Меллер Юлия Викторовна: другие произведения.

Опустошённый север

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 8.50*22  Ваша оценка:
  • Аннотация:


    Посвящается читателям ожидавшим продолжение "Кому верить?" и волнующимся о судьбе Ксении.

    Выложено полностью.

    Отредактировать всю дилогию мне помогла Наталья Аристова

    Чудесная обложка сделана замечательным автором Ольгой Савченя, проживающим на лит эра. А какая у неё шикарная история про попаданку!Ольга Савченя


  
  

Глава 1.

  
  Дорога.
  
  Дорога, люди, таверны, постоялые дворы, душные комнатки в домах селян, выбор еды, хлопоты о чистоте, обиход лошадей, и всё время дорога. Утром, днём, вечером, изо дня в день в любую погоду.
  'Кочевой табор' хмыкала Ксения. Багаж, упакованный в имении; покупки, совершённые по дороге; вещи, забранные из северного храна, и пожалуйста, сформирован караван из нескольких телег. Добавим возниц, увеличившихся в количестве охранников, ярла с женой, и получаем, что не каждый постоялый двор способен принять столько народа разом. Чем дальше продвигались, тем затруднительнее становилось комфортно обустроиться, и если раньше Ксения выскакивала из кареты, потягивалась, с облегчением произнося:
  - Фу наконец-то, − и с любопытством осматривала место стоянки, то теперь всё чаще она, морщась, покидала место ночёвки и влезала в карету, будто та маленькое уютное гнёздышко.
  Поначалу Ксении было интересно определять, через какие государства она проезжает, если ориентироваться на её родной мир, но вскоре совершенно запуталась. Язык был единым, лишь последнее время ей удавалось услышать местные наречия и то украдкой. С гостями все жители общались на латыни.
  Ингвар пояснял, что бывшие границы Метрополиса они уже миновали, и проезжают по землям опять же бывших маленьких государств. Внутреннее чутьё или косвенные признаки подсказывали, что они давно едут по территории Германии, если ассоциировать с Землёй. Практической пользы от сравнений и аналогий не было, и вскоре Ксения стала учить географию так, как она существовало в реальности.
  Их караван двигался строго на север к морю. Ингвару, чтобы попасть домой, необходимо было пересечь Внутреннее море. Он показывал карту, поясняя, где живёт, а Ксюша только вздыхала. Как-то не сразу догадалась она, что путешествовать придётся ещё и по воде. Они с мужем пересекли практически всю Европу и подошли к узкому месту в Балтийском море, если по-земному. Оставалось за двое-трое суток по воде, тут как повезёт, чтобы достичь Скандинавского полуострова.
  - Харн, посмотри, как там у Фреда, есть места, да и жив ли он ещё? − бросил указание Ингвар при приближении к последнему перед отплытием городу на их пути.
  - Фред твой знакомый? − спросила Ксения, высовываясь из окошка кареты.
  - Да, моя ласточка, − грустно улыбнулся Ингвар, − он жил на наших землях, потом пересёк море и открыл здесь таверну, а спустя два десятка лет и постоялый двор. Я помню, как он принимал нас перед походом за новыми территориями. Мы радовались, видели себя уже богатыми и счастливыми, а он только смотрел на нас с сожалением и качал головой. Я думал, что он жалеет, что стар и не может пойти с нами, а теперь понимаю, что мы для него были словно пропащие. Он все эти годы жил и растил детишек, а мы теряли своё время... в поисках ума, − неожиданно закончил северянин.
  - Не мне тебя утешать, − подумав, ответила Ксения, − но найти ум да мудрую жену, по-моему, неплохо, − лукаво стрельнула она глазами.
  Ингвар немного грустно улыбнулся. Тяжкие, накатившие душным валом, думы о далёком прошлом ушли, а сердце тревожно сжалось в преддверии будущего. Он так привык, что жена рядом, он ежесекундно знает, что она делает, какое у неё настроение, что требуется для её комфортного обустройства, но вскоре они приедут домой и многое переменится. Сможет ли он спокойно оставлять её одну? Судя по письмам, что ему иногда приходили, дела на родине идут плохо. Ему придётся целыми днями пропадать в разъездах. Он не сомневался, что его Ласточка найдёт себе дело по душе и с пользой для дома, а вот каковО ему будет без неё?
  Ингвар поехал чуть быстрее. Их караван въезжал в город, и на узковатых дорогах стало затруднительно находиться рядом с каретой.
