Машошин Владимир Анатольевич: другие произведения.

Урфин. Глава 10

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Божественный глас Лапы


   Глава 10
   Детство Виктора Сергеевича проходило обычно, летом отец брал его на рыбалку, зимой они катались с горки. Мать всегда следила, чтобы сын опрятно выглядел, вовремя обедал и учил уроки.
   Единственный ребёнок всегда окружён повышенной заботой.
   Маленький шустрый Виктор, отличался весёлым характером. Его светлая головка постоянно оказывалась в самой гуще событий, будь то школьный утренник или дворовая драка. Даже повзрослев, Ляпцев Виктор Сергеевич оставался таким же резвым миниатюрным мужчиной с озорными глазами.
   Нельзя сказать, что в детстве Виктор был хулиганом, но и "ботаником" не считался, хотя, среди любителей физики, он подавал надежды. Виктор бегал на переменах, часто шалил во дворе и рано научился курить.
   Словно широкая река, его жизнь текла плавно и размашисто, воды здравого смысла неизбежно несли Виктора к надежному и сытому благополучию. Школа, техникум, институт, завод...
   Только со смертью матери мир вдруг перевернулся. Отец Виктора Сергеевича умер давно, когда Виктор еще только оканчивал техникум, то был первый удар жестокой судьбы. В тот год мать как-то сразу сдала и постарела, а семья поскучнела что ли.
   Смерть матери окончательно подкосила Виктора.
   В его голове накрепко засела тревожная мысль, что никто не спасётся, Виктор вдруг остро осознал конечность жизни. Чем ты ни занимайся, куда ни прячься, костлявая старуха заберет тебя из этого мира.
   Все всегда умирают, и везде одна большая могила!
   Как-то еще в раннем детстве Виктор увидел, как выносили труп: четверо высоких парней удерживали длинный черный гроб, словно призраки, они плыли вдоль улицы, гремела похоронная музыка, и страшно белело лицо покойника.
   Это воспоминание преследовало его всю жизнь, и Виктор думал, думал, думал...
   Эти мысли изматывали, мешали спать, особенно после смерти матери, и лишь алкоголь всегда помогал. Глотнёшь капельку живительного спирта, и внутри просыпается герой, одиночество отступает, жизнь кажется светлой и лёгкой. Поэтому с каждым днем, Виктор всё чаще прикладывался к бутылке.
   Поначалу он выпивал редко, затем строго по выходным, постепенно докатился и до будней.
   Вначале коллеги делали вид, что не замечают алкогольного запаха, но позднее начались намёки, дошло до откровенного требования - возьми себя в руки.
   Начальник, седой мужчина, несмотря на свои сорок пять лет, со вздохом как-то сказал: "Ты парень неплохой, но, сам понимаешь, приходить нужно трезвым".
   Виктор Сергеевич понимал, и даже обещал исправиться, но не мог ничего с собой поделать. Стоило ему оказаться одному, как выползали страшные мысли, живот противно ныл, сердце тревожно билось, рука тянулась к заветному лекарству. Губы жаждали коснуться волшебной жидкости, пригубить один разочек, потом ещё, и ещё... незаметно Виктор напивался. Зато во хмелю, становился дерзок, весел и... счастлив.
   Спиртное возвращало Виктору Сергеевичу его счастливое детство, то чудесное время, когда мама следила, чтобы он учил уроки, отец вёл его в интересное место, а жизнь представлялась огромной веселой игрой и никаких тебе смертей.
   Через два года Виктора Сергеевича уволили. Уходил он молча, коллеги стыдливо опускали глаза, да и сам, Виктор, унижено горбился. Что сказать? Разве он не понимает?!
   Ничего не попишешь, сам виноват!
   Работы появлялись и исчезали, и при этом каждое новое увольнение делало Виктора Сергеевича как-то неказистее.
   Наступил момент, когда на работу Виктора Сергеевича принимать перестали.
   Деньги быстро закончились, и Виктор Сергеевич принялся гулять возле "наливаек", выпрашивая деньги у прохожих.
   Как известно худо без добра не бывает, исчезла работа, кончились деньги, но зато у Виктора появилась женщина. Уже не молодая, но весьма интересная дама, к неухоженному вечно пьяному Виктору, она вдруг воспылала материнской любовью.
