Механник Ганн: другие произведения.

Амнистия

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa

Тихон шёл в контору.
Ночная буря припорошила дорогу чёрным песком, надула у обочины косые угольные барханчики.
"Откуда суховей прах несёт, откуда бессонницу гонит?"
Ветер затих под утро. Ожили собаки, заскулили, затявкали в тоскливой перекличке. Протяжный стон антенны на крыше оборвался, словно лопнула тугая струна, и в щербатую дверь барака ударил встревоженный голос радиста: "Бугор, тебя в Управу. Срочно!"
"Летом пыль, зимой заносы", - думал Тихон, обходя грязно-чёрные языки. Топтать нетронутый сыпун не хотелось. "Наследил уже до смерти. Хватит!"
Со спины долетел натужный гул мотора. "Трёхтонка геодезистов", - узнал он, не оборачиваясь.
Грузовик поравнялся, хлопнул парусом транспаранта "Делай или воскресни!" и затормозил в клубах пыли. Из кабины оскалился чумазый водитель. Распахнулась дверца.
- Садись, бугор, подброшу!
Тихон поправил кепочку, прищурился.
- В посёлок?
- Ага! - водитель выщелкнул из портсигара папироску.
Тихон устроился на горбатом сидении, спросил:
- Новенький?
То, что незнакомец признал в нём бригадира шурфовщиков, не удивило.
Шофёр - молодой, суетной, кивнул и азартно пропел:
- Рано-рано спозаранку, я кручу-верчу баранку!
Машина прыгнула. Тихон твёрже упёрся ногами, схватился за скобу на двери.
- Зовут-то как?
- Агап.
- Давно у Мамы прописался?
- Второй месяц.
"Свыкся уже, переболел, а бушлат так и не сменил", - на засаленном сукне чернели пулевые подпалины.
- И как работа у землемеров?
- Палатки у них драные, сквозняк, - пожаловался Агап. - Лучше бы в барак определиться.
"Много ты понимаешь, дурень. Из бараков ход один - в шахты!" - Тихон отвернулся.
Вдоль дороги выстраивались в линию покосившиеся телеграфные столбы. Показалась змейка ручья Хухэ, скала Ябаган острой верхушкой царапала небо.
Машина скатилась к броду, скользнула боком. Прикусив мундштук, роняя пепел на грудь, Агап остервенело крутил руль. Мотор ревел.
- Чудное место, а, дядька? Мамой зовётся. А ведь и вправду Ма-ма! - сплюнув папироску, заголосил он.
- По названию реки, - Тихон тоже кричал.
- И не только, - подмигнул водитель.
"Соображает, залётный".
Грузовик вполз на дорогу. Тихон достал кисет, засыпал клок газеты табаком. Агап ткнул в плечо портсигаром.
- Не проймёт, - отказался бригадир и засмолил самокрутку. Ему вдруг нестерпимо захотелось поговорить за жизнь, расспросить паренька, узнать, нарушая все неписаные законы, за что тот получил расстрельную статью.
"Этого ещё не хватало!" - опомнился бригадир и почувствовал, как ожило, запылало грубое обветренное лицо.
- Раскис, - буркнул он сквозь зубы.
- Чего? - встрепенулся Агап. - А скажи, дядька, отчего горизонт чёрно-синий?
- Тундра горит.
- Люто! И солнце по кругу ходит, не заходит. Ночь, а можно книжки читать.
Тихон неодобрительно покосился на соседа:
- День-два - и комара кормить начнём.
"Тогда и почитаем", - закончил он мысленно.
В памяти промелькнула картинка утерянного прошлого: вырубки, дым, палящий свет полярного дня, слёзы на щеках и кулаках, и безумная, съедающая изнутри тоска. Он замотал головой, стряхнул хмарь, упёрся взглядом в грязное стекло. За окном появились столбы-сэргэ с реющими на ветру лентами-залаа.
"Уже? Быстро добрался!"
И вдруг накатило, пробрало до зуда по коже: "Про комаров вспомнил, олух! Без тебя тут прокормят кровососов. Кончился этот мир. Вышел! Готовь шкуру в дорогу!"
Тихон заёрзал ногами, почувствовал, как щемящее беспокойство сменяет беспричинная злость.
Агап вытирал шарфом пыль со стекла:
- За тебя, дядька, легенды ходят. Верно, что ты шесть раз возвращался?
- Семь! - отчеканил Тихон. - Вперёд смотри, чтец!
Парень насупился, навис над рулём. До посёлка не проронили ни слова.
 
