Мелас Леонид Валентинович: другие произведения.

Жизнь, как один день

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Детство. ХГТУ. Дальний Восток: Приморский край, Камчатка. Волгоград. Казань. Ростов-на-Дону. От автора. Я Чехову по пояс,но кто дочитает до конца, тому будет что рассказать родным и друзьям, согласиться со мной или оспорить. Леонид Мелас.

   БАНАЛЬНОЕ ЧУДО
  А я хотел бы стать звездой,
  Не той, которую все знают,
  А той, что тихо наблюдает
  За вековечной чередой.
  
   На Земле и тем более во Вселенной рождение человека событие не удивительное, но на этот раз природа превзошла себя - родился я! Нет, я не был самым красивым, тем более самым умным. До первой мысли, с которой начинается человек, пройдет немало времени. Мой случайный взгляд безразлично скользит по окружающему миру, не на чём не задерживаясь. Единственно, что я умею, это плакать от неизбежных телесных неудобств.
   Во дворе март, начало весны. С крыш домов сверкающими рядами свисают хрустальные сосульки, весело улыбаясь в лучах тёплого солнца и плача звонкими слезами. Вы думаете, это прощание зимы? Нет, на этот раз это прощание со мной моего папы, он умрёт через 6 дней после моего рождения. Рассказывали, ему показали меня в один из прощальных дней. Я ручонкой коснулся его носа.
   - Он схватил меня за нос!- воскликнул папа и вскоре умер безмерно счастливым человеком. Стоит ли после этого спорить о смысле жизни?
  Вас коробит от моей самовлюбленности? Это не самовлюбленность, это счастье родиться и увидеть наш прекрасный мир. Если в течение года раз в месяц приобретать один лотерейный билет, и каждый раз выигрывать главный приз, то это в тысячи раз вероятней факта рождения именно Вас. Как бы ни сложилась наша жизнь, нам необыкновенно повезло.
  Оставим философию, вы довершите её в собственных размышлениях.
  Самые первые обрывки воспоминаний относятся приблизительно к пятилетнему возрасту. Мы с мамой идём по Уфе, и я вижу, как какие-то дяденьки в лодке ставят рыболовецкую сеть и громко кричат друг на друга. Удивительно само слово - Уфа. Никто из нашей семьи в Уфе никогда не был, но я, будучи уже взрослым, настаиваю, и бабушка вспоминает, что мама по пути в Сибирь останавливалась со мной в Уфе, чтобы встретиться с подругой. И ещё помню, вдоль плотины растут высокие деревья, и женщина ругает маму из-за какой-то моей провинности.
  В Сибири я, мама и отчим Михаил на сопке собираем букеты багульника, соревнуясь, кто соберёт больший букет. Побеждаю я. Возвращаемся домой по деревянному мостику через узкую речушку. На свае мостика медная крепёжная скоба в форме буквы "Т".
  - Смотрите - самолёт! - кричу я. По моей просьбе, смотреть на скобу напоминающую самолёт, мы ходили несколько раз. Вскоре мама с отчимом уехали, и я остался жить с дедушкой бабушкой в большом деревянном доме с открытой верандой. Дедушка, крупный специалист в горном деле, работал на шахте. Помню, наша дверь была справа, а прямо, поднявшись по ступенькам на веранду, была дверь сотрудника НКВД. На шахте работали в основном заключенные. По выходным дням дядя Коля громко спрашивал у бабушки:
  - Мария Ефремовна, как сегодня Лёсик ел кашу?
  - Хорошо, Николай Иванович, - отвечала бабушка. И дядя Коля награждал меня орденом "Ворошиловский стрелок". Так что задолго до маршала Жукова моя грудь была увешана бесчисленными "орденами".
  Помню собачонку по кличке Венерка и кошку Мурку. Животные не ладили между собой, кошка обычно сидела с безразличным видом на перилах веранды, а назойливая дворняжка подпрыгивала и громко лаяла не в силах достать надменного сфинкса. Так называл Мурку дедушка.
   Однажды во дворе громадная собака набросилась на маленькую Венерку и едва не загрызла её. Бабушка бросала в собаку всё, что было под руками, но безуспешно. Неожиданно для всех Мурка спрыгнула с перил и вцепилась когтями в морду чужой собаке. В ту же секунду все трое разбежались в разные стороны. Но Венерка не оценила героический подвиг Мурки, их противостояние продолжалось.
  Дедушка сделал мне игрушку - радио. Пустой спичечный коробок и пустую катушку из-под ниток соединил ниткой, если натянуть нитку и проворачивать катушку, то в коробке слышен треск. У нас было настоящее радио, и я решил усовершенствовать дедушкину конструкцию. Согнул кусок проволоки дугой, проткнул ей спичечный коробок и вставил концы в электрическую розетку. К счастью током не ударило, но раскаленная проволока сильно обожгла ладонь. Досталось дедушке. Я был любимым внуком вне критики.
   Второй раз в Сибирь я ездил с бабушкой в шестилетнем возрасте проститься с умирающей мамой. Мы разговаривали с ней, но сам факт её смерти бабушка скрыла. Отчим погиб в финской компании.
   После смерти мамы мы с бабушкой жили в станице Мальчевская, где жила сестра моей мамы, а дедушка разъезжал по стране. Главная его задача - практическое обучение недоученных инженеров-выпускников советских вузов. В вузы брали только из рабочих и крестьян, окончивших 4-6 классов. Мой отец - сын хозяина аптеки Љ1 на старом Арбате по окончанию средней школы, чтобы продолжить образование был вынужден уехать в Новочеркасск, где поступил в сельскохозяйственный институт по подложным документам. Там он познакомился с моей мамой, женился на ней, так появился на свет я. Вы спрашиваете, почему я люблю Советскую власть? Да потому, что я обязан ей своим рождением.
  Шёл 1939 год. Дедушке дали отпуск, и мы поехали с ним в Ленинград к другой сестре моей мамы, тёте Ии. По пути заехали в Москву к брату моего отца. Он с женой обитал в маленькой комнатушке большой коммунальной квартиры в Староконюшенном переулке.
  В ней жили два профессора и три инженера. Многие имели возможность получить отдельные квартиры, но покидать центр никто не хотел. До революции всю квартиру занимал мой дед провизор. У Ромкиного отца, профессора гинеколога, дедушка купил мне эксклюзивный детский велосипед, который директор велосипедного завода подарил ему за удачно принятые роды. Ромка вырос, учился в средних классах и тайком от всех проявлял в ванной фотографии любимой девочки. Мне говорил: "Смотри никому, ни гу-гу!" Почему ни гу-гу, я не понимал.
  Из Москвы заехали в подмосковную деревню, где показали меня бабушке по отцу. Помню двух старушек, но кто из них моя бабушка не представлячю. Меня поразил мальчишка, звонко кативший обруч изогнутой проволокой. Потом я сам катал, но тогда!..
  В Ленинграде катался по булыжной мостовой на конке. Помните песню в исполнении Утёсова: "Я ковал тебя железными подковами...". Вот на этой самой конке я гордо ехал по центру Ленинграда и вдруг на стеклянной витрине увидел знакомый рисунок.
  - Ворошиловский стрелок! - заорал я во весь голос. Дедушка объяснил, что кричать в городе не прилично и долго рассказывал вознице о моих подвигах, за которые меня неоднократно награждали такими орденами.
  Дочь тёти Ии ещё не родилась, а сыну Виталику было 3 года, тогда как мне все 6. Нас посадили вдвоём в ванной, где мы что-то не поделили и я на правах старшего отлупил братика. На крик прибежали старшие и стали меня стыдить. Как я мог обидеть маленького?
  - Ты его чуть не утопил! - Этот эпизод должен был быть забытым, но его часто вспоминали. И ещё он имел продолжение, о котором расскажу позже.
  После дедушкиного отпуска я и бабушка уехали к его новому месту назначения в Казахстан на баритовый рудник. Там я пошёл в первый класс, поэтому помню многое, если описывать всё, бумаги не хватит. Главное в этих историях, я полжизни рос на железнодорожных колёсах, что впоследствии приумножил, будучи офицером.
  Главная достопримечательность Казахстана зимние бураны, заметавшие дома с крышами. После бурана мы съезжали на саночках с любого дома. Нас ругали, но мы всё равно катались. У всех на крышах был лаз, чтобы после бурана выйти и откопать дом. И ещё вход в наш дом был через конюшню. Как внуку начальника, конюх разрешал мне купать лошадей и ездить верхом под присмотром.
  Как-то возвращались после купания лошадей в речке Ишим, я ехал верхом на коне, его вёл за уздечку мальчишка постарше. Тут налетели верховые ребятишки казахи, рожденные в седле, ударили мою лошадь плетью и она, вырвавшись, понесла меня галопом по улице. Поперёк улицы стояла школа, огороженная забором из жердей. Лошадь резко остановилась и я, проделав в воздухе полный переворот через её голову, приземлился на цветочную клумбу ногами, отделавшись легким испугом. Конюх умолял меня не рассказывать дедушке о случившемся.
  Через полгода дедушка вышел на пенсию, и мы вернулись в станицу Мальчевская, где нас и застала Великая Отечественная война.
  Вернёмся к побитому братику Виталику. Его мама окончила геологоразведочный техникум и вышла замуж инженера геолога дядю Петю, я видел его только на фотографии. Дядя Петя еврей по национальности в 1941 году ушёл на фронт, где погиб в самом начале.
  Я рос в семье, где слово национальность не употреблялось за ненадобностью. Меня в шутку называли грек солёный, полагая, что греки купают своих детей только в солёной воде и на этом всё. То, что Виталик и его сестра Светка наполовину евреи я осознал через много лет. В начале перестройки Света приезжает к нам в гости, и через каждое слово я слышу: "Собчак!.. Собчак!.. Собчак!.."
  - Вор твой Собчак! - отвечаю. - Как может жить в Париже беглый советский чиновник за 1200 долларов в сутки. Откуда у него такие деньги?
  Она пытается меня в чем-то переубедить и, наверное, смогла бы переубедить, если бы знала, что Собчак породил Путина. И вдруг, как снег на голову, говорит:
  - Виталик женился во второй раз и с женой уехал на постоянное место жительства в Израиль.
  Случившееся дошло до меня не сразу. Услышать мне патриоту такое!..
  - Почему я не утопил его в ванной, ещё тогда в 39-ом? Мне было всего шесть лет,
  даже сталинский уголовный кодекс был бессилен меня наказать.
  Светка обиделась на мою грубую шутку и перешла догуливать отпуск другим родственникам.
  Меня всю жизнь удивляет человеческая глупость, граничащая с идеотизмом: "гордость - Я еврей! Я русский! Я татарин!.." Дано известно, что всем хорошим, нравственным, прогрессивным на Земле мир обязан грекам! Зарубите это на своём неправильно искривленном носу!
  
   ВОЙНА
  Ученики начальной школы в станице Мальчевская встретили меня с любопытством. Дедушка до пенсии зарабатывал по тем временам большие деньги, поэтому одет я, намного лучше окружающих. Встречают по одёжке, гласит русская пословица, да и по уму никому особо не уступал. Слово начитанный ко мне не подходило скорее наслушанный, так как книжки мне читала бабушка. Я уже довольно хорошо читал сам, но слушать выразительное чтение куда приятнее. Быстро обрёл новых друзей и товарищей. Особое место в тесном кругу занимал Паша Кибалов, у него в избытке то, чего мне недоставало - смелость и сила, за его широкой спиной я мог, не раздумывая перегнуть палку в любой ситуации.
  Сегодня дети хотят иметь крутой видеоплеер, а в те годы в моду вошло радио и мне захотелось иметь своё радио, но дедушка, вздохнув, сказал, что радио стоит дорого, придётся копить, и купил мне копилку в виде большого кота. Проблему накопления я решил быстро, по возвращению бабушки с рынка я конфисковывал у неё, да и у дедушки всю мелочь в фонд семейного радио. Не прошло и недели, как копилка была полна. Хитрец посчитал монеты и сообщил: "На радио хватит. Пошли в магазин". Я забыл рассказать, что дедушка прекрасно пел под гитару.
  - Дедушка, купим радио, и ты споёшь мне "Ревела буря, дождь шумел..."?
  - Видишь ли, Лёсик, чтобы хорошо спеть, нужно хорошо выпить, а у нас денег в обрез. Так что выбирай или я покупаю чекушку и пою твою любимую песню или мы покупаем радио.
  Выбор был трудный, но к удовольствию дедушки я выбрал песню. Он собрал по карманам всю наличность, и неожиданно нам хватило на то и другое. Большой чёрный репродуктор "Рекорд" заиграл и заговорил, но ненадолго, регулятор громкости я сломал в тот, же день.
  В первых числах июня 1941 года к нам приехал дядя Серёжа, высокий в длинной серой шинели с тремя треугольниками в петлице, на голове будёновка с ярко-красной звездой. По окончанию радиотехникума призванный в Красную Армию, он был отпущен в отпуск за примерную службу. Они с дедушкой выпили, поговорили о международном положении, как теперь, так и тогда никто лучше народа не знал, как управлять государством в сложившейся ситуации.
  После завтрака мы с дядей пошли гулять. На вокзале к нему придрался начальник станции, требуя приобрести перронный билет. Они долго ругались. Историю спора друзья услышали от меня с большим преувеличением, по которому дяде полагалась как минимум медаль. Как бы там не было, не каждому везло иметь такого дядю. Мне очень завидовали.
  Вскоре дядя уехал, а через несколько дней началась война. Было одно письмо: "Дорогие, не беспокойтесь, у меня всё хорошо. Целую. Ваш сын Серёжа" и несколько отписок властей: "Пропал без вести". Мне на память остался брючной ремень, сплетённый из суровых ниток зелёного цвета, забытый дядей под кроватью. Позже я сплёл из него сетку для раколовки.
  Но это потом, а сегодня я с друзьями строю во дворе дома большой шалаш, главная задача добыть строительный материал проволоку и доски. Вовка решает неразрешимую проблему, разжижая забор соседки тёти Тони. Женщина она скандальная, но покрытый толстым слоем травы каркас надёжно скрывает следы преступления.
  - Лёсик, сходи, принеси водички, - просит бабушка.
  Воду мы берём из колодца, у меня своё небольшое ведёрко. Я увлечен строительством, мне некогда, и я отказываюсь. Бабушка настаивает. Напрасно, момент трудового воспитания упущен.
  - Не принесёшь воду, не получишь деньги на билет в кино.
  - Давайте я принесу, - предлагает хитрый Вовка.
  - Вот тебе, Вова, я и дам деньги на билет. - К Вовке тут же присоединяются два помощника, - и им дам, а ты лентяй сегодня в кино не пойдёшь.
  Остаться без кино - серьёзное наказание, но строительство шалаша важнее, потом всё равно бабушка пошумит-пошумит, да и даст деньги на кино.
  Я ошибся, бабушка дала деньги всем кроме меня. Лежу в шалаше обиженный жестокой несправедливостью: отказался-то не из-за лени, а по причине неотложной занятости. Мрачные мысли прервала тётя Тоня, вырывая свою доску из каркаса шалаша жестко связанного проволокой из её же забора. А как она кричала, как угрожала, словами не описать. Угораздило же Вовку взять доску из её забора. Вокруг заборов - бери, не хочу! Нет, дырявый валенок взял у неё! Выход один - бежать, к вечеру мало-помалу как-нибудь утрясётся. И я махнул на пруд. Пруды в станице знатные: Батаревский, Ново-казённый, Старо-казённый. Сколько я в них раков переловил - не счесть.
   Вернулся перед вечером, смотрю во дворе полно народу, все что-то громко обсуждают жестикулируя. Нет, такого оборота я не ожидал - столько шума из-за какой-то старой доски! Вот так всегда: кому кино, кому взбучка. Делать нечего иду, низко опустив повинную голову, но никто, даже тётя Тоня, не обращает на меня никакого внимания, словно не видят. Наконец до меня доходит, началась война.
  Для нас ребятишек воспитанных на революционных фильмах и маршах война - яркое приключение. Наши всегда побеждали и на этот раз разнесут немцев, как самураев "под напором стали и огня". Тётю Тоню, разорившую шалаш, Вовка окрестил Антониной Гитлеровной, так её все и называли за глаза с этого дня.
   Прямо напротив дома, в котором я жил, стояла водонапорная башня с большим круглым резервуаром, сверху отороченным полуметровым барьером. Она не работала и не охранялась, среди мальчишек считалось вершиной храбрости забраться по лестнице на резервуар, перелезть через барьер и, держась за поручни, обойти его с наружной стороны, а это где-то метров 20-25 на высоте метров 10 не меньше. Я тоже пробовал, превозмогая невероятный страх. Испуганные родители, чтобы спасти детей от неминуемой беды наняли сторожа, но сторож только подхлестнул азарт. Кончилось тем, что старик застал одного мальчишку на баке, стал грозить, тот от волнения сорвался и разбился насмерть на моих глазах. С тех пор я боюсь высоты.
  К нам приехала тётя Нина, её муж кадровый командир Красной Армии ушёл на фронт, а она эвакуировалась в тыл. Жить в старой квартире стало тесновато, и дедушка снял полдома в другом месте.
  Недалеко от нас в своём доме жила вторая сестра моей мамы, тётя Зоя учительница младших классов. Мне приходилось полдня учиться в школе, а вторые полдня сидеть с её годовалым сыном пока она преподавала. Её муж дядя Ваня до войны работал заведующим продовольственным магазином. Человек широкой натуры он угощал друзей разливным вином, добавляя в бочку воду в количестве выпитого вина. Зимой вино замёрзло. На дядю завели уголовное дело, но началась война, виновник ушёл добровольцем на фронт и дело прекратили.
  У маленьких денег есть большой недостаток - они быстро кончаются. Начались финансовые трудности, жили за счёт продажи накопленных за жизнь вещей, но главный материальный источник был в руках тёти Зои. Шустрая от природы, она быстро сориентировалась в сложной ситуации и пошла по деревням, гадать на картах, завоевав фантастическую популярность. Свой успех она объясняла просто: "Чтобы не показывали карты, я всем предрекаю хороший исход, даже если пришла "похоронка", я говорю, это ошибка, он скоро вернётся". Ей платили продуктами, которые она делила поровну между нами. Это был обман, но благородный обман, она спасла от голода нашу большую семью.
   Валентин, сын хозяина дома, лет на 5-7 старше меня возглавлял нашу компанию. Его отец где-то раздобыл настоящий киноаппарат и киноленту с частью из фильма "Дети капитана Гранта", с моментом, когда мальчика несёт орёл, и еще у меня было несколько плёнок для проектора со сказками. Каждый день мы показывали одно и то же кино одним и тем же зрителям, но число зрителей не уменьшалось, хотя вход был платным. Сегодня мы готовились к очередному сеансу, я сортировал киноленты, а Валентин по поручению родителей сбивал масло. Вдруг вокруг загремели страшные взрывы, дом закачался, как маятник, заходил ходуном, мы не успели даже испугаться.
  - Лёсик, иди, скорее, домой, дедушку ранило, - прокричала вбежавшая бабушка.
  Дедушка стоял с окровавленной рукой, из которой стекала кровь.
  - Скорее налей в таз воды и порви простыню на бинты, - говорил дедушка, морщась от боли.
  Растерянная бабушка, причитая бегала по комнате, пока я не нашёл всё необходимое. Руку перевязали, и кровь остановилась. Это была первая настоящая бомбёжка. Правда, за несколько дней до трагедии немцы сбросили с самолета несколько зажигательных бомб, и мы подумали: "Разве это война! Так баловство какое-то".
  Меня послали за знакомым фельдшером. Я побежал напрямую через огород. В школьном дворе увидел громадную вонючую воронку, рядом лежали убитый телёнок и девочка ровесница, которой я симпатизировал, а вокруг валялись разбросанные ромашки. Долго пытался, тормоша, разбудить её, пока не понял, что она мертва. Когда мне исполнилось 10 лет, я посвятил ей потрясающее для моего возраста стихотворение:
   Золотые косы цвета осень
   И глаза алмаза голубей.
   Мне тогда едва минуло восемь
   Я дарил ей белых голубей.
  Дальше шли строки соответствующие возрасту, но эти, если бы не сохранённый бабушкой листок с корявым почерком и массой грамматических ошибок, то сам бы не поверил, что их сочинил я.
   На центральной улице Советская бомба попала в магазин, где продавали водку, и была массовая давка. Страшная картина, не хочу описывать увиденное зрелище. Я перенёс тяжелый психический стресс, часто просыпался по ночам и кричал что-то бессвязное.
   Так я впервые узнал, что такое настоящая война.
  
  
   ПРИСТРАСТИЯ
   Кто из нас не восхищался нежной прелестью весенней розы! Царица цветов! Сказать так, значит, ничего не сказать. Каждая роза - это история чьей-то любви, срежут вовремя - трагедия, оставят расти - банально опадёт.
   Я помню свою первую учительницу больше по рассказам её подруги - моей тёти. Незадолго до Великой Отечественной войны Мария Михайловна влюбилась и вышла замуж за военного лётчика, сына немецкого колониста, но выехать к месту службы мужа не успела, началась война.
  В НКВД поставили ультиматум: или она немедленно потребует развод, или ссылка. Под давлением умудренной жизненным опытом родни состоялся развод, а буквально через день пришло извещение: "Ваш муж пал смертью храбрых в бою с немецко-фашистскими захватчиками". Мария Михайловна сошла сума, мы слышали её бессмысленные выкрики за высоким деревянным забором. Романтическая трагедия и как память, тысяча первая история Ромео и Джульетты.
   Опустевшую после выселения колонию героя на окраине станицы Мальчевская ночами растащили по домам местные жители, сначала окна и двери, чуть позже саманные стены до самого фундамента. Под одним из них местная дурочка Нюрка нашла горшок золотых монет, спрятала и тайком дарила тем, кто обижал меньше других. Слух о редкой находке дошёл до властей, золото конфисковали в фонд обороны страны.
   Мне девять лет, я в авторитете за широкой спиной друга Павлика, который легко справляется в драке с ребятами постарше. Даже сын начальника милиции заискивает передо мной, пригласил в гости, открыл ключом ящик стола и показал гору золотых монет.
   - Возьми одну.
   - Зачем? - удивился я.
   - Так блестит, - пояснил он.
   - Ну и что с того? Что я девчонка? - Походить на девчонку - позор. И всё же я взял одну монету. Эх, лучше бы я её потерял! Бабушка нашла и устроила допрос с пристрастием.
   - Немедленно отнеси и отдай, - велела она.
   Мне было всё равно, но Шулика с отцом и матерью эвакуировались. Я спрятал монету в сарае, а дома сказал, отдал, чтобы успокоились и не приставали.
  Немцы пришли и ушли, оставив в наших головах массу историй и глубоких впечатлений. Голод потихонечку отступал, в лавке свободно продавали снятое молоко, подслащённое сахарином и мороженое в вафлях. Цены доступные, но денег у нас не было. Как я завидовал тем, кто, уродуя монеты, классно играл в "подстеночки" и "стукана", они ели мороженое каждый день. И вдруг удача - открыли торгсин, где за деньги и продукты принимали драгоценности. Я вспомнил про монету, нашёл её и с другом Пашкой пошел менять. Приёмщица загорелась, но монету не взяла, много народа.
  - Приходите с взрослыми, у детей не берём, - сказала подмигнув.
  Ушли расстроенные. Нас догнал мужчина лет сорока.
   - Что не берут? Давайте я попробую. В магазин не входите. Ждите.
   Минут через 10 он вышел довольный.
   - Получилось. Пошли,- у лотка с мороженым остановился. - Дайте четыре маленьких, нет, больших порции мороженого, - и все отдал нам. Мы расстались довольные друг другом. "Хороший дядька, не жадный", - подумал я.
  Так впервые открылись в моём сознании две вечные соперницы: любовь и стяжательство. Кто победит - спорный вопрос. Страсти - качели, сегодня так, завтра иначе. Но не спешите с выводами, любовь и стремление к наживе пустяки по сравнению с игрой, но об этом возможно как-нибудь в другой раз.
  
   БЕЛЫЕ ПАРУСА
  Люди родятся, живут и умирают, им на смену приходят новые поколения, повторяя банальные истории жизни. Создаётся ложное впечатление неизменной бесконечности. Обидно, что вместе с нами умирают события, поразившие нас, события которые мы помним до конца, которыми не терпится поделиться с окружающими.
  Начинался 1943 год. Немцы, потерпев сокрушительное поражение под Сталинградом, злобно бомбили отвоёванную у них территорию. Услышав вой сирены, мы прятались в подвале. Земля вздрагивала от взрывов, но страх проходил погашенный мыслью: "в подвале безопасно". Однажды случайная женщина рассказала о гибели семьи заваленной в погребе, рядом с которым разорвалась бомба. Я больше не мог прятаться в подвале, рвался наружу. Дедушка выкопал в огороде траншею с изгибом по всем правилам фортификации, в ней, поймав, он прижимал меня ко дну коленом во время бомбёжки. Иногда удавалось вырваться за бруствер, где я чувствовал радостное облегчение.
  Тяжёлые бои переполнили госпиталь, безнадёжных раненых расселили по квартирам, у нас поместили троих в бессознательном состоянии. Они бредили, выкрикивая путаные фразы, и стонали от боли.
  - Как тебя зовут?- спросил военный врач.
  - Лёня.
  - Ты пионер?
  - Да.
  - Тогда слушай. Вырасти на подоконнике побольше зелёного лука, и когда бойцы придут в сознание давай им сколько съедят. Они поправятся, вернутся на фронт и погонят немцев в их проклятую Германию.
  Я так и сделал, но через день двое умерли один за другим, а третий, лётчик бомбардировочной авиации очнулся. Осколок снаряда пробил его портсигар и застрял в сердце. Враньё, что все по возможности уклонялись от фронта. Лётчик рвался в часть, несмотря на отказ врачей. Там, рядом со смертью, он был осью войны, самым нужным, самым незаменимым. Там его ждали и любили, а здесь он никто.
  Я твёрдо верил, что спас лётчика мой лук. Пилот подыгрывал.
  - Лёсик, надёргай лучку, что-то мне нездоровится.
  Вскоре он начал ходить на прогулку и подолгу не возвращался, беспокоя врачей. Однажды пришёл весёлый, подозвал меня и от имени командования наградил новенькой хрустящей портупеей с кобурой из жёлтой кожи, в которой лежал настоящий никелированный дамский пистолет с выгравированной надписью на немецком языке в переводе, что-то вроде " фрау такой-то за доблесть и подпись высокопоставленного германского чина". Радости моей не было границ, все знакомые мальчишки завидовали мне по-чёрному. Какой-то лейтенант хотел отнять, угрожая, но подоспевший лётчик заступился и лейтенант вернул награду.
  Мой друг пилот после выписки растворился в вечности, а лейтенант выждал момент и отобрал любимый подарок. Нет, ему не нужен был пистолет как оружие, это добро в неограниченном количестве валялось под ногами, нагибайся и подбирай. Думаю, он подарил реликвию какой-нибудь красивой санитарке или телефонистке. Мне до сих пор жаль потерю, а представляете, что было со мной 66 лет тому назад.
  Жизнь до отказа переполнена блестящими успехами и скорбными утратами, но все радости и горести со временем вместе с нами канут в Лету и лишь некоторые неожиданно белым парусом всплывут над волнами через годы, чтобы, исчезнув появиться вновь возможно через столетия. Бравый пилот, влюблённый лейтенант и доблестная фрау, судя по времени, давно умерли и забыты всеми, кто их знал, любил и помнил. Сегодня они воскресли в сознании у тех, кто слушал мой рассказ, пусть не надолго, но это будет повторяться ещё и ещё много раз. А вы не верите в бессмертие! Не все умирают, не все.
  
   ВОЕННАЯ ТАЙНА
   В свои неполные десять лет Петя склонен к философским размышлениям. Например, он долго искал, но так и не нашёл ответ на вопрос: почему люди негодяи живут лучше порядочных? Отец, который, по его мнению, знал всё, ответил по-взрослому запутанно. "Человек произошёл от обезьяны, но пока ушёл от неё недалеко". При чём тут обезьяны?
   О судьбе человеческой Петя никогда не слышал, потому и не думал. В отместку бездушная жрица обрушилась не него со скоростью лесного пожара, сжигая дотла самое дорогое и самое близкое.
   На первый взгляд начиналось всё прекрасно! Утром объявили, немецкие фашисты во главе с Гитлером напали на Советский Союз. Взрослые расстроились, помрачнели, но мы-то знали, скоро наши им наподдадут! Отец ушёл на фронт со словами: "Не посрамим земли русской!"
   Первое письмо, оно же последнее, оказалось неожиданно скучным: "...фронт далеко...учимся...". А вслед за ним почтальон принёс "похоронку": "Отец пал смертью храбрых". Этого не может быть! Скорбная весть разорвала детское сердце. По ночам, дав волю нахлынувшим чувствам, Петя плакал навзрыд. Кто-то заметил, что часто извещения бывают ошибочными, и спасительная мысль прочно засела в мозгу. "Папа жив!"
   Между тем фронт быстро приближался. Мама уложила два чемодана, чтобы освободить руки, одела на себя и Петю больше, чем следовало. Они сели на поезд и поехали в неведомую даль. Состав в тот же день разбомбили. На первый раз судьба пощадила жизни, но сожгла чемоданы. Деньги кончились, вещи таяли как апрельский снег, а кушать хотелось всегда.
   Последняя надежда, папины швейцарские часы в серебряном корпусе на толкучке никого не заинтересовали, лишь пронырливый старичок в пенсне предложил за них унизительно малую цену. Мама не согласилась, он повернулся и исчез в толпе.
   - Догони и скажи, что я согласна.
   Он увидел его далеко за углом серого дома с высоким крыльцом и побежал, пытаясь не потерять из вида.
   Из-за леса выплыли три тяжёлых самолёта с чёрными крестами и на толпу посыпались бомбы. Было хорошо видно, как бомбы, словно воробьи отделялись от корпуса и с воем неслись вниз, взрывались, взметая комья и тела. Петя бросился назад с криком: "Мама, Мамочка...!" Страха не было. Он нашёл только её окровавленную руку, оторванную взрывом, вложил маленькую ладошку в ещё тёплую ладонь матери, почувствовал привычное ответное пожатие и потерял сознание.
   Очнулся, когда кто-то произнёс:
   - Этот живой. Видишь, дышит.
   Тела уже убрали, остались багровые кровавые лужи, да чёрные вонючие воронки. Незнакомый мужчина расспросил, кто он и что, велел ждать, никуда не уходить. Петя прождал его до ночи, но за ним никто так и не пришёл.
   Что было дальше? А стоит ли нагнетать горькие воспоминания?
  Бездушная судьба не опомнилась, не сжалилась, просто зацепилась в пространстве за что-то тяжёлое и со звенящим скрежетом повернулась к несчастному сказочной стороной.
   И вот он, сын полка, стоит перед нами босоногими, полуголодными сверстниками в новенькой, тщательно подогнанной, хлопчатобумажной форме, сверкая, словно лакированными, хромовыми сапогами. Белый подворотничок накрахмален, пилотка с закрашенной зелёной краской звездой лихо сдвинута набекрень. Но всё это чепуха, главное, на груди мальчика настоящий орден с золотой надписью "Гвардия". Перехватив завистливые взгляды, говорит, степенно расставляя каждое слово:
   - Скоро закончим переформировку и на передовую, уж там я заслужу орденов не меньше чем у командира. Мне есть за кого мстить! Заболтался я с вами. До встречи. Труба зовёт!
   Мы пошли своей дорогой переполненные завистью и мечтами.
   - Врёт он всё! Нигде он не воевал, зимой при оккупации прислуживал итальянцам. Сам видел, - неожиданно выпалил Санька с окраины.
   - Точно.
   - Зуб даю! - побожился Сенька.
   Окрылённые новость мы вернулись и стали наперебой рассказывать первому попавшемуся майору о Петькином предательстве. Тот сначала растерялся, потом сгрёб нас в охапку и таинственно озираясь, повёл в безлюдное место.
   - Открою вам военную тайну, он был у итальянцев по нашему заданию. Скоро снова пойдёт за линию фронта. Надеюсь, вы умеете держать язык за зубами. Слухи распространяются быстро. Немцы раскроют Петьку и повесят. Вы же этого не хотите?
   "Да, - думал я, - немцы точно повесят. Итальянцы, хоть и враги, но добрые, почти как наши. А немцы точно повесят".
   Не бывает плохих народов. Есть народы с плохим менталитетом, но об этом в конце жизненного пути узнают только те, кому судьба подарит "многие лета".
  
   КАЗАКИ
   Мой дедушка, крупный горный инженер, весной 1941 года вышел на пенсию и приехал в станицу Мальчевская на севере Ростовской области, где мы с бабушкой Марусей гостили у их дочери, моей тёти. Здесь нас и застала война.
   Помню, провожали на фронт первый призыв молодого пополнения. Вдоль вокзальной улицы чередой вкопали два ряда столбов с гнёздами для лозы, и молодые всадники рубили её справа и слева на полном скаку. У одних это получалось, другие едва держались в седле. У плетней сидели старики в непривычных для глаза шароварах с красными лампасами, с крестами вместо советских орденов и гуторили:
   - Петро - казак! А Федька - "гивно", не казак.
   Через двадцать лет на Камчатке капитан, мой сослуживец, рассказывал молодому пополнению о своих подвигах в разведке, подкрепляя рассказ вырезками из фронтовых газет и орденами, которых у него было множество. Скромник, его откровение для нас стало открытием. После беседы я узнал, что он один из тех казаков, которые рубили лозу тогда в станице Мальчевская. В моей жизни он был самым героическим человеком из тех, кого я знал лично.
   Весной 1942 года станицу заняли фашисты и немецкий комендант, думаю, не глупый человек, приступил к формированию местной власти. В комендатуру вызвали моего дедушку и предложили возглавить управу, но он отказался, ссылаясь на ранение в руку при бомбёжке. Его направили в госпиталь, где оказали необходимую помощь. Комендант настаивал, угрожал, но дедушка не соглашался. Он не был коммунистом, вряд ли любил советскую власть, так как до революции служил управляющим шахты в Юзовке, где имел своих рысаков, что покруче, чем сегодня Мерседес. Он патриот-интеллигент, служба у оккупантов была несовместима с его убеждениями, а убеждения это такие цепи, освободиться от которых можно, только порвав собственное сердце. На этом стояла и стоит, покачиваясь, но навряд ли будет стоять впредь Русская земля в свете чужеродных веяний: "Родина там, где тебе хорошо". Дедушку выручили казаки:
   - Кто он такой? Что он может! Он же никого не знает, - и комендант уступил, набрал в полицию местных жителей.
   В декабре Красная Армия освободила станицу и пьяные красноармейцы, по собственной инициативе, выводили полицаев из домов и на глазах семей расстреливали прямо во дворах. Труп одного из них зачем-то бросили в колодец. Дико, но так относятся к предателям в лихую годину во всём мире.
   В дни оккупации выходила газета на русском языке "Русское слово". Однажды в ней напечатали обращение к коммунистам, предлагали порвать с партией и как наиболее активным, способным управлять, перейти на сторону Германии. Им обещали, хорошую зарплату, должности и другие привилегии. Добровольцы нашлись, комендант выполнил все обещания. После поражения под Сталинградом их собрали и сообщили реальное положение на фронтах, просили не болтать, взять продукты на три дня, лопаты и выехать на окопные работы. Утром, до рассвета собравшихся вывезли в какую-то балку, где комендант приказал всех расстрелять со словами: "Предавший раз, предаст и второй".
   Через семьдесят лет я приехал в станицу проститься с милой родиной детства и не узнал её. Ни ветряка, ни хат под камышом, ни друзей, только вольный ветер перемен насмешливо побрякивает крестами из консервной жести. Грустно. И вдруг за высоким забором невидимый голос выкрикнул до боли знакомую фразу тёти Моти, матери моего друга:
   - Пашка, опять на пруд намылился? Вернись, вернись немедля! Ну, паразит, утопнешь домой не приходи, убью!
   Пашка не утонул. Он вырос, был крупным начальником местного значения, директором леспромхоза и умер от беспробудного пьянства задолго до смерти матери.
  