   Ухаживала за ним, подкармливала, давала деньги на выпивку.
   Валентина, так звали эту добрую женщину, терпеливо слушала его пьяный бред, подливала горемыке водки, вела с ним задушевные беседы, но сама выпивала мало. С круглым, как сырная голова, лицом, рыжими крашеными волосами, чуть припухшая возрастной полнотой, добрая женщина Валентина сочувственно поддакивала Виктору.
   Виктор Сергеевич пыжился: грудь его сама собой выпячивалась колесом, плечи расправлялись, выбритое лицо блестело необычной чистотой.
   За пару месяцев их знакомства Виктор помолодел и сильно привязался к Валентине. Разгоряченный спиртным, Виктор Сергеевич, несколько раз предлагал Валентине руку и сердце. Но Валентина лишь смеялась и отшучивалась.
   А через три месяца Валентина пропала. Сначала не появились неделю, потом две.
   Виктор бродил потерянный, сильно скучал и даже не мог толком понять отчего, видимо, все-таки очень нуждался в её сочувствии.
   Валентина так и не объявилась, а ещё через месяц к Виктору пришли двое крепких парней и заявили, что его квартира ими куплена. Перед глазами Виктора замелькали какие-то бумаги с печатями и подписями, и парни недвусмысленно предложили ему сваливать.
   Новость ошеломила Виктора, буквально сбила с ног, он будто провалился в прорубь, без квартиры, куда ему идти?
   Два месяца Виктор всячески прятался от незваных покупателей. Железная дверь все-таки неплохая защита от не прошеных гостей, но каждый день ему приходилось, словно вору, выскальзывать из квартиры на поиски выпивки.
   И, конечно, покупатели выследили его, их кулаки щедро прошлись по лицу Виктора, потом у него ещё долго ныли зубы и разбитые губы.
   И с тех пор у него не осталось ни жилья, ни работы, ни документов...
   Бездомная жизнь, как и смерть, пугает лишь тех, кто смотрит на нее со стороны. Человек ко всему привыкает.
   Над бездомным нет власти начальником или администраций, у него нет сбережений, его дом везде, где бездомный остановится, еду можно подбирать или выпрашивать, он свободен! Ты можешь спать, сколько пожелаешь, идти куда хочешь, и всем на тебя плевать.
   Только алкоголь мешал свободной бездомной жизни Виктора. Мучительная тяга к спиртному жгла изнутри, она выжигала все идеи, притупляла все чувства, заслоняла все другие желания, постоянной была лишь одна мысль - нужен глоток алкоголя.
   К сожалению, спирт требует денег, ведь алкогольный дурман не раздают даром, и им не угощают добрые люди. Поэтому с самого утра бомж-алкоголик, будто обычный гражданин, вынужден трудиться.
   Воистину, всего дороже нам обходятся излишества.
   Бездомные люди, как и люди обычные, тоже объединяются в сообщества, вместе проще выжить и легче добыть деньги.
   Бездомное человеческое сообщество всегда имеет иерархию пусть даже и примитивную, однако, может быть, самую верную. Среди бездомных уважаемыми людьми становятся не те, кто умеет красиво говорить или модно одеваться, а те, что умеют приносить пользу.
   Бездомная жизнь обнажает человека, сдирает покровы, и его личность предстаёт нагой.
   Среди бездомного сообщества Лапа, так прозвали Виктора собратья по несчастью, считался очень полезным человеком. Как бывший инженер он хорошо разбирался в металлах, легко считал и вообще, всегда имел возможность заработать. Нужный полезный, настоящий мужчина.
   И как у всякого настоящего мужчины у него, конечно же, была женщина.
   Пусть таким странным образом, но жизнь Виктора всё-таки устроилась. Бывший Виктор Сергеевич, а ныне просто Лапа, нашёл своё место в жизни. И кто знает, действительно ли оно хуже, чем заместитель начальника или главный инженер?
   Никто больше не приказывает ему, над Лапой нет начальников. Он не страдает от глупых законов, его больше не пугают новости, не мучают проблемы экологии, единственная забота - выжить сегодня.