Блеск солнца в окнах конторы походил на пожар. Казалось, вот-вот займётся крыша, пылающее здание осядет, рухнет в круговерти искр и истлеет на холме грудой дымящихся головёшек.
"Было бы так".
Грузовик остановился. Агап протянул пятерню:
- До свидания!
Тихон руку пожал: "Он ещё не знает, зачем в контору вызывают", - и заковылял к пожарищу. На крыльце поправил суконкой зеркало кирзачей, притопнул и услышал:
- Кого это нелёгкая принесла?
Рядом, покачиваясь с пятки на носок, заложив пальцы под портупею, недобро ухмылялся Фома. Его лицо чугунного цвета, рассечённое лоскутами отмирающей плоти, лишённое человеческих черт, окаймлял плотно повязанный платок.
- Заждались тебя, Тихон, измаялись.
Тихон смолчал, отступил к двери. Фома поймал за рукав, приблизился, задышал гнилью в лицо:
- Со счёта не сбился, землекоп? В который круг ада вступаешь? - загоготал, вывалил из-под платка дряблые щёки.
- Пусти, паскуда, - Тихон отдёрнул руку.
- Поговори, мразь! Я тебя на выселки отправлю, скотина дохлая!
- Не пугай, я пуганый! - Тихон рванул дверь на себя. - Сам-то воскреснуть не боишься, начальник?
- Осмелел, падла! Сгною!
- Сгноишь, когда вернусь, - буркнул Тихон и переступил порог.
 
На этаже пахло хлоркой и табаком. Секретарша Валя курила, сидя пред зачехлённой машинкой. Тихон нарочно громко затопал, застучал каблуками. Женщина отвела взгляд, произнесла неприветливо:
- Заходи, он ждёт.
Тихон снял кепочку, расстегнул телогрейку.
- Как ты, Валентина?
Она ткнула папироской в переполненную пепельницу, подняла пустые глаза, покачала головой.
"Третий год ждёт, - думал Тихон, - и вышел срок! Не вернётся муж. Не бывало такого. Только разве она поверит".
Он открыл дверь.
 
