Мирай Медина: другие произведения.

Воскресни за 40 дней. Глава 28. Полная версия

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


Оценка: 10.00*4  Ваша оценка:

  Трещат щепки из камина. Черное полотно перед глазами сливается со светлым. Я чувствую тепло, меня укрыли чем-то. Стремительным потоком текут воспоминания о случае у реки. От них мне хочется вскочить с места, в испуге ходить по всему дому в раздумьях, терзаниях моральных. Но нет, нет сил. Я сонно потянулся. Лишь сейчас расплывчатая картина перед глазами обрела резкие очертания. Увидел я за столом Алексиса, он читал что-то в руках. Записки из конверта?
  
  - Как ты себя чувствуешь? - слышу его бархатный убаюкивающий голос.
  
  Я не отвечаю. Вместо этого, будучи окутанным мысленным туманом, мычу в негодовании.
  
  - Ты спал довольно долго, - Алексис опускается рядом со мной на кровать.
  
  Я чувствую себя больным. Мне кажется, я проваливаюсь в пропасть, - подобные иллюзии всегда охватывали при болезни. Явился мне однажды странный сон. Тогда я был в бреду, прикован к кровати и сутками лежал. Повернуть голову к окну - целое испытание. Я провалился в странный сон. И слов не найти его описать, ибо то, что предстало в моих фантазиях, нельзя обрисовать словами. Но чувство сохранилось, а нить была потеряна. Проснулся от трясучки: за плечи меня будили родители и спрашивали, что со мной. Свои видения я мог описать лишь одной фразой, которая отчасти приближена ко сну: "я съел японский язык". "Он сбредил. Звони в скорую" - услышал я в ответ.
  
  Сейчас испытывал подобное, но силы прибывали с каждой минутой.
  
  - Выпей, - Алексис протянул мне кружку.
  
  Я испытывал жажду, во рту пересохло, и без вопросов принял этот подарок. Сделал глоток. Меня объяла горечь изнутри, и эта горечь, проникнув в самые дальние уголки моих вкусовых рецепторов, связанных с нервами, разбудила меня окончательно.
  
  Алексиса позабавила резкая смена моего настроения. Теперь я был взбудоражен и искал воды. Парень подготовился к этому и на этот раз протянул мне стакан. Я сразу осушил его и неприятный вкус растворился.
  
  - Что это было? - я отдал Алексису стакан.
  
  - Кофе, - легко ответил он. - Четыре ложки на чашку. Без сахара.
  
  Забавно, даже смешно.
  
  - Как ты себя чувствуешь? - спросил Алексис.
  
  "Такое чувство, будто я съел японский язык" - решил придержать эти слова, хоть они и были правдивы.
  
  - Ты переживаешь из-за венка?
  
  В ответ я промолчал. Алексис сделался обеспокоенным и сел ко мне на кровать.
  
  - Послушай, всё это ерунда. Сделаем ещё и пустим по реке...
  
  - Почему ты согласился сделать это со мной? - глухо спрашиваю я. - Почему решил помочь мне пустить венки в память Дианы? Ты ведь даже её не знаешь.
  
  - Ну, так расскажи о ней.
  
  - Почему ты согласился помянуть девушку, которую не знал? - я не мог угомониться.
  
  - Разве она не дорога тебе?
  
  - Вот именно, что дорога она мне, а тебе какое дело было?
  
  Алексис отвёл взгляд и тихо прошептал:
  
  - Расскажи мне о Диане. Я хочу узнать о ней.
  
  - Она покончила с собой по той же причине, по которой ты хотел умереть, - непонимание, страх перед окружающими. При жизни она была влюблена в меня, но я отказал ей, и она покончила с собой в ту же минуту. После смерти встретил её и даже не узнал. Правда всплыла наружу перед её исчезновением... Перед тем, как спрыгнуть с крыши, она выложила в сеть видео, на котором пела.
  
  - А как исчезают самоубийцы?
  
  - Души самоубийц растворяются на рассвете. Умирающая ночь забирает их с собой. А они оставляют после себя розы. Одна роза на одного самоубийцу.
  
  - Подожди, - Алексис взял телефон и окунулся в его просторы.
  
  Я сидел, склонив голову над коленями. Разговор с Алексисом, воспоминания о Диане заставили меня задуматься: а не пытаюсь ли я с помощью Алексиса заполнить пустоту душевную, оставленную Дианой? Не собираюсь ли использовать его вместо неё? Мне стало неловко, стыдно перед самим собой. В последнее время меня терзали пороки, неведомые раньше. Казалось, происходит раздвоение личности, что я борюсь с кем-то за руль своей жизни и порой отдаю победу этому "злодею". Злодею, который живет в каждом из нас.
  