   Настоящая первобытная свобода.
   И лишь привычка к алкоголю ограничивала эту вольность, сжимала бескрайний мир до размеров бутылки.
   Именно спиртное загнало Лапу в проклятый больничный городок, и отделение гастроэнтерологии стало его последним приютом...
   Скорая помощь привезла его поздно ночью.
   Ожидая врача, до самого рассвета, Лапа катался по цементным плитам приёмного отделения, корчился от боли и умолял медсестру дать ему какую-нибудь таблетку.
   Но дежурная сестра равнодушно взирала на его страдания, до осмотра врача ничего давать нельзя, а осмотр только утром.
   Выглядел Лапа плохо, его лоб избороздили глубокие морщины, густая борода спуталась, и в ней копошились вши. Над Лапой висел стойкий смрад.
   Медсестры, проходя мимо, невольно зажимали пальцами нос и брезгливо морщились.
   Утром врач осмотрел Лапу и вынес свой вердикт - острый панкреатит, - после чего распорядился провести санобработку, и отправить больного в палату.
   Медсёстры налетели толпой.
   Никогда еще Лапа не знал столько женского внимания. Женщины брезгливо стянули с него лохмотья, и педали санитаркам, те в свою очередь, морщась и ругая Лапу, унесли его вонючие тряпки. Нашлась даже машинка для стрижки волос.
   В результате Лапа совершенно голым и лысым отправился мыться, а потом вместо дикого бомжа, из душевой появился помолодевший мужчина. Он завернулся в чей-то старый халат, и какая-то санитарка пообещала принести из дома мужскую одежду.
   В палате Лапу приняли с опаской и интересом. Не каждый день можно оказаться с бомжом в одной палате, услышать его трагичную историю и расспросить, как оно там, на улице?
   Лапа охотно рассказывал, его рассказы как-то сами собой приукрашивались, и по всему выходило, что нет лучшей жизни, чем жизнь на помойке.
   Важно восседая на койке, словно просветлённый гуру, Лапа поучал товарищей по палате. Товарищи его жадно слушали, а некоторые даже специально приходили из соседних палат и, хотя многие над ним посмеивались, в глазах слушателей читался священный трепет. Они будто видели бездну в лице Лапы и от этого крепче вцеплялись в свою привычную комфортную жизнь.
   - Вот если б ещё не пить... - утомившись от рассказов, мечтательно вздыхал Лапа.
   - Ну, а как у вас там с этим делом? - оживился бойкий молодой мужчина и потянул на себя сжатые кулаки.
   - С этим хорошо, - Лапа озорно улыбнулся. - Сколько хочешь, моей бабе, например, всего двадцать три, - он засмеялся, обнажив беззубый рот.
   Слушатели переглянулись.
   - Да кого вы его слушаете? Он вам расскажет! - захрипел старичок с дальней койки. - Болезни, пьянство, а женщин, вы их бездомных видели? Да и наверняка уже давно ничего не может. При такой-то жизни...
   Слушатели поглядели на Лапу разочарованно, а он исподлобья сверкнул глазами на вредного старика.
   - Чего это я не могу? Ещё как могу!!
   Кроватные пружины заскрипели, Лапа лёг и отвернулся к стенке...
   Первая неделя принесла Лапе облегченье, его подлечили, перестал болеть живот, проснулся аппетит. Многие пациенты, избалованные домашней стряпнёй, отказывались от больничной пищи, Лапа же ел всё.
   Поварихи на него смотрели довольно. Отмытый и приодетый Лапа выглядел интересным мужчиной.
   Женщины суетились вокруг него, каждая старалась облагодетельствовать. Стряпухи подкармливали, медсёстры выправляли документы, врачи обещали найти работу.
   Лапа благодарно улыбался, его сытый довольный вид радовал глаза благодетелей, однако всё чаще взгляд Лапы становился тоскливым. За больничной оградой кипела обычная городская жизнь. Да, там редко попробуешь вкусную горячую пищу, но зато, там целое море спиртного и нет назойливых сестёр. По улице бродят, мерзнут, веселятся бездомные, на городских просторах пустовало лишь его место, место Лапы. Годы уличной жизни отучили Лапу от запретов, и он привык, что ему можно всё.
