Масленков Игорь Витальевич: другие произведения.

Похититель душ

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
  • Аннотация:
    Сатанистам всех стран посвящается. Женщинам и детям не читать. Котам (ученым, шпротным и пр.) можно. Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

  Похититель душ.
  
  
  
  
  Сатанистам всех стран посвящается.
  
  
  
  
  
  Вечер взял город в осаду. Солнце скрылось за зданием университета, и сумерки приготовились к штурму обители полуторамиллионноголового монстра. Смрадные испражнения урбанистического исполина, выбросы тысяч автомобилей и заводских труб окончательно изгадили грязно-серое полотно небес. Немногочисленные хилые звезды-мутанты испускали тусклое дрожащее сияние.
  После очередного безумного дня череп превратился в чугунный котел. Немощные мыслишки едва шевелились от усталости. Десятки справок, писем, калькуляций и лиц, телефонные звонки, обрывки бредовых разговоров паразитами поселились в воспаленном мозгу и не желали покидать свое пристанище, множа призрачные, эфемерные образы.
  Пытаясь забыться, я сидел на скамейке в парке Шевченко и лениво покуривал сигарету. Легкий ветерок творил в воздухе замысловатые узоры из табачного дыма. Утомленные глаза равнодушно взирали на озабоченных прохожих, гикающие стайки желторотых юнцов, грудастых сучек в мини и джинсах в обтяжку, томно прогуливавшихся по Сумской.
  "Мэрсы" и навороченные "Джипы" шуршали резиной по булыжной мостовой, сливались в ревущий железный поток, смешивались с человекообразной субстанцией. Та монотонно текла по артериям-улицам среди клеток-кварталов, разгоняемая неведомой силой по телу бетонно-асфальтового чудовища, распластавшегося на операционном столе матери-земли, оголяя окаменелые внутренности. Маньяк - патологоанатом безжалостно искромсал омертвелую плоть, оставив на ней глубокие порезы проспектов и переулков. Подземные переходы зияли колотыми ранами, обнажая вены тоннелей метрополитена, хлеставшие серой людской массой.
  Эх, врубить бы сейчас на тысячи киловатт детройтскую пятерку, или Miss misery "Nazareth"! На худой конец, можно и "The Unforgiving "Metallica". Резануть нервишки самовлюбленных обывателей тяжелым вязким саундом! Растревожить полусонный муравейник! Глянуть бы на их возмущенные рожи! Пусть знают суки, что есть иная жизнь. Сколько раз слушал я завораживающие звуки, черпал в них силу. Фантазии оживали. И вот длинноволосый воин-варвар уже мчится на разгоряченном коне посреди бескрайней степи. Животное разбивает копытами сухую землю, подминает изумрудные травы. Кожаный панцирь, украшенный сверкающими на солнце металлическими бляхами, приятно обнимает тело. Высоко поднятый над головой меч со свистом рассекает воздух. У перекрестья еще видны остатки запекшейся вражеской крови. Жесткие волосы развиваются боевым знаменем, и дикий воинственный клич искажает иссушенное зноем лицо. Всадник Апокалипсиса, властелин мира, творец судеб, повелитель земных тварей, слуга Демиурга, владыка иллюзий и снов несется сквозь бесконечные времена в поисках зыбкого миража, пытается настигнуть мечту, неуловимую как утренний речной туман. Тоска по прожитым жизням психоделическим кошмаром врывается в серую обыденность мертворожденных будней. Звериный оскал сияет расплавленным золотом сбруи, бронзой удил и псалиев. Туго натянуты поводья. Четвероногий исполин встает на дыбы, оглашает окрестности леденящим душу ржанием. Вперед, вперед! Навстречу неизвестности, туда, где слышен звук боевых труб, где заклинания бубна призывают смерть, щекочут нервы, где сладкий душок тления змеей заползает в ноздри, где клинки сливаются в адском экстазе, высекая снопы искр... Один против всех!