  В комнате разлилась чудесная музыка.
  
  "Here we are
  
  Midair off of the cliff..."
  
  Это был голос Дианы. С первых слов он завладел мною, и вся моя сущность оцепенела, вкушая каждую секунду этого пьянящего голоса. Я слышал нежные, искренние нотки, где-то голос дрожал, и я лишь сильнее в него влюблялся. Я чувствовал жизнь в каждом произнесённом слове, такую, словно Диана сама пережила события из песни, словно она написала её и исполняла, адресуя всему миру. Оставляя после себя неизгладимый след. Музыка производила впечатление болезненной эйфории. Болезненной, ибо с каждой секундой я всё больше чувствовал близость с Дианой. Будто она жива и поёт песню вживую, смотрит на меня, улыбается, скрывая печальный предсмертный блеск в глазах...
  
  "The last song! O-o-o-o-o-o!
  
  The last song! O-o-o-o-o-o!.."
  
  Я задрожал от испытываемого горя. Выжимал из себя последние капли сожалений по её смерти. Пальцы вцепились в горло - невидимые ножи кромсали его изнутри.
  
  - Даан, - Алексис выключил песню сразу после припева. Зашуршало одеяло, он приблизился ко мне, я ощутил его тёплое дыхание на своей щеке. - Прости, я не должен был включать, но... я решил, что тебе этого не хватало.
  
  - Алексис, послушай... - я взглянул ему в глаза. - Я не хочу, чтобы ты думал, будто я собираюсь заменить её тобой. Вы оба дороги мне, и я любил Диану как человека. Тебя же... - я замолчал в тот же миг.
  
  На этом я пожелал бы закончить наш разговор, но что ещё лучше - убежать в соседнюю комнату и спрятаться под одеялом, где наедине с собой горел бы от стыда из-за сказанных слов.
  
  - Меня же.? - переспросил Алексис с милой улыбкой на лице.
  
  - Э-э-э-э-э...
  
  И пусть я уже признался Алексису, пусть он знал о моих чувствах, произнести "люблю" было сложно.
  
  - Постой, я сейчас.
  
  Алексис встал с постели и направился к стулу, на котором покоился его рюкзак. Недолго покопошившись в нем, он достал что-то похожее на свернутую бумагу. Нечто цвета хаки.
  
  - Это, эм... - Алексис сел рядом со мной и немного смущенно смотрел на открытку.
  
  Боже, неужели это... Моё сердце ёкнуло при этой мимолетной мысли, но когда Алексис на свету огня показал, что в его руке, я был готов рухнуть в тот же миг.
  
  - Моя... моя открытка... - руки дрожали, когда я принимал её и с небывалым интересом разглядывал со всех сторон, - Ты ведь скомкал её... Я-я думал, ты её выбросил.
  
  Алексис не отвечал. С милой улыбкой и опущенным взглядом он наблюдал, как я раскрываю потрепанную открытку и всматриваюсь в написанное. Мой почерк не сильно изменился с тех пор.
  
  - Я не смог её выбросить, - наконец-то сказал Алексис, - Выпрямил её и хранил у себя.
  
  Мне словно раскрыли глаза. Я давно и позабыл о ней, даже запамятовал, что там писал!
  
  "Алексис, наверняка меня ты не знаешь. Но сам я наблюдаю за тобой уже который год.
  Мне отрадно видеть тебя, но каждый раз отвожу взгляд. Ещё давно я понял, что ты мне нравишься. Сейчас же понимаю, что влюблен.
  Не знаю, примешь ли мои чувства, как вообще к этому отнесешься. Надеюсь, я тебя не разозлил."
  
  Боже, каким я был наивным... С теплой усмешкой на лице я вновь и вновь перечитывал эти слова.
  
  Под давлением смущения мой взгляд опустился на руки Алексиса. И тут при свете я заметил порезы с внутренней стороны руки. Их стало больше.
  
  - Алексис, ты опять резал вены?
  
  - Да, а что? - он ответил не сразу, попытался скрыть шрамы в тени, но я остановил его. Он вздрогнул.
  
  Где же были мои опасения, куда делась застенчивость и неуверенность в себе? Я избавился от них неожиданно для самого себя. Их не стало, будто никогда и не было.
  
