Медведева Екатерина : другие произведения.

Зеленое на золотом

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:

  Я прячусь, и все мои мысли о том,
  Откуда зелёное на золотом.
  А всё очень просто и наоборот. Золотое на зелёном. Пока они меня ищут, в парке наступила осень, и желтые листья клена - они похожи на звёзды - нападали в кусты, среди которых я сижу.
  Они все ищут меня. Ирма, и Доктор, и Бабушка, и ещё какая-то девушка в белокурых локонах - нет, так не говорят, в общем, кудрявая блондинка. Она-то меня и нашла.
  - Разве можно сидеть на земле? - сердится она. - Простудишься!
  - Вот уж будет катастрофа! - отвечаю я и осторожно интересуюсь:
  - А разве мы знакомы?
  - Я твоя сестра, - говорит она уже с грустью. - Опять дырки в памяти?
  - Не волнуйтесь, всё, что надо, я помню, - ясно вижу, что она мне врёт.
  - А помнишь, как на прошлой неделе мы все втроем катались на карусели? Я, ты и Нина. Помнишь?
  - Какая ещё Нина? - не знаю никакой Нины и не поддаюсь на её ласковый голос. Я помню, где меня держали на прошлой неделе. Чего-чего, но карусели там точно нет.
  - Нина - это я, - к нам подходит Ирма. - Не помнишь меня?
  - Если ты Нина, то я озеро вон там, под ивами, - говорю я.
  - А кто же я? - спрашивает Ирма грустно.
  Я молчу. Не знаю ведь, зачем она притворяется какой-то Ниной, зачем связалась с этими незнакомыми нам людьми. Сижу, как заяц в кустах, и молчу.
  Является Доктор. Его усы топорщатся, как у злого сома. Я его боюсь. Он тоже не тот, кем называется. Он зачем-то спрятал и не носит свой золотой лорнет.
  - Как мы себя чувствуем? - спрашивает он. Думает - если будет сюсюкать, я ему поверю.
  - Я чувствую себя прекрасно, - говорю я, - и прошу вас всех меня оставить. Хочу предаться размышлениям.
  - Разумеется, - Доктор хитро улыбается и вдруг набрасывается на меня, скручивает мне руки. Я не могу с ним справиться: после месяца заточения мое здоровье очень испортилось. Я теперь как скелет, слабость такая, что и кошку не подниму.
  - Я знаю прелестное местечко, где можно предаваться размышлениям, - говорит Доктор и тащит меня в машину. Там ждёт Бабушка. Накидывает на меня теплое одеяло и надевает на мою остриженную голову шапку.
  - Вот так, вот так хорошо, - бормочет Бабушка, с любовью глядя на меня. - А дома бульончик горяченький, постелька мягонькая... Горе ты моё!
  Бабушке я верю. Но её тоже обманули, она думает, что я - это совсем другой человек. До сих пор не решаюсь открыть ей правду.
  Машина, это бесхвостое вонючее животное, привозит нас 'домой'. Доктор, Бабушка, Ирма и та, другая, всерьёз уверяют, что это мой дом. Иду с ними - все равно сейчас они сильнее - но знаю, что убегу отсюда. Может, даже сегодня.
  Доктор открывает страшную железную коробку. Хочет сделать мне укус. Он уже делал мне много укусов, когда меня поймали в первый раз.
  - А может, не надо больше уколов? - спрашивает Бабушка. Наверно, знает, что это очень больно. Словно тебя кусает змея, и потом несколько часов лежишь в параличе. Укол, а не укус. Бывает, я путаю слова, когда сильно пугаюсь.
  - Один укольчик не повредит, - говорит Доктор, и ко мне тянется маленькое, ядовитое жало иголки. Начинаю кричать и вырываться, но иголка кусает меня, и на время я исчезаю из сознания.
  Когда прихожу в себя, то отчетливо слышу, как бьётся сердце: тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук. Ско-рей бе-жим, ско-рей ту-да, где-ир ма-пла чет-у пру-да. Я не знаю, почему она плачет.
  Надо же, они меня не связали. Только заперли СВОЮ дверь, а окно зарешечено. Они ещё утверждают, что это мой дом. Да это вообще не Дом. Разве в Доме могут быть замки и решетки?