  Ксению охватил мандраж. Наконец-то их путешествие скоро закончится, что радовало до волнительных мурашек. Но им предстоит ещё плыть на корабле, и это пугало. Тревожили вопросы комфорта, собственная способность пережить морскую болезнь, безопасность. Почему-то в дороге умереть от рук разбойника не так страшно, как утонуть. Субъективная глупость, конечно, но терзает, наводит панику. А ещё очень хотелось приглядеться к местному контингенту. Азарт путешественницы давно сошёл на нет, дорога, люди, достопримечательности - всё надоело, но хотелось бы конкретнее отметить, что именно вокруг по-другому.
  Первым отличием было похолодание, причём заметное. Пожалуй, можно отнести это к плюсу. Не будет больше перебежки от одной тени к другой и обтирания платочком украдкой подмышками. Оказывается, по зиме можно соскучиться! Тут главное подгадать с одеждой, да иметь тёплый, уютный дом, с обязательным очагом, пушистыми коврами и дремлющей кошкой, а ещё вязание, сложенное в уголке дивана.
  Следующее, что бросалось в глаза, это подавляющее большинство светлоголовых. Так и хотелось подойти ко многим девушкам и подкрасить им ресницы, брови. Казалось бы, сплошь красота вокруг, одни блондины и блондинки, но жизнь не без сюрпризов. Симпатичных людей встречалось немного, а красивых, хотя бы как Илая, чтоб ей долго и муторно икалось, вообще не попалось по дороге. То в чертах лица подвох, то белёсые ресницы придают деревенский вид, то сложение тела не ахти.
  Впрочем, много ли Ксения видела, сидя в карете? Всё это предубеждение, потому что ей не нравилась сама атмосфера. Ушла смешливость в людях, нет лёгкости в общении между мужчинами и девушками, в тавернах не танцуют по поводу и без, не флиртуют, не подначивают друг дружку. Даже рынки более молчаливы, чем в южным землях бывшего Метрополиса. У неё как крестьяне выпьют, так такой диспут могли закатить, такую философию выдвинуть, что учёным мужам с блокнотиками бы сидеть, да конспектировать. А здесь? Пьют, едят, шепчут друг другу новости и осуждают, если кто чуть громче себя проявит.
  Ксения одёрнула сама себя. Ведь южане поначалу ей казались немного вульгарными, громкими, яркими и хитрыми. Чего же сейчас она нос воротит? Быть может здесь люди более деликатные, сохраняют личную дистанцию, не суются в чужие дела бесцеремонно? Девушка, а старше землянка сейчас не выглядела, смотрела в окошко, пытаясь увидеть истину, но безуспешно. Тучи наползли на небо, морось повисла в воздухе и грязь, чавкающая под колёсами всё это успешно сбивало положительный настрой к справедливости. И хотелось только ворчать, как вокруг всё плохо, не по-привычному, а лучше уже наконец приехать домой, обустроить себе комфортный уголок и написать письмо мальчикам. Вот у кого сейчас форменный дурдом! Новая обстановка, люди, обязанности, требования, сплетни, подхалимаж, и нет мамочки рядом. Вздохнула и неосторожно стукнулась лбом об стекло. Карета немного резковато остановилась.
  - Ксюшенька, приехали, − открыл дверцу муж, и едва она приготовилась вылезать, Ингвар ловко подхватил её и внёс в таверну.
  - Мы у твоего знакомого? − тихонько спросила она, с любопытством подглядывая из-за плеча.
  - Да, моя сладкая, Харн снял нам комнату на верхнем этаже, там почище и потише, а ребята будут внизу. Возничих завтра-послезавтра отправим по домам.
  - Думаешь, удастся так быстро нанять корабль?
  - Конечно, они каждый день сейчас ходят, лишь бы все наши пожитки влезли.
  - Не побили бы фарфор, − забеспокоилась Ксения.
  - Не волнуйся, ласточка, ты так упаковала, что твою посуду можно с горы бросать, − фыркнул Ингвар, целуя, куда придётся, пока жена устроена на его руках, а сами они проходят по тёмному коридору.
  - Чего ты меня несёшь? − попробовала выбраться она из объятий, − дай размяться.
  - Милая, ты так скрипела косточками, пока вылезала, что я подумал, не будем пугать посетителей, донесу тебя до комнаты, а там уж разминайся, а я посмотрю, как ты выгибаешься кошечкой.
  - Ты... − ахнула Ксения.