  Запад застилает багровая пелена заката. Глаза, утомленные битвой, слезятся на ветру. Изрубленные трупы исчезли в зарослях высоких трав. Оставшиеся в живых в панике разбежались. Победа радует сердце, веселит печень. Солоноватая на вкус кровь пьянит не хуже иного вина, дарует силу и бессмертие усталому страннику, что одиноко бредет по удручающему лабиринту безликой повседневности.
  Звуки зубодробительного харда вязнут в недрах подсознания, в непроходимых болотных топях черепа. Последние аккорды гибнут в сером мареве выхлопных газов, тонут в шуршании автомобильных покрышек, растворяются в цветных пятнах светофоров и многоголосом гомоне толпы.
  Хотелось кричать, кричать дико и злобно, до хрипоты, до крови в ушах... Слепой бунт, порожденный отчаянием и безысходностью, воем поездов подземки, шипением многоголовой гидры людского потока, назойливой рекламой, заголовками газет, ложью теленовостей, лицемерием власти, отсутствием будущего, украденным прошлым...
  - Закурить не найдется?
  Внезапный вопрос вывел меня из состояния гипнотического полузабытья. Посмотрев на потухший окурок между пальцами, на оттопыренный карман рубашки с полупустой пачкой сигарет я понял - на этот раз мне не отвертеться.
  - Ну, так как насчет сигареты? А?
  Передо мной стоял парень спортивного телосложения лет двадцати пяти в потертой джинсовой куртке, каких-то широченных штанах, серых от грязи и времени кроссовках. Бессмысленная улыбка застыла на небритом лице.
  "Закурить не найдется? Дай двадцать копеек", - что-то зловонное и мерзкое всплыло из памяти, словно газовый пузырь из глубин застоявшегося болота. Невольно ладони превращаются в кулаки, а мышцы в сжатые пружины. Повод для банальной драки найден. Теперь осталось посмотреть у кого крепче нервы.
  Я медленно, как бы нехотя, достал сигарету и протянул ее незнакомцу.
  - А огонька? - недовольно протянул тот, дыхнув перегаром.
  "Только пьяного придурка мне не хватало", - подумал я.
  - На, держи.
  Щелкнула зажигалка, и чахлое пламя сказочным джином вырвалось из заточения, осветив незваного гостя. Он жадно затянулся, раскуривая сигарету, слегка покачнулся, переступил с ноги на ногу, и плюхнулся на скамейку.
  - Не возражаешь? - спросил парень, отравляя воздух табаком и винным духом.
  Я промолчал, лишь немного подвинулся в сторону, пытаясь хоть как-то облегчить себе неприятное соседство. Впрочем, настроение и так испорчено...
  - Серега, - невнятно пробормотал обладатель джинсовой куртки.
  Поначалу я не понял сказанного, но вскоре до меня дошло - завязывается очередное знакомство, бессмысленное и бесполезное, как и многое вокруг.
  - Александр, - примерно тем же тоном ответил я, мысленно ругаясь последними словами. К тому же, его имя не сулило ничего хорошего. В этом убеждал весь мой жизненный опыт.
  - Да че ты паришься, старик? - парень повернулся в мою сторону. Ему было скучно, выпитое вино ударило в голову. Он хотел расслабиться, и пустая пьяная болтовня могла спасти его от погружения в тупой сон с неизбежным концом - пробуждением и похмельным синдромом.
  - Э, да не молчи ты! Сделай рожу проще. Тебя че, баба бросила?
  - Ребенок двойку получил, - я попытался отразить натиск Сергея, дав понять, что не собираюсь набиваться ему в приятели.
  - Ну, тогда понятно. А то я думал, у тебя действительно проблемы. По жизни там или еще чего.
  - Или еще чего..., - огрызнулся я, доставая из кармана очередную сигарету.
  - Та все это фигня. Телки, там, бабло. Вот, помню...
  - Разве мы уже друзья?
  - Да брось ты! Слушай, а может, догонимся поллитрухой? А? Отличная идея!
  - Послушай, Сергей! Я не сомневаюсь в том, что ты классный пацан, но мне сейчас не до выпивки.
  - Понимаю, брат, еще как понимаю. Все, завязано, проехали. Ты прав, - парень внезапно замолчал, осунулся и сосредоточился на дымящей сигарете. Мне отчего-то показалось, что он вдруг протрезвел, а глаза потухли, словно и не было в них хмельного задора.