  Встаю - и падаю, как тряпичная кукла. Доктор настоящий черный паук. Он обманывает доверчивую Бабушку. Он непонятно в каких отношениях с моими 'сёстрами', но, скорее всего, и их обманул. Зачем он прячет свой золотой лорнет?
  В конце концов, встаю на ноги и больше не падаю. Голова кружится как после вальса. Меня заперли в странной комнате с голым потолком. А стены исписаны. Наверное, узниками, которых держали тут до меня. Нет времени читать. Доктор прекрасно знает, когда кончается действие яда, он вот-вот явится сюда и сделает со мной что-то страшное. Нужно искать выход.
  И тут я чуть не кричу от восторга. Нет, неужели они такие дураки?! Оставили открытой МОЮ дверь! Они, ясно, не считают её дверью, не верят, что через неё можно уйти, - а всё же если кто-то через неё уходит, тут же завешивают её черной тканью, чтоб он не вернулся и не утащил их за собой.
  Надеюсь, когда уйду я, они тоже будут бояться моего возвращения.
  Дверь открыта. Она поблескивает. И мне немного страшно. У меня не просто дырки в памяти. Это чудовищные дыры, они сожрали всё моё прошлое, всё, и только обглоданные обрывки - золотой лорнет, имя Ирма, ивы у пруда - остались мне, и я боюсь, что за дверью ещё хуже, чем здесь.
  - Проснется с минуты на минуту, я думаю, - слышу голос Доктора. Он идет сюда, и я быстро прохожу через мою дверь, потому что Доктора боюсь больше всего на свете.
  За дверью оказывается не комната, за дверью парк, золотое на зелёном. Снова прячусь - просто на всякий случай - и разглядываю листья клена, желтые, как звёзды, и грозди черных ягод на кустах. Я не знаю, что это за кусты, бузина, рябина или что-нибудь ещё, но думаю: надо, чтобы к ближайшему празднику Ирма сшила себе такое платье - зелёное, золотое и чёрное. Но потом вспоминаю - не успеет, ведь ближайший праздник сегодня. Только в честь чего? И почему Ирма плачет у пруда?
  Кто-то идет. Я немного выглядываю. Это пара влюбленных. Девушка - та самая кудрявая блондинка. Имя и лицо её спутника я не помню. А может, и не знаю.
  Они садятся на землю и начинают гладить друг друга. 'Сарин, Сарин', - повторяет юноша. Похоже на магическое слово. Но, оказывается, это имя блондинки. Они ложатся на землю.
  - Нет, Сарин, что ты себе думаешь? - говорю я и выхожу из кустов. - Разве можно лежать на земле? Простудишься!
  Сарин встает и бежит обнять меня. Юноша кивает мне. Вот как, значит, мы знакомы.
  - Я думала, ты не вернешься, - говорит Сарин.
  - Ты рада меня видеть?
  - Конечно, - она улыбается так искренне, хорошо. ТАМ она так не улыбалась.
  - А где Ирма? - спрашиваю я.
  Сарин пожимает плечами - 'Я её не видела' - и уходит с юношей, а я ищу пруд.
  Слышится шум. Какая-то возня. От дерева к дереву крадусь на цыпочках - так, будто собираюсь воровать в этом парке розы - а между тем этот парк принадлежит мне, знаю почти наверняка.
  Вот и пруд. В таком пруду лягушки дохнут, сказала однажды Ирма, когда уронила в воду ножичек.
  - Ещё один шаг - и я тебя прирежу! - доносится от пруда. Ирма. Такие высказывания в её духе. Меня всё сильнее разбирает любопытство. Выглядываю из-за ивы. Ирма. Выставила вперёд руку с ножом, не подпускает к себе какого-то типа с клыками. Он ухмыляется. Ввидит то, чего не видит Ирма и что вижу я.
  - Ирма! - кричу я. - Ирма, сзади!
  Но подлец Доктор уже схватил Ирму под локти.
  - Попалась, птичка! - клыкастый тип бросается к ней. И кричит, взмахнув руками, - напоролся на ножичек Ирмы.