   ОККУПАЦИЯ
   Красная Армия отступала, бойцы и командиры, усталые и голодные, разрознёнными группами тянулись на восход. Жители станицы подкармливали отступающих, кто, чем мог. К нам во двор вошёл низкорослый молоденький солдат и попросил попить водички. Громадная не по росту винтовка-трехлинейка почти волочилась прикладом по земле, с ней он казался ещё меньше и смешнее. Женщины окружили солдата, предлагая молоко, хлеб и прочую снедь, он жадно ел и про запас укладывал в вещмешок всё, что ему приносили со всех сторон. Посыпались вопросы, главный, не встречал ли он такого-то, и показывали фотографии. Солдат никого не опознал. На вопрос, почему отступаете, отвечал уклончиво, оглядываясь по сторонам.
  Вдруг из-за крыш показался немецкий самолёт похожий на наш "кукурузник" только не с четырьмя, а с двумя крыльями. Женщины бросились врассыпную, солдат снял винтовку и выстрелил вдогонку улетающему самолету. Неожиданно от него потянулась, постепенно расширяясь, струйка чёрного дыма, самолёт пошёл на снижение и упал где-то за домами. Все радостно закричали, захлопали в ладоши, поздравляя героя. Растерянный он медленно приходил в себя, наконец, вздохнул, улыбнулся и со словами: "Ничего особенного, на фронте и не такое случается" вышел со двора, где его подхватили подбежавшие однополчане и стали качать, подбрасывая вверх.
   Оборонять растерянную станицу никто не собирался. Бомбёжки участились и дедушка, несмотря на ранение, отправил нас на небольшой хуторок Поролов, дворов 10-15 не больше, расположенный в двух километрах от Мальчевской, а сам остался в станице охранять имущество. Хутор был забит беженцами, все места в домах заняты, мы поселились за сараем в лопухах. Однажды налетел немецкий самолёт и вероятно, заметив движение, открыл огонь из пулемёта по лопухам. Сделав два-три захода, улетел, к счастью никого не поразив. На память об этом эпизоде мне досталась пуля, выковырянная мной из доски забора. Испуганные налётом хозяева пытались выжить нас из лопухов, но мы уходить отказались наотрез.
  За садом дома тянулась глубокая балка, заросшая кустарником, из неё вышли два красноармейца с винтовками и стали расспрашивать, не видели ли мы фашистов. Кое-кто из беженцев, побывавших в станице, рассказали, что станица Мальчевская захвачена немцами, для наших пленных солдат организован лагерь военнопленных в поле за колючей проволокой. Жители станицы их кормят, тех к кому приходит родня отпускают по домам.
  Вдалеке на дороге показался верховой в каске с торчащей винтовкой, красноармейцы засуетились.
  - Побежали в балку, - предложил высокий солдат.
  - Нет, я решил сдаться, - ответил напарник ростом поменьше.
  - Юра, ты, что сошёл сума?
  - Отстань! Ты как хочешь, а я сдаюсь, - ответил Юра, бросил винтовку и пошёл навстречу немецкому всаднику.
  - Вернись! Пристрелю! - пригрозил высокий и щёлкнул затвором.
  - Да пошёл ты...! - выругался Юра, злобно махнув рукой.
  Прогремел выстрел. Юра рухнул на землю, пару раз дёрнулся ногами и затих. Всадник был ещё далеко и вероятно не слышал выстрела, так как по-прежнему ехал в сторону хутора.
  Высокий залёг в кустах в ожидании немца. Вдруг бабушка подбежала к нему с криком:
   - Не стреляйте! Это мой муж.
   Действительно, это был мой дедушка. Он где-то поймал подраненную лошадь и ехал к нам сообщить, что и как. Его шляпу мы приняли за каску, а палку за винтовку. Юру похоронили на местном кладбище, а высокий, так и не назвав своего имени, ушёл в балку. Больше его никто не видел, а мы всей семьей вернулись в станицу.
  В станице было две зоны оккупации: немецкая и итальянская, две соответственно военных комендатуры и полицейская управа. Больше всего неприятности доставляла полиция, она вывешивала всевозможные указы и совершала поборы на нужды немецкой армии. Теперь я знаю, был приказ самого Гитлера не терроризировать казачество, а склонить на свою сторону, поэтому особых зверств я не видел. Немецкие солдаты входили в каждый дом и молча забирали продукты, вскрывали сундуки в поиске ценных вещей, не найдя, обязательно брали какую-нибудь тряпку, но, поразмыслив, выбрасывали за калиткой. У итальянцев с грабежами было строго. Солдат есть солдат, они воровали, но стоило сказать: "Я пожалуюсь коменданту" всё бросали и, извиняясь, убегали. Говорили, что вору грозило 25 плетей, но били их или нет, никто не видел.
  У нас произошёл анекдотичный случай. Полиция вывесила приказ военного коменданта: "Всем, кто имеет рогатый скот, свиней и гусей зарегистрировать в управе". Понятно, зарегистрировать, значит отдать. Дедушка ночью зарезал поросёнка и двух гусей - всё, что у нас было. Утром приходит итальянский солдат, офицерский денщик, молча берёт гуся и уходит. Бабушка грозит комендантом, но тот смеётся и жестами показывает, как дедушка тайком зарезал поросёнка и обрабатывал паяльной лампой. Если мы пойдём к коменданту, то нас повесят. Бабушка замахала руками, мол, "бери, бери".
  В целом итальянцы были плохие вояки, но не плохие люди. У нас жил солдат по имени Бруно, он всё время беседовал с бабушкой и говорил: "Сталин плохо, Гитлер плохо, Муссолини плохо", плакал и показывал фотографии своих маленьких детей. Он был кондитером, перед Новым годом они ушли и вскоре вышли из войны, но он успел напечь нам много вкусных печений, которые мы ели ещё долго после освобождения.
  Но был один итальянец, которого не любили и боялись свои же солдаты. У него на внутренней стороне крышки чемодана было наклеено два портрета: Гитлера и Муссолини. В редкие случаи, когда наши самолёты бомбили станицу, он садился на подоконник и пел под гитару, там его к всеобщему удовольствию и убило осколком бомбы.
  До расквартирования итальянцев в нашем дворе стояли солдаты эсэсовцы в чёрной форме, они позволяли в присутствии полазить по танку. Однажды один из них пришёл в дом и стал, ругаясь, избивать меня ногами при этом что-то кричал. Бабушка схватила меня и унесла. Выяснилось, из танка пропала булка хлеба, которую украл румын, а подумали на меня. Поняв свою ошибку, он пришёл, что-то говорил, наверное, извинялся и подал кулёчек конфет мне в постель, где я отлёживался после побоев. А я, непривыкший к побоям инстинктивно швырнул конфеты ему под ноги. Он озверел, назвал меня "шваин!", но бить не стал, а ушел, стуча сапогами, которыми чуть не убил за день до этого.
  Говорят, немцы культурная нация, ничего подобного, наглые грязные тупицы. Уходя, они оставляли после себя всё изломанным и загаженным. Они били меня ещё два раза. Раз за дело, я пытался из рогатки попасть в чашечку на столбе телефонной линии и тоже получил сапогом по ребрам. И ещё затрещины в воспитательных целях. Осенью немцы открыли начальную школу, я тогда учился в третьем классе. У нас был порядок, если домашнее задание не сделал, то ставили двойку в журнал, а если сделал неправильно, то просто журили. Я это понял и по арифметике перемножать трехзначные числа не стал, а ставил результат с потолка. Немец решил проверить мои тетради, взял ручку и на листочке, перемножив, полученный ответ, сверял с моим ответом. Шесть примеров - шесть затрещин. Зато за знание немецкого языка хвалил, так как предложение на немецком языке я списал на уроке с доски без ошибок. Смутила его фраза "Домашняя работа", которую я по незнанию написал латинским шрифтом. Он долго пытался понять, что там написано, но, усомнившись в собственном знании немецкого языка, отпустил.
  Друг Пашка подарил мне две полоски красной резины для рогатки. Красная резина упругая и крепкая считалась в мальчишеских кругах лучшей и несравнимой. Я сделал рогатку, нарубил зубилом свинчаток из винтовочных пуль и пошёл на пруды в надежде подстрелить дичь к столу. На ставке никого не было кроме лощёного итальянского офицера с витиеватой тростью, которой он безуспешно пытался убить лягушку. Его отутюженная форма была изрядно забрызгана отлетающей после каждого удара грязью. К неудовольствию охотника я пошёл по берегу пруда впереди него, увидел лягушку и поразил из рогатки с первого выстрела. Офицер обрадовался, показал мне маленькую шоколадку и на пальцах объяснил, что за двадцать лягушек я получу шоколадку. Убить 20 лягушек не реально. Я твёрдо сказал: "Нет! Только 10". Он поочерёдно предлагал 18, 15, 12 штук, но я стоял на своём условии. Торг заказчика развеселил, и он согласился. Я настрелял штук 12 и понёс в станицу, где помимо шоколадки меня накормили и дали обед домой. По договору я поставлял лягушек ещё раза два-три, но вскоре конкуренты меня вытеснили из бизнеса.
  Зимой по станице пронёсся слух, в Мальчевской появились неуловимые красные партизаны, которые днём и ночью перекусывают полевую телефонную связь. Полиция сбилась с ног. Однако скоро выяснилось, что всё гораздо прозаичней. Коньки с ботинками не только никто не имел, но и не знал, что такие существуют. Коньки привязывали ремнями к повседневной зимней обуви. Но где достать нужные ремни? А зачем искать, когда вокруг прямо по снегу тянется отличный гибкий провод телефонной связи. Взял топор, посмотрел по сторонам и отрубил кусок провода, нужной тебе длинны. Полицаи выловили с десяток мальчишек на коньках привязанных проводами и заперли в сарае. Немецкий комендант не стал судить и бить казачат, а потребовал солидный выкуп, который, разумеется, получил. Выпускал ребят здоровенный немец, провожая пинком под зад, как футбольный мяч. Я в число арестантов не попал, но мои любимые снегурочки дедушка безжалостно разрубил зубилом пополам, так вернее.
  Руководил нашей компанией мальчишка по кличке Бот года на три старше меня ни имени, ни фамилии я не помню. Он где-то раздобыл несколько толовых шашек.
  - Вот взрывчатка, - сказал он, - летом будем рыбу глушить, но к ней нужны бикфордов шнур и запалы, где взять я знаю. За рынком деревянный итальянский склад, соберите побольше окурков и к часовому поболтайте с ним, "кецалы" это любят.
  "Кецалами" у нас называли лягушек и итальянцев заодно. Часовой обрадовался нашему приходу, свернули из окурков по закрутке и задымили. Итальяшка, что-то рассказывал наверно об Италии, мы смеялись, показывая на его громадные лапти, одетые на ботинки и наполненные сеном, чтобы не отморозить ноги. Он показывал, как он будет убегать в них от партизан и тоже смеялся. Бот дал сигнал, мы попрощались с весёлым часовым и ушли. Этот склад итальянцы подготовили к взрыву на случай отступления, но Бот вытащил из зарядов запалы, в результате при отступлении были взорваны только входные двери. Склад оказался важным, в нём хранились медикаменты. За проявленное мужество после прихода Красной Армии Бота наградили медалью "За отвагу", ему завидовали все мальчишки. Через несколько дней Бот подорвался, случайно перепутав бикфордов и дистанционные шнуры. Медаль так и не нашли, её спёр кто-то из нас. Я не брал.
  Этот эпизод, несмотря на возраст, был вполне осознанным, результат правильного патриотического воспитания. Помню, когда мы вернулись из хутора Поролов, я вырезал из моей детской книжки цветные картинки пилотов, красноармейцев и краснофлотцев и вечером расклеивал их на стенах домов, как листовки.
  Можно долго рассказывать случаи, врезавшиеся в память на всю жизнь, но, к сожалению, у сегодняшних мальчишек и девчонок другие идеалы.
  
   СЕРЁЖА
  Серёжа Алексеев, мальчик десяти лет, сколько себя помнил жил со своим дедушкой на самой окраине села в добротном рубленом доме с окнами, украшенными витиеватой резьбой. Дедушка служил лесником у местного барина высокомерного и жестокого, особенно с мальчишками, пойманными в его роскошном саду. Украсть яблоки в барском саду могли только самые смелые ребята, пойманных детей безжалостно секла дворня по указанию и в присутствии озверевшего хозяина. Среди подростков утвердился неписанный закон: "хочешь, чтобы тебя уважали, угости друзей яблоками из барского сада".
  Дедушку тоже селяне не любили и боялись. Он вёл непримиримую борьбу с ворами и браконьерами, на первый раз только бил приговаривая: "Не воруй, божий отступник, не воруй! Никогда не воруй!". С теми же, кто попадался повторно, дело обстояло гораздо хуже: их лесник приводил к барину, а это штраф, который за век не выплатить. А так побьёт... "ну и что?" Полежит человек, поохает день другой и снова как новенький.
  Был ли Сёрёжа кровным внуком или сиротой подкидышем, никто не знал, а теперь и вовсе не узнает, прошло лет сто двадцать, если не больше. Как теперь узнаешь? А вот любить внука дед любил как никто другой, иногда бранил за шалости и промахи, но чтобы руку поднять - никогда. Кормил, одевал по средствам, в школу определил, но не баловал.
  - Хочешь сладостей, заработай.
  Серёжа ловил щеглов, дроздов и других певчих птиц и продавал на рынке. Заработанные деньги он мог тратить по своему усмотрению. Вот и сегодня в собственноручно изготовленной клетке сидит красавец щегол и поёт, поёт.... Да так, что все останавливаются и слушают восхищаясь.
  - Сколько просишь за птичку? - спросил молодой господин в модном костюме.
  - 25 копеек, если с клеткой возьмете, - ответил Серёжа и подумал, "если что и 15 отдам. Проси больше, меньше всегда дадут". Тогда это были очень большие деньги.
  - Что ж так мало? Такой щегол копеек пятьдесят стоит не меньше. А соловья поймать сможешь?
  - Нет. Ловить соловья - дело пустое. Петь всё равно не будет и помрёт наверняка.
  - Будет, не будет петь - это моя печаль. Щегла я беру, вот твои 50 копеек, - он вытащил из кармана новенький полтинник. - А с соловьём так, если завтра в это же время принесёшь соловья, получишь пять рублей, послезавтра принесёшь - только 3 рубля. Договорились?
  - Не сомневайтесь, барин. За такие деньги любой мальчишка Вам всех соловьёв переловит.
  - Все мне не нужны, а одного послезавтра крайний срок. Не забудь.
  Домой Серёжа летел на крыльях, не чувствуя под ногами земли. Ещё бы, такая удача! Быстро собрал силки, клетки-ловушки и в барский сад. Лес большой, там ловить бесполезно. Яблок ещё нет, так что сад не охраняют, а поймают, за такие деньжищи рискнуть не грех. Он легко перемахнул забор, расставил ловушки и притих в кустах. Время шло, соловьи пели, но на приманку никакого внимания, словно объелись накануне. Наконец, какой-то неразумный спустился на доску с петлями из конского волоса и стал клевать рассыпанное зерно.
  - Ну, давай! Давай! - выкрикнул Серёжа, потеряв терпение.
  Это была раковая ошибка, сторож услышал голос, поймал увлеченного птицелова и поволок на барский двор. Несмотря на все усилия вырваться не удалось.
  - Поймал! - радостно доложил сторож в ожидании награды.
  - Отстегни Палкана и посади вора на цепь. Высечем позже, - распорядился хозяин и продолжил играть на скрипке. - А пока сходи за лозой, выбирай потолще и поплотнее. Будем учить.
  Страх перед наказанием парализовал Серёжу, он не кричал, не просил пощадить, а тихо сидел на цепи и беззвучно плакал. Устав от ожидания, как-то непроизвольно просвистел знакомую мелодию, которую барин старательно выводил на скрипке. Тот от неожиданности перестал играть, а Серёжа продолжал насвистывать.
  - Ты, чей же будешь, свистун? - спросил хозяин.
  - Серёжа я, внук деда Алексея Вашего лесника.
  - Как же так, дед ловит воров, а внук ворует?
  - Не воровал я, воровать-то пока нечего. Я птиц ловил.
  - А кто тебе позволил ловить птиц в моём саду?
  - Никто не позволял, но птицы они как бы ничейные.
  - Ну ладно. Просвисти-ка ещё разок мою мелодию.
  Серёжа просвистел.
  - А ведь точно исполнил чертёнок! На скрипке сыграть сможешь?
  - Нет, на скрипке я не умею.
  - А ты попробуй, - барин протянул ему скрипку.
  Серёжа не первый раз видел, как играют на скрипке, но инструмент в руках никогда не держал. Сначала ничего не получалось, но постепенно звуки выстроились в ряд, и где-то совсем близко зазвучала похожая мелодия.
  - Решим так, я ухожу по делам, но скоро вернусь. Сыграешь мелодию - отпущу с миром, нет - выпорю и деду скажу, он добавит.
  К приходу барина Серёжа свободно играл заданную песню. Барин лично снял ошейник и подарил ему свою старую скрипку, пообещав в свободное время научить играть по-настоящему, и слово своё сдержал. Оказалось у Серёжи от природы абсолютный слух, он схватывал мелодию налету и тут же не просто играл её, а импровизировал, да так душевно и виртуозно, что все заслушивались.
  Учился Серёжа хорошо, но не лучше всех. Однажды учитель принёс в класс большую красивую книгу с цветными картинками из богатой заграничной жизни. Книга понравилась всем, а учитель сказал:
  - Я подарю эту книгу тому из вас, кто расскажет сейчас самую интересную историю.
  Между учениками разгорелась нешуточная борьба, всем хотелось получить самую красивую книгу из тех, что они видели до сегодняшнего дня. Рассказывали о Москве, о рыбалке, о страшных походах на ночное кладбище, но больше всех поразила ребят Олеся, рассказав о папе, который в Африке охотился на настоящего льва. Наконец очередь дошла до Серёжи.
  - Давайте послушаем, что расскажет нам скрипач Серёжа, - сказал учитель.
  - Подумаешь с ружьём на льва! - начал Серёжа, - с ружьём каждый может. Мой дедушка с одним ножом на медведя хаживал. Я просил его взять меня с собой, но он говорил: "Погоди чуток, мал ещё". Но когда я подрос, набрался сил, взял. Медведь попался небольшой и к тому же трусливый, сразу пустился на утёк. Мы преследовали его часа два. Устали, сил нет, но и медведь устал, озлобился и "попёр" на деда. Дед от него, он за ним. Обхватил медведь дуб передними лапами, а дедушка за лапы цап и прижал к дубу. Бурый ревёт, а вырваться не может.
  - Серёжка, где ты, сукин сын? Бери нож, коли медведя.
  - Я за нож, захожу справа, а медведь морду повернул, да как рявкнет, я с перепугу метра на три отлетел. Захожу слева, медведь ещё сильнее орёт, клыки как пальцы растопыренные. Страшно, не подойдёшь.
  - Ах ты, трус несчастный, иди, перехватывай за лапы и держи, я его быстро заколю. Вот так, крепче прижимай. Крепко держишь?
  - Да, дедушка, поспешай, я боюсь. - А медведь ревёт спасу нет.
  - Держишь?
  - Держу.
  - Ну, держи, держи, а я пойду, перекушу чуток, - и ушёл куда-то.
  Ни держать, ни бросить, сил нет.
  - Дедушка милый! Где ты? Приходи скорей! - Когда он пришёл, хоть убей, не помню, но пришёл и заколол медведя. Кто не верит, приходите, шкура у моей кровати лежит.
  К глубокому разочарованию Олеси класс просил красивую книгу подарить Серёже.
  В деревне случилось несчастье, у учителя умерла молодая красивая жена. Он сильно переживал, запил, и его уволили из учителей. Николай Романович хорошо играл на фортепиано, поэтому, не раздумывая, пристроился играть в сельском кабаке, и Серёжу увлёк за собой. Подвыпившие мужики были в восторге от игры маленького Серёжи.
  - Ну-ка, Серёженька, сыгракй "Камаринскую"!
  И Сережа играл всё, что не попросят. Деньги сыпались дождём в карманы музыкантов. Дедушка быстро сообразил и поставил перед музыкантами условие: половина всех собранных денег отдавать ему. Музыканты заартачились, но позже согласились. Куда денешься, без Серёжи никто музыку не заказывал. Не согласился барин, который неожиданно вернулся в свою усадьбу из заграницы.
  - Ты что делаешь, лесник? Немедленно верни внука в школу! Надо же удумал, ребенка по кабакам таскать. Да я тебя... в бараний рог согну!
  Но дед упёрся, "такие деньжищи упускать! Нет и всё...". И тогда барин забрал Серёжу к себе, как бы усыновил. Теперь он был не Алексеев, а Депутатов, как барин и учится в гимназии.
  По окончании гимназии барин настоял, и Сергей поступил в горную школу, а ему очень хотелось выучиться на лесничего. Меценат не любил тех, кто перечит, пришлось смириться. Первый год обучения прошёл успешно, барин оплатил учёбу, и деньги на жизнь высылал регулярно, но вскоре забыл про него раз и навсегда. Чтобы окончить горное училище пришлось днём учиться, а по ночам играть на скрипке в ресторане. Денег хватало, но уставал, словами не передашь. По окончанию училища работал штейгером на одной из угольных шахт в районе Юзовки, ныне город Донецк на Украине.
  Вы спросите: "Откуда я знаю эту историю?" Очень просто, маленький Серёжа это мой будущий дедушка по материнской линии. Когда мне было 10 лет, я спросил:
  - Дедушка, правда, что ты охотился на медведя с ножом или ты всё выдумал, чтобы получить красивую книгу? - Он улыбнулся и ответил:
  - Ходить на медведя с ножом - пустяки! А вот поймать медведя на фанеру - совсем другое дело. Берёшь лист фанеры 40х40 см, прибиваешь к ней гвоздями ручку, так чтобы не оторвалась невзначай и в лес. Сначала находишь медведя, потом берёшь в левую руку фанеру, а в правую небольшой молоточек и начинаешь дразнить зверя. Медведь со всего маха по фанере лапой хлоп! Когти насквозь, а ты их молоточком тук-тук-тук и пригнул. Он второй лапой хлоп, а ты снова коготки молоточком раз и пригнул. Ревёт, упирается, хочет оторваться, да не тут-то было. А ты ведёшь его за ручку прямо в зоопарк. И медведь живой и охота удалась. Жаль, что медведи у нас перевелись, я бы тебе показал, как это делается.
  Ну, до чего хитрый был у меня дедушка!
  
   КРУГОВЕРТЬ
  Молодой специалист штейгер был принципиальным бескомпромиссным человеком. Он требовал неукоснительно выполнять правила техники безопасности, что практически никогда невозможно, да и Россия без векового "авось!" не Россия. Заступающие шахтёрские смены теряли время, количество добычи угля снижалось, а с ним снижались прибыль хозяина и заработки рабочих. Недовольство сверху и снизу накапливалось. Он всё понимал, но отступить от правил не мог.
  Сегодня Сергей Николаевич приехал на службу раздавленный и опустошенный. Его невеста поссорилась с родителями и сбежала с каким-то офицером в неизвестном направлении. Служебный долг пересилил позор и обиду, он автоматически проверил экипировку и состояние заступающей смены, отстранил от работы троих выпивших шахтёров, пообещав при повторении уволить, и уже собрался уходить, когда за спиной услышал в свой адрес пьяный мат бузотёра Прохорова.
  - Повтори, что ты сказал, негодяй!
  Прохоров повторил. Терпение лопнуло, он вложил в удар всю свою крестьянскую ненависть. К счастью нос не сломал, но крови было предостаточно. Рабочие зароптали, но Сергей их не слышал, так как сразу направился в управление готовить отчет.
  Напрасно управляющий шахтой уговаривал шахтёров спуститься в забой, те отказались наотрез. Прибывший хозяин потребовал найти штейгера и привести к нему. Сергей только по пути в управление узнал о забастовке. Он начал сбивчиво объяснять хозяину сложившуюся ситуацию, но тот резко перебил его.
  - Достаточно. Ничего объяснять не надо, Вы уволены. Получите расчёт, я распоряжусь.
  Уходя, он услышал голос управляющего: "Сергей Николаевич, подождите меня в приёмной".
   - Илья Ильич дорогой, - увещевал хозяина управляющий, - Вы вправе поступать так, как считаете нужным, но послушайте мой добрый совет. Скоро я ухожу на пенсию, силы и здоровье на исходе. Поверьте, лучшей кандидатуры на должность управляющего шахтой, чем Сергей Николаевич в ближайшем окружении Вы не найдёте. За оставшееся время я постараюсь его подготовить в лучшем виде.
  Хозяин велел позвать штейгера.
  - За Вас просит управляющий, поэтому поступим так, Вы идёте к шахтёрам, извиняетесь за рукоприкладство и убеждаете их приступить к работе. Если Вам удастся уговорить забастовщиков приступить к работе, у Вас будет полгода испытательного срока. Если не удастся, приказ об увольнении остаётся в силе. Выполняйте.
  Шахтёры, подогреваемые Прохоровым, встретили штейгера озлобленно.
  - Тихо! - Я сказал, ти-хо!.. Приношу свои извинения за рукоприкладство. Этого никогда не было раньше и не будет впредь. Ещё раз извините, не сдержался, но правила техники безопасности требую соблюдать. Отклонений не допущу.
  Ропот усилился. "По Вашей милости мы получаем в два раза меньше, чем соседи... там штейгер ни глупее Вас... наши семьи голодают, а вам с хозяином только бы карманы набить", - неслось из толпы.
  - Неправда! Я забочусь о ваших жизнях.
  - Что вы его слушаете? Гоните холуя к чёртовой матери! - вопил Прохоров.
  - Прохоров, Вы уволены, остальные спускайтесь в шахту, и приступайте к работе.
  - А кто будет кормить его детей? - спросил кто-то.
  - О своих детях должен думать в первую очередь он, а уж потом я или кто-нибудь другой.
  Недовольство возрастало. Сергей понял, переубедить рабочих не удалось. Но тут появилась заплаканная женщина и рассказала, что на соседней шахте обвал, есть человеческие жертвы. Сергей обвел притихших шахтёров глазами, подумал: "Бараны они и есть бараны", но ничего не сказал, а круто повернулся и пошёл домой.
  На следующий день он узнал, что смена сама прекратила забастовку и преступила к работе. Шахтёры постепенно привыкли к новым требованиям, повысили дисциплину, а с ней возросли заработки. Штейгер в конторе не отсиживался, большую часть рабочего времени проводил под землёй рядом с ними. Это сближало. А через полгода Сергея Николаевича назначили управляющим шахтой.
  Он стал получать большие деньги, женился на шестнадцатилетней красавице Маше, которая родила ему пятерых детей: четыре дочери и сына, построил в городе роскошный каменный дом и главное купил упряжку донских рысаков - мечту и гордость преуспевающих людей. Судьба ему улыбалась.
  "И какой же русский не любит быстрой езды!" Он летит на крыльях удачи, обгоняя крестьянские повозки, довольный, самоуверенный, счастливый и счастью этому не видно конца. Впереди показался экипаж работодателя, хозяина шахты.
  - Семёнович, обгоняй! - приказал кучеру.
  - Ой, барин, не надо бы....
  - Не трусь! Обгоняй!
  Рысаки легко обошли экипаж хозяина, обдав клубом въедливой пыли. Илья Ильич улыбнулся из окошка и попросил жестом остановиться. Просьбу выполнили. Хозяин вышел навстречу, поприветствовал управляющего кивком головы, взял у своего кучера кнут и со словами: "Больше никогда не обгоняй меня" отстегал кучера Сергея, молча сел в экипаж и поехал дальше.
  - Паны дерутся, а у холопов чубы трещат, - резюмировал Семёнович, болезненно потирая ушибленную спину.
  Недоразумение забылось, дальше всё шло превосходно, но грянула революция, потом гражданская война. Город переходил из рук в руки, шахты не работали.
  Однажды во двор ворвался Прохоров с группой пьяных красноармейцев, вытолкал Сергея Николаевича во двор, поставил к стене и стал угрожать расстрелом. Машенька вывела пятерых детей "мал, мала меньше", упала в ноги палачу и стала умолять о пощаде. Поизмывавшись вдоволь Прохоров, ушёл, пообещав вернуться. Рысаков давно конфисковали, дом пришлось продать, чтобы прокормить большое семейство. Жили впроголодь, еле-еле сводя концы с концами, перебиваясь случайными заработками.
  Победили красные. Прохоров стал председателем райисполкома, а Сергея Николаевича поставили на должность главного инженера на одну из шахт. Он с трудом привёл её в рабочее состояние, прошло немало времени, прежде чем дали первый уголь. Казалось, жизнь налаживается, так нет - "шахтинское дело". Прохоров выждал момент, когда на шахте произошёл обвал, после которого одному шахтёру раздавило ногу. Сергея Николаевича обвинили во вредительстве и подготовке переворота, так как при обыске за зеркалом нашли револьвер, а также припомнили, что до революции он избивал рабочих. Дело было явно сфабрикованным и технически безграмотным. Он пробовал защищаться, но как можно доказать ослу, что он не верблюд. Подсудимому предоставили последнее слово. "Расстрела не миновать!", - подумал обвиняемый.
  - Граждане судьи, если Советской власти нужен уголь, то все отдаваемые мной распоряжения правильные, если власти нужно что-то другое, то я не знаю, я не специалист.
  Прокурор скрипнул зубами, зал загудел и затопал от негодования. Подсудимого отправили в камеру без объявления приговора.
  Через три дня к нему пришёл специалист, они обсудили случившуюся аварию профессионально. Власть поняла, обвиняемый не виноват, извинилась и предложила должность с большим повышением. Сергей вернулся в семью, жизнь продолжалась. Вскоре старшая дочь Тамара по настоянию матери вышла замуж за молодого инженера выпускника вуза в городе Новочеркасске и родила ему меня.
  Шёл голодный 1933 год, в поиске заработка отец уехал в Среднюю Азию, в пути его обворовали. Зимой голодный и разутый, без копейки в кармане он с трудом добрался домой, где умер от скоротечного туберкулёза через 6 дней после моего рождения. Рассказывают, очень обрадовался, когда ему показали меня.
  Мама вторично вышла замуж. Чтобы не мешать молодоженам, бабушка забрала меня к себе. Вскоре отчима призвали на войну с Финляндией, а мама умерла в Сибири, когда мне исполнилось 6 лет. Я помню её урывками: отчим, мама и я собираем в сопках цветы багульника, и ещё, мы с мамой стоим на деревянном мостике через маленькую речушку; я увидел на сваях под водой блестящую медную скобу похожую на букву "Т", и кричу: "Мама-мама, смотри - самолётик!" Помню, в Уфе стоим с ней на берегу озера, по которому плывёт лодка, а в ней рыбаки о чём-то громко спорят. Странно, мы никогда не жили в Уфе. Уже, будучи взрослым, я спросил у бабушки, и она подтвердила, что мы с мамой были проездом в Уфе. И последняя картина, она умирает в больнице. После похорон, на которых я не был, мне сказали: "Мама уехала далеко и вернётся нескоро".
  Очень часто помню себя в поезде. Дедушку по роду службы нередко переводили с места на место, следуя за ним, мы изъездили всю Сибирь, Казахстан и, разумеется, Донбасс.
  Стук колёс: тук-тук, тук-тук, тук-тук немалая часть моего детства.
  