- Здравствуй, вкушающий воздух, - тяжёлым голосом выдал Тихон и замер у порога. - Ты звал - я пришёл.
Упираясь огромными ладонями в зелёное сукно пустой столешницы, с закрытыми глазами в кресле сидел Шоромбо-шаман. Из-за витой короны на его голове выглядывала рамка с портретом Вождя. Слева на стене висел чёрный бубен, справа автомат ППШ.
"Знакомые вещицы", - Тихон поводил скулами.
Качнулись косы с вплетёнными алыми лентами - шаман заговорил:
- Я устал спать с мёртвыми!
Голос звучал хрипло, грозно.
- Сила древних в тебе, - заученно бросил Тихон. Он знал, чувствовал нутром, что этот ритуал не для всех, и говорит суровый старик только с избранными. Кому-то просто вручали шонгар-шорилэ. Кусок бересты с кривыми письменами - пропуск в мир живых.
- Где очаг?
- На горе Жима, - шаман открыл глаза. - Подойди!
Тихон выдернул из кармана обрезок верёвки с узелками, выложил на стол.
- Здравствуй! - сказал старик.
Тихон нахмурился, гадая, с ним ли поздоровались. Шаман поводил пальцем по узелкам, поскрёб ногтём засохшую кровь на тугих нитях.
- Семь, - изрёк он и, распустив тесёмку на кафтане, вытащил веер птичьего крыла. - Твоя линия жизни теперь не нужна.
Крыло порхнуло над столом. Верёвка шевельнулась, скрутилась в кольцо. Бригадир попятился - от веера несло зимней стужей.
Медленно развязался первый узел. Стало темно. Тихон задрожал, слепо зашарил руками. Чёрнота всколыхнулась, расползлась, как лопнувшее полотно, и свет резанул глаза.
"Нет!"
Взбесившийся сержант с малиновыми петлицами на гимнастёрке бьёт его прикладом по голове, по шее, спине. Тихон падает лицом в пол, размазывает кровавое пятно по бетону.
"Суки!"
А в ответ громовое:
- Сдохни, падаль!
Второй узел.
Ледяной ветер с зарешеченного окна дует в лицо, сбивает дыхание, замазывает слезой глаза. Лихорадочно трясётся вагон, хочет сбросить застывшее тело со шконки, на неструганые доски, в грязь, в нечистоты. Нет сил.
"Как моё имя?"
В ответ бесконечное: - Тыг-дым, тыг-дым-дым!
Третий узел.
Серый потолок лазарета. Запах лекарств. В груди горит огонь. Пламя душит, сжигает вздох. Священник суёт крест в лицо.
"Исповедуйся, сын мой!"
В ответ ярость последних слов:
- Я не верю в Бога!
Четвёртый узелок, пятый, шестой...
Тихон сидел на полу, навалившись плечом на угол стола. Пальцы, спрессованные в кулаки, ослабли, разжались, превратившись в хищные лапы. Что-то коснулось головы. Он поднял глаза. Над ним возвышался старик, гладил по волосам.
- Ритм бубна совпадает с ритмом твоей души.
- Я... - начал Тихон и стиснул зубы. Предательски кольнуло в груди. Вновь пережитый стыд и страх сдавили сердце.
- Тэнгэри, зачем я умирал столько раз?
Шаман не ответил, повернулся спиной.
Тихон, пошатываясь, встал.
- Твой путь закончен, - устало произнёс старик. - Ты должен сделать выбор.
- Выбор?
Тихон упёрся в потёртое сукно стола, вздрогнул, прикоснувшись к измочаленной почерневшей петле. 'Не верёвка - издохшая змея!'
- Ты можешь уйти в мир живых, воскреснуть в последний раз.
"О чём он?"
- Или подарить сон другому и исчезнуть навсегда, - шаман скрутил верёвку, спрятал в рукаве.
Тихона тошнило. Приторно сладкий комок увяз в глотке. Он схватил себя за кадык, захрипел, выбрасывая слова:
- Что я могу выбрать? Кирку и лопату, и штык в спину. Что?! Райский фарт - рыть землю, грызть камень и умирать от чахотки? Ты об этом выборе говоришь, юкагир?
Старик молчал.
Тихон стёр рукавом пот с лица. Картинки прошлого тягуче наполняли его злостью и непокорностью.
- Я живу здесь, умираю там, возвращаюсь и вновь воскресаю в аду. Выбора нет! Я раб в мире рабов! Я труп, но, когда не хватает живых, приходят за мёртвыми. Кто различит нас на великих стройках родины? Кто вглядывается в настоящих и будущих покойников?
- Уходи!
- Куда?
- Мир мёртвых исчезнет для тебя на заходе солнца.
Тихон затрясся, рассмеялся беззвучно.
- Сейчас полярный день, великий шаман!
Старик вырос над столом.
- Ты увидишь закат!
Тихон отшатнулся и, не отрывая взгляда от каменного лица, шагнул спиной к двери.
- Вспомни имена предков, - шаман закрыл глаза, - имена... У скалы Ябаган найдёшь бубен. Спой песню. Свою песню.
 