  - Сынок, что случилось? - Доктор отпускает Ирму, чтобы поймать того, падающего.
  - Ирма! - я подбегаю к ней, она обнимает меня за плечи, целует.
  - Я знала, что ты вернешься, - говорит она. - Мне говорили, что тебя больше нет, но я ждала - и вот, ты со мной.
  - Ирма, - говорю я, - ты убила его.
  - Ну да, - говорит Ирма. - Это же Вульфи.
  - Сын Доктора?
  Доктор стоит на коленях возле убитого Вульфи.
  - Почему ты называешь его Доктором? - спрашивает Ирма. Достает белый обшитый кружевом платочек и вытирает нож.
  - А кто он? - говорю я.
  - У тебя опять началось это? - Ирма прикладывает руку к моему лбу. - Опять больно?
  - Нет. Только я не всех помню.
  - А меня помнишь? - она гладит меня по голове.
  - Тебя помню, а его нет. Кто он?
  - С возвращением, - говорит 'он', поднимаясь с колен. Он выпачкался в крови сына и выглядит жутко. - Вот уж кого не ожидал встретить - это тебя. Ну, как там, на том свете?
  - Неплохо, - говорю я. - Жить можно.
  - Ну так отправляйся туда снова! - кричит он и бросается на меня. Отскакиваю, Ирма толкает его, и он летит в пруд.
  Убегаем, взявшись за руки.
  - Мы куда? - спрашиваю я.
  - К родителям, - говорит Ирма. - Как они обрадуются, мы ведь тебя похоронили!
  Я хмурю брови. Не понимаю.
  - Пустой гроб, - поясняет Ирма, тоже хмурясь. - Тебя искали... Сарин видела, что ты тонешь... Весь пруд обшарили...
  - А меня там уже не было, - говорю я. Не помню того, о чем она рассказывает, но верю. Ирма не станет мне врать.
  Стучим в дверь. Открывает красивая женщина. Она в золотом обруче и роскошном шелковом халате. Халат расшит розами. Женщина совсем не такая, как я и Ирма.
  - Ты?! - говорит она. Её большие голубые глаза переполняются слезами. - Ты? Как... Откуда... - она обнимает меня, потом быстро отходит и падает на диван.
  - Ей стало плохо от радости, - говорит Ирма. - Папа! Папа!
  Папа выходит из левой двери. Увидев его, я хватаю Ирму за руку и кричу:
  - Бежим!
  - Что с тобой? Успокойся! - Ирма удивлена не меньше меня. - Это же Папа!
  - Это Доктор! Опять он! - кричу я в припадке ужаса. Куда бежать, если враг проник в твой дом?
  Они все держат меня, тормошат, целуют, уговаривают. Постепенно начинаю верить, что Папа - это не Доктор.
  - Но они так похожи, - говорю я.
  - Как это? - шепчет Мама Ирме. Мама боится, что у меня опять начнется истерика, и не хочет со мной спорить.
  - Они вовсе не похожи, - говорит Ирма, крепко сжав мою руку. У Ирмы яркие гиацинтовые глаза. Они успокаивают меня.
  - Господин Вульф высокий, черноволосый, с острой бородкой, - говорит Ирма. - А Папа? Низенький, с залысинами (Папа засмеялся смущенно, Мама поцеловала его), сутулится, ходит с палочкой. Видишь, ничего общего.
  - Ирма, - говорю я, - ты с ума сошла. Что ты говоришь? Кого ты описываешь? Они же оба толстые, высокие, седоволосые, с пышными усами. И лорнет, золотой лорнет, - заканчиваю шепотом. Все смотрят так, словно я говорю бредовые вещи. Мама закрывает рот рукой и начинает всхлипывать.
  - Болезнь вернулась, - говорит Папа.
  - Ну и что? - сурово говорит Ирма. - Все болезни излечимы. Главное, что наша семья сейчас вся вместе.
  - Да, да, - Мама усердно кивает и вытирает слезы пальцами.
  - Возьми мой платок, - говорит Ирма. - О, я... я его потеряла...
  - У меня есть, - говорит Мама. - Я просто о нем забыла...
  - А где Сарин? - спрашивает Папа.