  Сделав последнюю затяжку, он зажал окурок большим и указательным пальцем, метнул его в сторону памятника отцу украинской нации. Бычок рассыпался тысячью искр под ногами какой-то толстой тетки. Та окинула нас злобным взглядом.
  - Чего уставилась, старая кошелка? Звездуй отсюда, да не оглядывайся! - Сергей прыснул идиотским смешком.
  Старуха выругалась сквозь зубы и, переваливаясь с ноги на ногу, медленно поплелась к оперному театру.
  - Есть у меня дружок один. С малолетства кашкаримся, - продолжал мой новый знакомый, - Олегом звать. Имя, как имя. Фамилия вот только странная - Липка. Батя у него - полковник в отставке. Видный такой мужик, породистый. Что ты хочешь? Из потомственных интеллигентов, недобитых советской властью. Но сын, видать, в соседа пошел. Шкодливый такой пацан, вечно попадал во всякие истории. Одним словом - раздолбай покровский. Я сам чего с ним сошелся? Подростком, когда моча и гормоны в мозги бьют, сам понимаешь, тянет неизвестно куда. Ну, там, музыка, девки, альтернативные тусовки всякие. Он заводилой слыл, а я со своим третьим юношеским по боксу, вытягивал его из очередного дерьма. После школы родитель пытался его в политехнический пристроить. Мол, учись сынок, ума набирайся, того и гляди, инженером станешь. Только отпрыск не желал в инженеры идти. Я ведь говорил, Липка-младший, из этих, из раз..., ну, как сейчас модно говорить, из экстремалов, мать их. Отпустил крутой хаер, в хиппи подался. Личико было у него смазливое такое, тонкое и невротическое, а волосы длинные, густые. Ну, прямо тебе баба. Работал он тогда в драмтеатре рабочим сцены. Ездил на гастроли, бухал безмерно, травку покуривал, ну, там, от случая к случаю, девку какую-нибудь подцепит. Идейного корчил. Дитя цветов...
  Все бы оно ничего, да вот только армия замаячила на горизонте. Решил кореш мой закосить от службы, но не знал как. На дурку попал и прикидывался нариком-отморозком, пацифистом, а потом и вовсе переквалифицировался в фашиста. Нацепил на голову немецкую каску, и бегал так по дурдому. Увидит врача, подбежит к нему, вскинет руку и заорет не своим голосом: "Хайль Гитлер, герр доктор!". Ну, его, ясное дело, на буйняк, и шприц сульфазина в задницу. Каску отберут, а он знай свое. Не пройдет трех-четырех дней, как уже в новой щеголяет. Дружки выручали. Через пару месяцев такой жизни то ли доктора окончательно свихнулись, то ли действительно признали Липку дурачком, но из психушки выписали, и белый билет в зубы сунули. Вот тогда-то что-то в мозгах у него перекособочилось, сдвинулось и хрустнуло. Вышел с Сабуровой дачи не прежний Олег Липка, а совсем другой, незнакомый мне человек. Видно, эти психоведы хреновы, работники скальпеля и топора, в звезду их всех, залечили дружбана, да так, что крышняк у него вовсе съехал. Пообтерся он среди психов местных, поднабрался от них всякой дряни, и пошел чудить, экстремал долбаный.
  - Что же он натворил?
  - Да ты братан молчи, слушай и молчи! - зло отрезал Сергей. - Я ведь чего распинаюсь перед тобой? Думаешь, если выпил малость, так и несу всякую ахинею. Нет, не перебивай, старичок! Ты должен все правильно понять. Вот гляжу я на тебя, и вижу... Точит тебя червь какой-то, пожирает душу. Да только все это понты! Есть вещи и пострашнее. Не понимаешь? Да! А вот мой корешок сердечный постарался на славу, за что ему особое спасибо. Только ты не перебивай и слушай, не то я сам собьюсь. Лучше дай еще дым пустить. Курить хочется как последней скотине.