   ОСВОБОЖДЕНИЕ
   За окном натужно стонала вьюга, обессилено и безнадёжно постукивая в дребезжащие стёкла маленьких окон. Саманная хата приятеля Борьки покрытая полусгнившей соломой стояла на самом краю станицы. Потолки свисали так низко, что даже я, встав на цыпочки, на глиняном полу легко доставал до них пальцами рук. У стола с потрескивающей керосиновой лампой Борин дедушка подшивал старые валенки, а мы с другом в полутёмном углу мастерили петли для ловли зайцев. Идея поймать зайца родилась в лесополосе у Батаревского пруда, где на снегу между кустами рассыпалась масса петляющих заячьих следов.
   В дверь настойчиво и нетерпеливо загремели, будто хотели сорвать её с петель, так ломились только немцы. Борина мама вскочила с постели и побежала открывать. Я не ошибся, в дом вошли, обдавая паром и холодом, два немецких солдата, один как всегда сразу направился к печке, где, гремя чугунками и крышками, искал еду, а другой присел на лавку у деда и внимательно наблюдал за его работой. Мы с другом испугано притихли в своём углу.
  - Хороший повстень на валенки, - неожиданно для всех произнёс сидящий немец на чисто русском языке.
  - Хозяева, мы разведчики, - продолжил другой видно командир.- Не будем терять времени, быстро рассказывайте, где и сколько немцев в станице. Выкладывайте, кто что видел и слышал. Не сегодня-завтра станица будет освобождена.
  Мы с Борькой, перебивая друг друга, рассказали обо всём, что видели. Стало ясно, удерживать станицу немцы не собираются, а поспешно готовятся к отходу.
  - Ребята, спасибо за сведения. О встрече никому, ни при каких обстоятельствах. Военная тайна. Понятно?
  - Понятно! - ответили мы, возбужденные сопричастностью к чему-то по-взрослому важному.
  Разведчики ушли, и я сразу же засобирался домой, хотя получил разрешение переночевать у Бориса. Меня не пустили. В станице объявлен комендантский час, ходить ночью небезопасно, но едва рассвело, не побежал, а полетел на крыльях, на редких прохожих смотрел, как бы свысока, я знал то, что доверили мне по большому секрету. Очень удивился, когда мой дедушка Серёжа сказал: "Как только стемнеет, сиди дома, не сегодня-завтра придут наши, полицаи злобствуют, могут пристрелить, не пожалеют".
  "Откуда он знает - думал я, - о скором приходе наших, я ничего не говорил, может во сне проболтался". Трудно молчать, когда знаешь такой секрет и не имеешь права поделиться им с друзьями.
  День как обычно начался с похода на стадион, там время от времени католический священник пытался вдохновить миролюбивое итальянское воинство на ратные подвиги. Он наивно полагал и радовался, что такое большое количество русских детишек приобщаются к католической вере и тем, кто ему приглянулся, дарил алюминиевый медальон с изображением божьей матери на красивой цепочке из блестящих звеньев и чёрных бусинок. Каждый раз пять мальчишек, получали желанный подарок, мне катастрофически не везло, а так хотелось украсить брюки заграничной цепочкой соединяющей брючной ремень с перочинным ножом. Высший шик! Службы не было и мы приятельскими группами потянулись в центр.
  Итальянцы спешно садились на машины с нарисованными белыми лягушками на зелёном фоне и по шоссе катили в сторону города Миллерово. Один лягушатник опоздал и попытался на ходу залезть в кузов машины с немецкими солдатами, но те, смеясь, ударили ему прикладом по рукам, солдат оборвался и растянулся вдоль дороги. Он вскочил и выстрелил вдогонку, но машина повернула налево и скрылась за домами. Мы же шарили по брошенным казармам в поиске очень красивых итальянских открыток. Мне повезло, я нашёл модный почти новый кожаный туфель, правда, только один, второй найти не удалось.
  На базарной площади произошёл страшный эпизод, отступающий солдат выбросил из машины разрисованную жестяную коробку, ребятишки бросились к ней, а солдат вслед за коробкой бросил немецкую гранату с длинной деревянной ручкой. Граната взорвалась и убила мальчика, который бежал первым. Я очень испугался и помчался домой, но туфель не бросил.
  Решил, "всё до прихода наших из дома не выйду", но пришёл Вовка Косой и начал уговаривать.
  - В станице пусто, все немцы и итальянцы укатили. В деревянном двухэтажном доме на втором этаже в печь вмазан большой котёл полный ещё горячей каши. Пошли, пожрём.
  - Нет, я не пойду. - Перед глазами ещё лежал в окровавленном снегу убитый мальчишка, но Вовка умел уговаривать.
  У котла мы застали Бота с кем-то кого я теперь уже не помню. Они ели кашу из громадного алюминиевого черпака с длинной деревянной ручкой. Другой посуды на кухне не было. Наелись быстро. Много ли нам надо! Кто-то первым зачерпнул кашу и плеснул ей по стене. Забава понравилась, минут через 10 вся каша была на стенах и полу. Неожиданно услышали звук остановившейся машины и возбужденную итальянскую речь поднимающихся по лестнице людей. Путь к бегству был отрезан, мы бросились по длинному коридору вдоль дверей и едва успели скрыться за последней из них. Бот, не раздумывая, открыл окно и прыгнул в сугроб под окном, инстинктивно я прыгнул вслед за ним, потом тот, кого я не помню. В оконном проёме остался плачущий Вовка.
  - Прыгай быстрей, - крикнул Бот, но Вовка парализованный страхом не смог, и мы побежали дворами по домам.
  Я встретил Вовку живым и здоровым на улице через несколько дней после побега, но что было дальше он не помнил. Прошло более сорока лет, мы снова встретились, разговорились, но этот эпизод выпал из его памяти навсегда.
  Когда стемнело, в станице наступил российский час "Х", все кто мог двигаться бросились опустошать брошенные склады. Я погрузил на саночки небольшой мешок, который никто не хотел брать и привёз домой. Это был немолотый чёрный кофе, который впоследствии сплевал через полую камышинку. Пневматический снаряд летел далеко и бил довольно больно по оголённым частям тела.
  Утром пришли долгожданные войска Красной Армии. Началась новая жизнь. Мы весело встретили Новый год, с настоящей ёлкой украшенной самодельными игрушками и цепями из цветной бумаги и неизвестно откуда появившимися ёлочными свечами на металлических прищепках. Подвыпившие солдаты и офицеры, родственники, соседи пили, пели, танцевали. Оставленное трофейное спиртное лилось рекой, а я ел в неограниченном количестве сгущенное молоко с белыми хрустящими галетами из Италии.
  Ночью в первых числах января был какой-то шум: крики, ругань, потом всё стихло. Утром на улице ни одного военного, после обеда стали поступать раненые. Вернулся и квартировавший у соседей возчик, который рассказал, что ночью поступил приказ батальону выйти на окраину хутора Зелёная Роща и окопаться, но все, включая комбата, были пьяны. Бойцов погрузили на телеги и с песнями под гармонь повезли в указанном направлении. Перед хутором, немного протрезвев, остановились, но окапываться в мёрзлой земле не захотели, а пошли цепью в сторону построек. Немцы их подпустили и в упор расстреляли из пулемётов, уцелело несколько человек. Комбат погиб, так что отвечать было некому. Рассказывали, после ухода немцев из хутора Зелёная Роща очевидцы видели среди разбросанных трупов наших бойцов замёрзший труп санитарки, которая закоченела в героической позе, накладывая бинт на голову раненному командиру. Это была одна из тех, с кем мы разговаривали накануне выступления.
  Все склады со спиртным взяли под усиленную охрану, но как может один солдат охранять неучтенное спиртное от другого. Пьянство продолжалось и тогда, кто-то из высшего командования приказал, расстрелять бесчисленные бочки с трофейными винами. На месте расстрелянного склада образовалось проспиртованное озеро, в котором бултыхался пьяный повар в белом колпаке и на потеху окружающим взывал:
  - Братцы, разве так можно! Такое добро пропадает!
  Весной красноармейцы устроили весёлое зрелище, предлагая мальчишкам выиграть трофейный велосипед, которыми были снабжены итальянские подразделения специального назначения. Велосипед давали тому, кто проедет по большой луже и не упадёт. Лужа была глубокая, силы слабенькие, поэтому практически все падали в грязь. Я тоже участвовал в соревнованиях, разумеется, безуспешно. Насмеявшись вдоволь, бойцы дали каждому участнику по самокату, это даже лучше, потому что у самоката были сплошные литые шины, а у велосипеда с камерами, которые часто прокалывались, а новые достать было негде.
  Начиная с весны, и всё лето дедушка заготавливал топливо на зиму. На железной дороге паровозы постоянно чистили топку, весь уголь не сгорал, и население просеивало шлак, отделяя несгоревший уголь, а отсеянный штыб дедушка привозил на тачке домой, смешивал с мокрой землей, сушил - получались лепухи, которыми мы топили печь всю зиму. Дедушка стал сдавать, поэтому частенько штыб приходилось привозить мне. Работа тяжелая не интересная и я по возможности отлынивал. Чтобы как-то заинтересовать меня он пошёл на риск и совершил непоправимую ошибку, пообещав, если я привезу 10 тачек штыба дать мне настоящую сигнальную ракету, которую можно было запустить с рук. Привести 10 тачек штыба за один день - задача физически невыполнимая, но я подключил к работе друзей. Двое грузили штыб, трое попеременно везли до поворота на нашу улицу, а я подвозил к дому. К удивлению и испугу дедушки я справился с поставленной задачей, он пытался выкрутиться, но не смог. После пуска ракеты дом тётки Сидоровны на противоположной стороне улицы крытый соломой сгорел мгновенно, как спичка. К счастью в доме никого не было. Военные начали расследование, но мы наперебой рассказывали, что ракету пустил пьяный солдат и нам поверили. Командир расквартированной на нашей улице воинской части приказал построить новый дом из телеграфных столбов и покрыть оцинкованной жестью. Сидоровна была на седьмом небе от счастья, дедушка всё понял, но молчал. Лет через 30 я был в Мальчевской, Сидоровна давно умерла, а дом ещё стоял.
  
   ПОГРУЗКА
   ( незабываемая быль)
  В станице Мальчевская за железнодорожными путями на противоположной стороне от вокзала находилась боковая погрузочная площадка забитая изуродованной в бою бронетехникой. Танки, самоходно-артиллерийские установки наши и немецкие с гусеницами и без них, со следами горения и оплавленными в виде лепестков розы отверстиями от бронебойных снарядов беззвучно напоминали о недавних жестоких боях. Весь этот многотонный лом собрали для погрузки на железнодорожные платформы и последующей переплавки в доменных печах, прокатки и превращение в новые танки и САУ, в которых так нуждалась Красная Армия. До конца войны было ещё очень далеко, сотни дней и ночей, миллионы человеческих жизней тех, кто сегодня весело смеялся, пел, ухаживал за женщинами, пил вино не подозревая, что время его практически истекло.
  После завтрака командир привел на место погрузки роту красноармейцев, которые вяло, разгружали полуторку, сбрасывая на землю ломы, кувалды, тросы и толстые пеньковые верёвки. Тягачей и тракторов не было, а это значило, что грузить танки на подогнанные платформы придётся вручную. В ожидании дальнейших указаний солдаты разбились по группам, весело болтали, многие были изрядно пьяны. Неожиданно для всех автоматчик привёл человек пятнадцать пленных немецких солдат и посадил их на землю в некотором отдалении. Немцы боязливо поглядывали в сторону красноармейцев.
  Прибывший майор собрал командиров подразделений, а от пленных коренастого фельдфебеля и поставил задачу по загрузке платформ. Тут-то и возникла идея соревнования на скорость погрузки между нашими и немецкими солдатами. Всё по-честному. Выбрали два танка на расстоянии метров 12-15 от платформ, нашу тридцатьчетвёрку и средний немецкий танк неизвестной мне марки. Майор подбросил монетку, немцы выбрали свой танк. Сержант отсчитал красноармейцев по числу пленных, те и другие разобрали ломы и прочее снаряжение и по команде приступили к погрузке. Вы, наверное, подумали, какое может быть соревнование между сытым и голодным. Ошибаетесь, на зависть голодающему населению станицы пленных кормили настоящим свиным салом, давали не много, но всё же!..
  Нет, это было не соревнование двух команд, а противостояние двух систем, двух векторов развития человеческого общества. Никаких личностей, сплошной монолит бескомпромиссная вера убеждённых, что любовь к Родине не благодарность за комфорт, а корни дерева жизни, которые кормят и поят его и не дают сместиться.
  Лица немецких солдат преобразились, на них больше не было испуга, его сменила решимость победить или умереть, как и положено человеку высшей расы созданной Богом, чтобы править недостойным человеческим стадом.
  Советскими солдатами правила лютая ненависть к тем, кто посягнул на святая святых равенство и справедливость, кто топтал нашу землю, грабил, насиловал, беспощадно огнём и мечом насаждал чуждый славянскому менталитету новый порядок.
  В том, что наши победят никто не сомневался. Мы привыкли думать, побеждает тот, на чьей стороне справедливость и не ошиблись. Не прошло и десяти минут, как Т-34 под натиском "раз-два взяли" к радости толпы болельщиков преодолел первые три метра в сторону платформ. Немцы, казалось, не спешили, они посовещались и разбрелись собирать дополнительный подручный материал: валуны, поленья, доски и прочую дребедень и лишь после этого приступили к основной работе. Время потеряно, теперь им нас не догнать. Обе команды продвигаются к платформам приблизительно с равной скоростью. Преимущество в три метра медленно сокращается, но запас достаточно большой. Неожиданно наш танк заартачился, завращался по кругу без продвижения вперёд. Бойцы выбиваются из сил, но его словно пригвоздили. Немцы воспользовались, преодолели отставание, и вышли вперёд. Мальчишки засыпали проклятых фашистов камнями, но расстояние большое, камни не долетают, а немцы в отместку ехидно улыбаются. И тут кто-то из селян принёс патефон с пластинкой "Вставай, страна огромная!" Лучшая мелодия страны сделала своё дело, танк сорвался с мёртвой точки, медленно навёрстывая упущенное, и даже казалось, вышел вперёд, но вскоре снова упёрся, а сил сдвинуть упрямца с места больше не было. Все поняли, мы проиграли, правая гусеница немецкого танка повисла над платформой, а нам до этого ещё больше метра.
  - Ну, вы бараны! - крикнул красноармеец со стороны. - Танк на скорости стоит, а вы корячитесь!
  Он нырнул в люк и закричал:
  - Так и есть. Быстро подайте кувалду. - Раздался стук и через минуту-другую солдат выскочил со словами, - Теперь всё в порядке. Толкайте.
  "Раз-два взяли!" и танк покатился, набирая скорость. Мы успели! Мы смогли! "Ура-А-А!"
  - Стой! Отставить толкать! Держите, мать вашу!.. - выкрикнул майор, но было поздно, стальная многотонная громадина продолжала катиться и, ломая платформу, упала на железнодорожные пути с противоположной стороны.
  Немцы всё видели. Теперь им спешить некуда. Медленно сантиметр за сантиметром, посмеиваясь, накатывают стальную махину на свою платформу. Им ошибаться нельзя, просчёт и расстреляют не раздумывая.
  Чтобы хоть как-то оправдаться перед опозоренным населением, красноармейцы грубо шутили, материли без пяти минут победителей, но те словно не видели и не слышали, продолжая погрузку. Кто-то из мальчишек из рогатки попал в самого активного немецкого солдата, тот скривился от боли и повертел пальцем у виска. Ах, лучше бы он этого не делал! Красноармейцы приняли жест на свой счёт, схватили ломы и двинулись на пленных, в ответ пленные бросили танк и тоже вооружились ломами. Ещё минута и мы увидим ледовое побоище номер два. Майор выхватил из рук конвоира автомат и дал очередь прямо над головами надвигающихся красноармейцев.
  - Назад! - повернулся к пленным и приказал фельдфебелю увести солдат в лагерь.
  Пленные построились и запели на ходу пружинистый немецкий марш с выпирающими выкриками: "Зик хайль! Зик хайль! Зик хайль!", что переводится, как "Да здравствует победа!"
  И все-таки жаль, что победили не мы. На глазах у меня навернулись слёзы.
  - Не плач, сынок, мы всё равно победим! - сказал майор, потрепав мою шевелюру.
  Маловероятно, что он дожил до победы. Впереди маячило больше года беспощадной кровавой войны, но его уверенность передалась всем, густо проросла в наших сердцах, и мы победили.
  
   ПОБЕДА
  Вовка Косой задаётся, важничает, его отец председатель сельсовета, у него в доме личное оружие - настоящий карабин. Мы с Вовкой собираем во дворе патроны, вытаскиваем из них пули, высыпаем порох и щёлкаем пистонами. На моё несчастье он собрал патроны первым и нашёл итальянскую гильзу без пули, но с порохом забитым землёй.
  - Руки вверх! - крикнул Вовка и выстрелил в упор мне в лицо.
  Порох изрешетил всё лицо, но к счастью не попал ни в один глаз. Крупный итальянский порох часа два вытаскивали из меня в полевом госпитале. Отец Вовки прибежал к нам узнать, что и как, но, узнав, что я увечье свалил на пьяного солдата, промолчал.
  Как-то мы с Вовкой нашли во дворе сельского совета красную итальянскую гранату без чеки и начали её пинать ногами, пытаясь оторвать маленькую цепочку. Граната была ударного действия, не взорвалась чудом. Вовка схватил оторванную цепочку первым и спрятал за пазухой, а мне ничего не оставалось, как поднять гранату и бросить куда попало. Я так и сделал. Граната взорвалась у деревянного туалета, из которого, поддерживая слетающие штаны, выскочил, озираясь, Вовкин отец. Меня продал приёмный Вовкин брат.
  - Вон тот, пацан в чёрной рубашки, бросил гранату.
  Отец меня узнал, вспомнил, как из его карабина сын изрешетил моё лицо, поэтому задерживать не стал, а просто прогнал со двора.
  Отступающие немцы огрызались, совершая налёты. Однажды ещё зимой озверевший немецкий пилот увидел нас, катающихся на коньках, и сделал несколько заходов, обстреливая детей из пулемёта. Мы видели его лицо в кабине самолёта, значит, и он видел, за кем гоняется. К счастью все остались живы и здоровы, но страху натерпелись под завязку.
   В станице полно людей в военной форме: демобилизованные по ранению, редкие отпускники, проезжие солдаты и офицеры, но среди всех выделяется военком. Высокий, стройный майор, всегда отутюженный с орденом красной звезды на новеньком сшитым по фигуре кителе. Назначили его на эту тыловую должность в связи с ранением в ногу, он всегда ходил с тросточкой, слегка прихрамывая. Жены и родители фронтовиков одолевали военкома неосуществимыми просьбами: кому крышу починить, кому угля выделить, кому корм для скота и так далее без конца. Получив отказ или отговорку ругали почем зря, фразу "мой воюет, а ты тут морду отъел" он слышал по нескольку раз надень. Ходили слухи, что одной жене офицера фронтовика не её упрёк ответил: "Холуи все на фронте". Думаю, это наговор. Однако майора арестовали и отдали под суд военного трибунала. Судили офицера недалеко от кладбища на лесной поляне. Мы, мальчишки, наблюдали за происходящим из-за кустов. Нас пытались прогнать, но потом махнули рукой. Из обрывков фраз я понял, главное обвинение - помощь в уклонении от призыва за взятку.
   В заключение с него сняли погоны, свинтили орден, подвели к заранее вырытой яме, дали покурить и расстреляли из автомата. Солдат закопал труп, а члены трибунала выпили по стакану водки и разошлись. Жаль, что сегодняшние военкомы не видели этой картины.
  Вскоре фронт отодвинулся, бомбёжки прекратились, немцам было не до станицы, но на смену налётам пришёл голод. Люди жили за счёт небольших огородов при домах, а у нас и того не было. Случались дни, когда совсем нечего поесть, правда, меня старались хоть как-то покормить. Но вот тётю Нину, как члена ВКП (б) и жену офицера Красной Армии взяли на должность секретаря-машинистки в сельский совет, и главное выделили дом у колодца с огородом и большим подвалом. Дедушка, несмотря на болезнь, выращивает табак, который пользуется большим спросом у курильщиков, особенно у мельника, так что с мукой у нас хорошо. Бабушка ездит в город Миллерово, там покупает школьные учебники, и потом в деревнях меняет на продукты. Жизнь налаживается. Сегодня она привезла в подарок алюминиевый пистолет, гулко стреляющий пистонами. Игрушка не стоила отобранного настоящего, но на безрыбье и рак рыба. Пистонов мало, но ещё есть на случай военной игры.
  Утром погожего майского дня тишину нарушила неожиданная стрельба из всех видов стрелкового оружия во всех концах проснувшейся станицы. Испуганные люди выскакивали из домов, расспрашивали соседей, в чём дело и тут же на глазах преображались. Испуг мгновенно переходил в неописуемую радость. По радио объявили, война окончилась. Мы победили!
  Бабушка сварила любимый чечевичный суп, пытается накормить меня, а я не могу, лежу в постели с высокой температурой парализованный гриппом. Заболеть в такой день, что может быть обиднее! Но так случилось и от этого никуда не уйти.
  А, ерунда! Главное, мы победили!
  
   ПЕРВАЯ ОСОЗНАННАЯ ПОТЕРЯ
  Силы любимого дедушки уходили безвозвратно. Большую часть дня он лежал в постели. Сорок лет подземных работ и нервного напряжения прорвали твёрдую волю и выплеснулись наружу. У дедушки отекли руки выше локтя, а отек снизу поднялся от пят почти до пояса. Местный фельдшер откачивал воду шприцом, но это не помогало. Вся надежда возлагалась на дядю Виталия, победоносно окончившего войну в Германии, который должен был, как мы надеялись и верили, привезти оттуда чудодейственное лекарство. Сейчас я понимаю, что такого лекарства просто не существовало.
  Однажды дедушка лег в свою постель и больше не вставал. В погожие летние дни мы выносили умирающего на линию двора и огорода, сажали в старое деревянное кресло, где он прощался с миром когда-то созданным специально для него. Часами, наблюдая за движением насекомых занятых своими неотложными делами, он вспоминал эпизоды короткой по человеческим меркам жизни и с удивлением замечал, как люди и насекомые похожи друг на друга. Радовался, когда случайная божья коровка неожиданно садилась на руку и ползла по ней в поиске пищи. Он подсовывал ей лакомую крошку, но испуганная коровка улетала.
  Особую любовь дедушка испытывал к пчёлам, им он, несмотря на неотложную занятость, посвятил немалую часть своей короткой жизнь. Мечтал: "Поправлюсь, обязательно заведу пару ульев".
  Приятные мысли прервал самоуверенный воробей, прискакал к самым ногам, выклевывая невидимые зернышки. Задиристо поглядывая на старика одним глазом, как бы говорил: "Ишь размечтался: заведет пару ульев. Ты сначала поправься, а уж потом строй свои планы". "И поправлюсь и заведу", - мысленно отвечал старик, насмешливо улыбаясь. "Не отвлекайся, дедушка, не спорь, грейся на солнышке, любуйся красотой напоследок. Признайся честно, страшно умирать? Вижу, страшно. А я ещё долго буду летать над этой землей, когда тебя не будет". "Послушай, воробушек, пообещай прилететь ко мне на могилку спеть свою незатейливую песенку". "Так я не пою, я чирикаю. Почирикать прилечу. Обещаю. Жаль, что ты всё равно не услышишь", - сказал и улетел к друзьям на зелёное дерево.
   К обеду старик почувствовал необычайную слабость и попросил отнести в постель. Мы общими усилиями подняли его сначала на высокую веранду, а затем, прокатив по скрипучим доскам пола, уложили в кровать. Дедушка улыбнулся мне, посмотрел как-то непривычно грустно, и уснул.
   Сначала он услышал лёгкий шум напоминающий шум дождя по жестяной крыше, который медленно нарастал сгущаясь. В полумраке сновали какие-то незнакомые люди, лиц не видно, фигуры полусогнуты, побегали и исчезли. Тьма, багровея, угрюмо нависла над ним и вдруг заговорила роковым голосом, от которого сжалось и похолодело обессиленное тело.
   - Не бойся, старик, ничего необычного, пришёл твой час, и встретить его нужно достойно. С тобой говорю я - Вечность Вселенной. Встречать души умерших моя обязанность. Я всегда прихожу за час другой до кончины, чтобы успокоить, открыть вечную тайну, которую ни ты и никто другой никому не расскажет. Выслушай и успокойся, прими как должное.
   Землянам кажется, они всё поняли, всё знают, но это не так. Для познания мало увидеть видимое, потрогать его руками, вникнуть в таинство материи. Есть ещё нечто, скорее некто неосязаемый прозванный вами космической пустотой в бесконечной Вселенной - это в переводе на ваш язык дух некогда живших на Земле и ей подобных планетах. И твой дух скоро пополнит непознанную субстанцию, чтобы однажды через миллиарды световых лет оживить благоприятную среду.
   - Скажи мне, Вечность, встречусь ли я с близкими мне людьми после смерти?
   - Нет, это невозможно, но в скрытой глубине твоей памяти они останутся навсегда. Дух без материи мёртв. Я тоже его частица, возможно некогда жившая на Земле, поэтому с радостью оживаю, общаясь с вами. В этом мне повезло. Пусть и тебе повезёт. Прощай! Крепись! Осталось совсем немного.
   Мы видели, как дедушка чему-то улыбнулся во сне и затих навсегда. Видно приснилось ему напоследок, что-то дорогое и очень приятное.
   На похороны пришло много народа, не потому что дедушку знали и любили, мы были в станице людьми пришлыми, с которыми мало, что связано. Время было тяжелое, голодное, люди пришли покушать на поминках, чтобы прожить лишний день.
  До смерти дедушки я видел много смертей принесенных войной, но это была смерть близкого горячо любимого человека, мне казалось, я не переживу, умру вместе с ним и от этого станет немного легче. На кладбище всех удивил назойливый воробей, какой-то бесстрашный, никого не боится. Прыгает по желтому глиняному холмику могилы и чирикает, чирикает, чирикает.
  
   МОСКОВСКАЯ РОДНЯ
   Кончилась Великая Отечественная война, мы победили, но героический праздник незаметно скатился в длинные голодные будни. Страна изнурительно медленно выползала из несоизмеримой разрухи. И все-таки достаток не главное, самый богатый человек никогда не был и не будет самым счастливым. Счастье - это жизнь в густом лесу маленьких радостей. Босоногие, полуголодные, в латаных штанах мы были счастливы. На улицах продавали удивительно вкусное мороженое из снятого молока на сахарине, покупай, сколько хочешь, были бы деньги.
  Всё складывалось как нельзя лучше и вдруг неожиданно рухнуло, громом покатилось по мрачному быту. После долгой тяжёлой болезни умер дедушка. Дом опустел. Долгожданный дядя Виталий, наконец, демобилизовался, но меня не усыновил, несмотря на то, что своих детей у них с тётей Ниной не было. Они сели на поезд и уехали жить на Украину. Я не жалел, дядя Виталий мне не нравился, кадровый военный, капитан, прошёл всю войну от первого до последнего дня и всего две медали, значит воевал плохо.
  Он каждый день рассказывал одну и ту же историю, как после войны в Львове в него стрелял шестнадцатилетний мальчишка, стрелял в упор и от страха не попал. Как мать на коленях уговаривала не заявлять о случившемся и уговорила, а трусливый герой-бендеровец сбежал к родственникам в деревню и больше не появлялся.
  Так мы с бабушкой остались вдвоём без средств и квартиры, из дома ранее предоставленного тёте Нине, секретарю-машинистке сельсовета, нас выселили. Сдать меня в детский дом по семейным принципам бабушка не могла, оставалось одно, отправить к брату моего отца дяде Боре. До войны он жил с тётей Шурой в Москве, работал преподавателем в одном из вузов. Детей у них не было и, бабушка надеялась, что дядя меня усыновит, даст образование. За скромную плату добрая проводница довезла меня до Москвы, пряча в багажном ящике под нижней полкой от въедливых контролёров.
  На привокзальной площади сновало непривычно много народа. Затеряться не боялся и уже собрался ехать по заученному адресу, но неожиданно ко мне подошла молодая женщина с грудным ребенком и попросила подержать его, пока она закомпостирует билет. Жду, жду, а её нет и нет. Ребёнок плачет. Что с ним делать, не знаю. Кто-то обратил на нас внимание, расспросил и проводил в милицейский участок, там сняли показание и рассказали, как и на чём доехать по нужному адресу.
  Дядя жил в самом центре Москвы на Староконюшенном переулке в коммунальной квартире из пяти семей. На мой звонок дверь открыл Ромкин отец, профессор гинеколог, гордившийся тем, что принимал роды у большинства именитых балерин Большого театра. Ромка был старше меня года на три, я помнил его, мы познакомились в 1939 году, когда проездом гостили у дяди Бори.
  Профессор долго расспрашивал, чтобы убедиться, что я тот за кого себя выдаю. И лишь когда вспомнили, как мы купили у них детский велосипед, успокоился. Стыдно, но на самый простой вопрос от волнения я не ответил, забыл, как звали моего отца. А он хорошо знал его, прожив рядом в этой квартире не один год.
  Ни дяди Бори, ни тёти Шуры, дома не было. Профессор усадил меня на кухне, поставил чайник и ушёл. Когда чайник закипел, я повернул ручку и выключил газ, хотя раньше не видел газовой плиты. Хозяин не приходил, и я снова повернул ручку, газ зашипел, но почему-то не загорался. Проделав бессмысленный эксперимент несколько раз, к счастью газ выключил и уснул за столом.
  Тётя Шура пришла поздно, разбудила меня и уложила спать в своей маленькой комнате на тахте. На мой вопрос, где дядя Боря ответила, что он живёт и работает в Ленинграде, но об этом завтра.
  Жила тётя Шура более чем скромно. Сколько получала, не знаю, но через несколько лет, когда я был уже офицером и получал 1300 рублей, она получала 420 рублей. С дядей Борей они развелись, он женился на студентке, имел впоследствии трех сыновей и преподавал в высшем военно-морском училище в Ленинграде. Получалось, что я теперь для неё никто, но, несмотря на неблагоприятное стечение обстоятельств, она занялась моим воспитанием в культурном плане. Мы посетили Третьяковскую галерею, дворец графа Шереметьева, побывали в цирке, в зоопарке, но больше всего меня потряс театр, где я посмотрел спектакль "Овод". Этот спектакль стал вектором моего мировоззрения. Была и проверка на вшивость, тётя спросила, что я предпочитаю: купить мне майку или поесть мороженое пломбир. Я выбрал майку, чем заметно её огорчил, но получил и, то и другое. Мороженое в красивой вазочке из нескольких цветных шаров было необычайно вкусным. От неё узнал почти всё о моей родне по отцовской линии. Дело в том, что отец умер, когда мне исполнилось шесть дней. На этом связь с его близкими родственниками практически прекратилась.
   По маме вся моя родня русские, а по папе помесь негра с мотоциклом. Излагаю родословную, рассказанную тётей Шурой, в хронологическом порядке.
  Мой прадед грек капитан торгового судна вёз товар из Греции в Россию и был ограблен пиратами в российских водах. По законам того времени России полагалось компенсировать потери, однако время идёт, а времена не меняются. Все запросы прадеда кончались отписками. Тогда он пошёл на неслыханную хитрость, написал прошение Богу и на Пасху подкупив кого-то, в Храме, где в это время молился Император российский сунул конверт с просьбой за икону. Император увидел и послал человека разобраться, в чём дело, так письмо попало в руки самого Государя.
  Царь распорядился предоставить моему прадеду русское гражданство, обеспечить детям бесплатное образование и выдать единовременное пособие за счёт государственной казны.
  Так мой дед Вячеслав получил медицинское образование и стал хозяином и провизором в аптеке Љ1 на старом Арбате. Женился на бабушке Капитолине Васильевне русской по отцу и англичанке по матери, она родила ему двоих сыновей: моего отца Валентина и моего дядю Борю. Всё шло своим чередом пока в аптеку не прислали из сиротского приюта для получения профессии красивую юную девушку Александру. Кто кого соблазнил, не знаю, но дед развёлся с женой и женился на Александре. Бабушка Капа тоже вышла замуж и родила сына Лёню, который умер в детстве и похоронен на Новодевичьем кладбище. В память о нём по просьбе моего умирающего отца меня назвал Лёней.
  Возможно, Вы догадались, что Александра и есть тётя Шура. Моей тётей она стала после смерти деда, выйдя замуж за дядю Борю. Мой отец тоже хотел жениться на ней, тайно по договорённости они разыграли её в карты. Дядя Боря выиграл, а мой папа уехал в Новочеркасск, где поступил в агромелиоративный институт, познакомился с моей мамой. А дальше всё понятно без лишних слов.
  - В годы гражданской войны твой дедушка служил начальником санитарного поезда.
  - А кого вы возили белых или красных? - спросил я у тёти.
  - Ой, Лёня, везём раненых красных, налетают белые, комиссаров и командиров порубили шашками, красноармейцев выкинули из вагонов, деду наганом перед носом покрутили, своих раненых загрузили и вперед. Только отъехали, налетают красные, офицеров шашками порубили, солдат из вагонов выкинули. Деду перед носом наганом покрутили - обязательно! Загрузили раненых красноармейцев и так все четыре года.
  Красные победили, аптеку отобрали. Раньше всю квартиру занимали мы с дедом, но потом нас уплотнили до пяти семей. На работу деда нигде не принимали. Помнили, что он лечил белых и забыли, что он лечил красных. Жили за счёт утаённых от властей ценностей, а когда они кончились, оставалось умереть с голоду.
  Я предложила деду записаться на приём к наркому здравоохранения Семашко, с которым дед когда-то учился на одном курсе и тот его принял.
  - Я Вас помню, - сказал Семашко, - опустим молодые годы, коротко изложите суть просьбы.
  - Я с семьёй голодаю, на работу нигде не берут. Вот собственно всё.
  - Где Вы работали до революции?
  - Я был хозяином и провизором аптеки на Арбате.
  - Минутку. - Семашко с кем-то переговорил по телефону, - Стать директором и провизором своей бывшей аптеки согласны?
  - Я согласен стать кем угодно.
  - До свидания. Надеюсь, Вы меня не подведёте.
  "Твой дед выпивал мало, но любил женщин и бега. Аптека - место доходное, можно было жить не плохо, если тратить с умом. А мы, то кутили в ресторанах, то он посылал меня тайком купить пару пирожков с капустой где-нибудь за углом. И умер твой дед на ипподроме на бегах, поставив как всегда не на ту лошадь.
  Мне такая жизнь нравилась. Жаль, не сбылась мечта съездить в Париж".
  Она показывала кипу когда-то ценных бумаг, сберегаемых для поездки в Париж, и надеялась на их ликвидность в скором будущем.
  Но больше всего мне понравилась репродукция, портрет танцовщицы Элеоноры Буш, с обнаженной грудью, подарок подруги бежавшей за границу с белым офицером. Она обещала подарить его мне, но в трудную минуту продала за 150 рублей какому-то коллекционеру.
  "С Борисом, - продолжала тётя Шура, - мы прожили трудную жизнь. Только начали оправляться от гражданской войны, началась война с Германией. После войны его перевели в Ленинград. Он часто звонил, изредка приезжал, но всё реже и реже. Случайно от знакомых я узнала, он женился на молодой студентке и у них родился сын. Я приехала в Ленинград, позвонила ему из гостиницы. Он начал врать, что скоро приедет в Москву. Отвечаю, не надо, я в Ленинграде и всё знаю. Давай встретимся у тебя дома, представь меня как жену твоего отца. Мы так и сделали, а в прошлом году вместе с его семьёй ездила отдыхать в Сочи. Знала ли Мария о наших прежних отношениях, не знаю, может быть догадывалась".
  Увидев, что я сочувственно расстроился, улыбнулась и произнесла:
  - Жизнь слишком увлекательна, чтобы идти по нравственному коридору.
  Я ничего не понял.
  - Не обращай внимания, это я так для себя. Теперь ты понимаешь, оставить тебя не могу, нет средств. Твоей бабушке я всё напишу.
  Уезжал из Москвы, полный незабываемых впечатлений, надеясь когда-нибудь вернуться, что произошло и не один раз.
  Вот и вся Одиссея.
  Спросите, зачем пишу? А как иначе? Когда-то жили, любили и умирали близкие мне люди, но след их затерялся в вечности. Я нашёл его, реставрировал и, хотя наверняка кое-где напутал, всё равно им было бы приятно, а мне вдвойне от того, что сделал это именно я.
  