  Ингвар отрыл дверь плечом и, поставив жену, лишний раз обнял, вновь одаряя поцелуями.
  - Скоро будем дома, моя любовь. Ты увидишь настоящую зиму, пушистый снег, хрустальный лёд на речках. Ты знаешь, что сугробы у нас бывают выше человеческого роста? Ты вообще знаешь, что такое сугробы? А мороз, щиплющий за нежные щёчки? − шептал любимый северянин ей в ушко, щекоча горячим дыханием.
  Ксения рассмеялась и от щекотки и от предположений мужа, а он, довольный, что она смеётся, только крепче обнял.
  - Ксюша, как же я тебя люблю, как же сильно я тебя люблю!
  - Ингвар, я тоже тебя люблю, но у меня в голосе звучит радость, надежда, а у тебя как будто тревога.
  - Глупая, пока мы добирались, я видел, что тебе тяжело и хотелось, чтобы поскорее эта дорога закончилась, но в тоже время я был счастлив, потому что всегда мог видеть тебя. А дома, боюсь, я буду нарасхват, территории у нас обширные, придётся много ездить... − муж замолчал.
  - Мы справимся, − Ксения погладила его по лицу, − говорят, без трудностей жизнь пресная.
  - Правда? Не замечал, хотя мне без разницы, лишь бы ты была рядом.
  На следующий день Ингвар отправился с Харном договариваться о доставке их с вещами на полуостров. Ксения, отдохнув, почистив пёрышки, отправилась с ними, испытывая любопытство. Дождя не было, но вскоре мокрая взвесь в воздухе сделала влажной одежду и виды города перестали доставлять гостье ожидаемое удовольствие. Хорошо отдохнув, Ксения благодушно отнеслась к грязи на улицах. Запахи, конечно, раздражали, но ничего, кроме навоза, горелого жира или варившейся рыбы, нос не дёргало. С человеческими отходами здесь было строго.
  С кораблём затруднений не вышло. Капитан очень обрадовался, что не выйдет полупустым, как опасался. Ксения осмотрела заранее предоставляемые для пассажиров удобства и, уныло вздыхая, согласилась, что пару дней потерпеть можно.
  - А где ты расположишься, милый? − расстроено спросила она, видя, что крохотная каюта рассчитана на одного.
  - С тобой, моя прелесть, − удивился Ингвар.
  - Но тут койка уже гроба, − возмутилась Ксения.
  - Ничего, ты все равно руки-ноги на меня складываешь, уместимся.
  - Кошмар, − вздохнула благородная леди.
  И правда, мужчине даже в голову не приходит, что ей может стать плохо, и она будет спать в обнимку с ведром, а не с мужем. Однако выбора не было. Путешествующие пассажиры, видимо, обычно непритязательны, им главное товар, а сами они как-нибудь, где-нибудь.
  После того, как Ксения чихнула, Ингвар отвёз её обратно, а сам отправился за свежими и последних лет новостями. Жена не возражала. Одежда у неё отсырела, людей на улице почти нет, настроения снова нет, лучше впрок поспать. Ингвар будто не чувствует недосыпа после любовных утех, а ей так не хватает лишнего часика понежиться.
  Чтобы уж совсем было хорошо, Ксения заказала себе горячей воды, морса с пирогами и предвкушала часы релаксации. Голова чистая, сушкой волос заниматься не надо будет, только отдых ради отдыха. Открыла двери, впуская служанку. Несколько женщин одна за другой шустро наполняли большое корыто, укрытое простыней. Оставалось дождаться ещё две пары вёдер горячей воды, как она увидела служителя, выглядывающего из приоткрытой сбоку двери. Он явно ждал, когда служанки закончат бегать.
  'Ну и чего ты тихаришься?', стало интересно Ксении. Она закрыла дверь и неприлично прильнула к замочной скважине. Служитель в несколько изменённой в соответствии с погодой белой одежде, с модной шапочкой на голом черепе, раздражённо приоткрыл дверь пошире, убедился, что в коридоре тишина, и махнул рукой в сторону лестницы.
  'Что это за игры шпионов?'
  В скважину обзор был скупым, но по мелькнувшим мимо подглядывающей Ксении одеждам можно догадаться, что в комнату зовущего просочились: одна белая хламида и один местный мужчина. Оба они шли, как два слипшихся пельменя, из чего напрашивается вывод, что...
  Ксения задумалась, типаж выглядывающего из-за двери служителя был неприятным. Она и так их всегда опасалась, а тут прямо как с картинки: служитель с горящим взглядом фанатика, и первым делом он у неё подозревался в злодействе.