  - Не знаю, я её не видела, - Ирма смотрит на меня. - А ты?
  - Нет, - говорю я. Вру и даже знаю, почему. Боюсь Папу. Уж слишком он похож на Доктора.
  - У меня для неё сюрприз, - говорит Папа. - Сегодня приезжает её жених.
  - Какой ещё жених? - резко спрашивает Ирма. И Мама напряглась. Что-то тут не складно, ведь я знаю, что возлюбленный Сарин здесь, а Папа говорит - 'приезжает'?
  - Господин Блинкас - ты должна его помнить, мы с ним начинали вместе, - согласился поженить своего Хагиса с нашей Сарин. Объединим капиталы, - сообщает Папа Маме.
  - Ну что ты такое говоришь? - Мама вся дрожит.
  - А у Сарин вы спросили? - Ирма тоже недовольна.
  - Что надо спросить у Сарин? - спрашивает Сарин, входя в комнату. Одна.
  - Сарин, ты выходишь замуж за младшего Блинкаса. А ты, Ирма, за Вульфи Вульфа.
  - Что-о? - говорит Сарин. Ирма молчит. Папа оглядывает всех.
  - Вопросы излишни, - говорит он. - Господин Блинкас и Хагис скоро приедут. Я отправляюсь им навстречу. Сарин, надень другое платье, это всё измято. Ирма, ты бы не сидела дома, а поискала Вульфи. Думаю, он хочет тебя видеть. А ты не лей слёзы, дорогая, лучше приготовь ужин на восемь персон, устроим праздник.
  Меня он забыл и вышел.
  - Это ужас... Это ужас... - говорит Мама и уходит тоже, сжимая виски.
  Остаемся втроем - я и мои сестры. Долго молчим.
  - Что ты будешь делать с Хагисом? - спрашивает Ирма.
  - Придумала, - говорит Сарин. - Нам с Абелем надо пожениться прямо сегодня. И тогда Хагис останется не у дел.
  - Папа никогда не позволит, - говорю я.
  - А мы не спросим, - говорит Ирма.
  - Да, - говорит Сарин. - А ты иди в парк. Подыши свежим воздухом. Вечером гости накурят, ты же не переносишь запах дыма. Запасись кислородом.
  Покорно иду в парк. Надо подумать, но не знаю, о чем. Мне не грозит насильная свадьба, мои руки никого не убили, лечить меня или запирать тоже никто не собирается, но я волнуюсь.
  - День добрый, - слышу за спиной и подпрыгиваю, как от укуса.
  - Простите великодушно, мы не хотели вас напугать, - говорит толстый седоволосый господин с пышными усами и приподнимает серую шляпу. - Блинкасы отец и сын к вашим услугам.
  Во все глаза смотрю на него. Доктор. Его вкрадчивый голос, усы и шляпа. Только золотой лорнет он прячет. Все они прячут золотой лорнет и называются другими именами.
  Доктор тянет ко мне руку. Прячу руки за спину.
  - Охо-хо, - смеется он, ухая, как филин. - Строптивый характер, да, в отца, в отца. Отец-то где?
  - Поехал вас встречать.
  - Ах, так мы разминулись, - говорит он. - А матушка дома?
  - Дома.
  - Пойду поцелую ручку. Не ходи за мной, - говорит он Хагису, подмигивает мне и уходит в дом. Дышать становится легче, Хагиса я не боюсь.
  - Ваша сестра Сарин такая же красивая, как вы? - спрашивает он.
  - Где вы видите во мне красоту? - отвечаю я, ероша короткие волосы. - А Сарин любит другого и уже, наверно, стала его женой.
  - Тем лучше для неё, - он вытирает потный лоб. - У вас в доме держат спиртное?
  - Держат, - говорю я, хотя не имею об этом понятия.
  Идем в дом. Хагис бросается к бару и дрожащими руками наливает себе чего-то коричневого. Звяк, звяк - стукается бутылка о стакан. С верхом.
  - Я сегодня напьюсь, - говорит Хагис.
  - Зачем?
  - Не знаю, - отвечает он. - А почему вы спрашиваете?
  - Мне вас жалко.
  У него очень одинокие глаза. Такие были у меня когда-то.