   ПЕРЕЕЗД В МИЛЛЕРОВО
  После смерти дедушки мы с бабушкой Марусей остались без средств к существованию. И пошло: к радости - в гору, к неприятностям - с горы. Взять меня на воспитание никто из близких родственников не захотел, да и не мог. Время было тяжелое голодное, страна из последних сил пыталась подняться, пережив изнурительную четырёхлетнюю войну.
  Варианты были: дядя Виталий советовал отправить учиться в ФЗО, где учили рабочей профессии, кормили и даже выдавали привлекательную форму, другие родственники предлагали отдать в детский дом, куда принимали без лишних вопросов и проволочек. Но бабушка была одержима мечтой, дать мне образование. По её мнению я обязан кончить 10 классов и поступить в горный институт, пойти по стопам дедушки.
  Родственники помогали, кто, как мог, но главный источник дохода - мелкая спекуляция, которую, несмотря на жесткий контроль со стороны властей, бабушке прощали, делая вид, что не замечают. Она скупала на рынке школьные учебники и ещё что-то по мелочи и возила по деревням, где меняла на продукты. Так мы и жили, перебиваясь с хлеба на воду. Из станицы Мальчевская переехали в город Миллерово, где сняли место для койки у безногого инвалида первой мировой войны.
  На распутье моя жизнь могла сложиться как угодно. Хорошо, что не попал в ФЗО. Для работы токарем на заводе я был слишком ленив. Нет, я готов свернуть горы, если их можно свернуть за 15-20 минут, на большее у меня не хватало терпенья. Учился посредственно, успевал, чтобы не расстраивать бабушку.
  Однажды случайные друзья привели к Кандёру, авторитету в воровских кругах, который сколачивал банду из местной шпаны.
  - Воровал? - спросил Кандёр.
  - Нет, - ответил я, - у нас в семье никто не воровал и я не буду.
  Двое подростков набросились на меня, но Кандёр, жестокий до беспредела, остановил.
  - Вали отсюда не оборачиваясь! Обернёшься, убью!
  Бабушка была в постоянных разъездах, иногда надолго. Умереть с голоду я не мог, как-никак две хлебных карточки: на 300 граммов моя и на 250 бабушкина. Очередь занимали с 4 часов утра, т.к. всегда всем хлеба не хватало. Я съедал двойной паёк почти полностью по дороге из магазина.
  Что такое настоящий голод узнал, когда украли карточки, а бабушка уехала и заболела. Кушать было нечего. Безногий дед, у которого мы квартировали, научил меня играть в очко, и мы стали играть на фасоль. Он подавался, я радостно выигрывал, варил выигрыш и так кое-как перебивался.
  Растущий организм требовал большего. От безысходности поехал в станицу Мальчевская к другу Паше, его мама меня выслушала и накормила. Паша из моей сетки смастерил бредень, мы наловили с ведро раков и повезли в Миллерово. На рынке пристроились рядом с торгующим самогоном по сто рублей за сто граммов. Выпивохи покупали одного-двух раков, сэкономив на очередные сто грамм. История повторялась, у меня завелись деньги. Когда вернулась бабушка, к удивлению и испугу я встретил её копчёной колбасой.
  Процветание закончилось так же быстро, как и началось, конкуренты без особого труда вытеснили меня, подбив левый глаз, чтобы впредь не умствовал.
  Сегодня бесстыдно обливают грязью Советскую власть, обвиняя во всех смертных грехах, но она искренне заботилась о простом народе, в первую очередь о детях. Бабушку вызвали РОНО и вручили бесплатную путёвку в детский санаторий в городе Ростове. Она удивлялась, откуда они узнали о нашем бедственном положении.
  Я очень сомневаюсь, что сажали и расстреливали невинных. Мне приходилось неоднократно беседовать с репрессированными и их родственниками и поверьте на слово, никто не хотел, чтобы опубликовали материалы уголовного дела. Проще сказать, я сидел за анекдот про Сталина.
  В санатории нас пытались откормить насколько это возможно. Были и приключения. У одной воспитательницы украли хлебные карточки. Я знал на личном опыте насколько это серьёзно. Кто-то предложил усыпить подозреваемого в воровстве и во сне заставить признаться. Для этого по убеждению знатока нужно придавить сонную артерию на шее. Беднягу душили все по очереди и тот, в конце концов, признался и вернул украденные карточки.
  Был в санатории и девятилетний вундеркинд разрядник по шахматам по фамилии Равич. Он легко обыгрывал любого из нас. Играя со мной, и подсказывая мне, он увлёкся, и поставил сам себе мат. Сколько было слёз. Меня уговаривали воспитатели: "Ты старше, скажи, что мата не было...". Но я был первым и последним, кто поставил ему мат. "С какой стати отказываться от победы?" - думал я. Сошлись на том, что мата не было, но он поздно нашел выход и сдался преждевременно.
  Забирал меня из санатория по просьбе бабушки какой-то житель Миллерово приехавший за сыном. На Ворошиловском переулке отстаю от провожатого, мешает громадный чемодан, который я с трудом почти волочу по земле. На пути стоит мужчина с подростком года на три старше меня.
  - Отнять? - спрашивает подросток у мужчины и показывает на мой чемодан.
  - Не надо. У него там трусы и майка.
  Всю дорогу в поезде я думал: "Откуда он мог узнать, что у меня в чемодане трусы и майка?"
  Один из друзей по санаторию подарил мне страшную маску бабы Яги, подарок едва не стоил мне жизни. Дома я надел маску и пошел попугать соседку тётю Тоню. Она колола поленце прямо в доме. Что я крикнул, не помню. Тётя Тоня с испуга запустила в меня топор, но к счастью промахнулась.
  У меня не было никаких планов на будущее. Кем буду, когда выросту? Нет, на эту тему я никогда не думал. День занимали обычные мальчишечьи увлечения. Вдруг иду и вижу объявление: "Мальчики моего возраста приглашаются в боксёрский кружок". Научиться драться по-настоящему, это вам не фунт изюма. Прибегаю...всё опоздал, набор закончился. Разочарован до слёз. И вдруг повезло! Приятель Витя успокоил, его дядя тренер по боксу. Дядя посмотрел на меня, пощупал и сказал: "Приходи". Желающих научиться боксировать было более чем достаточно. Нам показали бой настоящих боксёров, что укрепило веру: в выборе мы не ошиблись.
  Желающих стать боксёрами было слишком много. Тренеру советовали отобрать наиболее крепких ребят, но он пошёл другим путём. Он замучил нас тренировками: бег - упражнения, бег - упражнения и никакого бокса. Кто пропустил тренировку, отчислялся и так до тех пор, пока число кандидатов не сократилось до нужного количества. Большинство, в том числе и я, ушли. После этого начались настоящие тренировки. Витя пытался уговорить дядю вернуть меня в команду, безуспешно. Чтобы как-то скрасить огорчение, Витя дал мне на месяц две пары настоящих боксёрских перчаток, подаренных ему дядей. Мы боксировали с утра до ночи каждый день, причём я определял, кто с кем дерётся и кому можно, просто отказать. Так впервые в жизни испытал сладкий ни с чем несравнимый вкус власти. Через месяц я нёс перчатки хозяину и встретил малознакомого подростка года на два старше меня и на вид значительно крепче.
  - Что боксуешь? - спросил он.
  Да нет, так дали на время. Несу, чтобы вернуть.
  - Давай побоксуем.
  - Нет, не хочу.
  Но он уговорил, и попёр, как танк. Я едва успевал отмахивается, пятясь, взбирался на кучу металлической стружки вываленной на землю у вагоноремонтного депо. Как это получилось, не знаю, но чисто случайно попал ему в челюсть и отправил в нокдаун. Он долго не мог прийти в себя, а когда пришёл, заканючил плаксиво:
  - А говорил, не умею....
  Мне было его жалко. Больше боксом я никогда не занимался.
  В 9-ом классе нам задали на дом сочинение в честь семидесятилетия вождя на тему: "Сталин нашей юности полёт". Я написал его в стихах, но не потому, что хотел отличиться, а чтобы сделать поменьше ошибок. "Чем короче текст, тем меньше ошибок", - рассуждал я. О Сталине мы знали больше, чем о себе, да и стихотворение получилось удачное. Его напечатали в городской газете, классный руководитель преподаватель литературы поставил мне первую и последнюю пятёрку по русскому языку. Я стал знаменитым. Девочки давали мне тайные альбомы, куда я помещал свои стихи и "великие" мысли.
  "Решено: буду поэтом!"
  Но перед выпускным экзаменом пришёл к другу и услышал рассказ пьяного майора лётчика морской авиации. Он потопил, чуть ли не все немецкие морские транспорты.
   Я решил поступить в Военно-морское училище лётчиков в городе Одессе, но не прошел по здоровью и поступил за компанию в Гвардейское харьковское танковое училище. Сегодня я могу не без гордости сказать и это правда: "Образование я получил за границей".
  
   "2"
   НОЖКИ - ГОЛООВКИ
   Фортуна женщина капризная, кто понравится, тому всё, а к другому повернётся спиной - всю жизнь несчастье за несчастьем. Петровичу досталась балерина, начнёшь хорошо, кончишь плохо, начнёшь плохо, глядишь, мало помалу исправляется. Из четырёх лет войны три на фронте из них два на передовой. Дважды ранен, орден Красной звезды, медали, вроде не густо, а рассказать есть что. На днях вызвал командир, предложил остаться на сверхсрочную службу в погранвойсках, должность не ахти какая, но будешь, сыт и одет, что по тем временам не мало. А вокруг только и слышно: "Домой, домой..." Устали люди. Домой то домой. А куда? Ни родни, ни друзей, всех кого знал, убила, разметала война.
  Человек существо стадное. Петрович демобилизовался и с попутчиком за компанию приехал в город Миллерово. Покутили, погуляли, пора определятся.
  В райсовете предложили должность председателя артели по производству кроватей и других бытовых предметов первой необходимости и послали в Ростов на курсы руководителей предприятий.
  - Должность хлебная, будешь как сыр в масле. Освоишься, нас не забывай, - подмигнул плутоватый чиновник.
  - Да я как-то с детства воровать не приучен.
  - Ничего научишься.
  Приехал в Ростов и на рыбный базар перекусить. Достал из карманчика трофейные золотые часы на цепочке, время ещё есть... глядь, вертлявые ребята на них глаз положили, пристроились, трутся рядом. Изловчился, улизнул за угол. Переложил часы в нагрудный карман, а на цепочку подвесил железный жетон. Вернулся. Увидели сразу повеселели. Пристроился в очередь, чтобы им удобней было. Пощупал, нет жетона и пошёл довольный.
  - Товарищ, можно Вас на минутку? - произнёс голос за спиной. Обернулся, мужчина атлетического телосложения продолжил, - Возьмите Ваш жетон, а часы, - подбросил на ладони, блеснувший на прощания трофей, - нам пригодятся.
  Конечно, жалко потерять памятные часы, но главное оскорбительное чувство безнаказанности, наглость вора. Впрочем, сам виноват.
  На курсы Петрович не пошёл, вернулся в Миллерово и поступил в милицию участковым. Работал добросовестно, помогая людям в их нелёгкой жизни. Пользовался уважением, кличка "Лягавый" к Петровичу не подходила, даже блатные относились к нему снисходительно. Начальство обещало выделить комнату, словом жизнь налаживалась. Так нет, приказ Министра внутренних дел: "Уволить из рядов милиции всех окончивших менее семи классов". Сегодня трудно найти таких, а в то время их было больше половины. У Петровича только пять. Как быть? Вечерняя школа пошла навстречу, всех приняли сразу в седьмой, выставляя тройки за любой ответ. Русский язык для Хохляндии - стихийное бедствие. У нас в слове из трёх букв делают четыре ошибки, вместо "ещё" пишут "исшо". Помню, Петрович хвалился:
  - Учёра пысалы диктант. Я пошты само первый, у мена тилько 48 ошибок, у других по 100-120. А у Федьки...!
  В далёкие послевоенные годы у нас мальчишек всего-то развлечений: тряпичный футбол, рогатка, рыбалка, а по воскресениям базар, где с азартом наблюдали, как местные шулеры надували лохов. Секрет игры в ремешок и цепочку знали все, а вот с игрой в "ножки-головки" пришлось поломать головы. Суть игры: на полоске белого картона 4х20 см с тыльной стороны приклеена половина игральной карты короля или валета. Ведущий игру, безногий Яшка, вращал её на грязном коврике. Лох, чтобы выиграть должен поднять полоску за конец со стороны головы. Соучастники аферы подогревали азарт, советовали лоху перевернуть карту и посмотреть и Яшка, претворяясь пьяным, предоставлял ему такую возможность. Сомнений не было: ты держишь за головку, но Яшка не даёт права вскрывать, повышая ставку до тех пор, пока лох не поставил все свои деньги. Лох поднимал и к удивлению окружающих за ножки. Как удавалось Яшке обмануть играющего, мы поняли, подсмотрев подготовку к игре. Всё просто, на карту накладывалась смазанная вазелином другая половинка короля, повернутая на 180 градусов. В нужный момент Яшка незаметно снимал её в ладонь.
  В тот день мы пришли слишком поздно, игра закончилась, колхозник, проиграв проданную корову, грозил, умолял, плакал. Появился Петрович и, не обращая внимания на Яшку, приказал Бесу, он был главным.
  - Верни деньги мужику.
  - С чего бы это? - огрызнулся Бес.
  - Я сказал, верни! Считаю до трёх, не отдашь, выстрелю, - приставил наган к животу и стал быстро считать , - Раз, два...
  Сомнений не было, на счёт три - выстрелит.
   - Гришка, отдай деньги, - выдавил испуганный Бес.
  Колхозник, благодаря, сунул Петровичу несколько смятых сотен.
   - Сгинь, дурень! - отвел руку и пошёл прочь, провожаемый угрозами Беса.
   На следующий день все узнали, ночью Петровича убили выстрелом через окно. Беса судили, но не расстреляли, а приговорили к длительному сроку, так как причастность к убийству не доказали. Может быть, так и было.
   На похороны пришло, чуть ли не полгорода. Сомневаюсь, что он помог стольким людям. Просто честные бескорыстные люди в этом мире большая редкость.
  
   ХГТУ
   Донское небо, то сочувственно хмурилось, то, играя солнцем, откровенно насмехалось. Забракованный медкомиссией, отказавшей в поступлении в одесское Военно-морское училище летчиков, я сильно расстроился. Мыльный пузырь мечты лопнул и, забрызгав лицо, потёк по щекам. Теперь всё равно куда поступать. Два лучших друга-соклассника Тишка и Конёк сдали документы в Гвардейское харьковское танковое училище, а Сергей Попов в РАУ. Я поехал с друзьями, хотя в РАУ предстояло учиться на год меньше.
   После повторной медкомиссии в городе Батайске, нас уложили в военкомате на ночь на голый цементный пол, а утром поездом увезли в Харьков. И снова медкомиссия находит у меня конъюнктивит глаз и отчисляет. Такое невезение!
  Мимо проходит подполковник и спрашивает:
   - В чём дело, кандидат?
   - Да вот забраковали по глазам. Конъюнктивит.
   - Ничего страшного. Подлечишься и на следующий год приезжай снова.
   - Не получится. Я живу с бабушкой, она и так еле-еле собрала на дорогу.
   - Подожди меня здесь, не уходи.
  Минут через 15 меня снова вызвали на медкомиссию.
   - У тебя деньги есть?
  - Нет.
  - Вот тебе 3 рубля и рецепт на лекарство. Купишь в аптеке, покажешь мне и будешь допущен к экзаменам.
  - Спасибо.
  В городе я купил лекарство, но вышел к училищу, не стой стороны, вскарабкался на высокий забор и спрыгнул прямо под ноги часовому. Это был склад боеприпасов.
  - Стой, стрелять буду! - предупредил часовой и направил на меня ППШ.
  - Ты что сдурел? Я кандидат. Вот за лекарством ходил.
  - Сдам тебя начальнику караула, там всё расскажешь. Может ты шпион.
  - Не надо, меня и так чуть не отчислили из-за глаз. Отпусти.
  - Ладно, вали! Но никому не рассказывай, а, то мне влетит.
  Экзамены я сдал успешно, но в этом не было большой необходимости, страна готовилась к войне с Америкой и нуждалась в дополнительных военных кадрах, ребят с национальных окраин принимали с двойками.
  Нудно потянулись курсантские будни: сплав лишений, познания и муштры. Нас разбили на экипажи: командир Володя Калбин, единственный в роте курсант коммунист мой наставник и покровитель, я наводчик, Саша Толстоноженко механик-водитель и Сеня Бабакал заряжающий - всё это условно, на деле мы равноправные курсанты.
  Сеня Бабакал - экземпляр. В то время открыто "косящих" от армии не было, Сеня исключение. Уроженец Западной Украины, по профессии портной, он поступил в училище с целью, уклонится от призыва. Он мечтал завалить экзамены и вернуться домой, но его приняли с двойками.
  - Нужна мне ваша армия. Дома - сшил костюмчик, деньги на карман и гуляй Сеня!
  Мы, дети войны, открыто призирали Бабакала, но он стоял на своём. Не раз я дрался с ним из-за убеждений и побеждал. Сеня был трусом.
  Однажды мы отрабатывали упражнение метание гранаты Ф-1 из танка по целям. Это самая мощная противопехотная граната с радиусом поражения 200 метров. Порядок упражнения: прижав предохранительную планку, выдёргиваешь чеку, становишься ногой на подогреватель, чтобы приподняться, открываешь люк, высунув голову, находишь цель и бросаешь в неё гранату. Предохранительная планка освобождается и через 6 секунд взрыв.
  Дрожащий от страха Сеня выдернул чеку, стал на подогреватель, нога соскользнула, и он упал на днище танка. Шансов выжить не было, мы, ожидая взрыв, приготовились к смерти. Взрыв не последовал. Первым опомнился Калабин.
  - Сеня, планку держишь?
  - Д-д-дер-жу, - выдавил Сеня заикаясь.
  - Держи, не выпускай. Я сейчас подползу.
  Калабин перехватил гранату, но Бабакал никак не мог разжать руку. Наши жизни висели на волоске. Казалось, время издевается над нами. Наконец, Володя овладел гранатой и выбросил её из танка. Руководитель, капитан Кокуш, прекратил занятия и ушёл, дав нам возможность, отдубасить Сеню как следует.
  Чем отличается первокурсник от школьника-подростка? Длинной носа в остальном абсолютная симметрия. По ленинской комнате бегут два курсанта, второй пытается догнать первого, цепляется за тумбу и гипсовый бюст самого Иосифа Виссарионовича падает на пол. У вождя всех времён и народов отлетает нос. Попытка приклеить делает лицо ещё уродливее. Курсант растерян, а командир роты майор Зелецкий испуган: до пенсии всего ничего, а тут такое ЧП! Но не зря Зелецкий - Зелецкий. Он тут же докладывает начальнику особого отдела, на языке курсантов "молчи-молчи".
  - Специально разбил бюст вождя? Признавайся! - строго допрашивает особист.
  - Врёшь! Специально!
  Бедный курсант весь в поту, вот-вот начнёт заикаться, но майор непримирим, долбит своё и лишь через полчаса соглашается.
  - Ладно. Верю, что случайно. Но смотри, с этой минуты ты у меня на особом контроле. Свободен. Позови командира роты.
  - Товарищ майор, он случайно. Курсант хороший честное слово!
  - Что ты мне объясняешь, что я не понимаю. Мы, майор, боремся не с мальчишками, а с врагами Советской власти. Им пощады не будет! А этого я пугнул, чтобы впредь был внимательным и дисциплинированным. Этой беседы ему хватит года на три.
  - А что делать с бюстом?
  - Заверни в простыню и на чердак. Купишь новый и поставь на прежнее место. Инцидент исчерпан.
  Однажды после полудня прозвучала команда: "Первый взвод, тревога! В две шеренги становись". Учебные тревоги дело привычное, но чтобы посреди дня и одному взводу - это удивляло. К строю подошел незнакомый старший лейтенант.
  - Товарищи курсанты, вы поступаете в моё распоряжение. Все мои последующие команды выполнять беспрекословно, точно и в срок, как требует устав.
  В дисциплинарном батальоне ЧП, заключенные взбунтовались, произошел инцидент со стрельбой и жертвами, несколько заключенных бежали. Ваша задача помочь найти их, задержать и доставить на место. Вопросы? Нет вопросов. Взвод, напра-во! На выход шагом марш. На выходе из училища нас переподчинили вооруженным конвойным, посадили в машины и развезли по объектам. Мне досталось женское общежитие. Старший, рядовой крупного телосложения вооруженный автоматом ППШ. У входа он поставил мне задачу.
  - В общежитии найдёшь комсорга Вишнёву. Она знает, где беглец. Твоя задача вспугнуть и заставить бежать на выход. Здесь я его арестую или застрелю, смотря по обстоятельствам. Паренёк он хлипкий, если сможешь, поймай и приведи ко мне или в милицию. Будь осторожен, у него может быть нож. Вперёд!
  В общежитии моему приходу никто не удивился, быстро помогли найти Вишнёву.
  - Ваш солдат на втором этаже у Надьки в 43-м номере. По лестнице вверх, там найдёте.
  Разговор слышали многие, кто-то предупредил дезертира. Когда поднялся на второй этаж, то сразу увидел убегающего по длинному коридору солдата, но бежал он в обратном направлении и вышел через запасной выход с противоположной стороны.
  Я сразу понял, убежать ему не удастся, расстояние между нами быстро сокращалось. Моя рука уже коснулась его гимнастёрки и надо же, споткнулся и упал. Пока вставал он вспрыгнул на полутораметровый каменный забор и завис на животе, пытаясь перевалиться. Но я успел схватить его за левую ногу и потащил вниз. Тут же последовал сильный удар правой ногой по моей ключице. Стиснув зубы, резко повернул его ступню на вывих. Паренёк взвыл от боли и свалился к моим ногам. Быстро встал и крикнул угрожая:
  - Не подходи, порежу, - но тут же, застонал, потянувшись к вывихнутой ноге. Нож выпал и заскользил по траве под откос. Найти его в наступающих сумерках было невозможно. Сцепившись, мы со стоном катались по траве, пока не свалились в крутой котлован заросший бурьяном. Моё плечо сильно болело. Отпустив друг друга стали искать выход наверх, но яма была глубокой и крутой. Что делать?
  - Давай, ты поможешь мне выбраться, а я подам руку и вытащу тебя, - предложил я.
  - И потом в разные стороны.
  - Нет, я тебя отведу в дисбат.
  - Не пойдёт!
  - Тогда я выберусь сам, а ты тут за ночь окочуришься.
  - Ладно, согласен.
  Он подставил плечо, и я с трудом вылез наверх и вытащил его.
  - Курсант, будь человеком, не говори про нож. Срок получу не мерянный.
  На выходе с пустыря встретили конвойных разыскивающих нас. Про нож я умолчал, хотя очень хотелось блеснуть перед товарищами.
  Сегодня, после шестидесятилетнего перерыва, я думаю: "А правильно ли я поступил, смолчав про нож?" Вопрос не праздный. Время было сталинское чёрно-белое без полутонов. Либо да, либо нет. Старший лейтенант ясно сказал - произошло убийство. Степень причастности к нему задержанного не ясна. Следовательно, я не помог следствию, скрыл от него важный факт. И меня нужно было наказать.
  Многие, возможно большинство одурманенные пропагандой со мной не согласятся, но я всё же, выскажусь. Сталинское время в юридическом плане было самым справедливым. Во-первых, судили и наказывали сверху вниз, то есть не стрелочников, а начальников-организаторов и чем преступник старше по чину, тем строже наказание. Немало репрессированных среди соратников и родственников вождя. Во-вторых, судили тройками без защитников, пользующихся правом скрывать от следствия факты преступления, что позволяет выгораживать элиту. И расстреливали священников не за веру, а за призывы к свержению Советской власти. Во время войны многие священники были награждены медалями, и я знал таких священнослужителей лично.
  Давайте мысленно представим священника призывающего к свержению существующего строя сегодня. Его бы не судили - точно, а убили из-за угла, повесив преступление на грабителей.
  Как-то после занятий я задержался в учебном корпусе и возвращался в казарму один.
  Дежурный сверхсрочник на КПП спросил:
  - Курсант, ты с первого курса? Курсанта Сысоева Григория знаешь? Передай, к нему приехал отец.
  Ко мне подошёл взволнованный мужчина и добавил:
  - Курсант, это я. Обязательно передай.
  - Да не волнуйтесь Вы так, обязательно передам, - и подумал: "Что это с ним? Чокнутый какой-то".
  - Сысоич, тебя на КПП отец ждёт. Торопись, а то он сильно волнуется.
  - У меня нет отца. Он погиб на войне.
  - Как нет? Я сам с ним пять минут назад разговаривал. Беги быстрей, а то скоро на ужин.
  Сысоев побледнел, руки задрожали.
  - Это мне наказание за глупость.
  - Беги. Если бы наказывали за глупость, мы все бы жили не в казарме, а на гауптвахте, суеверный ты мой.
  Вернулся Гриша увешанный пакетами с вкусной снедью и стал всех угощать.
  - Представляете, была похоронка, а он вернулся живой.
  - А где он все эти годы был?
  - Узнал про похоронку и не вернулся к нам. Завёл другую семью. Теперь у меня где-то появились младшие брат и сестра. Нет, мать что-то знала. Однажды, года три тому назад я случайно подслушал подозрительный разговор матери с соседкой, но ничего не понял.
  - Сысоич, что ты плёл про глупость?
  Он отвёл меня в сторону и рассказал грязную историю, не для всех ушей. Мы не были близкими друзьями, но обстоятельства сложились так, что свели нас.
  - Ты заметил, что наш командир взвода капитан Кокуш три дня не возвращается домой, ночует в казарме. Это из-за меня, из-за моей подлости.
  - Да брось выдумывать, все знают у него постоянные нелады с семьёй. Что он первый раз не ночует дома?
   - На этот раз всё не так просто. Три дня назад он оставил в ленинской комнате на столе свой блокнот. Я полистал и наткнулся на перечень облигаций трехпроцентного займа. Взял подшивку газет, нашёл таблицу выигрышей и вставил в его список номер выигравший сто тысяч. Теперь они с женой выясняют, кто из них присвоил сто тысяч.
  - Ну, ты сволочь! Иди немедленно сознайся.
  Кокуш был хорошим человеком, его любили все курсанты.
  - Не могу. Будь это майор Зелецкий, сознался бы с удовольствием.
  - Тогда я сам скажу. Хороший человек не должен мучиться. Не бойся, тебя не выдам.
  Кокуш сидел в ротной канцелярии и что-то писал.
  - Товарищ капитан, разрешите обратиться? Курсант Мелас.
  - Да. Слушаю.
  - Один из нас подло над Вами пошутил, вписал в Ваш блокнот номер облигации с выигрышем в сто тысяч. На самом деле у Вас такой облигации не было.
  - Кто?
  - Этого я Вам не скажу, но поверьте, он сильно переживает и просит прощенья.
  - Значит это ты.
  - Нет, не я, но если Вы уверены, то пусть так и будет. Разрешите идти?
  - Идите.
  С этого момента Кокуш ночевал дома.
   Учёба шла своим чередом. Мне нравились предметы: вождение, стрельбы, где я преуспевал, строевая подготовка, как не странно.
  В дни праздников парад на площади Дзержинского - это что-то не от мира сего: многодневные изнурительные тренировки. Ты отдаёшь себя без остатка, чтобы не попасть в отчисленные за плохую подготовку. Но зато, попав на парад, ждёшь неизбежное эмоциональное чудо. Выстроенные войска ждут около часа начало действа, бедные мальчики-суворовцы теряют сознание и падают от перенапряжения, да и мы ребята в самом соку держимся на пределе. Наконец колонна двинулась, перед трибуной принимающих парад, звучит команда: "На руку! Равнение на право!" Кто-то из наиболее голосистых курсантов истошным голосом кричит: "Руби!" И колонна в сто человек, 10 на10, становится единым организмом, это уже не мы, а ты идёшь, из последних сил чеканя шаг. В это мгновение хоть на вражескую амбразуру. При выполнении команды "На руку!" часто штыком рвут ухо впереди идущего, но он, истекая кровью, узнает об этом только после прохождения.
  Я, как и многие курсанты, не любил тактику из-за преподавателя подполковника Дашенцева, не было в нем внутреннего военного стержня. Человек хороший, но не наш.
  Невзлюбил преподавателя и запустил предмет, что могло привести к отчислению в солдаты.
  Между тем учёба продолжалась, броня крепчала, утолщаясь, но никакая толщина брони не могла оградить нас от любви. Первый курс в увольнение практически не отпускали, личные знаки, металлические жетоны с номером, заменяющие увольнительную, были у каждого, их нам дарили выпускники. У меня был номер, совпадающий с записью в книжке, что облегчало встречи с военными патрулями. Впрочем, к сексуально неустойчивым курсантам, Залютенские девочки легко прыгали через высокий училищный забор. Это про них мы строем пели песенку.
   Не для меня Залютинская девочка,
   Не для неё учусь я столько дней.
  Она ж уверен я мечтает дурачка, ей-ей,
  Что я женюсь, в конце концов, на ней.
  Что сдуру, братцы, я женюсь на ней.
  Я с такими подружками не общался, меня увлекали те, что нравились, но, к сожалению, природа не наградила меня сексуальным магнетизмом, и я страдал.
  Тишка и Конёк попали в другой взвод, и я крепко сдружился с любимцем роты Валентином Ведерниковым, прекрасно поющим знакомые песни под гитару. Для физической закалки командир роты майор Зелецкий разрешал после занятий на часок отлучаться для бега по немереной территории училища, и мы с Вальком, перемахнув через забор, бегали вечерами в цыганский табор, где нас встречали с радостью. Друг пел, цыгане подпевали. Однажды мы не пришли, таборные спросили: "Почему?"
  - Да ваши цыганки пристают с гаданием.
  Больше к нам никто не приставал.
   Особенно хорошо пела молодая цыганочка Дора внешне безукоризненно привлекательная. Взаимная симпатия быстро переросла в любовь. Нет, если быть абсолютно точным, не наши отношения, а сама Дора была любовь. Отбросив предрассудки, мы начали встречаться сначала тайком, потом напропалую открыто. Однажды Валёк передал мне слова отца Доры, что если я ещё раз появлюсь в таборе, он меня зарежет. Вечером, прихватив нож, я пошел в табор. Состоялся разговор с отцом. Он был неграмотным, но разумным человеком.
   - Я не против ваших отношений, но у вас ничего не получится. Хочешь, бросай армию, и мы уедим туда, где тебя никто не найдёт?
   - Нет, я не бродяга. Я воин и место моё в армии. Мы поженимся, и будем жить в военных гарнизонах.
   - У вас её не примут, она даже читать и писать не умеет. Уходи, Богом молю, уходи навсегда.
   Мы продолжали встречаться, оставляя под забором в условном месте тайные знаки, которые кроме нас никто не смог бы понять. О наших отношениях в училище знал только Валёк.
   В один из выходных я собрался в увольнение. Дора меня ждала. Мой школьный друг Владислав Коньков, попросту Конёк выбился в сержанты и, будучи старшим, направил меня в наряд. Я просил, умолял, но сын активного участника гражданской войны, бывшего командира Красной Армии был непреклонен. Служба, прежде всего!
   Я прикинулся больным и в санчасть. Рабочий день заканчивался, доктор пощупал живот и направил в госпиталь. Там тоже шла пересмена, и меня оставили с признаками аппендицита. Через неделю выписали без диагноза, но долгожданная встреча не состоялась, табор уехал в неизвестном направлении. Я бросил всё и впал в глубокую депрессию.
  Первая любовь нелогична, неразумна во всех отношениях, но в этом её незабываемая прелесть. Сегодня, по прошествии десятков лет, когда на экране телевизора поёт цыганский хор, я непроизвольно закрываю глаза и вижу Дору с Валентином поющих песню на цыганском языке, который никто из них не мог перевести на русский. Словом бессмыслица. Отец Доры говорил, что понятны только два слова: "Ветер дует".
  Ту балва, ту балва!
  А ямаянес.
  А у Романыны Романес.
  Ну и что ж!
  То ли то сарата,
  То ли то марата.
  Ну, чего ж, чего ж!
   У многих сложилось представление, что цыгане артистичный народ поющий и танцующий. Это был обыкновенный бедный табор промышляющий мелким бытовым ремонтом, воровством и гаданием. Время послевоенное тяжелое голодное, нужно было как-то выжить, и они выживали, как могли. Через несколько лет в стране вышел закон о запрещении бродяжничества, тяжелый удар по многовековому укладу целого народа. Многие цыгане в поиске хорошего заработка перекочевали на Дальний Восток и нанялись на сейнеры ловить рыбу. Дело по тем временам прибыльное, но адски трудное. Через три дня цыганский экипаж потребовал от капитана:
   - Завертай до берега.
   - Я не могу это сделать до окончания сезона. Кто будет за вас ловить рыбу? - заявил капитан. И тут цыган выдал крылатую фразу, которая облетела всю страну.
   - Пусть её ловит тот, кто выпускал.
   Предателю Коньку я жестоко отомстил с помощью друзей из госпиталя. Они послали ему фотографию очень красивой девушки с признанием в любви и назначенным, постоянно срывающимся свиданием. Конёк делился со мной, а я, созваниваясь по телефону с друзьями, мучил его месяца два придуманными посланиями. Бедняга сжег с десяток редких увольнений.
  Калабин не знал причину моего подавленного состояния, но сориентировался правильно, повел в женское общежитие какой-то фабрики, где проживала и его девушка Галина. Она, предупрежденная заранее, построила человек 15 подружек и скомандовала мне:
  - Выбирай! - Я не предполагал такой оборот дела и назло затейникам выбрал её.
  Володька растерялся, потом собрался и сказал:
  - Значит, пойдём гулять втроём.
  Через полчаса пошел за папиросами и исчез. Сбежал! Галина всё поняла, а я чувствовал себя крайне неловко.
  - Знаешь, Лёня, пусть будет так, как он решил.
  У нас завязался длинный будничный роман без праздников и выходных. Невольно пришлось сравнивать Дору с Галей. Общение с Галей шире и интересней. Мы читали и любили одни и те же книги, страстно обсуждали поступки киногероев, словом были людьми одного круга. Но душа Гали накрепко заперта в сундуке цивилизации и это сводило на нет мои чувства. К счастью задолго до выпуска она предупредила, что выходит замуж и просила не мешать. О последующих связях рассказать нечего, всё было как у всех.
   Мы часто слышим глупый вопрос: в чём смысл человеческой жизни? Объясняю на примере жизни своей. Её никто никогда не повторит, потому что она уникальна, как и всякая другая. Что было, то и было!
  Как-то нас курсантов первого курса загрузили в общий вагон и повезли в город Ворошиловград на полигон, чтобы научить преодолевать на танке Т 54 сложные препятствия. Путь долгий, но плацкарт курсанту не положен. Старшина залез на третью багажную полку и затянул длинную нудную сибирскую песню. Измученный пассажир второй полки под ним крутился, вертелся, вздыхал, наконец, не выдержал и обратился к нашему старшине.
  - Старшина, ты всю эту песню знаешь?
  - Да, всю.
  - Спой, пожалуйста, конец.
  Курсанты рассмеялись. Старшина перестал петь, и мы уснули.
  На полигоне сверхсрочник инструктор по вождению танков обратился к представленному взводу первокурсников.
  - Товарищи курсанты, перед вами самое сложное танковое препятствие, называется "танковый вал". Внешне он напоминает пирамиду высотой с двухэтажный дом. Ваша задача медленно, на первой скорости въехать на вершину, поймать момент, когда носовая часть начнет опускаться, и одновременно нажать на сцепление и тормоз. Танк перевалится через вершину, вы отпустите тормоз и сцепление, и он плавно скатится вниз.
  Если выключить сцепление до начала переваливания, танк скатится на подъёме, если выключить с опозданием, танк резко ударится о грунт, и полетят рессоры. В обоих случаях незачёт. От плавности преодоления вершины зависит оценка. Надеюсь, вы всё поняли правильно и сдадите зачёт на отлично.
  А теперь посмотрите, как преодолевают вал бывшие фронтовики. Он залез в танк и на максимальной скорости взлетел на вал, на вершине танк замер на мгновение, плавно перевалился и покатился вниз, набирая скорость.
  У меня тут же созрел план: включу четвёртую, взлетев, нажму на тормоз пораньше, в крайнем случае, скачусь вниз и получу двойку. А если получится...! Что было дальше, не знаю, меня вытащили из танка без сознания с сотрясением мозга, а инструктора отстранили навсегда.
  Позже я подумал: "Хорошо, что меня не приняли в лётное училище".
  Особенно запомнились учения в марте 53 года, трое суток в поле в шинелях и кирзовых сапогах при 30-градусном морозе. Спали по очереди в бронетранспортёре, спрятав ноги в пах напротив сидящего курсанта. Подполковник Дашенцев снимал сапог и показывал ногу в капроновом чулке.
  - Мое открытие. Нога мёрзнет, но не обмораживается, т.к. сухая, а у вас влажные портянки замерзают.
  Думаю, дело в другом, спали офицеры в машине летучке, которая отапливалась.
  В последнюю ночь мороз был особенно жестким. Находчивый Калабин предложил переночевать в скирде. Скирда оказалась сложенной из прессованных брикетов. Мы вытащили несколько штук и залезли в логово, прикрыв вход соломой. Вначале, надышав, казалось, согрелись, но постепенно стали коченеть.
  - Нет, так мы замёрзнем наверняка, прессованная солома не держит тепло, - констатировал Володя, - надо возвращаться в бронетранспортёр.
  Все ушли, а я попросил оставить меня и засыпать дыру соломой. Замерзая, почувствовал тепло и стал засыпать. Спас случай, очнувшись на мгновение, пошевелился, но не тут, то было, верхний пласт усел и придавил так, что не вырваться. В страхе силы удвоились, и я сантиметр за сантиметром выбрался наружу. Ноги, как деревянные ходули.
  По условию учений назначенный сигнальщиком, стал пускать в ночное небо ракеты одну за другой, но никто никакого внимания. Увидел вдали костёр и, с трудом передвигая окоченевшие ноги, пошел на него, постепенно согреваясь на ходу.
   Разжигать костры на учениях запрещено, но начальство разрешило, взяв на себя большую ответственность.
   Кто грелся у костра в морозную ночь, поймёт. Повернёшься к огню грудью, грудь горит, а спина ледяная, повернёшься спиной через минуту всё наоборот. Жить не хочется!
   Кто-то предложил идти в ближайшую деревню и попроситься переночевать. Так и сделали. Но никто в хату не пустил. Хохлы и под Харьковом хохлы.
   - Обышь цэ днём! - ответ во всех домах.
  Набрели на здание сельсовета, вскрыли замок, затопили печь штакетником. Выставили дежурных, чтобы сбежать пораньше утречком. Но измученные курсанты уснули вместе с часовыми.
  Утром был большой скандал. Председатель грозил судом за сожженный забор. Руководитель учений оправдывался, как мог, грозил виновных стереть в порошок. И тут пришло сообщение: "Умер товарищ Сталин". Учения прекратили, так вождь оказал последнюю услугу верным солдатам Отечества. Вера была настолько сильна, что в душе у каждого поселилась неистребимая тревога: "Как жить дальше? Что же теперь будет!"
  На второй день неожиданно на плацу построили всё училище, заместитель начальника училища произнёс длинную скорбную речь. У многих на глазах появились слёзы.
  Неожиданно из строя первокурсников вывели курсанта и зачитали его письмо к родным, в котором он сообщал, что в училище творятся необъяснимые события. "Все боятся, начальство арестовывают, скоро доберутся и до нас и так далее...". Само собой - это была стопроцентная выдумка. Курсанта посрамили и приказом начальника исключили
  из училища и отправили домой за государственный счёт.
   Так рождались мифы о массовых репрессиях. Ясно, что наши письма проверяли, и это шло на пользу Отечества.
  