  Я отложил открытку в сторону. Взял руку Алексиса, как нечто драгоценное, хрупкое, в любой момент способное разбиться. Свет камина обрамлял многочисленные ровные шрамы на тонкой коже. Она была столь гладкой, нежнее бархата. Кожа натянулась на хрупких костяшках длинных пальцев, манила к себе мои губы. Будила то самое, что я пытался в себе подавить. Я держал кисть руки Алексиса так, как держали руку своих дам господа в намерении одарить ее коротким поцелуем в знак уважения. Но я не был в силах ограничиться лишь этим. Боялся, что, однажды испытав подобное, не проживу без этого минуты.
  
  Я коснулся губами его ладони. Обжег ее своим неровным дыханием. Заметил, как напрягаются плечи Алексиса, как виднеются его выпирающие ключицы. Они завлекали. Но я тянул. Пусть едва и сдерживался, дабы не наброситься на предмет своего вечного обожания. Я чувствовал каждый изгиб шрама, он щекотал мне губы. Я не смел открыть глаза и взглянуть на Алексиса.
  
  - Ты так сильно любишь меня? - спросил он без капли презрения.
  
  Голос в ночной тишине прозвучал как томное дыхание. Наши пристальные, пожирающие друг друга взгляды встретились. Я увидел его слегка приоткрытые губы, и, если бы не проклятая тьма в объятии огня, мне явилась бы и белоснежная юношеская улыбка. От противостояния страха и плотской жажды меня трясло. Становилось узко в штанах - эта мучительная тканевая прослойка доставляла болезненные страдания. Но я не спешил давать там себе волю.
  
  Вопрос Алексиса оставался безответным. Мои неловкие поцелуи дали паузу. Я так боялся разрушить эту идиллию малейшим шорохом, что дышал в три раза реже. Губы Алексиса сошлись в улыбке - такой пугающей, заставляющей метаться в размышлениях о ее значении. Но успокаивающей одновременно. У меня защипало в глазах, я боялся пропустить малейшее изменение в мимике его лица всего одним морганием.
  
  Алексис опустил руку к моему плечу. Пальцы защекотали шею, гладили и перебирали локоны волос. Сжали затылок. И притянули к себе. Наши губы сошлись в поцелуе. Таком аккуратном, неловком, нежном. Алексис боялся продолжать его. Губы дрожали, их движения проявляли неопытность, словно они впервые испытывали вкус чужих губ. Мое тело пылало. В жилах текла раскаленная медь. Она била мне в висок, заполняла мою одурманенную голову. Я почувствовал, как этот контакт, эти две секунды, продлившиеся вечность, стали ключом для клетки моей чудовищней сущности. Чудовищной, ибо я скрывал ее там, за ржавыми, толстыми прутьями столько лет без пищи, и теперь она, до смерти голодная, готовилась наброситься на Алексиса и поглотить его до самой последней капли.
  
  Я вскочил с кровати резко. Алексис откинулся назад. Едва он опомнился, когда я уже нависал над ним. Наши губы вновь встретились в танце. Мы лишь изредка прерывались на миг, дабы перевести дыхание. Мы стали частью единого целого, чувствовали дурманящие вкусы друг друга и даже не пытались противиться нашему общему желанию. Оно было запретным. Для кого-то, но не для нас. Я был готов еще тысячи раз разрушить его, подвергнуться страданиям и унижениям, но не отрекаться от него.
  
  Руки Алексиса крадучись спустились с шеи вниз по груди, торсу, одну руку он запустил мне под футболку, другой же сжал мою крайнюю плоть - уже напряженную, ноющую от нехватки к себе внимания. Я замер. Его движения были плавными, и тот восторг, испытавший я в тот момент, был ни с чем несравним. У меня закружилась голова. Силы покидали столь стремительно, а ласки Алексиса становились резче, быстрее. Не знаю зачем, но я боролся со своими чувствами. Сдерживал стоны, пряча их за плотно сомкнутыми зубами. Мы оторвались друг от друга после поцелуя, я сел на него в районе паха и, сам того не осознавая, начал подталкиваться навстречу движениям Алексиса. Он перебирал каждый участок возбужденной плоти, дразнил меня, надавливая на каждую взбухшую венку и крепко, до боли сжимал ее в объятьях рук.
  
  - Алексис, хватит! Это... это...
  
  Я запрокинул голову назад, двигал бедрами вперед лишь быстрее и слышал, как Алексис ухмыляется. Его забавлял мой вид. Я выглядел абсолютно беспомощным. Внутри моей крайней плоти бушевало нечто, заставлявшее меня вздрагивать. Она была болезненна. Я уже не сдерживал стонов и громких вздохов. Бьюсь об заклад, они были слышны за пределами домика. Стены стали невольными слушателями и запоминали каждый стон, каждый протяжный выкрик:
  
  - Алексис! Алексис! Алексис!
  
