившись в седле, и Тимка даже сморгнул, чтобы пропало излишнее очарование картиной - словно из исторической книжки:
   - Перед вами я в долгу,
   Мои верные друзья...
   Может быть, потому что то, о чём пелось в этих песнях, можно было себе представить - и в этих картинах была какая-то загадка, тайна, красота. И Тим признавался себе, что ничего подобного не мог-ло произойти с тем, что он слушал раньше. Любовь?.. В текстах, под которые он прыгал на дискотеках, о любви было на каждом слове. Но сейчас ему вспомнилось, как пела один раз за работой Милка Тишкова, девчонка Найдёна:

Говорит ему молода жена

(Этих слов из души не вырубишь!):

"Ты продай меня - да купи коня!

50.

Врагов выгонишь - меня выкупишь!"

   Он вздрогнул - Олег пел, и эта картина отчётливо вставала пе-ред глазами:
   - Ясный сокол в небесах...
   Вдоль обрыва - волчий след...
   Нет дороги мне назад -
   Только степь, да лунный свет... - и ещё раз, взлетев голосом на кА-кую-то недосягаемую высоту:
   - Ой - нет дороги мне назад!
   Только степь -
   да лунный свет!(1.)
   А может быть, подумал Тимка, такие песни понравились бы мно-гим, если бы их почаще пели и - как это? - пропагандировали? Ведь красиво же! Степь... Луна светит, снег синий - и след волка на краю обрыва. И - никого нигде, только одинокий всадник... Жутко - и краси-во...
   Олег допел, оглянулся ловким движением и крикнул:
   - А ну!... - и грянул совсем другое:
   - Как на горке - ой да на пригорке... - и Бес поддержал с энтузиазмом:
   - Как на горке - ой да на пригорке! - и они рассыпали песню на два го-лоса:
   - Стоял бел шатё... ео... орик,
   Стоял бел шатё... ео... орик!
   Как из этого - да из шатрочка,
   Как из этого - да из шатрочка!
   Как из этого - да из широка,
   Как из этого - да из широка ...
   А Тимка покачивался в седле, улыбался и шёпотом подпевал вре-зающийся в память рефрен - с перекатами, как здешние леса на соп-ках - и думал, до чего всё хорошо начинается...
  
  

10. ОККУПАНТЫ И СЕКТАНТЫ .

   Тайга отступила неожиданно и резко.Только что скакали рысцой по чернолесью среди кедров почти незаметной тропинкой - и вдруг оказались в настоящем поле с аккуратными рядами не чего-нибудь, а помидорных кустов. Тим даже прибалдел, настолько странным был пе-реход. Впереди виднелся дом - одноэтажный, но с надстройкой... как её... а, мезонин! Слышалось бодрое собачье гавканье. Но на деревню всё это не очень походило, да и вообще пейзаж странным образом от-давал чем-то нерусским. Европейским, скорее уж. Тимка не взялся бы объяснить, почему ему так кажется, но ощущение такое имелось.
   Спросить он ничего не успел. Откуда-то сбоку появился всадник на рослом белом коне. Одетый не столь экзотично, как мальчишки - просто в джинсы и свободную рубаху плюс сапоги - молодой мужчина, плотно сидевший в седле, приветственно помахал рукой, широко улы-бнувшись:
   - Хало!
   _____________________________________________________________________________________________
   1. Текст песни - группы "Любэ".

51.

   - Хало, херр Науман! - весело крикнул Олег, и Бес тоже замахал ру-кой:
   - Хало! Айн шёнэр так ист хойтэ, херр Науман!(1.) - а Олег показал на окончательно растерявшегося Тимку и представил его:
   - Это Тим Бондарев, наш... друг. Тим, это господин Гюнтер Науман, фермер.
   - Не фермер, а кулак, - поправил немец (?!) и показал крепкий загоре-лый кулак. - Хорошее русское название - кулак! Добрый день, Тим.
   - Добрый день, - кивнул Тимка, с интересом рассматривая Наумана. Теперь он заметил, что у передней луки седла торчит приклад ружья, в чехле висящего вдоль конской ноги.
   - Заезжайте, - предложил немец. - Магда и мальчишки будут рады вас видеть, да и обед скоро.
   - Заедем! - оживился Бес. - А на обед печенье будет?
   - У Магды спросишь, - предложил немец.
   - Заедем, а? - просящее сказал Бес, обгоняя Тимку и пристраиваясь рядом с Олегом. - Ну всё равно обедать,так хоть не в лесу... и сэконо-мим... Ну, продукты.
   - Обжора, - хмыкнул Олег. - Ну, поехали.
   - Уррраа!!! - гаркнул Бес и загорланил: -
   - Майне кляйне
   Поросёнок
   Вдоль по штразе (2.)
   Побежал! Поехали скорей, печенья остынут!
   И первым галопом поскакал к дому. Науман зарысил следом, но Тим, видя, что Олег не спешит, тоже не стал гнать, а поехал рядом.
   - Он что, правда немец? - немного недоверчиво поинтересовался он у мерно качающегося в седле Олега. Тот кивнул:
   - Настоящий... Подожди, он сам всё расскажет... если захочет.

* * *

   Правосудие Германии гуманно к детям и подросткам. Порой - да-же излишне. Этого никто не может отрицать. Но летом 1995 года суд земли Бранденбург расписался в своём бессилии в отношении че-тырнадцатилетнего Гюнтера Науманна, единственного ребёнка в се-мье одного из высших чиновников мэрии города Потсдама, объявив, что в развитии мальчика прослеживается отчётливая социопатоло-гия.
   За последние два года обычный немецкий мальчик превратился - безо всяких видимых причин! - в ужас школы и всего района прожива-ния. Бесчисленные драки были самым безобидным его развлечением. Гюнтер пять раз угонял машины, причём последний раз - из заперто-го гаража, взломав его. Курил каннабис. Бил магазинные витрины. Ко-нчил тем, что в драке пырнул заточкой своего ровесника и, пытаясь сбежать из города, ограбил собственного отца. Никакие меры воздей-ствия, включая трёхмесячный домашний арест, результатов не дава-ли - Гюнтер становился только злей и неуправляемей.
   Во время последнего разбирательства в суде, подчиняясь прика-
   _____________________________________________________________________________________________
   1. Привет! Сегодня чудесный день, господин Науман! 2. Русско-немецкая бессмыслица: майне кляйне - мой маленький, штразе - дорога.

52.

   зу объяснить, что с ним происходит и что послужило причиной его по-ведения, мальчишка встал и громко сказал с вызовом: "Мне скучно!" - после чего запулил в почтенный суд трёхэтажной сочной руганью с поминанием господа бога, девы Марии и мамаш судейских с их собака-ми и свиньями.
   Единственным выходом в таком случае оставалось помещение подростка в исправительное заведение для несовершеннолетних уже на серьёзный, настоящий срок заключения. Науманы были в простра-ции - даже не столько из-за судьбы сына, сколько из-за того, что по-добное развитие событий в корне подрубало их карьеру в мэрии... Её и так нелегко было сделать - для этого пришлось переехать из родных западных земель, сдав в дом престарелых бывшего офицера СС Валь-тера Наумана, деда Гюнтера - иметь такого отца для герра Наума-на-старшего было просто неприлично...
   Но именно в этот момент один из чиновников мэрии, стремясь угодить своему начальнику, раскопал где-то бумаги по русско-герман-ской программе, начавшей действовать пару лет назад. Программа предусматривал нечто вроде трудотерапии - высылку "трудных" ге-рманских подростков в отдалённые районы России для их перевоспи-тания вдали от соблазнов больших городов. За подобную возможность ухватились обеими руками - сын и в тюрьму не попадёт и в то же вре-мя не будет больше угрожать карьере родителей...
   На вокзале Потсдама Гюнтера Наумана с сопровождавшим его социальным работником (выглядевшим куда более уныло, чем мальчи-шка!) провожал только худой старик с глубоко посаженными недобры-ми глазами. Если бы отец и мать присутствовали тут, они бы пора-зились тому, как нежно их неуправляемый сынок прощается со стари-ком...
   Через две недели Гюнтер оказался в Христофоровке, где его при-бытие восприняли с потрясающим равнодушием.
   За два года, на которые был "осуждён" Гюнтер, сменилось пять социальных работников. Они просто сбегали, не выдержав условий су-ществования. Но малолетний "фашист", как окрестили Гюнтера зде-шние пацаны, всех поразил. Он научился болтать по-русски. Своими руками грубо, но надёжно отремонтировал выделенный дом на околии-це. Выучился охотиться. Не брезговал никакой работой по хозяйству у соседей, подмечая всё, что они делают - как ходят за скотом, как работают на огороде, как обращаются с немногочисленной техникой. Скопив денег, завёл свой скот - и местные поразились, как всё ладно получается у белобрысого, похожего на местных пацанов худощавого мальчишки с мрачным взглядом. Он хорошо учился в школе. И только когда приезжали проверяющие, становился почти прежним, откровен-но демонстрируя нежелание иметь дело ни с русскими, ни с германски-ми чиновниками.
   Когда вышел его срок, Гюнтер отказался уезжать. По законам ФРГ он считался уже самостоятельным и остался в Христофоровке. Именно тогда он с разрешения местных властей начал строить собс-твенный дом - и за два года почти закончил стройку.
   Потом пришлось уехать - Гюнтеру надо было отслужить в ар-

53.

   мии. Отбухав в парашютистах полтора года, он даже не заглянул до-мой. Вместо этого заочно потребовал у родителей выплаты ему доли наследства согласно германским законам, здорово их обобрал, взял под мышку старого деда, оформив над ним опеку, под другую подхва-тил восемнадцатилетнюю Марту Фогель, с которой познакомился во время службы - и отчалил в Россию.
   В Христофоровке его возвращение восприняли с энтузиазмом. В последующие три года в перерывах между сельхозработами они с Ма-ртой настрогали троих сыновей - Зигфрида, Вильфрида и Германа - и развернули собственное хозяйство; наотшибе, но недалеко от дере-вни. Работа у немцев в руках буквально кипела - поражались даже не-пьющие, некурящие и работящие староверы. Старый Вальтер Нау-ман с одним из местных дедов - последним оставшимся ветераном - сначала шокировали всю Христофоровку, всерьёз подравшись палками под нечленораздельные, но боевые выкрики на двух языках, а потом не-ожиданно стали лучшими друзьями и проводили вместе чуть ли не всё время - то покуривая самосад, то потягивая самогон, то на реке с удочками, а то и просто где-нибудь на лавке, ведя сердитые разгово-ры, ещё не раз кончавшиеся перебранкой и клятвами больше никогда друг к другу не подходить. В 2005 году, летом, бывший член преступ-ной организации ЭсЭс, трижды раненый и дважды награждённый Желе-зными Крестами, зверски искалеченный во французском плену (ему пе-реломали половину рёбер и перебили руки и ноги) экс-гауптштурмфю-рер Вальтер Науман во время очередной рыбалки умер на руках плачу-щего кавалера Ордена Славы, дважды раненого бывшего сержанта ударно-штурмового батальона Кузьмы Макаровича Шилова. Просто от старости, мгновенно - остановилось сердце. А через месяц умер и старик Шилов - умер во сне, за день до этого обронив родне спокойно: "Ну и хватит уж. Всё равно боле и нету никого, кто видал-то..."
   Но это было, пожалуй, единственное печальное событие в жизни семьи Науманов в России...
   ...Обед в самом деле получился великолепным - Тимка не мог ре-шить, где он был лучше, в Светлояре, или тут. Очень красивая и тих-ая Марта с удовольствием смотрела, как едят гости. Трое крепких белобрысых мальчишек - пяти, четырёх и трёх лет - сидели за сто-лом вместе со всеми и буквально поразили Тимку тем, что церемонно благодарили (даже младший!) за обед и просили разрешения выйти из-за стола. Правда, это нее помешало им тут же устроить на заднем дворе возню с Бесом (человеком), да такую, что Марта с беспокойст-вом поглядывала в окно.
   - Филен данк фюр аллес,(1.) - тем временем поблагодарил Олег и, под-нявшись, чуть поклонился.
   - Кайнэ урзахэ,(2.) - тихо ответила женщина и - Тимка обомлел - сде-лала такой полуприсед, который называется "книксен". Гюнтер, на-ливший себе домашнего пива, захохотал:
   - Ладно тебе, Марта, а то новенький решит, что у нас в семье фео-дальные порядки!
   _____________________________________________________________________________________________
   1. Большое спасибо за всё. 2. Не за что. (нем.)

54.

   - Большое спасибо, всё очень вкусно было, - поблагодарил Тимка, и женщина улыбнулась:
   - Мне доставляет удовольствие вести себя именно так, - тщатель-но выговаривая слова, сказала она - совершенно правильно и в то же время очень по-иностранному. - Я рада, что вам понравился обед. При-ятного аппетита.
   ...Историю Науманов Тимка услышал, когда вместе с хозяином и Олегом осматривал ферму. Видно было, что Гюнтер рад показывать её бесконечно, тем более - новому человеку. Но Тимку интересовало не столько это, сколько другой вопрос, который он и задал, когда они втроём были на конюшне и Олег отвлёкся на какую-то кобылу, кото-рая скоро должна была жеребиться:
   - Господин Науман, - нерешительно спросил он у немца, который стоял, облокотившись за спиной руками на перекладину ограждения и рассматривал небо, - а всё-таки... почему вы уехали?
   - Иногда приходится покидать Германию, чтобы остаться немцем, - сказал Гюнтер и сощурился. - Ты не представляешь себе, парень, до чего там душно. По всей Европе. Мы перестали быть людьми, парень. В стремлении жить как можно лучше мы потеряли что-то... - он щёл-кнул пальцами. - Что-то такое,что знали наши предки. Что знал даже мой дед.Мы моем тротуары наших городов шампунем,но спокойно смо-трим на то, как отцы спят с дочерьми. Мы ходим в церковь каждое во-скресенье,но в наших церквях венчают мужчину с мужчиной, и это в по-рядке вещей. Мы живём среди изобилия, но не замечаем,что каждое по- следующее поколение развращённей и малочисленней предыдущего. Когда русские завидуют нам, они чаще всего не знают, чем завидуют. За великолепным фасадом нашего европейского дома - комнаты бор-деля и пыльные коридоры, в которых слоняются сумасшедшие.А за по-рогом жадно ждут толпы чужаков - ждут того часа, когда мы оконча-тельно ослабеем. Тогда они ворвутся и зальют комнаты нашего дво-рца кровью детей и проституток, святых и воров, воинов и витий - без разбора... - Гюнтер улыбнулся. - Я говорю непонятно?
   - Я понимаю, - возразил Тимка. - Может, не всё... но смысл понимаю. Но почему в Россию?
   Вместо ответа Гюнтер процитировал:
   - Коли спорить - так уж смело,
   Коль стоять - так уж за дело,
   Коль рубить - так уж сплеча,
   Коль ругнуть - так сгоряча... Это про вас и это правда... даже если вы сами перестали это замечать. Я хорошо узнал русских. Ещё до мо-его первого приезда сюда.Дед рассказывал. Он месяц был в вашем пле-ну. Когда летом сорок первого ваши отбили Ельню, он со своими людь-ми защищал кинотеатр. Была страшная резня. Один день на Восточ-ном фронте, говорил он - всё равно что месяц на западном, против янки. Его ранили штыками, несколько раз. Он заполз под лестницу и приготовился взрываться. Граната не сработала. Ваши вытащили его в санбат. Дед тогда уже неплохо знал русский... Несли вместе со своими и говорили: "А ничего, ничего, терпи, фашист..." И один всё жалел, что не убил деда в бою - на раненого, говорил, не поднимается

55.

   рука... В санбате медсестра не стала срывать с него повязки, хотя он приготовился, что так и сделают. Сняла аккуратно, как со свое-го... И ваш боец, лежавший рядом, сказал: "Вы уж перевяжите его сна-чала, он тут чужой, ему и покричать не в облегчение..." Подлечив-шись, дед сбежал... - Гюнтер усмехнулся. - И его мои родители броси-ли в доме престарелых, потому что его прошлое могло помешать их карьере... Здешние мальчишки избили меня на первый же день знакомс-тва. А уже через месяц я понял, что такое настоящие друзья, парень. У нас дети почти не дерутся. Приличные дети; я приличным не был. Но и друзей ни у кого нет. У приличных, я имею в виду. Но я не желал и не желаю быть приличным. Я хочу быть немцем. А это возможно то-лько в России. И я уехал сюда.Уже не как оккупант, не как мой дед. Про-сто как немец, который хочет, чтобы немцами были его дети... - Гюн-тер помолчал полминуты и окликнул Олега: - Эй! Я вижу, вы собирае-тесь сейчас дальше скакать?
   - Ну вроде того, - Олег подошёл, поскрипывая кожей куртки.
   - Задержитесь минут на десять? - Олег поднял бровь,и Гюнтер объ-яснил. - Споёшь. Я гитару принесу.
   - Десять минут, - согласился Олег и подмигнул Тимке.

* * *

   - Христофоровка, - сказал Олег и поднял руку, став похожим на откосе на памятник самому себе. Бес, не ощущавший торжественнос-ти момента, хрустел печеньем. А вот Тимка внимательно смотрел вперёд и вниз...
   Они подъехали к деревне староверов со стороны огородов, на которых никого не было видно. Из зелени садов высовывались крыши домов - этим, в сущности, и ограничивалась сама деревня, больше она ничего путникам не показывала. Дальше начинались поля, а за ними снова виднелся лес.
   - С оккупантами ты познакомился, теперь поглядишь сектантов, - сказал Олег. - За мной, но осторожно, тут крутой склон.
   Трое всадников начали спускаться по травянистому откосу, и мир сжимался. Тимка именно так и подумал - сжимался, отступал го-ризонт с его далями, зато обнаружилась тропа через огороды...
   Представления о староверах Тимка не имел никакого вообще, но где-то в глубине воображения бродили образы чего-то такого борода-того и полоумного. Мальчишка не был уверен, что хочет с ними знако-миться.
  
  

11. К О С Т Ё Р .

   - С каждым часом мы стареем -
   От беды и от любви...
   Хочешь жить - живи скорее,
   А не хочешь - не живи...
   Наша жизнь - ромашка в поле,
   Пока ветер не сорвёт...
   Дай бог воли, дай бог воли -
   Остальное заживёт...

56.

   Бес уже давно спал по другую сторону костра, завернувшись в одеяло с головой. Рядом в темноте мягко ступали, хрустели чем-то кони. Ночной лес тихо наклонился к костру, возле которого сидели двое.
   - Николай нальёт,
   Николай нальёт,
   Николай нальёт, - пел Олег, не заботясь об акком-панементе, - А Михаил пригубит...
   А Федот не пьёт,
   А Федот не пьёт,
   А Федот -
   Он сам себя погубит...
   Тимка сидел, обхватив руками колени. Ему хотелось спать, но в то же время хотелось и слушать Олега... а ещё - думать, разобрать-ся в себе и в своих ощущениях. Совершенно новое желание... В зрачках мальчишки металось рваное пламя. Ему казалось, что костёр стано-вится ближе... ближе... ещё ближе, что он вошёл в пламя, но оно не обжигает, а обнимает со всех сторон; вот ещё шаг - и что-то такое откроется... что-то такое, очень важное...
   ...Тимка удержался на грани сна и открыл глаза. Наверное, он всё-таки задремал, потому что Олег уже не пел, а просто сидел на одеяле и о чём-то думал.
   - Всё не так, - вдруг вырвалось у Тимки. Олег как-то медленно посмо-трел на него и поднял угол рта:
   - Что не так?
   - Всё, - решительно сказал Тим. - У меня каша в голове.
   - И винегрет, - согласился Олег. - Ты винегрет любишь?
   - Что? А. Нет,не люблю... - Тимка вздохнул. - Почему ты сказал, что они сектанты? Очень хорошие люди... гостеприимные и добрые.
   - Как к кому, - покачал головой Олег. - Вот мне рассказывали, приез-жали в эту глушь какие-то миссионеры Церкви Облобызания Левой Святой Пятки Живого Бога Макса Кирдык Иешуа, - Тимка хмыкнул. - Так наши соседи их отсюда очень не по-доброму даже наладили. А так конечно добрые и гостеприимные.
   - Но вы же типа язычники, - Тим помотал головой. - Они с вами и здо-роваться не должны, а нас сразу за стол усадили... уфф, как вспомню, так вздрогну! И церкви у них нет...
   - Зачем? - удивился Олег. - Они и так в храме живут, в том же, что и мы.
   - И весёлые, и никакие не фанатики... - продолжал задумчиво перечи-слять Тимка. - И чисто везде... Так какие же они сектанты?!
   - Обычные, - охотно пояснил Олег. - И мы сектанты. И Науман... На-уману положено быдлищем тупым быть, а он ишь ты, падла - детей наплодил, германцем себя зовёт и портрет Гитлера в спальне дер-жит... что смотришь, держит, держит, я сам видел!
   - Гитлера?! - Тим совершенно проснулся. Олег засмеялся:
   - Дурачок ты, Тимка, и не обижайся, я как-нибудь объясню - почему, если сам не поймёшь - я, например, быстро понял... Ну вот. Старове-ры, гады, детям на компьютере играть запрещают, секут их за непо-

57.

   слушание и попов через колено кидают,которым наш... короче, власть руку лобызает. О нас и говорить нечего. Забрались в лес, правильную музыку не слушают и наколки себе вражеские делают - да ещё в демо-кратию не верят, а верят в Перуна. Ну и кто мы после всего этого? Только вот что делать-то со всем этим, если мы все в окружающий мир ну никак не вписываемся?
   - Так, может, как раз вы и неправы? - протянул Тимка. Олег пожал плечами:
   - Не-а. Правы мы. Ну хоть потому, что Науман в жизни никого не обокрал, у староверов не то что наркоманов, а даже просто пьющих нет,а я умею в уме пятизначные цифры без калькулятора складывать. Вот и все сермяжные доказательства нашей правоты. Всё остальное выдумали, чтобы людям мозги туманить... Вот Тимка, как раньше на-верх попадали? Покажи себя.На поле битвы покажи, открытие сделай, картину напиши. Не можешь? Сиди внизу и не чирикай. Не хочешь? Рвись наверх. Переделывай, переламывай себя - лень, тупость, тру-сость. Получилось? Вот тебе пьедестал. Не вышло? Сиди внизу и не гунди - или опять пробуй. И ещё. И снова. Кто больше умеет и больше отдаёт - тому почёт и слава... А как сейчас наверх попадают? Тре-пись. Подсиживай. Подкупай. Выкарабкался, осмотрелся - и усё, ты в своём праве. Даже если за тебя два и два секретарь складывает и при виде оружия тебя понос прохватывает с могучей неизбежностью... Раньше массы тянулись за вождями наверх. А сейчас вожди тянут масссы вниз, потому что сами из грязи выползли. И больше всего уси-раются, что народ проспится и спросит: "А чего это вы во дворцах живёте, а у меня в унитазе зимой моча замерзает?!" Вот чтоб массы этого вопроса не задавали - вот им игровые автоматы, вот водка, вот наркота, вот музончик квадратный, вот лотереи, вот шоу; раз-влекайтесь и не лезьте! Кто пискнул - тот фашист и против демо-кратии. Хватай его - и в тюрягу надолго, чтобы он там пожалел, что у нас смертная казнь отменена. А что народ вымирает - так на наш век хватит, а там накройся всё ночным горшком.
   Тимка не мог отделаться от ощущения, что это говорит не че-тырнадцатилетний мальчишка,а взрослый и очень умный, повидавший жизнь мужик. Но Олег был мальчишкой, именно мальчишкой, загорелым и слегка курносым. И от этого у Тимки появлялось чувство ущербнос-ти, потому что он обо всём это никогда не думал и даже просто не задавался вопросами - ну, например, почему жизнь совсем не похожа на то, что показывают и говорят по телевизору в новостях; почему нуж-но платить огромные деньги за кружки, секции, а всё то, что ничего не даёт человеку - чуть ли не даром; почему никто не решает пробле-мы, пути решения которых очевидны даже ему, Тимке - отнять день-ги у тех, кто их наворовал и помочь бедным, беспризорным, безработ-ным, строго наказывать тех, кто торгует наркотой, расстреливать тех, кто крадёт детей и по-всякому издевается над ними, бомбить и сжигать бандюг в горных лагерях на юге...
   - Тим, - тихо сказал Олег. - Есть закон и есть справедливость, - Ти-мка поднял глаза непонимающе. - Я знаю, о чём ты думаешь... В наш-ем мире закон - это отмазка для подонков. А справедливость - стра-

58.

   шный яд для тех, кто правит. Потому что они по справедливости жить не могут в принципе. И придумывают всё новые и новые законы, по которым не могут жить нормальные люди. Тоже в принципе, физи-чески... Поэтому нормальным людям приходится прятаться. Это пе-чально, но это так. Если бы дядя Слав жил по законам, я бы сейчас си-дел в колонии. Простой пример. Потому что я нарушил закон. Но я ведь не сделал ничего плохого, Тим. Понимаешь?.. А те, кто пользова-лся услугами Радки Улыбышева, кто... кто насиловал его - они чисты перед законом, потому что нет никаких доказательств, одни эмоции. Понимаешь? - повторил Олег и поднял угол рта.
   Тимка кивнул. Он в самом деле это понимал, более того - пони-мание именно вот сейчас оформилось в нечто реальное из смутного недовольства тем, что происходит вокруг. А Олег продолжал гово-рить:
   - Я тоже сперва не понимал. Я сейчас словами Игоря буду говорить, как он мне в своё время объяснил... Есть... ну, в общем, такой кокон для всех людей. Его сплели из дебильной Музычки, из картин там раз-ных, на которых не пойми что нарисовано, из вывихнутых законов. И люди в этом коконе рождаются, живут, умирают - и постепенно пре-вращаются в мутантов, потому что даже воздух вокруг - отрава. И очень трудно из кокона прорваться. А большинство и не хотят уже. Потому что в какой-то степени внутри спокойней. А снаружи нужно постоянно думать самому, бороться, карабкаться... Иногда кто-то вырывается. Некоторые ухитряются вытащить с собой других лю-дей. Как дядя Слава. Особо гениальные - выволакивают целые стра-ны. Как Сталин, например.
   - Ста-алин?.. - недоверчиво протянул Тим, и Олег засмеялся:
   - Ну вот и кокон... Что, в школе сказали: Сталин - бяка? Когда он к власти пришёл, население СССР было где-то миллионов сто трид-цать. Когда умер - почти двести. Принял страну, где радио было ве-рхом прогресса, а оставил - с собственной электроникой и электро-техникой и уже с телевизорами. Начинал - хорошего автомобиля сде-лать не могли, закончил - имели лучшие в мире танки и самолёты. А нынешние - наидемократичнейшие, всё разрешившие и смертную казнь отменившие - ухитрились сделать так, что у нас людей каждый год на миллион меньше становится, пылесосы покупаем в Корее, авиа-промышленность вообще сдохла... Читать надо, Тим, сравнивать и анализировать, даже если нам по четырнадцать лет. Уже пор. А влас-ти этого ужас как боятся - особенно боятся, что молодёжь думать начнёт. Вот и наслаивают кокон - "Фабрика звёзд", "Дом-2", рэп-фес-тивали... Наши предки были умнее: чужое - значит, надо сто раз про-верить, а не от Сатаны ли это и подойдёт ли нам? А сейчас из нас додиков пытаются сделать, таких подопытных крысок с электродами в мозгах. Был такой эксперимент. Крысе в "центр удовольствия" в мозг вживили электроды, научили кнопку нажимать - тык, и кайф. Эта крыса умерла от жажды. Просто не могла отвлечься на то, чтобы по-пить - давила и давила кнопку. Знала, что умирает - и всё равно дави-ла. Вот так.
   Тим передёрнулся. И вспомнил пару раз виденных ребят, поме-

59.

   шанных на компьютерах - в 13-15 лет с больными суставами пальцев, практически слепых, с изуродованной кожей лица, первыми признаками туберкулёза... И то, с каким восторгом они вновь и вновь опять сади-лись за клавиатуру...
   Олег потянулся, зевнул и вдруг прочитал:
   - Если обнажённая натура
   Бегает за пищей по болотам -
   Глупо думать, что её культура
   Меньше вашей бомбы с наворотом.

Лучше быть в набедренной повязке

И, за пищей бегая ногами,

Не сдаваться в плен кошмарной сказке,

Где за всё заплачено долгами:

   За культуру войн "гуманитарных",
   Шкуру отморозков планетарных,
   Мозг машин, не ведающих страха,
   У которых смерть торчит из паха!

Силу ваших "ценностей" безбожных

Перевесит на весах Господних

Детская наивность безоружных,

Нищих и голодных, но свободных

   От "культуры" вашего насилья,
   Где под видом Высшего Порядка
   Вырежут язык, отрубят крылья
   И заставят улыбаться сладко... Это Юнна Мориц."Звезда Сербости". Если хочешь, потом почитаешь. У нас распечатки из Интернета...
   - Да не люблю я стихи, - признался Тимка. Олег засмеялся:
   - Ты и про гитару то же самое говорил, а как слушаешь? Вообще бо-льшинство людей не знают, что они любят, а что нет. Они знают, что им говорят любить, а что говорят ненавидеть.
   - Зима, - сердито сказал Тимка, - ты вообще захаял всё, что не спря-тано у вас в тайге. Да что там, хорошего ничего нет, что ли?!
   Олег молчал. Долго молчал. В чаще зашёлся - мороз по коже! - филин, ему где-то очень далеко ответил дрожащий вой волка. Звёзды - яркие и крупные, Тимка никогда раньше таких не видел - подмигива-ли сквозь прорези в листве.
   - Не знаю, - признялся Олег;Тим вздрогнул. - Когда у нас отобрали ко-ней, всем было всё равно. Понимаешь, у нас и так не очень много было. А у тех, кто отбирал, было всё.И всё-таки правы оказались они. Разве это по справедливости? Разве по справедливости то, что в мире, где нас, русских, так мало и всё меньше, нас - сирот, беспризорных - всё больше? Я вообще не знаю, кто был мой прадед, Тим. Но он стопроце-нтно воевал. А мой дед, наверное, голодал и тяжело работал в тылу. Или, может, даже беспризорничал. Или, как я, остался сиротой. Но то-гда всё было понятно - война шла. А сейчас? Ради чего люди мучают-ся сейчас? Ты знаешь? Я - нет. Но я не верю, что этот мир единст-венно возможный и не будет другого.
   - Другого? - Тимка поставил подбородок на колени. - Какого?
   - Какого? - Олег лениво подбросил хвороста в костёр, и тот, прига-

60.

   снув на миг, разгорелся ярче; огненные змейки вползали по сучьям. - Чтобы было голубое небо... и никто не хихикал при слове "голубое". И трава у крыльца, а в ней - кони пасутся. И чтобы разорились все фир-мы, которые производят бронированные двери... А если ты в пути, то входишь в любой дом, как к себе, и тебя сажают за стол... И даже если есть у тебя враг, то он приходит к тебе и бросает в лицо перчатку, а не убийц нанимает... И чтобы люди не бросали своих детей и собак. Никогда-никогда не бросали... - голос Олега вдруг задрожал и он неско-лько секунд молчал. - Я, Тимка, сам себе не очень представляю, какой это должен быть мир. Хороший. И это не так уж трудно. Человек про-сто должен быть человеком. Вот и всё.
   - А это что, просто? - спросил Тим. Олег кивнул:
   - Очень. А главное - зависит только от человека, от него самого. И всё...
   Мальчишки перестали разговаривать и отвернулись от костра, глядя на звёзды.
   - Вон та, большая - Альфа Волопаса, Арктур, - сказал Олег, обнимая руками плечи. - Арктур - Пастух Медведей...
   - Почему Пастух Медведей? - задумчиво спросил Тимка. Олег пожал плечами:
   - Я не знаю... Такое стихотворение есть у Белянина.
   - Это поэт?
   - Писатель и поэт... Странно - книжки все весёлые, всё кувырком, читаешь - хохочешь. А стихи печальные... У него два года назад сына убили.
   - Кто? - от неожиданной злобы у Тимки захолодели щёки. Он повто-рил требовательно и гневно: - Кто убил?! - как будто неизвестный Белянин был его старшим другом.
   - Какие-то гады украли, чтобы выкуп получить... А он стал сопроти-вляться. И его задушили...
   - Их нашли?! - Тимка закусил губу.
   - Нашли и посадили... Один оказался одноклассником, ну, его, сына... Он и заманил в ловушку... Вот тебе и ответ. Пацан заманил одноклас-сника, чтобы деньги получить. Не может быть нормальным мир, в ко-тором такое происходит вообще. Но ведь мысль-то про похищение не сама в башке у этого гада родилась! Телевизор подсказал, который тоже не сам по себе работает... По-моему, это всё даже страшнее, чем Беслан. Там хоть с каких-то, пусть с первобытных позиций, мож-но объяснить: чужое племя, чужую веру - под корень! Не простить, но объяснить... А тут необъяснимо. Ради денег... Вот те же Гитлер и Сталин. Сталин людей использовал, как дрова для топки локомотива - вперёд, давай, скорость, напор! Гитлер в сорок пятом против нас бросил четырнадцатилетних, рука не дрогнула - сколько их наши по-били? Жуть... Но Сталина осенью сорок первого чуть ли не на коленях умоляли: уезжайте из Москвы! Враг в сорока километрах! А он только сказал, чтобы полк его личной охраны подготовили: в случае чего он этот полк сам в атаку поведёт. А для Гитлера в апреле сорок пятого и вообще всё было ясно!И ведь за ним на самолётике прилетела Ханна Рейча, была такая лётчица-фанатичка... Его тоже упрашивали - ле-

61.

   тим в горы, фюрер! А он отказался... У них при жизни было всё. Но они были вожди - и понимали, что в случае чего всё и отдать придётся. Закон наших предков. В последней битве можно уцелеть - убежать, сдаться многие могут. Но вождь в такой битве уцелеть не имеет права. А нынешние? Чем они отвечают? Провалил дело - сняли с дол-жности, уехал на виллу к тёплым морям... Карлики, которые сами ни-чего не могут и боятся того, на что способен их собственный народ, потому что не знают, что с этими свершениями делать... Ну и оста-ётся запихать народ в кокон - чтобы ни Корчагиных, ни Голицыных, ни Гагариных, ни Беляниных...
   - С умным хлопотно, с дураком плохо - нужно что-то среднее, да где ж его взять? - пробормотал Тимка, а Олег, услышав, кивнул:
   - Точно... Дядя Слава пел тебе?
   - Не мне, но в общем... да, - согласился Тимка. - Ты так говоришь, как этот - оратор.
   - А это не трудно, - пояснил Олег, - просто читать надо побольше и рэп с попсой нив коем случае не слушать. Они мозги блокируют, это научно доказано.
   Филин опять заорал в чаще, как сумасшедший, которому колют галоперидол, потом перешёл на детские всхлипывания - полное ощу-щение было, что в лесу заблудился ребёнок. Тимку даже мороз по коже продрал. Он вздохнул и спросил:
   - А там, в той стороне, куда мы едем - там что?
   - Километров через триста будет Подкаменная Тунгуска, - ответил Олег и засмеялся: - Да не живёт там никто. Если западней... или вос-точней... там - да, есть поселения. А если прямо на север, то только реки. Можно сказать, до самого Северного Ледовитого... В этих мес-тах двадцать-тридцать миллионов человек без особых проблем мог-ут жить. Но пусто. Точнее... - Олег сощурился, - люди не живут.
   - Зверей много? - понимающе спросил Тимка. Олег медленно кивнул:
   - Много... - он отвернулся в сторону леса. Глядя в темноту, продол-жал: - И не только зверей... Не только зверей, Тим... но и ещё кое-ко-го...
   - Вот только страшилок не на... - сердито начал Тимка, но в этот момент Олег обернулся, улыбаясь острейшими клыками. Пламя боль-ше не отражалось в его глазах - они были алыми сами по себе, с узки-ми вертикальными зрачками! - А... - коротко выдохнул Тимка и, взмок-нув, вскочил, хватаясь за нож.
   Олег с неудержимым хохотом опрокинулся на спину, задрыгал но-гами и, выплюнув пластмассовую челюсть, протянул руку к Тимке, на ослабевших ногах замершему у костра:
   - У... у... ааахххааа!.. Убери... нож... уааххха, уаа!!! Не мо-мо-гу-у...
   Тимка хлопнулся на место, с трудом разведя пальцы. Его начало подташнивать, всё внутри тряслось. Олег, продолжая хохотать, ос-торожно извлёк из глаз линзы, убрал их и челюсти в футляр, выта-щенный из кошеля на поясе.
   - Дебил, - сказал Тимка, сглатывая, дрожащим голосом. - Кретин, придурок. Так же помереть можно. Балдахрен...
   - Молодец, - неожиданно уже серьёзно похвалил Олег.- Сразу за нож...

62.

   Наш человек!
   - Ещё раз дебил, - буркнул Тимка, ощущая уже только противную сла-бость - тошнота прошла. - Детский сад...
   - Вообще-то не совсем, - покачал головой Олег. - Тут и правда много всякой всячины водится... Мамонты - самое безобидное.
   - Мамонты... - скривился Тимка. Олег поднял руку:
   - Слово чести. У старших ребят поспрашивай, они расскажут до фи-га.
   - И всё правда, - кивнул Тим. - Инопланетяне, черти из нефтесква-жины и метровые крысы в метро. Да?
   - Нет, - засмеялся Олег. - Есть вещи посерьёзней... Тайга - она нас-только древняя, что ей вся история человечества - тьфу. И у неё не-мало своих тайн.
   - Зима, не верю я в сказки, - возразил Тим. Олег сощурился:
   - А чего ж ты так за нож схватился?
   - От неожиданности! - огрызнулся Тим.
   - Ну-ну... - Олег потянулся. - Ладно, давай-ка спать. А то завтра до полудня не поднимемся.
   Тим, не прекословя, раскатал одеяло, улёгся. Олег устраивался по другую сторону костра, подталкивал в него полешки, потом отлу-чился в темноту, там говорил с конём... Как он вернулся - Олег не по-мнил.
   Заснул.
  
  

12. К У Р Г А Н .

   К девяти утра ехали уже почти три часа. Лес стал глухим, нас-тороженным и тихим. Олег по-прежнему лидировал, Бес занимал мес-то в хвосте и помалкивал.Тимке было немного не по себе. Больше все-го ему хотелось взвести арбалет и держать оружие в руке. Такого ле-са он не видел ещё никогда - даже во время пешего путешествия к Светлояру с дядей, когда ему казалось, что глуше ничего и быть не может. Оказалось, что может. И ещё как...
   Верхом, не спешиваясь, пересекли небольшую речушку, узкую, но бурную - вода закручивалась вокруг конских ног и клокотала. На берегу вдруг обнаружилась тропка - неширокая, но утоптанная надёжно, она уводила от реки, и Тим решился спросить:
   - Звериная, что ли?
   - Нет, - коротко отрезал Олег, не поворачиваясь. Он тоже молчал всё утро, как будто и не было вчерашнего разговора у огня. Тим не стал уточнять, и через пять минут, не больше, кони прошли между двух каменных глыб - алого гранита, они возвышались метров на пять каждая. Понизу поросшие мхом, выше они были чистыми, и Тим различил хороводы выбитых на камне фигурок - люди, животные, сце-ны охот и боёв, плясок и погребений... Над фигурками в камне глубже остального был вырезан - и на правой скале, и на левой - знак:
   0x08 graphic
0x08 graphic
   0x08 graphic
0x08 graphic
   0x08 graphic
0x08 graphic

63.

   Только на левой и правой скалах знак "катился" в разные сторо-ны. Тим смутно помнил, что свастика - а это была свастика - означа-ла вроде бы загнутая в одном направлении свет и дух, в другом - мрак и силу. Он попытался вспомнить, в каком что, но мысли прервались. Лес отступал, впереди виднелся просвет, оттуда прямо-таки лилось солнце.
   Олег пришпорил Карьера и, пригнувшись к его гриве, галопом по-мчался вперёд. Тимка не успел опомниться - его Рокот сам рванулся следом; несколько мгновений - и они все трое вырвались на большой луг, посреди которого плавно - именно так подумал Тим - высился ку-рган. Пологий и большой,он именно поэтому казался не очень высоким, хотя на самом деле поднимался метров на тридцать, не меньше. На склонах клонилась под неожиданным ветром густая трава. У подножья из её волн поднимались большие валуны. Тимка увидел, что на многих лежат лоскутья материи - яркие и выцветшие, косточки, ещё что-то...
   - Эвенки считают этот курган священным, - Олег спешился, Бес по-следовал его примеру, и Тимка тоже поспешно соскочил в траву. - Вот и у-ми-лос-тив-ли-ва-ют, - тщательно и с сомнением выговорил Олег, - его, как могут.
   - Тут похоронен кто-то из их вождей? - Тимка только теперь опре-делил, как высок курган - и мысленно присвистнул.
   - Из вождей,только не из их, - ответил Олег.И, прежде чем Тим спро-сил, прочитал: - "И таковы были наши деяния и наша слава от века. А теперь не верим, что так было..." Велесова Книга.
   - Подождём? - спросил Бес. Он был необычно серьёзен. Олег кивнул и начал рассёдлывать коня.
   Мальчишки отпустили освобождённых коней и подошли к камням. Тим увидел, что в их поверхность - поясами примерно на половине вы-соты - врезан орнамент, бесконечно повторяющийся:

0x08 graphic
0x01 graphic
0x08 graphic
0x01 graphic
0x08 graphic
0x01 graphic

   А выше глубокие штрихи намечали одинаковые мужские лица - суро-вые, усатые, со впавшими глазами. Бес коснулся камней рукой. А Олег сказал:
   - Певцы ему славу играли, Чью кровь проливал он рекою?
   Дружина дралася три дня, Какие он жёг города?
   Жрецы ему разом заклали И смертью погиб он какою?
   Всех жён и любимца коня... И в землю опущен когда? (1.)
   Тимка, подойдя, с неожиданной робостью провёл пальцами по ор-наменту. И замер, окаменел. Ему послышался лязг металла,словно чё-рным крылом махнуло перед глазами - и в этот миг Тимка увидел го-рящие костры, сцены плясок, прокатилось, расплёскивая пламя, огнен-ное колесо, промчался, закидывая головы, табун коней с развеващими-ся гривами, слился с пламенем, поглотившим темноту... и Тимка ото-
   _____________________________________________________________________________________________
   1. Стихи А.Толстого.