  
  Всё когда-то кончается, кончилась и наша учёба. К удивлению майора Зелецкого я сдавал экзамены один за другим и все на отлично. Оставались тактика, которую я не любил и боялся завалить и стрельба из танка сходу, где преуспевал на зависть товарищам. Если сдам тактику на пятерку, получу красный диплом, а это право на выбор места будущей службы и дополнительных 150 рублей, что по валютному курсу 6 бутылок белоголовой московской водки и горка пирожков с капустой.
   Сдача экзамена по тактике шла демократично. Наш преподаватель Дашенцев и принимающий экзамен подполковник нашли общий язык. Нас загнали в окоп, подполковник задавал вопрос, желающий отвечал и, получив оценку, отходил в сторону. Знал я немного, а нужна была только пятёрка. Как её получить? Тяну время, не вступая в обсуждение. Наконец все сдали, остался я один и тут в окоп спустился председатель приёмной комиссии.
  - Как идут дела? - спросил генерал
  - Все сдали, - соврал Дашенцев, зная мой уровень подготовки.
  - Я еще не отвечал. Курсант Мелас.
  Дашенцев побледнел, на мне висел уровень нашей готовности.
  - Хорошо, товарищ курсант. Что это за населенный пункт вдали?
  - Деревня Синелицевка, товарищ генерал, - для верности показал на карте.
  - По условию Вы командир танкового батальона получили приказ завтра к утру овладеть населенным пунктом Синелицевка. Ваши действия? - и генерал стал загружать её войсками противника, стянув туда чуть не всю американскую армию.
  - Ночью, - начал я.
  - Правильно! - подхватил генерал.
  Дело в том, что тогда в армии входили в моду, если можно так сказать, ночные атаки, но я этого не знал, поэтому продолжал.
  - И так ночью я скрытно маскирую первую роту справа в роще, вторую роту слева в районе холмов, а утром третей ротой атакую противника в лоб. Силы не равны, поэтому в разгар боя даю команду третей роте на отход. Противник начинает преследовать, а я неожиданно для него ударяю с флангов и на плечах отступающего врага врываюсь в Синелицевку.
  - А если он не будет преследовать третью роту, что тогда?
  - Будет. По американскому уставу положено.
  Бедный Дашенцев чуть не потерял сознание от моей глупости. Генерал вошел в раж и начал рассказывать разные эпизоды из Великой Отечественной войны. Дашенцев выбрал момент и спросил, как оценить мой ответ.
  - Да, курсант дал не правильный ответ, но он мыслящий человек. Такие офицеры выигрывают сражения или идут под военный трибунал, но на них держится победа. Ничего, потрётся в войсках, подучится и станет надёжным защитником Родины. Поставьте ему пятёрку.
  Как не странно по большому счёту генерал был прав, люди со стандартным мышлением во внештатной ситуации превращаются в нуль и заваливают дело. В этом я убедился на многолетней практике.
  На стрельбах уверенный в неминуемом успехе я напросился отстрелять в числе первых. Команда "К бою!" и три танка пошли в атаку. В решающий момент судьба отвернулась от меня. Подул сильный попутный ветер и пыль, обгоняя танк, закрыла видимость. Я заставил механика гнать танк на максимальной скорости, иногда на мгновение появлялся просвет и я стрелял. Т 54 ещё не были оборудованы стабилизатором, стрелять на четвёртой передачи бессмысленно, но я всё, же сумел отстрелять на четвёрку. Два других экипажа не стреляли. Стрельбы прекратили, не стрелявшим, после перемены направления ветра, дали перестрелять, а мне нет. Красный диплом, махнув хвостом, накрылся.
  Майор Зелецкий добился предоставления мне права выбора места будущей службы в числе первых, и я к удивлению всех выбрал Дальний Восток, куда впоследствии направили всех оставшихся. Перед распределением я прочитал книгу "Дерсу Узала" и поехал за романтикой в Уссурийский край. Как давно это было!
  
   КРЕЩЕНИЕ
   По окончанию танкового училища у меня был выбор, и я получил назначение на должность командира танкового взвода на Дальнем Востоке. Остаться служить в Хабаровске или попасть на острова, о чём мечталось, не удалось. Нас с сокурсником направили в село Троицкое окаймленное бесконечными сопками у озера Ханка, на окраине которого стояли три полка и ПАРМ, а это двести холостяков на пятьдесят сельских домов выстроенных ссыльными кулаками, кровными врагами советского строя.
  Полк находился на учениях. Мы представились дежурному по части, он созвонился со штабом дивизии и получил указание с первой попутной машиной отправить нас в сопки в распоряжение командира части. Хитрую просьбу помыться с дороги комдив игнорировал, приказав: "В бане помыть, учения продолжать". Гарнизонную баню топить для нас не стали, но на учения отправили, как приказано.
  - Если нам плохо, пусть и вам будет не лучше, - комментировал дежурный по части.
   Меня переодели в комбинезон и повезли, петляя между сопками, в нескончаемую даль на встречу с реальной стороной мальчишеской романтики.
  После короткого знакомства командир роты показал два моих танка Т-34, третий остался в расположении, и троих солдат, два механика-водителя и одного заряжающего, вот и весь личный состав. Танков в полку было на три танковых полка, а людей даже на два сменяющих друг друга караула не хватало, но что это значит, на деле я узнал гораздо позже.
  - Обратите внимание на механика-водителя младшего сержанта Чухлеба, лучший механик полка, танк всегда содержит в отличном состоянии, хотя сам малограмотный, -
  рекомендовал командир роты проверяющему посреднику.
   - Поглядим-поглядим, - майор осмотрел танк внутри и снаружи. - Да, действительно парень старательный. Молодец, младший сержант! На осенне-зимний режим эксплуатации танк перевёл?
  - Так точно, - чётко ответил Чухлеб.
  Майор не стал придирчево экзаменовать механика по вопросам теории, решил спросить что-нибудь полегче.
  - Скажите мне, а зачем танки переводят на осенне-зимний режим эксплуатации? Чухлеб стыдливо молчал.
  - Неужели не знаешь? - спросил я.
  - Знаю.
  - Так скажи! - удивился я.
  - Не скажу, - ответил Чухлеб и покраснел, ещё больше заинтриговав всех.
  - Отвечай, - настаивал я.
  - Для кумыссии, - ответил механик, смущенно улыбаясь.
  Проверяющий не стал продолжать опрос, расхохотался и пошёл проверять других. Полк долго смеялся, пересказывая анекдотичный случай, Чухлеб тоже смеялся со всеми, до конца не понимая, над, чем мы смеёмся.
  - Лейтенант, почему до сих пор не вырыты танковые окопы? Приступить немедленно! - приказал командир полка пьяным голосом.
  Вырыть танковый окоп вчетвером не простое дело, а тут по два человека на танк, включая меня, но мы рьяно взялись за работу.
  - Не спеши, лейтенант, - шепнул ротный.
   Однако, как я мог ослушаться командира полка. Часа через четыре оба окопа были отрыты, и мы рухнули без сил на мягкий бруствер. "По машинам! Танки в колонну! Доложить о готовности к маршу". Через 10 минут колонна двинулась в заданном направлении. Я вслушивался в треск танковой рации в надежде услышать хоть какую-нибудь музыку.
  "Противник слева. Танки к бою! В атаку вперёд!" По моей команде Чухлеб повернул налево и остановился. Я услышал по рации голос ротного: "432, вперёд! Не отставать". И тут же по ТПУ голос Чухлеба: "Товарищ лейтенант, вперёд нельзя, там болото. Сядем, как пить дать сядем". Услышав танковую стрельбу, я начал полить холостыми выстрелами по воображаемому противнику, перебегая с места заряжающего на место наводчика. Вскоре весь полк кроме моего танка завяз в болоте. Кто-то постучал по броне, я открыл люк.
  - Молодец, лейтенант! Ты оказался самым умным в полку, мы все завязли, - признался ротный.
  - Это не я, это Чухлеб подсказал.
  - Да, в бою хороший механик-водитель - лишний день жизни.
  - Всего один день? - переспросил я.
  - Ну, лишняя атака, если тебе дня жизни мало.
  Мы своим танком до ночи вытаскивали застрявшие машины, а командир полка, перепутавший по карте место атаки, ругался с посредниками, потом они заперлись в летучке и пили мировую до самого утра.
  Что было дальше? Не поверите, о нас забыли, бросили и забыли. С одной стороны - хорошо, никто не беспокоит, с другой беда - полевой кухни нет четвёртый день, должно заблудилась в сопках или застряла в грязи. НЗ солдаты давно съели тайком по кусочку. Вот и голодаем по-чёрному второй день. Комбат послал пробивного солдатика на промысел по деревням выпросить еды или украсть, как получится. А я к ротному с вопросом: рыть таковые капониры или нет?
  - Что понравилось копать? Возьми пару солдат, нет лучше четверых, и вырой яму два на полтора метра и глубиной два метра.
  - Зачем?
  - Понадобиться, поймёшь.
  Вечером явился посланец весь избитый, пьяный в стельку с двумя вещмешками картошки и ещё какой-то снедью. Его поймали мужики на огороде, вначале крепко побили, а потом разобрались, снабдили, кто, чем мог, напоили и отправили в часть с извинениями. Он матерился, плакал, грозил всех перестрелять, тут-то и пригодилась вырытая нами яма-гауптвахта, в которой он и провёл надвигающуюся ночь. А что делать, если в каждом танке полный боекомплект снарядов, пулемёты, автоматы, двадцать гранат Ф-1, он сгоряча мог такое натворить, что и представить страшно. Это было осенью 1954 года. Помню, во время чеченской компании, боевой генерал, показанный правозащитниками по телевизору, выкручивался под напором журналистки Политковской, что "они рыли ямы не для солдат, а для захоронения отбросов". В наше время её бы просто пристрелил на месте какой-нибудь подвыпивший капитан и сел в тюрьму с чувством выполненного долга.
  Учения закончились неожиданно. Я получил приказ возглавить танковую колонну роты и привести её в расположение части, используя карту. Меня учили воевать. Немного поблудив удалось выехать на нужную дорогу. Вдали показалось село Троицкое. Ура! Справился! Я отстранил Чухлеба, сел за рычаги и на максимальной скорости погнал танк через громадную лужу похожую на озеро. Танк шёл легко, но посередине лужи раздался металлический стук, танк заглох и больше не заводился.
  - Лейтенант, ты понял, что наделал? - спросил подъехавший зампотех батальона.
  - Да, товарищ майор, это "гидроудар".
  - Ни хрена ты не понял! Когда выплатишь стоимость двигателя, а это случится нескоро, вот тогда и поймёшь.
  Платить мне не пришлось, мы восстановили двигатель собственноручно дней за десять. Танк кое-как дополз в часть, был законсервирован и спрятан во втором ряду бокса до лучших времён. Так трагически закончилось моё первое боевое крещение. Зато теперь я изучил на практике танковый двигатель и все его регулировки. Меня даже похвалили. Романтический запал развеялся, но отсыревший порох ещё был.
  
  
   ЛЮБОВЬ И ЖЁЛУДИ
   Гроза старшего офицерского состава командующий пятой танковой армии РВГК генерал Потапов со свитой сопровождающих резко откинул танковый брезент, отделяющий нашу офицерскую спальню от солдатской, и поздоровался первым.
   - Здравствуйте, товарищи офицеры!
   - Здравия желаем, товарищ командующий! - чётко ответили мы, молодые лейтенанты, прибывшие из военных училищ и временно размещённые в солдатской казарме.
   Все знали, что он не любит уставное "товарищ генерал". "Генералов много, а командующий у вас один, это я". Всю Великую Отечественную войну генерал провёл в плену, от расстрела спасла немецкая педантичность вести протоколы бесед, в ходе которых ему неоднократно предлагали перейти на сторону Германии, но он мужественно отверг их. Не малую роль в реабилитации и восстановлении в должности сыграло поручительство друга маршала Малиновского.
   Советская Армия переживала трудные времена. Все офицерские должности от командира роты и выше занимали бывшие фронтовики, увешанные орденами и медалями, без них мы не смогли бы противостоять любому противнику, но строить новую значительно помолодевшую армию, требующую длительной кропотливой работы, они не могли, они слишком устали. Эти мужественные презревшие смерть люди боялись только одного, быть уволенными без пенсии, до неё оставались считанные годы, а у многих месяцы. Генерал увольнял за малейшую провинность, не считаясь ни с какими обстоятельствами. Ему нравилось, что его боятся. Рассказывали, капитан дежурный по учебному батальону во время доклада от волнения потерял сознание, Потапов переступил через него и ушёл довольный. И вот мы, вскочив с кроватей, стоим по стойке смирно в измятой форме перед грозным воителем.
   - Как живётся, служится, лейтенант? - спросил генерал, стоявшего лицом к лицу, Боярова.
   - Живём, как желуди! Вокруг только ветер: "у - у - у". Упадешь, не знаешь, какая свинья тебя съест, и пожаловаться некому, вокруг дубы, дубы, дубы....
   Генерал оторопел, но ответ ему чем-то понравился.
   - А как же с требованием присяги, "стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы"?
   - Переносим, товарищ командующий.
   - Крепите Вооруженные силы! Я надеюсь на вас. Вольно! Все свободны.
   - Боярин, ты что сдурел? - растерянно спросил кто-то из нас, когда командующий ушёл.
  - Опять сорвалось. Видимо увольнять молодежь не входит в планы цербера.
  Я был настроен иначе, ничего не сказал, но внутренне не одобрил дерзкую выходку. Тягот и лишений хватало: отсутствие жилья, суточные караулы через день на ремень, зарплата 130 рублей, из которых 90 уходило на столовую, нехватка топлива и боеприпасов заменяемые бессмысленной тренировкой на тренажерах и прочее, прочее.... Но для молодого физически натренированного организма усталость - досадный пустяк. Другое дело, с чем не могли смириться ни я и никто другой - полное отсутствие свободного женского окружения. Природа бунтовала. Вечером, сменившись с суточного дежурства, наскоро приведя в порядок парадную форму, мы отправлялись пешком за 8 километров в районный центр, чтобы попасть на танцы в клубе железнодорожников.
   Девушки - это цветы полные нежных красок и весенней свежести. Все: царственные клумбовые, стойкие полевые, безмятежные домашние. Выбор на любой вкус. Мы летим на них как мотыльки на свет и сгораем в вечном костре, но для любви этого мало, для любви нужен нектар, а он есть не у всех.
  Для мужчины главное иметь форму и содержание. Наши мундиры, сшитые по фигуре ещё без заметных недостатков, пользовались популярностью. Глубоким содержанием я не блистал, но умело использовал то, что имел, поэтому Рита, окруженная заметным вниманием, не отвергла меня как многих, но держала на почтительной дистанции, которая с каждой новой встречей сокращалась. Симпатичная, весёлая, одетая не богато, но с выдумкой, она была осью, вокруг которой вращались местные ловеласы. По старой курсантской привычке я приходил на танцы не один, а с друзьями, что не подведут, поэтому бурно назревавшая драка постепенно сошла на нет. Мне пригрозили, но напасть не посмели. Видимая зависть окружающих льстила моему самолюбию. Финиш приближался, как вдруг я встретил избранницу в паре с молодым лётчиком, которому я проигрывал по всем внешним и внутренним параметрам.
  - Знакомься, Лёня, это мой жених Серёжа.
  Мы пожали друг другу руки. Серёжа оказался хорошим парнем, без претензий, но от этого мне не стало легче. Домик, выстроенный с такой любовью, рухнул на глазах. Назревал треугольник, но не обычный, а какой-то хромой. Я любил Риту, Рита любила Серёжу, а он любил профессию.
  Однажды, воспользовавшись случайным транспортом, я приехал в посёлок Камень-Рыболов рановато и коротал время, потягивая трижды разбавленное пиво в местной чайной. Неожиданно появился Сергей.
  - Хорошо, что я тебя встретил. Поехали к нам в часть в Хороль у нас торжество.
  Перспектива трястись в машине сорок километров, чтобы посмотреть на лётный гарнизон и там напиться, меня не прельщала. Да и лишний вечер в обществе Риты не фунт изюма. Я долго отказывался, но Сергей настоял. Нас встретили по-дружески шумно. Сдвинутые столы, накрытые белыми простынями, пестрели изобилием редкой еды и белоголовой "Московской" водки. В торце сидел виновник торжества юный лейтенант, если снять форму, мальчишка-школьник, но этот школьник в бою сбил американский самолёт-истребитель, нарушивший границу СССР. Как я ему завидовал! Но ещё больше завидовал ему Серёжа, который имел реальные шансы. Говорили, он как-то тоже преследовал американца до самой Японии, за что имел официальный выговор и негласное признание начальства. Подвыпив, он поклялся товарищам, что непременно собьёт спесивого Джонни в следующий раз. Противники знали друг друга по позывным и переговаривались на русско-английском языке, угрожая. Это была наша последняя встреча, через неделю его сбил американский асс. Самолёт Сергея упал в море и утонул вместе с честолюбивым пилотом. Поверьте на слово, я искренне завидовал ему. Печальный случай открыл путь к сердцу Риты, мы сблизились, но Серёжка незримо стоял между нами, напоминая, что не всё так, как хочется. Требовалось время.
  После смерти Сталина мудрый Мао Цзэдун не принял политику Никиты Хрущёва, закрыл для нас стратегически важные военные базы Порт-Артур и порт Дальний и постепенно выдавил наши войска с территории Китая. Он понимал, что излишняя демократия - враг процветания. Офицеры выведенных войск были частично уволены, а те, кто помоложе, распределены по воинским частям.
  Одним из переведённых к нам офицеров был капитан, командир роты связи, получивший прозвище Аристократ. Всегда прямой отутюженный и подтянутый, с ярко выраженным чувством собственного достоинства. Рядом с ним мы откровенно неряшливые, пропитанные газойлем и солидолом смотрелись хуже сегодняшних бомжей. Но не о нём пойдет речь, а о его жене Елене Прекрасной. Женщина совершенство, точнее не скажешь. Стройная, красивая, величественная, а главное нравственно безупречная во всех отношениях, она влюбила в себя всех мужчин с первого взгляда. Жены офицеров потянулись к ней, угрозы никакой, а мужья, закрыв глаза, стали страстными и нежными. В тяжелое для страны время, когда каждая обновка приводила женщин в восторг, у неё были необыкновенные сногсшибательные наряды. Она меняла их по три раза на день, почти не повторяя. Никто никогда не слышал от неё ни одного грубого слова. Пьяные наглецы иногда переступали запретную черту, но в ответ слышали:
  - Федя, дорогой, иди домой, поспи. Завтра тебе будет стыдно за всё сказанное, - говорила она, поглаживая присмиревшего невежду по растрёпанной голове.
  Я, как и многие другие холостяки, больше не ходил на танцы за 8 километров, а довольствовался танцами в полковых клубах, где можно было пригласить Елену, чтобы почувствовать себя избранным человеком.
  Был среди нас парень, обиженный природой, о которых говорят: "ни кожи, ни рожы", возможно, от этого пивший больше других. Он тоже влюбился, но даже не мылил пригласить её на танец. Она сама пригласила его на белый танец. Он подскочил к нам, словно сошёл с седьмого неба.
  - Она сказала: "У Вас эротический голос, не теряйтесь, дамы будут от Вас в восторге". Что такое эротический голос? - спросил он.
  - Эротический значит чувственный, - сказал я, предварит6ельно заглянув в словарь иностранных слов.
  Он не остался в долгу. Как-то одна из полковых дам, нелестно отозвалась о Елене. Рудик молча вынул из кобуры пистолет и выстрелил под ноги сплетнице.
  - Ещё одно грязное слово и следующая пуля твоя. - Это был поступок.
  Неожиданно для всех мы узнали, сегодня ночью сотрудник НКВД арестовал Елену. И пошли слухи один нелепее другого. Мы купили водки и пригласили Аристократа в гости. Он рассказал, что познакомился с Еленой в Китае, где она работала секретарём-машинисткой в одной из воинских частей. У неё было много предложений, но она вышла замуж за него с условием: "о прошлом - ни слова". Где жена, он не знает. "Из армии турнут, как пить дать".
  - Эх ты! Я бы за такую женщину всё НКВД перестрелял, - воскликнул Баулин.
  По нашему совету он поехал в штаб дивизии, чтобы узнать, где его жена и что с ней. Командир дивизии обещал всё узнать и сообщить ему результат. Вскоре пришёл солдат посыльный с письмом.
   "Дорогой Коленька!
  К сожалению, мы больше никогда не встретимся. Ты свободен. Счастья тебе! Я буду всегда помнить, как хорошо нам было вдвоём. Не забывай и ты меня. Перечисленные вещи отдай посыльному. Обо мне не беспокойся, у меня всё хорошо. Крепко целую тебя.
   Твоя Елена".
  Любовь печально ушла, а жёлуди остались. Как бы я хотел, чтобы всё было наоборот.
  
   АРМЕЙСКИЕ БУДНИ
  - Садитесь, товарищи офицеры. Я начальник штаба, временно исполняющий обязанности командира полка, вы его знаете. Командир ждёт приказ на увольнение, он уходит на пенсию. Скоро месяц как вы прибыли из училища, а я никак не мог серьёзно побеседовать с вами, "наставить на путь истинный", то учения, то обслуживание техники ни минуты свободного времени.
  Да, мы несём службу не так, как вы себе представляли. Причина? Полк укомплектован личным составом на 20%, а это значит, людей хватает только на караульную и внутреннюю службу. Солдат в 17 часов заступает в наряд, в 18 часов следующего дня сменяется, утром
  в 6-00 подъём, два часа занятий два часа хозяйственных работ и в 17-00 снова в караул и так изо дня в день. Солдаты измотаны, да и вы ходите в наряд через двое суток на третьи. Мы пытались на свой страх и риск сократить один пост, купили цепь, ошейник, поймали самую большую бродячую собаку и пустили по проволоке вокруг здания ремонтной мастерской. Приходим утром - замки на месте, собака на месте, а цепь стащили селяне. К стати, в селе Троицкое живут семьи выселенных кулаков, будьте бдительны и внимательны.
  Теперь о главном, "с кем поведёшься от того и наберёшься", гласит русская пословица. Вы ребята молодые, грамотные, преданные делу партии и правительства, вам необходимо хорошо служить, и расти по службе, чтобы стать достойными нашими приемниками. Для этого важен показательный пример для подражания. Я рекомендую старшего лейтенанта Щепко, отличный офицер, подружите с ним. Избегайте дружеского контакта с младшим лейтенантом Суворовым - это пьяница, от которого мы скоро избавимся. Как говорил царь Пётр Первый: "Ничего путного не посоветует, а пьянку и драку учинить не замедлит". Если нет вопросов, вы свободны.
  Щепко действительно был хорошим офицером и человеком, но главное, его жена заведовала магазином и получала на базе дефицит. Нет, не какие-нибудь оригинальные вещи, а, например, обыкновенные тульские пряники или конфеты "подушечки" к чаю.
  В расположении части мы встретили командира батальона.
  - Товарищи офицеры, вы проводили когда-нибудь учебные занятия с солдатами?
  В учебном классе ст. лейтенант Щепко проводит занятие по инженерной подготовке, зайдите, посмотрите, это полезно.
  В классе было человек 8 солдат, командир взвода рассказывал устройство деревянного моста. Мы доложили о цели нашего прибытия. Щепко растерялся, к занятиям он готов не был, устройство моста не знал.
  - Вот что, сержант Сараев, продолжайте, а я с офицерами отлучусь по делам, - распорядился он.
  - Товарищ ст. лейтенант, я не знаю устройство моста, - признался сержант.
  Щепко порылся в полевой сумке достал "Боевой устав танковых войск" и приказал:
  - Найди раздел стрельба с ходу и читай, пока все не поймут. Вернусь, проверю.
  Он привёл нас к себе домой, угостил "московской" и какой-то редкой рыбой и попросил никому не говорить, что он был не готов к проведению занятия. У штаба мы снова встретили командира батальона.
  - Были на занятиях у ст. лейтенанта Щепко? Ваше впечатление? - спросил комбат.
  - Излагает материал грамотно и удивительно доходчиво, - соврал я.
  - Вот так и проводите.
  - Есть так проводить! - ответил, улыбаясь, л-т Дремлюга.
  Не буду углубляться в детали повседневной службы, работали с подъёма до отбоя. Развлечения? Кино, танцы по субботам и воскресеньям под духовой оркестр полка и стрельба из пистолета. В гарнизонном складе боеприпасов списали горы патронов к автоматам "ППШ" и пистолетам "ТТ", это были ещё довоенные запасы, каждый десятый патрон не стрелял. Мы привезли в часть несколько вещмешков. Когда 7 американский флот осадил тихоокеанское побережье, в ответ у нас объявили боеготовность Љ1, по которой офицеры ходили круглые сутки с личным оружием. Стрельба на речке и у озера Ханка не смолкала от рассвета до заката. Сначала нас ругали, наказывали, но потом смирились. Спортивные нормы по стрельбе молодые выполняли с закрытыми глазами. ЧП назревало, но всё обошлось.
  Начальник штаба был прав мл. л-т Суворов несмотря на наше сопротивление затащил нас в общежитие холостяков и предложил выпить за знакомство. Вначале я не обратил внимание на кружку с водой в его руках, но когда выпил, понял, меня угостили спиртом. Дух перехватило, я потянулся за кружкой, но он, смеясь, вылил из неё воду. Я бросился к ведру с водой, он опрокинул ведро. С трудом, восстановив дыхание, я изо всех сил врезал ему в глаз. Он грозил, но мы сразу же ушли. "Теперь придётся оправдываться, доказывать, что он первый и т. д.", но кто-то из офицеров успокоил: "не переживай его все бьют, он это заслужил".
  Однажды солдаты, работающие на лесозаготовке в тайге, привезли подарок лесника маленького забавного медвежонка, который быстро рос и стал всеобщим любимцем. Медвежонок любил бороться, те, кто поддавался, обходились редкими царапинами, но, если солдат оказывал усиленное сопротивление, то мог серьёзно пострадать. Мишка был хитрым и шкодливым. Представляете, войдёт в казарму и делает вид, что он само спокойствие и послушание, словно котёнок ласково потрётся о ногу дневального, но стоит тому отвернуться хватает подушку и рвёт наволочку пополам и сразу наутёк к защитнику и покровителю полковому повару. Благо подушки не пуховые, а набиты соломой. На обед никогда не опаздывает, пока не получит своё к окну раздачи пищи никого не подпустит.
  Встреча с Суворовым, которой я всячески избегал, всё же произошла. Боевая стойка не пригодилась, он был настроен на демагогию.
  - Я знаю, почему вы все меня не любите, вы все мне завидуете. Но ружья уже нет. Тю-тю! Я поменял его на ящик водки. Никому не налью, всю выпью сам.
  На прошедших учениях комбат поручил мне встретить делегацию китайских генералов, сам не рискнул, потому что небольшая заминка и вытурят без пенсии. Я сослался на неопытность и роту представил Суворов. Китайский генерал с минуту слушал и спросил, о чем говорит офицер. Ему сказали, что тот рассказывает устройство танка. Генерал улыбнулся и подарил Суворову прекрасное бельгийское ружьё. Да мы все жалели о промахе и завидовали, но ударил я его не за это.
  Вернёмся к Мишке. Мишка попал под расстрельную статью. У печи солдатской столовой была плохая тяга и трубу решили удлинить. Мишка тоже присутствовал на крыше, вдохновляя строителей-печников. Когда работа была закончена, он тайком взобрался на крышу по пожарной лестнице и разобрал трубу, прислушиваясь, как шуршит кирпич, сползая по жестяной крыше. Командир приказал медведя застрелить, но солдаты упросили командира, и Мишка отделался условным сроком. Недели через две, после того как он оторвал баранку у автомобиля газ 63, приговор привели в исполнение. К гуляшу из любимца никто из солдат не притронулся.
  Словом ничего хорошего в нашей жизни не происходило, но сегодня я готов вернуться в 210 танковый полк в любую минуту.
  