  Я звал, не надеясь услышать его голос. Сердце поливалось теплой живительной водой, когда я осознавал, кому принадлежал в тот момент. Ему, только ему, и никому больше, Алексису. Я достиг своего предела. Алексис почувствовал это. Движения пальцев становились медленнее, усиливая сжатие ближе к концу. Так, словно он хотел выпустить мой сок, освободить меня от этого кипящего внутри нечта и спасти от лишения чувств. Наши взгляды встретились. Я хотел поцеловать его в знак благодарности, но почувствовал разгорающуюся приятную боль и протяжно застонал. Стоны почти переходили в крики, когда из меня постепенно, но резко выпускалась сперма. Тело все еще находилось в оцепенении. Алексис ждал, пока я отойду от онемения. Я потянулся к нему за поцелуем. В нем не было той страсти, бушевавшей ранее. Это была нежность. Она успокаивала чувства, голова кружилась не так сильно. Мы оторвались друг от друга, дышали часто рот в рот.
  
  - Ты выглядел потрясающе, - прошептал Алексис. Он провел тыльной стороной ладони по моей щеке.
  
  Лишь сейчас я увидел, как его крайняя плоть подняла голову, но встретилась с преградой в виде ткани тонких джинсов. Я решил освободить его от мук и вернуть подаренное наслаждение. Медленным движением расстегнул ширинку, запустил руку туда, минуя все преграды, и добрался до плоти Алексиса. Он вздрагивал в моей ладони. Горел от восторга и получаемых ласк. Я обрушил на него сначала мягкие, массирующие движения. Затем, когда Алексис испустил первый сладкий стон, усилил хватку. Он прижался к моей груди, вцепился в рукав футболки, опалял жарким дыханием мое плечо и высовывал лицо, дабы одарить всю комнату, весь дом своим удовлетворенным голосом. Он звучал прекрасней любой музыки. В тот момент, когда Алексис в моей власти, и я мог сотворить с ним все, о чем мне только желалось, он выглядел таким невинным и хрупким.
  
  - Даан! - позвал он меня, на секунду прерывая нескончаемый стон. - Хватит! Хватит меня мучать! Я... я сойду с ума, если ты не прекратишь!
  
  От этой жалкой мольбы я испытал задор. Почувствовал свое превосходство над этим некогда высокомерным, смелым и хладнокровным парнем. Мысли о том, что я ему, самому отъявленному бабнику из всех, кого можно встретить, доставляю удовольствие, сводили меня с ума. Пробуждалась во мне жадность - мне мало этих ласк, мало этих стонов. Я хотел услышать его крики наслаждения, его мольбы прекратить, покуда он не свихнулся. Я обезумел. Мои пальцы были безжалостны к нему. Они сжимали горячую, ноющую плоть Алексиса с такой силой, что тот вздрагивал, подталкивался ко мне навстречу. Из груди Алексиса испустился короткий крик, и в ту же секунду волю себе дали его соки. Они выходили большими каплями прямо мне в ладонь, обжигали кожу, а пальцы увязали в этой жемчужной, тягучей жидкости.
  
  - Невероятно, - восхищенно прошептал Алексис. Дрожь в его теле не утихала после прекращения моих ласк. - Я такого... никогда... не испытывал... даже с опытными девушками.
  
  В этом была правда, ведь только парень знает, каких наслаждений желает и как их добиться. Только девушка знает секреты женского удовлетворения.
  
  Я уложил его на спину. Осыпал поцелуями его шею и ключицы и почувствовал их напряжение. Чувствовал, что напрягаются они не от трепета Алексиса, а от... страха?
  
  - Всё хорошо? - я взглянул в его глаза. Обхватил нежные, немного припухшие щеки, подобные тем, какие бывают у младенцев после долгого сна.
  
  Его лицо направлено ко мне, но глаза смотрели в сторону окна. Он подавлял дыхание, старался дышать реже.
  
  - Даан, ты действительно меня любишь?
  
  - Конечно, - я едва улыбнулся.
  
  - Для тебя близость со мной, нахождение со мной важно?
  
  - Да, я хочу быть с тобой.
  
  - Но... я ведь не люблю тебя.
  
  И я разбился после этих слов.
  
  - Пойми меня правильно. Не люблю, потому что не вижу в этом смысла. Нет смысла привязываться к тому, кто обречен на смерть. Ты даже сам отказываешься от спасения ради меня. Благородно. Если бы ты спас себя, тогда бы я умер и не смог тебя любить. Но ты спас меня, обрекая себя на смерть. Продолжаешь любить меня, чего я сделать не могу. Кто-то из нас умрёт в конечном итоге. Одна жизнь на двоих. Ты это понимаешь.
  