  - Вы прелесть, - говорит он. - Хорошо бы вы были счастливы. А я человек, разочарованный в жизни. Мой отец вчера съел мою мать. Я никогда не женюсь. Если приведу в дом девушку, отец и её съест. И я опять останусь один.
  Беру его за руку. Тонкие длинные пальцы, нежные руки. Глажу их. Мне хочется их поцеловать в знак того, что я понимаю боль Хагиса. Но не решаюсь.
  - Спасибо, - говорит он, словно угадав мои мысли.
  Слышатся голоса сверху. По лестнице спускаются Мама и Блинкас. Они беседуют.
  - ... вовсе не грех, нет. Грешно лишь делать то, что не хочешь.
  - Нет, ты отказываешься меня понимать! Я же говорю тебе...
  - Я знаю, я понимаю... Она и похожа на меня, да, но речь идет о больших деньгах, и твой муж не должен узнать, чья она дочь...
  - Но им нельзя жениться, это крово...
  Тут они увидели нас.
  - Я пойду полежу, устал с дороги, - говорит Блинкас и уходит наверх. Мама идет к нам. Она в бархатном зеленом платье. Руки сверкают бриллиантами.
  - Приведи сестёр, - говорит она мне, а сама обращается к Хагису. - Что вам налить, мальчик мой?
  - Ещё бренди, - говорит он.
  Я выхожу в парк. Странно, почему мы живем посреди парка?
  Сразу же натыкаюсь на Сарин. Она идет под руку со своим - как же его - Абель?
  - Мы поженились, вот бумага, - говорит Сарин. - Я счастлива!
  - Мама зовет тебя и Ирму, - говорю я.
  - Идём, - говорит она Абелю, - я тайком проведу тебя наверх, в мою спальню, подождёшь и потом спустишься, я тебя представлю.
  - Хорошо, - говорит он. Уходят.
  Я ищу Ирму. Иду к пруду - и точно. Ирма плачет у пруда.
  - Ты знаешь, - говорит она, - почему я плачу?
  - Нет, - говорю я. - Расскажи.
  - Господин Вульф предложил мне сделку. Я выхожу за него замуж. А он прячет тело Вульфи и никому не сообщает об убийстве.
  - И ты согласилась? - Я не хочу, чтобы Ирма стала чья-то, хоть Доктора, хоть другого. Хочу, чтобы она, насколько можно, была только моя.
  - Если он расскажет всем, что я убийца, меня посадят в тюрьму или даже казнят.
  - Значит, ты согласилась? - повторяю я.
  - Я сказала, что дам ответ за ужином. Что мне делать? - спрашивает она. На меня глядят два блестящих гиацинта. Так непривычно видеть Ирму растерянной.
  - Давай убежим, - прошу я.
  - Куда? Нас всюду найдут.
  - В другой мир. Мы утонем в пруду - как будто утонем - и попадем в другой мир. Там есть Бабушка, она добрая, и Сарин, и ...
  - И? - спрашивает Ирма. - И кто?
  - Он.
  - Господин Вульф?
  У меня начинает болеть голова.
  - Не знаю, Ирма, - говорю я. - Он там Доктор, а тут - Вульф и Блинкас и Папа - все трое на его лицо.
  - Но кто настоящий? - Ирма не очень верит мне, думает, это болезнь и я брежу.
  - Настоящий Доктор тот, кто носит золотой лорнет, - шепчу я. - Это страшная тайна, Ирма. Если ты увидишь у кого-то из них золотой лорнет - знай, это и есть Доктор. Он хочет меня погубить.
  - Вот вы где, - говорит Мама. - Я тебя зачем посылала? Позвать Ирму. А ты? Марш домой, вредные дети! Вас все ждут давно!
  Мама нервничает.
  Дома нас никто и не ждет. Блинкас спит наверху в комнате для гостей. Сарин принимает ванну. Господин Вульф надел сухой костюм и читает газету, развалившись в кресле. Хагис допивает бутылку. Мама привела нас и ушла на кухню, а Папа до сих пор не приехал.
  Садимся с Ирмой на диван и молчим. Приходит Мама, в руках у неё бутылка, старая, пыльная.