64.

   рвал руку от камня.
   Он глядел в небо.В небе,оставляя расширающийся инверсионный след, летел серебристый лайнер. Это помогло мальчишке понять, на каком он свете.Тимка помотал головой,стряхивая наваждение - и уви-дел, что Олег и Бес спят, раскинувшись в траве, на склоне кургана, а солнце стоит почти в зените. Кони паслись на опушке.
   - Ничего себе... - пробормотал Тимка, снова тряся головой. И увидел женщину.
   Она спускалась по склону, раздвигая траву, бесшумная, как тень. В белом длинном платье, подпоясанном узким ремнём, с распущенными волосами. Тимка отчётливо видел её лицо - ещё не старое, красивое и спокойное. Она смотрела прямо на Тимку, и он опять усомнился, на каком он свете всё-таки, потому что эта картина была совершенно не из ХХI века. Даже не из Х века, пожалуй. Но женщина не выглядела опасной или грозной - просто женщина, идущая по траве. И всё-таки Тимка сумел сбросить оцепенение только когда она подошла букваль-но вплотную и улыбнулась мальчишке:
   - Ты новенький?
   Тимка перевёл дух и мотнул головой, не отвечая. Женщина смо-трела понимающе, с лёгкой улыбкой. Нестарая? Сейчас, глядя на неё в упор, Тимка не спешил бы с выводами. Сколько же ей лет? Мальчиш-ка подумал об этом и запоздало спохватился:
   - Да... я новенький. Мы вот... приехали... - и он осекся, потому что сообразил, что не знает цели их путешествия. Женщина кивнула:
   - Ну что ж... Пошли со мной.
   - Куда? - не понял Тимка. Он не то что насторожился, но удивился. И в следующий миг подумал, что, может быть, целью поездки была как раз его встреча с этой женщиной. С дядюшки станется, подал кто-то внутри Тимки скептический голос. Этот голос раньше Тимка слышал часто - в те моменты, когда ему казалось, что он видит что-то пре-красное или значительное, голос прорезывался откуда-то из закоулка души или мозга, стараясь сгладить, принизить впечатление. Но сей-час Тимка сердито сказал: "Заткнись!" - и, придерживая кобуру рево-львера, пошёл за женщиной, каким-то неведомым образом успевшей подняться до половины кургана. А нагнал её мальчишка около верши-ны. Солнце лилось сверху расплавленным металлом, пригибало траву. Женщина не остановилась, начала спускаться - легко, непринуждённо, словно скользя по верхушкам ковыля.Она что же,и живёт здесь? Одна? А зимой как? У Тимки на языке теснились десятки вопросов, но зада-вать их казалось неуместным. Если она захочет, то сама расскажет. А если не захочет, то спрашивать всё равно бесполезно. Тимка шёл как во сне,красивом и печальном - печальном от того, что понимаешь: это сон, так не бывает. Хотя, казалось бы: что такого особенного происходило?Сколько раз в своей короткой жизни он видел разных там ролевиков, корчивших из себя кто викингов, кто эльфов, кто мушкетё-ров? До кучи раз. Были и колдуньи. Но там сразу было видно: игра, и не слишком умелая. А тут... Всё равно что встретить в жизни настоя-щий персонаж какого-нибудь фэнтэзи-боевика.
   - Вы колдунья?! - вырвалось у него самое насущное. Женщина не обе-

65.

   рнулась, Тимка сердито попытался обогнать её, заглянуть в лицо... и не смог. Каким-то непостижимым образом женщина опять оказалась на полшага впереди. И, когда Тимка собрался повторить вопрос, отоз-валась:
   - Ведунья. Ты можешь называть меня Полуденица.
   "Точно, сплю, - подумал Тимка покорно. - Таких имён не бывает даже здесь..." - но додумать эту здравую мысль он не успел.
   Честное слово, сперва ему казалось, что это просто продолже-ние холма - пригорок, поросший травой. И только когда вслед за Полу-деницей Тимка обошёл этот пригорок,он сообразил, что перед ним по-луземлянка - поросшая сверху ярко зеленеющей травой, с приоткры-той дверью. Жилище выглядело убоговато, как бомжовая хижина, и уж конечно, проигрывал по сравнению со Светлояром, похожим снаружи на двор владетельного князя, а изнутри - на вполне комфортабель-ные апартаменты. Тимка даже приостановился и задумался, а с чего он вообще так прётся следом за этой женщиной? Внутри наверняка грязь и сырость, а то и духота... Но, помедлив, Тим ощутил лёгкий интерес и полез в дверь следом за привычно исчезнувшей там женщи-ной...
   ...Ни грязи, ни сырости, ни духоты там не было. Не очень боль-шое помещение хорошо освещалось лучами солнца,падавшими в дверь. У одной из стен - простенькая печка, даже очаг скорее. Рядом - лежа-нка со шкурами. Стены обшиты плетёнками, возле лежанки - что-то вроде шкафа с книгами, много книг... Стол, бумаги, какая-то лампа (Тимка даже головой помотал). Винтовка. Над столом. Рядом с ней - большой цветной портрет: несколько молодых парней и девушек в ко-стюмах и платьях, старых, полувековой давности, позируют на фоне корпусов знаменитого МГУ. Гитара. Скамья, два кресла, больше похо-жих на пни с причудливым сплетением корней и веток. Небольшая две-рца - вглубь холма, что ли?! Пахло сильно и приятно - под потолком на ровно настланных жердях висели (и невесть от чего покачивались) пучки трав.
   - Садись, - Полуденица подтолкнула Тимку к скамье, сама присела как-то боком на одно из кресел, пододвинула бумагу и углубилась в её изучение. Тимка покосился на книги. Там видно было уже плоховато, но мальчишка различил, что это какие-то научные труды по медицине, философии, археологии и ещё десятку наук - тёмный лес. Их разгля-дывание так увлекло Тимку, что он вздрогнул, когда Полуденица сказа-ла отрывисто:
   - Дай руку. Правую.
   С лёгкой опаской, но без промедления - не хватало ещё, чтобы она подумала, что он трус! - Тимка положил на стол руку ладонью вверх, как у врача на сдаче анализа. Рука была загорелая, поцарапан-ная, с набитыми мозолями, но с тонким запястьем и пальцами - рука мальчишки. Полуденица склонилась над ней и, помолчав минуту, про-вела своей ладонью над рукой Тимки. Тот дёрнулся - ему показалось, что руку поместили под мощную лампу, и свет вдруг сделался обжига-ющим, он едва не заорал: "Больно!", но удержался.Не знал сам, почему. При ней,при этой женщине, не хотелось кричать. Вот и всё. А Полуде-

66.

   ница вдруг зашептала, держа свою руку над ладонью Тимки:
   - Мать-сыра-земля со всех сторон смыкается. Сва-птица на дубах крылья поднимает. Когда жил, кем был? Если умрёшь, кем родишься? Колохорт на ладони пляшет, дороги кажет... смотри!
   0x08 graphic
Тимка - ему показалось, что на шею привяза-ли тяжеленную гирю! - едва не ткнулся носом в свою ладонь. И расширил глаза - на ней, прямо на коже, вращался в двух направлениях сразу сияющий золотым, алым, малиновым и синим знак из двух сцепленных свастик. Вращение затягивало. Мягко закружилась голова. Тимка сделал над собой усилие, пытаясь освободиться от странного гипноза... и начал падать внутрь своей ладони - по крайней мере, так ему каза-лось. Падение было стремительным, но не неприятным, а потом пла-вно разорвалась, разошлась в стороны темнота, пронизанная отблес-ками дальнего света - и Тимка увидел проносящиеся мимо невероятно живые, отчётливые картины.Сперва он не мог толком ничего понять, всё сливалось в гремящую круговерть. Потом вдруг всплыла и стала ясной, как реальность, одна картина.
   Бой шёл на улицах огромного и почему-то знакомого города. Это был современный бой, жуткий и кровавый. Рушились огромные здания, поднимая клубы праха. Били орудия. Ревели самолёты, оглушительно выли вертолётные винты. Волны людей в камуфляже решительно и безоглядно рвались по улицам. Взрывались и горели приземистые бое-вые машины. Из окон стреляли, воздух был пронизан смертью. Верто-лёты высаживали людей прямо на крыши,и те тут же бросались в бой, лезли в окна и проломы. Вскипали бешеные рукопашные, трудно было понять, кто с кем сражается. Трупы летели в проёмы лестниц,на ули-цу - молча, сцепившись враг с врагом. Впереди вставало большое зда-ние - белый купол проломлен, валит дым, огонь взвихривается спира-лями. Кругом - техника, рвы, надолбы. Казалось, в этом аду уцелеть нельзя, но атакующие ближе, ближе... "Да это же Белый Дом! - поду-мал Тим ошеломлённо. - Белый Дом в Вашингтоне!" Плеснуло знамя - чёрно-жёлто-белое полотнище, порванное, пробитое. Его нёс высокий человек, которого охраняли с десяток огромных солдат - не в шлемах, как другие, а в чёрных беретах, они смыкались возле знаменосца жив-ым кольцом, полосуя огнём всё вокруг, упорно пробивались по ступе-ням... Картинка смазалась, потом - появилась снова. Падает в чёрный дым полосатое полотнище-матрас, похожее на вскинутую руку умира-ющего человека, протянутую жестом отчаянья. Рослый солдат вод-ружает чёрно-жёлто-белое полотнище, оборачивается к невидимым товарищам, кричит что-то радостное...
   Тимка ахнул. Это был он! Он, точно он! Конечно, намного стар-ше, лет тридцати, а то и больше, но - он!!! И - голос, женский голос:
   - Русь своим детям живою водой
   Вылечит множество колотых ран...
   ...Тимка сел и помотал головой, не открывая глаз. Затылок гу-дел, как колокол после удара. Солнце перевалило к трём часам, не ме-ньше; Олег и Бес спали, по-прежнему паслись кони. Кожаная одежда на-

67.

   грелась до ожога. Тимка зевнул, дёрнул шнуровку на груди, пытаясь понять, что ему снилось, а что нет. Под пальцы попался тяжёлый ме-дальон, висевший на груди на плетёном шнурке. Тимка вытащил его - в глаза плеснуло серебряным светом, чистым и отточенным...
   0x08 graphic
- Ого... - пробормотал Тимка и, оглядевшись, пружинисто вскочил на ноги. - Полуденица! - позвал он громко. - Полуденица, откликнись!
   Он кричал бы, наверное, ещё, если бы не голос Беса:
   - Да не ори ты.
   Тимка оглянулся. Бес сидел на траве, зевал во весь рот и потягивался. Олег тоже завозился, что-то пробормотал.
   - Я... - начал Тимка, но Бес прервал его:
   - Ясно, ясно... За тем и ехали, раз уж согласился... Не зови, не откли-кнется. Ты бы ещё поискать надумал.
   - Да чего искать... - начал Тимка и бегом отправился вокруг кургана. Когда он вернулся, Бес расстилал на траве еду, а Олег весело спросил, стягивая сапоги:
   - Нашёл?
   - Нет... - обескуражено ответил Тим. - Холмик есть, а дома нету... - он с размаху плюхнулся на траву и яростно потряс головой. - Но так же не может быть!
   - Может, не может... - Бес начал резать хлеб. - Чего она тебе дала, покажи?
   - Сла-во-мир... - предупреждающе сказал Олег. Бес как-то стушевал-ся:
   - Ну а чего, я же просто попросил... Это же можно.
   - Да я вот, я не против, - Тимка показал медальон.Мальчишки склони-лись над ним, сдвинули головы. Бес сказал с придыханием:
   - Колохорт, как у...
   - Славомир! - рявкнул Олег. Бес замолчал покаянно.
   - А что это такое? - Тимка любовался литой тяжестью на ладони.
   - У свастики в славянском языке сто сорок четыре названия, - пояс-нил Олег, открывая консервы. - Например: Свастика, Коловрат, Посо-лонь, Свята Дар, Свасти, Сваор, Солнцеврат,Агни,Фаш, Мара, Инглия, Солнечный Крест, Солард, Ведара, Светолет, Цветок Папоротника, Перунов Цвет,Свати,Раса,Боговник, Сварожич, Святоч, Яроврат, Одо-лень-Трава, Родимич, Чароврат... Ну и другие. Это - Колохорт. Воин-ский знак, Кружащийся Пёс... - Олег помолчал и закончил немного нехо-тя: - Ещё говорят: Бешеный Пёс.
   - А у вас... - начал Тимка, вспомнив, что видел медальоны на многих (не на всех, как не на всех были татуировки), но не всматривался. И не стал договаривать. Вместо этого спросил: - А кто такая Полудени-ца?
   - Спросил! - фыркнул снова обрётший душевное равновесие Бес. - Этого даже Вячеслав Тимофеевич толком не знает. Когда мы тут по-селились, она уже жила в этих местах. Может, староверы знают, но они не скажут... Мы есть будем? Да и обратно двигать надо...

68.

13. Б Р А Т .

   В общем-то это нелегко - жить на природе. В смысле - на сам-ом деле жить на природе, когда ты от неё здорово зависишь. Когда человек покупает в магазине хлеб или картошку, он редко задумывае-тся о том, что будет, если некому станет работать в поле. И жаря шашлык на какой-нибудь День Гранёного Стакана, вряд ли думает, до чего это муторное занятие: ухаживать за свиньями.
   Тимка тоже не думал об этом - раньше. Но в Светлояре он спол-на огрёб знаний о том, каким образом все четырёхразовые вкусности попадают на стол. Временами Тимка злился - ну и каникулы! Но это была недолгая злость, появлявшаяся после того, как что-то не полу-чалось. Раньше в такой ситуации Тимка мог шваркнуть всё себе под ноги и больше никогда не заниматься не задавшимся делом. Но тут такой возможности не было. Было стыдно перед девчонками... да и перед ребятами. Тимка уже понял, что у каждого из них жизнь была такая, что все его неприятности и беды - мелкая пыль по сравнению с этим. А раз так, что тогда хныкать?
   Да и желание злиться появлялось всё реже и реже. То ли у Тимки были хорошие задатки, то ли учителя знали своё дело, но получалось всё больше и всё чаще. И развлечений тоже хватало - от самых обы-чных, вроде телика и компьютеров, до экзотичных, вроде охоты или боёв холодным оружием. Тимка с гордостью поместил несколько своих фотографий на сайт "Светлояра", но потом неожиданно подумал, что особо гордиться тут нечем. Куда больше ему льстила дружба с Олегом - а ещё с Рокотом и большущим псом по кличке Гром.
   Что до дяди - то временами Тимке казалось, что Вячеслав Тимо-фееевич просто про него забыл и перестал выделять среди прочих во-спитанников.
   И ещё... Тимке часто казалось, что у Светлояра есть ещё и ка-кая-то другая жизнь. Другая - он не мог объяснить лучше. Но твёрдо знал: эта жизнь не злая и не сектантская. Просто казалось иногда, что он, Тимка, и правда находится возле князя, среди его дружины. И эти люди знают о мире что-то такое, о чём лучше не говорить попу-сту...
   ...Духотища была такая, что даже идиоту становилось ясно: бу-дет дождь, хорошо ещё, если не буря. Тут налетали иногда такие - сам Тимка не видел,но ребята говорили, что тогда выворачивало с ко-рнем здоровенные деревья (только огонь Перуна не затухал), а по реке ходили волны, как в море.Вячеслава Тимофеевича не было дома уже не-сколько дней,он уехал с Игорем Первенцевым, оставив за главного Ры-жего - Славку Рыжова. Тимку одно время и это удивляло, если не пора-жало: по его разумению, оставленные без присмотра взрослого ребя-та должны были рано или поздно поджечь всё вокруг и вообще поубива-ться. Потом он допёр: это было здешним просто неинтересно. Им не нужно было доказывать, что они взрослые и самостоятельные и под-делываться под старших, дымя сигаретами, матерясь через слово и наливаясь пивом. Они и так были самостоятельными: даже шестиле-тний Радован, появившийся тут всего-то в мае прямо с вокзала, уже старался быть похожим на старших ребят.

69.

   Но, во всяком случае, загорать в такую погоду было самое то. Тимка, Олег-"Зима", Борислав-"Молчун" и старший из братьев Приш-лых, Борька, этим и занимались. Лежали над памятным водопадом. Ра-зговаривать было лень. Лень было даже ругать девчонок, которые окончательно помешались на чистоте и её наведении. Тимка, впро-чем, нет-нет, да и поглядывал на Борислава. Его историю он узнал недавно, буквально вчера, и она была такой же дикой, как у большин-ства здешних...
   ...Когда-то - в другой, прежней, жизни - его звали Максим. Он не любил об этом вспоминать, потому что с этим именем были связаны самые чёрные, пожалуй, дни прошлого.
   Матери Максим не помнил - она умерла при родах. Отец воспи-тывал мальчика как мог и как умел,а умел он,очевидно, неплохо, пото-му что Максим всегда был сыт, одет и ухожен. Но в 2002 году, как раз когда Максим пошёл в школу, окончательно разорился на воровстве сменявших друг друга директоров отцовский комбинат удобрений. По-чти восемьсот рабочих оказались на улице.
   А ещё через год отец Максима получил шесть лет за кражу кар-тошки из погреба одной дачи. Возмездие преступнику было скорым и неотвратимым, как нельзя лучше иллюстрируя тезис о неизбежно-сти наказания в демократическом государстве - вор не успел даже на-кормить сына, как уже оказался в строгих и справедливых руках слуг закона.Прокурор настаивал на восьми годах - уж больно уважаемый человек оказался обокраденным.Но пламенные речи адвоката и снис-хождение судей помогли скостить срок на два года.
   А Максим оказался в детдоме, где быстро заслужил от персо-нала кличку "Бешеный".
   Для восьмилетнего мальчика рухнул весь привычный мир. Он не мог поверить и не верил, что отец - вор. Но все говорили об этом, и Максим ощетинился на этот мир, как волчонок, готовый рвать и ку-сать даже с лаской протянутые к нему руки. Там, во внешнем мире, могли быть только чудовища и кошмары, там не было ни правды, ни любви. Максим дрался, то ревел,то хохотал без причины, а временами просто бился в истерических припадках, не слушал никого и ничего и не реагировал на замечания. И вполне естественно, что очень скоро "авторитетная комиссия" признала мальчика умственно отсталым и приговорила к помещению в спецприют. Никто не дал себе труда - да и не собирался его давать! - разобраться в причинах поведения вось-милетнего ребёнка. В конце концов, Максим был просто одним из деся-тков тысяч осиротевших русских детей - не сын олигарха или чино-вника, не представитель угнетаемых нацменьшинств...
   Просто русский мальчик, которому не повезло родиться во вла-сти государства чудовищ и кошмаров. Он и сам не знал, что повторя-ет путь тысяч таких же детей, которых вместо оказания квалифици-рованной и действительно нужной психологической помощи легко и просто списывали из жизни: "Необучаем... Отставание в развитии... Мозаичная шизофрения... Олигофрения... Паранойя..." Система вос-питания детей-сирот в "новой России" уже давно превратилась в смесь тюрьмы, публичного дома, рынка рабов и лагеря смерти, стала

70.

   одним из инструментов чудовищного по масштабам, жестокости и изощрённости геноцида русского народа. И никого уже не удивляли статьи и репортажи о кладбищах замученных воспитанников на зад-них дворах, о сексуальных утехах богатеев в подвалах, о создании "ес-тественно неестественных условий" через лишение пищи, одежды, сна, еды, о торговле органами и "целыми" детьми... Да и всё меньше становилось таких статей и репортажей - РФ начала ХХI века была объявлена страной официально счастливой, а значит - ничего подоб-ного происходить не могло. И десятки тысяч здоровых, сильных, ум-ных мальчишек и девчонок, которые могли бы поднять и вытащить Россию из страшного болота, в котором она захлёбывалась, стано-вились наркоманами, сумасшедшими, алкоголиками или просто тру-пами ещё до достижения ими возраста получения паспорта с гордо расправившим крылья мутантом на обложке...
   В какой-то степени Максиму повезло.Персонал "спецака", куда он попал, состоял из сплочённой кучки подвижников, упорно и героиче-ски без натяжек боровшихся за своих воспитанников, среди которых у трети была такая же судьба, как у Максима. Учителя и воспитатели всеми силами старались дать этим детям нормальные знания и не по-зволить им и в самом деле стать психически неполноценными. Это была безнадёжная борба. Умный, талантливый, знающий ребёнок всё равно выходил из стен "заведения" с документом, надёжно перекрыва-вшим ему все пути в жизни. Обратной дороги - в "нормальный мир" - для него не предусматривалось. Но по крайней мере человек уходил из стен приюта в здравом рассудке...
   Максим "отошёл". И "отошёл" быстро, потому что его исто-рия не была необычной здесь и здесь знали, как надо говорить и вести себя с восьмилетним мальчишкой, который вдруг начинал в ответ на ласковые слова бить кулаками по столу или кричать - просто бессмы-сленно кричать. И два года Максим жил одной надеждой - рано или по-здно вернётся папа. Он уже отсидел много. Осталось всего четыре года. Всего четыре... Максиму будет двенадцать, когда он вернётся и заберёт его. И придумает, как быть дальше. Воспитатели, учителя, приятели поддерживали в мальчике эту уверенность...
   В середине лета 2005 года отец Максима умер "на зоне" от ту-беркулёза, свирепствующего среди заключённых "демокретической страны".
   Все ниточки оборвались. Всё сгорело. Всё рухнуло.
   0x08 graphic
В августе 2005 года десятилетний Максим бежал, оставив на столе у директора недетскую записку:
   0x08 graphic
  
  
  
  
  
   таких же детей...
   А в сентябре 2005 голодного, оборванного, грязного и уже совер-шенно невменяемого и равнодушного от тоски Максима подобрал на

71.

   одном из вокзалов БАМа незнакомый мужчина. Максиму было всё равно, кто он и что будет с ним делать. Мальчишка как раз раздумывал, как ловчей всего броситься под поезд - чтобы быстро и не слишком боль-но покончить со всем сразу.
   Но этот мужчина всего лишь привёз его в Светлояр...
   ...Кажется, позавчера Тимка случайно услышал, как Славка Най-дёнов в классе читал стихи - ни для кого, для себя. Стихи были како-го-то Михаила Светлова, Тимка раньше никогда не слышал о таком поэте. Но услышанные строчки странным образом наложились на раз-мышления о судьбе Молчуна. Он и сейчас вспомнил их...

Я не дам свою Родину вывезти

За простор чужеземных морей!

Я стреляю - и нет справедливости

Справедливее пули моей ! (1.)

   Тимка сглотнул и излишне оживлённо сказал:
   - Как думаете, что на обед?
   - Во, - завозился Олег, - что-то ты об этом забеспокоился? Обычно метёшь всё, что положат.
   - Он устриц в белом вине захотел, - проворчал Борька. - Кто-нибудь ел устриц в белом вине?
   - Я ел ракушки, - сообщил Олег. - Перловицы. Так себе.
   - Ты, наверное, их не в белом вине варил, - серьёзно заметил Тимка. - Наверное, в красном. Отсюда и все проблемы... Чёрт, когда же дождь пойдёт?
   - Пусть пока не идут, - возразил Борька, - мы с Найденом после обеда ветряки должны осматривать, - он потянулся на горячем камне.
   Ряды ветряков, снабжавшие Светлояр даровой энергией, давно привлекали внимание Тимки. Он подумал, что стоит напроситься с ре-бятами и познакомиться с установками поближе. Но Олег, повернув-шись на бок, предложил:
   - Тим, поедем завтра утром на охоту? Рыжий разрешит.
   - Поехали! - обрадовался Тим. - Правда,может,хватит валяться, по-шли на обед?
   - Давайте ещё по разу прыгнем, - Молчун встал, подошёл к краю. Но тут до ребят донёсся издалека оклик - голос принадлежал Звенисла-ве:
   - ...а-та-аа!
   - Звоночек надрывается, - Олег сел на корточки, - значит, дядя Сла-ва и Игорь вернулись...Отставить купатьсчя, одеваемся и побежали!..
   ... Вячеслав Тимофеевич и Первач действительно вернулись. Во дворе двое младших мальчишек расседлывали лошадей. Верка Незна-мова о чём-то разговаривала с незнакомой девчонкой её лет - десяти где-то - одетой в джинсы и майку.Незнакомка была черноволосая и си-неглазая, на вопросы Верки отвечала коротко и тихо, на каком-то чу-жом языке. Из дома выскочил Игорь и закричал Радославу, рассёдлыва-
   _____________________________________________________________________________________________
   1. Светлов Михаил Аркадьевич (1903-1964 г.г.) - русский советский поэт. Его стихи посвящены револю-ции, Великой Отечественной войне, мужественным и честным людям, сражающимся за то, во что они верят. Приведённые строки - из стихотворения "Итальянец": размышления поэта над трупом убитого в бою под Моздоком в 1943 году молодого итальянского солдата из оккупационного корпуса, союзного Германии.

72.

   вшему его коня:
   - Не надо, не трогай, я прямо сейчас поеду!
   - Это что у них тут? - озадачился Борька и, увидев младшего бра-та, пробегавшего по двору, крикнул: - Вадька, что случилось?!
   - Дядя Слава больного привёз! - отозвался тот и исчез.
   - Вы чего-нибудь понимаете? - поинтересовался Олег. И, не дождав-шись ответа - все недоумённо молчали - первым вошёл в дом.
   В гриднице оказались все, кто был свободен. И все молчали, гля-дя, как Вячеслав Тимофеевич сам переодевает рослого парня, чем-то похожего на ту девчонку во дворе, только старше, лет тринадцати. Парень послушно подчинялся рукам Вячеслава Тимофеевича, не гово-рил ни слова и смотрел куда-то сквозь стену.
   - Что с ним? - нгедоумённо спросил Борька...
   ... Жил в красивой и доброй стране Югославии весёлый парень Славко Зенич. Любил он девушку Марию. Славко и Мария были сербы и жили в хорватском городе Вуковар. И быть бы им счастливыми, поже-ниться, обзавестись детьми...
   Но в 91-м началась война. Огненным вихрем понеслась она по Югославии. И оказались Славко, Мария и сотни тысяч других винова-тыми в том, что они сербы. Волками ринулись на них вооружённые с Запада хорватские фашисты-усташи под клетчатым знаменем, бро-сились на них байские банды мусульман под зелёным знаменем ислама.
   Сербы не подставили горло под нож. Решили драться за дома и могилы предков. Славко с Марией ушли воевать в отряд четников. И через год всего загремела страшная слава Славко "Комитача" и его людей. Долгой и кровавой была война. На этой войне родился у них сын Видовдан, Дано. Родилась дочь Весна. Гремели бои. Горели города и сё-ла. Лилась кровь. Велика была сила врага, щедро одаряли его деньгами и оружием "демократы". Но мужество сербов было выше. Грудами со-бачьего мяса легли, разбежались по трущобам банды. Расстались с жизнью сотни жадных до денег наёмников со всего мира.
   И тогда Запад бросил в балканское небо свои чёрные эскадры. И выигранная война сразу оказалась проигранной - не было у сербов си-лы противостоять поднебесной смерти. Но мир подписан был почёт-ный, враги клялись, что старые счёты забыты...
   Они лгали. Едва распустили сербы свои отряды, как спецгруппы начали ловить и убивать их командиров. Везли пленных в Гаагу, на ме-рзкий суд, где обвиняли защитников родной земли в преступлениях, ко-торых не совершил бы и дикий зверь. И не заботились ничего доказы-вать - виноват был всякий, кто серб. Просто потому, что - серб...
   Семье Зеничей везло. Они вовремя перебрались собственно в Юго-славию, куда руки "разносчиков демократии" дотянуться не могли. По крайней мере - до того момента, когда обкурившиеся анаши и щедро продолларенные студенты (самая мерзкая часть любого европейско-го общества) помогли Коштунице "выиграть выборы" у "тирана Ми-лошевича".
   Когда Милошевич был выдан в Гаагу, Зенич-старший понял, что дело плохо. Оставалась возможность скрыться где-нибудь в черного-рских горах, но черногорцы, спаянные в кланы, с трудом принимали чу-

73.

   жих, даже сербов. И "Комитач" отправился туда - зондировать почву.
   Он и в мыслях не держал, откуда может придти беда.
   В конце весны 2005 года к дому на окраине Белграда, где жила в ожидании мужа Мария с двенадцатилетним Дано и девятилетней Вес-ной, подъехал чёрный джип. Из него тренированно-быстро и бесшумно высыпали полдюжины людей в чёрных комбинезонах и шлемах, с оружи-ем в руках...
   Инстинкт партизанки заставил Марию проснуться за минуту до того, как на дверь обрушился удар специальной штурмовой балки. Она успела выхватить из ночного столика два ТТ. Успела поднять детей и сказать сыну: "В окно через сад, бегите!" успела выбежать в кори-дор и начать стрелять по бандитам, убив одного и ранив другого.
   Прежде чем очереди двух "хеклер-кохов" изрешетили её и отб-росили на стену. Как через неё перепрыгивали рванувшиеся в дом в по-исках детей американские спецназовцы - Мария к счастью уже не ви-дела.
   Брат с сестрой тоже успели - выбраться наружу и добежать до полицейского на углу. Он и выдал детей американцам...
   ...Их привезли в хорватский город Забок, на базу, принадлежав-шую компании"Military Professional Resources Incorporated".(1.) Здесь на протяжении месяца брата и сестру содержали в разных камерах под охраной наёмников из США. Бежать отсюда было невозможно даже для взрослого, хорошо подготовленного человека... На исходе месяца американский офицер переговорил с детьми, предлагая им записать обращение к отцу с просьбой сдаться властям и спасти их. Дано от-казался наотрез. Следом за ним то же повторила Весна. Когда маль-чика уволакивали, он крикнул сестре: "Не смей ничего писать, ничего не говори, слышишь?!"
   Специалисты компании были профессионалами. Они отлично по-нимали, что для любого серба сын значит больше, чем дочь. Поэтому детей передали офицерам одной из американских баз,а те, в свою оче-редь, отвезли их в военную клинику хорватской армии в том же Забо-ке. Передавая детей хорватам, американский майор сказал: "Займи-тесь мальчишкой. Обработайте его. Он должен связаться с отцом, а потом - как хотите.И говорите с ним только по-хорватски,он должен забыть, что он серб!"
   Хорваты не стали объяснять тупому, как и все штатовские во-яки, майору, что это исполнить невозможно, так как у сербов и хорва-тов один язык. Но в остальном приказ пришёлся им по душе.
   Они хорошо знали сербов и понимали, какой сын должен был вы-расти у "Комитача". Ясно было, что, если и удастся сломать его по-боями, то очень нескоро, и мальчик "потеряет товарный вид". Но в распоряжении медперсонала, подобранного из классических фашистов-усташей и заморских инструкторов-общечеловеков, имелись многочи-сленные химические средства, щедро поставленные из-за океана. И _____________________________________________________________________________________________
   1."Негосударственная компания", официально занимающаяся подготовкой частных охранных структур и подразделений армий слаборазвитых государств. На самом деле - филиал военной разведки и сил специи-альных операции США. Служащие компании готовили албанских, хорватских, боснийских, чеченских, гру-зинских и молдавских боевиков, активно участвовали в геноциде сербского населения в Хорватии в 1995 году (план "Гроза").

74.

   применять их можно было практически официально. Мальчик был "не-контактен", "страдал приступами немотивированной агрессии" - проще говоря, вёл себя именно так, как должен вести мужчина, оказав-шийся в руках врагов. Но с точки зрения тех, кто держал его в плену, это было противоестественно. В таких случаях даже "своим" детям прямо в школьных медкабинетах насильно вводили целые букеты пре-паратов - от риталина до терозина(1.) - чтобы привести их к "обще-человеческому стандарту". Что уж было церемониться с сербом...
   Дано не помнил, как и когда он послушно повторил в камеру про-диктованные ему слова. Через месяц после начала "обработки" его вообще перестало что-либо волновать. Перегруженный химией дет-ский организм полностью переключился на её переработку и выведе-ние наружу, оставив мальчику только немногочисленные рефлексы. Это зрелище доставляло охранникам невероятное удовольствие - они бы с удовольствием превратили всех сербов в таких пускающих слюни дебилов. Время от времени Дано возили с сестрой в Вараджин, чтобы записать новое обращение. Весна, которую не трогали, жалела брата, но боялась его...
   ...Конечно, Зенич-старший и в мыслях не держал бросать своих де-тей. Но он был умным человеком и понимал - даже если он на коленях приползёт в Гаагу через всю Европу и будет публично каяться в гре-хах - никто не отпустит ни сына, ни дочь. Сомнений в том, что пред-ставляют собой его враги, "Комитач" не испытывал.
   К сожалению, прошли те времена, когда Зенич командовал неско-лькими сотнями лично преданных ему людей. Та война окончилась. Кто погиб, кто спился,кто сидел в тюрьме,кто пропал,а кто и стал добро-порядочной тихой скотинкой. С "Комитачем" остались всего несколь-ко человек, не мысливших себя без командира.
   И тогда Славко Зенич обратился к знаменитому Земунскому кла-ну. В годы войны эта группировка немало помогала деньгами и добро-вольцами сербским четникам по всей бывшей Югославии. Но с начала ХХI века клан всё больше и больше приобретал черты обычной крими-нальной группировки, контролировавшей контрабандные потоки на Балканах. Однако принявший Зенича представитель клана вытаращил на посетителя глаза, едва тот появился на пороге кабинета: "Коман-дир?!"
   Функционер клана Василе Шокич был когда-то подрывником в от-ряде "Комитача".Он усадил своего командира в своё кресло,выслушал, кивая и предложил пока что остаться в его, Василе, городском доме, а он что-нибудь решит.
   Но через восемь дней Шокич появился в доме и сразу покачал го-ловой: "Нет, командир. Там такие деньги замешаны, что мы бессиль-ны. С Госдепом США нам не тягаться..."
   Они налили и выпили - двое ветеранов, не проигравших ни одно-____________________________________________________________________________________________
   1.Нейролептические препараты, применяемые для контроля над сознанием. Подавляют волю и резко по-вышают внушаемость. Что самое ужасное, они действительно официально прописываются в США де-тям при "расторможенности", "ослаблении внимания", "повышенной агрессиовности" - т.е., ими лечат не болезни, а детский характер, не вписывающийся в рамки "повседневной толерантности". Например, укол аминазина могут сделать в американской школе мальчику, который подрался. Эти препараты обла-дают чудовищным побочным действием, практически оплностью разрушают психику, иммунную систему, внутренние органы, мозг - и тем не менее их принимают до 30% амрериканских детей.

75.

   го боя, но преданных на пороге победы. Шокич сходил к своим детям - у него были двое сыновей, как раз укладывавшихся спать. Вернулся, они с Зеничем выпили опять. Молча и ожесточённо. А потом мафиози вдруг сказал: "А ну их в богову жопу, эти деньги. Давай по-старинке, командир?!" "А твои старшие? - спросил Зенич, поняв, что это озна-чает: по-старинке. - По головке не погладят."
   И тогда мафиози перекрестился и ответил: "Кровь - не вода, а братство - не репа без корня. Ты нас сам так учил, командир... Оста-лись у тебя люди?" "Остались, - кивнул Зенич. - Но мало." "Найдём ещё," - решил Шокич.
   И через пять дней в его доме собрались одиннадцать человек, хорошо знавших друг друга и отлично помнивших, кто такой "Коми-тач". На время словно вернулись славные и кровавые 90-е, и, когда кто-то за общим столом затянул: "Ми знамо судбу и све, што нас че-ка, Но страх нам не?е заледити груди! - ему откликнулись слаженно десять мужских голосов,сливаясь в многоголосье: - Волови ?арам трпе, а не ?уди! Бог ?е слободу дао за чов?ека!"(1.)
   Через две недели на дороге из Забока в Вараждин под прицельным огнём погиб "больничный конвой" - врач-садист и фашисты-охранни-ки нашли свой конец от рук сербов. Но Дано не узнал вытащившего его из машины отца. Сестра - узнала и с криком повисла на шее "Ко-митача". А мальчик равнодушно смотрел куда-то пустыми глазами, приоткрыв рот. Зенич тряс сына, кричал на него, просил, угрожал.
   Дано не узнавал отца.
   "Бежать тебе надо, командир, - сказал Шокич тогда. - Поодаль-ше. Беги на Мать Россию. Помнишь ли Сеньку-"Пилота"? - Зенич за-торможено кивнул, вспомнив худощавого весёлого командира русских добровольцев, с которым познакомился под Вуковаром. - Он большой человек у московской "братвы" сейчас..."
   Прошло ещё шесть дней - и "Пилот" сам встречал "Комитача" на одном из вокзалов Москвы. Мужчины обнялись, Весна весело поздо-ровалась с присевшим на корточки русским. А Дано равнодушно смот-рел на московское небо, на большие дома... "Под себя ходит," - тихо сказал "Комитач". "Пилот" сузил глаза и кивнул: "Запомним... А вот что, брача(2) Комитач. Пошли-ка ты своего сына к одному человеку. Я дам провожатых, они и довезут. Там мальчишку на ноги поставят..."
   Так брат и сестра Зенич оказались в Светлояре. А их отец уст-роился где-то в Новосибирске в фирму, принадлежавшую кому-то из знакомцев по Балканам...
   ... - Тим, Борька говорил, ты хотел ветряки смотреть, - оклик-нул сидящего за столом Тимку Славка Найдёнов, - пошли давай!
   - Не, не хочу, - отмахнулся Тимка, пряча глаза. Гридница быстро опу-стела, только Вячеслав Тимофеевич стоял у выхода и смотрел, как отъезжает Игорь с заводным конём,на седле которого безучастно по-
   ___________________________________________________________________________________________
   1. Строки из стихотворения Лазаря Лазаревича "Ми знамо судбу..."

Мы знаем судьбу и всё, что нас ждёт,

Но страх прочь отринем, забудем о нём!

Бог человеку свободу даёт!

Мы не волы, что бредут под ярмом!

(Перевод автора книги)

   2. Брат (сербск.)

76.

   качивался Дано. Проводив Первача взглядом, Вячеслав Тимофеевич ве- рнулся в комнату и только тут заметил Тимку. Помедлил, сел рядом. Спросил негромко:
   - Что пригорюнился, казак?
   Тимка поднял мрачно поблёскивающие глаза. Спросил отрывис-то:
   - Вылечат?
   - И не таких лечили.
   - Его к Полуденице повезли?
   - Не в больницу же...
   Тимка кивнул. Потом провёл ладонью по столу и спросил - так же резко и сухо:
   - Почему?
   - Формулируй вопрос точнее, - попросил Вячеслав Тимофеевич.
   - Хорошо. Почему так происходит? Дураку же ясно, кто прав, кто ви-новат. И с этим сербом. И вообще...
   - Дураку... - повторил дядя. - Знаешь,почему во всех европейских ска-зках главный положительный герой - дурак? Не только у нас, как при-нято думать?
   - При чём тут это? - недовольно спросил Тимка, опираясь локтями на стол. Дядя взглянул строго - Тимка локти убрал. - Я серьёзно...
   - И я серьёзно, - кивнул Вячеслав Тимофеевич. - Дурак народу близок, потому что живёт не по законам, а по совести. Не всё можно запи-сать в законы. Существуют, например, такие понятия, как мораль и нравственность.Чёткого законодательного определения они не име-ют и иметь не могут, на каком основании и отрицаются просто-нап-росто демократами. Но если закон говорит мне: "Насильнику детей три года, если докажете вину, - а мораль говорит: - Насильнику детей немедленная смерть!" - то я, не колеблясь, выберу сторону морали. Потому что я не демократ, а человек. Я не знаю людей, которые при-нимают у нас законы. Но я знал человека, у которого подонки посадили на иглу дочь, пользуясь тем, что по законам их практически невозмож-но наказать. И когда тот человек нашёл их и застрелил, я воспринял это не как беззаконие и самосуд, а как торжество справедливости. Потому что и я человек, а не демократ.
   - Это понятно, - так же хмуро ответил Тимка. - Но я про этих сер-бов. Они же родину защищали. Я не говорю, что они все были белые и пушистые.Но ведь и наши партизаны пленных немцев и пытали, и рас-стреливали. Это же война... Так за что?
   - Представь себе, что немцы ту войну выиграли, - предложил дядя и в ответ на недоумённый взгляд Тимки повторил: - Представь.Это та-кая штука - альтернативная история. Хочешь - Яра спроси, он ею оч-ень увлекается. Но это потом. А пока просто представь такую ситу-ацию. Что бы они в своих книжках написали? Что русские бандиты, ва-рвары и убийцы, которые не давали спокойно жить немецкому народу - миролюбивому и честному. И все, кто эти книжки читал, верили бы. Вот и с сербами так же. Они сражались с фашистами и проиграли. И поэтому оказались виноватыми. Преступниками. А с преступниками все средства хороши.

77.

   - Фашисты... - Тимка покрутил медальон. - Я раньше думал, что вот фашистский знак. А сейчас так всё перепуталось...
   - Да ничего не перепуталось, - возразил дядя. - Есть свои. Есть чу-жие, враги. А есть маленькие люди. Не ростом маленькие, а... - дядя покрутил пальцами. - Понимаешь, нынешний мир - он весь заточен под интересы маленького человека. И все очень любят говорить о пе-рвенстве интересов маленького человека. Но у маленького человека и интересы маленькие, как не крути - жрачка, секс и развлечения. Он по-тому и маленький, что о большом не способен даже задуматься, оно его пугает непостижимостью. Небесная Сербия, Великая Россия, кос-мос, морские глубины, научные прорывы... А если власть принадлежит его сторонникам,то всё большое начинают давить.В угоду жрачке, се-ксу и развлечениям - кореннм правам маленького человека... Я понят-но говорю? - Тимка кивнул. - А знаки... Смысл им дают люди. Что же до исторических реалий - то свастике тысячи и тысячи лет.
   - Я тоже люблю поесть,и поразвлекаться, и... - Тимка немного покра-снел. - Выходит, что и я маленький человек?
   - Маленький человек любит только это, - серьёзно сказал дядя. - Он никогда бы не заметил, что по утрам над лесом синяя дымка. А ты за-метил.
   - Заметил... - согласился Тимка и встал. - Ну а... а как вообще? Как вообще быть?
   - Быть, - пожал плечами дядя. - Зима сказал, что вы завтра на охоту собрались. Если хочешь поехать - иди-ка, мил друг, на огород с карто-шкой и окучивай отсюда и до ужина. Вот и будет вклад в борьбу с ми-ровым злом. Понял?
  