  - Ты лжешь, - я сам хотел в это верить. - Ты боишься. Но чего?
  
  - Я не люблю тебя, Даан, - произносит Алексис. Четко. Уверенно. Нет ни единой лазейки, сквозь которую можно разглядеть правду. Потому что её нет. Нет подвоха. Настоящая правда в его безжалостных словах. - Если хочешь моё тело, то я отдам его тебе не раздумывая. Но если хочешь мою душу, знай: её ты не получишь.
  
  - Разве в любви должен быть смысл?
  
  - Конечно. Если ты знаешь, что она обречена, зачем её начинать?
  
  - Но любовь нельзя просто начать. Она сама приходит...
  
  - И уходит. Всему есть конец, и зачастую он болезненный. Ты хочешь страдать?
  
  - Но я в любом случае обречен на страдания. Я уже обрекся на них!
  
  Я не знал, что ответить. Не мог ничего сказать.
  
  Самодур. Перепутал желаемое с действительностью. Нет. Заменил действительность на желаемое. Оно затмило мой взор, создало иллюзии слишком прекрасные, чтобы быть реальными. Полотна нашей душевной близости. Я позабыл обо всех сложностях и преградах. Я забыл о реальности. Я забыл о главном законе жизни: проблемы будут всегда.
  
  А у вас бывало такое? Когда ваш крохотный мир, выстраиваемый из сомнительных надежд, рушится на глазах? Всего за один миг.
  
  Алексис завернулся в одеяло, как в кокон. Отвернулся к стенке. Мы сидели молча. Жар в теле спал, похоть уснула. Испепелились все картины пред глазами, забылись тайные желания. Осталась пустота. Пора бы к ней привыкнуть, но как привыкнешь к тому, что яро ненавидишь? И не любить её нельзя: она позволяет заполнить себя заново, безошибочно, начать всё сначала. Иногда человеку просто необходимо испытывать разочарования, трагедии в жизни, ведь они единственные, кто напоминает ему о беспомощности.
  
  - Алексис... - произнес я, не собираясь продолжать.
  
  Его имя так звучно. Каждый раз, когда решался произнести его вслух, я напоминал себе о любви к нему... Любви? Можно ли назвать любовью то, что не взаимно? Скорее, это болезнь, неизлечимая болезнь. От неё нет лекарства. Её нельзя излечить, выпив какую-нибудь таблетку. Она необъяснима! Если бы кто-то изобрел лекарство от невзаимной любви, это был бы самый продаваемый товар за всю историю человечества. И раскупали бы его, в основном, подростки.
  
  - Спокойной ночи, - шепнул он, и я был рад услышать подобное от него. Вновь и вновь, раз за разом воспроизводил в голове эти два слова в его неповторимом исполнении.
  
  Я ушёл к себе. Как минимум, час ворочался в постели на полу, душимый неведомыми мне чувствами. Разочаровываться я просто устал и теперь не знал, как реагировать на ситуацию. Сон отвёл от мыслей о скорой кончине. В какой-то миг мне даже стало всё равно, буду ли жить или бесславно уйду в забвение. Всё равно меня нет среди людей, никто меня не ждёт, не ищет, не надеется. Никто даже не подозревает, что я здесь. Все распрощались со мной, так смысл возвращаться? На сей ноте я уснул. Забылся во сне. От истощения воображение не тешило меня картинками, и даже не удосужились посетить кошмары. Я просто был измучен, измучен духовно.
  
  Наутро, когда разум мой ещё не окреп, над ухом послышался шёпот:
  
  - Ты спас меня дважды. За это я благодарен. Ты тот, перед кем я раскрылся, и всё же... Мы не можем быть вместе, и ты об этом прекрасно знаешь. Нам лучше больше не видеться, Даан. Прости...
  
Оценка: 10.00*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  CaseyLiss "Случайная ведьма или Университет Заговоров и других Пакостей" (Любовное фэнтези) | | А.Оболенская "С Новым годом, вы уволены!" (Современный любовный роман) | | С.Суббота "Ведьма и Вожак" (Попаданцы в другие миры) | | К.Демина "Леди и некромант. Часть 2. Тени прошлого" (Приключенческое фэнтези) | | Л.Миленина "Полюби меня " (Любовные романы) | | С.Шавлюк "Песня волка" (Попаданцы в другие миры) | | А.Субботина "Невеста Темного принца" (Романтическая проза) | | С.Елена "Невеста из мести" (Приключенческое фэнтези) | | LitaWolf "Неземная любовь" (Любовное фэнтези) | | А.Калинин "Рабыня для чудовища" (Проза) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"