  - Коллекционное вино, ему почти сто лет, - говорит Мама. - Хагис, помогите вытащить пробку.
  - Вот только допью, - говорит Хагис и цедит в рот последние капли бренди.
  - А не хватит ли пить молодому человеку? - замечает из-за газеты господин Вульф.
  - Я свою меру знаю, - говорит Хагис, орудуя штопором. - И вообще я сегодня напьюсь до смерти.
  - Ну-ну, будущий зять, - говорит Мама нервно, - а как же ваша невеста, моя дочь Сарин? Вы напьётесь, а ей что?
  - Ничего, она же вышла замуж за другого, - отвечает Хагис и хочет налить себе коллекционного вина.
  - Что? - говорит Мама. Мы с Ирмой молчим, сцепив руки, а господин Вульф замечает:
  - Да что вы слушаете пьяного?
  - Нет, я спрошу у Сарин, - говорит Мама. - Ведь если так, то совсем всё по-другому. Хагис, не пейте пока, никто не пейте эту бутылку ни в коем случае, оставьте... к ужину!
  Мама уходит.
  Вдруг раздаётся выстрел.
  - Бум! - смеется Хагис и пьёт вино прямо из горлышка.
  - Стреляют? - господин Вульф удивлен.
  - В парке запрещено охотиться, - говорит Ирма. - Кто это там?
  Дверь открывается. Входит Папа с ружьём. Он несёт в руке узел, связанный из нашей зелёной бахромчатой скатерти.
  - Я подъезжаю, смотрю - воришка из окна вылазит. Я крикнул - а он бежать. Я его и застрелил. Вот, отвоевал добро.
  Папа высыпает из узла раскрытые шкатулки, деньги, подсвечники, столовое серебро и фотографию Ирмы в ракушечной рамке.
  - Я сейчас приду, - говорит Ирма.
  Она возвращается через минуту, хмурая, и шепчет мне:
  - Это Абель.
  - Кто?
  - Абель, муж Сарин.
  - Где? - не понимаю я.
  - Воришка, которого убил Папа.
  - Что вы там шепчетесь? - спрашивает господин Вульф. - Где больше двух - говорят вслух. Милая Ирма, вы не забыли, что должны сказать кое-что всем нам?
  - Ещё не время, - говорит Ирма.
  - Черт побери, - бормочет Хагис и падает. Звенят разбитые бутылки.
  - Набрался, - морщится Папа. - Идем, надо же внести тело в дом.
  Он и господин Вульф выходят. Вбегает Мама. Смотрит на Хагиса. Начинает плакать.
  - Не плачьте, бесценная моя, - говорит Блинкас. Зевая, он спускается по лестнице и трёт глаза. - Часок-другой поваляется и придёт в себя. Дома он каждый день проделывает подобные фокусы.
  Мама качает головой, как будто ей одной известна страшная тайна.
  - Надо убрать осколки, - говорит Ирма. Приносит веник и совок, начинает подметать.
  Папа и господин Вульф, пыхтя и сопя, втаскивают тело Абеля и кидают на пол. Спускается со второго этажа Сарин в вишнёво-розовом платье, в руках её бумага.
  - Напился твой женишок, - говорит ей Папа. - А я вора подстрелил.
  - Папа, он мне не жених, я вышла замуж за другого, - говорит Сарин, подходя поглядеть на вора. Ахает.
  - Да, вот полюбуйся, взял даже твой жемчуг и карточку Ирмы, - говорит Папа. - А что ты там насчёт жениха?
  - Нет, ничего, - говорит Сарин, комкает бумагу и швыряет в камин. - А что с этим?
  Хагис как упал, так и лежит на спине, раскинув руки. Сарин подходит, присаживается на корточки, гладит Хагиса по лбу и удивлённо сообщает:
  - Он же мертвый!
  - Допился, - говорит господин Вульф.
  Папа и Блинкас подбегают к Хагису, начинают его ворочать, слушать сердце. Ирма уносит совок с осколками.
  - Совсем умер, - говорит Блинкас.
  - Только коллекционное вино разбил, - говорит господин Вульф. - Ни себе, ни людям.