  Я протянул сигарету, щелкнул зажигалкой. Сергей жадно затянулся, закатив от блаженства остекленевшие глаза наркомана и безумца.
   - О чем это я? Ах, да! Наступил июль девяносто пятого. Ты помнишь...- Сергей внезапно замолчал.
   Я помнил. Дьявольски жаркий, потный июль. Обессиленные зноем бездомные собаки, вывалив длинные влажные языки, прятались в тени чахлых кустов и деревьев, чья листва покрылась грязно-серым налетом придорожной пыли, автомобильных и заводских выбросов. Полусонные взъерошенные воробьи едва не сваливались с веток. Народ уныло слонялся по выгоревшим улицам, пытаясь найти спасение в парках и подземных переходах. Мозги превращались во вскипающее желе. Сознание жаждало прохлады и спасительного дуновения ветра. На смену дню приходила ночь, страшная удушливая и превращала квартиру в раскаленную печь крематория.
  - Я сидел с Липкой в "Сквозняке". Ну, помнишь, в том, что здесь рядом был, на Сумской, - продолжал мой собеседник. - Мы посасывали какую-то дрянь, одурев от жажды и скуки. Редко проходившие мимо бабенки не вызывали у нас интереса. Хотелось выпить чего-нибудь освежающего и, не раздумывая залезть в холодильник. Тут еще голубь нагадил Липке прямо в чашку. Вот гад! И умудрился же попасть, сволочь! Все это окончательно вывело дружка из равновесия: "Ну, блин! Маму твою так и сяк! - разразился он матерной тирадой. А потом вдруг и говорит мне: "Слушай, Серый! Не свалить ли ко мне на хату?" "Чего, спрашиваю, не видал я на твоей хате?" "Да вот того и не видал"
  Ну, думаю, ладно. Какая разница, где подыхать от жары. Местное пойло и так поперек горла стоит. Шататься по городу тоже не хотелось. "Хрен с тобой, - говорю без всякого энтузиазма, - поехали".
  В общем, приползли мы к вечеру на Салтовку, где Липкин батя снимал сынку однокомнатную квартиру. Еле дотащились, а как ввалились, так сразу задницы на диван и кинули. Посидели малехо, отдышались. Олег врубил какую-то арт-роковую лабудень. Не люблю я подобную заумь, но стерпел. Потом в дело пошли хэви-металл и бутылка красного. Вот это по мне! Металл уважаю, чувствуется в нем мощь и сила, не то, что в этом интеллигентском сюсюканьи. За выпивкой, разговорами и дикими душераздирающими воплями "Железной девы" время пролетело незаметно. Глядь на часы, а уже почти двенадцать. Хотел я сваливать, да Липка удержал, сказал, будто, самое интересное только начинается. Чего ж еще интереснее, думаю. Бутылку высосали, а магазины давно закрыты. Но Олег не зря два месяца в дурдоме кантовался. Видать, очередная блажь крышу рвет. Ладно, останусь. Посмотрю, на что твоя дурья башка способна. А он, сволочь, глазами пьяными блестит, да все так как-то загадочно на меня смотрит, мол, дескать, удивить решил, так что готовься! А мне что? Уже все по фигу. Домой ползти поздно. От предков однозначно втык получу, так лучше с дружком оттянусь поправочно.
  Потащил меня Липка в прихожую, где у него стояло огромное зеркало в деревянной резной раме. Старинное. От бабки осталось. Принес еще два стула и журнальный стол. Я как идиот по сторонам глазею, ничего понять не могу. Потом вижу, несется он со свечами. Тут до меня доходить стало. Не понравилось мне все это, да только опять промолчал, ничего не сказал. Ляд с тобой, думаю, давай подурачимся. Один хрен ничего не выйдет. Смех и только. Я ведь отродясь в подобные бредни не верил.