  Но ей ли не знать, как обманчива внешность? Может, двое гостей просто выпили и поддерживают друг друга? Дверь хлопнула, и девушка, заранее делая вид, что обеспечивает удобство служанкам, которые вот-вот принесут кипяток, раскрыла свою и встала напротив в коридоре. Теперь ей осталось поплотнее прижаться ухом к щели между подозрительной дверью и стеной, и замереть.
  - Вы заставили нас побегать, господин Лерон, − шипел один из подслушиваемых голосов. − Вам была оказана честь, но вы не оценили её.
  - Вы ненормальные, вы позор общества, − выкрикнул довольно молодой голос.
  - Тихо, тихо, дискутировать с вами больше не будем. Время разговоров прошло.
  - Я против, вы слышите, я против! То, что вы хотите, это преступление! Это нарушение...
  - Закрой ему рот, не стоит привлекать излишнее внимание.
  Ксения так усиленно прислушивалась, что, казалось, отрастила уши до размера ослиных. Но как только прозвучала последняя фраза, больше толком ничего услышать не удалось.
  'Похоже, стукнули парня'.
  Вскоре ей принесли воду и, помаявшись немного, она всё-таки залезла в 'ванну'. Погрелась, понежилась, но удовольствия в свете недавно услышанного никакого не получила. Мысли всё крутились вокруг подслушанного и нервировали.
  Софи приложила немало усилий, чтобы на уровне рефлексов добиться от невестки осторожности по отношению к служителям. Вариант ворваться вместе с воинами и спасать 'молодой голос' никак не подходил. Разумнее всего было бы сделать вид, что она ничего не слышала, да и поняла, скорее всего, превратно. Пазл, вырванный из общей картинки, никак не может верно отображать целое.
  Ингвара всё не было. Ксения, уныло отщипывая пирожок по кусочку, невольно изо всех сил прислушивалась к звукам, доносящимся из коридора. Надо бы заказать своей еды на корабль, приготовить вещи, которые понадобятся, остальное убрать в общую кучу. Ещё не плохо бы разобрать купленный в промышленных количествах янтарь. Его здесь многие собирали на берегу и продавали дёшево. Помечталось вдруг, что долгими зимними вечерами она займётся рукоделием и из янтаря сплетёт себе ожерелье. Такое же, как было в театре у одной актрисы, играющей роль испанской королевы. Тишину и едва долетавший шум с нижних этажей нарушил стук дверей. Ксения подскочила к своей и, изогнувшись, прильнула к скважине, но опоздала. Тогда она, быстренько сориентировавшись, прижалась ухом.
  - На рассвете вернусь. Смотри, не покалечь парня, − если Ксения не спутала, то это голос служителя фанатика.
  - Ваша мудрость, хлюпик очнётся не скоро, можно я перекушу? − а это второй, определила она, непосредственный похититель.
  - Закажешь еду и возвращайся, − недовольно уступил фанатик.
  'Утопали оба', сообразила Ксения и закрутилась юлой. Надо бы взять себе помощника, но пока то да сё, тихо вызнать ничего не успеется. Только где же эта чертова вонючка? Ксения отыскала пузырёк с тошнотворной солью.
  Когда её в первые дни поездки стало укачивать в карете, резкий запах помогал приходить в разум. Чиркнув на всякий случай записку, а блокнотик был всегда под рукой, как и письменные принадлежности (чтобы описывать впечатления, цены, редкий товар, названия дворов, где можно остановиться), она положила её на видное место.
  'Я в комнате напротив, сейчас вернусь!'
  Далее метнулась в коридор и под гулко бьющееся сердце поскреблась в нужную дверь. Ответа не услышала, тогда она тихонько заглянула, но кроме валяющегося на кровати связанного парня, никого не было. Не теряя время, подскочила к условно пострадавшему, сунула под нос 'вонючку'. Произведённый эффект порадовал. Раскрытые шальные глаза и море удивления на лице.
  - У вас есть две минуты до прихода вашего товарища, чтобы пояснить мне, что происходит, и попросить помощи.
  Молодой человек замер, являя собой образец задумчивости и, собравшись с мыслями, коротко сообщил.