14. О Х О Т А .

   - Мы на кого идём? - спохватился Тимка уже глубоко в лесу. Олег коротко ответил:
   - На мамонта, - и Тимка счёл за лучшее больше не спрашивать. Где-то в душе таилась опаска: а что если и правда на мамонта?!
   Его первое время поражало, что, при наличии в Светлояре неме-ряного количества огнестрельного оружия, здешние ходят на охоту с допотопными вещами. Сперва он расценивал это как добавочный при-знак желания поиграть в средневековье.Но не столь давно Рыжий объ-яснил: нечестно охотиться на зверя, имея в руках самозарядное ружьё с десятикратной оптикой и разрывными пулями. Пропадает настоя-щий интерес.
   Поэтому у Тимки были самострел и топор (который он неплохо наловчился метать). Олег нёс лук, рогатину, топор. И у обоих, конеч-но, имелись ножи, по два.
   Олег шагал первым. Глядя на него, трудно было поверить, что он тут всего с зимы - полгода, до такой степени плавным и бесшум-ным, но в то же время быстрым был его шаг. Тим казался себе слоном, настоящим мамонтом как раз. До сих пор он ездил на охоту верхами, но Олег - фанат коней! - как раз и сказал, что это неправильная охо-та, тоже немного нечестная... Честно, судя по всему, было пробира-ться через буреломы, рискуя сломать ногу, а то и шею...

78.

   Впрочем, Тим нудил про себя и больше по привычке. Он немного завидовал Олегу - его походке, ловким движениям, не подозревая даже, что и сам очень сильно уже отличается от себя почти месячной дав-ности, когда он - в белых джинсах! - обнаружил за родной запертой дверью подозрительного "дядю Уя". Для этого нужно уметь видеть себя со стороны, а Тим этого не умел.
   "А ведь середина лета уже, - неожиданно подумал мальчишка и ему стало грустно. - Через пять недель уезжать, всего через пять..."
   Но печальные мысли тут же отлетели - Тим едва не наткнулся на протянутое прямо в грудь тупьё рогатины. Олег,напряжённо смотре-вший куда-то вперёд, повернулся и, чуть улыбнувшись, другой рукой указал перед собой.
   Тим сделал ещё пару осторожных шагов - и онемел. На другом берегу речки, к которой они вышли, сидела медведица. Сидела,как ста-туя какого-нибудь восточного божества, а в воде вовсю резвились два медвежонка. Выглядело всё это так уморительно, что Тимка едва не фыркнул, а потом опасливо покосился на Олега: не на них же они сюда пришли охотиться?! Олег покачал головой, улыбаясь. Мальчишки смо-трели через кусты, сблизив головы и не шевелясь. Потом Олег вздох-нул и подался назад, бесшумно сведя зелёные ветви.
   - Перейдём реку подальше, - тихонько сказал он. Тимка кивнул. Не то чтобы он боялся встречи с медведями (странно, подумал Тимка, а я и правда не испугался!). Просто не хотелось стрелять, шуметь и всё такое прочее.
   Реку перешли по камням, и Тим узнал место - он видел его в га-лерее на одной из картин Олеси, там были изображены всадники, пе-реправляющиеся через брод. Холодная вода кипела вокруг ног - Тимка снял сапоги и повесил на шею, а Олег был босиком и не боялся замо-чить краги.
   - Чёрт побери, - сказал Тимка, обуваясь на противоположном берегу. - Вода. Небо. Воздух. Их же в банках продавать можно! Какого пня лю-ди набиваются в города?!
   - Халява, сэ-эр, - ответил Олег,проверяя стрелы в колчане. - Да вот и ты. Ты бы стал тут жить?
   - Стал бы, - отрезал Тимка, и Олег, кажется, смутился. Сказал:
   - Ну и переезжайте. Вон, хоть в Христофоровку.
   - Да у меня родители военные, что им там делать-то?! - засмеялся Тимка.
   - А там что делать? - спросил Олег. - Защищать страну, где у вла-стей главное занятие - кидалово народа?
   - Знаешь, - Тимка взвесил свои слова. - Ты не обижайся. Но такие, как мои предки, защищают не власть. А этот самый народ.Если бы не они - в девяносто девятом чечмеки на Волгу вышли бы не фиг делать. И не власть бы резали, а пацанов вроде нас. Девчонок. И стариков.
   - Прости, - искренне сказал Олег, с уважительным удивлением смот-ревший на Тимку. - Я там мало хорошего видел, вот меня и заносит иногда. Ты осаживай.
   - Да ладно, - мотнул Тимка волосами и улыбнулся. - Забыли. Чего там. Фигня... Куда пойдём-то?

79.

   - А вот прямо и пойдём, - указал Олег подбородком. - Туда они и при-ходят.
   - Да кто?! - не выдержал Тимка.
   - Лоси, - ответил Олег. - За лосем идём.
   - Ясно, - озадаченно вякнул Тимка. Он уже тут видел лосей и не мог решить, нравятся они ему, или нет. Лосятина - вкусная, очень. А вот охотиться на лосей ещё не приходилось.
   Мальчишки пошли вдоль речки, постепенно скатывавшейся вниз. Становилось сыро и душно. Тимка подумал, что гроза или что там всё никак не соберётся, а от духоты уже обалдеть можно.
   - Рысь, - пробормотал Олег, заставив Тимку вздрогнуть:
   - Где?!
   - Да сейчас нигде, - успокоил Олег, показывая на еле приметный кло-чок шерсти,серо-рыжий,застрявший между трещинами коры примерно на уровне головы взрослого человека. - Ушла конкурентка.
   - Она тоже охотится на лосей? - удивился Тимка. Олег кивнул:
   - Иногда, чаще на оленей... Сейчас лагерем станем, а вечером, когда на водопой пойдут, мы их и постережём...
   ..."Стать лагерем" тут означало просто-напросто раскатать на подстилке из лапника по обе стороны костра из обрубков брёвен свои одеяла. Палатки, навесы и прочее никого особо не интересовали. Мальчишки растянулись на одеялах, лениво гоняя комаров и щурясь на солнце, в этом месте как раз пронзавшее кроны. Речка на недалеком перекате ворчала и плюхала.
   - Странно, - признался Тимка. Олег промолчал. - Как будто нет не то что там Москвы например, но даже ближайшего райцентра.
   - Может, и нет, - Олег вытянул над головой руки, и Тимка почти про-тив воли всмотрелся наконец-то в медальон у него на груди. Там то-же был свастиковидный знак, но иной -
   0x08 graphic
- Это велесовик, - сказал Олег, чуть ско-сив глаза. - Знак того, что я умею обращаться с животными лучше, чем с людьми.
   Этот же знак, как теперь увидел Тимка, повторялся многократно и в татуировке на плече Олега.
   - Говорят, что татуировка, - не выдержал Ти-мка, - это постоянное доказательство времен-ного умопомешательства. Олег засмеялся:
   - Точно. Только это если наколоть себе какого-нибудь дракона или там чушь негритянскую...А в этом просто есть определённый смысл. Или, если хочешь, постоянное доказательство постоянного умопоме-шательства.
   - Зима, - сказал Тимка, - ты куда после школы поступать собираешь-ся?
   - Никуда, - буркнул Олег. - Тут останусь.
   - Так и все вроде тут собираются оставаться...
   - Я вообще тут останусь, никуда не поеду. Чего я где забыл? Я и в город-то лишний раз не езжу, противно. Всем на всех наплевать, все за деньгами мечутся, ловят их, как будто это синяя птица...

80.

   - А при чём тут синяя птица? - удивился Тимка. Олег тоже удивлён-но на него посмотрел, привстав на локтях, потом пояснил:
   - Есть такой писатель, был, в смысле. Метерлинк. А у него сказка - "Синяя птица". Про то, как дети искали счастье - вот такую птицу. А она не давалась в руки... Это я ещё там... в детском доме читал.
   - Они поймали синюю птицу? - спросил Тимка. Олег засмеялся:
   - Оказалось, что она жила у них дома и не надо было её ловить... А ещё у Метерлинка есть такая пьеса: "Слепые". Как в глухом страш-ном лесу сидит много слепых людей. Ночь, птицы какие-то летают... Зрячими у них были проводник и его сын, мальчишка... Оказывается, что проводник умер и куда дальше идти - никто не знает вообще... Ну, они поднимают мальчишку на плечи, чтобы он поглядел дорогу. Он стоит, смотрит в темноту - и вдруг страшно кричит. И всё. Конец пьесы.
   Тимка озадаченно привстал.
   - И всё?
   - И всё, - кивнул Олег. Тимка уточнил:
   - Но ведь он что-то увидел, нет?
   - В том-то и дело, - согласился Олег. - Увидел, но что?
   Тимка хотел сказать,что это глупость.Но представил себе эту картину - и передёрнулся. Она получилась страшнее, чем глупые слю-нявые голливудские ужастики. Ясно было, что этот мальчишка увидел что-то непередаваемо страшное, надвигающееся из мрака. И в этой недосказанности таилось самое ужасное. Олег молчал. Тимка хмурил-ся, покусывал губу. Потом сказал:
   - Этот писатель. Он имел в виду человечество? Ну, слепых? А про-водник - это... это Бог, наверное, вера в Бога? - Олег кивнул. - А пье-са старая?
   - Да, ещё в девятнадцатом веке написана, - пояснил Олег.
   - Ну вот... А никакого конца света не было пока. Может, и дальше не будет.
   - А ты уверен, что конца света не было? - как-то даже лениво спро-сил Олег. Тимка засмеялся:
   - То есть?!
   - А то и есть. Может, первая мировая война была концом света. Мо-жет, распад СССР. Или ты думаешь, что как в библии - тебе ангелы трубить станут? А если всё по-тихому?
   - Я библию не читал, - признался Тимка.
   - И не надо, - хмыкнул Олег. - Два тысячелетия книжке, а человечес-тву - сорок. Или больше, кто его знает. И вообще, прекрати меня до-матывать философскими разговорами.
   - Ну, давай о девчонках говорить, - согласился Тимка лукаво. Олег се-рдито сел, поерошил волосы:
   - Лучше бы я один пошёл.
   - Во,и о девчонках не надо?! - удивился Тимка. - А у тебя вообще ори-ентация как - нормальная? Или ты...
   - Ещё слово - и ты тихий трупак, - предупредил Олег. - Будешь ле-жать под дерновым одеяльцем с головой в обнимку. А дома скажу, что ты сбежал на самолёт. Не вынес и дезертировал из наших рядов.

81.

   - Ты со мной не справишься. - Тимка достал нож, лёжа метнул его в старый выворотень шагов за десять - нож с коротким стуком вонзил-ся точно в середину пня. - Видал?
   - Ничего надрессировался, - одобрил Олег. - Давай поспим немного, вечера дождаться надо...
   - Не, не хочу, - покрутил головой Тимка. - Ты спи, я посижу так.
   - Сиди, - Олег зевнул, закрыл лицо локтем и мгновенно уснул. Тимка посмотрел на него с завистью. Этому умению в числе прочих он зави-довал в местнях старожилах. Бац - и всё. И просыпаются точно так же, как и не спали...
   Тимка вздохнул, разулся и отправился к речке, по пути выдернув нож и подкидывая его вверх на ходу. Эта речушка была тёмная, тихая - не как та, где они видели медведицу с медвежатами. На противопо-ложном берегу виднелся галечный пляжик, светилось дно. Раньше Ти-мка поопасался бы купаться в такой воде, как у этого берега - чёрт его знает... Но духота донимала, он разделся и тихо соскользнул в во-ду, чтобы не будить Олега.
   Вода была прохладная и пахла торфом. Руки, ноги, тело через неё казались буровато-красными. Течение почти не ощущалось, Тим-ка лёг на спину посередине реки и стал смотреть в небо - голубой ко-ридор между слегка покачивающимися чёрными пологами - древесными кронами. Странно, думал Тимка. Такая огромная и красивая страна... Если бы он был президентом, он бы расселил все большие города вот по таким местам. Или,по крайней мере, сделал бы так, чтобы в таких местах рождались и росли дети. Типа интернатов, что ли... Почему так не сделать? Это ведь не так уж сложно, тем более, что все тве-рдят: деньги есть, нефть стоит дорого... Может быть, не хотят? Может, и правда кому-то нужно, чтобы русские вымерли? Но думать об этом было страшновато... И вот ещё: раньше он о таком и вооб-ще не думал. А сейчас - сейчас ему было жалко своих ровесников, в жи-зни не сходивших с асфальта,а зелень видевших только в унылых и не-безопасных парках...
   Тимка крутнулся на живот, сделал несколько гребков и выбрался на берег - пониже места, где оставил одежду; ага, течение всё-таки есть... Комары и мошка налетели, но уже привычно, на это почти не обращаешь внимания. Тимка вернулся к месту бивака и, растянувшись на одеяле, занялся самострелом.
   Такие штуки делали ребята в здешней мастерской и продавали через Интернет - по семь-восемь штук в месяц, по 4 тысячи за шту-ку. Если учесть, что "заводской" арбалет - "барнетт" или "хортон" - стоил около 11 тысяч рублей, а по качеству был не лучше, то ясно становилось, откуда спрос...
   Арбалет взводился легко - оригинальной системой, напоминав-шей обычный затвор "калашникова". Деревянную ложу с винтовочным прикладом и ортопедической рукояткой покрывала небликующая водо-непроницаемая полировка. Сам лук - композитный, тетива - сталь, есть прицел... Тимка сперва завидовал лучникам, но потом понял, что никогда не научится стрелять так,как здешние ребята - и понял, что самострел как раз для него. Стрела летела на сотню метров прице-

82.

   льно и пробивала толстенные доски - что ещё?
   У приклада в ложу была врезана табличка:
   0x08 graphic
Тимка погладил её
   пальцем, ощутив
   холод меди и шт-
   рихи гравировки.
   От продажи та-
   ких вещей получа-

лись неплохие де-

ньги. Тимка это

   давно знал. Но ему очень хотелось, например, чтобы этот самострел подарили ему перед отъездом.Он вздохнул,потянулся к обойме - имен-но обойме - для стрел. Каждая торчала в своём гнезде. Стрелы были короткие, с жёстким оперением и разными наконечниками. Острые и узкие, гранёные - такой глубоко, по оперение стрелы, уйдёт в тело. Широкие, на первый взгляд нелепые, как будто месяц прицепили к дре-вку - эти наконечники рассекают артерии, подрезают сухожилия. Бы-ли и вообще без наконечников, тупые - бить некрупных дичь и зверя или пушного зверька, не портя шкурку. Пушных сейчас не сезон, а вооб-ще Тимка испытывал самострел в деле. И - странно - вовсе не хоте-лось ему лупить почём зря в первое попавшееся живое существо, про-сто так, хотя многие люди и утверждают, что это первое желание мальчишки, к которому в руки попало оружие...
   Тимка откинулся на одеяло, положил самострел на грудь и вспо-мнил, как первый раз - в самом начале - стрелял из самозарядной "са-йги",охотничьей копии "калашникова". Стрелять тут умели даже ме-лкие девчонки. И стреляли помногу...
   ... - Ты до утра собрался спать?
   Тимка открыл глаза.Олег сидел рядом на корточках, опираясь на лук - натянутый, готовый к бою. Улыбался. Начинало темнеть
   - Нет, а что, уже идём? - Тимка поспешно сел, потёр руками лицо.
   - Идём и молчим, - сказал Олег, поднимаясь. Тимка кивнул - ясно.
   От воды теперь тянуло отчётливым холодком. Мальчишки усе-лись на большую корягу в тростниковых зарослях. Наверное,ей уже по-льзовались для таких засидок - плавные изгибы образовывали несколь-ко удобных мест. Тимка уселся на одно,как в кресло,Олег встал в рост на другом, прислонившись спиной к мощному отростку. Чуть сбоку от них оказался галечный пляж, напротив которого Тимка днём купался, и Тимка понял: сюда придут лоси. Теперь оставалось только ждать.
   Ждать - трудно, мало кто это умеет. Даже если выспался и от-дохнул. Медленно темнело, но где-то за лесами ещё продолжало гор-еть дневное зарево, и Тимка понимал, что темно только здесь - в реч-ном ущелье, среди деревьев, в низине. Как назло, хотелось болтать...
   - Уррр...вяааа... - раздалось в чаще за спинами мальчишек. Олег, не поворачиваясь, показал "кошачью лапу". "Рысь, - понял Тимка и нево-льно оглянулся: - Не нападёт? Да нет, не должна... Наверное, та, от которой шерсть мы видели. У них же у каждой свой участок леса, ка-жется..." Захотелось спросить ещё и про это, уточнить. Сердясь на себя,Тимка прикусил язык и подумал, что хочет быть таким, как Олег.

83.

   Знающим, сдержанным, но в то же время не занудным, сильным и сме-лым. Необычное это было чувство - желание походить на своего же ровесника. Не на артиста, не на певца, а просто вот на такого парня, на улице столкнёшься - не заметишь...
   Тимке то и дело чудилось на той стороне движение, он напряга-лся, но лишь затем, чтобы в следующую секунду понять - показалось, подвело зрение.Вспомнился совет: нельзя подолгу всматриваться при-стально, глаза начинают чудить. Тимка стал прикрывать время от времени глаза - и точно, мерещиться перестало.
   Кто-то большой, тёмный и тихий прошёл за их спинами по бере-гу. Тимка оглянулся, Олег опять остался неподвижным. Почему-то Ти-мке казалось, что это был медведь.Наверняка медведь.Ну и ладно. Они охотятся не на медведя, а на лося. Только что-то не видно его...
   И, едва он это подумал, как Олег плавным безошибочным движе-нием - наугад - тронул его за плечо. И наложил стрелу на тетиву - он не мог держать мощный лук натянутым всё время, в этом отношении Тимке с самострелом было легче.
   Услышать Тимка так ничего и не услышал - зверь двигался сове-ршенно бесшумно. Но через несколько секунд увидел то, что Олег за-метил ещё раньше.
   Лось вышел на берег и застыл, как статуя. Он был огромен - яв-но больше двух метров в горбатой холке,расставленные ладони рогов с растопыренными пальцами отростков могли послужить креслом не то что Тимке, но и Вячеславу Тимофеевичу, пожалуй. Лось водил голо-вой и был сейчас не только величественен, но и страшен. Скоро ведь и август, месяц, в который никакой зверь в лесу не осмелится попа-сться лосю на пути - медведя зашибёт, человека затопчет, смешает с землёй и ещё долго будет выплясывать, ревя,на этом месте... Олег чуть повернулся к Тимке, удерживая лук - и по губам Тимка прочитал: "Твой выстрел."
   Ощущая сильнейший колотун, Тимка поднял самострел, заряжен-ный как раз срезнем - широким и мощным. И тут же руки перестали трястись. На миг мелькнула жалость - ослепительная мгновенная вспышка на холодном фоне сосредоточенности.
   Тим нажал спуск.
   Самострел коротко, упруго щёлкнул. Фыркнув, лось напрягся - и сделал в сторону молниеносный скачок. "Промазал! - отчаянно поду-мал Тимка, выхватывая новую стрелу и вскакивая (отчего чуть не по-летел в воду!) - Как же так, прома..."
   Лось загудел - странный звук пронёсся над рекой - и, внезапно смолкнув, как отрезали, рухнул в воду. И больше не шевелился. Тяжело дыша, Тимка смотрел на это вытаращенными глазами, пытаясь заря-дить самострел снова, пока Олег не хлопнул его по плечу:
   - Точно в цель... - и выставил перед собой ладонь, сказал: - Тихо.
   - Я... я ничего... - Тим убрал стрелу и вздрогнул всем телом. Олег за-смеялся:
   - Ну да, сейчас ничего. А то после первого раза всякое бывает. Я, на-пример, на Яра с ножом бросился... Пошли, посмотрим. Тут брод дол-жен быть повыше...

84.

   ...Срезень разорвал лосю шею, и кровь до сих пор стекала в воду густой чёрной струёй. Очевидно, лось умер почти мгновенно.
   - Точно в цель, - повторил Олег, наклоняясь к туше. - Ну что, давай разделывать. Я начну, а ты костёрчик запали.
   Тимка уже хорошо знал, что доказательство умения хорошо "ра-зобрать" такую добычу - это если ты делаешь работу одним ножом, ни разу не подтачивая его и не забрызгавшись выше кистей рук.До та-кого мастерства ему было ой как далеко. Да и очень уж это грязная была работа - разделка. Другое дело, что отворачиваться от неё не-льзя, иначе быстро привыкнешь стрелять и убивать бездумно...
   Пока Тим возился с костром, Олег успел сделать значительную часть работы и молча кивнул, когда Тимка предложил помочь. Какое-то время они быстро и сноровисто работали, потом неподалёку ос-торожно хрустнули кусты, Олег распрямился и засмеялся:
   - Волк.
   - Оставим ему? - кивнул Тим на кости и внутренности.
   - Конечно, - Олег начал складывать крупные куски в ловко сооружён-ные из шкуры два мешка. - Голову не хочешь над кроватью повесить?
   - Проснулся - и со страху коней двинул сразу, - согласился Тимка, - очень оригинально...
   - Тогда язык и губы мы сейчас и оприходуем, - Олег примерился. - Ли-чно я очень есть хочу...
   - Я одеяла принесу? - вызвался Тимка, но Олег покачал головой:
   - Не, мы сейчас туда вернёмся. Прикинь,заночуем тут, а кто его зна-ет, кого ещё на водопой принесёт?
   - Мамонта, - согласился Тимка. - Ладно...
   ...От костра остались одни угли. Мальчишки не стали раскоче-гаривать его заново,а просто лежали на одеялах и смотрели, как в не-бе собираются тучи. Было по-прежнему душно. Олег напевал - "а ка-пелла", конечно, но очень здорово:
   - От востока по тонкому льду
ветер звезды сметает.
По степи далеко ли иду?
Сокол знает...
Тимка слушал. Он давно уже получил в личное пользование тот самый диск, напетый Олегом. Но, если честно, только здесь, в Свет-лояре,Тим понял,что есть огромная разница: слушать диск - или слу-шать живого человека. Он вздохнул и удобней устроил щёку на кулаке:
   - ...Посмотри - распластал он крыла,
выше облака р
ыщет.
А вокруг окаянная мгла
в
ьюгой свищет.
Затянулись дороги в петлю,
в
раг вослед проклинает.
Крепко бога войны я люблю!
Сокол знает.
Прохожу, о России грущу
   с песней грозной и честной,

85.

   волю вольную в мире ищу -
   Град небесный.
Укрывает его высота
и огнями блистает...
Но не знаю - войду ли туда?
Сокол знает! (1.)
   - Спой ещё, - немного смущённо попросил Тимка. - Пожалуйста.
   Олег не стал ничего говорить - он просто, не меняя позы, запел снова:
   - Вода золотая зарю повторяла,
сквозя янтарями в реке.
Жар-птица летела, перо потеря
ла
на белом прибрежном песке.

Царевич перо подхватил как награду,
подумал, что это не зря.
- Есть краше отрада - шепнула с заката
ему наливная заря. -
перо потеряла заморская птица,
краса басурманской судьбы.
Ищи ее, парень, за краем землицы -
как молодцу без похвальбы?
Царевич пошел по разгульной дороге,
где сильные бьются сердца.
Он счастье сменил на лихие тре
воги,
рассеял наследье отца -

за сказы - станицы,
за грезы - границы...
все лучшее было вдали
Над ним насмехались заморские птицы
И в белые руки не шли.
Он умер в поганой корчме на постое,
пропив и леса и моря.
...И тихо угасло перо золотое
в кармане жида-корчмаря.(2.)
   Тимка молчал. Молчал и Олег. Тим видел, как отсветы углей вы-хватывают из темноты его щёку, бровь, ресницы с золотыми искра-ми в них. Глаз Олега был влажный.
   Очевидно, Олег ощутил этот взгляд, потому что сел, подогнув ноги, усмехнулся, подмигнул Тимке и неожиданно запел - невероятно похоже на солиста: "Нау":
   - Когда они окружили дом -
   И в каждой руке был ствол -
   Он вышел в окно с красной розой в руке -
   И по воздуху плавно пошёл.
   И, хотя его руки были в крови,
   Они светились, как два крыла!
   И порох в стволах превратился в песок,
   Увидев такие дела - ну, подпевай, знаешь ведь!
________________________________________________________________________________
   1. Стихи М. Струковой. 2. Стихи Н. Боголюбова

86.

   И Тимка подхватил припев, привстав на локте:
   - Что воздух выдержит только тех,
   Только тех, кто верит в себя,
   Ветер дует туда, куда
   Прикажет тот, кто верит в себя!
   - Они стояли и ждали, когда
   Он упадёт с небес,
   Но красная роза в его руке
   Была похожа на крест! - самозабвенно пел Олег: -
   И что-то включилось само собой
   В кармане полковничьх брюк -
   И чей-то голос чуть слышно сказал
   (Но услышали все вокруг!):
   - "Воздух выдержит только тех, - подхватил Тимка: -
   Только тех, кто верит в себя,
   Ветер дует туда, куда
   Прикажет тот, кто верит в себя!"
   - А полковник думал-думал, - снова солировал Олег: -
   Всё обдумывал тайную мысль:
   "Если воры ходят по небесам -
   Чё мы делаем тут, на земле?!
   И дети смотрят на нас свысока,
   И собаки плюют нам вслед...
   И если никто мне не задал вопрос -
   Откуда я знаю ответ, - он перевёл дух, и Тимка закончил один: -
   - Что воздух выдержит только тех,
   Только тех, кто верит в себя,
   Ветер дует туда, куда
   Прикажет тот, кто верит в себя?!"
   - Вот это и будем помнить, - сказал Олег, вытягиваясь на одеяле. - Концерт окончен, давай спать, а?
  
  

15. . . . ТО И ПОЛУЧИЛ .

   Буря разразилась в полдень,намертво прекратив всякие работы. Обитатели Светлояра тут же скрылись у себя в крепости и оттуда могли наблюдать, как раскачиваются деревья, а по реке ходят бело-пенные волны, как ветер - с упорством, достойным лучшего примене-ния! - старается перемешать небо и землю. Это особо никого не пуга-ло - даже было приятно сидеть вот так в безопасном месте и смот-реть на "буйство стихий", как выразилась Рада Бегункова. Впрочем, смотреть на это самое буйство скоро всем надоело (кроме Олеси, ко-торая устроилась у одного из окон с подрамником и холстом). А уж на скуку пожаловаться - грех, дело могло найтись каждому.
   Но Тимка неожиданно захандрил. Не захотел рубиться на мечах с Борькой, огрызнулся на предложившего пойти поработать на компью-тере Рыжего и поднялся наверх, на смотровую площадку, возносившу-юся над остальными - немаленькими! - зданиями ещё метров на пять. Забранная с восьми сторон света огромными прочными стёклами,вне-

87.

   шне площадка один в один копировала древнюю смотровую башню. С неё открывался вид на несколько дней пути во все стороны. Сейчас отовсюду наползала клубящаяся чернота, солнца не было заметно со-всем. Тим оперся о резной подоконник и прислонился лбом к стеклу,от-чётливо ощущая, как оно вибрирует под ударами ветра.
   Хлынул ливень. Ветер не унялся, разве что чуть ослабел. Он нёс косые плотные струи. Пейзаж расплылся, потёк. Тимка передёрнул плечами, отвернулся... и только теперь заметил, что он не один. В одном из углов стояли, так же глядя в окно, эта сербская девчонка, Весна, а с ней - Радован, младший из мальчишек, в мае подобранный на вокзале. Кажется, они тоже не замечали Тимку. Радован держался за руку Весны. Тимке вдруг расхотелось их окликать, как он собирался сперва сделать. Он неслышным шагом вышел на лестницу - и на по-ловине пролёта столкнулся с Олегом.
   - Пошли в спортзал, - предложил Зима, как будто только за этим Тимку и искал. - Покидаем друг друга. Помогает.
   - От чего помогает? - всё ещё хмуро спросил Тимка. Олег стукнул его в плечо:
   - Ото всего. Знаешь, как наши предки говорили: "Железо съедает ржа, а сердце - печаль"!
   - Ну пошли, - Тимка вернул толчок. - Сейчас глянем, кто кого съест...
   ... Тимка проснулся до того, как дядя коснулся его плеча. Сел. Вя-чеслав Тимофеевич качнул головой и прошептал:
   - Пошли, поможешь.
   - Иду, - коротко ответил Тимка,не спрашивая, что надо делать и со-скакивая на пол. Натянув штаны, он поспешил следом за дядей.
   В гриднице горел очаг,никого не было.Снаружи тянуло сырым воз-духом, прохладой - дождя не было, но небо затягивали тучи и дул ве-тер. Поэтому Тимка поразился, увидев за воротами... вертолёт. Нас-колько он понимал, в подобную погоду не должна была летать не то что такая "мыльница" (пара полозьев,кабина,похожая на голову стре-козы, несолидный винт, решетчатый хвостик), но и разные там "чёр-ные акулы" и "апачи" должны отсиживаться на земле. Около верто-лёта прохаживался высокий грузноватый мужчина - неясно, во что одетый - и стояли двое здоровенных амбалов, при виде которых Тим-ка снова подумал, что полёт должен быть опасным ещё и из-за пере-груза.
   Вячеслав Тимофеевич на амбалов внимания не обратил. Он сразу подошёл к грузном и коротко спросил, заложив руки за спину:
   - Здесь?
   - Да, конечно... - в голосе грузного звучало... подобострастие?! Да, чёрт возьми, точно! - Мои ребята помогут отвезти его... он спит...
   - Не надо, - повёл рукой дядя. - Ваши останутся здесь. Ждать... Тим.
   Дядя легко достал из открытой двери инвалидное кресло и пос-тавил на раскисшую землю. Грузный сделал странное движение, похо-жее на рывок, но промолчал. Вячеслав Тимофеевич кивнул Тиму:
   - Отвези его на кухню.
   Тим взялся за рукоятки кресла. В нём кто-то расслабленно си-

88.

   дел, Тим не мог понять - кто, и с усилием покатил кресло по раскис-
   шей земле. Ноги немного замёрзли, Тим спешил и не оглядывался, но перед тем, как войти в дом, потоптался в луже. История станови-лась интересной, ложиться спать было глупо.
   На кухне Тим понял, что вёз мальчишку. Паренёк лет двенадца-ти, укутанный пледом, спал. Ресницы вздрагивали, лицо было бледным и утомлённым даже во сне. Тимка (про себя недоумевая) осторожно по-ставил кресло к стене, помедлил и вышел в гридницу. Тут ещё никого не было, и он тихо опустился на шкуры сбоку от огня.
   Дядя Слава и грузный вошли почти тут же.Ночной гость заметил Тима тут же и сказал:
   - А...
   - Ничего, - взгляд Вячеслава Тимофеевича скользнул по подобравшее-муся Тимке, - он останется... Садись, Вакса.
   - Вакса... - грузный усмехнулся, опускаясь на скамью у стола. - Сто лет не слышал... А тебя как называть?
   - Как хочешь, - дядя остался стоять.Грузный повозился, умащиваясь, потом сказал:
   - Как ты пропал - наши жалели.Слово - жалели.Ты умел дела делать.
   - Ближе к делу, раз хочешь, чтобы я его делал, - жёстко сказал дядя. Зачем привёз Лешку?
   - Он... - с трудом сказал грузный и распустил узел галстука на доро-гой рубашке. - Он болен. Вскоре после твоего... исчезновения заболел. Что-то с кровью...и с костным мозгом.Я его куда только не возил,что только не делали... и у нас, и за бугром...
   - Во как, Вакса, - голос дяди Славы был спокойным. - Неприятно это, оказывается - когда близкий человек мучается, а? А, Ваксин Борис Пе-трович? Так ты по ориентировкам-то проходил? Контроль детской проституции в нескольких крупных городах... Лекарства поддельные. Афёры в оффшорах. Сколько-то лабораторий по производству амфе-тамина...
   - Кончено всё давно, - угрюмо ответил грузный. - Ещё до того, как Лёшик заболел, ты же знаешь...У меня всё легально.Деньги вложены...
   - Мне насрать, куда они у тебя вложены, - пояснил Вячеслав Тимофе-евич равнодушно - от этого равнодушия даже огонь пригас в очаге. - Я знаю, как они заработаны. Это важнее.
   - А твои? - выдохнул Вакса - без злости, устало даже как-то.
   - А я свою цену заплатил, Вакса, - сообщил дядя Слава. -И ты её зап-латишь.
   Даже в полумраке Тим увидел, как побелел приезжий. И вдруг... прямо со скамьи встал на колени перед дядей Славой:
   - Ему двенадцать лет, а он последние шесть лет дня не жил без бо-ли! Славян, я понимаю.Я гнида. Мразь. Но Лёшик-то... он ничего не зна-ет... Он для нас с Катей - один свет в окошке...его! Ради Христа - спаси его, он умирает! Я знаю, у тебя тут завязки... мёртвых на ноги ставят... Ради Христа, Славян... Я всё сделаю! Больно ему, Славян! Я денег дам! Я все деньги отдам! Слышишь, ну будь ты человеком!
   - Ради Христа ты меня не проси, - безразлично отозвался дядя Сла-ва. - Мои боги старше и куда справедливей. И таких, как мы, они не

89.

   прощают... но Лешку спасут. Почти наверняка, я заранее узнавал, ког-да узнал, что ты летишь... При одном условии, Вакса. Ты расскажешь обо всём мальчику. О себе и своём прошлом.
   - Лёше?! - с мукой вырвалось у гостя. - Нет, нет! Ты не можешь это-го... требовать!
   - Значит, он умрёт, - равнодушно отозвался дядя Слава. Тим скорчи-лся у огня.
   - Ты не человек! - закричал грузный, вскакивая неожиданно быстро. - Ты не человек, ты...
   - И это говоришь мне ты?! - насмешливо спросил Вячеслав Тимофе-евич. - И не ори, Вакса. У меня дети спят.
   Грузный тяжело упал на скамью и закрыл лицо руками:
   - Но он возненавидит меня!
   - А ты считаешь - тебя есть за что любить? - с интересом осведо-мился дядя Слава.
   - А твои? Твои знают, что...
   - Знают, - обрекающее отозвался Вячеслав Тимофеевич.
   И гость сломался.
   - Хорошо, - сказал он, опуская руки на колени. - Я всё сделаю. Только спаси сына. Я привёз вещи и сиделку...
   - Ничего не надо, - отрезал Вячеслав Тимофеевич. - Улетайте. Я со-общу, когда будет результат... или если мальчик умрёт,что тоже мо-жет случиться.
   И Тим видел, как гость молча встал и вышел. На пороге задержа-лся, вроде бы хотел что-то сказать... но потом шагнул в темноту и пропал в ней. А через полминуты послышалось завывание винтов...
   Вячеслав Тимофеевич сидел молча. Долго. Тим бесшумно уселся удобнее, подобрал под себя ноги, но дядя то ли услышал, то ли почуял это движение.
   - Собирайся, Тимка, - сказал он, вставая. Тим тоже поднялся, неволь-но опустил руки по швам. - Повезёшь мальчишку на Курган.
   - С кем? - уточнил Тимка. Вячеслав Тимофеевич буднично ответил:
   - Один, - наверное, лицо Тима было очень красноречивым в этот мо-мент, потому что дядя спокойно продолжал: - Ну да, один. А ты чего хотел? Наколку? Вот и посмотрим, как ты это сделаешь. А там и о наколке поговорим.
   - Но... я... - Тимка сглотнул. - Я же там был один раз... дорога... и вообще - как я его повезу-то?!
   - Думай, - пожал плечами Вячеслав Тимофеевич. - Через час тебя тут уже не должно быть.
   - А если он умрёт по дороге?! - взвыл Тимка, перепугавшись ещё си-льнее. Дядя, поднимаясь наверх, бросил через плечо:
   - Похоронишь.
   И оставил Тимку в рассерженном и испуганном состоянии. Сперва Тим хотел запустить в стенку чем потяжелее и заорать, что это во-обще ни в какие ворота... но передумал и вздохнул. Ну а что? Он сам громко декларировал: я взрослый, я всё могу, я тут не гость, я такой же, как остальные! Так что теперь-то хвост поднимать? Что хотел, то и получил...

90.

   ...Дядя всё-таки вышел в конюшню, когда Тимка вьючил на левый бок Рокота лежачие носилки (а остальной груз - на правый).
   - Я его принесту, - дядя повесил на коновязь топор, арбалет и рево-львер. - Хорошо носилки наладил.
   - Старался... - сердито сказал Тимка,но понял, что это звучит глупо и спросил: - А что с ним?
   - Может быть, наказание за отца, - задумчиво ответил Вячеслав Ти-мофеевич, и Тимка снова разозлился:
   - Какое наказание для двенадцатилетнего пацана?! За этого жирно-го?!
   - А ты как думал? - ответил дядя. - Всё просто. Не делай гадостей, живи, как человек, если не хочешь, чтобы беда обрушилась на потом-ков... - и повторил недавние мысли Тимки: - Что хотел, то и получил. А вообще - всему виной город, - неожиданно добавил он, похлопывая коня по гриве. - В позапрошлом веке жил такой врач, Григорий Анто-нович Захарьин. Так вот он уже тогда говорил: "Человечество лишь тогда будет здоровым, кода наши дети не будут знать, что такое город. Город - это гадость!"
   - А если он правда... умрёт? - спросил Тимка тихо.
   - Может, - ответил Вячеслав Тимофеевич. - Поэтому торопись.
   - Ну, лекарство какое хоть взять, обезболивающее, или ещё какое, - попросил Тимка. Дядя покачал головой:
   - Нельзя ему лекарств больше... Я пошёл за Лешкой. А ты, Тим, да-вай скорей.
  
  

16. П У Т Ь .

   Дождь хлынул под утро, когда уже начало рассветать. Тим, че-ртыхнувшись, быстро закинул носилки припасённой плёнкой - Лёшка не проснулся. Тимка вообще подозревал, что тот без сознания и уже в который раз начинал костерить про себя дядю. Хорошо было только то, что за всем этим некогда оказалось бояться темноты, шорохов и тресков. И вроде бы Тим не заблудился - позади осталась Христофо-ровка и дорогу он, кажется, узнавал. И то хорошо.
   Сперва он предполагал отдохнуть, как станет светло. Но было ясно, что ни костра толком разжечь, ни поспать не удастся, и Тимка мрачно решил - ехать, так ехать. Рокот не возражал - Лешка не был серьёзным грузом. Тим достал из сумки сухарь и полоску копчёной ры-бы, пригнулся в седле и начал жевать, по временам локтем смахивая воду со лба. Стало тепло,небо затягивали тучи - сплошняком, низкие, плотные. Дул ветер,как и ночью, но тоже тёплый. И имелась надежда, что к полудню он всю эту хмарь снесёт.Ему хотелось добавочно наде-яться, что Рокот помнит дорогу и знает, куда они направляются.
   Из кустов неожиданно выметнулся Гром - и зарысил рядом, вы-весив язык. Тимка повеселел - уж пёс-то точно не заблудится!
   - Спасибо, что решил составить компанию, но мог бы и раньше по-дойти, - заметил Тимка. - Хочешь? - и бросил Грому кусок рыбы, кото-рый тот проглотил на ходу, как бы между делом. С шерсти пса вода скатывалась, как с намасленной, а вот Тимка промок давно и прочно.

91.

   Рокот тоже был мокрый, но его это не колебало. Поев, Тим осторож-но откинул край полиэтилена. - Эй, ты живой? - он присмотрелся в тревоге и заметил, что мальчишка дышит. - Чем тебя накачали, ин-тересно... - пробормотал Тим, опуская полиэтилен.
   В лесу дождь был не таким заметным, но ветер дул где-то в ве-ршинах, кроны тревожно гудели. Сломается сучок, ухнет вниз - и ау, как говорит Олег. Кроме того, в лесу Тим стал опасаться, что собъё-тся. Но, словно почуяв его опасение, Гром выскочил вперёд и зарысил перед Рокотом, явно показывая дорогу. Тим подумал, что дядя сказал бы - это нечестно. И захихикал. Ему захотелось пришпорить коня, но с носилками этого не сделаешь. Ну и ладно...
   Когда человек уже мокрый насквозь, дождь ему не мешает. А вот Рокот начал проявлять не то что недовольство, но как бы намекал, что устал от этой штуки, качающейся сбоку - что за новости, в кон-це концов?! Тим погладил коня по мокрой шкуре:
   - Ну ладно, ладно, сейчас остановимся, скоро... Вот только место найду посуше.
   Неба в лесу видно не было, конечно. Но по ощущению Тимка чувс-твовал: кажется там, наверху, ветер всё-таки разгоняет тучи. И че-рез десяток минут он в этом убедился - тропинка вывела на прогали-ну, щедро забрызганную сверкающими под солнечными лучами каплями закончившегося дождя. Солнце ещё не выбралось полностью, его зак-рывал клочковатый полог, но в прорехи устремлялись золотистые ко-пья, придававшие всему вокруг какой-то вечерний, тревожно-весёлый вид.
   - Ура, - деловито сказал Тимка. Гром несся от дальнего конца прога-лины длиннющими высокими прыжками, на его морде тоже было напи-сано: "Урра!" - Что ты там нашёл?! - крикнул Тимка, привставая в стременах.
   Оказалось, Гром нашёл лесное озерко - переплюнуть можно - на берегу которого бил родничок. Тим несколько задумался с седла - та-кого он не помнил. Но потом рассудил, что, скорее всего, они тогда просто проехали мимо и, спрыгнув, начал готовить привал.
   Труднее всего оказалось найти хотя бы относительно сухое ме-сто. Начало сильно парить, на жаре летнего полдня вода испарялась мгновенно, создавая атмосферу джунглей. На прогалине повис зыбкий жаркий туман. Рокот стоял и терпеливо пофыркивал, пока Тимка и Гром искали место,но облегчённо вздохнул - гулко и явственно - когда Тимка снял с него носилки.
   Лешка оказался лёгким. Нет, Тимка, наверное, и так снял бы его без труда.Всё-таки парень был на два года младше и тоньше намного. Но в этой лёгкости было что-то нехорошее. Столько не может и не должен весить двенадцатилетний мальчишка... "У него, наверное, рак вдобавок, - с жалостью и испугом подумал Тимка, устраивая Лешку на подстилке и откидывая полиэтилен. Он знал,что раком нельзя зарази-ться, но всё-таки ощутил неприятный холодок. - Ну, по крайней мере, он живой, - успокоил себя Тимка. В теории он знал, что умершие люди резко и мгновенно тяжелеют. - Но, наверное, от этого нельзя выле-
   чить уже, - размышлял он, поглядывая вокруг. - Умрёт... Только бы не

92.