  - Коллекционное? - удивляется Папа. - Нет у меня вина старше трех лет. Только бутылка старинная есть, почти столетней давности, я в ней отраву для грызунов держу...
  Мама меняется в лице и тихо выходит. Возвращается Ирма и снова садится со мной.
  - Наверно, мы не сможем ужинать в этой комнате, раз здесь два трупа? - говорит Папа.
  - Можно накрыть на веранде, - говорит Мама. Она входит с тряпкой и начинает мыть ковер, на который Хагис, падая, разлил вино.
  - Я проголодался, - говорит Блинкас. - Давайте я буду носить стулья на веранду, чтоб было быстрее.
  - Помоги ему, - говорит мне Мама.
  - Нет, нет, - говорит Блинкас. - Ребенок слабенький, худенький, кожа да кости. Пусть посидит с сестричкой. Мне Сарин поможет, да, дочка?
  - Сарин, не ходи с ним! - говорит Ирма, но Сарин уходит.
  - Ирма, мы убежим? - спрашиваю я.
  - Не знаю, - говорит она. - Не знаю.
  Ужин проходит в полном молчании. За столом всего пять человек: я, Ирма, родители и господин Вульф. Блинкас и Сарин исчезли, но почему-то никого это не волнует.
  Блинкас приходит, когда уже допит кофе. На его сером костюме бурые пятна.
  - А где Сарин? - спрашиваю я.
  - Не знаю, не знаю, - улыбается он и громко рыгает. - Прощения просим.
  - Что у вас с одеждой? - спрашивает Ирма.
  - В темноте о дерево ударился, кровь носом пошла, - говорит он. - Нет, я не голоден, - отвечает Маме. - А кофе выпью.
  - Ирма, - говорит господин Вульф. - Пора.
  Ирма встаёт.
  - Мама, Папа. Господин Вульф сделал мне предложение, и я дала своё согласие.
  - Нет! - кричу я.
  - Да? - с интересом говорит Папа, а Мама ничего не говорит, она смотрит перед собой, на огонь свечи.
  Ирма подходит к господину Вульфу, садится к нему на колени. Он начинает её сжимать и целовать. Руки Ирмы гладят его. Вдруг Ирма вскакивает и отбегает.
  - Вот он! Вот! - кричит она и машет рукой. В руке золотой лорнет.
  Рычат и одновременно вскакивают из-за стола господин Вульф, Блинкас и Папа.
  - Отдай! - кричат они Ирме и тянут к ней руки. Ирма убегает в тёмный парк. Они бегут за ней.
  - Нет счастья тем, кто здесь живёт, - говорит Мама. - Ты как хочешь, а я ухожу прочь.
  И как была, в вечернем платье, в бриллиантах, идёт по дорожке, садится в папин автомобиль и уезжает.
  Я сижу и смотрю, как оплывают свечи. Из парка доносятся неясные звуки. Страшно, но уйти никуда не могу. Я жду Ирму.
  Сижу всю ночь. Рассвет будит меня. Встаю и не знаю, куда идти. В доме два мертвеца, в парке - возможно, ещё больше. Но я иду в парк.
  Там кто-то движется.
  Это Ирма.
  Она голая до пояса, платье висит обрывками.
  Она не плачет.
  - Я победила, - говорит она.
  Пытаюсь прикрыть её обрывками платья, глажу её.
  - Оставь, - просит она. - Я грязная.
  - Кто это сделал? - мой голос дрожит, но мне плевать.
  - Кто это сделал, - говорит Ирма. - Они все на одно лицо, твоя правда. Они сделали это со мной, а потом перегрызли друг другу глотки.
  - А золотой лорнет? - говорю я.
  Ирма дает его мне. Ломаю его, ломаю на два колечка, а ручку выбрасываю.
  - Одно колечко тебе, одно мне, - говорю я и надеваю Ирме на палец золотой ободок.
  - Но я, - говорит Ирма.
  - Мне неважно.
  Мы целуемся и идем к пруду.
  - Знаешь, - говорит Ирма, - я видела Сарин. То, что осталось от Сарин. Он съел её... - она хотела назвать части тела, но осеклась.
  - А Мама уехала, - вспоминаю я.
  - Ну и молодец, - говорит Ирма. - А мы сейчас утопимся, да?