  Пока я так мозгами скрипел, Олег уже пристроил все как положено. Два зеркала, свечи между ними... Чиркнул спичкой, фитили зажег... И, знаешь, жуть какая-то охватила меня. Вспомнил я полузабытые детские страшилки. И, действительно, вижу в зеркале то ли коридор, то ли тоннель, освещенный зеленовато-желтыми дрожащими огоньками. А может, все это больше походило на проход в иной, неведомый мир. Сжался я в напряжении, и гляжу, чего там дальше будет. Липка, как сейчас помню, вдруг и говорит: "Открой мне глаза, открой мне глаза, открой глаза, открой Тат, открой Нан. Откройся мне. Ибо я - Артамо, рожденный Гамео, я великий василиск Востока, встающий во славе с отцом на рассвете; приветствую тебя, Гех, открой мне Гаха..." И прочее в том же роде. Минут пять так бормотал.
  И вдруг зеркало покрылось мелкой рябью, словно поверхность старого пруда под напором ветра.
  Хмель в момент улетучился из башки, страх сжал внутренности. Онемел я, как во сне, когда не можешь закричать или убежать. Казалось, на грудь упала бетонная плита. Не вдохнуть, ни выдохнуть. Я все четко видел и понимал, но не мог сказать ни единого слова, ни рукой шевельнуть, ни ногой. Непостижимый гипноз подчинил волю, превратил меня в бессловесную тварь. Огоньки свечей задрожали еще сильнее. Я почувствовал холодное дыхание, отдававшее запахом плесени. Так пахнет в старом заброшенном подземелье или могильном склепе. В зеркале показались две бледные, едва различимые красные точки, словно тлеющие древесные угли, покрытые серым пеплом. Они наливались силой и светом и превратились в глаза, полные злобы и ненависти. Человек с головой собаки глядел на меня. Шерсть его блестела, а белоснежные клыки сверкали бриллиантовой россыпью.
  "Здравствуй, Анубис, добрый пастырь Анубис, сын шакала и...", - дрожащим голосом проговорил Липка. "Не называй меня добрым Анубисом!", - рявкнула морда.
  Что-то непоправимое произошло в мире, что находился по ту сторону зеркала. Изображение задрожало, пламя свечей качнулось из стороны в сторону, как бегущий в атаку боец, наткнувшийся на пулю, и потухло.
  "Свет, сука! Включи свет, мать твою!", - изо всех сил заорал я и бросился из коридора в комнату, налетая в темноте на какую-то мебель. Послышалась возня, звуки падающих предметов. Зеркало разбилось вдребезги.
  Щелкнул выключатель, и я увидел перекошенную от страха липкину рожу. Беднягу колотила мелкая дрожь. В руке он держал крупный осколок стекла. "Вот", - едва выдавил он из себя. "Да хрен с ним!" - кричал я, не помня себя от злости. "Ты не понимаешь", - более уверенно продолжал мой дружок, - "Вход закрыт и теперь Анубис на свободе. Он здесь, среди нас".
  "Иди ты к черту!" - в сердцах я сплюнул и вылетел вон из квартиры, так и не попрощавшись. Не до того было. Сам понимаешь. Я и так не знал, что мне делать. Уж не помню, как домой добрался. Плюхнулся на кровать прямо в одежде и все о чем-то думал. О чем? Да хрен его душу знает! Быть может, о выпитом красном и пьяных галлюцинациях, о жаре и вскипающих мозгах и всяких бредовых видениях. Только вот заснуть никак не мог. Меня всего трясло. Пальцы дергались как у старого маразматика.
  Задремал я лишь под утро, а когда пришел в себя, понял, что болен. Ни с того, ни с сего поднялась температура. От озноба я скорчился в три погибели, а зубы стучали так, что, наверное, и соседи слышали. Жрать и вовсе не хотелось. Так провалялся я целый день, но к вечеру попустило. Встал, туда сюда прошелся. Вижу, вроде ничего. Ну и славно, думаю себе. Значит померещилось. А красное, видать, и впрямь дрянное попалось. Меня еще и пронесло круто.
  Как там, интересно, раскидываю умишком, Липка поживает? Небось, и сам в штаны наложил. Звоню ему. Так мол, и так. А он мне в ответ и говорит, будто я идиот и ничего не смыслю, и якобы зеркало я разбил зря, поскольку из-за этого чисто фигня выходит.