   у меня на руках!"
   Мысль была трусоватой, Тимке стало стыдно. И ему не хоте-лось верить, что бог - или боги, или какая-то сила! - могут наказать ребёнка за то, что его отец был подонком. Или могут? Это же несп-раведливо! Или справедливо? Тимка вспомнил, что и у дяди погиб сын - Максим... Так что же? "Это же получается настоящее зверство, а ра-зве Бог - зверь?!" - вспомнились ему слова одной из немногих прочи-танных книг.(1.) И вздохнул. Нет, он ничего не понимал и не мог с этим согласиться, хотя какая-то справедливость - жуткая и обрекающая - в этом была.Такая же холодная и бездушная, как сходящая лавина - ни-чего личного, как говорят в американских кино...Но разве от этого ле-гче мальчику?
   Это были необычные мысли. Тимка помотал головой, чтобы про-гнать их, поправил подстилку под Лешкой и начал собирать дрова для костра - и заварить чай. В лесу можно найти сушняк даже после са-мого сильного дождя, так что скоро Тим выстроил классический "ша-лаш" с опорами для котелка и, запалив растопку парой ударов кремня по кресалу, гордо хмыкнул.
   Вода в ручье оказалась как обычно - чистой и холодной. Её даже кипятить не хотелось, но Тим уже усвоил, что чай утоляет жажду лу-чше обычной, даже холодной, воды. Он повесил над огнём котелок, про-верил, не упадёт ли "конструкция" в огонь, бросил Грому ещё рыбы и решил выкупаться, пока вода закипит.
   Вода в пруду была тёплая и попахивала цвелью и торфом. Сразу от берега начиналась глубина и,когда Тим нырнул на середине,то ощу-тил холод и не увидел дна.Солнце прогрело только верхние слои бурой воды, а ниже... Тимка ещё раз кувырнулся и ради чистого интереса по-шёл на глубину - пока не кончился воздух в лёгких. Он пронырнул мет-ров девять, солнце наверху казалось красноватым пятном, а вокруг - темнота и холод.Тогда Тимка пошёл вверх и вскоре вернулся в летний дневной мир. Но плавать уже не хотелось, и он поспешно выбрался на берег, вздрагивая, побрёл к костру...
   ...и увидел, что Лёшка смотрит на него, чуть приподнявшись на локте.
   Почему-то Тимка очень смутился. Может быть, в глубине души он воспринимал Лешку, как мёртвый груз, который надо поскорей дос-тавить по месту и забыть о нём. Но у "груза" оказались густо-синие глаза, растерянные и недоумевающие. Под этим взглядом Тимка подо-шёл, сел, скрестив ноги, у костра и, плечами отгоняя комаров, протя-нул к огню руки.В общем-то,конечно, Лешку этого можно было понять. Он вырубился где-то в городе,может, даже за границей. А открыл гла-за в лесу, около костра, в компании коня, пса и незнакомого старшего мальчишки, который голышом уселся у костра. Неизвестно, что он подумал, но заговорил очень вежливо:
   - Прости, а где я?
   - Едешь лечиться, - пояснил Тим, доставая заварку. - Тебе чай мож-но?
   - Мне теперь, наверное, всё можно, - Лёшка сел удобнее, и Тим обра-
   ___________________________________________________________________________________________
   1. В.Каплан. "Круги в пустоте".

93.

   тил внимание, что даже от этого непродолжительного движения он побледнел и вспотел. А Лёшка добавил просто: - Я умираю... - и тре-вожно посмотрел на Тимку. - Тебе папа не давал лекарств?
   - Нет, - покачал Тим головой, потирая руки, чтобы не было видно, как они дрожат. - А что, тебе больно?
   - Мне как раз уже нет, - сказал Лёшка. - Но папа всё равно пичкает... разным. На что-то надеется, - и он улыбнулся. - А мне неохота... - он почему-то не спрашивал больше ничего - ни как Тимку зовут, ни где они, ни к кому едут лечиться. - Я уже скоро умру, обидно же последние дни провести так глупо, под наркотиком... Тут красиво. Я когда прос-нулся, то думал, что я уже... - он не договорил и попросил: - Можно мне чаю тоже? Только без сахара.
   - Конечно, - Тимка протянул Лешке свою кружку, в которую не успел положить сахар. - Погоди только, пусть настоится...
   - Ага... А ты кто? - спросил Лешка наконец.
   - Племянник Вячеслава Тимофеевича, Тим меня зовут, - Тимка про-тянул руку и пожал Лёшкины пальцы. - Вячеслав Тимофеевич... он друг твоего отца.
   - Я его помню, - кивнул Лёшка, дуя на чай. - У него был сын Максим... и погиб. А он сам потом уехал. Я ещё маленький совсем был... А нам долго ехать? - он отхлебнул, сглотнул. - Я давно не пил чая, - и вер-нул кружку. - Ты прости, но меня теперь будет тошнить. Я уже дав-но ничего не ем и почти не пью, только внутривенно... так надоело... - он поморщился. - А чаю очень хотелось.
   Тим, не вытирая кружку, отхлебнул сам. Гром подошёл с другой стороны и бухнулся рядом с Лёшкой. Тот чуть повернулся и, просияв, опустил руку на загривок пса. Гром буркнул и, закрыв глаза, устроил голову на Лешкином бедре. Тимка ткнул пса ногой:
   - Задавишь, ты.
   - Нет, пусть, - попросил Лешка. - У нас таких никогда не было... Ка-кой пушистый, кто он?
   - Гром, - пожал Тимка плечами.
   - А порода?
   - А чёрт его знает, - Тимка поймал себя на мысли, что ведёт себя как-то нарочито взросло, как "крутой мужик". Стало смешно. - Пёс. Нашей породы. Вот и всё.
   - А нам долго ехать? - спросил Лешка, поглаживая Грома. - Там бо-льница?
   - Недолго,ещё сутки где-то... Нет, не больница. Просто живёт одна женщина... - Тим подумал и добавил: - Она тебя точно вылечит. У неё сейчас один парень, серб. Его привезли вообще ни-ка-ко-го. Под нарко-той. А сейчас всё нормально.
   Конечно, он не знал, как там - нормально или нет. Ведь даже Иг-орь пока не вернулся, не рассказал, как и что. Но подбодрить Лёшку хотелось. Тот кивнул и сказал:
   - Ты меня всю ночь вёз? Ты поспи, если хочешь, а я покараулю. Мне не скучно, я привык один...
   - Посплю, - согласился Тимка. И спросил: - А твой отец - он кто?
   - Бизнесмен, - ответил Лёшка, трепля Грома за ухо. - Мы богатые, -

94.

   без хвастовства продолжал он, - только вот видишь, есть вещи, ко-торые не купишь...
   "Нет, дядя, - подумал Тимка, - не дам я рассказать. Не надо так. Нельзя так, нечестно..." - а вслух сказал:
   - Я правда посплю... Да ты не бойся, тут никто не нападёт.
   Лешка улыбнулся:
   - А я и не боюсь.
   И Тимка понял, что он и правда не боится. Чего мог бояться этот мальчишка?
   - Через четыре часа разбуди, - коротко сказал Тимка, одеваясь...
   ...Тимка проснулся от разговора - сильно устал, сам того не за-метив, раз не ощутил, как подошли люди. На всякий случай, оставаясь неподвижным, приоткрыл глаза.
   Всё было нормально. Около Лёшки устроились двое молодых му-жиков-староверов и Гюнтер Науманн. Все были с ружьями и все внима-тельно слушали Лешку. А тот рассказывал:
   - ...а мама ему и говорит: "Но ваша политкорректность зашла сли-шком далеко. Я не говорю уж про кино: мало того, что у вас негр - ры-царь Круглого Стола, мало того, что у вас женщины в спецназе, мало того, что у вас Шерлок Холмс - голубой, так у вас ещё и в жизни - президент выбран из числа слабоумных...
   Мужики сдержанно заржали. Тимка сел, и Науманн погрозил ему пальцем:
   - Плохой сторож брату своему.
   - А кто тут тронет? - Тимка зевнул и потянулся. - Добрый день... Одни свои - чай, тайга, а не город.
   Ответ был удачным и тоже вызвал смех. Тот из староверов, что помладше, покачал головой:
   - Если на Курган - то промазали.
   - Ну вот, - огорчился Тимка. - Сильно?
   - Да не... Вообще и тут можно доехать, но дольше. Ты пруд справа обогни и держи так, чтоб солнце всё время за левую щёку катилось. До ночи не успеете. А утром там рядом, не заблудишься.
   - Охотитесь? - Тимка обулся и начал собираться.
   - Да вроде того, - кивнул Науманн. - Проводили бы, да...
   - Не надо, - отмахнулся Тимка. Науманн сказал Лёшке:
   - Ихь фройе михь зэр зи кэнэцулернен.(1.)
   Лёшка улыбнулся и ответил:
   - Ихь данке инен фюр ирэ ауфмэркзамкайт,(2.) - потом добавил: - Ихь фюле михь ецт воль...(3.)
   Науманн коротко улыбнулся и потрепал, нагнувшись, Лешку по волосам...
   ...Везти в таком положении мальчишку, который не спит, было как-то неудобно, даже унизительно - ну, по крайней мере,так казалось Тиму. Но Лешка вроде бы не имел ничего против. А Тимка думал, что это буде огромной несправедливостью - если Полуденица не сможет помочь. И в то же время его одолевали сомнения: если болезнь в такой
   уже стадии, то, наверное, ничего не сделаешь...
   ____________________________________________________________________________________________
   1. Очень рад с тобой познакомиться. 2. Благодарю за внимание. 3. Я сейчас себя хорошо чувствую.

95.

   Второй раз Тимка остановился, когда начало темнеть. На этот раз он уже точно узнавал местность - они тут проезжали, не ошибё-шься - и злился на себя за то,что запутался.Нет,никогда ему не быть настоящим лесовиком...
   - Ты в туалет не хочешь? - спросил он напрямую у Лёшки. Тот пока-чал головой:
   - Мне нечем. И потом, на мне памперс...
   - Чёрт, я запасного не взял ничего, - признался Тимка. Ему очень хо-телось есть и в то же время он понимал, что при Лешке есть как сле-дует не сможет. Шевельнулась и досада на дядю: уж с этим-то мог и надоумить! Но Лёшка покачал головой:
   - Не надо... Только... - он помялся. - Ты очень спать хочешь?
   - Да нет, не очень, - ответил Тимка.
   - Тогда... Понимаешь, я выспался... Ты посиди, не спи, если можно, со мной, хорошо?
   - Да конечно, - Лёшка почему-то смутился. - Я только за водой схо-жу. И Гром тут будет... Смотри, он тебя не боится.
   Действительно, пёс снова свалился около Лёшки. Тот, с удово-льствием перебирая собачью шерсть, спросил:
   - А почему он должен меня бояться?
   - Собаки боятся умирающих, - сказал Тим. - Так что ты ещё пожи-вёшь, не думай, - и пошёл за водой к близкому ручью.
   Он думал, что придётся говорить самому или слушать Лешку, но тот просто лежал молча. Ну что ж... Тим и правда не так уж хотел спать - он скрестил ноги и удобней устроился у огня, достав из вьюка книжку, которую ему дал Яр. Нельзя сказать, что Тимка пристрастил-ся к чтению,но книги начал ценить больше,чем раньше. А на том, что-бы он прочитал эту, Яр буквально настаивал. Книжка называлась "Ст-рана багровых туч" каких-то Стругацких,и Тим уже начал её - в Свет-лояре. Какое-то время он читал и так увлёкся,что вздрогнул, услышав голос Лешки:
   - Извини... Ты не почитаешь вслух? Я раньше много читал, а послед-нее время...
   - Да ради бога, - Тимка немного покрутил торсом, уперев руки в бока - тело затекло от сидения - и, устроившись удобнее, начал: - "Жизнь на планетолёте шла своим чередом..."...
   ...Лёшка плакал. Тимка как-то не сразу это заметил, сам увлёк-шись чтением, но потом сообразил, что происходит и испуганно спро-сил:
   - Ты что?! Тебе больно, да?!
   - Не хочу умирать, - сказал Лёшка. - Не хочу умирать, не хочу, не хочу... Я не смерти боюсь, ты не думай. Я столько всего хотел в жиз-ни сделать... Не для себя. У меня всё есть. Я столько хотел для дру-гих сделать, я бы стольким помог... а теперь... Не хочу умирать, не хочу!!!
   - Ты что, Лёнь, - Тимка отложил книжку, опустился возле больного на колено. - Я тебе отвечаю: ты вылечишься. Серьзно, без балды. Ты просто не знаешь, какая там ведунья. Все эти зарубежные центры ей в подмётки... Вот завтра сам увидишь!

96.

   - Почитай ещё, - всхлипнул Лешка, прикрывая глаза. - Я не сплю. Я слушаю.
  

17. СЛОВО ВЕДУНЬИ .

   Рокот и Гром на курган не пошли. Они не боялись, не дичились - просто встали намертво. Тимка (ему, если честно, здорово хотелось спать) зачертыхался, потом снял Лешку с вьюка, устроил на траве, расседлал коня и, чертыхнувшись ещё раз, понёс Лешку на руках. Он не знал, что делать. Может, взойти на вершину и кричать? Или ждать у подножья?Лешка смотрел по сторонам и молчал, придерживаясь одной рукой за шею Тима. Кажется, ему было не по себе.
   Решать проблему Тимке не пришлось. Полуденица появилась как в прошлый раз - непонятно откуда, она шла себе с кургана и улыба-лась Тимке, как старому знакомому. Тимка положил Лешку на траву опять и - сам от себя не ожидая! - поклонился:
   - Добрый день, Полуденица.
   - Добрый день и тебе, - женщина подошла, опустилась на колено неу-ловимым движением, положила руку на лоб Лешки - тот закрыл глаза. Лицо Полуденицы стало строгим, она покачала головой: - Плохо дело.
   - Умрёт? - спросил Тимка, переминаясь с ноги на ногу. Женщина, не вставая, спросила:
   - Что обещал его отец?
   - Ну... - Тимка замялся, Полуденица улыбнулась:
   - Он спит и не слышит. Так что?
   - Рассказать всё Лёшке - ну, вот ему. Он преступник. Пообещал, что во всём признается. Дядя Слава при мне разговаривал с ним.
   - Ясно, - женщина легко подхватила Лёшку на руки, встала. - Нет, не умрёт. Ты подожди. Поспи пока. Устал?
   - Устал, - признался Тимка. И не стал больше ничего спрашивать - пошёл к опушке, а когда догадался оглянуться - только ветер колы-хал траву. Ни Лешки, ни Полуденицы не было и в помине.
   - И всё-таки мистика, - пробормотал Тимка, падая на разостланное одеяло. - Мистика, - пробормотал он ещё раз...
   ...Второй раз Тимка проворонил людей. Он проснулся от потрес-киванья сучьев в костре и, приподнявшись на локтях, ошалело устави-лся на мальчишку, сидевшего около костра. Мальчишка был одет так, как одевались в Светлояре, но незнаком - черноволосый, сероглазый... или знаком? Тимка сонно разглядывал парня, сидящего около неболь-шого костерка, на котором жарились несколько птичьих тушек. А тот, улыбнувшись белозубо, сказал:
   - Добри дан. Како си? - и сам добавил - по-русски, с приятным гор-танным акцентом: - А ты должен казат: "Добро сите, хвала." Ест будэш? Игор сейчас прийдёт. Это он набил рябцев... рябчиков.
   - Дано! - Тимка вскочил. - Ты... здоров?! Но ты же только... вот то-лько...
   - Волхытка оправила... вылечила меня. Сразу, но я не помню, как, - сербский мальчишка повернул импровизированный вертел. - Мы сбира-лис ехат назад, но она рекла... сказала, чтоб ждали. Что будут ещё и мы едем вместе.

97.

   - Привет, - Первач, подойдя совершенно неслышно, обменялся с Ти-мом пожатиями предплечий и сел у огня. - Надо ещё рябчиков набить, тут их сила недалеко... Готовы? Есть хочу.
   Игоря Тимка немного стеснялся. Тот был уверенным, решитель-ным - очень взрослым, даже более взрослым, чем Вячеслав Тимофее-евич, если можно так сказать. И в Светлояре - если исключить самую первую встречу - Тимка с Игорем контактировал мало. Но сейчас он просил жадно:
   - Ты Лешку видел?
   - Не, - Игорь мотнул головой. - Да не беспокойся, если бы он мог уме-реть, она бы сразу сказала.
   - Неужели она может его вылечить? - пробормотал Тимка. - У него же рак явно. И вообще...
   - Она только мёртвого оживить не может, - серьёзно ответил Игорь. - У неё сила - трудно даже сказать.
   - Так, - Дано перекрестился. - Я православец.Может быт,это не так хорошо - принят помощ от волхытки...
   - Дурак ты, - усмехнулся Игорь. Дано не обиделся:
   - Но сила правда громадная.Я свео... всо вспомнил, что со мной было. И как мат погибла, - он стиснул кулак. - Когда-нибуд станет и я найду тех, кто её убил. И я отомщу. Ойце... отец и я отомстим.
   - Месть - святое дело, - согласился Игорь. - Так что, пойдём на ку-ропаток?
   - Когда? - поинтересовался Тимка.
   - Да вечерком, если известий ещё не будет.
   - Я не против, - Тимка посмотрел на серба. - А ты как?
   Этим вопросом он как бы включал Дано в орбиту общих забот - и сам себе уже в который раз удивился. Может быть, вспомнилось, как сперва было не очень-то уютно тут - чужому? Хотя серб, кажется, себя чужим не ощущал...
   - Мне не с чем, - пожал плечами Дано.
   - Возьмёшь ружьё у меня.
   Мальчишки обернулись на голос. Полуденица стояла в шаге от их бездельного костерка, и они - все трое - поднялись, не сговарива-ясь. А женщина, не дожидаясь вопросов, продолжала:
   - Мальчик будет здоров. Но ему лучше побыть у меня. Я дам знать, когда его можно будет забрать.
   - Он будет здоров? - немного недоверчиво переспросил Тимка. Полу-деница не сочла нужным повторяться, она только поманила Дано па-льцем:
   - Пойдём за ружьём...
   ...Не слишком-то заладилось дело у Тимки - куропатки ловко ма-скировались, то притворяясь наростом на ветке, то пучком хвои, да так, что и не отличишь. Раньше он бы разозлился, сейчас это смеши-ло - и, как только он посмеялся над собой, добыча стала попадаться чаще. На огонь вечернего костра он вышел с семью птичьими тушка-ми. У Игоря было одиннадцать, Дано принёс три штуки и с юмором сказал:
   - Должно быт, они меня пока плохо знают и не хотят говорит.

98.

   - Ничего, наловчишься, - пообещал Игорь. - Тебе всё равно пока у нас жить.
   - Я знаю, - кивнул серб. - Как там Весна?
   - Во, - Тим выставил большой палец. - Ко двору пришлась, как у нас говорят... - он задумался и повернулся к Игорю, который совершенно бесстрастно разделывал тушки. - Послушай...Я не понимаю всё-таки. У Лёшки был рак, я это точно знаю. И ещё разное... От этого уже не-льзя вылечиться. Как же так?
   - У него не может быть никаких болезней, - Игорь ловко орудовал па-льцами - пока не остыли, щипал. - В нашем возрасте не бывает ника-ких естественных болезней. Если врождённое что-то - то до наше-го возраста человек просто не должен доживать. А приобретенное - это уже не естественное. Приобрести можно что-то от того, что не тем дышал, не то пил, не то ел, не там жил. То есть, это не от при-роды, это против естества. Если человек дожил до одиннадцати лет - он должен быть здоров. А значит, природа всегда поможет сделать его здоровым, надо только уметь попросить. Полуденица умеет... - Игорь закатал левый рукав и показал тонкий шрам повыше локтя. Ти-мка видел его и раньше. - Мне было одиннадцать лет. И мне оторвало руку тросом. Почти совсем, она держалась на коже и куске мышц. Пока везли к Полуденице - рука была уже холодная и синяя, - Игорь несколь-ко раз сжал и разжал кулак. - Через месяц я уже и представить себе не мог, что почти её лишился. Вот так. А в Христофоровке тебе ещё и не такие вещи расскажут - и они не врут... Вы мне будете помогать, или всё это одному разделывать?
  
  

18. Д О В Е Р И Е .

   Столкнувшись у входа с Найденом, Тимка опешил. Славка разго-варивал с Вячеславом Тимофеевичем, это само по себе было ерундой. Изумляло то, что Найдён был одет в мешковатую майку с какой-то кретинской надписью, джинсовую куртку с обтрёпанными обшлагами, старые джинсы и разбитые кроссовки - от такой одежды Тимка успел напрочь отвыкнуть.
   - Ну так я пошёл ждать, - Найдён протянул Вячеславу Тимофеевичу
   руку, они обменялись пожатием и мальчишка вышел наружу, явно на-правившись в сторону импровизированной вертолётной площадки. Дя-дя, не замечая Тимку, смотрел ему вслед.
   Тимка решился. Он и в самом деле был не очень-то развитым мальчишкой - но сообразительным от природы, упорным. И некий ин-стинкт толкнул его к собирашемуся уже уходить Вячеславу Тимофее-евичу
   - Я хочу поговорить, - сказал Тимка и, едва он произнёс эти слова, как решимость покинула его, мальчишка почувствовал, что подошёл совсем близко к какой-то пропасти... и дальше - прыгать или падать, потому что сил шагнуть назад уже не будет. Точнее описать свои чу-вства он бы не смог. И. постаравшись не отводить глаз от взгляда дяди, продолжал: - Я хочу поговорить...
   - Слушаю, - кивнул Вячеслав Тимофеевич, не сводя глаз с племянника.

99.

   - Предположим, ты меня привёз сюда, чтобы устроить мне запоми-нающиеся каникулы, - Тимка вдохнул поглубже. - Тогда у тебя это уже получилось, спасибо. Серьёзно - спасибо. Но я не слепой и не дурак. Я вижу, что тут у вас дела делаются. И я хочу участвовать. По полной.
   - Ради наколки? - без насмешки спросил дядя.
   - К чёрту наколку, - прямо сказал Тим. - Я хочу быть... - он осекся, по-тому что опять-таки не хватало слов, и в досаде треснул кулаком по стене. Взглянул на Вячеслава Тимофеевича снова, ожидая, что тот поможет найти эти слова, как уже не раз бывало, но тот не стал по-могать и спросил:
   - А если я распространяю наркоту? Представь себе на секунду, что это так. Ты и в этом хочешь участвовать?
   - Ты не распространяешь наркоту, - без промедления ответил Ти-мка. - Ты... - он не договорил, и дядя вдруг быстро и почти зло сказал:
   - Что ты хотел сейчас говорить, быстро!!! Договаривай!
   - Ты воюешь, - закончил Тимка.
   Вячеслав Тимофеевич несколько секунд изучал своего племянни-ка. Прикрыл глаза. И так, не открывая глаз, сказал:
   - На любой войне бывают потери. На любой, Тимофей.
   - Разреши полететь с Найденом, - сказал Тимка. Дядя открыл глаза:
   - С Найденом? - переспросил дядя. Тимка продолжал:
   - Ты не можешь пожаловаться на меня. Я делал, что мне говорили в поле и на воле, как сказал бы Зима. И не требовал награды.
   - А теперь требуешь? - прищурился дядя. - И какую же?
   - Доверие, - отрезал Тимка. Вячеслав Тимофеевич то ли сделал удив-лённое лицо, то ли искренне изумился:
   - Ого...Но люди заслуживают доверие годами,а не неделями. И такой товар в кредит я не отпускаю.
   Тимка молчал.Он сказал уже всё и сейчас отчаянно искал ещё ар-гументы, понимая, что не найдёт их. Вячеслав Тимофеевич доброжне-лательно рассматривал его; потом неожиданно спросил:
   - Зачем тебе это нужно? Чтобы быть равным среди равных?
   - Разве этого мало? - буркнул Тимка. Дядя засмеялся:
   - Ничтожно мало. Это значит, что ты в первую очередь думаешь о себе... Найдён! - резко крикнул он. И коротко свистнул.
   Славка Найденов быстрым шагом вошёл в коридор через полми-нуты. Стрельнул глазами, вопросительно поднял брови. Вячеслав Ти-мофеевич подбородком указал на Тимку:
   - Возьмёшь с собой в К...ск?
   - Возьму, парень надёжный, - без раздумий ответил тот.
   - Тогда веди его переодеваться... Веди-веди, если вертушка приле-тит, я придержу...
   ...Город встревожил и оглушил Тимку. Он и не подозревал, наско-лько отвык от многолюдства и шума. Всю дорогу в вертолёте Най-дён молчал, а Тимка ничего не смел спрашивать. Только перед самой посадкой на каком-то окраинном небольшом аэродромчике старший мальчишка заговорил:
   - Если хочешь - сейчас полетишь обратно. Вертолёт пойдёт в Братск. Там по реке тебя кто-нибудь доставит до Христофоровки.

100.

   Не думай, это не стыдно и ты никого не предаёшь. Просто... нам при-дётся прожить тут не меньше недели и это будет тяжёлая неделя. Прямо сразу,с ходу. Если будешь мне мешать - или не сможешь помочь - рискуем оба потерять головы. Ну?
   - Я с тобой,- решительно ответил Тим.Найдён никак не выразил одо-брения - или недовольства - а просто отвернулся к иллюминатору.
   Когда они отошли по запущенной аллее на полкилометра от аэ-родрома (впереди полыхали огни и слышался шум), Найдён остановил-ся и без слов передал Тимке несколько сотенных купюр, раскладной нож-пружинник и кастет. Глядя, как Тим рассовывает это всё по мес-там, сказал:
   - В случае чего - всё выбросишь подальше. Деньги тратить не смей, от меня ни на шаг, если не прикажу. Пошли...
   Аллея вывела в сквер - небольшой,на городской окраине. Гадост-но воняло смесью автомобильных выхлопов и откровенных нечистот. Раньше Тим этого никогда не замечал в городах, сейчас запах терзал ноздри.В сквере было темно и тихо, только впереди цепочкой светили фонари. Тим нарушил молчание:
  -- Мы туда идём?
  -- Угу, - отозвался Найдён и опередил второй Тимкин вопрос: - По де-
   лу. По беспризоронму делу; мы с тобой и есть беспризорники, понял?
  -- Понял, - засмеялся Тимка.
   На бульваре, в отличие от парка, было шумно и полно народу. То-лпы текли туда и сюда, объединённые одним желанием: убить время и по возможности разжиться счастьем в виде халявной прибыли хотя бы на тех же игровых автоматах или в казино, игровых залах - да где угодно и как угодно. Это желание читалось на лицах и группки подрос-тков, и вылезающего из роскошной машины мужика в дорогом пиджаке, и двух женщин, входящих в зал казино...
  -- Овощи, - пробормотал Найдён. - Двуногие овощи... Сюда, за мной,
   Молчи, - коротко приказал он, поворачивая к лавочкам вдоль ограды па-рка, забитым народом. Толпа обтекала беспризорников, не замечая их, и Тимке вдруг захотелось крикнуть: "Люди! Вы что, не видите?! Тут двое пацанов, им некуда идти и нечего есть, вы понимаете?!"
   Но он не крикнул, потому что услышал в общем шуме гитарные аккорды и голос уличного певца:
  -- Чёрт с ними! За столом сидим,
   поём-пляшем...
   Поднимем! Поднимем
   эту чашу за детей наших...
   Молодой парень - лет 20-25 - в потрёпанной джинсе, широко рас-ставив ноги в офицерских сапогах по обе стороны немецкой каски, в которой лежала мелочь и несколько бумажек, подыгрывал себе на ги-таре и пел. Около каски стоял плакатик с надписью: 0x01 graphic

101.

   Найдён подошёл ближе. Тимка услышал, как гитарист, не отры-ваясь от проигрыша между куплетами, тихо сказал:
  -- Вон там, около фонаря. К ним подъедут минут через десять. Уда-
   чи, - и продолжал:
  -- Родные! Нас в живых ещё
   не так мало!
   Поднимем! Поднимем
   за удачу на тропе шалой...
   Около указанного фонаря стояли, переговариваясь и нервно пос-меиваясь, человек пять-шесть мальчишек лет по 9-15. По кругу ходи-ла сигарета. Мальчишки были явно тоже беспризорниками. Найдён, по-дойдя вплотную, коротко сказал:
  -- Брысь.
   Тимка напружинился, ожидая,что сейчас будет если не драка, то, по крайней мере, шум... но за какие-то десять секунд вся группка рас-сосалась. Найдён, прислонившись к фонарю, сказал:
  -- Вот что. Сейчас будет скверное дело, Тим. Тебе лучше отойти к
   тому парню, - он кивнул на гитариста, - и сесть рядом с ним. Просто сиди. К тебе никто не станет приставать. Через часок я вернусь. Я справлюсь и один.
  -- Нет, я с тобой, - тихо ответил Тимка. Он ожидал, что Найдён бу-
   дет его отговаривать, но опять ошибся - тот только улыбнулся и ки-внул:
  -- Хорошо. Но тогда ничему не удивляйся и ничего не делай без кома-
   нды. И вообще молчи. Всё время.
   Тимка кивнул и присел на корточки.
   Толпа текла мимо. Под ложечкой занудливо сосало и хотелось пить. "Как же они так живут всё время? - подумал Тимка про настоя-щих беспризорников. - Ведь это же... это ужасно. И никому нет дела..."
   С треском и шумом остановились трое байкеров - в коже, в ме-талле, они были похожи на рыцарей из технофэнтэзи. Один, откинув матовое забрало шлема - он оказался девчонкой с прищуренными гла-зами - спросил Найдёна:
  -- Э, слышь, сколько времени?
  -- Пять минут, - непонятно ответил Найдёнов. Но этот странный
   ответ вполне удовлетворил байкершу - она с приятелями, поставив мотоциклы на подножки, прошла к ларьку и что-то начала пить. Гита-рист сменил репертуар, явно обращаясь к байкерше:
  -- Не пей вина, Гертруда!
   Пьянство не красит дам.
   Нажрёшься в хлам, и станет противно
   Соратникам и друзьям.
   Держись смелей за якорь -
   Якорь не подведёт!
   А ежли поймёшь, что сансара - нирвана, (1.)
   То всяка печаль пройдёт!
  -- Всё, Тим, приехали, - сказал Найдён.
   Напротив фонаря остановилась "шоха"(2.) Из неё выбрался мужик 1. В переводе со своеобразного языка песен Бориса Гребенщикова эта строчка означает, что надо прини-мать жизнь такой, какая она есть и наслаждаться ею. 2. "Жигули" 6-й модели.

102.

   лет 30, подошёл ближе, кивнул:
  -- Привет... А что, больше никого? - Найдён пожал плечами. - И пом-
   ладше нету? - Найдён пожал плечами. - Новенькие? - Найдён кивнул. - Такса такая: за вечер работы пятьсот... на двоих.
  -- Четыреста... на одного, - сказал Найдён. - И только за фотки. За
   остальное отдельно.
  -- Ладно, - буркнул мужик. - Там посмотрим.
  -- Ничего не посмотрим, деньги вперёд.
  -- Новенький, а наглый, - усмехнулся мужик.
  -- Это я тут новенький.
  -- Ну держи, - мужик достал бумажник,вынул пятисотенную, подумал,
   добавил три стохи. - И не только за фотки, не фиг рожу баловать. Видяшку ещё отснимем, на часок.
  -- Это всё равно, - Найдён убрал деньги в карман куртки. - Пошли, -
   кивнул он Тимке. Тот, если честно, думал, что не может встать - так ему сделалось страшно.Он бы, наверное, и не встал, но мужик дал вре-мя собраться с мыслями:
  -- Точно больше никого не будет? - спросил он недовольно. - Нам бы
   ещё девок пару. И кого-нибудь мелкого совсем.
  -- Никого не будет, - буркнул Найдён.
  -- Ладно,поехали...На заднее садитесь и не бойтесь,у нас всё честно,
   мы не какие-нибудь... - мужик повертел в воздухе пальцами.
   В "шохе" пахло ароматизатором.Тут был ещё только водила; до-ждавшись, пока приятель сядет и захлопнет дверцу, он спросил:
  -- Двигаем?
  -- Ага... Вон, только двое.
  -- Сколько взяли?
  -- Восемьсот.
  -- Ого. Гимнасту надо сказать, что его щенки совсем оборзели...
  -- Да ладно... Это и не гимнастовы, те не пришли... Едем, едем, чего
   ты?
   Машина рванула с места. Тимка, чувствуя себя, как под замороз-кой у зубного, прошептал еле слышно Найдёну на ухо:
  -- Слав, это же... - и получил беспощадный и болезненный тычок лок-
   тем.
  -- Чего? - полуобернулся первый мужик.
  -- Да ничего. Он первый раз, боится, - пояснил Найдён.
  -- А... Да ничего страшного,бизнес он и бизнес, не трясись, - обрати-
   лся он к Тимке. - Заработаете и гуляйте. Этим многие занимаются. Ты читать умеешь? - на полном серьёзе спросил он, и Тимка кивнул. - Про Древнюю Грецию почитай. Там это вообще сплошняком шло, а весь мир их культурой восхищается... Да и не тронем мы вас. Это как кино снимать...Да вон,твой старший всё умеет, верняк, он и покажет.
   Если бы в этот момент Тимка мог выбирать, он предпочёл бы оказаться вообще где угодно, только не здесь. Вместо мыслей в голо-ве было месиво, из которого не удавалось выцедить ни единой связной рекомендации - что теперь делать и как быть.Неужели Славка?!. Тим-ка с отчаяньем посмотрел на него - и увидел, что Найдён чуть улыб-нулся, прикрыл и снова открыл глаза.

103.

   И Тимка совершенно успокоился. Мгновенно и полностью.
   Ехали недолго, но словно в другой мир - в какой-то пустынный "спальный район". Высились дома, почти не было фонарей, редкие про-хожие торопились по улицам."Жигули" свернули в арку и остановились около первого подъезда двенадцатиэтажки.
  -- Всё, выходим, - скомандовал мужик. Все четверо вылезли наружу.
   Лифт в подъезде скрипел и еле полз. Водила пробормотал:
  -- Полетим мы когда-нибудь обратно... - приятель ответил ему:
  -- Не каркай... Ключи достань, а то вечно возишься...
  -- Да кому какое дело? - но ключи достал.
   На восьмом этаже вышли. Тимка машинально отметил, что на дверях лифта - внизу света не было, а тут был - кто-то нацарапал

0x01 graphic

   и вошёл следом за Найдёном в квартиру. Дверь захлопнулась, внутри у Тимки всё сжалось.
   Квартира была нежилая, но ухоженная, двухкомнатная. Водила сразу вошёл в комнату слева, зажёг там свет и чем-то защёлкал. Пе-рвый мужик кивнул мальчишкам:
  -- Давайте раздевайтесь сразу и в душ, вон там. Вымойтесь как сле-
   дует и волосы высушите...
  -- Не,не надо! - крикнул из комнаты водила. - Не надо! Старший пусть
   совсем раздевается, а младший майку и носки оставит, носки-то на нём есть?. Надо доснять сначала...
  -- Мы же договорились... - начал "наниматель", но потом махнул ру-
   кой: - Ладно. Делайте, как он сказал, - и ушёл в комнату.
   Найдён сбросил куртку и майку, сковырнул с ног кроссовки и за-чем-то присел над ними. Тимка онемевшими губами прошептал:
  -- Слав... что...
  -- Держи, - быстрым движением Найдён передал Тимке рогатку и два
   шарика. Распрямился - в руке у него была такая же, и Тимка понял, что это - супинаторы из кроссовок, и резинки прятались там же, а шарики, наверное, в подошвах. - Пошли. Не бойся и не дрожи, воин. Рысь!
  -- Рысь, - кивнул Тимка, потянув в пальцах упругую резину.
   Они вошли в комнату, напоминавшую фотостудию, плечом к пле-чу.Водила,возившийся с полупрофессиональной камерой на роликах,ме-льком оглянулся на них, начал:
  -- Вы чего ещё не... - но тут его взгляд упал на плечо Найдёна.
   Тимка никогда в жизни ещё не видел, чтобы люди так бледнели. Водила побелел и спросил своего напарника, чем-то занимавшегося на фоне белой драпировки:
  -- Ты кого нанял?
  -- А ч... - тот тоже обернулся и застыл, уронив край занавеси.
   Это, наверное, было смешно. Двое мальчишек, на одном из кото-рых были только джинсы, держали на прицеле рогаток двух мужиков.

104.

   Из-за оборудования всё это казалось кадром какого-то фильма. Но, очевидно, мужикам это не виделось смешным. Они не двигались. Нако-нец водитель спросил, искусственно улыбаясь белыми губами:
  -- Ну и что теперь? Мы же вас всё равно найдём. И тогда...
  -- Никого вы больше не найдёте, - холодно ответил Найдён. - И уже
   никакого "потом" вам не будет.
   Рогатка упруго щёлкнула, послышался короткий хруст, и води-тель завалился, опрокидывая штатив с лампой. Его напарник вздрог-нул и охнул, потом перевёл взгляд на мальчишек.
  -- Ты... что? Ты его... у...убил? - неверяще спросил он.
   Рогатка щёлкнула второй раз. И теперь Тим увидел, как между глаз мужика с тем же хрустким звуком открылось синеватое отверс-тие. Он опустил веки, несколько раз схватил воздух руками и рухнул на пол.
  -- Ты его... убил? - хрипло повторил вопрос Тимка, опуская рогатку.
  -- Обоих, - буркнул Найдён. - А ты чего хотел?
  -- Но они же... - Тим сглотнул, чувствуя, как начинает стремитель-
   но кружится голова. - Они же... они нас не собирались убивать, в кон-це-то кон... концов!
  -- Нас - нет, - кивнул Найдён. - Заказ был не такой. А скольких они
   убили, я не знаю. Но не одного и не пятерых. И почти все убитые ими во время съёмок были младше нас... Подойди к окну, посмотри, Мото-циклы стоят?
   Двигаясь, как робот, Тимка подошёл к окну, отогнул драпировку, всмотрелся в темноту и увидел на детской площадке три мотоцикла и тёмные фигуры на лавочке.
  -- Да...
  -- Молодцы, не упустили, - улыбнулся Найдён. - Чего смотришь? Это
   наша страховка,на всякий случай... Местные ребята из одного клуба... Тимка, - он подошёл ближе и взял Тима за плечо. - Всё было честно. Я предлагал тебе остаться. Если хочешь, пойдём в соседнюю комнату, там монтажка. Посмотришь куски из фильмов, которые они снимали на заказ. Не надо их жалеть. Они не люди.
  -- А мы после этого кто? - спросил Тим убито.
  -- Нами двигала месть,Тим.Ими - только корысть. Даже не похоть...
   Ну-ка, встряхнись и помогай, раз уж влез в эту историю.
   - Что нужно делать? - Тимка проглотил комок в горле и отвернулся от трупов. Ему было страшно и тошно.
   - Сюда, - Найдён отодрал одну из драпировок, открыл шкаф, оказав-шийся за ней, бросил на пол несколько папок, достал из бокового кар-мана джинсов плоский цифровой фотоаппарат. - Перелистывай, я бу-ду фотографировать. Поехали.
   Бумаги были похожи на личные дела - с фотографиями. Найдён снимал каждую страницу, потом вдруг - отсняли уже больше полови-ны - задержал руку Тимки и выругался, глядя на фотографию солидно-го мужчины лет сорока, одетого в какой-то мундир.
   - Кто это? - спросил Тимка, борясь с внезапно нахлынувшей тошно-той.

- Городской прокурор... - Найдён, кажется, хотел ругнуться снова, но

105.

   удержался. - О, а вот первый зам мэра... Листай, давай, давай, я сни-маю...
   - То есть, они... - Тимка работал руками машинально. - Они что, они были клиентами...
   - А чего ж тут удивительного, - криво улыбнулся Найдён. - Свобода и демократия, гуляй - не хочу... А вот глава местного отделения пар-тии "Едим Россию", первый здешний "медведь"... Тоже до малолеток охочий, но этот хотя бы по девочкам... Ангел просто...
   Тимка почувствовал, как тело покрывает липкий холодный пот, отвернулся и его вытошнило на пол.
   - Извини, - пробормотал он, отплёвываясь. - Мне просто страшно... и противно...
   - Ничего, ты листай, листай, - кивнул Найдён. - Так, всё.
   Он быстро и аккуратно убрал картотеку в шкаф и придал месту прежний вид.
   - Пошли одеваться и валим отсюда.
   На пороге Тимка оглянулся и потряс головой. Ему не верилось в эти два трупа, не верилось в происходящее, не верилось в увиденное в этих досье. Как будто рухнули декорации в театре - и он увидел рас-писанную матерными ругательствами кирпичную стену в сырых под-тёках...
   ...У подъезда Найдён без лишних разговоров запрыгнул на сиденье к той девчонке. Тимке подал мотоцикл какой-то парень; Тим услышал, как девчонка спросила Найдёна:
   - Как охота?
   - Неплохо, - отозвался Найдён.
   - К нам отвезти?
   - У вас вечно бензином воняет, токсикоманы чёртовы... Везите на Саженку, там сейчас тихо должно быть.
   - Держись за меня, - сказал, не поворачиваясь, парень перед Тимом, и тот вцепился руками в кожаные бока куртки. Мотоциклы со двора вы-катили бесшумно, а снаружи отряд сразу набрал скорость, выстраи-ваясь клином на полупустынном шоссе.
  

19. ДЕТИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ .

   Когда огни мотоциклов растаяли в ночи, Тимка ощутил себя ред-костно неуютно.Город продолжал глухо шуметь,светили огни,но там, где стояли Найдён и Тим, царила темнота, из которой выпячивались монстрами остатки неких конструкций. Совсем рядом неприязненно как-то ворчала речка.
   - Где мы? - осмелился спросить Тимка.Найдён с коротким зевком от-ветил:
   - Речка - Саженка. А вообще тут развалины завода грампластинок. Знаешь, что это такое?
   - В смысле, виниловые диски здесь делали? - Тимка огляделся ещё раз, уже скорей с интересом. - А мы зачем сюда?
   - Заночуем, - ответил Найдён, разворачиваясь. - Шагай за мной. Ви-дишь что-нибудь?
   Тимка хотел огрызнуться, что в такой темноте... и вдруг сооб-

106.

   разил, что видит! Не так чтобы хорошо, но темнота словно бы рас-ступилась, разошлась, и предметы стали вырисовываться чётче.
   - Вижу! - удивлённо выпалил он. - Правда вижу!
   - Ну и отлично, - не стал особо восхищаться Найдён. - Тогда за мной. И осторожней, ноги не переломай... и шею.
   Предупреждение было не лишним. Может, это и был брошенный завод, н ос тех пор, как его бросили, тут не раз и не два погуляли и любители ничейного добра и просто любители покрушить что-ни-будь. О надписях,украшавших стены,и говорить было нечего. Написан-ные по-английски (с ошибками!) матерные выражения были самым без-обидным.
   Однаку, у того места, где Найдён повернул под просевший свод, Тимка увидел - во всю выщербленную панель:
   0x01 graphic
0x08 graphic
   0x08 graphic
- и это уже не выглядело просто дурью. А ниже - вот странность! - Тимка различил чёрно-белый, отпечатанный на принтере плакат - и в том,что он располагался рядом со знаком свастики, до странности не было ничего несовместимого на сегодняшний день...
   Тимка задержался и про-читал это вслух - негромко, но отчётливо:
   - Проснись, Россия... Родина-мать зовёт...
   И следом за Найденном ступил на бетонную лестни-цу, уводившую куда-то вниз. Тут стало видно хуже, не оч-ень помогало даже неожиданно открывшееся ночное зрение. И Тимка прямо-таки вздрогнул, когда увидел впереди колеблю-щийся огонь костра - сквозь какое-то сплетение армату-ры с повисшими на ней кусками бетона.
   Очевидно, и Найдён не ожидал тут увидеть ничего подобного, потому что остановился, как вкопанный - и Тимка услышал его еле слышный шёпот: для самого же Найдёна, ни к кому не обращён-ный:
   - Это ещё что за... новости?

107.

   Он сделал несколько осторожных шагов. Тимка опомнился толь-ко когда понял: он сам тоже двигается - бесшумно, забирая чуть вле-во от Найдёна, чтобы не мешать ему действовать правой рукой и в то же время прикрыть его левый бок. Найдён не доставал оружия, но Тимка ощущал боевую напружиненность, как перед дракой.
   Они подошли к расчищенному коридору, и Найдён, остановив-шись, указал подбородком под ноги. Там, на уровне щиколоток, прохо-дила почти незаметная на фоне пыли проволочка. Тимка, бросив быс-трый взгляд вокруг, понял, что её обрыв вызовет падение висящего под потолком "ежа" из арматурных прутьев - килограмм сто весом, не меньше. По спине прокрался холодок...
   ...Около импривизированного топчана из ящиков, накрытого ка-кими-то одеялами и вообще тряпьём, горел костёр - небольшой, но бездымный и яркий. На ещё одном ящике стоял древний проигрыва-тель и стопкой лежали пластинки. На огне булькала большая банка, пахло чем-то условно съедобным. На топчане сидели двое, и костёр маскировал их лица бегучими тенями. Но было ясно, что это девочка и маленький - лет 6-8 - мальчик, прислонившийся к ней. А через секунду Тимка услышал голос девочки - тихий и нежный:
   - во-от... А дорога широкая-широкая, и по бокам - деревья, деревья, идти не жарко совсем даже в самый солнечный день. И есть скамьи, а возле них - фонтанчики с водой. И дома... Там живут очень хорошие, добрые люди...
   - А злые? - послышался голос мальчика, немного сонный... или уста-лый? - А если они придут и всё отберут?
   - Не придут, - девчонка погладила мальчика по волосам, и он прижал-ся к ней плотнее. - Добрые - это не значит, что слабые. Если кто по-пробует сделать зло - ему сразу говорят: "Уходи." А если он не хочет или таких приходит много - то собираются все мужчины и защищают свою страну. И ещё ни разу не было, чтобы они не смогли её защи-тить... Ни разу они не дали в обиду свои семьи...
   - А эти люди - русские? - спросил мальчик. - А то вдруг мы придём, а они нас прогонят... как тогда...
   - Они русские, - тихо сказала девочка. - И они никогда не прогонят тех, кто приходит к ним с добром. А ведь мы добрые?
   - Добрые, - серьёзно кивнул мальчик и подсунул голову под локоть де-вчонке. - А поставь ту пластинку...
   - Толик, ночь, нельзя... - попробовала возразить она, но мальчик взял её за руку обеими ладошками и попросил:
   - Тихо-тихо...
   - Ну ладно, только тихо и её одну, - сдалась девочка и, дотянвшись, покрутила какую-то ручку и положила на диск проигрывателя пласти-нку, матово блеснувшую в свете костра. Что-то ещё сделала - и Тим-ка вздрогнул от неожиданно раздавшегося женского голоса - через лё-гкую хрипотцу старой пластинки, невесть как сохранившейся тут...
   - Жажда уставших коней - да утолится зерном...
   Жажда сожжённых полей - да утолится посевом,
   Да осенит тишина сердца, разорённые страхом и гневом,
   Как осеняют берёзы отеческий дом...

108.

   Слёзы горячие наши да одолеют броню,
   Души незрячие наши да сподобятся вечного света...
   Не погуби, пощади, возлюби человек человека -
   И простится тебе на земле, и воздастся в раю...

Жажда уставших коней - да утолится зерном...

Жажда сожжённых полей - да утолится посевом,

Да осенит тишина сердца, разорённые страхом и гневом,

   Как осеняют берёзы отеческий дом...
   И Тимка вдруг со странной дрожью услышал, как мальчишка под-певает - тихонько, но стройным голоском:
   - Слёзы горячие наши лягут росой на луга,
   Лягут росой на луга - высоко поднимутся травы...
   И зарастут пепелища, и закроются раны...
   И простит нам обиду душа в небесах...
   И простит нам обиду душа в небесах...(1.)
   Тимка искоса посмотрел на Найдёна - тот стоял неподвижно,гля-дя расширенными глазами. Губы старшего мальчишки шевелились - он то ли знал слова и про себя повторял их, то ли просто что-то шеп-тал неслышно... Но песня кончилась - и Найдён,аккуратно перешагнув через проволочку (Тимка сделал то же секундой позже,с опаской),вошёл в это небольшое помещение, где горел костёр.
   Девчонка и мальчишка вскочили на топчане. Она тут же отодви-нула младшего за спину, хотя было ясно, что против двух парней, поя-вившихся из темноты прохода, случись что, ей ничего не светит. И теперь Тимка разглядел её как следует.
   Она была на полголовы ниже его ростом, но, наверное, ровесни-ца. В бесформенной, но довольно чистой джинсе.Светло-русые волосы на затылке - собраны в хвост. Взгляд больших серых глаз - испуган-ный - перебегал с одного парня на другого. Тимка различил мелкие бе-лые зубы, которые прикусили губу - верхнюю, чуть выступающую впе-рёд и пухлую... и поймал себя на том, что не дышит. Тогда он вдохнул и услышал голос Найдёна:
   - Да не бойтесь, мы вас не тронем. Нам бы отдохнуть. И вообще... переночевать...
   ...Мальчишка не спал. Укрывшись одеялом, он в оставленную щё-лку подсматривал - Тимка нет-нет, да и ловил на себе его взгляд. То ли он всё ещё опасался, то ли просто был таким любопытным. Девчо-нку звали Катей, и она сидела на краю топчана,глядела, как мальчишки едят лапшу из "бомж-пакетов". Сперва ребята хотели отказаться, но Катя показала большой картонный ящик, набитый разносортными пакетиками, и тимка готов был поклясться, что ничего вкусней этой лапши, напичканной тем, что и в руки-то брать нельзя, давно не ел - попробуй, поголодай полсуток!
   Катя и её младший братишка Толик два года назад убежали из рабства, в которое попали почти полсотни жителей русской заураль-ской деревни к назначенному "главе администрации" - чеченцу. Роди-тели брата и сестры спились от безработицы ещё "до чеченцев" и угорели в доме - дети тогда остались живы чудом. А теперь - мота-
   ____________________________________________________________________________________________
   1. Слова Ю. Кима.

109.

   лись по БАМу, на что-то надеясь, пока судьба не занесла их в начале лета в К...ск. Здесь они ночевали впервые - вообще старались не но-чевать дважды на одном месте. Жили милостыней, иногда Катя под-воровывала...
   Найдён, кажется, особо и не слушал. А вот Тимка... Он и сам не знал, что с ним. С такими историями он познакомился ещё в Светло-яре - но там о них говорили, как о деле прошлом. А тут перед ним бы-ли два живых человека, девчонка и маленький пацан, выброшенные в безразличный мир... И ещё одно.
   Тимка думал, что с таким же вниманием слушал бы всё, что го-ворила бы ему Катя. Всё-всё, без разбора.
   Он не успел особо осмыслить это. Найдён, оказывается, всё-та-ки слушал, потому что спросил, отбрасывая опустошённую мисочку:
   - И не страшно вам тут - одним?
   - Привыкли , - пожала плечами Катя и потёрлась носом о плечо. - А так бывает страшно... Сегодня сюда шли, какие-то цыгане, пацаны, пристали, на мотоциклах... Еле убежали...
   - Из табора, что ли? - спросил Тимка, сам удивившись звуку своего голоса. Катя засмеялась:
   - Да из какого табора, они тут в одном районе живут, всё заселено! Мы туда не ходим. А это вдруг они сами... Ещё хотите?
   Ответить мальчишки не успели. Мощные лучи электрических фонариков полоснули темноту где-то неподалёку, послышались не-разборчивые крикливые голоса, коридор заполнили шаги и их эхо - зву-ки просто хлынули в комнатку. Толик сел на топчане, кутаясь в одея-ло. Катя вскочила, Тимка вскочил тоже, невольно закрывая её.
   Найдён остался сидеть. Более того, когда лучи фонариков ока-зались совсем близко, предупреждающе крикнул:
   - Осторожней, там проволока! Не заденьте!
   Катя ахнула. Толик заплакал. Шум на миг затих, потом возобно-вился с новой силой, и в комнату, осторожно перешагивая проволоку, стали проникать смуглые мальчишки - лет по 12-16. Тим насчитал девятерых - дорого, но неразборчиво одетых, ухмыляющихся и про-должающих о чём-то, хотя и тише, переговариваться на своём языке.
   - Доброй ночи, - сказал Найдён вежливо. Все цыганята засмеялись, один - вроде бы самый старший - сказал по-русски:
   - Да тут на всех хватит! Эй, никто не хочет беленьких пацанов?
   Новый взрыв хохота заглушил Толика - он плакал уже навзрыд. Тимка стиснул в кармане кастет, в другом - нож. Найдён, не меняя позы, коротко сказал:
   - Лив элон.(1.), - и наконец встал. - Я пожелал вам доброй ночи, - пов-торил он, - и я надеялся услышать ответ. Но я вижу, что слов тут не понимают. Тогда так, скот. Те из вас, кто успеет отсюда унести но-ги по счёту "три" - те останутся живы. Остальные умрут.
   Хохот. Тимка чувствовал, как по спине катится пот и продол-жал, несмотря на команду, сжимать в карманах оружие.
   - Раз, - сказал Найдён. И тот из цыганят, который разговаривал по-
   _____________________________________________________________________________________________
   1. Оставь (англ.)

110.

   русски, сделал выпад в его сторону выхваченным из кармана ножом...
   ...Тимка всё-таки кое-что видел. Для Кати (Толик спрятал лицо у неё на груди),наверное, всё слилось в промелькнувшую с невероятной скоростью киноленту. Найдён, легко вывернув руку, перерезал ножом горло его хозяину, вбил оружие в левый глаз другому цыганёнку, буква-льно сломав третьего пополам ударом ноги в солнечное. Развернулся на пятке, выпрямился, каблуком добивая в горло сбитого подсечкой, одноверменно ребром ладони под кадык сшибая ещё одного. Тим успел увидеть, как изо рта всем телом выгнувшегося вперёд шестого (!!!) выскочил огромный кровавый сгусток, а Найдён, уже стоявший между оставшимися в живых тремя самыми младшими и выходом, скользнул к ним. Послышался дикий вопль, звук,как будто со страшной силой уда-рили во что-то мягкое и оно лопнуло. Предпоследний сполз лицом по стене, марая её кровью и ещё чем-то. Последнего Найдён держал па-льцами за кадык, и тот что-то визгливо закричал - но Найдён сомкнул пальцы и рванул их на себя...
   ...Двое или трое ещё подёргивались. Найдён отошёл к трубе, из которой капала вода, стал мыть руки. Плакал Толик. Тимка ощутил, что весь дрожит - каждая часть тела в отдельности. Найдён отрях-нул руки, сказал:
   - Помоги. Заметём следы, чтобы не дрыгались.
   - Их надо тас... - Тимка сглотнул. - Таскать?
   - Помоги, - повторил Найдён. - Катя, отведи маленького наверх. По-дождите нас. Никуда не уходите. И о проволоку не споткнитесь...
   ...С трудом удерживая в себе лапшу, Тимка рассматривал дело рук - в том числе и своих. Найдён выложил из тел пятиугольник без одной стороны, а внутри - что-то вроде пятиконечное звезды. В том месте, где пятиугольник остался открытым, он кровью нарисовал пе-ревёрнутый крест и какие-то значки. Потом аккуратно вырезал у всех убитых глаза и выложил их рядком вдоль значков.
   И опять пошёл мыть руки.
   Едва не споткнувшись о проволоку, Тимка опрометью бросился наружу...
   ...Он думал, что Катя давно убежала. Но они с братишкой стоя-ли возле самого входа.
   - Куда теперь идти? - спросила Катя.Губы у неё дрожали; она не зна-ла, что Тимка видит в темноте.
   - Погоди, сейчас, - попросил Тим. - Сейчас Найдён выйдет... и мы всё решим, всё придумаем...
   ...Располагаться на ночлег пришлось на том же заводе, но где-то у чёрта на куличках, на втором этаже полуразбитого корпуса, в ок-на которого заглядывали вездесущие американские клёны. Найдён, ни слова не говоря,поставил возле Толика проигрыватель и положил сто-пку пластинок, потом укутал его своей курткой и уложил на груду му-сора - мальчишка не сопротивлялся и почти сразу засопел. Тимка, по-медлив, снял свою куртку и неловко накинул на плечи Кати. Та кивнула, отошла к Толику и начала устраиваться рядом.
   Мальчишки отошли к большому пролому в стене. Найдён устро-ился на камнях, показал рядом с собой Тимке. Тот сел, свеисл ноги на-

111.

   ружу. Хотелось спать, ужасно хотелось. И в то же время Тимка пони-мал, что не уснёт сейчас.
   - Скоро уже светать будет, - Найдён потянулся. Тимка спросил:
   - Тебе... тебе их совсем не жалко?
   - Зверьков? - спросил Найдён и сплюнул вниз. Раньше за ним такого не наблюдалось. Он покосился на Тимку из-под упавшей на глаза чёлки. - Я их честно предупредил. Скажи, Тим, что такого я сделал неправи-льного? Очистил землю от девяти будущих уголовников, торговцев наркотой и подонков. Те из них, кто не подонок, на такое дело не пой-дут. Эти пошли. Suum quique. Каждому своё. По-твоему, зачем они приходили? Поиздеваться над беззащитными девчонкой и пацанёнком. Покуражиться. А потом убить и закопать в мусор. Благо, искать ник-то не станет.А их станут. И найдут, и меня радует мысль о том вое, который поднимется в их домах - построенных на деньги от продажи наркоты русским ребятам, - и Найдён засмеялся легко и весело. - А по-том менты будут рыть землю носом и найдут сатанистов, которые с радостью возьмут на себя это дело. И вот - бух! - два убитых зай-ца. Девятью звериками меньше - и сколькими-то сатанистами тоже.
   - Я боюсь тебя, - сказал Тимка честно. Найдён положил руку ему на плечо и тихо возразил:
   - За тебя - и за любого из наших - я умру, не задумываясь. Пойми, Тимка, - он убрал руку и потёр глаза, лицо, - я если и сделал что-то плохое - то только с точки зрения мира, в котором зло ненаказуемо. Ты привык, что врагов карают какие-то силы - армия, спецслужбы... А если враг - вот он, и ни армия, ни спецслужба не могут его пока-рать? Мы должны дать такой вот дряни разорвать в клочья себя, своих друзей, свою страну? Только потому, что сволочи не написали закона, позволяющего убивать сволочей? Только потому, что сволочи покрывают сволочей? Не будет этого... И ты знал, на что идёшь.
   - Знал, - честно сказал Тимка, вспомнив свои слова, сказанные дяде, что он ведёт войну. - Но мне страшно.
   - Нам всем страшно, но это наша земля, - сказал Найдён и поднял ру-ку вверх. - Смотри, вон Полярная Звезда.
  
  

20. УЛИЧНЫЕ СОЛДАТЫ .

   Тимка проснулся от холода. От того, что Найдён поднялся и ушёл. До этого они улеглись спина к спине на той же самой куче мусо-ра, сунув руки в карманы, а тут сзади потянуло стылым ветерком, и Тим сел, обхватив себя за плечи.
   Город по-прежнему шумел, хотя и меньше, как-то затаённей. Ка-тя и Толик спали под куртками. Снаружи был виден туман и встающее над ним солнце. Тимка зевнул, передёрнулся и встал. Сделал было пару шагов к выходу,но остановился и начал смотреть на Катьку. Понимал, что она может проснуться, и он будет выглядеть глупо. Но всё равно стоял и смотрел.
   Какая она красивая... Конечно, всё, что на ней надето, не стоит одной кроссовки некоторых Тимкиных одноклассниц. И они перекоси-лись бы(и перекашивались!),пройди такая даже просто мимо. Странно,

112.

   подумал Тимка. Я ведь и раньше видел таких девчонок... да и ребят. Но никогда не смотрел им в глаза. Не фыркал, как некоторые, не но-ровил спихнуть в лужу или просто оттолкнуть с дороги, но не смот-рел, не удоставивал вниманием. А вчера, когда они шли сюда, Катьки-ны глаза отражали звёзды. Тимка начал вспоминать, видел ли он ра-ньше такое, потом помотал головой, решительно стащил майку и, осторожно прикрыв локоть и часть спины девчонки (она практически обе куртки потратила на брата), вышел на лестницу, а оттуда - на-ружу.
   Найдён разминался.Без долгих слов Тимка занял место спарринг-партнёра, как бы этим подчёркивая, что о вчерашнем забыто... нет, не так. Что он принял и понял вчерашнее. Принял и понял именно сей-час, когда стоял над Катькой и - каким-то уголком сознания! - предс-тавлял себе, что вчера с ней сделали бы.
   При мысли об этом он сам готов был убить тех девятерых ещё раз.
   Найдён кинул его раз, ещё раз, припечатал по уху так, что в го-лове зазвенело... Тимка, рассердившись, собрался и врезал Найдёну в солнечное - удачно. Тот, распрямившись, улыбнулся и кивнул:
   - Неплохо... Куда майку дел?
   - Согрелись, по крайней мере, - проворчал Тимка, не отвечая на вто-рой вопрос.. - Что делать будем?
   - Ларёк пойдём ломать, - серъёзно ответил Найдён. Тимка пожал плечами:
   - Пошли.
   - О как, - Найдён поднял бровь, подцепил с куста свою майку. - Пошли одеваться...
   ...- Адрес запомни, - повторил Найдён ещё раз. - Это за пусты-рём,там не ошибёшься. Приходите вечером туда,не бойтесь, вас там не тронут, а переночуете поудобней.
   - Спасибо, мы придём, - кивнул Катя, протягивая Найдёну его куртку. Но смотрела она при этом на Тимку,который влезал в свою.Толик дёр-нул сестру за штанину,что-то прошептал. Она засмеялась: - Он спра-шивает, вы нас не бросите?
   - Конечно, нет! - вырвалось у Тимки, и Найдён отвесил ему подзаты-льник - сильный и резкий. А сам сказал:
   - Приходите по этому адресу. Пошли, ну?
   - Могли бы денег им дать, - буркнул Тимка снаружи.
   - Мы не Армия Спасения, - отрезал Найдён...
   ...Дневной город был не очень похож на вечерний и ночной. Людей было больше, но казалось, что меньше. Они почти так же спешили, но на их лицах не было азарта - только скука, и Тим понял: они не хотят идти на работу, потому что не любят её, а просто зарабатывают на ней деньги ради вечера пятницы и вечера субботы. И от понимания этого становилось почти так же скучно, как им, этим людям. Хотя солнце светило, и было тепло, и зеленели деревья - всё равно стано-вилось скучно.
   Найдён широко шагал чуть впереди, и Тимка не спрашивал, куда они идут. Не потому, что было не интересно, а просто потому, что

113.

   понял: тут не надо спрашивать. Придём - и он всё объяснит. Или по-кажет.
   Нырнув в какой-то переулочек, мальчишки вышли к большой - в смысле, высокой и длинной - серой стене без окон. Вдоль неё шла ас-фальтированная тропинка, а впереди слышался шум.
   - Это университет, - коротко сказал Найдён. И через несколько ша-гов добавил: - Подыгрывай, но молчи.
   Тимка кивнул и подумал об Ирке и Толике. Как они сейчас крутят-ся возле какого-нибудь магазинчика. Но больше об этом думать он не стал, потому что тропинка свернула на большую площадь с фонтан-ом в центре. Возле стеклянных дверей с табличками над входом стоя-ли, переходили от кучки к кучке, переговаривались не меньше сотни парней и девчонок в возрасте 15-20 лет. Тут и там виднелись свёрну-тые знамёна, транспаранты, качались плакаты. Было шумно и цари-ла атмосфера ожидания. Разговоры шли о музыке, о девчонках, изред-ка - об учёбе.
   Найдён походкой никуда не спешащего, но заинтересованного че-ловека - как будто не он минуту назад спешил, как на пожар! - прошёл-ся туда-сюда и причалил к группе человек из двадцати, стоявшей и си-девшей рядом с фонтаном. Поболтал в воде рукой, сощурился на солн-це, и Тим поразился тому, как изменилось его лицо. Беспризорник! Ни вчера. Ни завтра. А в сейчас есть только тёплый денёк и лёгкое лю-бопытство...
   - Э, - кивнул Найдён, - чего тут у вас?
   Он ни к кому не обращался специально и даже не слишком наста-ивал на ответе - чувствовалось по тону. Но кто-то бросил:
   - На митинг идём.
   По двум беспризорным мальчишкам скользнули взглядами сразу несколько человек и отвернулись, только кто-то перевесил пейджер вперёд от заднего кармана джинсов. Найдён хмыкнул:
   - Хомячков защищать?
   - Антифашистский, - снова снизошли до ответа.
   Найдён преобразился. Вытаращил глаза, толкнул Тимку локтем:
   - Антифашистский! Слыхал?! - и подошёл вплотную к тем, кто дер-жал плакаты: - Э, пацаны! Мы с вами! Мы тоже фашистов ненавидим!
   - Во ещё, - пробормотал кто-то, - делиться... - но его оборвали:
   - Да ладно, пусть идут, чего...
   - Да конечно пойдём! - возбуждённо говорил Найдён. - Антифашист-ский - это вещь... А чего это написано? - он остановился возле прис-лоненного к бортику бассейна плаката с яркой надписью. - За... про... прошедший... год... - с трудом прочитал он. - Это, - он толкнул Тимку. - Давай, чего тут, может, возьмём...
   - Это мой, - сказал кто-то, но Найдён отмахнулся:
   - Да ла-а-ана... Чего там, э?
   - За прошедший год фашистами в России убито 38 иностранных студентов из... - и Тим довольно бойко, но тоже сбиваясь, зачитал список из названий десятка стран.
   Найдён слушал младшего товарища, приоткрыв рот. Почесал ви-сок и, осторожно оглядевшись, понизил голос, обращаясь к ребятам,

114.

   заинтересовавшимся происходящим:
   - Э... Ну это, пацаны... А вы чего... Эти? Колумбийцы? Или негры?
   Вокруг захохотали. Вопрос Найдёна мог бы показаться издева-тельством, если бы не простодушный вид беспризорного и его щироко распахнутые глаза. Ощущая своё полное превосходство, студенты были настроены добродушно.
   - Да не, при чём тут это? - сказал кто-то из них. - Русские мы...
   - Во! - Найдён опять приоткрыл рот. - А чего ж вы за них типа впи-сываетесь? - он нагнулся к плакату и прочёл: - Мь... янма... О, блин, имечко... Тоже негр?
   Хохот усилился. Рыжеволосый парень с "хвостиком" сказал:
   - Не, это не имя. Страна такая... Как чего вписываемся? Хотим ска-зать "нет" фашизму. Смотри, сколько они людей убили, прикинь? В Германии тоже с этого начиналось.
   - Да, тридцать восемь это офигеть... - покивал Найдён. - Прямо так убили?
   - Ну. Скинхеды там разные, нацболы... Всякие такие.
   - Это надо же,тридцать восемь за год... - Найдён вздохнул. - И чего?
   Это... много фашистов у вас в универе? Типа, махач будет, наверное? Арматурой надо запастись...
   Снова хохот. Настроение у всех было хорошее. Рыжий объяснил:
   - Да у нас их и нет никого, ты чего? Во-первых, они в основном в цен-тральной России - Москва там,Питер,ну - Воронеж... А во-вторых,они же почти все из таких семей, знаешь, ну - предки там безработные, неполные семьи... Так, пройдём до мэрии, постоим и разойдёмся часа через два.
   - Во, - найдён заморгал. - А чего тогда протестовать, если их у вас нету?
   - Ну как же... - начал рыжий, но замолчал. И все вокруг слегка расте-рянно молчали, а собралось уже не меньше полусотни человек. Найдён пожал плечами:
   - Чё-то я не того... Пурга какая-то... Фашистов нету, а вы протес-туете... Фуфлень... Скажи? - он толкнул Тимку.
   - Ну, - хрюкнул тот, искренне наслаждаясь происходящим. А Найдён продолжал с тупой основательностью развивать свою мысль:
   - Я типа как понимаю это дело? Фашисты - они те, кто для своего народа в первую башку опасный, по телику на вокзале так базарили... Ну там они всякое такое... Я думал, счас тут такая толпень вывалит нам навстречу, все тоже, как по телику, бритые, с цепаками - и пошла махаловка...А их и нету в городе совсем?Чё тогда протестовать-то? - Найдён хмыкнул. - Да и это... - он указал на плакат небрежным дви-жением через плечо. - Тридцать восемь чурок каких-то... Я вот слы-шал такое, что они, эти Мьянмы, через одного наркотой приторго-вывают... У вас как в универе? - по толпе прошло какое-то смущён-ное движение. - Ну, врут может, я не в курсах... Но это. Вот вы гово-рите - мы русские, в натуре. А чего чужих защищаете? Это не по-па-цански. Вписываться надо за своих... Не, ну я понимаю, когда всё нор-малёк - тогда чего кипеш подымать... Вон, - Найдён ткнул пальцем через площадь, - во, видали, игрушки стоят? Мне один умный мужик

115.

   говорил - за прошлый год в России человек двести, что ли, с собой по-кончили. Ну это - проигрались и того, капец... И это. Опять же, нар- кота... Сколько от неё поумирали? Тыщи, наверное... Я думал чего - вы против тех фашистов, которые всё это делают. Или которые законы фуфловые принимают... Точно же всё - они и есть фашисты, от них и вред главный народу... Разные там депутаты, ментозавры, чмошники всякие, которые за деньги чё угодно сделают... Во, плака-ты у вас, - Найдён щёлкнул ногтем по краю плаката, на котором звер-ского вида амбал с бритым черепом избивал дубинкой субтильного юношу негритянского вида. - В цвете...За один такой плакат нам вот с ним, - кивок на Тимку, - можно это - трёхразовое ресторанное пита-ние на сутки обеспечить. А вы помашете - и в мусор... Бороться с чем надо? Во, написать бы на плакате - даёшь деньги на детские до-ма! - и в богатый квартал. Во было бы дело, я б точно пошёл, пусть эти крысы за заборами почешутся! У меня чё - из-за скинхедов, что ли, дома нету? Или вон его семью, - снова движение головой в сторону Тимки, - нацболы ограбили, когда эти - вычучеры, ну...
   - Ваучеры, - тихо сказала какая-то девчонка.
   - Ну да. Тогда. Один хрен. Не, это вы какую-то лажу затеяли, - Най-дён покачал головой и улыбнулся. - Не в тему.
   В толпе снова произошло движение - но уже энергичное и резкое, она раздалась, и перед мальчишками оказался хорошо одетый молодой мужчина с жирным лицом и бегающими глазками, спрятанными за оч-ками. По бокам двигались два университетских охранника с дубинками.
   - Ну-ка,пошли отсюда,крысята, - с одышкой сказал толстяк. Видимо, он очень спешил.На какой-то миг его глаза замерли, уставившись в ли-цо Тимке - и тот вдруг с холодком понял, что этот тип его, Тимку, ненавидит. Заочно. Именно так.
   - А чего это мы должны идти? - лениво спросил Найдён.
   - Вы срываете официальное мероприятие, - прошипел толстяк. Най-дён захохотал:
   - Обба! Признался наконец-то! Что, - он снова обратился к ребятам, - полста рублей за час? Иуда взял тридцать, но серебром - и за один поцелуй,так что продешевили вы с Родиной, могли бы и дороже взять, борцы за достоинство малых народов! Мероприятие-то - официаль-ное! Небось, и денежки из горбюджета взяли - и на плакаты, и на оп-лату - по статье "социальные расходы", а?!
   - Уберите их! - завизжал толстячок. Охранники двинулись вперёд...
   - Мужики. - весело и зло сказал Найдён, - не надо. Ваш номер тут тринадцатый и стоите вы с краю, ведь и вас заденет, в одной стране живём и одни Мьянмы нам и вашим детям наркоту продают... ну, как хотите!
   Один из охранников словно бы сам врубился пахом в подставлен-ную ногу Найдёна и в дискуссии больше не участвовал. Второй, мгно-венно озверев. Секунд десять пытался достать, бросаясь туда-сюда, Найдёна дубинкой. Тимка, подобравшись на всякий случай для рывка, напряжённо следил за ними.
   - Оп!.. Не туда!.. Ещё!.. Мимо!.. Ну?!. Ай, какой неловкий!.. Помахал?.. Хорэ.

116.

   - Умп! - икнул охранник, складываясь вдвое и валясь на асфальт - На-йдён рубанул его по виску ладонью и, на лету подхватив дубинку, нанёс толстячку, не успевшему сдвинуться с места, страшный удар в пере-носицу. Хрустнули разбитые стёкла. Взвизгнул по-крысиному, падая на спину с залитым кровью лицом, толстячок.
   - Привет Грёбаной Федерации от России, - сказал Найдён, зашвыр-нув дубинку в бассейн. Оглядел застывшую толпу. Спихнул в воду плакат и скривил губы: - Расходитесь, дурачки. И поймите: "фашист", "коммунист", "демократ" - это наклейки на товаре. Ярлыки. И всё. Если на пачку печенья наклеить надпись - "гавно" - вы что, поверите наклейке?.. А дома поинтересуйтесь у своих прадедов - хоть раз, у кого ещё живы! - кто такие фашисты. Сравните. И подумайте. Тоже первый раз в жизни подумайте. И ещё. При тех фашистах были поли-цаи. Устроились за деньги. И думали, что навсегда. Но их Россия пока-рала куда строже, чем их хозяев. За предательство... Я не слишком сложно говорю? Вы ж студенты, должны понять... Всё. Разошлись по домам.
   В немом недоумении Тимка смотрел, как толпа молча расходит-ся с площади. Оставив плакаты, знамёна и транспаранты, всасывае-тся в улицы и переулки. Исчезает.
   Вдали взвыла милицейская сирена...
   ...- Ну а теперь займёмся делом, - сказал Тимке Найдён, когда они, пробежав километра два дворами и закоулками, выскочили на бе-рег речи и отдышались.
   - А до сих пор было не дело?! - вполушутку ужаснулся Тимка. Найдён пожал плечами:
   - Ну, вчера вечером - да, дело. А остальное - этюды на тему...
   - Ничего себе этюды, парой слов разогнать митинг... - Тимка присел на траву. - Есть охота.
   - Поголодаем... Смотри.
   На противоположном берегу стояли ментовская машина, скорая помощь, небольшая группка любопытных. Двое ментов вытаскивали баграми из реки полиэтиленовый мешок, положили на траву. Один рас-порол полиэтилен - Тимка различил человеческую голову со слипшими-ся волосами...
   - Ещё одна ночь минула без происшествий, - серьёзно сказал Найдён.
   - Трупы?! - вырвалось у Тимки. Найдён кивнул, пихнул младшего маль-чишку ногой:
   - Подъём, пора...
   ...До самого вечера мальчишки были на ногах. Тимка одурел от усталости (не столько физической, сколько моральной, что ли?), го-лода и обилия впечатлений, в основном - тяжёлых. Казалось, что го-род кишит беспризорными мальчишками и девчонками. Они таскали грузы на рынке и у магазинов. Они торговали друг другом на бензоза-правках и мыли машины на стоянках. Они покуривали возле памятни-ков и плескались в реке на замусоренных пляжиках. Они шли, бежали, стояли, сидели, лежали, смеялись, плакали, дрались... С некоторыми Найдён разговаривал. Пару раз заходил в какие-то подвалы или на че-рдаки, оставляя "на стрёме" Тимку. Пару раз мальчишки перетаски-

117.

   вали какие-то сумки. Пару раз убегали от Ментов. И около семи вече-ра Тимка устало опустился на лавочку возле памятника героям Вели-кой Отечественной. Посмотрел на него снизу вверх - у молодого сол-дата было печальное лицо. Что ж; Тимка его понимал. Он ощущал себя так, словно его пожевали нечищеными зубами и выплюнули. Даже го-лод притупился.
   - Держи, - Тимка увидел перед своим носом тарелку с шашлыком. На-йдён сел рядом, скинул кроссовки, поставил на колено вторую.
   - Откуда?! - Тим захлебнулся слюной.
   - От него, - Найдён указал на торговца-кавказца, раскинувшего пави-льончик неподалёку. Тот помахал мальчишкам, иТим подозрительно спросил:
   - А что ему надо?
   - Да ничего, - пожал плечами Найдён и,видя растерянность Тимки, за-смеялся: - Ты только не начни думать, что они все сволочи, есть у не-которых наших такая заморочка в мозгах. Просто хороший человек, точно тебе говорю. И шашлык не из собачины, ешь давай.
   Но Тимка уже урчал над кусками мяса - немного недожаренного, с кетчупом и луком. Давясь, он сказал:
   - Ну и денёк... Сколько же тут беспризорных?!
   - Не так уж много, - Найдён облизал пальцы в очередной раз. - Около пяти тысяч. По сравнению с Москвой и Питером... или даже с Омском или Новосибирском - ерунда, там десятки тысяч... О, кто к нам идёт!
   Тимка было опасливо вскинулся, но увидел вчерашнего уличного певца. Он шагал по аллее, держа гитару на груди. Поравнялся с торго-вцем, махнул рукой:
   - Э, гамарджоба, чито-гурито!
   - Пашол ты, - дружелюбно ответил торговец. - Шашилик будэш?
   - Потом, всё потом, я ещё работать не начал... - певец присел ряд-ом с мальчишками, бухнул к ногам каску, подмигнул им... и безо всякого предупреждения запел, молниеносно приведя гитару в боевую готов-ность:
   - Усталые пальцы не чувствуют боли,
   По струнам холоденым скользят...
   Уже две недели, как не был он в школе -
   И домой возвращаться нельзя...

Играет мальчишка на старенькой скрипке,

Но в музыке слышат не все,

Что снег на ресницах - холодный и липкий,

А руки замёрзли совсем.

   Мальчишка играет... Играет Вивальди...
   Что город подарит взамен?
   Лишь пару монеток на скользком асфальте
   Да холод бесчувственных стен...

Играет мальчишка мелодию лета -

Понятно, что вьюга так зла.

В роскошных витринах всегда много света,

Но в них не бывает тепла!

   А он и не ждёт ничего от прохожих -

118.

   Пускай себе дальше спешат...
   Не может мальчишка замёрзнуть... Не должен!
   Его согревает Душа...(1.)
   Оказалось, что уже собралась небольшая толпа - ещё какие-то беспризорники, просто мальчишки, молодые парни, мужики, женщины, пара стариков... Тимке показалось, что взгляд солдата-памятника по-теплел...хотя этого, конечно, не могло быть.А гитарист кивнул всем окружающим, как добрым знакомым и сказал:
   - А это я посвящаю моим старым знакомым. Они знают.
   Степь под копыта бросит ковёр ковыля,
   Примет убитых в добрые руки земля,
   Там, на дороге - пепел оставших костров,
   Древние Боги помнят забытую кровь.

Нам на ладони чертит грядущее рок.

Серые кони, серый усталый клинок.

Там, за порогом - ветра нездешнего вихрь.

Древние Боги в нашей смеются крови.

   Там, за закатом - лица, года, города...
   Счастье Проклятых дорогой зовётся всегда.
   Только немногим душу согреет звезда,
   Снова вернёмся - сюда мы вернёмся... когда?

Скрипнут колёса древней телеги времён.

Что-то вернётся, что-то - растает, как сон...

Песня тревоги... Знаки судьбы на крыле...

Древние Боги с нами идут по земле.

   Степь под копыта бросит ковёр ковыля,
   Тех, что убиты, снова отпустит земля.
   Древнего рога звоном поднимутся вновь
   Древние Боги - Вера, Надежда, Любовь!(2.)
   Тимка покосился на Найдёна, взглядом спросил: "О нас." Найдён прикрыл глаза. А из толпы кто-то попросил:
   - Слушай, давай "Шаолиньскую походную"!
   - Да за ради бога! - охотно отозвался тот, перебирая струны.
   Шёл монах за подаяньем, И стоит монах весь драный,
   Нёс в руках горшок с геранью, И болят на сердце раны,
   В сумке сутру махаянью И щемит от горя прана,
   И на шее - пять прыщей. И в желудке - ничего.
   Повстречался с пьяной дрянью, И теперь в одежде рваной
   Тот облил монаха бранью, Не добраться до нирваны
   Отобрал горшок с геранью Из-за пьяного болвана,
   И оставил без вещей. Хинаяна мать его!

И монах решил покамест

Обратиться к Бодхидхарме,

Чтоб пожалиться пахану

На злосчастную судьбу

И сказать, что, если Дхарма

Не спасёт его от хама -

   _____________________________________________________________________________________________
   1. К осжалению, я слышал эту песню от людей, не знающих, кто её автор. Прошу прощенья... 2. Стихи Н.Никитиной.

119.

То видал он эту карму

В чёрном поясе в гробу!

   И сказал Дамо: "Монахи!" Патриархи в потных рясах!
   Ни к чему нам охи-ахи, Хватит дрыхнуть на матрасах!,
   А нужны руками махи Эй, бритоголовых массы -
   Тем, кто с ними не знаком! Все вставайте, от и до!
   Пусть дрожат злодеи в страхе, Тот, чья морда станет красной,
   Мажут сопли по рубахе, Станет красным не напрасно,
   Кончат жизнь они на плахе Не от водки и от мяса,
   Под буддистским кулаком! А от праведных трудов!

Лупит палкой тощий старец

Восемь тигров, девять пьяниц,

Эй, засранец-иностранец,

Приезжай в наш монастырь!

Выкинь свой дорожный ранец,

Подключайся в общий танец,

Треснись, варвар, лбом о сланец,

Выйди в стойку и застынь!

   Бьёт ладонью черепицу! У кого духовный голод -
   Коль монах намерн спиться - Входит в образ богомола,
   Крошит гальку кулаком! И дуэтом или соло
   А приспичит утопиться - Точит острые ножи!
   Схватит боевую спицу, Кто душой и телом молод,
   Ткнёт во вражью ягодицу - Тот хватает серп и молот,
   И с хандрою незнаком! Враг зарезан, враг расколот,
   Враг бежит, бежит, бежит!

Шёл монах за подаяньем,

Нёс в руках горшок с геранью,

В сумке - палку с острой гранью,

Цеп железный и клевец.

Повстречался с пьяной дрянью,

Ухватил за шею дланью,

Оторвал башку баранью -

Тут и сказочке конец!(1.)

   - Хорошо спето, - одобрил, вставая, Найдён.
   - Да и сделано неплохо, - ответил певец, усмехаясь.
   - Пошли, - кивнул Найдён Тимке, который намеревался уже слушать дальше - благо, продолжение концерта явно намечалось.
   Они отошли шагов на сто, когда Тим опомнился:
   - А куда мы идём ночевать? Туда же, где... ну, Толька с сестрой?
   - Нет, - покачал головой Найдён, - в другое место. Шагай живей, нам вставать рано.

      -- УЛИЧНЫЕ СОЛДАТЫ

(продолжение) .

   Подвальчик был непрезентабельный - так, спуск вниз под жестя-
   ной наклонной крышей. но вход в подвал украшала надпись с гербом:
   _____________________________________________________________________________________________
   1. Стихи Г.О.Хаксли. (переводные)

120.