  - Леди, я лекарь. Закончив обучение, отправился на север, чтобы бороться с суевериями и приносить пользу страждущим. У меня за долгие годы образовалась своя практика, − не без гордости поведал парень, − но последнее время храмовые служители покоя не дают, втягивая меня в свои ряды. У них есть идея, что целитель с даром, а так многие тёмные несведущие люди называют лекарей метрополиской школы, должен работать только от имени храма. Раньше они занимались уговорами, посулами, после приступили к угрозам, а теперь украли меня и собираются везти в какой-то закрытый дом, где, как я понял, мне 'промоют мозги' и буду я пожизненно работать на них.
  - М-да, − опешила Ксения. Всё-таки не недоразумение.
  - Ваше имя, голубчик?
  - Лерон, миледи.
  - Леди Дан, бывшая графиня Орис, − представилась Ксения и не без удовольствия отметила, что о ней слышали. − Поступим так, верёвочки я вам ослаблю, вот сюда, в сапог запихиваю ножичек на всякий случай. Как освободитесь, так милости прошу в комнату напротив. С рассветом за вами обещался прийти второй, так что долго не рассусоливайте. Я же завтра с мужем отплываю на полуостров и могу взять вас с собой в сундуке. На корабле выпущу, а может, и нет, наоборот, законспирирую вас. Ясно?
  - Но, миледи, почему вы меня сейчас не освободите? − насторожённость во взгляде теперь была обращена к девушке.
  - Я вижу, вы не прониклись серьёзностью ситуации. Полежите, подумайте, послушайте. Вы вступаете в конфликт с целой системой, и домой вы не вернётесь в любом случае даже за вещами.
  - Но, миледи, как же... это всё незаконно. У меня есть покровители...
  - Думайте сами, решайте. Моя дверь будет открыта всю ночь. До свидания.
  - Миледи...
  Ксения мышкой проскочила из одной двери в другую и вовремя. Жалко парня, удивительно, что за столько лет самостоятельной жизни он не растерял наивности. Хотя этот юноша, скорее всего, старше её. Впрочем, отношение к лекарям всегда было необычайно уважительное, поэтому опыта защищаться от кого-либо у него не могло быть, он даже не приучен ожидать коварства по отношению к своей персоне. Ох, не зря Софи опасалась служителей. Видимо давно знала о них нечто, раз обходила их стороной.
  Взбудораженная Ксения бестолково перекладывала вещи, то освобождая сундук, то снова заполняя. Была уверенность, что Лерон изловчится и освободится, но вот дальше... скорее всего, побежит к себе домой. Ну как же, огромнейшая практика, без сомнений, высочайший уровень уважения, стабильный доход, и всё это наверняка заслужено. Парню есть, чем гордится. Многие молодые лекари мечтали нести свет просвещения в варварские страны, но когда приходило время выбирать, где они будут работать, предпочитали оставаться на землях Метрополиса.
  Леди с досадой снова начала увязывать узлы. Если не пригодится, то прямо так и покидает их в сундук. Вскоре вернулся Ингвар и выдохнул, увидев, что Ксения на месте, жива, здорова, никаким монстром не утащена, но как только она начала рассказывать, что увидела, куда ходила, так он снова занервничал. Теперь уже муж бестолково ходил по комнате, перекладывая вещи с места на место. Очень ему хотелось высказаться по поводу опрометчивого поступка Ксении, когда она полезла в ту комнату. Задело, что помощь потребовалась молодому парню. Надо ещё посмотреть, что это за хмырь. Досталось и воинам, сидящим внизу и караулившим вход на лестницу. Но мысли были взяты под контроль и вслух он произнёс только: 'Посмотрим'.
  Ксении хотелось бы обсудить происшествие подробнее, составить план, на случай, если.... Ну в общем, тема была интересная со всех сторон, но видя настроение мужа, вздохнула и заговорила о возможности перекусить.
  День закончился в дорожных хлопотах. Рассчитались с возницами, договорились о продаже телег, загрузили корм для лошадей, сами поели. Ничего особенного, каковы хлопоты, таковы были и разговоры. Как будто ничего неординарного не произошло. С сожалением Ксения увидела, что Ингвар запер дверь, но пока промолчала. Она спала чутко, если лекарь поскребётся, то должна услышать и все равно пустит его. Расстроившись, даже не сразу стала отвечать на ласки мужа, но сумев отделить постороннее от личного, вскоре загорелась и увлеклась взаимоотдачей.
  Северянин всё подмечал, и то, что Ксюша не стала настаивать днём, и то, как она взгрустнула, когда он повесил засов на дверь, и то, что она всё-таки уступила ему. Всё он видел, прекрасно понимал, что ревнует, но старался отделить это нехорошее чувство и поступать непредвзято.