   ДЕДУШКА СИВОВ
  Новый командир полка полковник Сивов не вошёл в нашу жизнь, а ворвался. По возрасту мне и солдатам он годился в дедушки. Его так и прозвали дедушка Сивов. Ему до всего было дело, он всё умел и всё знал. Чинит солдат забор, подойдёт, и посыпались замечания.
  - Ну, как ты, сынок, молоток держишь? Возьмись за черенок подальше, задушишь. Нет не так. Вот теперь правильно. Опять не так. Смотри как надо, - и начнёт показывать.
  А получается у него всё просто здорово. Даже на строевой подготовке вмешается и так покажет, что повторить-то мало, кто сможет.
  На первом знакомстве с офицерами части много рассказывал о военных подвигах, рассказывал с юмором, словно не война была, а какая-то увеселительная прогулка. Многочисленные награды подтверждали, всё рассказанное, правда. Ордена за голубые глаза не дают. В конце встречи стал серьёзным и неумолимым как статуя.
  - Я слышал, среди вас есть любители выпить. Так вот приказываю: спиртное исключить из употребления. - И пошутил: - 7 ноября в 12 часов ночи под одеялом за-пре-ща-ю. Разрешаю пить чай, кофе....
  - А какао можно? - спросил кто-то из сивоносых.
  - Какао можно, - ответил дедушка серьёзно.
  На следующий день на футбольном поле, оно же строевой плац и место для вечерних прогулок встречает пьяного в дым мл. л-та Суворова.
  - Товарищ мл. лейтенант почему нарушил мой приказ? Почему пьянствуешь?
  - Никак нет, я спиртное не пил.
  - А что ты пил?
  - Как и было приказано я пил кофе.
  - Тогда почему пьян?
  - С непривычки товарищ полковник.
  А недели через две мы увидели, как два солдата по приказу начальника штаба ведут пьяного дедушку домой проспаться, он упирается, грозит всех наказать жестоко, но справедливо. Возможно, за тягу к спиртному его сослали к нам на Дальний Восток. Он хотел бросить пить, но не смог, так бывает чаще всего.
  В дни получки по неписаному закону дедушка садился в виллис и ехал в село Троицкое в магазин, где заказывал два по сто пятьдесят и выпивал, занюхав коркой хлеба. Почему два по сто пятьдесят? Очень просто: в стакан вмещается 180 граммов, а продавали за 200. Когда виллис возвращался, в магазин шли старшие офицеры. Они долго не задерживались, знали, что их ждут младшие офицеры и сверхсрочники. Субординация соблюдалась строго. Магазин находился внизу, поэтому ритуал назвали идти "в низы" или "в народ". Так было только в дни получки, водка стоила 21-20, но с нашей зарплатой особо не разгуляешься. У холостяков две третьих получки уходило на питание в гарнизонной столовой, на жизнь и тем более на отпуск практически ничего не оставалось. Выручила нас дедушкина жена. Офицеры холостяки была её материнская слабость, она знала обо всех тайных романах и даже участвовала в качестве сводницы или разлучницы в зависимости от обстоятельств. Не пропускала ни одни танцы в полковом клубе, сама не танцевала, но полковая сплетня занимала весь её внутренний мир. Соседи рассказывали: по субботам слышен голос деда:
  - Машка, куда это ты губки красишь, опять налево навострилась?
  - Уймись, старый дурень, у тебя правнуки растут. Посмотри в зеркало.
  - Молчать! Кто хозяин кватеры? - но, получив свою бутылку, успокаивался, а она уходила на танцы посудачить.
  Мария Ивановна дело питания холостяков взяла в свои руки, получала наши пайки, а жёны офицеров и сверхсрочников по очереди готовили нам еду, для жизненного разнообразия, всё равно работать им было негде. Если вычесть дни на учениях и в караулах, то теперь на питание уходило не более 20%. Мы быстро рассчитались с долгами в кассе взаимопомощи, и жизнь повеселела.
  Государственные праздники встречали широко, выезжая в сопки с оркестром и боевым знаменем части, приказ деда. Водку брали с собой, а закуску готовила полковая кухня. Это шло вразрез с требованиями, но коллектив сближало, повышало ответственность каждого за общее дело. США были значительно сильнее нас, но счёт ноль-ноль был у нас в кармане, и они напасть не рискнули.
  Дедушка был азартным человеком, как-то подпив с другом командиром соседнего полка полковником Беловым, они устроили гонки на виллисах по льду озера Ханка, а два полка страстно болели каждый за своего командира.
  - Дедушка, дави его!.. - орали однополчане, и дедушка победил.
  В сентябре 1955 года день танкистов в стране перенесли на неделю. Мы холостяки жили в полуземлянке, бывшей сапожной мастерской полка. Деньги кончились, но на пару бутылок кое-как собрали. В ожидании невезучего посланного по жребию в магазин я уснул, а когда проснулся, то понял, друзья всё выпили и потихоньку ушли. Я особенно не расстроился. Выпить мне никогда не хотелось, выпивал часто, но всегда за компанию. Раздумье прервал солдат-посыльный.
  - Товарищ лейтенант, Вас срочно вызывают в часть.
  В части мл. л-т Суворов раздавал роте автоматы ППШ и патроны, а на виллисе, держась за дугу, раскачивался торопя нас пьяный дедушка Сивов. В селе Троицкое, выросшие дети раскулаченных, нас не любили, подпив, били одиночных солдат, что приводило к взаимной нарастающей вражде. Руководил селянами бывший участковый милиционер, а после сокращения должности директор клуба Гоша. Вот и сегодня они напали на солдата, наш патруль вступился, и Гоша позвонил командиру дивизии, что мы бесчинствуем, а тот приказал полковнику Сивову навести порядок и доложить.
  Две враждующие стороны встретились на выгоне. Нас было человек 10-15 вооруженных автоматами, а с их стороны человек 5-7 взрослых пьяных парней и человек 25 подростков. Дедушка потребовал, чтобы все разошлись по домам, но подстрекаемые Гошей дети стали бросать камни в машину полковника. Один камень попал в фару и разбил её.
  - Солдаты вы или не солдаты, вашего командира бьют, а вы стоите и смотрите, - пожаловался дедушка.
  Кто-то выстрелил вверх. Дети, словно воробьи, разлетелись в разные стороны, а парни под командой Гоши отступили и заперлись в клубе. Они разобрали печь и стали из окон швырять в нас кирпичи.
  - Взять клуб штурмом, - приказал дедушка. Минут через 10 приказ был выполнен, электродвижок разбит, занавес порезан на бархотки для чистки сапог. Парней били не сильно, щадя. В селе слышались автоматные очереди, это наши солдаты загоняли жителей в дома. С обеих сторон это была не драка, а скорее пьяная игра в войну. Случай не редкий, но тяжелый. Один из парней не захотел участвовать в акции Гоши и с двумя девушками ушел подальше от назревающих событий, но шальная пуля попала в голову, разворотив затылочную часть. Он умер мгновенно. Девушки показывали, что выстрела не слышали, и вокруг никого не было.
  Стрелочника как всегда нашли и дали срок, а дедушку, учтя фронтовые заслуги, отправили на пенсию. Больше о нём я ничего не слышал.
   "ПИТЕРСКИЕ"
   Новый командир полка полковник Михеев был из знаменитой семьи танкистов Михеевых. У отца Михеева пасечника по профессии было 8 взрослых сыновей. Во время Великой Отечественной войны он купил танк на свои сбережения и всех сыновей отправил на фронт в танковые части. Наш командир успел повоевать, кончил академию с отличием, был вдумчивым грамотным, но безвольным офицером. Все подчиненные даже солдаты острили в лицо при разговоре с ним. Он злился, но пресечь глупые выходки не мог, и это веселило окружающих.
   Назревала третья мировая война, а в стране сотни воинских частей были практически без личного состава. И тогда, где-то на самом верху принимают решение освободить заключенных из тюрем и лагерей Ленинградской области, призвать в Советскую Армию и направить в войска на Дальний Восток. Как их везли, мне рассказали солдаты, попавшие в нашу часть. Обезумевшие от неожиданной свободы и водки призывники вытворяли нечто немыслимое: грабили население попутных городов и проходящих пассажирских поездов, захватывали в состав женщин, насиловали, привязывали к поезду тросом привокзальные ларьки, опустошая их после остановки поезда. Иногда на станциях воинский состав встречали наряды милиции, чтобы оградить население от беспредела. Где-то в районе Читы на вокзал посёлка прибыл пожилой милиционер, участник войны, бесы окружили его, поиздевались словесно, потом разоружили, усадили в машину, завязали двери проволокой, облили газик бензином и сожгли старика заживо. Через три часа после преступления, прибывшая стрелковая рота очередями из автоматов загнала призывников в состав, двери закрыли на замки и по сквозному зелёному свету повезли в пункт назначения. Только один раз поезд остановился в поле, где их поджидала полевая кухня и рота солдат с автоматами. К месту назначения прибыли не все, кто сбежал, кто отстал по пьянее, кого пристрелили под Читой.
  Когда по приказу командира полка я прибыл за пополнением в количестве 120 человек в посёлок Камень-Рыболов, то в наличии оказалось только 89 человек. Я отказался принимать некомплект, но передающий бросил мне под ноги документы и ушёл матерясь. Сопровождающие состав офицеры настолько извелись, что им было все равно, чем всё закончится. Но это были только цветочки, ягодки - это наша дальнейшая служба с таким пополнением. Не буду перечислять бесчинства, которые они учиняли. Армия больше напоминала расконвоированный лагерь, чем воинскую часть. Ежедневные нарушения воинской дисциплины: невыполнение приказов командиров, самовольные отлучки, пьянство, грабежи и прочее-прочее.
  Сбежал один солдат и из нашей части, поискали три дня и забыли. Его можно понять, отсидеть два срока один за другим и в армию. Но времена были другие, суровые, прятать дезертира никто бы не стал, после войны их призирали, да и срок можно было схлопотать немалый. Вот он и прятался в сопках до холодов. Заметили его вблизи одной деревни, где дезертир жил в шалаше, поворовывая кур и картошку, и позвонили нам. Мне приказали, поймать и доставить беглеца в часть. Я взял с собой сержанта Сараева с автоматом и на машине поехал в указанную деревню. Селяне страшно ругались, они готовы были порвать его на части и показали мне место в сопках, где он прятался. Грязь после дождя непролазная, налипала как снег на "снежную бабу". "Конец хромовым сапогам. Почему я не переобулся?" - подумал я. Нашли дезертира быстро. Увидев нас он всё понял и пустился наутёк только грязь отлетала от подошв убегающего.
  - Стой, стрелять буду! - приказал я и выстрелил в воздух. Он продолжал убегать. Изрядно попотев, его можно было поймать. Неожиданно за спиной я услышал короткую очередь из автомата, беглец взмахнул руками и упал замертво.
  - Что ты наделал, Сараев! - воскликнул я.
  Мы соорудили носилки из наломанной лозы и понесли труп в деревню. Теперь селяне его жалели. Я проинструктировал Сараева, как и что говорить, чтобы хоть как-то смягчить нашу вину. В части завели уголовное дело, меня таскали на допросы, выговаривали начальники, но исход решали, где-то в верхах, прокуратура это так для порядка и острастки. Наконец решение было принято. Полк построили на плацу с выносом знамени.
  - Сержант Сараев, выйти из строя! - приказал полковник Михеев. - Барабанщик, дробь! Приказываю: "За превышение полномочий при выполнении государственного задания сержанта Сараева разжаловать в рядовые".
  Полковник сам под барабанную дробь срезал с погон Сараева неподатливые лычки, а тот плакал от обиды. Он был лучшим сержантом полка. Скажу больше, лучшим сержантом за всю мою тридцатилетнюю службу. Если отправить Сараева с командой на Северный полюс, приезжайте в любой день, подъём в 6-00, физзарядка и дальше всё по уставу обеспечит неукоснительно. Пусть сила убеждения не без кулака, но армия - это часы, которые должны работать секунда в секунду.
  Из-за поворота дороги показалась машина командира дивизии.
  - Полк смирно! Равнение на середину, товарищ генерал 210 танковый полк занимается по распорядку дня. Командир полка полковник Михеев.
  - Чем занимаетесь?
  - Я приказал сержанта Сараева разжаловать в рядовые за...
  - Ясно. Что же ты, сынок, не догнал его? - спросил генерал у Сараева, которого в спешке забыли поставить в строй.
  - Буду я за ним по грязюке шляндать! - выпалил обиженный, завалив весь мой инструктаж. У меня, что-то внутри оборвалось. Подумал: "Только стало налаживаться и на тебе!"
  - Как старший по званию, - продолжал генерал, - я отменяю приказ командира вашего полка и приказываю: "За мужество и находчивость при выполнении воинского долга сержанту Сараеву присвоить очередное звание старший сержант и предоставить отпуск с выездом на родину сроком на 10 суток без дороги. От себя лично награждаю старшего сержанта золотыми часами". - Он снял с руки часы и вручил повеселевшему сержанту. "Истина восторжествовала!"
  - Полковник Михеев, приказываю очертить территорию части белой линией. Товарищи солдаты, впредь никого не слушайте, всех солдат и сержантов срочной службы, кто переступит линию без увольнительных документов, стреляйте в упор без предупреждения. Часы у меня одни, но отпуск на родину обеспечу.
  Это был рискованный, но единственно правильный ход в сложившейся ситуации. Бывшие зеки перехватившие инициативу, запугавшие преданных и честных солдат задумались. Шутить с ними никто не собирался. Опыт под Читой повторился, и дисциплина стала налаживаться. Оказалось, что пополнение не такое плохое, каким казалось на первый взгляд. Требования уставов вошли в привычную колею.
  ЧП свалилось на полк с неожиданной стороны. Михеев по неопытности зимой не заполни льдом ледник, и мясо пропало. Заменить протухшее нечем, по совету врачей его промыли в марганцовке и выдали на стол. Запах в солдатской столовой не продохнешь. По примеру восстания на броненосце Потемкин солдаты забарабанили ложками по столам и с криками "В борще черви!" требовали командира. Случайно первым в столовую вошел командующий 5 армией РВГК генерал Потапов, он имел обыкновение проверять полки неожиданно. Солдаты пожаловались.
  - Черви говорите? Ну-ка дайте мне порцию, - сел за стол, выбросил из тарелки попавшихся червей и съел несъедобное рагу. Ему три с лишним года просидевшему в немецком плену есть тухлятину дело привычное.
  Солдаты есть отказались, но инцидент был исчерпан. Подоспевшему к концу разборки полковнику Михееву пришлось попотеть.
  - Ты, скотина, развёл червей, а я должен их жрать..., - и дальше по кочкам и мату. Командиры отправилась на полковые склады, построенные из подручного материала ещё в гражданскую войну 14 кавалерийской дивизией, и пришедшие в полную негодность. В них, пробив дыру кулаком можно было войти с любой стороны.
  - Немедленно снести и к утру построить новые, - приказал Потапов и уехал матерясь.
  Утром приехал, увидел, что склады снесены, на развалинах копошатся солдаты и не заезжая в часть укатил в Ворошилов Уссурийский. Строить склады было не из чего, хранить продукты, боеприпасы и вещи негде. С колокольни Ваньки взводного - это было самодурство, но сегодня я понимаю, это тонкий стратегический расчёт.
  Округ поучил приказ, расформировать один из танковых полков и на его базе создать экспериментальный танковый батальон плавающих танков. Танкистов учили ходить по дну под водой, а танки плавать. Ввели должность заместитель командира по морским делам сокращённо "замком по морде". Потапов понимал, что Михеев в силу мягкого характера неспособен на решительные действия, но у него был раздутый всесоюзный авторитет. Теперь, когда хозяйственная база разрушена, другие кандидатуры на расформирование автоматически отпадали. Потапов оставался патриотом, несмотря на все злоключения судьбы.
  Нашу часть расформировали, и меня перевели в другой полк.
  
   ЛЕЙТЕНАНТ ЛОКШИН
  Сколько не пытаюсь вспомнить имя лейтенанта Локшина - не могу. А имя у него было нередкое, простое, но прошедшие пятьдесят два года дают о себе знать. С фамилией всё гораздо проще, по службе мы обращались друг к другу по уставу - лейтенант Локшин, лейтенант Мелас, а вне службы по привычке по фамилии и очень редко по имени.
  Мы, пять офицеров холостяков, жили в сравнительно большой комнате, а Локшин с приятелем жил в маленькой комнатке вдвоём, их как трезвенников командование отселило, чтобы не подвергать дурному влиянию. Локшину без нас было скучно, и он частенько заходил развеяться.
  Помню, в воскресение дня за два до получки сидим вчетвером без копейки в кармане, в офицерскую столовую сходить пообедать не за что и занять не у кого. Как быть? Что делать? И тут самого находчивого среди нас лейтенанта Пось осенило. Достал из-под кровати две пустых бутылки, наполнил водой и залил сургучом. Благо, этого добра хватало. Мы знали, Локшин как всегда за час до обеда зайдёт поболтать. Деньги у него были всегда, но он никогда и никому не занимал по причине национального менталитета. Я не помню случая, чтобы кто-то не вернул долг, но просить взаймы у Локшина было бесполезно.
  Всё пошло по заранее продуманному плану, Локшин пришёл без опоздания, и Пось разыграл комедию как по нотам.
  - Слышишь, Локшин, вчера Баулин обменял в деревне старые сапоги на литр водки. Пока он в наряде нужно одну бутылочку уговорить, с получки рассчитаемся. Присоединяйся, с тебя закуска.
  Локшин сбегал в военторг и принёс круг колбасы, булку хлеба и банку рыбных консервов. Пось разлил воду по кружкам, мы быстро и дружно выпили и набросились на еду, а Локшин опрокидывающий стопочку исключительно за компанию ходил по комнате и мучился, не решаясь выпить. Водка ему не шла, и он пытался перебороть отвращение. Наконец, пересилил себя, резко выдохнул и стал пить. Нужно было видеть его квадратные глаза.
  - Это ж вода...
  - Да-да, это вода. Допивай и наваливайся на колбасу, а то мы с голодухи доедим без тебя, - выдавил сквозь смех и полный рот лейтенант Пось.
  Локшин сильно обиделся, не появлялся у нас дня три, на большее его не хватило.
  - Попроси, я бы занял вам сколько нужно.
  - Пробовали и не раз, - процедил кто-то.
  Он был маленьким, но удивительно спортивным человеком, имел несколько высоких разрядов по разным видам спорта. Если мне не изменяет память и по шахматам имел первый разряд. Во всяком случае, у него никто никогда не выигрывал.
  В танковой дивизии, расквартированной в трёх населённых пунктах, нередко проводились спортивные соревнования. Боюсь ошибиться, но по условиям соревнования, если полк не выставлял кандидатуру по какому либо виду спорта, то получал ноль очков, а если выставленный кандидат проигрывал, то начислялись какие-то очки. У нас не оказалось боксёра наилегчайшего веса. Заместитель командира полка по строевой части построил личный состав, отобрал самых маленьких с Локшиным, в том числе и после тщательного отбора лейтенанта стал тренировать один из полковых боксёров. Локшин завоевал первое место в дивизии, затем выступил на первенстве округа, занял призовое место и получил второй разряд по боксу.
  Все легко представляют себе скачущую галопом лошадь, но скакать галопом нам, не дано, после опоры на руки скачущий человек непременно пашет носом. Три полка на пляже озера Ханка пытались повторить то, что свободно и на большой скорости делал Локшин, но никто не сделал более двух скачков.
  Несмотря на редкие физические способности все частенько его обижали. Он был добрым слабохарактерным человеком. Страдал, злился, но ответить на зло злом не мог.
  Мы служили на Дальнем Востоке в Приморском крае, а призывались, как правило, в европейской части СССР, поэтому из села Троицкое до Москвы добирались поездом семь суток. В пути молодые офицеры холостяки знакомились с девушками, чтобы весело скоротать нудное время. Однажды Локшин по дороге из отпуска тоже познакомился с симпатичной попутчицей. За семь суток почти весь состав узнает друг друга. Кто-то из весёлых и находчивых обратил внимание на стеснительного лейтенанта и, побеседовав с офицером и его попутчицей предложил им пожениться. Оба не возражали. Весь состав три дня вскладчину справлял свадьбу будущих молодоженов.
  Локшин прибыл в часть и подал заявление в ЗАГС, но невеста оказалась любвеобильной и вскоре переспала с десятком случайных знакомых. Лейтенант страдал, но порвать с ней не решался. Тогда на выручку пришёл командир полка, по его команде мы собрали с офицеров кто, сколько мог, купили невесте билет, кажется до Владивостока. Сопровождающий офицер, несмотря на протесты жениха, затолкал неунывающую невесту в поезд, а плачущего Локшина доставил в полк.
  Вскоре нашу часть расформировали, нас с Локшиным перевели в Платоновку к знаменитому по перестройке полковнику Ахрамееву, где прослужив восемь месяцев, я был снова переведён в город Лесозаводск в учебный танковый полк. Больше лейтенанта Локшина я не видел и ничего о нём не слышал.
  
   ПОЛКОВНИК АХРАМЕЕВ
  После расформирования 210 танкового полка меня и лейтенанта Локшина перевели в 76 танковый полк той же дивизии расквартированный в поселке Платоновка на юге Приморского края, которым командовал ныне всем известный, по мнению большинства, повешенный демократами маршал Ахрамеев, а тогда самый молодой полковник, ему было лет тридцать пять. Ходили слухи, у полковника в Москве волосатая рука, двигавшая его вверх по служебной лестнице, даже командир дивизии слегка его побаивался. Но это слухи, на самом деле Ахрамеев жесткий деловой командир. Его принцип руководства: делай как я. Он неоднократно повторял: "Если я, требуя от вас, сам этого не делаю, смело не выполняйте мой приказ". Виноват я. После учений выколачивать кувалдой засохшую грязь из танковых траков дело нудное и тяжелое, он выколачивал траки не в показном порядке, а наравне с нами. Строили танковые боксы, строительные камни из карьера два километра несли в руках, впереди он с двумя большими камнями, за ним заместители и весь полк. Приказом Министра Обороны в войсках был введён "индийский час": через день, день - марш бросок 10 километров, день - кросс 3 километра. Он бегал вместе со всеми. Нам молодым двадцатилетним нравилось обгонять его, он злился, но делал вид, что доволен нашим успехам.
  Офицеров холостяков Ахрамеев расселил по два к себе и заместителям, чтобы всегда были на виду. Нас с Локшиным поместили к врачу полка. Мы оба были равнодушны к спиртному, но грешки за нами водились, и доктор стал на нас доносить. В отместку всё свободное время мы крутили на моем патефоне одну и ту же пластинку, кажется, "Ола Раза", горловое пение которой изматывало. Доктор с семьёй лез на стенку, жаловался, но что поделаешь, мы так отдыхали.
  По приказу Министра Обороны офицерам разрешалось посещать из питейных заведений только рестораны первого класса. В Платоновке была одна чайная, в ней и застал меня Ахрамеев в выходной. Все офицеры, заметив его виллис, сбежали через кухню, а я остался. Графин был пустой, я мог сказать, что это не мой, но я не стал врать.
  - Почему нарушаете приказ Министра Обороны?
  - Потому что ресторана первого класса в Платоновке нет.
  Он бы простил меня на первый раз, но нежелательный прецедент. Ахрамеев объявил
  5 суток ареста и повёз за 70 километров на гарнизонную гауптвахту. Начальник гауптвахты был моим другом.
  - Слушай, Петя, сделай так, чтобы меня не посадили, у меня плановый отпуск впереди.
  - Товарищ полковник, к сожалению, посадить офицера я не могу, у меня ремонт, - доложил он, предварительно вылив на пол ведро извести.
  - Ничего. Пусть солдат вымоет пол.
  - Не могу, ремонт плановый.
  Ахрамеев разбушевался, он понял, что его дурачат, и повёз меня с жалобой к комдиву, который мне подыграл.
  - Ахрамеев, снимите с лейтенанта арест, Вы же сами говорите, что нареканий по службе у него нет. Лейтенант ты же больше не будешь нарушать приказ Министра Обороны?
  - Так точно, товарищ генерал.
  - Вот видишь Ахрамеев, он больше не будет.
  - Выйдите и подождите меня в машине, - приказал Ахрамеев.
  Я прождал его минут тридцать, он вышел злой.
  - Выйдите из машины, доберётесь поездом. Завтра в к 6-00 быть в части.
  Я давно не был в Камень Рыболове, встретил милых знакомых и загулял. В часть вернулся через двое суток.
  - Почему опоздали, лейтенант? - спросил Ахрамеев.
  - Прошу извинить, у меня не было денег, и я шел пешком.
  - Хорошо. Оформляйтесь в отпуск.
  Во время моего отсутствия пришел приказ из штаба Округа: "Двух лучших офицеров направить в распоряжение командира учебного танкового батальона в город Лесозаводск". Ахрамеев не стал раздумывать и отправил меня и л-та Локшина. Своя рубашка ближе к телу. Я прибыл из отпуска и тут же убыл к новому месту службы.
  Сознаю, я был не прав. Ахрамеев боевой офицер, участник Великой Отечественной войны, войны в Афганистане, помощник президента, словом, заслуженный человек. В своём первом сборнике я посвятил ему стихотворение-оду. Правда, во время перестройки я встретил мужчину, который представился личным пилотом Ахрамеева и обвинил его в стяжательстве. Не верю. В моей памяти он остался примерным честным офицером. Мне жаль, что я поступил так, как поступил. Однако поздно, из песни слов не выкинешь.
  
  
   ЭПИЗОД
   Верил ли я в судьбу? Конечно, нет. Но несправедливость обстоятельств уводила к размышлениям, умоляла ниспослать нечто желаемое, позарез нужное. Выходит, я невольно обращался к судьбе. "Везёт же лётчикам! Сбивают американские самолеты, получают ордена, а тут из караула в караул". В предутренние часы спать хочется мочи нет. Я потянулся, поправил отвисшую кобуру и решил: "Пойду, проверю посты". Мысли прервал телефонный звонок:
  - Товарищ лейтенант, срочно поднять свободную смену и с оружием ко мне на КПП, - приказал дежурный по части.
  - Караул, подъём! В ружьё! Мл. с-т Дмитриев остаётесь за старшего. Усилить бдительность. Остальные за мной: "Бегом марш!"
  На КПП дежурный по части сообщил: "В соседнем полку диверсанты тяжело ранили часового и скрылись. Вы с бойцами поступаете в распоряжение капитана. Все его приказания выполнять беспрекословно".
  - Лейтенант, слушай задачу. Диверсантов человек 6-7. Они только что ушли вдоль побережья озера Ханка в сторону Турьего Рога. У реки обязательно задержатся, здесь постарайтесь их взять. Окажут сопротивление, стрелять на поражение. Не теряйте время. Вперёд!
  Мы побежали в ночь. Темень, кусты. Видимость метров 30 не больше. Ветки царапают лица, не дают бежать. Скоро покажется река.
  - Ребята, рассредоточится справа и слева от меня. Интервал 5 метров. Перебежками вперёд!
  Вероятно, меня услышали убегающие, потому что тут же прозвучали две коротких очереди.
  - По вспышке: "Огонь!" - приказал я.
  Мы ударили со всех стволов ППШ по предполагаемому пулемётчику, я тоже стрелял из ТТ. Пулемёт молчал.
  - Пригнуться и короткими перебежками вперёд.
  Пулемётчик оставленный прикрыть отход был убит, он лежал с окровавленным лицом за небольшим деревом, перевёрнутый ручной пулемёт валялся рядом. На противоположном берегу, мы увидели какую-то возню едва заметных людей и открыли по ним огонь из автоматов. Возня прекратилась. Плавательных средств у нас не было, а переплывать холодную осеннюю реку с пудовым ППШ просто глупо. Рассвело. Противоположный берег был пуст. Со мной остались четыре человека, двое пропали. Стали звать их, на крики никто не отзывался. Из-за кустов за спиной вышел капитан чекист, которому меня переподчинили.
  - Все живы? - спросил он.
  - Не знаю. Двоих нет, ищем.
  Он перевернул убитого на спину и обыскал.
  - Всё, лейтенант. Ищи пропавших и в часть. О случившемся не болтать. Спасибо за помощь! Дальше мы сами.
  К счастью пропавших солдат мы нашли целыми и невредимыми, говорят, что заблудились. Может и так, но, скорее всего, струсили и бежали. Лично я страха не испытал, ответственность отвлекает, да и бой был коротким. "Любопытно, что мне дадут орден или медаль".
  Диверсантов не поймали, они перешли границу Китая и с концами. "Это вылазка бывших белогвардейцев", - объяснили нам.
   Следы крови на противоположном берегу говорят, что и там мы кого-то зацепили.
  Никакой награды я не получил, более того мне приказали о случившемся инциденте не распространяться. Дружеские отношения с китайцами перешли в противостояние, но об этом пока знали только самые высокопоставленные начальники, а мы продолжали верить в Мао Цзэдуна.
  Замете на всякий случай, судьбу можно уговорить на свою голову.
  
  
   КОМАНДИРОВКА
   Вырваться на несколько дней из "тьмы тараканьей" в город Владивосток - розовая мечта любого офицера-холостяка. Мы с Федей быстро и точно выполнили порученное задание, забронировали места в военной гостинице и пошли прогуляться по большому городу. Не правда, что "все дороги ведут в Рим" иногда они ведут в ресторан. Мы плотно пообедали, выпили по меркам молодости не так уж много, и пошли туда не знаю куда. Федя мой лучший друг и товарищ. Он никогда не подведёт в трудную минуту, что не раз доказывал на деле, но и завести в силу своего авантюристически непредсказуемого характера в патовую ситуацию не преминет. Между тем дорога повела нас куда-то вниз к морю на пустой осенний пляж. Федя, прикуривая, отстал, а я наткнулся на ст. лейтенанта идущего навстречу.
  - Товарищ лейтенант, почему не приветствуете старших по званию?
  У нас было не принято приветствовать по уставу практически равных, чтобы отвязаться, я извинился, сослался, что не заметил. Ст. л-т представился помощником военного коменданта и предъявил какое-то удостоверение. Пока мы выясняли отношения, подошел Федя.
  - В чём дело?
  Я объяснил ситуацию.
  - Товарищи офицеры пройдёмте со мной в комендатуру, - потребовал тоже выпивший ст. лейтенант.
  Федя стал заводиться, а это не к добру.
  - Послушай, ст. л-т, "чи ны пишов" бы ты в свою комендатуру пока я не разжаловал тебя в мл. лейтенанты. Лёня, пошли.
  Мы двинулись к пляжу, а рассвирепевший помощник коменданта потянулся за нами, угрожая. Когда поравнялись с водой, Федя шепнул: "Искупаем?" Идея понравилась, мы сгребли зануду в охапку и бросили в холодное море. Он барахтался на мелкоте, пытаясь встать на ноги, страшно матерился.
  - Выходи быстрее, простудишься, - посоветовал Федя. - А материться в присутствии офицеров младших по званию нехорошо, неприлично, и погрозил пальцем.
  Мы пошли дальше, когда возвращались, его уже не было.
  У ресторана "Золотой рог" остановились, решили повторить, а может и снять кого по ходу дела, но было слишком рано, клёв еще не начался.
  - Закусим чем-нибудь экзотическим, - предложил Федя. - Вот смотри трепанги. Ты пробовал когда-нибудь трепанги? Нет. Тогда попробуем.
  Трепанги оказались такими же безвкусными, как китовые консервы, которые мы часто использовали в целях экономии, но довольно дорогими. Позже я узнал, что это гигантские морские черви, но тогда мы были не в курсе, и всё обошлось благополучно.
  Прогуливаясь по городу, набрели на афишу "Дальневосточный джаз". Оба любили джаз, поэтому на концерт пошли не раздумывая. В джазе было человек пять продвинутых парней из ресторана, но играли прилично. В антракте, когда все ушли в зал, мы почему-то задержались. Уже было собрались идти, когда встретили низкорослого саксофониста на вскидку еврея, забежавшего по нужде.
  - Вы играете "Стамбул"? - спросил я.
  - Да играем, но сегодня его в программе нет, - ответил саксофонист по ресторанной привычке.
  - Сыграйте, пожалуйста, - попросил я.
  - Нет-нет, мы не можем нарушать программу.
  - Сыграй, тебя офицеры просят, - настаивал Федя, схватив подмышки и прижав музыканта к стене на вытянутых руках так, что ноги не доставали до паркета. Тот ругался, грозил милицией, пытаясь стать на пол. Федя отпустил, и саксофонист почти бегом помчался из туалета.
  - Бежим на выход? - спросил я.
  - Нет, за билеты заплачено, идём в зал.
  Кода мы вошли и сели на места, саксофонист лично бойко объявил:
  - По просьбе офицеров Советской Армии "Стамбул!"
  И полилась самая модная в те времена мелодия. Мы с Федей аплодировали ему стоя, а он в ответ дружески помахал нам рукой.
  В гостинице я неожиданно обнаружил, что нет командировочного предписания, долго искал и, наконец, вспомнил, что оно осталось у помощника коменданта. Федя умирал от хохота, но всё обошлось, видимо, ст. л-т постыдился доложить о случившемся.
  "Хулиганы!" - подумал кто-то. Нет, просто молодые, весёлые, без условных тормозов ребята. Для эстетов примиряющая поговорка: "Кто не был молод, тот не был глуп".
  
  
  
   КРАЙНЕ НЕОБХОДИМО...
   Тяжело, нудно возвращаться из отпуска поездом на Дальний Восток. Семь суток практически без денег, каждый день длиннее недели, настроение, как у голого изгоя на муравейнике. А куда денешься? Служба обязывает. Единственный оптимист - паровоз, бодро гудит, закачивая в окна ядовитый дым. Пастельное бельё на второй день чернеет от копоти, но меняют только раз в три-четыре дня, проводница продаст тайком за рубль только тому, кто ей понравится, на всех не хватает. А за окном тайга, тайга, и снова тайга.... У Байкала на остановках раньше кричали: "Налетай! Омуль с душком, омуль с душком...". Поумнели, теперь кричат: "Кому омуль без душка?"
   На этот раз мне сказочно повезло с попутчиками. Молодая пара: он таксист из Магадана, она заместитель начальника лагеря одного из подразделений пресловутого Гулага. Рассказчица высший класс, поэт от народа. Сутки пролетали, обгоняя часы. "Гопники", "Формазонщики" и не помню, кто там ещё, ведь прошло более пятидесяти лет, но, даже вспомнив, я не смог бы рассказать так, как рассказывала она.
   - Они нам, как чужие дети, любим не шлёпая, - говорила Марина, и глаза её светились уверенностью увлечённого человека. Однако одна история не совпадала, и я запомнил её на всю жизнь.
   Никита Сергеевич Хрущёв собрал в Москве начальников лагерей и устроил разнос за недопустимое состояние дел. Благонадёжные демагоги щедро обещали навести порядок в кратчайший срок. Напрасно устроители пытались успокоить рвущегося на высокую трибуну подвыпившего правдоискателя, Хрущёв его заметил и дал слово.
   - Товарищ Генеральный секретарь ЦК КПСС, они всё врут. Боятся и врут. Реальная власть в лагерях в руках "Законников" как они решат, так и будет, а кто из "зеков" ослушается, тот утром висит с петлёй на шее на самом видном месте. Без расширения полномочий администрации навести должный порядок НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО! - утверждающе растянул храбрец.
   В заключительном слове Никита Сергеевич распорядился умника уволить. "Алкоголикам нет места в органах! Жопы не моете от того и наволочки грязные! У вас есть право применять оружие при побеге, куда дальше расширять полномочия?" Зал облегчённо загудел, завуалированное руководство к действию понравилось.
   "Так мы освободились от наиболее ретивых "законников", кто из них оказался, поумней, присмирели, порядок восстановлен, можно рапортовать", резюмировала попутчица.
   В зековской среде ходит много душещипательных баек, довольно серый писатель Солженицын сделал на них мировое имя. Глупо верить в каждую. Однако не прошло и года, как рассказ Марины подтвердился.
   На этот раз я ехал в отпуск, деньги хрустели, выпячивая карманы, обещая радости бытия. Хорошее настроение испортили амнистированные до отказа заполнившие полупустой поезд. Мне с лейтенантом повезло ещё меньше, в купе подсели два "пахана" оба в наколках как осенние берёзы. Дяди ответили усмешкой на нашу растерянность.
   - Успокойтесь, - сказал один из них, - с нами вы доедите до Москвы без пришествий.
   Несколько раз двери открывали шустрые ребята, предлагая сыграть в картишки, но, натыкаясь на суровый взгляд наших попутчиков, уходили со словами: "понял, извиняюсь".
   - Всё шло хорошо, - рассказывал один из них о своей нелёгкой лагерной жизни, - пока "палкан" не "оборзел". Ночью будят: "Сидоров, с вещами на выход". А утром на построении объявляют, что Сидоров застрелен при попытке к бегству. Сидоров был не какой-нибудь телок опущенный. Авторитет! Паршивый сержант зуб на тебя нарисует, явится ночью и тоже объявит: "Петров, с вещами на выход". Выведет во двор и прикажет: "Мети, козёл, отсюда, досюда. Мети чисто, не то...". Пока метёшь, сто раз поседеешь. Ясно, измывается, а всё равно не по себе как-то. Вот и терпишь. Доведётся, встречу ночью на куски порву.
   Выходит, не сочинила Марина хрущёвскую байку. Никита был человеком государственным, понимал, там, где крайне необходимо все средства хороши.
  