   Больница сродни клетке, в ней сытно кормят, в ней безопасно, но жить невозможно. Потому что это не жизнь, а медленная смерть.
   Вслед за скукой, на Лапу вновь повеяло смертью. Он начал осторожно расспрашивать: "Много ли умерло больных, куда увозят их трупы?". И, прогуливаясь по территории, он старался держаться ближе к моргу, пару раз, пока никто не видел, даже заглянул внутрь покойницкой.
   Сознание Лапы начали посещать все более странные желания.
   Его излюбленным занятием стало заглядывание в палаты реанимации.
   Люди без сознания, почти мёртвые, лежали неподвижно, вокруг них пластиковым буреломом торчали трубки, рядом ритмично пыхтели аппараты ИВЛ.
   В одной из коек похожий на спящего вампира лежал древний старичок, его белые седые волосы сливались с подушкой, глубокие морщины, будто шрамы, прорезали кожу, лицо напоминало безжизненную маску. Толстая ребристая трубка змеей вползала старичку в горло.
   "Если отключить аппарат он умрёт... - возникла у Лапы странная мысль".
   И таких странных мыслей в его голове с каждым днем становилось все больше. Он бы так и стоял завороженный зрелищем, если бы его не прогнали.
   Следом за мыслями о смерти, в Лапе проснулись все мужские потребности. Определенно больница действовала на него очень странным образом. Дело в том, что скептически настроенный старичок был прав, Лапа давно уже нормально не мог любить женщин, однако, в стенах больницы, он, вдруг, словно помолодел, будто снова стал подростком, и теперь изнывал от сексуальных желаний.
   Как-то улучив момент, на кухне, Лапа зажал толстую повариху. Его рука стремительно скользнула по жирной ляжке и задрала подол, вторая ладонь сжала ее мясистую грудь. Повариха покраснела, её лицо покрылось испариной, она возбуждённо запыхтела. Лапа чувствовал запах женского пота, сопение толстухи возбуждало еще больше, его рука между её ног поднималась все выше, и пальцы уже коснулись намокших трусов.
   Тут коридор ожил звуками торопливых шагов.
   - Да уйди ты! Оголтелый, - повариха легко оттолкнула его.
   Вся покрасневшая и вспотевшая, она пыхтела и отдувалась, как загнанная лошадь и, видимо, чтобы скрыть возбуждение нарочно громко загремела посудой.
   В этот момент вошла её напарница и сразу же вытолкала Лапу в шею.
   Вскоре у Лапы пропал аппетит, он сделался задумчивым.
   - Что это с ним? - гадали медсёстры
   - Ностальгия, наверно.
   - Ага, по свалке тоскует, - хихикали женщины.
   А Лапа тайком следил за ними, и его голодный похотливый взгляд буквально поедал медсестер. Когда желание становилось невыносимым, он ложился на койку и отворачивался к стене. Боясь шевельнуться, Лапа так и лежал, пока желание не отпустит. Однако стоило ему только выйти из палаты, как всё повторялось.
   Вот Танечка, молоденькая медсестра, наклонилась, её лиф отошёл, обнажилась маленькая грудь, показался розовый сосок. Лапа жадно смотрел, кровь вскипела, член напрягся, Танечка выпрямилась, и он с трудом отвёл взгляд.
   Чтобы успокоиться, Лапа спустился в подвал, место для курения было его любимым местом, здесь можно всегда найти недокуренную сигарету или выпросить целую.
   Лапа поднял чибис, закурил и глубоко затянулся.
   Подвал его успокаивал, но именно здесь сильнее всего обострялись самые низменные желания. Подземелье чем-то манило Лапу, будто там, внизу, скрывался секрет счастья.
   С каждым днем Лапа забирался всё дальше, исследуя больничные катакомбы.
   В один из таких дней, он нашёл потрескавшуюся старую дверь, за которой находилась маленькая комната. Комната была завалена разным хламом: ломаные стулья, старые скамьи, агитационные плакаты.
   Как ни странно, но именно это захламленное помещение внушало Лапе удивительное спокойствие.