0x08 graphic

  
  
   - Нам сюда, - кивнул Найдён. Тимка поднял бровь:
   - Ты уверен? Это не цыганята с ножами...
   Около входа стояли и о чём-то разговаривали человек пять мо-лодых мужиков - лет по 25 в полувоенном и трое крепких пацанов од-ного с Тимкой возраст тоже одетых в камуфляжи.
   - Сто процентов сюда, - кивнул Найдён. - Пошли, больше жизни не возьмут, дальше ада не пошлют.
   И уверенно двинулся к спуску в подвал.
   Тимка уже уяснил вполне, что тут он - слепой щенок. Поэтому надо полагаться на Найдёна. И зашагал следом - так, словно шёл к се-бе домой.
   Мужики расступились, проводили мальчишек взглядами. Тимка краем глаза отметил, что двое пацанов пошли следом, но остались у другой двери - внизу спуска,чем-то напомнившей Тимке дверь в спорт-зал его последней школы.
   За этой дверью оказалось небольшое помещение, больше всего напоминавшее обычный офис, только немного захламлённый (кстати, отсюда вели ещё две двери) и перегруженный воинственно-арийской символикой. За столом по обе стороны от компьютера сидели двое - ещё один мужик, сухощавый и высокий, и красивая молодая женщина в гражданском. Оба воззрились на вошедших мальчишек, и мужик сказал:
   - Опаньки.
   - Переночевать пустите? - уточнил Найдён.
   - Да о чём разговор! - мужик вскочил, женщина заулыбалась. - Есть хотите?
   - Или, - ответил Найдён, садясь и почёсываясь. - Вши заели... Пока они нам готовить будут, - кивнул он Тимке, - ты подсядь сюда, - он ткнул в стул, - и расскажи про Весну и Дано.
   - То есть как? - не понял Тимка. Найдён покривился:
   - Просто и подробно.
   - Я буду спрашивать, а ты отвечай, хорошо? - уточнила женщина, включая диктофон и улыбаясь. - Не бойся, - она неожиданно подмигну-ла, - ничего лишнего я не спрошу, да и ты не скажешь...
   ...Заполночь, поужинав гречневой кашей с мясом, Тимка завалил-ся на постеленный в углу спальник. И, засыпая, видел, как Найдён о чём-то продолжает говорить с хозяевами этого странного места...
   ...Утро было сырым и дождливым, хорошо ещё - не холодным, но Тимка всё равно не слишком-то был доволен, когда в половине шесто-го Найдён выволок его наружу, сунув бутерброд с колбасой и полбуты-

121.

   тылки спрайта.
   - Послушай, - сказал Тимка, запуская пустую бутылку в урну и выти-рая пальцы о куртку, - может, всё-таки объяснишь мне?..
   - В общих чертах, - неожиданно согласился Найдён. - Но один раз. А уж ты попробуй понять, потому что повторять не буду... Представь себе, что есть много-много людей, недовольных тем, что творится в стране...
   - Не удивлён, - кивнул Тимка.
   - Ну-ну... - Найдён улыбнулся. - Но все эти люди разные.Есть, напри-мер, те, кто ритуально поёт по утрам "Вставай, проклятьем заклей-мённый..."... хорэ хихикать, это не о том, о чём ты думаешь!.. а есть такие, у которых при звуках этой песни лампасы пламенеют от гне-ва. Есть такие, кто эсэсовскую форму носит и кайф от этого ловит, а есть - кто каждый праздник к памятнику, около которого мы вчера сидели, цветы возлагает. Есть эльфы, викинги, хакеры, байкеры и тьма околорелигиозных объединений... Казаки есть. Добровольцы с балканских и кавказских войн. Одиночки-бультерьеры с кипящим разу-мом. Общего между ними - ничего кроме того, что они все ненавидят Грёбаную Федерацию, власовский флаг и двухглавого мутанта, а так же все признаки этого государства. Но они разобщены. И есть - выра-жаясь компьютерным языком - серверы. Место - в нашем случае, лю-ди - где - в нашем случае, через которых - могут встретиться и об-меняться мнениями эти самые разнородные группки и одиночки. И по кое-каким вопросам придти к соглашению. Во вред Федерации и её хо-зяевам - и к взаимной пользе. Такой сервер могут закрыть, сам зна-ешь. А такого человека могут...
   - ...могут убить, - закончил Тимка. Найдён спросил:
   - Страшно?
   - Врать не буду - да, - кивнул Тимка. - Хотя сервером я никогда не работал - и это любопытно... Ты только мне скажи, - он остановился, - и не ври, пожалуйста... - Найдён серьёзно кивнул. - Это нужно - ко-му? Дядя Славе? Каким-нибудь олигархам? Или...
   - России, - просто ответил Найдён и словно бы вырос. - Это нужно России, Тим. Если не веришь - зайди дома в наш музей ещё раз. Может быть, мы вместе сможем вытащить Россию - смерти вопреки, воп-реки этим упырям во власти на всех уровнях. Все вместе. Эльфы и казаки. Нацисты и коммунисты. Военные и хакеры. Всем миром, Тим-ка. А если даже не получится - в бою умирают легко.
   Тимка посмотрел в небо. Оно было серое и сеяло дождь. Но утро всё равно наставало, он чувствовал это.
   - Ладно, - сказал Тимка, - пошли, куда нам там сейчас...
   ...Тимка не представлял себе, что существует такое множест-во клубов по интересам и объединений по сдвинутости фазы. Кажет-ся, их было даже больше, чем беспризорников. Когда кто-то в одной из таких контор с гордым названием "ВОИНЫ СРЕДИЗЕМЬЯ" заявил Ти-мке, что он - хоббит,мальчишка лишь вяло кивнул. Ну хоббит,так хоб-бит...
   К трём часам - тучи уже давно растянуло - началась такая па-рилка, что Найдён сломался и сказал:

122.

   - Всё. На пляж, или нам крантец.
   Тимка энергично закивал. Мысль о пляже вызвала у него новый прилив сил и он поинтересовался:
   - Найдён... а вот если кто-то нас сдаст?
   - Тут свой секрет, - охотно отозвался Найдён. - Понимаешь, для по-давляющего большинства людей, которых ты видел - и увидишь ещё - мы на самом деле беспризорные. Просто отнеси туда, принеси Сю-да, передай это,доставь то... А те,кто знает,что мы из Светлояра... их единицы, и они не выдадут даже под пыткой.
   - Ну, этого точно никто не может сказать о себе, - философски за-метил Тимка, ощущая приятное чувство сопричастности к большому делу. Найдён неожиданно засмеялся:
   - Нет, это ты неправильно говоришь... Всё зависит от того, что представляет собой человек. Как его воспитывали. И до какой степе-ни он любит и ненавидит... Ты ещё узнаешь такие примеры. И не из прошлого...
   - Уличные солдаты, - сказал Тимка задумчиво. - Это так называет-ся, я вспомнил, по телику говорили.
   - Да, уличные солдаты, - кивнул Найдён. - А вот и пляж...
   ...Пляж был загаженный и нецивилизованный, но накупаться до озноба на этот раз оказалось настолько приятно, что Тимка даже за-стонал, падая на песок, расчищенный заранее от мусора. Найдён, ле-жавший рядом, засмеялся и шлёпнул его сзади по мокрым плавкам.
   - Иди вон к девчонкам приставай, - сонно попросил Тимка, вытягива-ясь. - Кла-а-ассс... О Милке своей помечтай,только меня не забрызгай.
   - Ладно, спи, - разрешил Найдён,тоже разлёгшись удобней. - Сегодня ночью спать, может, и не придётся.
   И Тимка действительно почти уснул... но что-то такое мешало ему уснуть совсем. Какое-то неопределённое чувство... Он пытался отмахнуться от него и расслабиться окончательно, потом досадливо вздохнул и услышал голос Найдёна:
   - Лежи тихо... Приоткрой глаза... Посмотри налево, где съезд...
   Тимка так и сделал. И увидел в сотне метров большой чёрный джип, перегородивший машинный спуск на пляж. Около джипа никого не было, но Тимка ощущал: оттуда очень внимательные глаза смотрят сюда, на пляж. Обшаривают купающихся и загорающих... татуировка! Татуировка на плече у Найдёна! Хотя - татуировки тут у многих, са-мые разные... но с другой стороны - те двое сразу её узнали...
   - Найдён, закрой плечо... - тихо сказал Тимка.
   - Не надо, спокойно, - Найдён лежал совершенно спокойно. - Это лю-ди Гимнаста. Но в лицо они нас всё равно не знают. Даже если пол-бу-львара опросили вчера. А татуировка - да мало ли...
   - Он кто? Гимнаст этот?
   - Контроль детской проституции во всём крае. И завязки с произво-дителями порнухи. Наверное, решил, что это малолеточная мафия - убили вчера его людей и грабанули квартиру.
   - Мы же ничего не брали... - Тимка похолодел.
   - Лежи тихо. Не нервничай, Гимнаст - это мелочь для нас, тут и по-страшней есть. И ничего - работаем.

123.

   И, словно испугавшись этой уверенности, джип практически бес-шумно исчез - откатился назад и растаял за пригорком. Найдён коро-тко рассмеялся, сел, потом встал и пошёл в воду. Тимка проводил его глазами. А когда посмотрел вокруг - увидел, что по песку к нему идут Катька и Толик. Катька улыбалась и махала рукой, Толик держался за её ладонь.
   "Уууххх... уххбум, уххбум, уххбум, уххбум..." - сказало сердце Тим-ки, и он сглотнул, надеясь, что внешне удалось сохранить небрежно-радостный вид.
   Толик тут же полез в воду. А Катя присела рядом на песок и на-чала передвигать его рукой, образуя какие-то замысловатые валы и лабиринты.
   - Я так и не спросила... - сказала она через какое-то время, показав-шееся Тимке очень долгим. - Как тебя зовут?
   - Тим, - назвал Тимка своё настоящее имя и немного пожалел,что по-спешил - Найдёну это могло не понравиться. - Как устроились?
   - Хорошо, - она улыбнулась. - Там хорошие ребята... и девчонки, - Тим не стал спрашивать: где это - "там". - А я думала, что вы при-дёте...
   - Да, у нас дела, - Тимка перевалился на бок, лёг щекой на руку. - Поза была с одной стороны естественной, а с другой - не мешала рассмат-ривать Катьку. - Может,придём ещё... - он погрёб свободной рукой пе-сок навстречу катькиной ладони,коснулся её. Девчонка не спешила от-страняться. - Лето кончится... - сказал Тимка. - Что вы делать буде-те?
   - Проживём... - она пожала загорелыми плечами. - Раз уж прошлую зиму пережили... А вы тут останетесь?
   - Я не знаю, может, в Москву или ещё куда поедем.
   - А он твой старший брат? - Катька кивнула туда, где виднелись го-ловы Найдёна и разыскавшего его Толика.
   - Да нет, просто друг.
   - А я думала брат. Вы похожи.
   - Похожи? - переспросил Тимка. Он так не считал. Нет, у них с Най-деном у обоих были русые волосы, серые глаза... ну и всё сходство. Но Катька пояснила:
   - Правда похожи. Как держитесь, ходите, смотрите... Я сразу поду-мала, что вы братья... Пойдём купаться? - она поднялась.
   - Пошли! - вскочил Тимка, хотя ещё недавно ему казалось, что он на-купался на неделю вперёд.
   Оказалось,что Катька здорово плавает.Тимка не мог её догнать в воде, хотя очень старался. Найдён с Толиком мелькали где-то у про-тивоположного берега, Катька тревожно туда посматривала, и Тимка успокоил её:
   - Да ничего с ним не случится, точно тебе говорю... Пошли на песоч-ке погреемся...
   ...В кучках их одежды копался парень - постарше Тимки, помлад-ше Найдёна, с туповатым лицом. Рядом раздевались ещё двое таких же, по виду - не беспризорники.
   - Я не понял, - сказал Тимка, подходя. Парень, не глядя на него, бурк-

124.

   нул:
   - Отвали.
   - Я сказал - я не понял, это наша одежда... - Тим осекся. Его взяли за плечо - один из раздевавшихся.
   - Какая ещё ваша, - он нагловато улыбался Тимке прямо в лицо. - Че-го тут ваше может быть, подзаборник?
   В следующую секунду он завертелся на песке юлой, не в силах да-же крикнуть от страшной боли - Тимка ударил его кулаками по вис-кам. Сидевший около барахла здоровяк приоткрыл рот, начал припод-ниматься - и получил коленом в нос. Последний, не успевший раздеть-ся, молча развернулся и побежал, провожаемый пренебрежительными репликами прочих обитателей пляжа, и не подумавших вмешиваться на чьей бы то ни было стороне.
   Тимка от души надеялся, что драка на этом кончилась. Получив-ший "по ушам" и правда не спешил мстить - он всё ещё пытался оп-ределить, не лопнул ли у него череп. Зато дебиловатый погундел, по-хлюпал, мазнул под носом кровь и ринулся на Тимку из положения с кор-точек, целясь головой под дых. Тимка крутнулся на пятке и приложил мчавшуюся мимо разгневанную тушку локтем в основание черепа.
   - Круто, - прокомментировал кто-то из заинтересовавшихся вновь окружающих, глядя, как рухнувший агрессор пашет носом метровую дистанцию песка.
   - Садись, он больше не будет, - сообщил Тимка Кате, которая гляде-ла на него с восхищением. Тим почувствовал себя реабилитированным за ночное бездействие. Краем глаза он видел, как здоровяк и "глухарь" поднялись, собрали барахло и, поддерживая друг друга, поплелись с пляжа, даже ничего не пригрозив напоследок. У Тимки слегка отлегло от сердца - он боялся, что сломал дураку шею. А потом он удивился: его тело как будто само производило отточенные, нерассуждающие действия. Как видно, занятия рукопашкой - и дома, и особенно в Свет-лояре - даром не пропали...
   Катька опустилась рядом. Посыпала сухой песок на ноги и грус-тно сказала:
   - Хорошо, когда есть, кому заступиться... Знаешь, как трудно и страшно одной? - она передёрнула плечами и, глядя куда-то в сторо-ну, продолжала: - Пристают то и дело... Когда пацаны, как эти, ещё ничего... Взрослые мужики, менты часто доматываются... А ещё я так за Толика боюсь...
   - К нему что... тоже? - неловко спросил Тимка, ощущая в то же вре-мя, как от внезапной страшной злобы холодеют щёки и тяжелеют ку-лаки. Катька кивнула:
   - Реже, конечно, но всё равно... Я боюсь, что получится, как там, в подвале - ни убежать, ни защититься... Богатые тётки - мы у одной такой три месяца жили, неплохая была - гордятся: мужики тряпки, я у них главная, они все по струночке ходят... А на самом деле водила - мужик, охранники - мужики, финансовый директор - мужик... У самой только и есть, что хитрость. Как у лисы. А кинь лису к волкам в стаю - и разорвут... Никакая хитрость не поможет.
   - Оставайся где Найдён тебе сказал, - предложил Тимка. - Ты же го-

125.

   воришь, там хорошие ребята.
   - Да, хорошие... Наверное, останусь. Хотя бы пока Толик не подрас-тёт... - она вздохнула и улеглась на песок.
   "А потом?! - с ужасом подумал Тимка. - Ну потом что?! Какое у тебя "завтра"?! Катька, что потом?!"
   Никакого будущего не было. Не могло быть. Они были не нужны, эти ребята, девчонки... Да по большому счёту - был ли нужен сам Ти-мка, особенно теперь? Неудобный, начавший думать, увидевший изна-нку "стабильности", о которой трещал телевизор?
   Мальчика посетила страшная мысль. Или даже видение, может быть - он не понял точно.Россия - гигантское умирающее тело, уты-канное шприцами,обвитое шлангами, которые выкачивают из неё здо-ровую кровь, заливая взамен поддерживающие жизнь - и убивающие од-новременно! - препараты. Орды вшей и клещей, паразитирующих на беспомощном больном. И - главные стервятники, рассевшиеся вокруг и только ждущие своего часа... У Тимки сквозь зубы вырвался тихий стон, его не услышала даже Катька. Когда плохо - он это знал из уро-ков истории - государство должно собираться с силами, сплачивать людей, поднимать их на подвиги, на свершения. Тогда беда отступа-ет, уползает за горизонты разбитый враг (Тимка именно так это и представил!). Но государство жило так, как будто никакой беды нет! А это?! Всё это, всё вокруг - это не беда?! Тогда что же?! Закономер-ность?! План Ост,(1.) пришло ему в голову название? Ему неожиданно вспомнилась фотография одного из прадедов, которая висела на сте-не в комнате родителей - куда бы не переезжала семья. Молодой кур-носый паренёк стоял в обнимку с бронебойным ружьём. На груди у не-го были две звезды Славы. А позади чёрной мёртвой глыбой высился танк - громадный, страшный и... беспомощный по сравнению с па-рнем со звёздами, ярко горящими на груди. На Тимку паренёк совсем не был похож... а был он похож на памятник, у которого они с Найденном отдыхали вчера...
   Я не согласен, вдруг холодно и спокойно подумал Тимка. Я не хо-чу. Я Тим Бондарев, мне четырнадцать лет. Я сильный и молодой. Я не сдамся. Я не предам тебя. Я буду бороться. Я не подчинюсь им ни за что. Никогда, можешь мне поверить. В лес уйду, буду есть кору, бу-ду носить лапти, буду жить под корягами, выть от страха и от то-ски, умру на болотной кочке - но своим рабом они меня не сделают. Я клянусь тебе, слышишь?! Я Тим Бондарев, я - русский!
   Он сам не знал, кому это говорит. Но был уверен, что его услы-шали...
   ...Вечерело. Медленно, неохотно. Найдён и Тим неспешно шагали пустынной окраинной дорогой, в конце которой слабо светили неско-лько огоньков - кучкой.
   - Что там? - устало спросил Тимка. Найдён ответил негромко:
   ___________________________________________________________________________________________
   1. Согласно принятому гитлеровцами перед нападением на СССР "плану Ост" предусматривалось не фи-зическое уничтожение славян, как думают некоторые (это было практически невыполнимо!), а создание условий жизни, при которых славяне вымрут сами через 3-4 поколения. Среди прочего - распространение неграмотности, отказ в медицинской помощи, пропаганда разврата и в то же время абортов и контраце-пции, разрушение семьи, вытравливанье исторической памяти... Как ни странно, но негласная политика современной власти РФ в точности совпадает с заявленными в "плане Ост" целями.

126.

   - Склады. Заброшенные и рабочие, разные.Нам не туда, тут свернём поблизости... Устал?
   - Мне не десять лет, - отрезал Тимка. Найдён серьёзно сказал:
   - Ну извини. А я устал. И ещё неизвестно, удастся ли сегодня пос-пать.
   - Что ещё? - недовольно спросил Тимка.
   - У ментов плановая облава. А нам в неё попадаться ну никак нельзя, я поэтому тут заночевать и решил. Но всё-таки... Да и ещё одна при-чина есть... - он не договорил.
   - Да ладно, ничего, обойдётся, - вздохнул Тимка и совсем уже собира-лся пнуть камешек у обочины.
   Но - не стал.
  

22. Б Р А Т Ь Я .

   Спать в лесополосе - занятие неблагодарное. Но если вы очень устали, то вряд ли найдутся неудобства, способные вам помешать. Во всяком случае,Тимка уснул, как только надвинул на голову воротник куртки - и проснулся от нескольких лёгких тычков.
   Было ещё темно, только горизонт чуть-чуть розовел. Найдён сидел рядом и протягивал Тимке пистолет.
   - Ты чего? - офонарело спросил Тимка, садясь. - Что случилось?
   - Ничего хорошего, - буркнул Найдён. - Это ТТ.
   - Знаю, учили... - Тимка взял оружие, проверил патронник. - Да что произошло-то?!
   - За мной, молча, делать только то, что скажу, - и Найдён, пригнув-шись, заскользил за кустами. Тимка двинулся за ним.
   Минут десять они почти бежали через посадки - правее огней. Потом Найдён застыл - Тимка хорошо его видел - и, подняв руку, опус-тил её; Тимка плюхнулся в начавшую покрываться росой траву и по-полз к старшему приятелю.
   Оказывается, они добежали почти до дороги. На ней чёрной уг-ловатой глыбой высился фургон - ЗиЛ. Возле него курили двое - в ми-лицейской форме, с укороченными автоматами на бедре. В предутрен-ней тишине Тимка услышал обрывок разговора:
   - ...одиннадцать. Девять девчонок, двое пацанов.
   - Больше, чем заказывали.
   - Ничего, выбор будет. А кто не нужен - туда, ты помнишь.
   - А точно все бесы?(1.)
   - А не один х...й? Кто их искать-то станет, хоть бесов, хоть нет...
   - Не продешевить бы.
   - Всё уговорено. Через часок подъедут...
   - Тим, - шепнул Найдён, - слушай. Сейчас я пойду на ту сторону. И од-ин уйдёт за машину. Второго вали насмерть.Как только первый за ма-шиной скроется - насмерть, сразу.
   - Ч... - Тимка оскалил зубы и одышливо ответил: - Понял.
   - Если дашь слабину - я пропал.
   - Понял.
   Найдён молниеносно исчез в темноте, а через какие-то секунды
   _____________________________________________________________________________________________
   1. Беспризорники (жарг.)

127.

   послышался металлический стук - такой отчётливый, что Тимка сам вздрогнул, а менты бросили окурки.
   - Это чего? - спросил один из них и, не дожидаясь ответа, направил-ся за машину.
   Не дав себе задуматься, Тимка поднял оружие на уровень головы оставшегося и выстрелил по стволу. Выстрел показался оглушите-льным. Какой-то странный звук донёсся с дороги, что-то тёмное осе-ло в пыль. Потом послышался голос Найдёна:
   - Сюда, быстро.
   На негнущихся ногах, далеко обогнув по дуге лежащего на дороге убитого, Тимка пробежал за машину. Найдён, сидя над ментом, руки которого были сомкнуты за спиной наручниками, шарил по карманам.
   - Возьми автоматы, за ремни возьми, - не глядя, приказал он Тимке и, пружинисто встав, подбежал к дверце фургона. Постучал, сказал: - Там, внутри. Мы вас сейчас выпустим, не бросайтесь никуда и не бе-гите пока. Мы свои. Открываю.
   Звякнули ключи, лязгнул металл. Тимка увидел в глубине фурго-на сгрудившихся детей - лет по 8-10. Кто-то плакал.
   - Сюда, на выход, - приказал Найдён. - Скорей, ну?! - он и не подумал помочь кое-как выбиравшимся наружу ребятам. - Вот лесополоса, - он ткнул пальцем. - Дальше - поля, городская окраина. Идите на огни, не бойтесь, тут никого не встретите. Там - как знаете. Пошли отсюда! Бегом!
   Все выбравшиеся наружу порскнули в сторону деревьев. Тимка, которого начало колотить, озадаченно спросил слишком высоким го-лосом и с такой интонацией, словно Найдён был во всём виновен:
   - Что это?!
   - А вот это мы сейчас узнаем, - Найдён присел на корточки около скованного наручниками мента и неожиданно сильно ударил его по носу. Тот охнул и открыл глаза. - Задавлю, сука, - скучным голосом сказал Найдён, ткнув менту в губы нож. - Глаза выну и съесть заста-влю. Что за хрень в моих владениях?
   От боли и страха мент ничего не соображал. Даже не пытаясь разобраться, что к чему, он затараторил:
   - Встреча, встреча у нас с Джигитом... он сейчас подъедет... там дети, он заказывал, ему заказали, из Саудовской Аравии заказали, что-бы... - мент забулькал, выгнулся на дороге, дрыгнул ногами - Найдён перерезал ему горло.
   Тимка отвернулся. Его тошнило, и это было не вовремя. Он ни-чего не мог с собой поделать, хотя отчётливо видел горящий танк, и мечущуюся возле него фигуру в пылающем комбинезоне (ей не наш-лось места на фотографии) - фигуру человека, в сто раз меньше ви-новатого, чем эта дрянь, так легко и просто торговавшая детьми од-ной с собой крови... Всё равно было тошно и мерзко...
   ...Трупы Найдён с Тимкой оттащили на обочину, и Найдён куда-то укатил на фургоне, приказав ждать. Вернулся он через сорок ми-нут, когда Тимка уже извёлся от страха и неопределённости. Отда-вая короткие распоряжения, вместе с Тимкой загрузил убитых в каби-ну, туда же сунул автоматы и Тимкин ТТ. поставил фургон над тем

128.

   местом, где в пыли чернела кровь. Прикрыл обе дверцы, что-то сде-лал - и сильно отпихнул Тимку, сунувшегося поправить замок на зад-ней двери:
   - Не лезь! Бежим, ну?!.
   ...Взрыв они услышали минут через десять - мощный, хлещу-щий, раскрасивший заревом полнеба. Мальчишки остановились посре-ди заросшего сорняком поля, и Тимка увидел широкую улыбку Найдёна.
   - Что это? - спросил он, переводя дух.
   - Да так... дырка в заборе, сторож-алкаш, десять минут таскания тяжестей, селитра, бытовая химия, метр проводов и немного изобре-тательности - а каков эффект? - Найдён сплюнул. - Мовлади "Джи-гит" Хаттоев уже... - и он объяснил, что гурии в раю делают с этим Мовлади. - Он обожает на такие встречи ездить сам - "товар смот-реть будем, э?" Удачно... - Найдён хлопнул Тимку по спине: - Ты прино-сишь удачу, брат! Давай-ка ещё нажмём, а потом заберёмся в одно классное место - и поспим как следует наконец, мы заслужили!..
   ..."Как следует" оказалось какими-то шахтами или подземными коммуникациями. Хозяин этих райских кущей - невысокий крепкий па-ренёк лет пятнадцати, по кличке "Крайний" - встретил предутренних гостей, как старых знакомых - поздоровался с Найденом за предпле-чье, сказал: "Брат!" - и провёл, светя фонарём, обоих мальчишек к ка-ким-то то ли стеллажам, то ли топчанам, переделанным из стела-жей. На них уже спали, но Найдён совершенно бесцеремонно распихал спящих в стороны, освободив место для себя и Тимки, скинул кроссо-вки и завалился.
   Тимка последовал его примеру...
   ...Тимку разбудило солнце - оно светило точно на него через ка-кую-то решётку, более-менее освещая это подземелье. Было почти пусто, только несколько малышей на нарах во что-то играли, да в да-льнем конце около костерка возились три или четыре девчонки. "Око-ло одиннадцати," - подумал Тимка и сел,спустив ноги на пол.Ему вдруг захотелось как следует вымыться.И особенно это желание усилилось, когда он увидел, что от костра (под смешки остальных девчонок) к не-му идёт Катька с большой миской. Тимка понял,что улыбается - и его улыбка отражается на лице Катьки.
   - Доброе утро, - сказала она, садясь рядом. - На, ешь. Крайний сказал, чтобы я тебя накормила, когда проснёшься.
   - Так это вы здесь? - Тимка ещё раз огляделся. - А Толик где?
   - А вон он, - Катька кивнул в сторону играющих.
   В миске оказался густой суп. Тимка даже не стал разбираться, из чего тот приготовлен - проглотил за какую-то минуту. Добавки просить не стал, хотя поел бы ещё. И только теперь заметил, как на него смотрит Катька.
   Она поймала ответный взгляд Тимки и слегка смущённо улыбну-лась:
   - Ой... Я просто люблю смотреть, как мальчишки едят. Особенно ес-ли сама приготовила... Вон, за тобой.
   Тимка обернулся. К нему шёл Найдён. Кивком поздоровался с Ка-тькой, ещё раз - кивнул Тимке:

129.

   - Пошли.
   - Пошли, - Тимка встал, - брат.
  

23.

"RETURN" - ЗНАЧИТ "ВОЗВРАЩЕНИЕ".

"REMEMBER" - ЗНАЧИТ "ПАМЯТЬ".

"REVENGE" - ЗНАЧИТ "МЕСТЬ".

   В общем-то Тимка и сейчас не старался разобраться, что там Найдён делает и зачем это нужно. Просто выполнял короткие распо-ряжения Найдёна - и к пяти вечера они оказались на каком-то желез-нодорожном перегоне: сидели на ограждении и ели гамбургеры, пере-давая друг другу бутылку минералки. Громыхали составы. Пахло кре-озотом и железом, углём и ржавчиной.
   - Послезавтра домой, - сказал Найдён. Тимка потянулся:
   - Хорошо... - и так и застыл: - Смотри!
   По перекидному мосту бежал - отчаянно мчался - мальчишка. За ним следом неслись двое патрульных. Ещё двое рысцой поднимались с другого конца перехода.
   - Зажали... - пробормотал Найдён. - Жаль парня...
   Мальчишка остановился. Мотнул головой туда-сюда. Замер. Па-трульные перешли на шаг, покачивая дубинками.
   Мальчишка вспрыгнул на перила. И - махнул вниз с высоты трех-этажного дома, прямо под нос приближающегося поезда.
   Найдён с Тимкой вскочили. Поезд начал тормозить. Патрульные наверху,кажется,матерились.Застыла женщина-уборщица, прижавшая к губам обе руки.
   - Ё-моё... - потрясённо сказал Найдён. - Что ж он...
   Тимка тяжело дышал, словно это ему пришлось убегать и пры-гать. Сейчас достанут... что? Этого он определённо не хотел ви-деть и отвернулся. Застыл, глядя вниз, за ограду. И осторожно потя-нул Найдёна за рукав:
   - Э... смотри...
   Из трубы дренажа, отводившей воду с путей, выползал мальчи-шка. Осмотрелся, прислушался - и канул в крапивные заросли.
   - С этим надо познакомиться ближе, - сообщил Найдён и махнул че-рез ограду...
   ...Мальчишка сидел на корне-выворотне над вонючей водой и сви-репо чесался. Он был грязный, мокрый, в вислой майке, дорогих и неве-роятно перепачканных джинсах и кроссовках. Тимку он услышал, вско-чил... но Найдён положил ему руку на плечо, зайдя сзади. В следующую секунду Найдён взлетел в воздух и грохнулся бы в ручей, если бы не тренированность, позволившая ему в полёте завалить под себя нез-накомца. Сидя на его груди, Найдён предложил:
   - Ну и кто ты такой ловкий?..
   ...Когда американская семья Хендерсонов в 1998 году усыновила Женьку Рускина, ему ещё не исполнилось семи.
   Никогда не знавшему своих родителей мальчику казалось, что он попал в рай. Усыновление было проведено официально,Женьку продали с соблюдением всех правил и форм. Бездетные супруги любили приём-

130.

   ного сына без памяти. Они даже не настаивали, чтобы он менял имя и фамилию - он сам попросил об этом, чтобы "сделать маме и папе (так он стал их называть почти сразу) приятное" и стал Джонни Хендерсо-ном. Приёмные родители специально старались, чтобы мальчик не за-был русский язык. "Твоя родина - Америка, но ты сам русский!" - внуши-тельно сказал Хендерсон-старший - и нашёл преподавателя русского, весёлого молодого мужчину по имени Ларри. Женька даже думал, что Ларри тоже русский - так здорово он знал язык, страну, города, при-роду России. Смышлёный, сильный и любознательный мальчик охотно занимался с этим педагогом. Жизнь шла без особых огорчений и без громких конфликтов - хорошая, сытая, увлекательная жизнь.
   Когда Женьке исполнилось двенадцать, родители стали загова-ривать о выборе профессии. Все предыдущие годы они обстоятельно и настойчиво подводили Женьку к мысли, что в Америке он должен быть военным и только военным - как был его приёмный отец, с 17 и до 35 лет служивший в корпусе морской пехоты. Ну что ж - военным так военным! Женька любил армию, его комната была завалена жур-налами, кассетами и книгами о военной мощи США, а одно из лучших кадетских школ страны охотно готова была принять к себе Джонни Хендерсона, как только ему исполнится тринадцать.
   После того, как группа мальчиков закончила ознакомительную экскурсию, Женьку отозвал в сторону подтянутый сержант и сказал, что с ним желает побеседовать один из заместителей руководителя школы, майор Брюс. Женька немного недоумённо пошёл вместе с сер-жантом, сопровождаемый завистливыми взглядами других мальчишек.
   В небольшом, но красиво и удобно обставленном кабинете маль-чика встретил улыбающийся... Ларри. Его учитель русского языка.
   Пока Женька переваривал удивление, майор Ларри Брюс предло-жил ему сесть и заговорил - так же улыбаясь, как всегда улыбался на уроках.
  -- Мы тщательно следили за твоими успехами, - говорил майор
   Брюс. - Ты из тех ребят, которые нам нужны. Умный. Ловкий. Смелый. Американец по воспитанию - и русский по рождению. Настанет час, ко-гда нам понадобятся именно такие люди - знающие в совершенстве язык, родственные по крови жителям России, но наши бойцы по духу. И таких мы воспитываем с детства. Америка оказала тебе великую честь, Джонни. Недалек тот час, когда ты в первых рядах воинов за нашу идею вернёшься на свою первую родину...
   Джонни Хендерсон стал кадетом. И через месяц узнал, что его семья усыновила ещё одного ребёнка - семилетнего мальчика из Рос-сии. "Чтобы мы не так скучали по тебе, Джонни," - в телефонном раз-говоре сказала "мама".
   В течение года руководство школы не могло нахвалиться каде-том Хендерсоном. Он стабильно входил в первую десятку, не опуска-ясь ниже пятого места. Спортсмен, отличный стрелок но при этом - куда более быстро соображающий и со значительно более широким спектром интересов в сравнении с большинством своих сокурсников. Грудь парадного кителя мальчика украсила целая гирлянда знаков от-личия, не раз он удостаивался чести поднимать государственный

131.

   флаг на утреннем построении. Когда в конце мая кадетов отпускали по домам на двухмесячные каникулы, ему пожали руку все высшие офи-церы школы...
   ...Они не видели, как кадет Хендерсон, пройдя два квартала от ворот школы, выбросил в канал мобильник, из телефонной будки поз-вонил "домой" (знаете, я задержусь на месяц - ребята зовут в поход по горам... да нет, всё нормально, конечно - целую!), переоделся под мос-том в гражданскую одежду и, швырнув в воду рюкзак с формой, к ко-торой приложил несколько найденных тут же камней, поймал на пере-крёстке такси.
   Если честно, он бы не взялся сказать точно, что заставило его поступить так. Он помнил только сон, приснившийся перед самым отпуском - суровое и гневное лицо женщины, вздымавшей левую руку, а правой протягивавшей ему, Джонни Хендерсону, лист бумаги с надпи-сью "ПРИСЯГА". За спиной женщины щетиной вздымались штыки, а над головой была вычеканена надпись:
   0x01 graphic
   Женщина ничего не говорила, она даже не шевелилась. Она прос-то смотрела, и в её взгляде было презрение. "Ты думаешь - это ты отказался от меня, мальчик?!НЕТ, это я отторгаю тебя, предатель!" Она - эта женщина - не имела отношения ни к голодному детдому, ко-торый Женька помнил не так уж плохо, ни к чему скверному, что он знал о жизни в России.
   Она - просто была Россией. И её зов невозможно стало заглу-шить ни бравурной музыкой, ни трескучими речами, ни посулами вели-кого будущего для него лично.
   Женька был умным парнем. Он понимал, что хватятся его куда раньше, чем через месяц, так как представлял себе очень неплохо, как глобален тот спрут, из щупалец которого он решил вырваться. Дви-жимый каким-то инстинктом, он не стал прятаться в городах, как по-ступили бы большинство его чисто американских ровесников, уповаю-щих на то, что среди людей затеряться легче. ФБР и полиция, конт-ролирующие в мегаполисах всё и вся, немедленно схватили бы его. Ма-льчишка выбрался за пределы городской Америки...
   Тут Америка была совсем другой. Небогатой и тихой, но с людь-ми радушными и нелюбопытными. Взгляды местных полицейских ско-льзили мимо,не перегруженные косметикой хозяйки кафешек в малень-ких городках кормили обносившегося загорелого пацана за то, что он подметал стоянку перед кафе - а то и просто так ставили перед ним тарелку, молча ставили и уходили за стойку, водители побитых фер-мерских грузовичков так же молча подвозили,куда он скажет,и не спра-шивали денег...
   Через месяц он был в штате Монтана, на канадской границе. И тут его арестовали.

132.

   Сперва он думал - всё, конец, когда на просёлке из кустов выско-чили трое бородачей в полувоенном, с винтовками, и старший из них процедил: "Замри!" Женька понял, что это сектанты, о них немало рассказывали в школе и до этого - ксенофобы, человеконенавистники, живущие общинами в глухих районах страны по первобытным прави-лам и законам.
   Его в самом деле задержали патрульные протестанской религи-озной секты, обосновавшейся в этих диких местах. Сопротивлявшего-ся мальчишку связали, сунули в джип и повезли куда-то. Из разговоров он понял,что его приняли за агента ФБР - эта всемогущая служба уже давно подбиралась к поселению,жители которого были виновны в том, что не допускают к себе негров, учат детей молиться перед уроками и метко стрелять и не хотят,чтобы американские парни гибли за мо-рями ради сверхприбылей корпораций.
   Женьку доставили к Преподобному Ричарду. Высокий худой свя-щеник с печальным взглядом приказал выйти женькиным конвоирам, подошёл к мальчишке и, глядя тому в глаза, сказал: "Рассказывай пра-вду".Когда же Женька кончил говорить, кивнул: "Подожди здесь," - и вы-шел.
   Вернувшись через полчаса, он взял Женьку за плечо и молча от-вёл в церковь, стоявшую посреди посёлка - простое белое здание с вы-соко вознесённым крестом. Там собралось не меньше сотни мужчин, женщин и детей - все ждали молча, внимательно и серьёзно глядя на чужака. Женька смутился, но Преподобный Ричард вывел его на небо-льшое возвышение и просто сказал: "Вот русский мальчик. Он не захо-тел служить делу нечестивых и спасся из их рук. Теперь он идёт дом-ой и путь его долог и труден.Поможем ли мы ему,братья и сёстры?"...
   ...Через двое суток Женька выбрался из грузового терминала владивостокского аэропорта, куда прибыл небольшой самолёт с гру-зом компьютеров и компакт-дисков из Канады. И в кармане его новой куртки лежала солидная сумма в долларах. К сожалению, он никогда в жизни не читал "Левшу" Лескова и не знал слов, с которыми умер в бо-льнице для бедных главный герой: "Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистют, так чтоб и у нас не чистили, а то храни бог войны - а они стрелять не годятся!!!"
   В течение почти недели мальчишка пытался достучаться до местных чиновников, чтобы его хотя бы выслушали. Достучаться он не смог, зато достукался - около одного из кабинетов его загребла милиция.
   Женька был рад уже и этому. Он всё чистосердечно рассказал и был помещён в одиночную камеру, где его продержали два дня - впро-чем, неплохо кормили и даже приносили газеты. Он не обижался и не протестовал - дело такое... На третий день вошедший офицер ми-лиции сказал: "Ну вот, за тобой из консульства. Скоро будешь дома и полечишься. А то ишь напридумал... И надо же - из Америки сюда доб-раться!"
   Женька бежал прямо с крыльца, перемахнув через забор с колю-чей проволокой - как учили на занятиях. И, окончательно превратив-шись в одного из сотен тысяч беспризорников, к тому же - в розыске,

133.

   начал пробираться в Москву...
   ... - Да, теперь видно, что ты русский, - сказал дядя Слава. - Ти-пичное наше поведение - потить к царю и обсказать ему, батюшке-милостивцу, как, значить, евоннаи бояре воруют и хрестьян забижа-
   ют, а ён их, христопродавцев, накажеть и нас наградить...
  -- Нет, я по дороге много понял, - буркнул Женька. - Я передумал. Ре-
   шил искать... ну, кого-нибудь вроде тех сектантов. Должны же такие и в России быть... Я дополна всего умею. Пригожусь. А там глянем.
   Найдён взглянул на Тимку - как на равного. Тимка пожал плечами: "Ты командир." Найдён кивнул и снова повернулся к Женьке:
   - Ну - считай, что сектантов ты нашёл.
  
  

24. ТЕ, КОГО МЫ ПРИРУЧИЛИ .

   Толчок под рёбра заставил Тимку проснуться.
  -- Хорэ храпеть, - сонно сказал сосед и завозился, снова укладываясь.
   Тимка сел, сонно протирая глаза обеими руками.
   Было душно, отвратительно воняло. Кто-то стонал неподалё-ку. Отблески огня плясали на стенах. Найдён и Крайний сидели возле костра на перевёрнутых вёдрах и о чём-то негромко разговаривали.
   Тимка вздохнул и посмотрел налево-направо, потом - вверх. Ма-льчишки и девчонки спали вповалку, кто - разметавшись, кто - сжав-шись в комок. Торчали руки и ноги. Картина была жалкой и страшной. Огонь бросал летучие тени на лица спящих, раскрашивая их в чёрное и алое.
   Тимка поёжился. Ему на миг показалось, что... что это и правда его дом. Вот такой. Но это ведь не так...У него есть настоящий дом, у него есть папа и мама (он так и подумал - "папа и мама"), он в конце концов туда вернётся, а ещё раньше вернётся в другой дом, весёлый и дружный... Для него это по большему счёту приключение.
   А для этих ребят - нет.Они и правда так живут и никакой другой жизни для них не предусмотрено. И завтра, и послезавтра, и всегда - они будут жить так. И никто - никто! - от этого не застрахован! Ес-ли завтра что-то случится с его родителями (Тим попытался себя оборвать, но не получилось), где он окажется? В детдоме. А потом может оказаться и на улице... Ну ладно, ему есть куда пойти. А сколь-ким некуда?! Но ведь так же не должно быть...
   Он спустил ноги с нар. Бетонный пол был холодным, в колкой крошке, но Тим пошёл босиком к костру и присел на корточки рядом. Старшие ребята мельком посмотрели на него, но не прервали разго-вора.
  -- Двенадцать "ромашек" сожгли и два игровых зала, - сказал Край-
   ний, продолжая разговор. - Только они всё равно отстраиваются. Так что...
  -- Ничего, и то хлеб, - ответил Найдён. - Главное, чтобы вас не за-
   ловили.
  -- Не заловят, у нас стукачей нет, а так никто не подумает. Мы же
   главные игроки, на кой нам это жечь...
   Тимка поднялся, прошёл вдоль нар и остановился там, где спала

134.