  Ну, блин, думаю, зачитал. Какое зеркало? Ведь это он его, сволочь, с перепугу засандалил. Мне то оно зачем? Тут, скажи спасибо, что не обгадился по самые уши. В общем, не стал на дружка злобы держать, хоть он козел, псих и тормоз!
  На следующий день страсти поутихли. И все бы ничего, да только к концу недели стала одолевать меня бессонница. Поначалу винил в том жару, но потом до меня дошло - не в ней, родимой, дело. Валяюсь это я, ворочаюсь с бока на бок, а сон не идет. И чудится мне, будто кто-то рядом стоит и смотрит на меня. Открываю глаза, гляжу - никого. Через некоторое время все повторилось. Ну, думаю, хрен с тобой, стой, коль уж тебе так нравится. А сам знай себе, лежу, и слышу, как скрипнул паркет. Крадется ко мне какая-то сволочь. Остановилась, нагнулась надо мной и дышит. Дышит, гнида, прямо в лицо. Не выдержал я, и как заору: "Да пошел ты на..." Злобно так крикнул, от души. Попустило малость. Вскоре я откинулся, и без всяких там сновидений давил харю до самого утра.
  Так прошел месяц. Позабыл я ночные приключения, да видать, поторопился. Вновь пришел ко мне гость. Просыпаюсь я как-то среди ночи в холодном поту, глядь, а в углу комнаты красные глаза светятся, и так пристально на меня смотрят... "Какого хрена тебе?" - спрашиваю бодро, а сам едва не каменею от ужаса. Ничего не ответила тварь из зеркала, только глазищ в ту ночь я больше не видел.
  С тех пор являлся он ко мне регулярно. Все ходил, вздыхал да молчал. Чего хотел от меня? Кто знает? Засыпать я теперь стал лишь с первыми петухами, когда этот урод сваливал куда-то.
  Ну, известное дело, не по душе пришлось мне все это. Решил выяснить, что к чему. Почитал разные умные книжки, то да се. В общем, узнал про Анубиса много интересного. Да вот беда! Толку в том маловато. Ведь не уходит, гад! Хоть бы сказал, чего надо, а то стоит истуканом, глазеет и дышит. А может, и не Анубис это был вовсе? Там у этих египтян богов со звериными головами, что блох на собаке.
  Так промелькнуло лето, осень подошла к концу. У меня, если ты заметил, особых артистических способностей нет. В дурдом попадать не собирался, так что загремел в армию, как и положено добропорядочному гражданину. Служил в Киеве, в комендантской роте. Доставалось по началу, даже не смотря на второй разряд по боксу. Чего же хотел? Армия - сам понимаешь. В общем, все как у людей. Дедовщина, драки, мордобой. Однажды, помню, сцепились круто. Запамятовал, из-за чего заваруха вышла. Врезал тогда одному крепко. В итоге - сломанная челюсть и сотрясение мозга. Короче, чувствую, влип конкретно. Оказался на губе под арестом. Дело возбудили, следователь приехал. Все выпытывал да вынюхивал. Дружки мои, сволочи, как один, на меня показывают, дескать, я зачинщик, а они знать ничего не знали, видеть ничего не видели. Продали меня, суки, с потрохами сдали. Ну, блин, думаю, не отвертеться от дисбата! Года на два упекут, уж точно!
  Сижу в камере, кумекаю, как же выпутаться. Да вот беда - в голову ничего не идет. Улики, как назло, против меня. Тут я и вспомнил об Анубисе. Чего без толку спать мешать, так пусть что-либо путное сделает. В общем, когда пришел он ночью, повинился я в грехах и помощи попросил. Слезно так просил, искренне. Вроде бы и не надеялся ни на что. Но вдруг? Когда тюрьма грозит, то и к черту на поклон пойдешь.
  Утром приходит следователь. Так мол, и так, говорит, с вещами на выход. Ну, думаю, хана мне пришла. А следак, скотина, улыбается ехидно и на моих глазах протоколы допроса рвет. Охренел я от неожиданности, слова сказать не могу. Только отпустили меня с миром, а посадили совсем другого. После такого оборота не на шутку я задумался. Кто он, Анубис, древнеегипетский бог мертвых? Исчадие ада, злой дух, или ангел-хранитель? Так я, правда, ничего и не понял. Страшно мне стало, ведь бесплатным сыр бывает только в мышеловке. Чего потребует взамен мой спаситель? Пока ничего. А потом?