   АВАНТЮРИСТ
  На повороте улицы польского городка два офицера Советской Армии в форменных фуражках и комбинезонах без знаков различия о чём-то горячо спорили и, жестикулируя, показывали на добротный ухоженный дом, поочерёдно заглядывая в теодолит.
  - Шо паны хотят? - спросил, предчувствуя что-то недоброе, взволнованный хозяин.
  - Извини, отец, тут пройдёт новая дорога, - сказал молодой и показал рукой на дом.
  - Как же так! Це ни как не можно!
  - Ничего не поделаешь, приказ есть приказ, - прервал старика видимо старший и снова заглянул в теодолит.
  Расстроенный хозяин побежал в дом, но вскоре вернулся и пригласил дорожников отужинать. Проголодавшиеся офицеры вначале поломались для приличия, но позже согласились. За обильным столом, подкреплённым кругленькой взяткой, на радость хозяину было решено поменять направление будущей дороги. На следующий день весь городок знал сумму выкупа, и перенос направления дороги проходил быстро без лишних проволочек. Через два дня офицеры исчезли и больше не появлялись. Опомнившиеся потерпевшие пожаловались в военную комендатуру. Доблестная контрразведка быстро вычислила аферистов. Ими оказались командир полка полковник Жук и его заместитель по хозяйственной части.
   - Чёрт меня дёрнул связаться с тобой! - причитал не на шутку перепуганный заместитель, - Один раз отступил и погорел! Угодить под трибунал после такой войны! Было бы хоть за что!
  - Не бойся, Федя, всё прокатит, как по асфальту, - смеясь, успокаивал подельника Жук. - Я всё учёл. Посуди сам. Мы не присвоили не копейки. Половина денег ушло на обустройство военного городка, что подтверждается свидетелями и документами, вторую половину я предусмотрительно отдал опять-таки при свидетелях вышестоящим. Не сомневаюсь, их давно пропили. Спрашивается: "Кого судить?"
  Расчёт оправдался. Вскоре пришёл приказ: "Уголовное дело прекратить, полковника Жук отправить для прохождения дальнейшей службы на Камчатку".
  Жук принял наш полк, собрал офицеров части и выступил перед нами с краткой речью.
  - Говорю раз и навсегда, запомните, всякое решение командира, доведенное до конца, правильное. Кто это поймёт, будет всячески поощряться, и продвигаться по служебной лестнице вверх. От тех, кто не поймёт или не захочет понять, будем потихоньку избавляться. А теперь: Встать! Все свободны. Начальник штаба постройте полк для представления.
  - Товарищи солдаты, считайте, что все ваши прегрешения с этой минуты я обнулил. Их больше нет. Мы начинаем службу с чистого листа. Каждый должен стремиться доказать себе и окружающим, что он первый. Очень плохо быть вторым, не говоря уже о третьем и остальных. Вы должны стрелять из танка лучше всех, водить танк лучше всех. Быть первым - задача каждого.
  Невероятно, но личный состав, зараженный желанием преуспевать всегда и во всём, быстро и твёрдо из отстающих вышел на первое место в дивизии. В процессе службы я неоднократно пытался применить эту тактику, но должного успеха не имел. Вероятно, полковник Жук владел магической силой убеждения, что довольно редко встречается в жизни.
  В канун Нового года он собрал офицеров части в полковом клубе, дал указания по проведению праздника и спросил, есть ли у кого жалобы.
  - Зима холодная, а у меня кончились дрова, приходится воровать у соседей, - признался лейтенант Кулаков.
  - Зампохоз, в чём дело?
  - Товарищ полковник, он сам виноват, я осенью всех предупреждал, заказывайте столько дров, сколько нужно на зиму. На сегодня лимит исчерпан, дров нам город больше не даёт.
  - У кого ещё кончились дрова, поднимите руку. Так! Вижу, пять человек.
  - Зачем считать? Дров все равно нет, и не будет, - вмешался Зампохоз.
  - Молчать!.. Товарищи офицеры успокойтесь, дрова будут завтра. Завтра в 5-00 у проходной должно стоять 10 машин газ-63. Не хватит ходовых, снять с консервации, на каждой за рулём опытный шофёр и 3 солдата покрепче. Начальника вещевого склада ко мне на инструктаж. И не дай тебе Бог опоздать хоть на одну минуту, товарищ подполковник. Ты меня знаешь!
  - Я не Бог, чтобы достать 10 машин дров за один день, - огрызнулся Зампохоз.
  - Это точно, ты не Бог. Ты подполковник тряпка, возомнившая себя государственным флагом.
  - А Вы Бог?
  - Нет, я тоже не Бог. Бог бессмертен, он может ждать результат вечно, а мне нужен результат завтра к исходу дня. И он будет, потому что я обещал.
  Ровно в 5-00 колонна машин, возглавляемая полковником, двинулась за город в сторону дровяных складов. Сторож оказался на редкость несговорчивым. Отпустить дрова по бумажке заверенной подписью командира и гербовой печатью части отказался наотрез.
  - Старик, скажи мне, ты воевал? - спросил Жук.
  - Все воевали.
  - Капитан Волков, посмотри, бывший солдат, заслуженный человек в каких сапогах он ходит. Позор! Дай-ка мне 41 размер. Меряй, дед!
  - Не надо. Дров всё равно не отпущу без распоряжения начальства.
  - Молодец! Порядок, прежде всего. Я сам такой. Нельзя, значит нельзя. А сапоги примерь. Это мой подарок за примерную службу.
  Сапоги пришлось поменять на 42. Выпили за победу, за тех, кто не вернулся и ещё-ещё много раз. Дед расчувствовался и сам предложил взять дрова в дальнем углу. Через полчаса колонна, груженная дровами, двинулась в сторону части, а утром офицеры у себя во дворе обнаружили новогодний подарок деда Мороза в виде двух машин первоклассных дров.
  На построении по случаю Нового Года командир поздравил солдат с праздником, похвалил за примерную дисциплину и пожаловался.
  - Я рад, что у вас всё хорошо, а у меня неприятность. Вчера стою на этом крыльце, мимо проходит бравый солдат, один из вас. Чётко отдал честь, всё как положено по уставу. Подозвал его, дал деньги и попросил купить пачку "Казбека" и с концами, ни денег, ни солдата, ни "Казбека". Признавайтесь, кто это был? Наказывать не буду. Ну, смелее! Отпуск дам. Хитрый чертёнок!.. Весь в меня! Знает, что обману.
  Солдаты дружно засмеялись, недоумевая, кто это мог быть? Многие считали: "Я бы признался. Отпуск всё же, можно рискнуть". Думаю, полковник умышлено пошутил. Мало вероятно, чтобы кто-то прикарманил деньги. Солдаты любили своего командира.
  Словом служба шла, медленно листая календарь. И на тебе - внеплановая проверка. Московская комиссия хуже цунами. И хотя стрельбу и вождение мы сдали на отлично, напряжение угнетало. А тут ещё приехал командир дивизии с просьбой.
  - Жук выручай. Два полка сдали стрельбу из автомата ночью на тройку с натяжкой, а третий принёс чистый неуд. Танкисты никогда не стреляли ночью из автомата. Что они выдумали? Директива какая-то, черт бы её побрал! Справишься?
  - Отстреляем на отлично, товарищ генерал.
  - Ну, загнул! Ты хоть тройку принеси. Отстреляешь на отлично, слово генерала, осенью увольняется начальник штаба, возьму на его место.
  - Спасибо, товарищ генерал. Сделаем в лучшем виде. Выполнять будет рота капитана Лобанова, он толковый офицер, не подведёт.
  Проверяющий подполковник скрупулезно осмотрел стрельбище: мишени новые, освещение тусклое, пульт работает безупречно. Ударил палкой по мишени, сработал вибратор, и мишень упала.
  - Отлично. Стемнеет можно приступать.
  Суть упражнения: мушку автомата и прицельную планку натирают фосфором, солдат должен поразить мишень, из положения лёжа, тремя короткими очередями.
  С первой очереди - отлично, со второй - хорошо, с третей - удовлетворительно. Упражнение очень сложное, требует длительной тренировки, а тут никто не разу не стрелял. Полный провал обеспечен. После ужина, едва стемнело, рота вышла на огневой рубеж. По команде первые три солдата залегли и доложили о готовности к стрельбе.
  "Первую показать!" Короткая очередь и мишень упала. "Вторую показать!" Короткая очередь и мишень упала. "Третью показать!" Тррр... и мишень упала.
  - Прекратить стрельбу. Тут что-то не так. Так не бывает! - проверяющий снова осмотрел пульт и местность. - Вроде всё в порядке. Показать мишень!
   Подполковник сам выстрелил в воздух. Мишень на месте. Залёг и дал три коротких очереди, но мишень не шелохнулась.
  - Да у вас оружие не пристрелено. Капитан Лобанов покажите свое мастерство.
  Лобанов поразил мишень с первой очереди. Проверяющий отобрал трех солдат, чей вид не внушал доверия и отправил на огневой рубеж, усложнив задачу.
  - Показать все три! Огонь!
  Три коротких очереди и все три мишени упали.
  - Постройте отстрелявших. Молодцы, гвардейцы! Ставлю отлично. Благодарю за службу!
  - Служим Советскому Союзу, - чётко ответил строй.
  - Проверка окончена. Отправляйте солдат в казарму. Слушай, капитан, даю слово, я оставлю всё как есть, только скажи в чём секрет такого успеха?
  - Никакого секрета нет. Просто людей надо готовить долго и кропотливо.
  - Ну-ну!
  Утром подполковник не поленился, пришёл на стрельбище, тщательно осмотрел изрешеченные пулями мишени, проверил пульт, но не нашёл ничего подозрительного.
  И полетела слава полковника Жука, обгоняя журавлей, но ещё быстрей полетела зависть к чужим успехам. На очередных учениях подкупленный посредник запутал одного из командиров танковых рот, рота заблудилась и прошла танками по посевам местного колхоза. Председатель составил акт, требуя оплатить ущерб. Свободных денег у военных никогда не было, но председатель упёрся, стоял на своём. Нужны срочные меры. Надежды на заместителей не было. Командир полка сел на свой потрепанный "газик" и поехал в село, где жил и работал несгибаемый председатель. По пути встретили пожилого колхозника.
  - Послушай, мужик, как найти председателя? - спросил посланный шофер.
  - А чего его искать, он на заседании в клубе. Скоро выйдет, высокий в синем костюме. Вы его сразу узнаете.
  - Садись в машину, браток. Давай выпьем. Где воевал?.. А председатель где?..
  Минут через 20 Жук знал всю фронтовую биографию председателя. В деревне все про всех знают лучше, чем про себя. А между тем заседание кончилось. Председатель вышел окруженный товарищами, продолжая давать ценные указания.
  - Гони, - приказал Жук шоферу. - У крыльца резко остановись.
  Он выскочил из машины взволнованный с распростёртыми объятьями, стиснул растерянного председателя и со слезами на глазах произнёс:
  - Ты ли это, Пётр Сергеевич? Сколько лет, сколько зим! А ты всё такой же. Время тебя не берёт. Не узнаёшь. Высоту 128,6 помнишь? Досталось нам на ней.
  - Ещё бы меня там ранило, - председатель начал вроде вспоминать лицо полковника.
  - Как же, как же помню в ногу. Маша наша медсестра вытащила тебя с поля боя.
  - Нет, не Маша, а Вера.
  - Маша. Я хорошо помню, ты забыл, - настаивал Жук. Они уже изрядно выпили у Петра Сергеевича дома. Полковник наградил многочисленное семейство председателя значками, мальчикам вручил ГТО, а девочкам заранее приготовленные брошки с птичками и бабочками. Дети были в восторге. В разгар пиршества и воспоминаний полковник помрачнел и произнёс.
  - А у меня неприятность. Какой-то баран выставил счёт за потравленные поля. Это ж надо! Ну, заблудился солдат, проехал танком по полю. Бывает. Забыли люди войну, забыли.
  Председатель сконфужено покраснел.
  - Извини, Вася, этот баран я.
  Жук мгновенно протрезвел, лицо окаменело, глаза загорелись презрением.
  - Шофёр! Где мой шофёр? Отстань! Я уезжаю, мне некогда, у меня дела. Председатель умолял, клялся, что если бы он знал, то.... На глазах у полковника сжег проклятые акты, жена и дети краснели, стыдясь за такого папу. Наконец полковник сдался. Они выпили ещё по сто пятьдесят и расстались друзьями.
  Незаметно прикатила осень. Начальник штаба дивизии ушёл на пенсию, а на его место прислали полковника с волосатой рукой. Блат выше наркома. Жук обиделся и написал рапорт с просьбой уволить из рядов Советской Армии. Комдив, опустив глаза, рапорт подписал. На прощальном банкете все даже заместители, которых Жук прилюдно оскорблял, говорили тёплые слова. Мы любили своего командира. Кто-то из офицеров спросил: "Товарищ полковник, как все-таки удалось нам отстрелять из автоматов на отлично.
  - Всё очень просто. После осмотра мишеней проверяющим все ушли на ужин, и старшина Иванов по моему приказу поменял новые мишени на простреленные, и высыпал перед ними две машины гравия. Каждому солдату отдельно, по секрету было приказано стрелять не в мишень, а под неё. Не попасть в кучу гравия было невозможно. Гравий градом летел на мишени, от удара срабатывал вибратор, и мишень падала. Утром старшина Иванов собрал весь гравий до последнего камушка и увез на хоздвор. Вот и весь секрет. А что было делать, если упражнения не было в программе боевой подготовки?
  С новым командиром полк быстро покатился вниз, не прошло и года как мы из передовых превратились в отстающих. А Жук прислал письмо, он администратор в родном городе. Безусловно, жители города довольны, у них в домах и трубы дымят, и вода течёт.
  
   МЕНТАЛИТЕТ
   1 часть
   (Попутчики)
   Нет, четыре с половиной года службы в Долиновке в 20-и километрах от города Петропавловск-Камчатский не пролетели, как принято говорить, а протянулись нудно и тяжело. Всё когда-то кончается, кончились и они. Я с женой и маленькой дочкой после четырёхдневной качки по волнам Тихого океана на лайнере "Советский Союз", совсем недавно принадлежавшем лично Гитлеру, наконец-таки сели в поезд "Владивосток- Москва" и катим под стук колёс в родные края. Дочь ежедневно радует нас открытиями мира: новые слова, новые мысли, неожиданные поступки. Что ещё нужно человеку для полного счастья? Ничего.
  Стук в дверь. Солидный мужчина предлагает мне сыграть в преферанс, но увидев недовольное лицо жены, смущенно извиняется и уходит со словами "надумаете, ждём в шестом купе".
  Играть в дороге с незнакомыми людьми опасно, но я игрок по натуре, упустить такой случай не могу.
  - Жанночка, отпустим папу, - спрашивает жена.
  - Отпустим.
  Вопрос решен. В шестом купе полковник, чувствуется волевой жесткий человек, встречает меня привстав.
  - Проходи лейтенант, не стесняйся, садись поудобней. Далеко путь держишь?
  - Еду с Камчатки по замене в Волгоград.
  - Ну, Никита натворил! Для всего мира Сталинград, а в стране-победительнице Волгоград. Не доработал Ёся. ГУЛАГ, ГУЛАГ... стрелять надо было сволочей. Развели демагогию. Вот ты лейтенант, как бы сформулировал национальную идею страны?
  - Ну как...построение коммунизма в Советском Союзе и странах Варшавского договора с дальнейшим распространением на весь мир.
  - Нет, это политическая задача. Национальная идея - "Россия превыше всего!", так считали наши предки, завоевавшие одну шестую суши планеты Земля. Что мы любим больше всего на свете? Наших детей и внуков. Но в трудную минуту мы со слезами на глазах посылаем их на войну, на верную гибель, чтобы защитить завоевания отцов и дедов, потому что "Россия превыше всего!" Так должны думать все, кто думает иначе - враг Отечества. "На том стояла, стоит, и стоять будет русская земля!" - завещал великий князь Александр Невский.
   Мимо открытой двери проходит мой бывший сослуживец майор Зеньковский. Он заметил меня, поздоровался и пошёл дальше.
  - Кто этот Рабинович? - спросил полковник.
  - Служили до замены в одном полку. Его отец, между прочим, знаменитая личность. Читали "Хождение по мукам" Алексея Толстого? Там есть яркий герой Лёва Задов ближайший сподвижник батьки Махно - это кровный отец майора Зеньковского. После гражданской войны был начальником НКВД в Одессе. Позже его судили и расстреляли, как врага народа. Путь в партию и академию для майора закрыли навсегда. После разоблачения культа личности майор Зеньковский подал просьбу в Москву пересмотреть дело его отца и реабилитировать посмертно, но Москва ответила: "Дело изучено, решение суда признано правильным".
  И Зеньковский, как был, так и остался сыном врага народа.
  - Значит, не все корни российского менталитета сгнили у отступника Никиты.
  - Товарищ полковник, за что Вы так недолюбливаете евреев? - спросил я в лоб.
  - А вот тут ты, сынок, ошибаешься. Юридически мир поделён на сотни наций и национальностей, а де факто все люди на земле давным-давно метисы, но чтобы легче властвовать, помыкать нами, смирять с несправедливостью элита приучила нас примыкать к той или другой нации, возвышая её менталитет. Спроси чукчу и он скажет, что лучше чукчей нации нет.
  В мире нет плохих народов, есть народы с плохим менталитетом. Но народы с плохим менталитетом упорно считают, что именно их традиции и уклады самые правильные, самые нравственные. Ты удивишься, и всё же я скажу: они правы! Знаешь ли ты, что в Японии мужчины и женщины моются одновременно в одной бане? Иностранец, попадая в такую баню, столбенеет, а японцы смеются. Представь себе ты начал их стыдить, учить, настаивать на своей правоте.... К чему я всё это говорю? Я считаю, пришлые нации имеют право соблюдать свои традиции, не ущемляя интересов коренных народов, но пропаганда противоречащих взглядов - преступление и должна строго караться по закону.
  Ты упомянул евреев, поверь на слово, у меня много друзей евреев за которых в критической ситуации я жизнь не пожалею. Но согласись, во многих станах большинство их не любит. А почему? Объясняю. Возьми любую страну, как правило, она сложилась и устоялась в многовековых войнах за независимость, а предки евреев проиграли и были рассеяны по миру, и теперь вынуждено исповедуют космополитизм. Им хочется в любой среде чувствовать себя главными, самыми умными, управлять окружающими, учить жить по принципам своего менталитета. Выходит, потомок воина должен жить по уставу потомка трусов. Каково! Даже у моих друзей уважаемых и преданных, где-то в потаенном уголке зреет опухоль космополитизма.
   - Товарищ полковник, обошёл чуть не весь состав, но четвёртого не нашел. Придется играть втроем, - сообщил пригласивший меня компаньон, как я узнал позже инженер-строитель.
   - Втроем не интересно. Путь длинный, четвёртый найдется. У нас с лейтенантом завязался интересный разговор. И так продолжим. Впрочем, ну их к черту этих евреев! Лучше я расскажу о своей жизни, интересной, на мой взгляд, но в конечном итоге судить вам.
  Родился я в многодетной семье, нас у отца с матерью было шестеро. Беднее нас в селе никого, даже церковные мыши не завидовали, они жили в храме, а мы в сарае. В гражданскую, ещё мальчишкой, примкнул к красным. В разведку ходил, и так, кто куда пошлёт, за что кормили и любили, не жалуюсь.
  После победы вернулся в село, вступил в комсомол, в продотряде тряс кулаков-мироедов. Никто хлеб добровольно не отдавал. Меня чоновцы под шумок незаметно посадят в подполье, а сами по двору рыщут. Хозяева болтают, а я слушаю. Вернутся, хозяев выдворят, тут я вылезу и всё расскажу. Один раз застукали, чуть не убили. Чоновцы хотели одного из семьи расстрелять именем Советской власти, да я упросил: "Не надо до свадьбы заживет". Нередко чистоплюи осуждают продразверстку, а ведь мы не себе брали, мы сами голодали, а людей спасали. Другого пути просто не было.
  За активную позицию меня избрали комсоргом сельской ячейки, но тут объявили набор на курсы красных командиров в Петрограде. Прибыл на курсы с отличными характеристиками, выбрал отделение внешней разведки. Мечтал весь мир завербовать в коммунизм. Приняли без проблем, но не прошло и месяца, как перевели в пехотное отделение. Недоумеваю: "Почему? Что не так?"
  - Ты на себя в зеркало смотрел? С такой рязанской рожей во внешнюю разведку!
  А произношение..., - орал политрук курсов Губерман, - как узнал позже, своего проталкивал.
  Мне бы начальника курсов дождаться из отпуска, а я по физиомордии съездил. От трибунала и отчисления спасли характеристики, но в пехоте оставили.
  По окончанию курсов успешно командовал разными подразделениями, продвигаясь вверх по служебной лестнице, в Отечественную войну командовал стрелковым батальном. Воевал не хуже других, ордена мои свидетели.
  Как-то в Белоруссии стоим в обороне, в батальоне и полштата нет, задыхаемся. Неожиданно присылают пополнение человек пятьдесят узбеков. По-русски ни бельмеса. То ли не понимают, то ли не хотят понимать, попробуй, разберись. Провели разъяснительную работу, расставили по местам, и в эту же ночь немецкая разведгруппа вышла на наши позиции. Узбеки разбежались кто куда, спасибо Ваньке пулеметчику, открыл огонь, и немцы отступили. Шум был не из приятных. Узбеков кое-как собрали, правда, не всех.
  Дня через два на заре идёт с немецкой стороны во весь рост солдат с белым флажком. Думаю: "С чего бы немцы надумали сдаваться?" Подходит ближе, смотрим наш узбек, на груди фанерка, а на ней надпись по-русски: "Нам не язык, вам не солдат". Смеху было... Менталитет!
  - Чем же всё кончилось? - спросил я.
  По закону и совести командира роты полагалось за халатность под трибунал отдать, но в данной ситуации волна наказаний могла накрыть и тех, кто повыше. Расклад никто не учитывал, поэтому пулемётчика Ивана заслуженно наградили орденом "Красной звезды", двух узбеков, убежавших не так далеко как другие, наградили медалями "За отвагу". Словом представили случившуюся промашку, как подвиг. Но после фанфар шепотом: "Ещё раз повторится - к стенке без проволочек...".
  Месяца через два новое пополнение ещё хуже - баптисты. Им, видите ли, принимать присягу Бог не велит. Звоню в дивизию: "Что делать?" Отвечают: "Через час доложить о принятии присяги". А братия ни в какую: "нельзя и всё тут". Снова звоню, приезжает "молчи-молчи" особый отдел значит. Двухминутная лекция о положении в стране и воинском долге, потом:
  - Бажко, выйти из строя. Присягу принять!
  - Не можно мне, помилосердствуйте!
  - Автоматчик ко мне. Расстрелять! - тррр, готов.
  - Наливайко, выйти из строя. Присягу принять!
  - Я гражданин Союза Советских социалистических республик, вступая в ряды Вооруженных сил, принимаю присягу и торжественно клянусь...". - И так все до последнего. Что интересно, один из них дошел со мной до Берлина, где получил второй орден Славы посмертно. Отчаянный был солдат, лучший из лучших!
  - Не слишком ли жестоко? Или иначе было нельзя? - спросил инженер.
  - Да разве это жестокость! Банальный эпизод войны.
  Помню, мы атаковали опорный пункт немецкой обороны, людей положили - не счесть, но пришлось отступить под огнём на исходные позиции. На нейтральной полосе остался наш подбитый танк Т-34 с ранеными бойцами экипажа. Мы перекрикивались с ними, но помочь не могли, танк находился у немецких траншей. На следующий день опорный пункт был взят, солдат экипажа нашли мёртвыми с вырезанными по живому звёздами на телах, со сломанными пальцами рук и ног и прочими следами необъяснимой дикости.
  Изрядно выпивший командир танковой роты приказал построить немецких пленных и заорал, раскачиваясь:
  - Кто это сделал?
  Он говорил по-русски, немцы всё поняли, но молчали. Тогда он вывел из строя одного из пленных с наглыми глазами, велел снять штаны и, поставив на четвереньки, выстрелил из ракетницы в задний проход. Солдат, пробежав 5-6 шагов, упал замертво. Ротный вывел второго и тот в страхе показал виновного. Экзекуция повторилась. В заключение капитан дал очередь по строю пленных, уложив ещё несколько человек. Его обезоружили и отдали под суд военного трибунала. В штрафбат разжалованного капитана провожали как героя все, включая членов военного трибунала.
  И так всё. Разошлись по купе. Всем спать. Лейтенант, пригласи Рабиновича четвёртым, хочу посмотреть на него вблизи.
  - Попробую, ответил я, - предвкушая горячий спор.
  Зеньковский принял мое предложение с удовольствием. Мы жили в одном гарнизоне, играть в преферанс с майором мне не приходилось, у старших офицеров была своя компания.
  После короткого знакомства сразу же приступили к игре. Я был игроком без стажа, в тонких нюансах игры разбирался с трудом, но даже я понял, полковник в игре не смыслит ничего. Его игра напоминала игру начинающего шахматиста, которому только что объяснили как ходят фигуры, а зачем и куда надо ходить он не знал и узнает нескоро. Естественно после распасовки у него образовалась внушительная гора. По правилам игры проигравший распасовку партнер диктует условия дальнейшей игры. В двух словах, что к чему не искушенному не объяснишь, скажу только, он определяет денежную крутизну предстоящей баталии. Обычно мы играли по копейке за вист, что предполагало выигрыш-проигрыш максимум до 20 рублей, т.е. 10% оклада с северными надбавками. Для адреналина и азарта вполне достаточно.
  - По копейке это ребячество. По 10 непременно по десять, - заявил полковник голосом Владимира Ильича.
  - Не слишком ли?! - спросил кто-то. - Проигравший может влететь в запредельную сумму.
  - Что я полковник не могу себе позволить показать широту русской души?
  У меня в кармане лежали 150 рублей несемейного бюджета, если играть осторожно и внимательно, должно хватить подумал я и согласился.
  - Давайте попробуем, - нехотя выдавил из себя инженер.
  Зеньковский порывался уйти, но, махнув рукой, тоже согласился.
  В то, что вытворял полковник, играющий человек не поверит: он крутил тройные бомбы и потом на них играл мизер втёмную, подскакивая на 5-6 взяток. Через час все знали, что при любом раскладе проиграет только он и проиграет невероятно крупную сумму. Думаю, он не представлял, сколько и почему он проигрывает, хотя мы постоянно предупреждали, называли предполагаемую на момент сумму его проигрыша, но он не слушал.
  Я забыл про ожидаемые межнациональные препирательства увлеченный необычной игрой, вошёл в раж, пренебрег осторожностью и объявил сомнительный мизер на тройной бомбе. Поднял прикуп - всё ясно: без трёх. Партнёры открылись и стали ловить. Зеньковский обдумывал ход, полковник нетерпеливо выхватил у него карту и пошел со словами.
  - Что думать? "Нет хода, ходи с бубей!" - Фраза известная, но бессмысленная. Я был спасён, сыграл свой мизер без потерь.
  - Кто ж так играет! - выпалил расстроенный Зеньковский. Надо заметить, мы немного выпили, и он потерял контроль. - Вы полковник тупой как сибирский валенок!
  Оскорбленный помрачнел.
  - Да я тупой русский валенок.
  Всем стало неловко.
  - Не обижайтесь, это он сгоряча, - попытался смягчить инженер, но полковник промолчал и только через время на сдаче неожиданно сказал:
  - В прошлом году ездил во Львов. В Львове евреев, будто там Гитлера и не было!
  Когда кончили игру, полковник был обескуражен. Я выиграл меньше всех, чуть больше пяти месячных окладов. Всего он проиграл без малого четыре тысячи рублей.
  - Всё! Всем спать! Расчет завтра после двенадцати.
  Мы вышли в тамбур и долго смеялись, вспоминая эпизоды игры.
  - Товарищи, я считаю, что мы должны простить полковнику глупый долг. Ясно, что он играл, возможно, впервые, - предложил я. Инженер тут же согласился, а Зеньковский заартачился.
  - Надо проучить! Пусть знает, сколько стоит широта души! - Но под нашим давлением нехотя согласился, что деньги брать нельзя.
  На следующий день в оговоренное время полковник рассчитался с нами с точностью до копейки.
  - Товарищ полковник, мы подумали и решили долг с Вас не брать при условии, что Вы накрываете в вагоне-ресторане стол на четверых с коньяком и шампанским, - заявил от имени всех инженер.
  - Нет, карточный долг - долг чести, если бы кто-то из вас проиграл мне, я бы непременно востребовал или не заплатившего объявил бесчестным человеком. Заберите свои деньги и чтобы я этого больше не слышал!
  Посовещавшись в тамбуре, мы решили вернуть деньги, проиграв их намеренно. Кто бы, сколько не проиграл, расчет проведем из выигранной суммы.
  - Товарищ полковник, мы решили дать Вам возможность отыграться. Предлагаю расписать новую пульку, - предложил инженер.
  - Спасибо, но мне сегодня нездоровится. Давайте, возможно, завтра.
  На следующий день мы узнали, что ночью полковник сошёл на какой-то станции, скорее всего, чтобы сесть на другой поезд.
  Больше ни полковника, ни Зеньковского я не встречал. Где-то в восьмидесятых годах прошлого столетия, будучи уже на пенсии, то ли в "Молоте", то ли в "Вечернем Ростове" я прочел статью о Зеньковском-Задове, в которой шла речь об отце майора, о его жизненном пути. Всё совпадало. Решил позвонить в редакцию, узнать, не живет ли случайно мой сослуживец в Ростове, чтобы встретиться, поделиться воспоминаниями. Но так и не позвонил, о чем жалею до сих пор.
  
  
  
  
   2 часть
   (В каждой роте для потехи существуют зампотехи)
   Наконец, кочуя из части в часть, я с семьёй попал в большой город, в легендарный Волгоград. Свободных квартир не было, мне и капитану Яцыку, прибывшему на должность заведующего полковым клубом, объяснили: ищите частную квартиру, а пока будете жить в учебном классе.
  На территории части меня остановил полковник грузин.
  - Старший лейтенант, что куришь?
  - Беломор, товарищ полковник.
  - Ответ правильный, вопрос не правильный. Курить на территории нельзя. Ясно?
  - Так точно.
  - Иди. - Это был командир полка, сдающий должность вновь прибывшему командиру.
  Беседовал со мной заместитель по строевой части.
  - Что-то засиделись Вы в старших лейтенантах. Личное дело я смотрел, вроде всё в порядке. Так в чём же дело?
  - Начальству видней.
  И то, правда. Есть свободная капитанская должность командира роты обеспечения на Тоцком полигоне. Ваше согласие и отправим немедленно. Что скажите?
  - Хочу посоветоваться с женой.
  - Хорошо. Поторопитесь, иначе пошлём другого.
  Рота обеспечения дело мне знакомое, я прошёл классную стажировку в должности командира взвода у сверхсрочников, бывших фронтовиков, знал танк, как хирург, изнутри. Вряд ли кто-нибудь в полку мог реанимировать танк так, как я. Фронтовики усвоили, что, если танк по неисправности не пойдёт в атаку, виновного к стеночке прислонят не задумываясь. Они знали много запрещенных технических секретов и щедро делились знаниями с нестроптивым лейтенантом. "Главное, чтобы танк выдержал атаку, а там всё равно сгорит рано или поздно".
   Жена выслушала меня и сказала.
   - Да пошли они к черту! Сколько можно дичать в закрытых гарнизонах. Давай год-другой поживём в большом городе. Получим квартиру, а там видно будет. - На том и остановились.
   Самой одиозной фигурой в гарнизоне - её начальник, командир дивизии генерал Юрпольский. Ювелирный организатор встреч глав государств и банкетов в их честь был незаменим. Он мог найти немалые средства для этой цели, расшаркаться в нужный момент, как принято говорить: не ударить лицом в грязь. Всесоюзный журнал "Военный вестник" критиковал генерала за стратегическую безграмотность, но умение лавировать и угождать перевешивало. Сам он комментировал статью просто. "Мы гоняем танки за десятки километров из Волгограда на полигон и обратно, чтобы обеспечить вождение и стрельбы, расходуем дорогие моточасы. Я предложил, давайте я построю военный городок прямо на полигоне и пересею туда всю дивизию. Мне обвинили в стратегической безграмотности и объяснили, что войска стоят в городах не, потому что там казармы, а для предотвращения возможных беспорядков". Думаю, он врал, просчёт был в чем-то другом.
   Широта души генерала дорого обошлась начальнику военторга. Прокуратура обнаружила у него большую недостачу, генерал отмежевался, а хозяйственник, чтобы избежать суда повесился.
  Служил в нашей части и майор из книги Гиннеса, который никогда не пил. Продавец военторга попросила помочь его разгрузить водку для офицерской столовой, за этим занятием его и застал Юрпрльский.
   - Дожились! Майоры водку ящиками таскают. Пьяницы-несчастные!
   - Это ещё неизвестно, кто из нас пьяница-несчастный, - огрызнулся майор и получил взыскание. Напрасно командир части уверял генерала, что майор совсем не пьёт.
   - Запьёт, сниму взыскание, - сострил генерал.
   Надвигался Новый 1963 год, в доме офицеров накрыли шикарные столы дефицитными продуктами и спиртным. Мы с женой приобрели два пригласительных билета, поспешно собирались и на тебе: её двоюродная сестра Мария неожиданно пришла в гости с женихом Григорием, который служил солдатом в железнодорожной воинской части недалеко от снятой нами квартиры. Что делать? В дом офицеров солдата не пустят, нам отменять званый вечер не хотелось. Григорий понял и сказал:
   - Не волнуйтесь, нас с Машей пригласили на вечеринку иностранные студенты.
   Я понял, не хочет нас стеснять, а то, что неудачно соврал, не столь важно. Важно, что мы свободны. Но на следующий день из восторженного рассказа Маши я понял, они действительно встречали Новый год в компании иностранных студентов. Всё стало на свои места, когда Григорий сообщил, что ему предложили поступить в разведшколу. Оказалось, его родители потомственные разведчики. Григорий чистокровный еврей, это я к тому, что были евреи, которым Советская власть полностью доверяла. Дело не в национальности, а в позиции.
   Служба командира танкового взвода в Волгограде мало чем отличалась от службы на Камчатке. Рабочий день уплотнён до предела, выходные срываются, перспектив никаких.
   Однажды на боевых стрельбах вышли из строя два танка из трех, не поворачиваются и всё. Комбат материт зампотеха Веничено, но тот, покопавшись, сообщает, что танки надо отправить в ремонтную мастерскую для замены главного фрикциона. Стрельбы срываются.
   - Вениченко, - говорю я от скуки, - хочешь поспорить на бутылку водки, средний танк через 15 минут будет вращаться как балерина.
  - Не умничай! Сидишь и сиди. Видали мы таких мастеров!
  - Ну, как хочешь.
  Кто-то передал наш разговор вконец расстроенному комбату.
  - Мелас, ты точно можешь отремонтировать машину?
  - Точно, но танк будет работать только дня два, может три, потом надо в ремонт.
  - Беги, делай, я тебе сам литр водки поставлю.
  - Товарищ подполковник, не слушаете, он даже в танк не лазил. Так терпится и всё.
  - Федя, мне не надо смотреть, я слышал твой бред, для меня достаточно. Засекай! 15 минут. Исполняю специально для тупых зампотехов.
  Я сам привёл танк к вышке, сделал три полных оборота вправо, три влево и поставил на огневую позицию. Второй танк слушался хуже, но стрельбы дотянул. Поломка была привычная, такой дефект я исправлял сто раз. Это была моя раковая ошибка. Меня загоняли и даже поругивали, если запаздывал. Терпение лопнуло. "Хватит, больше ремонтировать машины не буду". Пытались заставить властью, но я говорил: "Извините, не получается".
  Меня вызвал зампотех полка и предложил:
  - Мы решили послать тебя на трехмесячные курсы зампотехов в Грозный. Через полгода уйдет на пенсию зампотех батальона, поставим не его место, сразу на майорскую должность. Соглашайся. С твоим опытом, никто кроме тебя нам не нужен.
  Кто не был молод, тот не был глуп! Я согласился. В Грозном я не учился, а учил учителей, а после занятий играл в карты. Не знаю, из каких фондов, но по окончанию мне дали солидную премию и примерную характеристику.
  Грозный уже тогда бродил, при мне чеченцы на день милиции зарезали несколько милиционеров, отмечавших день милиции в доме офицеров. Однажды я возвращался в казарму поздно ночью, ко мне пристроился молодой чеченец, который, не вынимая, держал руку в кармане. Я кивнул на руку, он показал большой нож.
  - Я иду с Вами, вдвоём безопасней. - Была ли это правда или восточная хитрость, не знаю. В часть я дошел без происшествий.
  В это время чеченцы возвращались из сталинской ссылки на родные земли. Ещё до моего приезда случился большой конфликт. Чеченцы зарезали на танцплощадке русского матроса отпускника, похороны превратились в межнациональное побоище. Молодые чеченцы вынуждены были бежать в горы. Напоминаю, я был в Чечне в1963 году.
  В Грозном я познакомился с молодыми офицерами танкистами, которые служили в Новочеркасске и участвовали в усмирении антисоветского мятежа подогретого повышением цен. Нам бы сегодня такое повышение цен! Ничего накручиваемого СМИ там не было, возможно, действительно тайно ликвидировали зачинщиков провокаторов и поделом.
  Зампотех батальона ушёл на пенсию, прислали другого, а меня оставили зампотехом роты.
  Выручил Яцык. Он по приезду в Волгоград был послан в Казахстан на целину замполитом команды по уборке урожая. Там у него случился роман с дочерью Председателя совнархоза. Когда отец узнал, что Яцык женат, то сделал всё, чтобы уволить ловеласа из армии. Но Яцык не был бы Яцыком, не будь Яцыком. Задобрил начальство, кому достал дефицитный ковер, кому пианино и ушёл на майорскую должность замполитом 45 ВСО.
  Дела с дисциплиной у военных строителей шли из ряда вон плохо. Командующий округом приказал укрепить кадры лучшими офицерами из войск. Яцык меня уговорил, обещая реальное продвижение по службе. Я согласился, но пока оформляли перевод, он уехал по замене на Камчатку, а я стал закомроты по строевой части в 45 ВСО. С тех пор танки видел только в кино.
  
   3 часть
   (Перебежчик)
   Командовал военно-строительным отрядом, в который меня направили, герой Советского Союза подполковник Ялугин. Звание героя он получил за удержание плацдарма на берегу Днепра до подхода основных сил. В живых остались единицы. Уцелевшим офицерам присвоили звание Герой Советского Союза. Ялугин командир, о которых говорят, отец солдатам. Это и хорошо и плохо одновременно.
   Ночью на первом дежурстве по части я был ошеломлен, в казарме на койках спало всего несколько человек, остальные спали на крыше казармы. Я с большим трудом вернул недовольных в казарму и насчитал несколько десятков находящихся в самовольной отлучке.
   Ещё больше меня удивила реакция Ялугина на мой доклад.
   - Поймите, солдаты устали, у них тяжелая работа, а отдохнуть не дают комары, вот они и прячутся от них на крыше. Я смотрю на это с пониманием.
   - А как быть с десятками самовольщиков?
   - И это дело житейское. Ребята-то молодые, природа требует.
   Я возразил, чем навлек на себя неудовольствие и абсолютную бесперспективность дальнейшей службы. Когда прокуратура возбудила ряд уголовных дел связанных с дедовщиной, Ялугин пытался свалить всё на меня. К счастью издевательства над молодыми солдатами произошли до моего прихода в отряд. Наше отношение друг к другу не обострялось, но и не улучшалось. Вскоре отряд перевели из Волжска в город Казань.
   Специфика службы в ВСО сводилась к удержанию дисциплины в мало-мальски допустимых рамках, т.е. настолько насколько можно удержать в рамках вчерашних зеков. План выполняли, дело прошлое, хитроумными приписками. Я не командир, а заместитель, поэтому и спрос с меня был вторичным. Мой командир роты давал задания, я их пунктуально выполнял, если что не так, втык получал он. С капитаном Борисовым я ладил.
   Был у нас заместитель по политчасти отряда майор Медоян, фантастически безграмотный в политическом плане в первую очередь. Начальник политотдела спецчастей гарнизона, распекая Медояна за просчеты, однажды невольно произнёс крылатую фразу: "Товарищ майор, Вы замполит отряда или у Вас 7 классов?"
   Не помню в каком году Ялугин отправил меня в отпуск зимой, хотя обстановка не требовала этого. И я исключительно назло выписал требование на Камчатку, чтобы получить 15 суток на дорогу вместо обычных 2-х - 4-х.
  На Камчатке встретил лишь одного знакомого и Яцыка, которого заменил в свое время Медоян. Яцык рассказал мне несколько, скромно говоря, криминальных и аморальных историй связанных со служебной деятельностью Медояна на Камчатке. Кто-то из его друзей сообщил майору письмом, что меня нужно остерегаться. Когда я вернулся из отпуска, Медоян смотрел на меня, как в воду опущенный, но я никому ничего не рассказал, наоборот врал, что его все любили, часто вспоминают и жалеют, что не он замполит в их отряде. Я это сделал без всякой задней мысли, друзьями мы не были, просто не люблю говорить плохо о друзьях, и недругах.
  Медоян оценил мой поступок. Так случилось, когда Ялугин ушёл в отпуск, освободилась должность командира роты, и Медоян настоял отдать её мне. Вернувшись, Ялугин рвал и метал, но ничего сделать было нельзя. Так я стал, в конце концов, капитаном.
  Мне с большим трудом удалось установить в роте уставные порядки. Ялугин собирался на пенсию, поэтому больше не мешал.
  Однажды в отпуске в посёлке Чертково Ростовской области мы встретились с Григорием, он кончил разведшколу, дважды побывал за границей в Анголе и на Кубе.
  Весенний день выдался солнечным, теплым и располагающим к откровениям. На природе под кубинский ром, пока жены сплетничали на сексуальные темы, я рассказывал ему бесчисленные армейские истории, а он молчал по долгу секретной службы. Но ром развязывает языки и Гриша проговорился.
  - Знаешь, после загранкомандировки меня загрузили работой контрразведчика. Есть у нас в стране видный ученый атомщик, Герой социалистического труда, депутат Верховного совета и пр., пр., так вот он стал ярым антисоветчиком. Переубедить его не удалось, а он, чем дальше, тем хуже.
  - С чего бы это? - удивился я.
  - Всё очень просто. Когда создавали водородную бомбу, он был ведущим теоретиком, но наука не стоит на месте, появились новые молодые таланты и оттеснили Сахарова на второй план, а честолюбивый учёный привык быть первым. Менталитет! Попал под вражеское влияние, где ему отвели любимое первое место. Дальше, больше.
  - Что трудно устроить маленькую автокатастрофу? - наивно спросил я.
  - Можно, но у него большой авторитет среди крупных учёных мира, а лишний мировой скандал стране, ни к чему. Мы поступили разумней. Мы подсунули ему в жены нашего человека.
  На следующее утро Гриша чуть свет прибежал к нам и стал меня буквально умолять не болтать о вчерашнем разговоре, иначе его ждут серьёзные проблемы. Я сомневаюсь, что друг был посвящен в государственную тайну такого масштаба, но он имел родственные связи в высоких кругах и мог невольно подслушать разговор старших товарищей. Я пообещал молчать и сдержал данное слово. К тому же тогда я не видел в этом откровении ничего интересного. И почти всё просто забыл за ненадобностью.
  В годы перестройки телевизор ежедневно говорил и показывал Сахарова и его самую демократичную супругу Елену. "Боннар сказала, Боннар считает..." и так без конца день за днём. И вдруг показывают кулуары Верховного совета. Беседуют два депутата.
  - Все-таки, какая активная Елена Боннар! Настоящий демократ! Побольше бы таких, как она, - говорит один.
  - Ты, что с дуба упал? - перебивает второй. - Какая она демократка! Ельцин давно запретил Коммунистическую партию, а она до сих пор платит членские взносы и не где-нибудь, а в КГБ.
  Я не ручаюсь за дословность, но смысл беседы стопроцентный. И ещё, после этой передачи больше Елену Боннар по телевизору не показывали. Значит, подумал я, "Гриша не соврал по молодости". Не исключаю, что Сахаров ушел из жизни не без её помощи. На днях Сахарову и Боннар посвятили документальный фильм, восхваляли их стойкость и преданность делу демократии, но повествование оборвали на полпути. Явно не случайно. В моём сознании Елена Боннар преданный делу партии коммунист. Да будет так!
  