  Как только они с Ксюшей успокоились в постели, так он встал и убрал засов с двери, а ещё через пяток минут в комнату пробрался Харн с матрасом.
  Ксения улыбнулась и благодарно поцеловала мужа. Иногда им было тяжело вдвоём. У Ингвара не проходящее чувство страха потерять её, причём причины для волнений бывали нелепейшие, ей же тяжело было сдерживать себя и не командовать. Она уже давно начала зажимать в себе главенство, чтобы давать дорогу Александру, но очутившись вне дома, привычки требовали всё брать под свой контроль.
  Время шло, вроде все спали, может, кемарили, тишина оставалась ненарушенной. И уже перед рассветом дверь тихонько приоткрылась и в щёлку пролезла голова.
  - Миледи, вы спите? Это я, − прошептала голова, а затем дверь открылась шире, впуская Лерона.
  Ксения проснулась, но нужны были мгновения, чтобы сообразить, а парень споткнулся о лежащего Харна и упал.
  Ингвар зажёг свечу - его помощник довольно ласково зафиксировал упавшего лекаря и дожидался команды.
  - Ну что, господин Лерон, я вижу, вы решились покинуть обжитые вами места? − подала голос Ксения.
  - Да, миледи, − кивнул парень, ёрзая и пытаясь освободиться, − только у меня условие.
  - Какое же? − с насмешкой спросил Ингвар.
  - Полная свобода выбора в лечении. Я буду лечить не только вашу семью, но и всех желающих. Жалование стандартное, − гордо, с вскинутым подбородком, насколько было уместно в лежачем состоянии, потребовал лекарь.
  Ингвар дал знак Харну, и тот отпустил пленника.
  - Господин Лерон, − начала Ксения, приподнимаясь на кровати, но муж тут же прикрыл её плечо одеялом, хотя рубашка была закрытая. Не удовлетворившись накинутым одеялом, он полностью загородил жену от парня и Харна собой. На его взгляд, растрёпанной со сна она выглядела слишком эротичной, чтобы на неё смотрели чужие мужики.
  Ксения покрутилась, но из-за спины мужа вылезти никак не удавалось, пришлось говорить, как есть.
  - Господин Лерон, и в мыслях не было ущемлять ваши права. Ваша практика будет такой, какой пожелаете и заработаете себе. Я думала помочь вам, не ожидая благодарностей. Но если вы останетесь в нашем доме как личный врач, то не откажусь. Ингвар, ты как, не против, если господин Лерон останется с нами?
  - Нет, моя ласточка. Мне будет спокойней, если метрополиский лекарь всегда будет рядом.
  Дальнейшее происходило с волнениями, но без приключений. Из таверны Лерона вынесли в сундуке и погрузили на корабль. Служитель в каждого постояльца вцеплялся подозрительным взглядом, его взбаламученный помощник готов был броситься по первому требованию, будто бойцовый пёс, но претензий к знатной даме с сопровождающими её воинами не возникло. К раздражённому служителю присоединились ещё люди, они шушукались, разбегались и вскоре по одному возвращались, чтобы отчитаться сидящему за столом в таверне фанатику. Его мудрость сверкал глазами так, словно в них закапали некое вещество, дающее подобный эффект. Но нет, это сила веры горела в нём неугасимым огнём!
  На корабле сундук втащили в каюту господ.
  - Ингвар, нам теперь даже не пройти к койке! − ахнула Ксения.
  - Но, ласточка, если капитан или матросы увидят нашего парня, то вскоре о нём будут знать служители. Неужели ты думаешь, что они не станут опрашивать ушедшие в этот день корабли?
  - Думать-то я думала, но надеялась, что найдётся другое местечко, − буркнула Ксения.
  - Нет, милая, а тебе придётся делать вид, что в сундуке лежат драгоценности вместе с шикарными нарядами, поэтому ты велела затащить его к себе.
  - Нет, милый, я сделаю вид, что мне тесно спать на этой доске под названием койка, а сундук подходит по размерам как ещё одно спальное место.
  Ингвар рассмеялся и, приоткрыв крышку, произнёс.
  - Вы слышали? Придётся спать вам в сундуке, а мне сверху. Миледи откушала слишком много пирожков, закусила их мясной нарезкой, придавила лепёшками с начинкой, а ещё впрок выпила местного национального напитка.