   И с некоторых пор Лапа просиживал часами среди этого пыльного хлама.
   Здесь он много думал о жизни и смерти, а когда мимо проходили медсёстры, Лапа мысленно раздевал их.
   И его размышления принесли плоды, Лапа сделал для себя открытие, он нашёл способ победить смерть. Всё оказывается просто, нужно лишь стать носителем смерти. Мысль простая и очевидная, внезапно пришла ему на ум, и Лапа удивился, почему он раньше до этого не додумался?!
   "Нужно не убегать, не прятаться, не забываться в алкогольном дурмане, необходимо самому стать смертью!"
   Лапа живо представил молоденькую медсестру Татьяну мёртвой: вот она лежит неподвижно, её ноги и руки раскинуты, глаза закрыты, тело такое доступное. И следом он увидел себя с ножом, как он стоит перед Татьяной, а она умоляет, плачет, обещает отдаться...
   Воображение обожгло и тут же, будто порох воспламенилось мужское желание, Лапа подскочил и тихонечко взвыл.
   В этот момент в голове Лапы прозвучал голос:
   - Слушайся меня!
   Неведомый голос подавлял и успокаивал, Лапе тут же захотелось слушаться.
   Глубоко под землей, среди тёмной пыльной комнаты, Лапа услышал божий глас! И этот глас обещал ему скорую щедрую награду, нужно было лишь повиноваться.
   В этот момент вся жизнь пронеслась у него перед глазами. Лапа отчётливо увидел, что весь его жизненный путь, каждый изгиб судьбы, мельчайшие жизненные события, не более чем временные остановки по пути сюда. В этот темный и пыльный подвал.
   С самого рождения высшая сила вела его, изменяла, ломала, освобождая от ненужных связей, и вот, теперь, Лапа готов!
   Разве мог он противиться божьей воле? Конечно, нет.
   И Лапа охотно последовал указаниям голоса: расчистил комнату от хлама, из сломанной мебели соорудил алтарь, стащил с кухни длинный острый нож, а хозчасть лишилась приличного куска веревки.
   Все добытые предметы он разложил на алтаре.
   Теперь уже каждый день Лапа пробирался к своей тайной комнате, усаживался возле алтаря, и в эту минуту его мутный взгляд останавливался. Со стороны он походил на статую, но внутри его воображение бушевало подобно пожару, и перед мысленным взором проносились волшебные картины.
   Ему чудилось, что он победил смерть, что его сердце радостно трепещет, и само торжество струится по венам, десятки послушных женщин танцуют перед ним голышом, а с лезвия ножа стекает кровь...
   В один из таких моментов Лапа вдруг очнулся и услышал цокот каблучков, эхо гулко разносило этот цокот по всему подвалу, он вскочил и прильнул к щели.
   Вдоль коридора осторожно кралась блондинка, нет, не шла, а именно кралась. Её бёдра плавно покачивались, на щеках горел румянец, девушка остановилась, воровски оглянулась и пошла дальше. У Лапы перехватило дыхание, рядом никого нет, девушка одна, и если...
   Его ладони вспотели, рука легла на пах, он тяжело засопел.
   "Мечта рядом... взять её... взять сейчас!.." - сладострастно думал Лапа.
   Но внезапно в его голове проснулся божественный голос.
   - Не сегодня! Ещё рано. Скоро ты получишь её, жди!.. - Лапе казалось, что кто-то в его голове кричит по мегафону.
   Оглушённый и обессиленный он опустился на пол, потом долго сидел и раскачивался, ему казалось, что время остановилось.
   Внезапно вновь зацокали каблучки, девушка возвращалась, Лапа хищно прильнул к щели: блондинка точно пьяная слегка покачивается, уже не скрывается, идет смело, вон, как соблазнительно виляет зад, а блузку распирают объёмные груди.
   Пальцы Лапы до боли сжали дверной косяк, из уголка рта вытекла тоненькая струйка слюны...
   Затосковавший было в больнице Лапа внезапно повеселел, приветливость и улыбчивость вернулись к нему, тоска по уличной жизни сама собой сменилась желанием следовать божьей воле. А стремление спускаться в подвал и предаваться грёзам перед алтарем, вытеснило даже тягу к спиртному.