   ШКОЛЬНЫЙ УЧИТЕЛЬ
   В детстве я достаточно ленив, чтобы никогда не входить в число лучших учеников класса, но и быть последним не позволяло честолюбие. Крутился каруселью вокруг четвёрки. Но после смерти дедушки мы с бабушкой переехали из станицы в город Миллерово, где требования к знаниям гораздо выше требований сельских. Сразу скатился на тройки, а по французскому языку и математике на двойки. Вначале было стыдно, потом просто обидно, но со временем ко всему привыкаешь, и я перестал обращать внимание на злополучные двойки. С французским языком повезло, бабушка подружилась с преподавательницей французского Зинаидой Николаевной и та стала мне ставить тройки, четвёрки не позволяла совесть. Однажды она пришла в гости, где я невольно подслушал их разговор. На педсовете учительница математики, имени не помню, настаивала перевести меня из шестого класса в пятый, так как у меня в знаниях большие пробелы, преодолеть которые с моими способностями невозможно. В школе два шестых класса, в соседнем шестом "Б" математику вёл Николай Сергеевич Пряхин, не знаю, по какой причине он в своём выступлении заявил: "Не бывает неспособных учеников, бывают неспособные учителя".
   - Ах, так! - фыркнула обиженная - Вот и заберите его к себе, а я посмотрю.
  - И меня перевели в шестой "Б".
   Легче не стало, хотя Николай Сергеевич двоек не ставил, зато ежедневно оставлял после уроков на час. Он что-то объяснял, я поддакивал, но не слушал, в перетягивании
  каната, одерживая одну победу за другой. Но однажды, когда я куда-то спешил, желая освободиться пораньше, включил мышление, он объяснил довольно простую истину,
  "в прямоугольном треугольнике катет при угле в шестьдесят градусов равен половине гипотенузы". Сразу всё понял, решил две-три задачи для закрепления и был отпущен.
  На следующий день учитель дал классу двадцатиминутную контрольную работу по объяснённому мне материалу, а через день принёс и сказал:
   - Дети, я извиняюсь перед вами, закрутился и дал вам контрольную работу по необъяснённому материалу, - и пошутил. - Отличники, не переживайте, двоек ставить не буду. И всё же один из вас задачу решил. Как вы думаете, кто?
   - Маслова. Никитченко, - выкрикивал класс.
   - Нет, нет и ещё раз нет. Её решил Лёня. Лучшие математики мира бились над этим десятилетия, а он решил за двадцать минут. Удивительные математические способности! - Все поверили, а я даже прослезился от нахлынувших чувств.
   Николай Сергеевич по-прежнему оставлял меня после уроков, но теперь я слушал его в оба, быстро наверстал упущенное, а дома с удовольствием решал подобранные им головоломки. Неудивительно, что примерно через год выиграл школьную олимпиаду по математике. А через десять лет проездом в Москве поступил безо всякой подготовки в ВЗПИ, сдав математику устно и письменно на отлично.
   Руководители государства, при мне их сменилось восемь, в один голос говорили и говорят о будущем России. Для этого надо первое, второе ... десятое. Всё гораздо проще: "Будущее России в руках школьного учителя". Принимайте в педагогические вузы не желающих, а лучших - способных воспитывать, волевых, настойчивых юношей и девушек. Платите им по-царски, но и по-царски требуйте. Безжалостно освобождаетесь от балласта. И лозунг: "Хороший учитель всегда прав!" Результат вас ошеломит.
   Поучительная история произошла в одной из школ на окраине Казани. Директор Герой Советского Союза, человек заслуженный, достойный подражания, но не педагог. Дисциплина катастрофически падала. Ученики на уроках ругались матом, играли в карты, учителя вечерами боялись уходить домой по одному. Кончилось тем, что группа подростков попыталась скальпировать пьяного мужчину, их судили и отправили в колонию для несовершеннолетних преступников.
  На областном собрании директоров, как всегда хвалили передовую директрису одной из школ и ругали директора-героя. В своё оправдание опальный директор сказал: вы хвалите привилегированную школу, где нравственные родители и воспитанные дети, пусть ваша передовик поработает с моими детьми, детьми с окраин.
   - А я согласна, - ответила директриса. - Её отговаривали друзья и начальство, но твёрдая от природы женщина не отступила.
   На первом педсовете сказала учителям:
   - Что бы не сделал ученик, категорически запрещаю выгонять из класса.
  - И тех, кто ругается матом на уроке? - возразили педагоги.
  - Да, их в первую очередь. Кому не нравится, можете писать заявление по собственному желанию. Всем вести дневник воспитательной работы, в нём подробно излагать проделанное с указанием даты и временем беседы с нарушителями и
  отстающими. Со злостными нарушителями школьной дисциплины беседовать индивидуально не менее 2-3 раз по 20-30 минут, если не помогло обсудить на собрании класса. Далее 2 бес6еды с родителями на дому и только после этого доложить мне письменно с описанием всей проделанной работы.
   - Это можно! - иронически прокомментировал кто-то из учителей.
  Однако дисциплина в школе сразу резко улучшилась. Причина - педагоги стали выполнять свои обязанности. А после увольнения нерадивых учителей, школу стали ставить в пример. Но нашлись ученики, прошедшие все круги режимного воспитания, которые не покорились, а окрепли в борьбе за анархию. Докладные заполнили стол директрисы, и та пошла с ними на завод, где работали родители нарушителей. Директор "Киноплёнки" долго не желал принимать новатора.
   - Вы хотите переложить свои обязанности на мои плечи. Вы считаете, что у меня мало своих забот? Да и чем я могу Вам помочь?
   - Очень просто, Вы или ваш заместитель обязаны побеседовать с родителями. Поймите, дети - будущее страны. Скоро, очень скоро они придут к Вам работать, так что, по сути, Вы работаете на свой завод. О беседе позвоните мне, а я в свою очередь сообщу результат. Не поможет, лишите родителей премии, отодвиньте очередь на получение квартиры и т.д. Такой выход директору завода понравился, а родители взялись за ремни.
   Неожиданно в школу пришла заплаканная родительница, её сын отбывал наказание за скальпирование живого человека, случай о котором я рассказал выше. Она просила походатайствовать о досрочном освобождении сына, так как над ним издевались в колонии, унижали. Директриса собрала педсовет, зачитала письмо руководства колонии с предложением обсудить вопрос возможности досрочного освобождения на школьном совете. Учителя помнили безвольного, легко попадающего под дурное влияние мальчика и просили директрису походатайствовать.
  - Нет, - сказала она. - Я его не знаю, вам конечно виднее. Мы решим вопрос демократическим путём, путём голосования. Учтите, все, кто проголосует "за" в случае, если он устроит нечто подобное, будут уволены. За своё решение нужно отвечать. Несмотря на слёзы матери, ходатайство не состоялось.
  Сегодня другие веяния, главное - вырастить из ребёнка личность. Я субъект старой формации и считаю, не каждый человек - личность, а светлая личность - человек, а все остальные до него пока не доросли.
  
  
  
  
  
   ДИССИДЕНТ
   Трудолюбием, именуемом в народе чугунный зад, я не страдал. Издержки оранжерейного воспитания в детстве: круглый сирота, заботливые бабушка и дедушка, отсутствие садов и огородов, учёба в школе в тяжелые годы войны в условиях нехватки учебников, тетрадей и даже учителей, не вернувшихся с фронта и прочее, прочее, прочее. Но служба в ВСО требовала постоянно быть начеку. Представляете в роте 120 человек, 40 % ранее судимых, да и остальные не лучше. Добрая половина потенциальные преступники, доверять которым оружие в мирное время просто нельзя. Приходилось выкручиваться, кто как может.
  Дело прошлое, большинство командиров делало ставку на крутых мордоворотов из бывших зеков, бывалые силой наводили "уставной" в кавычках порядок. На проверках подразделения выглядели идеально, но нарыв зрел и однажды приносил невообразимое ЧП. Я, прослуживший в танковых войсках двадцать с лишним лет, пошел своим путём: пресёк бесчинства "дедов", что на первых порах дало резко отрицательный результат. Мне доставалось со всех сторон, но постепенно положение выровнялось, и рота вышла в передовики.
  Нет, не всё было гладко, пришлось, мягко говоря "подхимичить". Освободил от работ толкового солдата с каллиграфическим почерком, и он для бесчисленных комиссий вёл всю документацию: книгу учёта личного состава, протоколы партийных и комсомольских собраний, планы работ, но главное секретно от моего имени постоянно переписывался с родителями солдат. Я был в курсе семейных дел моих подчинённых и использовал полученные сведения на полную катушку. Разбор полётов провинившихся происходил как бы в присутствии родителей, которых в конечном итоге любят все. Это мероприятие практически перекрывало недоработки по всем направлениям. А в армии там, где крепкая дисциплина - непременно успех!
  Горизонт чист, по синеве плывут перламутровые облака и на тебе - гром!
   Мы строили казанский химический комбинат. Случилось так, мой солдат идёт по территории завода мимо группы таких же солдат из соседнего отряда.
  - Эй, молодой, иди сюда, - подзывает его один из них, - Ты БФ когда-нибудь пил?
  - Ещё как!
  - Вот мы тут мешали-мешали, что-то не то. Ну-ка попробуй.
  Попробовал.
  - Не пойму. Никакого кайфа! Нет, это не БФ.
  Его привезли в часть в бессознательном состоянии. Привести в чувство не удалось. Умер, не приходя в сознание. И два товарища из соседней отряда последовали вслед за ним.
  - Слушай, Лёня, я знаю, дела в твоей роте идут хорошо, но сам понимаешь - это ЧП из ряда вон! Я должен тебя наказать, - объяснил командир отряда. - Объявляю тебе неполное служебное соответствие. Шум уляжется, и я его тут же сниму.
  Но дело приняло катастрофический оборот, о наказании доложили в округ, и командующий продублировал в приказе неполное служебное соответствие. Теперь получалось, что взыскание наложил не командир части, а сам командующий округом и снимать его мог только он сам. Случись нечто подобное и меня вытурят из армии без пенсии. Двадцать лет тягот и лишений коту под хвост.
   Как известно беда не приходит одна, за ней тянутся другие. Звонок, вызывает начальник особого отдела спецчастей казанского гарнизона, попросту "молчи-молчи!".
   - Вот, что, капитан, принимай секретное пополнение. Ты в курсе дела, согласно международной хельсинской договоренности по правам человека мы не имеем права преследовать инакомыслие. Знаешь, что эти суки удумали? Они по радиостанции "Голос Америки" передали фамилии и адреса 120 диссидентов, мол, теперь попробуйте их тронуть. Одного из них я направляю тебе в роту. Смотри в оба, не дай Бог, с ним что-нибудь случится, вылетишь из армии как пробка из бутылки шампанского.
  Вот приказ. В Одессе командир полка взял в шоферы баптиста, тот не пил, не курил - не солдат, а редкий клад. На пляже во время купания в море ему стало плохо, вытащили на берег поздно, искусственное дыхание наделало много синяков, но в чувство солдата так и не привели. Через неделю во французском журнале появилась статья, в которой говорилось, что над солдатом издевались из-за его религиозных убеждений и демонстрировали фото мёртвого тела в синяках, как доказательство. Что было с командиром тебе лучше не знать. Так что смотри!
  В процессе непрерывной воспитательной работы у меня выработался рентгеновский взгляд, умение видеть подноготную. Диссидент оказался тупым высокомерным человеком. На политических занятиях на примитивные солдатские вопросы отвечал правильно, но важно с непременной приставкой "как считает КПСС", дескать, он считает иначе. На мой вопрос, а как считает он, ничего путного не добавлял. Он просто играл роль человека не согласного с властью, но в чём он с ней не согласен не знал. Меня это не волновало. Как сказал однажды маршал Жуков: "Армия численно велика, поэтому одним дураком больше, одним дураком меньше ничего не изменится". Но чудик имел неосторожность оскорбить меня высокомерием, и я решил его проучить.
  Масла в огонь подлил капитан Смирнов.
  - Ну как твой диссидент? Пока ещё не вытурил тебя из армии?
  Я ехал злой, по службе что-то не клеилось.
  - Коля, спорим на литр коньяку, что он к концу службы напишет заявление с просьбой принять в ряды КПСС?
  - Два литра.
  - Пошло!
  Я был уверен, что выиграю. Дело не в коньяке. На бильярдном столе я за час проигрывал и выигрывал гораздо больше. Как заядлого игрока по жизни в целом и биллиардиста в частности меня увлекал сам процесс борьбы, в которой нужно непременно победить. Для этого достаточно сломать этого самоуверенного хлюпика. Поверьте на слово, ломать я умел.
  Одна из моих бригад работала на очистных сооружениях химкомбината. Там была труба, которая постоянно засорялась. Чистили её советским способом. Солдат надевал костюм химической защиты, противогаз, к ноге привязывали верёвку длинной 5 метров и он лез по узкой трубе к заслонке, открывал её и палкой устранял засор. За другой конец верёвки периодически дёргал солдат снаружи, если чистильщик не отвечал на сигнал, его вытягивали из трубы волоком. Я использовал эту дикую необходимость исключительно для перевоспитания пьяниц. Проработав там неделю-две, нарушитель старался больше не попадаться.
   Туда я и послал моего диссидента. После работы он пришёл выяснять у меня, почему его, не нарушавшего дисциплину, поставили на трубу.
  - А кто Вам сказал, что эту работу делают нарушители? Эту работу делают периодически все, - ответил я.
   Он пошёл жаловаться командиру части, но я настоял на своём, и умник позвонил в Набережные Челны начальнику управления строительных войск полковнику Лимаичу. Полковник вызвал меня к телефону и приказал перевести диссидента на другую работу, но я упёрся, требуя письменный приказ: освободить диссидента от грязных работ. На следующий день Лимаич приехал лично и забрал жалобщика в Набережные Челны в другую часть. Я страшно сожалел, во мне негодовал охотничий азарт.
   Неожиданно проклюнулось майорское звание. Прихожу к командиру части, а он, напомнив о служебном несоответствии, говорит:
   - Я не против выдвижения. Согласуй с полковником Лимаичем.
   Еду в Набережные Челны. Полковник улыбнулся и сказал:
   - Я знаю о твоём служебном несоответствии и ходатайствую о повышении только потому, что ты тогда не сдался. Я этих козлов ненавижу. Мой отец погиб в Югославии в борьбе с ними в 1944 году. Иди, всё будет тип-топ. Ты думаешь, командующий помнит о взыскании? Ничего подобного! Так что считай, прорвёмся!
   Так я стал майором.
  
   ПАМЯТНЫЕ ВСТРЕЧИ
   Труженики зелёных полей. Вы подумали, речь пойдёт о крестьянах. Нет, я хочу рассказать о самой сильной человеческой страсти - игре, игре, которая ни в чем не уступает картам, а имеет перед ними неоспоримое преимущество - это игра на бильярде. В картах тоже нужно иметь голову и выдержку. И ещё какие! Но в картах, если играть честно, многое зависит от везения, случайного расклада, а в бильярде расклад - дело твоих рук и выдержки. В бильярде существует гандикап, выравнивающий силы соперников, проще говоря, сильный даёт фору в несколько шаров или очков и тогда мастеру приходится быть предельно собранным, чтобы обыграть новичка.
  Заядлый игрок проводит в бильярдной за жизнь больше времени, чем рецидивист в лагере. Сукно на столе обязательно зелёного цвета, чтобы сохранить остроту зрения на длительное время.
  В городе Казани я встретил одного солиста оперного театра, равного которому по вокальным данным не было в стране, но раб страсти, постоянно опаздывая, срывал спектакли, доигрывая партию на бильярде, хотя играл посредственно. Его старший коллега заслуженный артист республики часто повторял: "Эх, Ринат, Ринат, дай аллах мне твой голос и фактуру, я бы покорил мир!"
  - Кстати о бильярде, - продолжил завистник, - в конце двадцатых годов у меня безграмотного деревенского татарчонка обнаружили редкий по колориту голос и послали учиться в московскую консерваторию без вступительных экзаменов для совершенствования культуры национальных окраин. Блуждая по Москве, забрел в бильярдную, где высокий скучающий мужчина предложил сыграть партию в пирамиду. Я отказался.
  - У меня нет денег.
  - Не страшно, сыграем просто так, а за время я заплачу.
  - Мы играли минут 30, пока не пришёл его партнёр.
  - Высокий извинился и стал играть со знакомым.
  Маркёр спросил у меня, знаю ли я, с кем играл.
  - Это сам Маяковский.
   - А кто это? - наивно спросил я.
  Но вернёмся к Ринату. Администрация театра долго терпела безответственное поведение одаренного певца, но вынуждена была уволить с бесперспективной характеристикой и чёрной записью в трудовой книжке. Ринат попытал счастья в оперном театре одной из среднеазиатских республик, там его прослушали и взяли, как говорится с распростёртыми объятьями. Всё шло как нельзя лучше пока друзья, узнав о его страсти, не привели в тайную компанию состоятельных игроков-картёжников, где он в ту же ночь проиграл астрономическую сумму. Как мог погасить такой долг человек, постоянно занимая рубль на папиросы? По неписаным законам игорного мира его должны были убить, но услышав божественный баритон, отпустили, дав 24 часа на то, чтобы он покинул республику.
  Ринат вернулся в Казань, жил за счёт влюбленной билетёрши, целыми днями крутился в бильярдной, шаря по нашим карманам.
  Бильярдный стол - волшебник, порой сводит несовместимых по статусу людей. Многие игроки на равных общались, сражаясь с опальным Василием Сталиным, поливая друг друга ржавым сленгом без обид и извинений. За этим столом Ринат за пачку сигарет свёл меня с известным инженером-конструктором авиастроительного завода Борисом Федоровичем Рейх.
   Мы не были классными мастерами, силы предельно равны, но каждый чувствовал незримое преимущество, что сблизило, сделало неизменными партнёрами на много лет. Игра шла с переменным успехом, но в его мозгу пасся троянский коня, который возвращал мне любой проигрыш по первому желанию. Помимо бильярда мы играли в шахматы, а в шахматы я играл на порядок выше. Чтобы выровнять игру, сделать её интересней часто как бы случайно по недосмотру проигрывал ему фигуру и побе6ждал.
   Борис Федорович, как истинный немец, не мог допустить мысли, что какой-то безвестный вдобавок ещё и офицер может обыграть его именитого инженера в умственную игру. Это не укладывалось в его железном менталитете. Я успокаивал арийца фразой: "Не расстраивайтесь, шахматы - это вторая умственная игра после перетягивания каната".
  Хочу признаться, игре я отдал солидную часть бесценной жизни, но игроком так и не стал, так как не поддался азарту. Правда, однажды на Камчатке друзья-партнёры решили меня проучить и тайно сговорились сыграть против меня коллективно. Я проиграл предельно подъемную для меня сумму, оставалось рублей 10-20. Поставил на кон и поклялся в душе, что если отыграюсь, то брошу играть навсегда. Название игры не назову, но игроки поймут, я прошёл два длинных круга без единого поражения и сорвал потрясающий банк. Это была неслыханная удача. Играть каюсь, не бросил, но ввёл для себя табу. Перед игрой определял максимальную сумму проигрыша, после которого расплачивался и уходил. Теперь я мог проиграть только столько сколько мог проиграть исходя из своих финансовых возможностей.
  Когда я дал Борису Федоровичу почитать свои первые неотшлифованные стихи, он обрушился на меня с беспощадной критикой, обвиняя в безграмотности и скудности знаний, что было почти правдой.
  - Прежде чем браться за перо тебе нужно не прочитать, а изучить вот эти книги, - и показал энциклопедию Брокгауза в красивых тесненных переплётах зелёного цвета.
  Его жена интеллигентная женщина, тоже инженер-конструктор, чтобы сгладить мою неловкость раскрашивала мои серые вирши в семь цветов радуги.
  - Боря, послушай, как сильно и точно сказано! - и декламировала к удовольствию мужа зачастую неудачную строку.
  Я полистал энциклопедию и попросил продать её мне.
  - Лёня, у тебя не хватит денег, чтобы приобрести эту реликвию, - и вдруг предложил, - давай сыграем на неё в шахматы. Если выиграешь - дарю, если проиграешь, то дашь слово, больше никогда не будешь писать стихи, которые никому не нужны.
  Я отказался. Тогда он предложил другое условие: выиграю - подарит, проиграю -
  значит, не повезло. Я согласился и специально небрежно проиграл. Попытка проверить меня на вшивость не удалась.
  У них был взрослый сын, отказавшийся поступать в вуз и поступивший на курсы шоферов. Мать была в ужасе, а Борис Фёдорович не возражал.
  - Пусть поступает так, как считает нужным. Поумнеет, поступит в институт.
  Так впоследствии и случилось. Жена жаловалась.
  - Я работаю с ним на одном заводе, за изобретения, подсказанные им, получила два ордена, а он из-за неуступчивого характера ловит выговоры, хотя его неординарные находки используются в авиации всего мира.
  Однажды жена уехала к сыну в другой город, мы, наигравшись в шахматы, изрядно выпили, Борис Фёдорович захмелев, рассказал мне занимательную историю своей жизни.
  Его отец мастер, приглашенный советской властью строить заводы, направил сына учиться на авиаконструктора. В то время авиацией бредила вся молодежь. Борис успешно окончил институт и в числе четырёх бывших сокурсников распределился в Москву, где они получили по коммуналке в разных концах города. Успешно работал перед войной, женился по большой любви, словом был счастлив.
  Но... ночью пришли сотрудники НКВД, обыскали комнату, ничего не нашли, арестовали и потянулись бесконечные допросы. Обвиняли ни много, ни мало в шпионаже в пользу гитлеровской Германии. Вскоре началась война, в камере запахло стенкой. Следователь уговаривал признаться, получить срок, а дальше будет, что будет. Обозлённый моим упорством и наглыми ответами однажды не стерпел и врезал мне по физиономии. Мне очень хотелось дать сдачи, но к счастью сдержался. В камере я пожаловался соседу, но тот произнес:
  - Разве это били! - он снял рубашку и показал исполосованную шрамами спину.
  - Ты в детстве дрался когда-нибудь? Считай, и у следователя неудачно подрался. Вот и всё.
  Вскоре следователя заменили, новый был строгий, но вежливый. Привёл меня к начальнику НКВД одного из районов Москвы, тот сидел в торце за длинным переговорным столом, сам следователь сел подальше на один из бесчисленных стульев и молчал.
  - Ты почему клевещешь на советскую власть? Почему говоришь, что тебя арестовали незаконно? - и так минут 20 с узнаваемым грузинским акцентом.
  Стою, молчу. Наконец словоблуд выдохся. Следователь воспользовался паузой и спросил:
  - У Вас не было врагов, конфликтов с друзьями и прочее?
  - Какие враги? Какие конфликты? Я только-только окончил институт, работал со всеми наравне без нареканий.
  - И всё же, вспомните, не было ли конфликтов с товарищами, друзьями?
  - Да нет, ничего не было. Правда, один из сокурсников женился первым и просил поменяться комнатами. У меня была комната с перспективой расширения, но я не согласился.
  - Вот слышите, я же Вам говорил..., - сказал следователь, обращаясь к начальнику НКВД.
  Меня увели и несколько дней не вызывали. Неожиданно разрешили свидание с женой, но она не пришла. Пришел официальный развод. Это было самое обидное предательство в моей жизни. Я не верил, но факт оставался фактом.
  С меня сняли обвинение и отправили в Сибирь в затерянную в тайге лабораторию, где я проработал всю войну под наблюдением сотрудника НКВД Семёновича, который мне полностью доверял и даже в редкие выходные отпускал в тайгу поохотиться, снабдив своим карабином.
  - Борис, скажи им, что ты русский и все дела, - не раз советовал он.
  - А я не хочу быть русским. Я хочу быть советским немцем.
  - Ну и дурак!
  Выслушав его рассказ, я засомневался.
  - И все-таки, Борис Фёдорович, я не верю, что так просто можно было оклеветать и посадить товарища из чувства мести.
  - Лёня, дело прошлое, теперь можно сказать правду. Приезжал родственник отца, а может быть и не родственник и предлагал поработать в Германии, но я отказался. По закону я должен был доложить в НКВД, но донести на родственника не смог, а рассказал о случившемся другу, который донёс согласно подписке работника на секретной службе.
  - Вы нашли его после войны?
  - Да. Он погиб в 41 году в ополчении под Москвой. Погиб за себя и меня
  После войны меня отпустили так, как будто ничего и не было. Я женился и работал инженером-конструктором на авиастроительных заводах страны.
  Однажды в Казань приехал сам Королёв, ему разрешили брать нужных специалистов с любого завода и даже из ГУЛАГА. В Казанском авиационном институте есть преподаватель, автор учебника по воздухоплаванию, Королёв долго уговаривал его перейти на работу к нему в ракетостроение, но тот отказался со словами:
  - Серёжа, для твоего КБ два шпиона слишком много. Я думаю, ты сам справишься.
  Дело в том, что оба были репрессированы в своё время.
   Я тоже записался к нему на приём, получил приглашение, но не пошел, передумал. Я просто хотел встретить друга юности, мы учились вместе. Хочешь, верь, хочешь не верь, но однажды я его крепко побил. Знаменитый конструктор имел вздорный характер.
   - Вот, что, Лёня, давай выпьем ещё по рюмочке и разойдёмся, а то, я и так наговорил больше, чем хотел.
   - Борис Фёдорович, думаю, Ваши беды по большей части произошли по причине неуживчивого характера.
   - Лёня, люди делятся на людей со стержнем и гадов, ползущих туда, где им лучше.
   Я уехал из Казани и больше с ним не встречался, но в один из приездов бывший сосед по квартире рассказал, что меня спрашивал какой-то старик со связкой зелёных книг. Я догадался, это Борис Фёдорович. Его бывшая соседка объяснила: "Боря с женой вышли на пенсию и уехали к сыну в другой город".
  
   ОБИДА
  Мой старый приятель, зная моё давнее увлечение бильярдом, предложил поучаствовать в чемпионате мира по "Московской пирамиде" в городе Краснодаре. Нет, не в качестве игрока, это для меня слишком, а в качестве судьи. Я сразу же согласился по двум причинам: во-первых, престижно и интересно судить игру лучших игроков планеты, во-вторых, в Краснодаре жил мой друг сослуживец. О нём и пойдёт рассказ.
  Капитан Борисов прибыл на должность командира роты по замене из бухты Тикси, а меня направили в 45 военно-строительный отряд в качестве брючного ремня для поддержки штанов, его заместителем. В те годы в строительные батальоны призывали тех, кому нельзя было доверять оружие в мирное время. Число ранее судимых доходило до 40 %, да и остальные были не лучше. Кому довелось командовать подобными подразделениями, уже поняли, о чём пойдет речь. Криминальные происшествия невообразимой дикости следовали одно за другим и, нарастая, громоздились, как цунами.
  На первой беседе со мной Борисов сказал:
  - Вне службы я Коля, а ты Лёня иначе и быть не может. Я профессиональный строитель, а ты танкист, поэтому все строительные вопросы я беру на себя, твоё дело дисциплина личного состава. Будет хорошая дисциплина, можешь на службу не приходить. Я обязуюсь даже получку раз в месяц приносить тебе на дом. Не будет дисциплины, будешь жить с солдатами в казарме. С чего начнёшь?
  - Думаю, в первую очередь нужно поменять комсорга. Я постараюсь подыскать нужного человека.
  - А! - лицо его передёрнулось, - комсорг, комсорг... я это слышал. Все армии мира обходятся без комсоргов и, слава Богу, не хуже нашей непобедимой и легендарной.
  Я не согласился и стал отстаивать свою точку зрения.
  - Делай, как считаешь нужным, но дисциплина должна быть! - сказал он и ушёл расстроенный.
  Мне повезло, я нашёл солдата по фамилии Бечин, стройный подтянутый, отлично играл на трубе, активно участвовал во всех спортивных соревнованиях. Люди к нему тянулись и что удивительно, он хорошо знал комсомольскую работу. Лучшего кандидата на должность комсорга у меня никогда не было. Дела с дисциплиной пошли в гору. Нашу роту стали ставить в пример. Во время окружной проверки начальник политотдела спецчастей гарнизона направил проверяющего по вопросу ведения комсомольской работы к нам. Бечин превзошёл себя, он даже лично проверил наличие комсомольских билетов у всех прибывших на собрание. В президиуме проверяющий шепнул комсоргу:
  - Молодец! Покажи-ка мне свой комсомольский билет.
  - А я не комсомолец.
  - Как же так?
  - Меня исключили из комсомола, перед тем как посадить.
  - Почему же Вы не сказали командирам об этом, - проверяющий перешёл на Вы.
  - Я проверял их бдительность, - пошутил Бечин.
  Ляп был ещё тот, но досталось не мне, а Борисову, командир-то он. Я отстоял Бечина, его экстренно приняли в комсомол, но Борисов, если раньше его просто не замечал, то теперь стал постоянно придираться. Бечин изо всех сил старался показать себя с лучшей стороны, а в ответ получал незаслуженные издёвки, и он опустил руки.
  Однажды приехав на службу, мы узнали, Бечина задержала милиция, он в пьяном виде ударил беременную женщину. Его не судили, так как по моей просьбе женщина простила обидчика и забрала заявление, но из комсомола пришлось исключить.
  Борисов пришёл в бешенство.
  - Я тебе говорил, а ты не послушал. Теперь получай оплеуху! - и приказал мне собрать роту на собрание.
  - Товарищи солдаты, кто у нас в роте самый тупой? Согласен, рядовой Гук. Кто за то, чтобы избрать Гука комсоргом прошу голосовать. Единогласно. Гук, принимай дела у Бечина. Рота, встать! Свободны.
  Гук был молчаливым безграмотным человеком, не мог, как говориться, связать двух слов. Он не только не помогал, но и всю комсомольскую работу за него делал я и другие. Как-то, беседуя с ним на эту тему, Борисов спросил:
  - Гук, а за что ты сидел?
  - Да это ещё по малолетке в школе мы убили комсорга, он нас закладывал.
  Этот ляп нам с Борисовым никто бы не простил, и мы срочно секретно поменяли комсорга.
  Всё о чём я рассказал, было в самом начале нашей совместной службы, мы оба продвинулись в должности и всегда были хорошими друзьями. Я не преувеличу, сказав, единомышленниками почти по всем вопросам, поэтому встреча сослуживцев, а ныне пенсионеров радостно взволновала меня.
  Жена Николая Люда нажарила картошечки с сальцем, бутылочка-вторая беленькой и пошли воспоминания, воспоминания.... Но постепенно разговор сполз в колею Перестройки. 1994 год обязывал. Я поносил Ельцина и Горбачева, а Коля защищал их, несмотря на мою очевидную правоту.
  - Ты скажи ему всё, - перебила Николая жена.
  - Да, что тут говорить? Дело в том, что моего отца расстреляли, как врага народа.
   В Москве мне разрешили ознакомиться с протоколами следствия, - и он пересказал мне прочитанное дело.
   Отца раскулачили, забрали скот и инвентарь, посадили на телегу и повезли на поселение в Сибирь. По дороге он сбежал в Москву, где родственник выправил нужные документы. Отец устроился бондарем на винный завод. Работал хорошо, но поносил советскую власть. Его дважды предупредили, не помогло. На суде дали три года за антисоветскую пропаганду. Интеллигенту в лагере тяжело, а крестьянину без разницы. Через полтора года, как перековавшегося, амнистировали. Отец вернулся на винный завод и стал готовить вооруженное сопротивление, его повторно судили и расстреляли по приговору суда.
   Оспаривать выводы Николая было, по меньшей мере, нетактично и я как мог, свёл разговор к нулю. В политической борьбе нужно побеждать, а, победив, его отец поступил бы с проигравшими коммунистами точно так же.
   Для тех, кто не согласен, копните глубже истории с Пуго, Рохлиным, или Ахрамеевым. Кстати, Ахрамеев был в свое время командиром танкового полка в Приморье, в котором я начинал службу командиром танкового взвода. То, что нам вещают по телевидению бред сивой кобылы. Возьмём Пуго, как мог человек дважды выстрелить себе в голову, потом положить пистолет на тумбочку, лечь в постель и умереть. Зачем ему было убивать свою жену? Он не был ни алкоголиком, ни наркоманом.
  Заслуженный умный деловой человек, так считают даже его непримиримые противники.
   На Камчатке на каком-то активе в период Хрущевской оттепели выступил бывший политзаключённый и пожаловался, что отсидел 8 лет за анекдот про Сталина. "Ну и времена у вас были!" - подумала испуганная молодёжь. Но за ним выступил его бывший сослуживец и сказал: "Не ври, Федя, тебя посадили за банальное воровство. Ты торговал стройматериалами направо и налево, поэтому дом, который возводили под твоим чутким руководством, рухнул, привалив двоих строителей. А анекдот про Сталина ты выдумал пока шёл на эту трибуну".
  Я полагаю, политическая борьба не поднятие руки за и против, а готовность умереть и других не пощадить, если нужно за дело, в которое веришь. Болтливая демократия - это не столкновение противоположных идей, а возня за кормушку с перебежчиками в ту и другую сторону. Если трусишь, не лезь в пекло! Так было, так и будет всегда.
  Дай Бог, чтобы я был неправ.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) Ч.Маар "Его сладкая кровь"(Любовное фэнтези) В.Василенко "Стальные псы 6: Алый феникс"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) О.Гринберга "Невеста для герцога"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Д.Маш "(не) детские сказки: Принцесса"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Каг "Операция "Удержать Ветер""(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"