  Лекарь округлил глаза. Ксения надулась. Она готовилась к морской болезни, поэтому решила наесться до отвала. Все равно будет выворачивать, так пусть уж будет чем. Из-за потреблённых излишеств она всю дорогу до корабля застенчиво прикрывала рот рукой, так как многое лезло обратно, чем веселила своего мужа. Одна радость-у Фреда готовили очень вкусно.
  Переправа превзошла все самые мрачные ожидания. Скорлупку под названием корабль мотало, подкидывало и качало, а вместо запланированных пары дней, мучеников взбивало в застенках ковчега целых три дня! Святым человеком сошёл с корабля лекарь. Он с первых минут плавания облегчал состояние миледи, но его усердия хватало на несколько часов, и уберечь её от синяков он не мог.
  'Какое счастье', − думала леди, − что она не согласилась отправляться с Арманом через океан. А Ингвар готов был на руках носить спасённого парня, лишь бы он помогал Ксении.
  За тем, как путешественники сходили на землю, наблюдали все бездельники побережья. Северяне горохом ссыпались с корабля и целовали грязь под ногами, радуясь возвращению домой. Ксения, оставшись без поддержки мужа, плюхнулась от того, что земля качалась, и удержаться не было сил.
   Господин Лерон упал на всякий случай вместе со всеми, предположив, что необходимо соответствовать какому-то северному обряду. Жизнь научила его и вино в огонь плескать, и фасолинку на стол из тарелки вытаскивать и откладывать... да мало ли у кого какие поверья, ему не сложно, если даже наизнатнейшая леди соблюдает традиции и с благоговением припала к земле.
  Суета, разгрузка, погрузка. Ксения думала, что пути осталось день-два, однако же, у Ингвара понятие 'прибыть домой' оказалось более растяжимое. В пути им предстояло быть ещё около месяца. Разочарованная леди даже не нашлась, что сказать. Вот император-то, наверное, доволен, когда узнал, в какие дали она добровольно отправилась! Ингвар молчал и смотрел глазами побитой собаки.
  - У нас горы, красиво. Не так как у вас, более суровая природа, но тебе, любовь моя, понравится.
  Ксения кивнула. А что она могла сказать?
  - Надеюсь, полярной ночи у вас нет?
  - Если углубиться дальше, то можно наблюдать, − воодушевился муж.
  Она нахмурилась.
  - Извини, я пошутил. Хотелось взбодрить тебя. Мы будем проезжать по красивейшим местам. Недалеко от места, где я живу, есть огромное озеро, оно как море. Не грусти, любимая, наш путь тяжёл из-за большого количества вещей, если бы мы были налегке, то двигались бы быстрее.
  - Может нам разделиться с грузом? Ингвар, я устала, да и холодно становится ползти по дорогам со скоростью улитки.
  - Как скажешь, радость моя, только не печалься, − держа жену за ладошки и заглядывая в глаза, успокаивал её воин.
  - А как вы, господин Лерон, не передумали? − спросила Ксения лекаря, на что молодой человек пожал плечами.
  - Съезжу, посмотрю, если понравится - останусь лет на десять.
  - Насколько я понимаю, мы задержимся здесь на денёк, − спросила леди у мужа и, получив подтверждение, продолжила, − дайте весточку господину Фиделю, что вы со мной. Я сегодня тоже напишу несколько писем, и мы их вместе передадим.
  После Ксения обговорила с мужем, когда и как она может посылать почту. А за молодого лекаря она теперь считала себя ответственной, узнав, что он племянник её врача в имении. Зная, как господин Фидель ответственно относится к своим подопечным, она уже не сомневалась, откуда такие благородные порывы у парня.
  И снова дорога.
  Телеги остались позади, но без кареты Ксения долго продвигаться не смогла. Не только из-за усталости, просто ей казалось, что она на лошади растрясла все внутренние органы. Пришлось брать пару дней на отдых и отлёживаться. Лерон настаивал на большем, но Ксения перебралась в карету и, продолжила путь, обложившись подушками, изнывая, дурея и от души ненавидя путешествия.
  Под конец пути она, окидывая всех мученическим взглядом, вылезала и, согнув руки в локтях, шла пешком. Сначала над ней подшучивали, она отставала, а рядом ехал муж, с тревогой поглядывая на неё. В первый день она с отдыхом прошла около трёх часов, на следующий - столько же, а потом четыре, пять - и вот уже она шесть часов в день шагает, ни на кого не обращая внимания. С перерывами, но бодренько, с приличной скоростью, и готова даже дольше шагать, но сложно соотнести свою ходьбу с каретой и движением спутников.