   Лапа улыбался, благодарил, и вообще выглядел милым.
   Сотрудники больничного городка похлопотали и, до решения вопроса с документами, Лапа остался при больнице.
   Бомжик Витя - сделался местной знаменитостью, новые больные, как только слышали о нем, сразу же спешили взглянуть, поговорить, и, естественно, каждый чем-то угощал.
   Знаменитостям труднее исчезать из поля зрения, это Лапа узнал на собственной шкуре, медперсонал часто его спохватывался, медсёстры постоянно спрашивали, куда он исчезает, и Лапе приходилось выкручиваться и отшучиваться.
   Может в туалете заседает, шутка ли, столько ест? - смеялись поварихи.
   На самом же деле Лапа все чаще и все больше пропадал в своей тайной берлоге, его лихорадочный взгляд сквозь щель плотоядно провожал редких женщин, и каждую ему хотелось убить. Чтобы победить смерть, необходимо самому стать смертью - это закон. Божественный голос обещал ему скорую награду, но время шло, желание переполняло и иссушало, а его час так и не наступал. Ждать уже просто не хватало сил.
   В один из таких мучительных дней, Лапа услышал шаги. Звук этих шагов гулко отдавался в подвале, несмотря на то, что шаги были явно осторожные и тихие. Шло несколько человек и эти люди изо всех сил старались не шуметь, однако им это плохо удавалось, и Лапа явственно слышал, перебиваемые топотом мужских ботинок, легкие постукивания женских каблучков.
   Дрожащими руками Лапа вцепился в косяк и прильнул к щели.
   Вскоре в ограниченном обзоре узкой щелки Лапа увидел, как мимо прошла пара: уже знакомая ему странная блондинка и какой-то тёмный худощавый парень. Они ступали осторожно, а парень к тому же постоянно озирался. Пара скрылась из поля видимости и их шаги стремительно удалялись.
   Силясь понять происходящее, Лапа замер.
   Впрочем, его оцепенение длилось не долго, уже через минуту дверь тайной комнаты скрипнула, и Лапа осторожно выглянул наружу, успев заметить, как парочка вошла в черноту бокового туннеля. Они свернули как раз туда, в тот самый жуткий ход, куда Лапа до сих пор не решался забираться, ему становилось слишком страшно.
   Изо всех сил стараясь преодолеть страх, и трясясь как осиновый лист, Лапа последовал за ними. Зубы стучали, ноги плохо слушались и казались ватными, но Лапа продолжал идти вглубь туннеля, трясущейся рукой держась за стену.
   Осторожно ступая, он дышал через раз и тут, вдалеке, послышались голоса.
   Впереди замаячило мутное светлое пятно, и вскоре глазам Лапы открылась дикая сцена, чтобы не вскрикнуть он прикусил ладонь.
   Голая блондинка по-собачьи изогнулась на четвереньках, её полные белые груди подпрыгивают и раскачиваются, светлые волосы растрепались, а голова запрокинулась.
   Худощавый парень сжимает её обнажённый зад, и его бёдра быстро шлёпают о её ягодицы.
   Лапа подкрался ближе, его взгляд жадно шарил по телу блондинки, казалось, он фотографировал её самые интимные подробности. Рука Лапы сама собой скользнула в штаны, и он возбужденно засопел.
   Когда парочка закончила, Лапа решил отступить и вернуться в засаду.
   Оттуда он напряженно наблюдал за коридором. Вот мимо его двери проехала каталка, толкаемая пожилой медсестрой, за нею шла растрёпанная блондинка. Глаза Лапы дико блеснули, он не мог отвести взгляд от блондинки.
   "Как же так?! Ты обещал её мне?!!" - кричал внутри Лапы внутренний голос.
   Божественный глас обещал блондинку ему, Лапа уже считал её своей. Да он давно бы мог сам взять её, но повиновался и ждал, а теперь вынужден наблюдать, как его собственность пользует другой.
   Лапа чувствовал себя преданным, и предал его не кто-то, сам Бог! Божий глас обманул его!
   Лапа вопрошал к нему, кричал в своей голове, но божественный глас молчал.