   Катька. Толик обхватил её шею обеими руками и уткнулся лицом в ключицу. Тимка взялся рукой за опорный столб и так стоял, сам не зная, сколько, пока Найдён не потрогал его за плечо:
  -- Пошли, Тим, пора уходить.
  -- Сейчас... - Тимка покачал столб и вдруг сказал: - Слав, давай возь-
   мём их с собой.
   Он ожидал возражений, но Найдён снова положил руку ему на пле-чо и тихо спросил:
  -- Жалко?
  -- Да...
  -- А всех не жалко?
  -- Жалко, но... - Тимка вздохнул и спрятал глаза.
  -- А тех не жалко? - Найдён повёл рукой вокруг. - Мне всех жалко,
   Тим. Честно. Я же себя таким помню... Но всем-то мы не можем помочь...
  -- Но ей-то можем, - горячо сказал Тим, вскидывая глаза. И взялся за
   рукав куртки Найдёна. - Слав... - в голосе Тимки прозвучало отчаянье. - Ну я очень прошу... Это нечестно, но... но если ты не захочешь... если откажешься... я... я тут останусь, я с ними останусь и вы меня не вернёте!
  -- Зачем врёшь? - вдруг грубо спросил Найдён. Тимка ощетинился:
  -- А ты проверь... - но Найдён его перебил:
  -- Я не об этом. Влюбился?
  -- Я... - Тим сглотнул и, зажмурив глаза, тихо сказал: - Слав. Я тебя
   твоей Милкой прошу. Пожалуйста.
  -- Оторвут мне голову, - нехотя сказал Найдён. Тимка замотал ви-
   храми:
  -- Нет! Правда нет! Я с дядей сам... обо всём...
  -- "Сам", - буркнул Найдён. - Ну буди их. Идти надо. И обуйся, Ромео.
   Он отошёл, а Тим ещё постоял, потом коснулся плеча Катьки. Она проснулась сразу; Толик тихонько захныкал, не отпуская сестру.
  -- Кать, - сказал Тимка, переминаясь с ноги на ногу. - Вставай. С на
   ми пойдёшь.
  -- Ага, - сразу и послушно сказала она, не спрашивая - куда, зачем... но
   потом сжалась: - А Толик?
  -- А что, бросать его, что ли? - сердито ответил Тим. - Все вместе.
   Мы с Найдёном, Женька и вы...
   ...Гитарист сидел около входа в ту аллею, которая несколько дней назад привела Найдёна и Тимку в К...ск. Видимо, его рабочий день был ненормирован. Махнув рукой четверым мальчишкам разного возра-ста и девчонке, он плеснул рукой по струнам и. словно бы перестав за-мечать остановившихся ребят, запел:
   - А я на место лобное
   Себя сам приведу...
   "Прости, страна голодная! -
   Шепну я, как в бреду:
   - Прости - за что, не ведаю,

135.

   Но всё-таки - прости!
   И грешному, и бедному
   Грехи мне отпусти!"
   А пеший конному -
   Да не товарищ,
   Сытый голодного -
   Да не поймёт!
   Ну а повинную
   Мою головушку
   Топор-секирушка
   Да не сечёт!
   - Погоди, - попросил Тимка Найдёна, - давай дослушаем...
   - А те на тех наехали...
   А эти - вот те раз! -
   Пирами, да потехами
   Неужто дразнят нас?!
   Холёные, да сытые
   (Им жизнь - что фейерверк!),
   Когда над всей Россиею
   Свет солнышка померк!
   А пеший конному -
   Да не товарищ,
   Сытый голодного -
   Да не поймёт!
   Ну а повинную
   Мою головушку
   Топор-секирушка
   Да не сечёт!

Прости меня, сердешного,

И грешного - прости!

Дай силы, боже, пешим нам,

Дай веры, чтоб спасти

Россию нашу, матушку,

Надёжу всей земли...

Братушки мои, братушки,

Сестрёнки вы мои!..(1.)

   ...Толик проснулся, когда вертолёт подлетал к Светлояру. До этого он сначала старательно таращился вниз - раньше на вертолё-тах никогда не летал. Потом устал и уснул (Женька тоже спал, при-вычно устроившись на жестковатой скамейке), а теперь, прильнув к иллюминатору, почти закричал сестре:
   - Смотри, смотри, вот оно, то место! Ты мне про него рассказыва-ла! Оно по правде есть!
   Катя оторвала брата от иллюминатора и прижала к себе. Через его голову посмотрела на Тимку. Тимка, разговаривавший с Найденом, ощутил это и повернулся.
   Во взгляде девчонки были страх и... восхищение.

_____________________________________________________________________________________________

   1. Стихи М.Евдокимова.

136.

25. ВЛАСТЬЮ ОГНЯ ПЕРУНОВА .

   - Лёшка,отстань,а то убью. - попросил Тимка,не открывая глаз. У сына олигарха, вернувшегося к жизни, слегка поехала крыша. Он до такой степени свыкся с мыслью о своей смерти, что отказ от её ожи-дания пробудил в нём способность восхищаться самыми обычными ве-щами. Он несколько раз будил ребят, чтобы они посмотрели на луну, звёзды, ночных светлячков. Сперва смеялись, потом хотели лупить. Но рука ни у кого не поднялась - уж очень искренней была радость.
   Однако, Тимка вчера (сегодня, пожалуй) допоздна возился с Яром, Бориславом и Дано в мастерской - заканчивали планер. И, ещё не отк-рыв глаз, Тимка решил, что сейчас точно треснет Лешку. Легонько. В воспитательных целях. Чтобы тот уехал на попе под соседскую кро-вать и подумал там над своим поведением.
   Но,едва он открыл глаза, как на них легла повязка. Тимку стащи-ли с верхней кровати, поставили на пол и сдёрнули трусы. Он дёрнул-ся - руки в запястьях и выше локтей охватили прочные живые обручи. Мальчишка рванулся уже не в шутку - бесполезно. Ему не заламывали рук, не били, но держали прочно.
   - Что за шутки?! - вскрикнул Тимка - ему стало страшно. Слева и справа дышали двое, и вообще казалось, что знакомая спальня напол-нена движением и дыханием. Чужие? Но чужих тут быть не могло по определению, и Тимка решил выждать, когда закончится эта стран-ная шутка.
   Или... не шутка?
   Лестница... гридница... доски двора под ногами. Ветерок - тёп-лый и сильный. Земля. Трава... земля... Вокруг шли люди, он это ощу-щал. Попробовать ещё вырваться? Но в ответ на эту мысль паль-цы предупреждающе стиснули руки сильнее - и справа, и слева. Его ве-ли - вели, вели... долго. Потом нога повисла над пустотой, Тимка от-шатнулся - и получил толчок в спину.
   Он упал на сырую глину, но сгруппировавшись, приземлился удач-но - на корточки, тут же вскочив. Сердито сорвал повязку. В первое мгновение ему показалось, что вокруг царит сплошная непроницаемая тьма; потом он понял, что находится в яме. Тимка вскинул голову - наверху глухо. Скорее всего, яму закрывала крышка. Глинистые стены поднимались на высоту не менее трёх метров, а то и более. Было хо-
   лодно и тихо.
   - Эй! - во весь голос крикнул Тимка. - Что за шутки, я спрашиваю?!
   Ответом ему стало молчание...
   ...Определить, день наверху или ночь, возможным не представ-лялось. По ощущению - прошли почти трое суток. Тимка не понимал, что происходит. Он то испытвал гнев, то страх, то строил самые невероятные предположения. Сперва очень хотелось есть, потом го-лод перебился жаждой. Её тоже можно было терпеть - в яме царили сырость и прохлада, но зато почти невозможно оказалось нормально спать. Тимка попробовал вырыть в стенках ступеньки, долез-таки до крышки, но она отзывалась прочным деревянным стуком и не поддава-лась,а он сорвался и опять грохнулся на дно - к счастью, вновь удачно. Несколько раз Тимка принимался кричать - подозревая,что та же кры-

137.

   шка надёжно хоронит его голос. Один раз плакал. Один раз попытался подняться к крышке,обрушивая стены ямы,но плотная глина почти не поддавалась таким масштабным работам при помощи ногтей.
   Пить к исходу этих третьих гипотетических суток хотелось несмотря ни на что просто ужасно. Наверное ещё немного - и Тимка попробовал бы свою мочу. Но, когда он в очередной раз забылся отвра-тительным сном, его разбудило что-то странное, происходившее в этой странной тюрьме...
   Когда Тимка открыл глаза, наверху оказалось небо - утреннее, розовеющее, с нагнувшимися к яме кронами деревьев. Тимка всё ещё оцепенело смотрел туда, наверх, когда из этого светлого круга к са-мым его ногам упал и глубоко вонзился в глину меч.
   - Эй!!! - крикнул Тимка.
   Молчание. Он поднял меч, осмотрел. Это был один из клинков Светлояра - может быть, именно с этим он учился сражаться. Пораз-мыслить над происходящими странностями не получилось - жажда вспыхнула с новой силой. Тимка хотел выбросить меч наружу и выле-зать, но, помедлив, зажал его зубами и снова ринулся на штурм сте-ны, углубляя прежние ямки...
   ...Он вылез наружу мокрый от пота, с головокружением, задыха-ющийся, но счастливый. И сразу узнал место - яма располагалась не-далеко от тропинки, ведущей к водопаду. Да, вот и его шум... точно!
   Переложив меч в руку, Тимка пустился бегом. Через какую-то ми-нуту он выскочил на тропинку, пробежал по ней до самой площадки над водопадом - и остановился. Пути дальше не было.
   Четыре человека преграждали его. Трое стояли по трём сторо-нам площадки. Четвёртый бесшумно вышел на площадку за спиной Ти-мки. Все четверо - в коже,головы закрывали кожаные маски-капюшоны. И у каждого в руке был меч - такой же, как у Тимки. Мальчишка не мог понять, кто это, хотя был уверен - это ребята из Светлояра.
   И только теперь понял, что это значит. Что это было с самого начала.
   Все четверо двигались по кругу,перемещались, держа мечи в опу-щенных руках. Тимка оставался неподвижен, успокаивая дыхание и сле-дя краем глаза за их перемещениями. И всё-таки прозевал... почти.
   Бросок! Тимка над самым плечом отбил нешуточный удар - паль-цы онемели. Отскок... бросается другой - отбив. Все четверо напада-ли по очереди, Тим, вертясь, отшвыривал клинки. О жажде он забыл, как, в сущности, забыл и о том,кто он такой и что здесь делает. Бро-сок - лязг стали, отбив... снова... снова...
   Острая боль обожгла левый бок. Тимка молча вздрогнул, скосил на миг глаза - длинный порез оплывал кровью. Он вскинул меч, гото-вясь защищаться... но все четверо разом опустили оружие. Двое, по-вернувшись, пошли к тропинке. Тимка ощутил толчок - двое других подошли сзади и один подтолкнул Тимку следом за уходящими.
   По тропинке Тим шёл между четырьмя мерно ступающими лю-дьми, не выпуская меч из руки и прижимая к боку локоть. Рану дёргало, кровь стекала на бедро и по ноге. Опять начало хотеться пить, ото всего разом кружилась голова. Тимка споткнулся - и увидел впереди

138.

   Огонь Перуна. Но он горел ярче, чем обычно. Правильней даже ска-зать, он - полыхал. Пламя костра рвало штандарт с тройным изо-бражением -

0x01 graphic
0x01 graphic
0x01 graphic

   Казалось, полотнище живёт своей собственной жизнью, тоже схожей с огнём. Тимка остановился, покачиваясь. Голова кружилась, но он ясно слышал пение - только не мог понять,кто поёт - сливались в хор сра-зу несколько голосов, вроде бы знакомых......

- Синь небес так звездна, лунна,
 Нам сияет Меч Перуна.
 Очищает Души наша,
 Царь-Огонь утеха наша.
 Разгорайся Царь-Огонь,
 Коловрат и Посолонь.
 Гори, гори ясно,
 Чтобы не погасло.
 Поднимайся до Небес,
 Озаряй, Ты, всё окрест.
 Гори, гори ясно,
 Чтобы не погасло.
 Очищай, Ты, Дух и Душу,
 Освещай моря и сушу,
 Согревай - Хоромы наша,

139.
 Царь-Огонь утеха наша.
 Гори ясно Царь-Огонь,
 Коловрат и Посолонь.
 Гори, гори ясно,
 Чтобы не погасло.
 Поднимайся до Небес,
 Озаряй, Ты, всё окрест.
 Гори, гори ясно,
 Чтобы не
погасло.
 Со времен далёких Предков
 Тебя кормим дуба
веткой,
 Чтоб сияла - Слава наша,
 Царь-Огонь утеха наша.
 Гори ясно Царь-Огонь,
 Коловрат и Посолонь.
 Гори, гори ясно,
 Чтобы не погасло.
 Поднимайся до Небес,
 Озаряй Ты все окрест.
 Гори, гори ясно,
 Чтобы не погасло.
 Синь небес так звездна, лунна,
 Нам сияет Меч Перуна.
 Очищает Души наша,
 Царь-Огонь утеха наша.
 Гори ясно Царь-Огонь,
 Коловрат и Посолонь.
 Гори, гори ясно,
 Чтобы не погасло.
 Поднимайся до Небес,
 Озаряй Ты все окрест.
 Гори, гори ясно,
 Чтобы не погасло
...

   - Кровь - в священный огонь братства! - послышался голос, кото-рый Тимка вроде бы узнавал. Он замешкался... но потом вонзил меч в землю около ног, правой рукой коснулся раны на бедре и махнул паль-цами над огнём, роняя в него несколько капель... - Пей! - потребовал тот же голос. Тимка увидел, как справа протянулись руки с чашей. Ма-льчишка принял её и припал к холодной воде. Но сделать успел только первые два или три глотка...
  
  

26. И М Е Н А .

   Уже несколько долгих минут Тимка смотрел в высокое и жаркое дневное августовское небо. Во всём теле была какая-то слабость, го-лова кружилась и он не мог даже повернуть её, хотя нестерпимо горе-ло правое плечо и он очень хотел взглянуть, что же там такое?
   - Вставай, Колохорт, - услышал он. Отхлынула слабость, Тимка пру-жинисто поднялся на ноги,с изумлением оглядываясь вокруг,словно но-

140.

   ворождённый.
   Кто-то успел натянуть на него кожаные штаны и сапоги. По пе-риметру площадки над водопадом (он опять тут!) стояли двенадцать человек. Всех их Тимка знал и раньше. Но сейчас каждый из них держал в правой руке штандарт на копейном древке. И сейчас Тимке откуда-то были известны другие их имена.
   Не те, что бездумно дали им при рождении. Не те, которые они взяли в Светлояре. И даже не те прозвища-клички, которыми часто тут называли друг друга.
   Иные имена. Они отпечатались в памяти Тимки...
   Первенцев Игорь - Богодар Найдёнов Станислав - Рысич
   0x01 graphic
0x01 graphic
   Найдёнова Олеся - Сварга Рыжов Владислав - Солонь
   0x01 graphic
0x01 graphic
   Рыжов Ярослав - Яроврат Смехова Звенислава - Маричка
   0x01 graphic
0x01 graphic
   Тишкова Мила - Вайга Светлов Владимир - Радинец
   0x01 graphic
0x01 graphic

141.

   Зимний Олег - Велесовик Пришлый Борис - Остинец
   0x01 graphic
0x01 graphic
   Бесик Славомир - Знич Улыбышев Радослав - Ведаман
   0x01 graphic
0x01 graphic
   И он - Бондарев Тим.
   Колохорт.
   Тимка посмотрел на своё плечо. Там, в окружении трав и зверей, сплетавшихся друг с другом, катился его знак - навечно с ним...
   - Возьми, - сказал Вячеслав Тимофеевич, протягивая Тиму на руках полотнище штандарта - с тем же знаком. - Возьми и будь достоин.
   0x08 graphic
Перед лицом друга и врага. Перед лицом предков и потомков. Будешь ли достоин?
   - Да, - коротко, ясным голосом отозвался Тимка, принимая и разворачивая ткань.
   - Именем Перуна?
   - Именем Перуна, - твёрдо сказал Тим. И покосил-ся на своё бедро.
   Там была только тонкая белая ниточка шра-ма. И всё...
   Тимка обвёл взглядом лица друзей, как бы узнавая и запоминая их заново. Может быть, это и было так... А когда он закончил обводить их глазами, получая в ответ на свой взгляд - их, такие же честные и прямые - послышался голос.
   Пел Олег. Пел Зима. Пел Велесовик...
  
   - Правду вижу в этом мире я. Ночь притихла осторожная
Ты спросил мечту
мою: и взяла твои слова,
- А за мной придет
валькирия, фонари зажгла тревожные
если я умру
в бою? одичалая Москва,
  
продолжалась оккупация,
Русь единым днем жила,
   вымирающая нация
на развалинах пила...


   142.
Но среди огня и инея,
...Знаю, так всегда случается -
в черной форме, как в броне,
там, где нужно Свет сберечь,
- А за мной придет валькирия?
- вдруг герой в толпе является,
Повторил ты в тишине.
как в золе булатный меч.
Будут песни и предания,
и славянская весна.
Эта жизнь - не ожидание,
дело воина - война.

Из высокой бездны Ирия,
из сияющего сна,
за тобой придет валькирия!
Только верь: придёт она! (1.)...
   ... - Я должна тебе кое-что показать, - Олеся положила руку на плечо Тимке. - Пошли, тебе надо это увидеть.
   В Светлояре было почти пусто - все на работах, только с кухни раздавались голоса и смех дежурных. Тимка легко поднялся следом за старшей девчонкой в картинную галерею. Он уже знал, что это поме-щение служит ей одновременно и мастерской и удивился, когда девуш-ка откинула драпировку с подрамника. Обычно она никому не показыва-ла незаконченных картин.
   Нет, стоп.Эта картина была закончена.С холста метр на метр на метр смотрел в лицо Тимке чуть улыбающийся рыжеволосый пар-ень - раньше Тимка его никогда не видел.
   - Кто это? - спросил Тимка слегка удивлённо. Олеся, тоже смотрев-шая на портрет, ответила:
   - Он жил тут почти четыре года. И погиб в начале весны... этой ве-сны. Его звали, как тебя - Колохорт, - Тимка вскинул голову. Олеся до-стала из-за холста и протянула мальчишке газетную вырезку, запа-янную в пластик. Это был кусочек одной из газет К...ска. 0x01 graphic
   и ниже - уже мельче:

СПЯТИВШИЙ ТИНЕЙДЖЕР

ПОДОРВАЛ ГРАНАТАМИ КАФЕ

И УБИЛ В ПЕРЕСТРЕЛКЕ

   ____________________________________________________________
   1. Слова М.Струковой.

143.

ТРОИХ БОЙЦОВ ОМОНа !

ОПОЗНАТЬ СУМАСШЕДШЕГО

НЕ УДАЛОСЬ,

НО НЕСОМНЕННО,

ЧТО ОН СВЯЗАН

С

НЕОНАЦИСТАМИ !

   - У него была девчонка в К...ске, как у тебя, - тихо сказала Олеся. - Он собирался её сюда перевезти. Но она была не беспризорная, никак не решалась - семья, всё такое... И не успел. Её схватили какие-то ка-вказцы, когда она шла из школы. Изнасиловали, потом зарезали. А ро-дителям пригрозили, что убьют её младшего брата... Они, конечно, уделались и уехали из города... Это зимой было, когда Олег только-только появился. Игорь... - Олеся кивнула на холст, - он тоже Игорь был - сперва ничего. А в апреле поехал в Омск... ну, по делам. И отту-да - в К...ск. У него были пять гранат. РГД. И "макар" с двумя обойма-ми. Четыре гранаты он кинул в кафе, где эта дрянь собиралась. Там потом больше двадцати трупов по кускам укомплектовали...
   - Погоди! - вырвалось у Тимки. - Я что-то такое по НТВ слышал...
   - Говорили, и не только там... Мы потом долго спорили, почему он не ушёл. Я думаю, что он и не собирался. Его окружили на законсервиро-ванной стройке. Пригнали ОМОН. Предлагали сдаться. Потом закид-али стройку этими подлыми гранатами с газом,оружием трусов - они же знать не знали, что газ на нас не действует, если мобилизовать-ся. Троих он уложил наповал. Уложил бы больше, но они были в жиле-тах.Потом выбросил пистолет и взорвал гранату у себя перед лицом. Его так изувечило, что даже возраст определили только приблизите-льно... В конце мая мы его эксгумировали потихоньку, перевезли сюда и сожгли, как положено. Вот так, - она отобрала вырезку и спрятала её. - А по всем документам - он просто сбежал из детского дома се-мейного типа. За счастьем подался... - Олеся опустила драпировку. - Вот такое имя тебе досталось,Тим. Мне кажется, он был бы доволен.
  
  

27. Т Ы И Я .

   Неловко приподнявшись на стременах, Ольга осматривалась во-круг, затаив дыхание. Конь переступил ногами и недовольно фыркнул, поражённый таким поведением всадницы.
   - Тише, - сказала Ольга, - чего ты?
   - Да тише или громче - уже всё равно, - раздался за спиной весёлый голос. Ольга обернулась в седле, тяжеловато хлопнувшись на него мя-гким местом. Тимка на своём Рокоте сидел буквально в шаге, за кус-тами. Казалось, что и конь, и всадник улыбаются. - Ай-ай-ай, уважае-мая горожанка, нельзя же быть такой слепоглухонемой.
   - Это нечестно! - возмутилась Ольга,хотя сама не знала - что тут

144.

   нечестного? Тим рассмеялся, качаясь в седле, подал коня вперёд и ска-зал:
   - Не обижайся, я два месяца назад тоже был такой.
   - Два месяца... - Ольга похлопала своего коня по шее, толкнула пят-ками. Тимка двинул Рокота следом, они выехали на узкую тропку. - Ты скоро уедешь? - Тимка кивнул. - Жаль.
   - Ну, я вам оставлю своё имя, - сказал Тимка. Ольга засмеялась. Их с Толиком новая фамилия - Тимкины - была предметом для неистощи-мых шуток. Впрочем, Толик больше был не Толик - он очень просил, чтобы у него было такое же имя, как у Найдёна и стал Станиславом. Для него-то это больше была игра пока, хотя в Светлояре он освоил-ся моментально. Тимка подозревал, что мальчишка и правда верил в сказку, а теперь просто случилось то, что ему давно обещали. Катька превратилась в Ольгу по необъяснённым ею причинам.А вместо Жень-ки Рускина возник Ратмир Русских.
   Но сейчас Тимка думал не об этом. Хотя он и пошутил, настрое-ние у него было паскудное. Он отпросился у Вячеслава Тимофеевича на двое суток исключительно для того, чтобы объясниться с Ольгой. Начались вторые сутки, не счесть было тех слов, которые он ей ска-зал - но всё это было не то...
   - Хорошо, что тебе тут нравится, - сказал Тимка. Ольга кивнула:
   - Очень нравится... Но я так расстроилась, когда ты пропал сразу на три дня, я думала, что ты уехал...
   Тимка ничего не ответил, и они ехали дальше молча. Откуда-то - как всегда непонятно, откуда - появился Гром и молча побежал ряд-ом, вывесив язык.Тимка смотрел на него и злился на себя за трусость. Ну чего проще сказать: "Я тебя люблю!"?! Он спохватился и опасливо глянул на Ольгу: неужели сказал вслух?! Нет...
   А может, никакая это и не любовь? Игорь и Звенислава, Станис-лав и Милка, Ярослав и Олеся... Володька со своей "староверкой"... Борька и Рада, Верка со Славомиром, наконец! Тимка вспомнил все па-ры в Светлояре и вздохнул, не сделав никаких выводов. Наверное, это у каждого по-своему. Чужой опыт не годится.
   - Смотри, как красиво, - Ольга вытянула руку.
   Тимка посмотрел. Они выехали на речной обрыв. Сияло солнце, вокруг не было ничего кроме синеватой тайги и прозрачного неба.
   - Никого, - сказала Ольга. - как будто людей вообще нет больше на свете. Только ты и я.
   - Да, - эхом ответил Тимка. - Ты и я... Послушай... - он почувствовал ужас и непреодолимое желание замолчать и ускакать прочь, в тайгу, не останавливаясь, но продолжал, - ...Оль, я люблю тебя.
   В ушах зашумело так, что он не услышал ответа Ольги, хотя она несомненно что-то отвечала - шубы шевелились. Тимка как-то обмяк в седле, уронил поводья (Рокот покосился удивлённо) и просто ждал, когда пройдёт глухота. Она прошла, и мальчишка услышал го-лос Ольги:
   - ...пожалуйста.
   - Что? - спросил Тимка и облизнул губы.
   - Не бросай меня, пожалуйста. - повторила она...

145.

   ...Двое вели коней в поводу вдоль реки, шагали по мелководью, подвернув широкие штанины. Тимка сказал с комичным сожалением:
   - Так я и не научился ходить босиком...
   - Я тоже не умею, - утешила его Олька. - В городе особо не похо-дишь...
   Тимка увидел на её лице что-то,похожее на чёрную тень и,оста-новившись, положил свободную руку на кулак Ольги, сжимавший повод:
   - Это всё был страшный сон, - тихо сказал он. - Теперь ты всегда будешь тут. Пока сама не расхочешь.
   - Я никогда не расхочу! - выпалила Ольга. И смутилась: - Только... вот только ты...
   - Я что-нибудь придумаю, обещаю, - твёрдо сказал Тимка.
   - Знаешь, - Ольга переложила повод в другую руку, взялась за пальцы Тимки, - я сразу, как только тебя увидела... не Игоря, хоть он и стар-ше, а тебя... я сразу подумала... в общем, ты знаешь, что я подумала.
   - Может,я зря тебя потащил сюда на два дня? - спросил Тимка. - Ко-мары, ночёвки у костра...
   - Нет, нет, что ты! - замотала головой девчонка. - Тут так краси-во... Как у нас в деревне...
   Снова тень.
   - Но ведь твои родители... - осторожно сказал Тимка. - Они же поги-бли.
   - А знаешь,сколько там людей? - спросила девчонка. - Разных... И хо-рошие, только беспомощные... А эти - на джипах приедут... как за да-нью в древние времена, как... как червяки, как мокрицы какие... Нам-то хорошо, а там...
   - Таких мест много, - хмуро сказал Тимка. И понял: ещё секунда - и он проговорился бы.Хотя... Олька умная,она, наверное,уже сама о многом догадалась. - Ты не горюй. Может быть,потихоньку мы всё поменяем.
   - Мы? - Олька посмотрела без насмешки. - Крайний тоже иногда так говорил - "мы".
   - Ты и я, - повторил Тимка. - Разве этого мало? А с нами - небо, лес, реки... Это всё наше. Даже если разгородить всё это заборами и гра-ницами - рано или поздно земля их с себя скинет.
   - Когда ты говоришь - мне кажется, что так и будет, - задумчиво согласилась Ольга.
   - Если бы это было раньше, я бы давно полез к тебе целоваться, - вдруг откровенно признался Тимка. Ольга с неожиданной иронией при-подняла бровь:
   - И ты ждал столько времени, чтобы об этом сказать?
   - Ну... - Тимка пожал плечами, похлопал Рокота по плечу. - Ну как...
   - Ну тогда ещё подождёшь, - не без яда сказал Олька, останавлива-ясь. - Кажется, эта тропинка... домой?..
   Возле Светлояра было многолюдно. Тимка сперва и сам не понял, в чём дело, но потом сообразил, что просто собрались ребята и дев-чонки (да и немало взрослых) из Христофоровки.Играли в лапту, стре-ляли в цель, кто-то развлекался кулачным боем, а кто-то просто-нап-росто слушал, сидя прямо на траве, какие-то лекции - то по сельско-му хозяйству, то по строительству. Тут же были и Науманны - всей

146.

   семьёй. Тимка и раньше подозревал (а в последнее время был уверен в этом), что Светлояр-Христофоровка-ферма Науманнов представляя-ют собой что-то вроде единого организма,хотя с первого взгляда это и не очевидно (светлояровцы, например, учились не в сельской школе, а в городской). Скажем так: Христофоровка - живая сила; Светлояр - центр координации и связи,генератор идей; ферма Науманнов - сельс-кохозяйственный полигон. Да с тех пор как Тимка получил ещё одно имя, от него и нее скрывали того, на что намекнул тогда в К...ске На-йдён: есть некая глобальная сетевая структура ярко великорусской направленности, частью которой являются здешние места. Не пар-тия, не организация, которые можно запретить - именно структура без единого центра, без штаба, который легко ликвидировать...
   "Какими понятиями я стал оперировать, - подумал Тимка, кача-ясь в седле и наблюдая за тем, как в небе кругами парит планер (инте-ресно, кто в кабине?). - А ведь недавно считал, что рядом с Новой Зе-ландией есть ещё и Старая..."
   Но кроме шуток: буквально на днях вокруг Христофоровки закон-чили монтировать ветряки и отказались от централизованного снаб-жения электричеством. А сейчас городили какие-то хитрые машинки для локальной сети отопления - Тимка сам скачивал чертежи и специ-фикации с сайта www. флагманъ. ru на который указал ему Первач. Как и сайт Светлояра www. svetlojar. ru, этот сайт располагался на некоем загадочном сервере с собственным адресом www. new-USSR. su. Тимка подозревал, что это и есть часть той загадочной сети. Он вообще не так уж редко садился за компьютер и знал, например, что разделы светлояровского сайта посещают по нескольку десятков че-ловек в сутки. И не для того, чтобы потрепаться в чате или на фору-ме. Это были такие... деловые посещения, результатом которых бы-ли либо заказы, либо наоборот - доставка чего-то в Светлояр и иног-да переправка дальше. В ту же Христофоровку...
   ...Олька давно ускакала вперёд, не очень-то ловко пока, но с эн-тузиазмом подскакивая на рыси. Тимка вздохнул и увидел скачущего к нему Олега. Вот уж у кого не было проблем - Карьер шёл невероятно красивым галопом, Зима сидел, как будто был частью коня, его продо-лжением. И осадил Карьера на месте - колено в колено с Тимкой.
   - Вернулись? Чего такой грустный?
   - Да так... - Тимка потрепал уши Рокота. - Дурак я, по-моему.
   - Послала, что ли? - посерьёзнел Олег.
   - Да нет... Хотя, что я с тобой о девчонках разговариваю, ты же ко-нями контуженый...
   - Ну предположим... Поедешь со мной в Христофоровку, а потом к Науманнам?
   - Дождь будет, - Тимка поднял голову.
   - Будет, - согласился Олег.
   - Ладно, поехали, только переоденусь и дяде Славе скажу.
   - Подожду, - Олег вытянул руку в сторону луговины.
   - Я быстро... Хоппа! - Тимка огрел коня ладонью, поднял свечкой и с места бросил в галоп.
   "Ты и я, - подумал он на скаку весело. - Ты и я!"

147.

28. ТРИБУНАЛЫ И РАСПРАВЫ . . .

   Дождь застал Тимку и Олега на полпути от фермы Науманнов и крепко вымочил. Дождь оказался почти осенний - холодный и резкий, оба парня кляли его, на чём свет стоит, и в гридницу вошли - злые ху-же некуда, только на пороге вспомнив, что не почистились сами и вот сейчас девчонки их порвут в мелкие кусочки.
   Но странно - хотя в гриднице были почти все обитатели Свет-лояра, царила необычайная тишина. Только всхлипывала Весна, котор-рую с двух сторон обнимали Мила и Звенислава. Да Свет, пощипывая струны Олеговой гитары, напевал как-то отстранённо:
   - Сейчас по Нью-Йорку холодному,
   А может быть - по Лондону,
   А может, по Мюнхену бродит он,
   Смоленский мальчишка Иван...
   - Что случилось? - спросил Зима, останавливаясь на середине комна-ты, у стола. Ему не ответили.
   - Войной от России отринутый
   Слоняется по миру он,
   Пока ещё веря заученным
   Чужим иностранным словам...

Семья у мальчишки в Смоленске была...

Её в сорок первом война отняла!

И дом разломала, и детство украла,

Взамен не дала ничего!

   Давно на чужбину заброшенный,
   Всё бродит он, всё бродит он
   И знает одно лишь о родине:
   Что родины нет у него...
   - Что произошло? - спросил уже Тимка, бросая на пол мокрые перча-тки для верховой езды.
   - Ненастными днями, ночами ли
   Он горбится в молчании...
   Кто знает, о чём размышляет он,
   Смоленский мальчишка Иван?

За годы скитаний измученный,

Издёрганный, приученный

При встречах здороваться левою,

А правую руку - в карман...

   Когда-то в Смоленске он в прятки играл,
   Пел песни и марки в альбом собирал...
   Он помнит немножко ветлу под окошком
   И думает вновь: "Для чего?!"
   Стало ясно, что спрашивать бесполезно. Олег и Тимка, перегля-нувшись,просто подсели к столу,не переодеваясь.Тимка шепнул Олесе:
   - Олька где?
   - Погоди ты... - ответила та.
   - Давно на чужбину заброшенный,
   Всё бродит он, всё бродит он

148.

   И знает одно лишь о родине -
   Что родины нет у него...

Сейчас по Нью-Йорку холодному,

А может быть - по Лондону,

А может, по Мюнхену бродит он,

Смоленский мальчишка Иван...

   Глядит он на небо недоброе
   И думает о доме он,
   И верит всё меньше заученным
   Чужим иностранным словам...

Рекламы в глаза ему плещут огнём

Но видит мальчишка ветлу под окном,

Смоленской весною себя под ветлою -

И рядом отца своего!

   Сейчас по Нью-Йорку холодному
   Пусть ходит он, пусть бродит он,
   Всё больше тоскуя по родине -
   А Родина... есть у него!(1.)
   Наверху хлопнула дверь.Все разом вскинули головы. Появился Вя-чеслав Тимофеевич, ещё несколько человек. Вячеслав Тимофеевич вёл, обняв за плечи, Дано.Лешка,шедший чуть сбоку и сзади,говорил громко и возмущённо:
   - Но это же неправильно!!! Надо позвонить моему папе, у него есть знакомые газетчики... и вообще, надо что-то делать, это же неправи-льно!!!
   - Да что случилось-то?! - крикнул, вскакивая, Тимка - нервы не выде-ржали. Ратмир, тоже спускавшийся сверху, ответил:
   - Отца Данкиного наши в Гаагу выдали.
   - Не ваши... - поправил Дано, не поднимая головы. - Это не ваши... это гады. Они не русские. Они не люди. Вы не виноваты.
   - Как выдали? - спросил Олег, тоже вставая. - Почему выдали? Кто позволил? Как они могли... Гаага - это же убойный цех!
   - Так выдали, - зло сказал Вячеслав Тимофеевич. Тимка почувствовал, как подошла и коснулась его плеча Олька, положил пальцы ей на руку, но не повернулся. - За преступления против человечности.За геноцид. За бандитизм. Схватили на рабочем месте, как нелегального мигран-та и в тот же день выслали прямо в Гаагу.
   - Да какого мигранта!!! - захлебнулся Тимка. - В городах полно этих мигрантов, а они...
   - Помолчи, Тим, - попросил Вячеслав Тимофеевич. И заставил Дано посмотреть себе в глаза. - Вы будете жить с нами. Ты и Весна. И ни-кто никогда не скажет, что вы тут чужие. И вас мы не отдадим ни властям, ни самому сатане.
   Дано весь затрясся и, разрыдавшись, вцепился обеими руками в расшитую рубаху Вячеслава Тимофеевича. А тот, подняв голову, по-высил голос:
   - Ребята! Только что вы все стали свидетелями ещё одного акта невыразимой подлости нашей власти. На расправу... - он помедлил, -
   ___________________________________________________________________________________________
   1. Стихи Л.Дербенёва.

149.

   фашистам был выдан трусливыми гадами отважный партизанский командир, серб Славко Йован Зенич. У нас его сын и дочь. Так пусть же, пока жив хоть один из стоящих здесь, наша жизнь будет порукой их свободе! Я клянусь!
   - Клянусь! - вскочил Игорь.
   - Клянусь! - закричал Тимка, но его крик потонул в других криках.
   Кричали даже самые младшие...
   Дано поднял искажённое, залитое слезами лицо. Но странно - губы его улыбались. Тряслись и улыбались.
   - Брача... сестре... - сказал он. - Брача... сестре... руси... благо...
   И он заплакал снова. Тогда Мирослав - тот самый Мирослав, ко-торого вместе с сестрой-близняшкой дядя Слава купил за водку у ро-дителей - вдруг оттолкнулся от стола и. взбежав на лестницу, обнял Дано за пояс и звонко сказал:
   - Не плачь, пожалуйста! Я вырасту и мы вместе освободим твоего папку!
   Тимка услышал, как ахнула Олька - и прижала к себе замершего около неё Игорька. Толика.
   - Пожалуйста, не плачь! - снова попросил Мирослав. - Ты такой хра-брый... не плачь, папка не хотел бы, чтоб ты плакал...
   Дано всхлипнул и медленно сел на корточки. Так, что Мирослав оказался выше его.
   - Брача, - сказал он снова. И обнял маленького русского.
   В открытую дверь брызнуло солнце...
   ...Жизнь продолжается, даже когда кому-то кажется, что жизнь кончена. И есть дела, которые надо делать всегда...
   ... - Бежим купаться! - крикнул Бес и запустил в Тимку комом су-хой травы. Тим засмеялся, распрямляясь над колесом мини-трактора:
   - Пошли хоть переоденемся, ну?
   "Не хочу думать, что через двенадцать дней уезжать."
   Мальчишки с поля бегом поднялись на холм. Действительно, до обеда ещё можно было успеть искупаться, но... во дворе Тим и Бес на-ткнулись на группу ребят и девчонок, рядом с которыми стоял Вячес-лав Тимофеевич. Все выглядели удивлёнными. Звонок сказала:
   - А вот и они.
   - А чего случилось-то? - мгновенно насторожился Бес. Тим улыбнул-ся - тот явно сейчас перебирал все свои грехи.
   - Пройдите со мной, - негромко сказал Вячеслав Тимофеевич и, не ог-лядываясь,направился в здание. Все, недоуменно переговариваясь, дви-нулись за ним - внутрь, на второй этаж, в его личные "апартаменты" - две небольших комнатки, где и расселись, повинуясь движению руки Вячеслава Тимофеевича, кому куда получилось.
   И только теперь Тимка обратил внимание,что здесь - только... И нехорошее предчувствие кольнуло его. Он заметил, что и осталь-ные явно ощутили то же самое. Все молча смотрели на Вячеслава Ти-мофеевича.
   Он тоже молчал. Довольно долго. Тишина стала вязкой и неприя-тной, тяжёлой и липкой. Вячеслав Тимофеевич кашлянул и заговорил:
   - Час назад мне пришло сообщение... - он положил на стол перед со-

150.

   бой несколько листков с распечатками факса. - Прислал один... наш человек.Возьмите и посмотрите...
   Наверное, предполагалось, что снимки пойдут по рукам. Но все, уже не в силах выносить ожидание, повскакали с мест и сгрудились у стола.
   Никто ничего не сказал. Никто не крикнул. Даже Тимка, хотя ему вдруг захотелось заорать, завизжать, забиться головой об этот стол. Он стиснул зубы и на миг прикрыл глаза, чтобы открыть их снова, твёрдо зная: это никуда не исчезнет.
   Факсы были чёткими. Тимка сразу узнал на первом того парня, гитариста. Он лежал около какой-то стены на боку. Лицо было це-лым, а туловище всё чёрным. И можно было различить, что на груди у него - остатки сожжённой гитары. А сбоку от головы лежали отруб-ленные по запястье руки. Видно было, что пальцы раздроблены.
   На других листках были трупы нескольких мальчишек и девчо-нок. Они лежали голые, но до такой степени истерзанные, что это не замечалось. И Тимка снова узнал - узнал Крайнего. Живот у него был распорот, внутренности вынуты. А ниже живота... нет, Тимка не смог смотреть.
   - Это случилось четыре дня назад, - сказал Вячеслав Тимофеевич и все вздрогнули. - Кто-то выдал их после поджога игрового зала, при-надлежащего Салмону Арцоеву. Боевики Арцоева захватили их. На од-ном из пляжей. Коля оказался рядом и вмешался. Один вмешался. Тогда и его тоже.
   "Его звали Коля, - подумал Тимка сквозь немой крик. - Коля его звали. Вот так."
   - Они ничего не сказали, - Вячеслав Тимофеевич одним движением со-брал факсы. - Ничего. Кстати, прокурор края замял дело.Разборка ме-жду беспризорниками.
   Все молчали. Вячеслав Тимофеевич тоже молчал.Потом - потом вдруг начал читать стихи. Тимка дико взглянул на него. Но остальные
   остались неподвижны...

- Невесёлое время.

И поганое племя

Русских силу сломило...

Утро миру не мило.

Плещут лебедя крылья.

Тучи солнце закрыли.

Мчит Обида из степи,

Русским - рабство и цепи.

Как сражаться с врагами?!

По душе - сапогами...

Точит нож брат на брата

В этом времени клятом.

"То - моё, то - моё же!"

Половецкие рожи...

Чужеземные ханы...

Душат волю арканы...

И кричит о "великом"

151.

Князь пред Господа ликом.

О "великом" - кусочке

Поля, редком лесочке.

О пустой деревушке...

Это время - ловушка.

Где вы, русские братья?

Вместо братства - проклятья,

И резня, и раздоры,

И кровавые горы...

И всё то же, всё тоже -

Половецкие рожи,

Победившие ханы

И на шеи - арканы... - и дальше там есть... -

Реки потекли для нас болотом.

Поломались на тетивах стрелы.

Будем ли мы завтра живы, целы?

Что нас ждёт за ближним поворотом?

Одевают русские дружины

Саваны из крыл широких птичьих.

Непригляден, подловат обличьем,

Кто там брань гнусавит русским в спины?

Слава дедов - под дождём золою,

Кровью русской в пыль и травы вбита...

Не помогут щит нам и молитва,

Время-время... Страшное и злое!

Пыль одела золотые стяги,

Вместо голоса трубы походной -

Словно мыши перед непогодой,

Шелестят чернильные бумаги...

Сами мы раздорами и смутой

Силу чёрную на Русь зазвали.

И поник могучий лес в печали,

И не хочет начинаться утро...

Мать-Россия! Потемнела ликом...

И рука воздетая упала...

Ты сынов к защите призывала -

Отвечали дети бранным криком

И пошли искать благую долю

Кто куда - за русские границы.

За чужие правды смертно биться,

За чужие землю и за волю...(1.) Это стихи одного моего

   друга по Интернету. Он переложил "Слово о Полку Игореве"... Да. Ещё, - Вячеслав Тимофеевич. - Через восемь дней Арцоев и прокурор будут охотиться в хозяйстве Левая Сопка. Вы знаете, это в ста тридцати километрах отсюда. Будут человек тридцать, если счи-тать охрану и вообще.
   - Убить, - сказал Богодар
   - Убить, - сказал Яроврат.
   _____________________________________________________________________________________________
   1. Переложение автора книги.