  Вскоре и дембель подоспел. На гражданку вернулся, погулял маленько, покуражился и за ум взялся. Батя мой тогда в ментуре кантовался, да чисто званием не вышел. Всего лишь до капитана и дослужился. А я как раз в юридическую Академию поступать собрался. Предок сунулся и туда, и сюда, а дело туго идет. Вновь я Анубиса вспомнил. Говорю, мол, помоги, родимый. Он же по обыкновению своему молчит, словно воды в рот набрал. Тем не менее, экзамены я сдал и в Академию поступил.
  Так прошло еще пару лет. Женился, обзавелся квартирой, и стал меня конкретно доставать этот египтянин проклятый. Жена по началу не верила, за дурака принимала, но как увидала... С перепугу у нее выкидыш случился. Тут уж я не выдержал. Нет, думаю, так дело не пойдет. Посоветовали к одной бабке обратиться. Поехал я куда-то под Богодухов. Захожу, значит, в хату. Древняя такая хата, крыша соломой крыта. Старушонка тоже доисторическая. Еле ходит, бедолага, но глазищами по сторонам так и стреляет. Вот ей и говорю, мол, дескать, такая история выходит. А она, ведьма, как глянет на меня и заорет не своим голосом: "Иди отседова, не то накличешь беду на мой дом. Это тебе не сглаз или порчу снимать. Ступай вон!"
  Ничего я не вкурил толком. Чего она так всполошилась? Но вижу, расклад гнилой.
  Лежу я, значит, как-то в постели, ворочаюсь, уснуть не могу, и все размышляю, как же мне от этой мерзости избавиться. Вдруг, чувствую, стоит он рядом и смотрит. И такое зло меня разобрало. Ну, думаю, сука, получай! Изо всей дури правой по его шакальей морде! А он, гнида, так врезал мне по почкам! Все, пора видать ласты клеить - решил я. Сколько доставалось на тренировках, соревнованиях, и в армии, но такого удара не припомню. Скрутило, дыхание сперло, глаза из орбит выскакивают. Хочу заорать, да только мочи нет. Разум помутился, и мир пошатнулся. Три дня маялся, встать не мог. Еле откачали. Тут уж я понял, что вовек не отвязаться от этого отродья. Проклятый я, меченный. Видно, судьба такая, и на роду написано всю жизнь страдать за дурь и самоуверенность.
  Поплелся вновь я к Липке. Чего же делать, спрашиваю. Помоги, ты ведь мне друг. Он, конечно, согласился, только ни за что не ручался. Оно и понятно. Ладно, говорит, попробуем. Но сам видишь, дело серьезное, поэтому и подход здесь особый нужен. Коль обратишься в нашу веру, возможно, решим проблему. А что за вера такая, спрашиваю? Дружбан мой возьми и выдай: "Подчинись владыке теней..." Во, блин, думаю! Ну и дела! Только этого мне и не хватало! Я и так по самый пуп в дерьме, а ты меня с головой туда окунуть хочешь? Он в ответ улыбается мерзко, и говорит: "Пройдешь обряд посвящения, тогда хозяин и сжалится над тобой, снимет проклятие". Что делать? Не знаю. Волком вою, судьбу кляну. Хуже, наверное, уже не будет. Ладно, говорю, хрен с тобой. А чего от меня требуется? "Подожди, - говорит, - до пятницы. Тогда все и узнаешь".
  Долгожданный вечер разродился невиданным ливнем. Небеса извергали потоки воды, сверкали молнии, выхватывая из мрака ночи обезумевший от страха город - рассадник туберкулеза, сифилиса и СПИДа...
  Сергей замолчал.