   Вдруг рука потянулась к ножу, Лапа сжал рукоятку и угрожающе поднял хлеборез.
   Оружие его успокаивало, придавало решимости, ему нужно лишь стать носителем смерти.
   Лапа дерзко взглянул вверх. Он больше не станет ждать! Он больше не будет повиноваться! Никому.
   "Я сам заберу всё, что мне нужно! Я сам стану носителем смерти! И ты не остановишь меня!!" - Лапа дико скалился потолку, размахивая ножом.
   В этот момент что-то, как будто слегка коснулось его живота, Лапа прислушался к ощущениям, нечто живое под рубахой явно щекотало живот, Лапу передернуло.
   Одним движением он задрал рубаху и увидел множество насекомых: жуки размером со спичечный коробок ползали у него по животу, их лапки омерзительно щекотали кожу.
   Лапа попытался скинуть жуков лезвием ножа.
   Жуки забегали быстрее, разбегаясь от лезвия, а Лапа лишь поранил кожу, возле пупка выступили капельки крови.
   В туже секунду жуки кинулись к порезу, дикая боль пронзила тело и Лапа закричал.
   Его охватил ужас.
   Челюстями, словно бритвами, жуки рассекали мягкие ткани и стремительно вгрызались под кожу.
   - А-а-а... - вопил Лапа, и его дикий крик эхо далеко разносило по туннелю. - Нееет!!!..
   Кожа на животе пузырилась буграми под которыми скрывались жуки, Лапа пытался ногтями вскрыть эти бугры и выцарапать жуков.
   Но у него ничего не получалось, жуки продолжали ползать, причиняя Лапе невыносимую боль, тогда он взглянул на хлеборез.
   В следующую секунду лезвие рассекло кожу. По животу протянулась длинная узкая полоса, из нее хлынула кровь и застучала по полу крупными тяжелыми каплями.
   Жуки под кожей разбегались, вгрызались все глубже и Лапа, орудуя ножом, все больше вспарывал живот...
   Медсестра, словно ангел, вся в белом, сидела на посту, её пальцы сжимали шариковую ручку и старательно выводили буквы, рот приоткрылся, она, как обычно, заполняла журнал. Настольная лампа дышала жаром и бросала на стол уютное пятно света.
   Над фамилией "Ляпцев" остриё ручки замерло. Врач велел, если к утру не объявится, выписать злосчастного бомжа. Уже сутки, как бомж Витя пропал, и это несмотря на всю их заботу, наверняка просто сбежал из больницы, как говорится: "Сколько волка ни корми, всё равно в лес смотрит".
   Медсестра пропустила сомнительную строчку и перешла к другой фамилии, буквы быстро соединялись между собой.
   Вдруг ночной коридор ожил каким-то шаркающим звуком.
   Медсестра нахмурилась, оторвалась от журнала, и подняла строгий взгляд.
   Из темноты прямо на неё надвигалась какая-то тень.
   Приглядевшись медсестра различила странную фигуру, которая имела два лица.
   Сразу над ногами, густо испачканными кровью, там, где у людей обычно находится живот, зияла огромная улыбка, между тонких губ выпадал толстый тёмно-красный язык. Язык спускался на пол и волочится за чудищем, оставляя влажный кровавый след.
   Вверху белело знакомое лицо пропавшего бомжа.
   Медсестра сглотнула, ручка выскользнула у неё из рук, лоб покрылся испариной. Мёртвая ночная тишина позволяла услышать каждый шорох приближающегося чудовища.
   В тусклом коридорном свете к медсестре приближался человека с распоротым животом, его внутренности вывалились наружу и волочились как грязные канаты.
   Лицо человека белое, как мел, взгляд бессмысленно блуждал по сторонам, широко расставленные ноги шаркали по полу.
   - П-п... по-помогите... - сухие губы человека шевельнулись.
   Медсестра вскочила и отпрянула, стул со скрипом отодвинулся, а ночное отделение потряс громкий женский визг.
   Окна главного корпуса одно за другим вспыхивали, в один миг больница проснулась, и коридоры наполнились испуганными людьми.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) О.Миронова "Межгалактическая любовь"(Постапокалипсис) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) В.Кей "У Безумия тоже есть цвет "(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"