Валя поднесла Тихону стакан воды. Пальцы у неё вздрагивали.
- Прости меня, родной! Дура я!
- Ты о чём?
Он выпил воду одним глотком, вытер мокрый рот.
- Злилась я. Мужа ждала, тебе завидовала. Ведь ты вон у нас какой. Сильный, удачливый! И смерть ничего не забрала. Словно завороженный, - она провела пальцами по его щеке. В глазах сверкнула сумасшедшинка. - И возвращался всегда, - вздохнула. - Тихонов Роман Ильич. Нам бы с Леонидом толику твоей удачи, штабс-капитан.
Тихон скрипел зубами - била мелкая дрожь, щипало в глазах.
- Ну, вот, покаялась, - прошептала женщина, улыбнулась уголками губ. - Я подслушала. Знаю, что уходишь навсегда.
Тихон мотнул головой, развернул Валю, взял за плечи.
- Он вернётся!
- Я знаю, - она заплакала, отвернулась. - Иди.
Тихон сорвался, загремел сапогами по лестнице, наполнил пустой зал эхом и уже на выходе остановил себя у зеркала, завешенного тряпкой.
"Есть ли те, кто помнит меня? Помню ли я их?"
Он сорвал чёрное покрывало и долго всматривался в тусклое отражение.
Начал шепотом:
- Ты был обречён на работу, и это твоё оружие. Ты жил настоящим и уничтожил прошлое.
Голос нарастал:
- Ты стал стариком, но не старел, ты входил в одну дверь и выходил в другую, ты познал, что любовь глупа, когда рядом смерть.
Голос сорвался на крик:
- Ты умирал, не замечая непрерывность тьмы, ты хотел жить, но полюбил смерть!
Закипела ярость - эхо вторило:
- Ты! Сука! Ответь, знаешь ли, что такое жизнь?!
Тихон ткнулся лбом в пыльное стекло и, обхватив раму руками, оторвал зеркало от стены, швырнул на пол. Хрустнул кирзачами по осколкам, вышел на улицу.
 
Его встретили солнце, ветер и Фома. Положив культю на кобуру, тот двинулся навстречу. Роман слетел с крыльца, стиснул кулаки в карманах и рявкнул:
- Уйди, гнида!
Ядовитая улыбка померкла. Вертухай отступил, задёргал опухшими пальцами портупею.
Из-за поворота выполз грузовик. "Делай или воскресни!" - светилось на солнце прорехами.
Агап затормозил, бросил руль и развёл руками:
- А судачили, что сгинул. Подбросить?
- Да, залётный!
- Садись.
Парень открыл портсигар.
- Прошу!
Машина тронулась. Роман принял папироску, скомкал мундштук гармошкой, закурил. В зеркальце плясала фигурка Фомы.
- Домой?
- Да! - Роман улыбнулся, выставил голову в открытое окно. Ветерок сорвал кепочку, подбросил в небо. Агап ойкнул и притормозил.
- До Ябагана без остановок! - Роман толкнул в бок.
- Хм! Жизни-то в вас прибавилось.
- Точно!
Распахнув фуфайку, Роман сдёрнул шнурок с шеи и протянул Агапу.
- Носи. Это лунница. Подарок мамы.
Вложил амулет в руку шофёра. Парень подбросил на ладони серебряный полумесяц, растерянно посмотрел на пассажира.
- Да ты не понял! - засмеялся Роман. - Моей мамы, моей!
У ручья остановились. Роман хлопнул дверью.
- Бывай, залётный! Завтра тут человека подбери. Леонидом зовут.
Он развернулся и зашагал к скале.
Начинался багровый закат.
 
 
 
Глоссарий:
 
"Юкагир" - одул, вадул (самоназвание - "могучий, сильный"), этел, этал (чукотское), омоки (устаревшее русское), вымирающий северный народ Российской Федерации.
 
"Шонгар-шорилэ" - юкагирская пиктографическая письменность на бересте.
 
"Мама" - река бассейна Северного ледовитого океана, левый приток р. Витим. Регион: Бурятия, Якутия.
 
"Лунница" - славянский символ. Форма амулета символизирует Луну, точнее полумесяц. Выступающие риски на Луннице являют собой лунный календарь. Слева - растущая Луна. Справа - убывающая. Количество рисок с двух сторон соответствует числу лунных дней.
 
"Тэнгэри" - в бурятской мифологии Верховное божество - Вечное Синее Небо - Хухэ Мунхэ Тэнгэри.
 
 "Гора Жима" - по бурятской мифологии священная гора на острове Ольхон (Байкал).
 
 "Столбы-сэргэ; лента-залаа" - атрибутика шаманских святынь, мест отмеченых духами.

Популярное на LitNet.com Л.Вет., "Мой последний поиск."(Постапокалипсис) П.Лашина "Ребята нашего двора"(Научная фантастика) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) LitaWolf "Любить нельзя забыть"(Любовное фэнтези) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) О.Герр "Невеста на продажу"(Любовное фэнтези) А.Робский "Охотник 2: Проклятый"(Боевое фэнтези) С.Панченко "Мгновение вечности"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"