  - Да, - говорю я, и мы топимся.
  Я лежу с закрытыми глазами. Страшно их открыть. Смогла ли Ирма пройти вместе со мной? Лежу и слушаю своё сердце: тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук. На-дне глу-бо ко-го пру-да мыс-ир мой-вме сте-на все-гда.
  Значит, мы утонули? Остались там? Но кто тогда я? И кто держит меня за руку, тихонько поглаживая? Открываю глаза. Я лежу в той самой комнате с исписанными стенами, но на окне больше нет решетки, да и стены - узнаю почерк - исписаны моей рукой. На постели сидит Ирма в черном платье.
  - Ирма, - зову я.
  Она вздрагивает и смотрит на меня. Мне становится холодно - её гиацинтовые глаза погасли, теперь они темно-карие.
  - Ирма.
  - Я не Ирма, я Нина, - устало повторяет она. - Ни-на.
  - Ир-ма, - говорю я. - Я знаю, после всего, что они с тобой сделали, ты хочешь всё забыть, но ты же Ирма!
  - Со мной? - переспрашивает она. - Со мной?
  Гладит мои волосы, щеки.
  - Бедный малыш, - говорит она. - Бедный ребенок. Тебе кажется, что всё это было не с тобой, а со мной...
  Хмурю брови. Не понимаю.
  - Я понимаю, - говорит Ирма. - Твоя психика пытается защититься, забыть тот кошмар... Ты переносишь страшные события в другой мир, на других людей. А близких не узнаешь...
  Открывается дверь.
  - Нет! - кричу я. - Нет, Ирма, ты же говорила, что они все мертвы!
  Доктор становится рядом с Ирмой, обнимает её за плечи. Он и Ирма - они смотрят на меня с жалостью, я чувствую это.
  - Ирма, - говорю я, - он же сделал тебе больно...
  - Ты так это называешь, - говорит она. - Но пойми, все старшие сестры рано или поздно выходят замуж.
  - Но Ирма, - я кривлю лицо, чтобы она, а главное он, не заметили, как дергаются мои губы. - Ирма, вспомни, мы же надели друг другу золотые кольца, вспомни, мы разломали лорнет...
  - Когда ты перестанешь насмехаться над моими очками, - улыбается Доктор, и его улыбка насквозь фальшивая. - Чем тебе не нравятся мои очки? И зеркало, зачем нужно было разбивать зеркало, а?
  - Это дверь, - шепчу я.
  Они смеются. Доктор достает из жилетки золотой лорнет - целый и невредимый - и через него глядит на меня.
  - Ну что ж, состояние стабилизировалось. Думаю, припадков больше не будет, - говорит он. - Нина, идем.
  - Я люблю тебя, - говорю я. Даже не называю её Ирмой, иду на уступку, лишь бы она осталась. Но она встает, оправляет платье. На неё вдруг попадает солнечный луч из окна, и я вижу - я понимаю - что я и моя Ирма остались там, на дне пруда, в котором дохнут лягушки. Глупо было думать, что мы выживем.
  - Мы умерли, - говорю я. - Мы просто тени, пустые коконы, шелуха. Мы умерли из-за него!
  Оказалось, я кричу. Ненавижу его. Ирма смотрит на меня странно - как на некрасивое животное. Я вижу - она перестала жалеть меня - и начинает бояться.
  - Опять, опять! - говорит она, плохо сдерживая злые слёзы. Ей жаль уже только себя. - Нет, я не могу больше, я этого не вынесу!
  - Успокойся, Нина, - говорит Доктор. - Подожди меня за дверью.
  - Ирма, не уходи! - кричу я. - Не оставляй меня с ним, он меня убьёт!
  Ирма затыкает уши и выбегает из комнаты. А мне нельзя, меня на этот раз привязали. Дергаюсь, как муха в паутине.
  Доктор гремит железной коробкой, и через минуту игла жалит меня ядом.
  - Сейчас ты уснёшь, - говорит Доктор, - а когда проснешься, подумай о своём поведении. Будешь и дальше изводить сестру - не позволю вам видеться.
  Уходит. Я засыпаю и знаю, что уже не проснусь.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"