  "Все пожрала тьма, напугавшая все живое в Ершалаиме и его окрестностях". Когда это было, сколько веков прошло? Двадцать? Нет, ничему не научился человек, так же греховен и глуп, как и раньше. Зачем слушаю его? Почему не встану и не уйду прочь? Интересно, чем закончится весь этот бред? А собственно, почему бы и нет? Он ведь не клоун. Какой смысл ему лгать? Развлекать? Ради чего? Ведь это очень похоже на правду, уродливую, страшную, но правду. Видно, бедняге и впрямь не повезло. Но ведь его никто не заставлял. Сам согласился, дурак и тупица. Какой же юрист из него выйдет? Право, закон? Да ему плевать на все! Недоносок, пьяный слюнтяй! А дружок его! Таким что муху убить, что человека! Господи, откуда берутся эти выродки? Воистину, проклятое время...
  - Да, все случилось как в дешевом фильме ужасов, - продолжал Сергей. - Гроза, молнии, кладбище. Тут тебе и оскверненная могила, групповуха на крышке гроба, пролитая кровь ни в чем не повинной кошки. Прямо черная месса какая-то... Только все зря. Никто к нам не явился, и проклятие не снял. Лишь липкина подружка облевалась с ног до головы. А вообще, ты знаешь, опущу я подробности. Мерзко, противно... Не желаю тебе настроение портить. Если бы кто рассказал - ни в жизнь не поверил. Такое и в страшном сне не приснится. Пусть эта тайна умрет вместе со мной. Тебе она ни к чему. Спросишь, зачем рассказываю? Нет, пойми, это не бред, и развлекать я тебя не намерен. В жизни нашей паскудной есть вещи, которые лучше не трогать. Живет человек, ну баран бараном, ничего его не интересует и за душу не берет. Тварью тупой по земле рыщет, норовясь ее изгадить да испоганить, мня себя хозяином судьбы. Не разумеет, скотина, своей тупой башкой, что здесь он всего лишь дерьмо на палочке, а по ту сторону находится нечто... Вот оно и правит миром, ни у кого из нас на то разрешения не спрашивая. И что ему взбредет в голову, да в мозгах его повернется - никому не ведомо. Не верим мы, и я раньше не верил, поскольку дураком рос, а когда влез во все это, уже поздно было. Конченый я человек, нет мне прощения. Я боюсь жить, боюсь умирать. Видно, до самого конца мучаться буду. А что потом? Теперь понимаешь? Тебя, вот правда, предупредил. Мне уже все равно, так пусть хоть другие остерегутся. Молодые зеленые, с одной извилиной, самоуверенные скоты! Не трогайте то, чего не знаете, в чем ни хрена не смыслите. Потом жалеть станете, да только никто уже не поможет! Так и загнетесь! Оно только и ждет вашей смерти! Вот тогда и начнется самое веселье!
  Ладно, что-то я расклеился. Пора когти рвать. Все, братан, будь здоров, не кашляй.
  Сергей встал, махнул на прощание рукой, и поплелся в сторону бывшего обкома партии. Я тупо смотрел ему во след. Тошнота поселилась в желудке неприятной тяжестью. Казалось, что меня окатили помоями. Какое мерзкое, гадливое чувство! В сердцах я сплюнул и достал сигарету.
  "Странное дело. А ведь действительно, после такой истории блекнут житейские проблемы, бытовая возня теряет смысл и значение. Глупый, неприкаянный странник. Сколько их слоняется по миру? Пропавшая, нет похищенная душа. Не вырваться ей из лап зверя, не освободиться из адова плена. Кого же в том винить?"
  Я в последний раз окинул взглядом Сергея. Он уходил навсегда, без всякой надежды на возвращение, раскаяние или искупление. И в тот миг, когда он исчез среди зелени парка и вечерних сумерек, в сгущающейся тьме тенью промелькнул силуэт человека с головой шакала.
  

Популярное на LitNet.com LitaWolf "Избранница принца Ночи"(Любовное фэнтези) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) Н.Пятая "Безмятежный лотос 3"(Боевое фэнтези) Е.Амеличева "Лунная волчица, или Ты попал, оборотень!"(Любовное фэнтези) O.Vel "C176345c"(Антиутопия) В.Коновалов "Чернокнижник-4. Харон "(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) И.Телес "Повелительница каменных монстров"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"