152.

   - Убить, - сказала Вайга.
   - Убить, - сказал Рысич.
   - Убить, - сказал Остинец.
   - Убить, - сказал Солонь.
   - Убить, - сказала Сварга.
   - Убить, - сказал Ведаман.
   - Убить, - сказал Радинец.
   - Убить, - сказал Велесовик.
   - Убить, - сказал Знич.
   - Убить, - сказала Маричка.
   - Убить, - сказал Колохорт.
   - Освобождаю вас от всех работ... и всех развлечений, - сказал Князь. - Пять дней тренировок и занятий... Кто за дверью? - повысил он голос.
   Дверь распахнулась. На пороге стояли плечо в плечо Ратмир и Дано. Оба были бледны. Дано, сведя брови, сказал:
   - Мы нехорошо сделали. Мы подслушали. Это не по-мужски. Да. Но я прошу... мы просим. Мы с вами. Моля. Моля те, дядо Славо.
   - Мы с вами, - эхом откликнулся Ратмир. - Пожалуйста. Я умею. Ме-ня учили убивать... убивать нас. Я хочу - их.
   - Богодар, - сказал Князь, - Дано и Руса включи в группу. Я сейчас к Науманнам. А ты знаешь, что делать.
  
  

29. КОРОТКОЕ СЛОВО .

   От стрельбы начинает звенеть в ушах. Пальцы не хотят сжи-маться, ноги - двигаться. Лечь бы, полежать лишние пять минут. Но вместо этого тебя тычут носом в карту:
   0x08 graphic
0x01 graphic

153.

   - Звёздочкой отмечено место их обычных пикников. Там всё обустро-ено для этого. Река в этом месте глубокая и быстрая. Мы закупорим их на мысу и расстреляем. На случай если кто-то уйдёт в лес - доба-вочно посадим на другом берегу, за мысом, снайперов. Там река шире, но спокойная и мелкая. То есть с мыса им будут два пути: или сразу плыть - тогда их расшибёт о камни, да на плаву их и перестрелять легко - или пересечь лесом мыс и вброд. Под огонь снайперов. Если вдруг вздумают атаковать в лоб - милости просим. Но они не взду-мают. Они не солдаты, а бандиты. Сейчас десять минут на изучение карты - и начинаем уточнять состав групп и их позиции.
   Тимка откинулся на спину, положив на грудь АК-103 с подстволь-ником. Расстегнул пошире лохматый камуфляж. Мысли тоже были ус-талыми и медленными. Казалось, что всё это происходит не с ним, не этим летом,вообще не на Земле и не в нашем времени. Он усмехнулся. Младшие делают вид, что ничего не знают. А Науманн почти Пересе-лился в Светлояр и обещал проследить за тем, чтобы всё было нор-мально...
   А если не получится - что тогда? Тимка расстегнул один из ма-леньких кармашков на жилете. Там уютно лежало зеленоватое... гра-наты любят сравнивать с яйцом, но РГД-5 больше напоминала некий бочоночек, старую фишку для игры в лото. Можно и одной рукой - ко-льцо зацеплено за специальный тросик...
   Вообще и снаряжение и вооружение было на высшем уровне. Не-законные закупки, конечно - чуть ли не прямо с заводов. А чего? За хо-рошие деньги продадут что угодно. Это ж официальная политика и смысл жизни - бабло, бабки, ба-бу-леч-ки...
   Ну посмотрим.
   - Хошь? - Олег, присев рядом, протянул полплитки шоколада.
   - Хошь, - согласился Тимка, принимая мягкие дольки. - Ну что - завт-ра? Олег пожал плечами. - Честно скажи - не боишься?
   - Нет, - ответил Олег. Помолчал и спросил: - А ты?
   - Нет, - честно ответил Тимка. - Только странно, что мы это дол-жны делать. Партизанить на своей земле в мирные дни... А дальше что?
   - Да ничего особо хорошего, - ответил неслышно подошедший Вяче-слав Тимофеевич и оперся на длинноствольный РПКС - у него одного был такой пулемёт. - Постепенно это станет обычной практикой в жизни для тех, кто не хочет, чтобы ему отрезали голову. Наши влас-ти - даже самые разумные среди них, а такие всё-таки есть - упова-ют на "крепких профессионалов". Но "крепкие профессионалы" твё-рдо знают, что война - это работа. Хорошо оплачиваемая. А кто же станет умирать на такой работе? Поэтому их "крепкие профессио-налы" то и дело получают по шапке от фанатиков. И рано или позд-но будут ими здорово биты в большой войне. Можно сколько угодно говорить о психических заболеваниях, обработке, презрении к челове-ческой жизни. Можно сколько угодно изобретать научных объяснений, но факт остаётся фактом: тот, кто готов погибнуть и унести с со-бой врага, всегда побьёт того, кто в критической ситуации начинает искать какие-то выходы для себя. Поэтому-то ставка на профессио-

154.

   налов - бита. Но их проигрыш не будет концом России... да и Европы. Тогда наступит наш час, час тех, для кого бой - не работа, а Служе-ние. И мы померяемся силой и верой с фанатиками. Без дурацких кон-венций и правил. Нож на нож, злость на злость, таран на таран. И по-бедим. Потому что мы и наши боги - семья. А они - рабы своего бога и пророка.
   - Американцы нам враги, - задумчиво сказал Тим. - И мусульмане, вы-ходит, тоже?
   - Не мусульмане, - поправил Вячеслав Тимофеевич, - а мусульманские бандиты. Другое дело, что их очень много... Да и не американцы нам враги, а - США... А чего ты хотел, Тим? У России друзья - только че-стные люди всего мира... Ладно, хватит болтать. Подъём... Тим, по-годи.
   Поднимаясь, Тимка вопросительно посмотрел на дядю. Понизив голос, тот спросил племянника:
   - Может, останешься?
   - Не обижай меня, - ровным голосом ответил Тимка...
   ... - Зачитываю список групп и вооружения, - сказал Вячеслав Ти-мофеевич
   Богодар - ПКМ + ТТ Рысич - ПКМ + ТТ
   Яроврат - АК-103 (ГП-30) + ТТ Колохорт - АК-103 (ГП-30) + ТТ
   Дано - АК-104 + ТТ Остинец - АК-104 + ТТ
  
   Солонь - ПКМ + ТТ Радинец - ПКМ + ТТ
   Рус - АК-103 (ГП-30) + ТТ Велесовик - АК-103 (ГП-30) + ТТ
   Ведаман - АК-104 + ТТ Знич - АК-104 + ТТ
  

Князь - РПКС + ТТ

Сварга - СВУ + п\п "гепард"

Маричка - СВУ + п\п "гепард"

Вайга - СВУ + п\п "гепард"

   По четыре гранаты РГД-5. Ножи полным комплектом. На каждый ТТ три обоймы. На каждый "гепард" - по три магазина. На каждый ГП - пять выстрелов. На каждый ПКМ - сто патрон у пулемётчика, ещё пятьдесят - у второго номера. На каждый "калаш" - шесть снаря-женных магазинов, седьмой примкнут, у вторых номеров - два магази-на, третий примкнут. На каждую снайперку - два полных магазина. Этого хватит. Ещё кое-что - на всякий случай - навьючим на коней. Выезд завтра в пять утра. Сегодня ночью никаких прогулок, клятв, расставаний до утра и прочей чуши. Спать и только спать. Я вас про-сто запру в одной из гостевых комнат... это не шутки! - повысил го-лос Вячеслав Тимофеевич в ответ на чей-то смешок...
   ...Тимка проснулся около пяти. Он это чувствовал теперь. В ок-но смотрел серый рассвет. На расчищенном полу - на разостланных одеялах - спали остальные.Впрочем - как спали? Как раз начинали про-сыпаться...
   - Доброе утро...
   - Слушайте, правда заперто...
   - А ты чего хотел?..

155.

   Дверь открылась со щелчком. Вячеслав Тимофеевич кивнул всем и указал наружу:
   - Умываться, приводить себя в порядок, завтракать. Живей.
   В гриднице стол уже был накрыт. Тимка боялся, что там же ока-жутся и все остальные обитатели, но там сидел только Науманн и пил пиво - он вошедшим кивнул,и всё. Ели молча, только сейчас по-нас-тоящему просыпаясь. Оружие и снаряжение лежали вдоль стены, и Ти-мка, когда Игорь поел первым и, находу зацепив свой груз, пошёл нару-жу, вдруг ощутил неприятные сокращения в животе, едва не выброси-вшие наружу только что съеденное. "Это не страх, - сказал он себе, - это просто волнение, а кто бы тут не волновался?" Почему-то было страшно другое - поесть и встать последним. Он заспешил, чуть не подавился и услышал голос Яра:
   - Ешь спокойней, ты что?
   И действительно - никто никого не торопил. "Нет, всё-таки боюсь, кажется," - решил Тимка уже на ходу, застёгивая липучки жиле-та.
   Выводили и вьючили коней. Тимка буквально заставлял себя кон-тролировать каждое движение, несколько раз тщательно всё прове-рил и перепроверил прежде чем сесть в седло - и вот тут оказался почти последним. И снова никто ничего не сказал, хотя он вдруг испу-гался. Рокот покосился удивлённо: ты чего?
   Вячеслав Тимофеевич проехал вдоль короткого строя и просто махнул рукой. И вот тогда, за воротами, Тимка увидел остальных ре-бят и девчонок. Они стояли одной тесной группкой - молча. И смот-рели, как мимо проезжают, едва не касаясь их коленями, их друзья. Ти-мка опустил глаза в гриву. Не он один оставляет тут девчонку. Да и разве лучше было бы, окажись Олька с ними? И всё-таки что-то было не так. Что-то осталось несделанным.
   Тимка отчаянно вскинулся. И увидел - глаза Ольги. А в следую-щую секунду она уже шла рядом, держась за стремя и глядя вверх. Ти-мка нагнулся с седла...
   ... - Люблю, - услышал он, оторвавшись от её губ и выпрямляясь.
  
  

30. ПОСЛЕДНИЙ ПРИВАЛ .

   Дождь прошёл около трёх часов - где-то наверху, по кронам, так и не проникнув в тайгу. А к вечеру опять было ясно и тепло, хотя ав-густ перевалил за середину. И для ночлега сразу нашлась хорошая лу-говинка с высокой травой, много сушняка, ручей рядом - всё как по за-казу.
   - Завтра такого ночлега уже не будет, ночуем на месте, - предупре-дил Вячеслав Тимофеевич. Ему никто не ответил - всё всем и так бы-ло понятно. А после ужина он особо никого не стал гонять, хотя сам почти сразу завернулся в одеяло и уснул между корней кедра.
   Остальные спать не спешили.
   Тимка лежал неподалёку от костра с руками под головой, прик-рыв глаза - и слушал, как Олег поёт. Гитару, конечно, никто не взял (не шутки шутим), но для Зимы это помехой не было...

156.

- Маятник качнётся,

Сердце замирает...

Что кому зачтётся?

Кто ж об этом знает...

Что кому по нраву,

Кто к кому в опалу,

Что кому по праву

Выпало-попало?..

Что судьба нам, братцы,

К ночи напророчит?

Станет улыбаться -

Или не захочет?

Мы одни - и плети,

Мы одни - уздами...

Мы всегда успеем,

Мы не опоздаем...

Настал час заката,

Маятник качнётся,

А без нас, ребята,

Драка не начнётся,

А без нас, ребята,

Драка не случится -

Надо ж нам когда-то

С жизнью разлучиться...

Что судьба нам, братцы,

К ночи напророчит?

Станет улыбаться -

Или не захочет?

Мы поставим свечи,

Мы грустить не станем,

Выпал чёт - иль нечет?

Завтра же узнаем...(1.)

   - Спишь?
   - Нет, - Тимка нехотя открыл глаза. Рядом с ним сидел Найдён. - А что?
   - Да нет, ничего... Я хотел сказать - ты надёжный парень.Если что-то вдруг случится, а ты останешься жив... Милке и сестре расскажи, что и как.
   - Да хватит, - Тим поднялся на локтях. - Ты чего, командир?
   - В бою всякое бывает, - заметил Найдён. - Так как?
   - Ну... ладно. Тогда ты... - Тим поморщился. - Ты тоже. Ольке.

- Настал час заката,

Маятник качнётся,

А без нас, ребята,

Драка не начнётся,

А без нас, ребята,

Драка не случится -

Надо ж нам когда-то

   ____________________________________________________________________________________________
   1. Стихи А. Градского

157.

С жизнью разлучиться...

Что судьба нам, братцы,

К ночи напророчит?

Станет улыбаться -

Или не захочет?.. - Олег вдруг оборвал себя и

   бесшабашно начал другую - Тимка раньше её никогда не слышал:
   - Идём лавиной,
   Идём всегда вперёд!
   Пред волчьей стаей
   Любая мощь падёт!
   Хэй же, волки!
   Хэй же...
   - Ой-а! - откликнулись дружным хором несколько неотличимых от волчьих голосов (Найдён засмеялся, скаля зубы)...
   - Пусть жалость улетает прочь!
   Стальные зубы,
   Стальная воля,
   Врагов России поглотит ночь!
   Идём лавиной,
   На мир спустилась тень!
   Мы волчья стая,
   Нас ждёт великий день!
   - Юууу... - тоненько вывели голоса финал. Около костра засмеялись, кто-то попросил традиционное:
   - Зима, ещё.
   - Забудем про книги и споры,
про власть без царя в голове.
Ты купишь оружие скоро -
есть черные рынки в Москве.
Коварством чужого народа
захвачена наша страна,
унижена наша свобода,
без смелости
- обречена.
Оружие - высшее благо
На новой священной войне.
Оно без отваги - отвага,
С отвагой - отвага вдвойне.
Покой обойдется дороже,
чем правых побед торжество.
Мир
- нашему дому, и все же
готовьтесь к борьбе за него.
Листовок мятежные фразы
нам в жизнь воплощать суждено,
везут автоматы с Кавказа,
все дешево
- и решено:
Живешь
- так живи только честно.
Шагнул - так иди до конца.
Тем более, что нам известно,
где пулям искать подлеца.
   158.
Отбросим бессильные споры.
Россия сказала "Пора!".
Ты купишь оружие скоро,
И станешь сильней, чем вчера.
(1.)
   ...Тимка смотрел в небо, уже не закрывая глаз. Найдён сидел ря-дом и тихонько насвистывал, но это не мешало Тимке.
   У костра пели хором:
   - Как два различных полюса,
   Во всём враждебны мы!
   За свет и мир мы боремся -
   Они за царство тьмы!
   Пусть ярость благородная
   Вскипает, как стена!
   Идёт война народная,
   Священная война!
  


31. В О З М Е З Д И Е .

   Первый раз беспилотник пролетел над лесом ещё затемно, когда все спали, завернувшись в одеяла, кроме часовых. Спали даже кони. В лощине было сыро, душно, сверху её укрывал плотный полог зелени - кусты, кроны деревьев. Когда Олег,бывший одним из часовых, доложил о беспилотнике Вячеславу Тимофеевичу, Тимка, слышавший это, зас-меялся. Но Вячеслав Тимофеевич приказал не выходить из лощины. И через полчаса беспилотник пролетел снова. Где-то в высоте нарас-тало, приближалось стрекотание - зловещее и тонкое. Прошло над лощиной и удалилось
   - Чёрт! - вырвалось у Тимки. - Да как же так, таких аппаратов и в армии нет! А тут ради каких-то чмырей на пикнике...
   - Вот представь себе, - ответил Вячеслав Тимофеевич. - Шерстят лес на предмет опасности. Ну, нас-то они тут не засекут. Подождём ещё и пойдём. Коней оставим здесь.
   Ждали ещё почти час, перекусывая - вопреки правилу не есть перед боем - сухарями и копчёным мясом - и одновременно раскраши-вая лица и руки, проверяя снаряжение и оружие. Наконец Вячеслав Ти-мофеевич поднялся, отряхнул колени от крошек:
   - Ну всё, через пару часов они подъедут. Нам как раз дойти и обуст-роиться... Так. Последнее. От своих не откалываться. Держаться то-лько группами. Салмона брать живым. Остальных - чтоб ни один не ушёл. Огонь - по моей ракете. Разошлись...
   ...Ждать пришлось почти три часа, Колохорт извёлся и совсем уж было решил, что всё пошло не так. Но Рысич и Остинец были спо-койны и неподвижны. Когда ожидание стало окончательно невыноси-мым - послышался слитный гул моторов... приблизился, вырос... и на галечную отмель из-за деревьев стали выкатываться машины. Джи-пы... раз, два... шесть здоровенных лаковых машин. Берег реки сразу заполнили шум, смех, двуязыкая речь. Затрещал огонь, появились рас-кладные столики, два человека - сухощавый рыжий молодой мужчина и
   _____________________________________________________________________________________________
1. Стихи М. Струковой

159.

   упитанный боровок средних лет в дорогом спортивном костюмчике - уселись возле одного на раскладные стулья и завели разговор. Оста-льные наводили порядок, слонялись туда-сюда, что-то доставали из машин. У всех было какое-то оружие, много укороченных АКМ-74У. Ру-жья, очевидно, оставались в джипах.
   Колохорт услышал мягкие щелчки предохранителей и сам при-вёл оружие в готовность. Остинец открыл запасной цинк, достал ко-нец ленты. До пляжа от их позиции было метров двести.
   - Готовы? - спросил Рысич.
   - Да, - немного одышливо,как после долгого бега,отозвался Остинец. Колохорт промолчал.
   Упм! Псссс... оооуууу... Виииии!!!
   На пляже все застыли, неверящими глазами глядя на снижающу-юся с подвывом ракету-сигналку.
   Колохорт выпустил первую короткую очередь в задравшего го-лову толстяка в расстёгнутой камуфлированной куртке...
   ...Этническая принадлежность пирующих разделила их сразу же. Кавказцы - примерно дюжина - рванули в сторону реки,разворачиваясь на бегу в редкую цепь и строча из автоматов. И примерно полтора де-сятка бритых мужичков в спортивном рассыпались за камни, машины и гряду валунов, решив обороняться на месте.
   И то и другое решения были ошибочными. Дорогу к реке прост-реливали группы Радинца и Богодара, кроме того над берегом сидели девчонки и Князь. Ну а в лагере не было ничего такого, что могло бы послужить надёжным и - что важнее! - долговременным укрытием от огня нападающих.Кроме того,сильно заметна была разница в вооруже-нии сражающихся. Укороченные "калашниковы", так любимые банди-тами из-за смертоубойного действия пули калибра 5,45 по незащи-щённой цели на небольшой дистанции, в таком бою оказывались бес-полезны - пули давали рикошеты от веток, стволов деревьев, даже просто от листвы и травы, улетая чёрт те куда, только не в и без того не очень-то "светившиеся" цели. А от более мощных и дально-бойных АК-103 и -104 нападавших (не говоря уж о ПКМ!) не смог бы спа-сти даже армейский усиленный бронежилет - корпуса машин и тонкие жилеты (которые были не на всех) тем более не защищали. Из леса стреляли одиночными или короткими очередями, но сразу из многих мест. То есть - получался вечный итог схватки убийцы и воина, вдруг оказавшихся не в подворотне, не на лестничной клетке, не в тёмном переулке, а в равных условиях настоящего полевого боя.
   Итог - гибель убийцы.
   Проблемой стала только каменная гряда, за которую и начали стягиваться все, кому повезло или кто сохранил хоть чуть хладнокро-вия. За этим укрытием можно было чувствовать себя в безопасности от пуль, даже выпущенных из ПКМ. Но лежать на солнце, не иметь во-зможности даже приподняться и слушать, как эти пули щёлкают по бетону и уныло воют на рикошетах - это не для каждой нервной сис-темы переносимо.
   Первым не выдержал секретарь прокурора - главный поставщик мальчиков для своего владетельного хозяина, собственно и попавший

160.

   на эту должность по старой памяти, через завязки с этим бизнесом. Он вскочил и с поросячьим визгом устремился прочь, куда глаза гля-дят, делая невероятные прыжки, нелепо подскакивая и крайне громко попёрдывая. Это было забавно. Поэтому ему почти дали убежать. Мо-жет быть, он пробежал бы даже и ещё больше, но сослепу нёсся точно на Яроврата,который и влепил две пули очередью в живот секретарю с расстояния в какие-то пять метров.Автоматный семь-шестьдесят второй на такой дистанции буквально взорвал внутренности бегуще-го гидродинамическим ударом. Секретарь отлетел назад и закрутил-ся на земле, издавая долгие вопли, потом затих, но продолжал копоши-ться - от ран в живот, даже таких, сразу не умирают...
   Прикусив губу, Колохорт регулировал наклон автоматного ство-ла, уперев приклад в землю. Кто-то опередил его - первый тромблон из подствольника разорвался за укрытием, вызвав хор воплей и руга-ни. Мальчишка промазал, взял дальше - но ещё одна граната влетела точно, и в стороны из-за укрытия сыпанули все те, кто там оставал-ся жив и не контужен. К общему удивлению, куда-то в сторону леса, как будто решившись на прорыв, впереди бегущих гордым полноватым оленем мчался Косоротов И Пэ, прокурор края. Остался жив, значит...
   - Солонь! За ним, прокурор уходит! - скомандовал Богодар. Три чело-века бесшумным намётом сорвались следом...
   ...Половина группы Салмона осталась валяться на тропе, веду-щей к речке. Тут волей-неволей бандиты вынуждены были сбиться из рассыпного строя в кучку - склоны по стонам тропы были очень кру-ты - и по ним хлестнули сразу два ПКМ, сносившие кусты, за которы-ми пытались укрыться кавказцы. Огонь наугад вверх из автоматов результата не дал, да и не мог дать, но примерно половине группы - тем, кто сразу рванул бегом - удалось уйти за поворот, на речной берег...
   ...Косоротов тяжело карабкался вверх по откосу. Внутри проку-рора екало и ухало, как в наполненной водой бочке, по которой лупят палкой. Он ощущал, как заходится, падает и обрывается сердце и не-навидел себя за то, что так разъелся. Безобразно разъелся. Глаза за-ливал пот, позади продолжалась стрельба, заставлявшая Косоротова вздрагивать и карабкаться быстрее.
   Он сделал невероятное - взобрался, на четвереньках отбежал от края и долго так стоял, харкая, кашляя, плюясь, икая и булькая. По-том медленно поднялся и скривил лицо в улыбке. Он спасся. Может быть, даже один. Он опять выиграл, потому что он не мог не выиг-рать, он не мог умереть... Это для простых людишек или даже для дураков вроде Салмона и его зверей. А он - он будет жить. Он будет жить вечно. И разберётся с тем, что тут произошло...
   Короткий свисток заставил его обернуться и присесть. Лес во-круг молчал. Но через секунду свисток повторился. Вроде бы с другой стороны... или ему показалось? Косоротов неожиданно проворно полез под куртку,достал плоский ПСМ... и тяжёлый удар вышиб оружие у не-го из руки. Лишь в следующую секунду до него дошло, что был выст-рел и его обезоружила пуля.
   - Ай! - взвизгнул прокурор и пустился бежать вдоль обрыва. Он ожи-

161.

   дал выстрела каждую секунду и позволил себе остановиться лишь за кустами, в начале какой-то тропинки. Убежал? Спасся?
   Свисток. И ещё один. И ещё. Трое пересвистывались вокруг. Ко-соротов завертелся на месте и закричал пронзительно:
   - Вы не можете! Это противозаконно! Я прокурор края...
   Это было последнее, что он сказал. Мир вдруг вспыхнул и с оглу-шительным грохотом разлетелся в куски...
   ...Не опуская автомата, Ведаман следил, как тело Косоротова с простреленной головой тяжело падает с высоты пятиэтажного дома на дно промоины. Услышал мягкий удар.
   Улыбышев Радослав улыбнулся, опустив оружие. И сказал в сто-рону кустов своему командиру, застывшему там в рост:
   - Готов. Спасибо, что мне отдал. Уж его-то я никогда не забуду... - и, прикрыв глаза, вспомнил: "Улыбайся! Улыбайся, сучонок, улыбайся, шлюха, не делай недовольную рожу!"...
   ...Вижу пятерых, - сказала Маричка. - На три часа выходят к бе-регу речки. Расстояние пятьсот. Второй справа Салмон.
   - Салмона не трогать, - приказал Князь.
   В прицелах снайперок пятеро мужчин с короткими автоматами, отстреливаясь на бегу от невидимой опасности, вбежали на мелково-дье. Салмон спасался, пожертвовав почти всеми своими. Похожие на группку напуганных, обозлённых и опасных шакалов, пятеро разбрыз-гивали воду, стремясь перебежать реку и кануть в лес.
   - Первый, второй слева - Сварга, Маричка, - послышались слова Кня-зя. - Третий слева - Вайга. Огонь по готовности.
   "Тдах-та-та-тахххх!" - перекликнулись винтовки,и где-то в лесу запрыгало эхо, удивляясь и переживая: "Ааххх... ааххх... ааххх..." Двое упали сразу, тычком в воду.Третий дёрнулся,пробежал ещё метра два, забирая влево, упал, приподнялся, что-то крича... двое оставшихся не обернулись. Он пополз по воде. "Тдах!" - сказала снайперка, и третий успокоился, поплыл по течению следом за двумя первыми.
   Двое последних мелькали на том берегу на фоне зелени.
   - Ещё можно достать, - сказала Вайга. - Обоих.
   - Отставить, - приказал Князь...
   ...- Что это, эмир?! - последний телохранитель Салмона судо-рожно втягивал воздух. - Что это такое, кто это?!
   - Тише, - сказал Салмон, проверяя автомат. - Тише, не ори.
   Телохранитель замотал головой,странно курлыкнул горлом, шё-потом закричал:
   - Это спецназ, эмир, спецназ, по почерку чую, нас заказали...
   - Заткнись, - Салмон прижал его рот ладонью, поглядел прямо в гла-за. - Молчи, дурак. Заказали, не заказали, потом разберёмся. Сейчас главное тихо. Пойдём тихо и выберемся. Понял?
   - Понял, - кивнул телохранитель. Из его глаз уходил страх, сменяясь обычной верой в то, что эмир знает, как надо поступать и выведет отсюда. - А куда идти? Тут лес совсем не как у нас.
   - Не важно, - Салмон поменял магазин. - Пока не важно. Главное, что-бы стрельба была за спиной. Пошли вон туда.
   Он замешкался, прислушиваясь - нет ли погони. А когда поверну-

162.

   лся - телохранитель стоял, как будто окаменевший, глядя в одну то-чку. Прежде чем Салмон успел его спросить, что ещё случилось, тело-хранитель сказал по-русски:
   - Ние нада...
   Грохнул выстрел - и он покатился по земле с простреленным лбом. Салмон вскинул автомат, успев различить в кустарнике лохма-тую от камуфляжа фигуру... но его АКМ-74У рванулся из рук, как жи-вой и отлетел на мох с распоротой ствольной коробкой, больно уда-рив Салмона магазином в пах. Послышался смех и голос:
   - Всё цело, вайнах?
   Забывшись, Салмон цапнул бедро, где должен был быть писто-лет. Но пальцы наткнулись только на ткань модной куртки. Тот же голос заметил:
   - Не ищи, чего не терял, - и фигура выступила из кустов, откидывая капюшон. Салмон онемел - на него смотрел высокий, плечистый... ма-льчишка! Это было невероятно, Салмону легче было поверить, что у русского просто детское лицо, у них у некоторых долго сохранаются такие лица. Салмон не раздумывал - он выхватил из ножен в рукаве кинжал и метнул его в горло русскому, точно зная, что не промахнё-тся...
   ...Русский держал кинжал в руке и улыбался. Потом кинул сверк-нувший клинок между собой и Салмоном.
   - Бери, вайнах.
   Как и когда он успел поймать летящую смерть, Салмон не заду-мался. Не сводя глаз с русского, начал красться к кинжалу. У русского нет оружия в руках. Можно...
   - Аллаааакбар!!! - с истошным воплем Салмон прянул вперёд.
   Ему показалось, что по левому колену и по правой руке почти од-новременно ударили чем-то страшно тяжёлым. Ахнув не столько от боли, сколько от изумления, Салмон ничком полетел в траву. Попы-тался вскочить - и понял, что локоть и колено раздроблены пулями из пистолета,который держал в руке другой русский, появившийся слева. Непереносимо! Салмон закрыл глаза.
   Его подстрелил щенок лет двенадцати, не больше. На этот раз ошибиться было нельзя...
   ...Больше всего Тимке хотелось сесть,а потом лечь. Усталость навалилась именно сейчас, когда стало ясно, что нет в живых никого из врагов, кроме Салмона - и что среди своих нет ни убитых, ни даже раненых. Но оставалось ещё одно дело, и он это понимал.
   Десять человек, опустив оружие и откинув капюшоны маскхала-тов, стояли кругом возле сидящего на земле бандита. Он был грубо, но надёжно перевязан. Богодар, Рысич, Солонь, Радинец, Яроврат и Ратмир - по трое - удерживали за верёвки пригнутыми к земле ство-лы двух берёз. Эти же верёвки были привязаны к щиколоткам Салмо-на. Слышался глухой голос Князя:
   - ...насильник русских женщин. Убийца русских детей. Мы говорим тебе - ты не человек и человечьей смерти тебе не будет. Именем Земли Русской оказываем мы тебе, нелюдь, великую честь размычкой. Пускай!

163.

   - Ыааааа!!! - страшно взревел Салмон,взлетая и извиваясь всем те-лом.Крик оборвался мокрым треском, алый дождь, горячий и дурно пах-нущий, хлестнул по траве, веткам и фигурам бойцов...
   ... - Флаг с коловратом - новый щит народа.
Его лучи
летят из края в край.
Идет вооруженная свобода
в славянский
оккупированный рай.
Как много нас
за нацию восстало,
закрыв Отчизну
сталью светлых душ.
Назло жестокой власти
капитала,
Кремлю и провокаторам
спецслужб... - пел Зима, стоя на откосе. Его волосы развевал ветер, в правой руке он держал автомат. За его спи-ной на откос один за другим выходили остальные. На отмели взрыва-лось и горело, на гальке и в воде лежали трупы...
   - Того, кто Русь ограбил, ждет расплата,
неотвратима праведная месть.
Есть у врагов наемные солдаты,
но с нами Бог
и верность - наша честь.
Чумою лжи охвачена планета,
отбросы рас ползут на русский трон.
А наша кровь чиста, как луч рассвета.
завет отцов
- единственный закон.
Мы победим
- не может быть иначе.
Нас пламень крови яростью с
огрел.
И каждому свое:
Бойцам
- удача.
Ворью
- тюрьма. Предателям - расстрел!(1.)
   ИЗ ВЫПУСКА "НОВОСТЕЙ РЕГИОНА"
   от 20 августа 2006 года
   По-прежнему неразрешимой загадкой остаётся странное исче-зновение в охотхозяйстве Левая Сопка прокурора края, находивше-гося там на отдыхе вместе со своим частным знакомым, одним из крупных предпринимателей. Бесследная пропажа шести машин и почти тридцати человек гостей и обслуги не поддаётся никаким ло-гическим объяснениям. Местные уфологии предполагают посеще-ние охотхозяйства инопланетными исследователями...
  
  

31. ПУТИ ЛЮДЕЙ .

   - Тим, тебя к телефону! - заорал с галереи Борька.Тимка вздро-гнул и, расцепив свои губы с губами Ольки, рявкнул:
   - Иду, да что ж такое, блин!!!
   Олька хихикнула:
   - Иди, я тут подожду...
   ...- Дядь Слава, можно?
   - Заходи, - Вячеслав Тимофеевич кивнул и указал на трубку телефо-
   ____________________________________________________________________________________________
   1. Стихи М. Струковой

164.

   на, лежащую на столе. Вместе с Вячеславом Тимофеевичем в кабине-те был ещё один человек - рослый плотный мужчина лет сорока, кру-глоголовый, одетый в хороший охотничий камуфляж, он с интересом смотрел на Тимку и кивнул ему.
   - Из дома, сестричка моя, - усмехнулся Вячеслав Тимофеевич.
   - Ну-у... - Тимка сразу поскучнел. Завтра ему надо было уезжать. Но, вздохнув, он вдруг понял, что соскучился по матери и отцу и схватил трубку почти с радостью, краем уха услышав, как возобновился разго-вор:
   - Ну, ты помнишь Михалкова -
   Я видел своими глазами за серой приютской стеной
   Детей из Орла и Рязани, забывших язык свой родной,
   Детей, потерявших свободу, детей, потерявших семью,
   Не знающих, чьи они родом, затерянных в дальнем краю.
   Я видел, как девочка Маша в немецкой пивной подаёт,
   Как русская девочка наша нерусские песни поёт!
   Кем будет малыш из-под Пскова? Солдатом? Шпионом? Рабом?
   Лишённым отчизны и крова безмолвным рабочим скотом?(1.)
   Дальше Тимка уже не слышал. И, когда он положил трубку, лицо мальчика было настолько растерянным, что мужчины оборвали разго-вор, а Вячеслав Тимофеевич побледнел:
   - Что...
   - Да нет... так... как... - Тимка потёр лоб. - Дядя Слава... там, пони-маете... Короче, часть... её расформировали. Уволили... - и он развёл руками, а потом спросил, моргая недоумённо: - Что делать-то? Мне надо поскорей домой, они мне и так сообщать сразу не стали, а сами уже там в каком-то углу съёмном живут... месяц...
   - Погоди, - Вячеслав Тимофеевич поймал Тимку, мотнувшегося к две-ри. За локоть. Серьёзно посмотрел на него. - Постой. Ты познакомься с человеком.
   - Дегтярёв, Вальтер, - представился мужчина. - Писатель и бизнес-мен.
   - Ага, очень приятно... Дядь Слав, мне скорей надо...
   - С ним и поедешь, - кивнул Вячеслав Тимофеевич. - И вот что, Тим. Поедешь не просто так. Ты взрослый парень.Через неделю я жду тебя с родителями здесь. Дело им найдётся. А уговорить их должен ты. Видишь, как всё обернулось?
   - Здесь?! - Тимка ошарашено крутнул головой. - Как... здесь... А! Я понял. Да, конечно!.. - он просиял. - А вы...
   - Я полечу с тобой и помогу уговорить, - улыбнулся Дегтярёв. Тимка неожиданно понял, что этот человек ему нравится. - Я умею убеж-дать.
   - Тогда я побежал! - Тимка рванулся к двери. - Мне ещё Ольке... Оле надо сказать!
   Загрохотали шаги по лестнице. Вячеслав Тимофеевич сказал, глядя в дверь:
   - Ты слышал? Оле.
   - Ну и нормально, - ответил Дегтярёв. Но Тимка тут же вновь всу-ормально, - ответил Дегтярёв...
   _____________________________________________________________________________________________
   1. Строки из пьесы С.Михалкова "Я хочу домой!"

165.

   нулся в двери:
   - Дядь Слав... я ещё хотел сказать... Лёшка - он же будет уезжать, пока меня нет,уже скоро? - Вячеслав Тимофеевич кивнул. - Позвоните его отцу. Этому - Ваксе. Скажите, чтобы ничего не говорил. Хорошо? Лешка умрёт. Позвоните...
   - Позвоню, - коротко ответил Вячеслав Тимофеевич. - Пошёл отсю-да.
   - Урра! - рявкнул Тимка, исчезая.
   - Позвонишь? - спросил Дегтярёв. Вячеслав Тимофеевич кивнул...
   ...Самолёт оторвался от бетонки. Тимка откинулся на спинку си-денья и нашарил плеер в сумке - но внезапно его пальцы наткнулись на холодный металл. Недоумённо пожал плечами, достал... подкову.
   - Это что такое? - улыбнулся сидевший рядом Дегтярёв. Тимка зас-меялся:
   - Это Зима. Подкова на счастье... Я музыку послушаю?
   - Да конечно.
   Сидевшая через проход пожилая женщина поинтересовалась до-вольно бесцеремонно:
   - Возвращаешься домой с каникул?
   - Не-а, - беспечно ответил Тимка. - Лечу забрать родителей домой.
   И, вставив в уши мягкие шарики, услышал голос Зимы - как буд-то Олег стоял радом и пел:
   - "Будь же как все!" - тебя просили,
Но Голос Крови все громче пел:
"Парень, гордись, что живешь в России,

И Смутное время - твой удел!"

Нужен покой? Смешайся со стадом,
Лопай отбросы да грязь меси,
Если же нет - становись солдатом
Новой империи - Белой Руси.
Ты еще место в строю не занял?
Помни, оно давно тебя ждет,
Если твой ум никогда не дурманил
Гни
лостный запах зеленых банкнот.
В воздухе пахнет боем смертельным,
Рвет тишину мерный стук каблуков,
Кельтский крест - перекрестьем прицельным
Ныне и присно. Во веки веков.
Кто там венцов небесных достоин
-
Это уж пусть Господь разберет.
Помни, ты
- Русский, стало быть - воин.
Слава России! И только вперед.
(1.)

* * *

Не в силах отрицать правдивости нарисованных

картин жизни... народа, критики обвиняли писате-

ля в том, что он разжигает ненависть в ребёнке,

ещё не способном объективно оценить действи-

   ____________________________________________________________________________________________
   1. Слова Н.Боголюбова

166.

тетельность, наполняет душу ребёнка ядом

   мстильности, вместо того, чтобы воспитывать

любовь к ближнему, что его произведения художе-

ственно слабы... Фучик... писал, что это честные

произведения, дающие истинное представление о

современности, воспитывающие бойцов.

   Из книги "Зарубежная детская литература."

Статья о словацком писателе Франьо Крале.

  

   НА 2005 ГОД В РОССИИ :
  -- 700 тыс. сирот (в т. ч. 650 тыс. при живых родителях);
  -- ок. 4 млн латентных сирот (тех, на кого родителям просто плевать, но официально они живут в семьях);
  -- в среднем ок. 3 млн беспризорных (зимой их число падает до примерно 1, 5 млн, летом поднимается примерно до 5 млн.);
  -- около половины русских детей знакомы с наркотиками;
  -- практически все к 16 годам чаще или реже употребляют алкоголь;
  -- курят к 16 годам 70 %;
  -- относительно здоровы всего 5% детей;
  -- в колониях находится около двадцати пяти тысяч несовер-шеннолетних, вина большинства которых несоизмерима не то что со сроками, но и просто с практикой заключения;
  -- участием в проституции или порнобизнесе так или иначе за-рабатывают 4% девочек и 6% мальчиков в возрасте 8-16 лет;
  -- 8 тыс. порносайтов в Интернете используют в качестве на-турщиков русских детей;
  -- средний срок заключения за сексуальное насилие над несовер-шеннолетним (если ему не исполнилось 14 лет и если удастся доказать факт насилия) - 1,5 года;
  -- средний срок заключения для несовершеннолетних - 3,5 года (но были случаи, когда за обычную кражу давали до 8 лет);
  -- ежегодно бесследно исчезают до 40 тыс. русских детей. Боль-шинство из них идут на продажу в рабство (так, в Среднюю Азию за 2003 год было продано около 500 детей), на порносту-дии, в публичные дома или на органы. Остальные гибнут не столько от рук маньяков, как любят говорить, сколько от рук богатых извращенцев;
  -- пропавшими без вести официально числятся 300 тысяч де-тей и подростков в возрасте до 16 лет;
  -- интересуются чем-то кроме секса, поп-музыки и спорта (в ка-честве фанатов) всего 3% детей и подростков;
  -- читают книги регулярно около одного процента;
  -- 10% детей неграмотны;
  -- совершают самоубийства ежегодно до 2 тыс., неудачные по-пытки - вдвое больше детей и подростков.

167.

   Сравнивать эти показатели с показателями "проклятого советского времени" нелепо и страшно. Они лучше чего бы то ни было характеризуют людоедский характер "демократии" РФ.
   Правительство не только ничего не предпринимает для бо-рьбы с этими явлениями - его политика открыто способствует их усугублению и расширению.
   Проституированный ублюдок Марк Захаров, в своё время немало сделавший для уничтожения СССР, теперь льёт слёзы над судьбой русских детей и твердит, что единственным спа-сением для любого русского ребёнка является немедленный вы-
   воз за пределы "этой страны". А Владимир Путин по меткому выражению одного нацбола "врёт, как Геббельс" о каких-то "успе-хах"в стране, где происходит всё вышеупомянутое, о некоем "де-мократическом выборе русского народа".
   Я же считаю, что единственным спасением для этой стра-ны - МОЕЙ СТРАНЫ - будет немедленный вывоз всех Эм Захаро-вых и Вэ Путиных, всего бомонда, политиков, социологов, право-защитников - на Колыму. Или - до ближайшей стенки. СЛАВА РОССИИ !!!
   АВТОР.

Bless the beasts and children...

(Благослови зверей и детей...)

"Carpenters"

   К О Н Е Ц .
  
  
  
   Тимка с рассеянным интересом рас-сматривал лица мальчишек и девчонок - очень разные, но объединённые одним и тем же - все они смеялись. Не деланно, не нарочито, а просто потому, что, очевидно, у всех было хорошее настрое-ние. Загорелые,с длинными, но ухоженны-ми волосами и смелыми глазами, они в об-щем-то пришлись Тимке по душе. Он был неплохим физиогномистом (хотя и не знал этого слова) и про себя решил, что на этих ребят можно положиться в слу-чае чего, а по нынешним временам это многого стоит... Когда открывалась оч-ередная фотка, голоса из колонок произ-носили что-то вроде "привет, это я!", "а вот и я!", "здравствуйте, а я такой! (ая)" и разное прочее в таком смысле.
   Тим не вчитывался в подписи под фотками. Только спросил потом задумчи-
  
   Его искали, но недолго и вяло, как всегда ищут пропавших детей, а тем более - сирот. Дольше - и куда безнадёжней - искал персонал.Но и он перестал в конце концов.
   Слишком много было других
  

0x01 graphic
0x01 graphic

  
   0x01 graphic
  
  
  

Оценка: 6.99*22  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Мор "Карт бланш во второй жизни"(Любовное фэнтези) О.Мансурова "Нулевое сопротивление"(Антиутопия) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) О.Иконникова "Принцесса на одну ночь"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Драконья практика"(Любовное фэнтези) С.Климовцова "Я не хочу участвовать в сюжете. Том 2."(Уся (Wuxia)) Д.Морган "Ядерная зима"(Постапокалипсис) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"