  В конце концов, по её скромным расчётам, лошадь хоть и движется быстрее, но за один день проходит около пятидесяти километров, а она за шесть часов прошла тридцать. Налегке, конечно, но есть повод гордиться собой. Внутри всё перестало болеть, застоявшийся жирок разошёлся, да и вокруг всё стало казаться красивее.
  И вот настал день, когда все вокруг заволновались. Мужчины устроили повальное мытьё, стрижку, упаковку имеющихся подарков. Когда Ксения сообразила, в чём дело, свободного зеркальца не нашлось.
  Через полдня несколько воинов верхом и Ксения с доктором в карете въехали на территорию усадьбы ярлов Дан.
  
  

Глава 2.

  
  Семья Дан.
  
  Так трогательно, когда весь народ бежит приветствовать давно покинувших родной дом воинов. Люди радуются и плачут. Слёзы льют все женщины. Одна начала, подруга поддержала - и вот уже даже Ксения утирает глаза платочком. Первые порывы обнимашек стихли, наконец народ начал обращать внимание на девушку с молодым человеком.
  - Мама, это моя жена, графиня Ксения Орис, с ней наш лекарь господин Лерон.
  Молодая жена приготовилась сказать пару тёплых, пусть и дежурных фраз, но свекровь так ожгла её взглядом, что девушка чуть не споткнулась. Невысокая женщина с заковыристым головным убором, скрывающим волосы, но можно предположить, что она светловолосая, сжала губы так, что осталась только ниточка, и зло ковыряла взглядом прибывшую девицу.
  - Мама, поприветствуй мою любимую, − негромко попросил Ингвар, нахмурившись.
  Тишина стояла поразительная, всем было ужасно интересно, что старая Даниха устроит прибывшей молодке.
  - Будьте гостьей в нашем доме, графиня Орис, − выдавила из себя королевское слово свекровь.
  - Мама! − возмутился Ингвар, а Ксения горько улыбнулась. Она вспомнила мать Артёма Софи, которая старалась помогать потихоньку и сыну и ей, невестке. Уж та сумела бы изыскано опустить непонравившуюся избранницу сына, творчески-художественно смешать с грязью. А это бесцветное пятно ведёт себя, словно живёт в крепком крестьянском доме, этакая кулачка, снисходящая до батрачки. Жаль. В первую очередь Ингвара, ведь ему тяжелее придётся.
  Ксения в меру склонила голову и спокойно ответила.
  - Благодарю за гостеприимство, − да ещё и светло улыбнулась. Пусть все видят, кто мегера, а кто зайка пушистая.
  Дом был огромен. Бревенчатый, сложный, бестолковый. Большая зала при входе, столы на пару сотен человек, слегка на возвышенности стол для ярла с семьёй. Вместо трона массивные стулья с резными спинками. Всё это напоминало фильмы не средневековья, а ещё более древние времена. Ксения тяжело вздохнула. Приходилось признавать факт, что с каждым днём она удалялась от цивилизации и если бы они ещё проехали, то жить им, возможно, пришлось бы в каком-нибудь чуме.
  Ужин затевался с расчётом полностью заполненной залы, а пока молодым выделили покои. Старая комнатка Ингвара и присоединённая к ней клетушка няни.
  - Сынок, мы не ждали тебя с женой, − укоряла его мама, − новое помещения надо подсушить, прибрать, вымыть.
  - Завтра же, − тихо рычал сын.
  - Успокойся, иди отдохни, поешь.
  - Мама, вы слышали? − не отставал Ингвар.
  - Не стоило женой брать неженку, так и будешь беспокоиться о ней из-за каждого пустяка?
  Что ещё хотел сказать муж, Ксения не услышала. Отец его резко гаркнул.
  - Ты слышал мать? Иди, не спорь!
  'Вот и старый пенёк проснулся', подумала гостья. Отец Ингвара был совсем плох. Он выглядел намного старше жены и казалось, что даже не понимает, что происходит, а вот, поди ж ты.
  Ксения осмотрела кровать на одного и лавку в дополнительной комнатке. Порадовалась, что вещи прибудут чуть позже. У неё есть время определиться, как тут жить. А вечером состоялся праздничный ужин. За столом молодую познакомили с братом мужа, его женой и первыми людьми ярлства. Запомнила она только действующего ярла Алрика и его жену Кайсу. Брат был крупнее Ингвара, выглядел он заматеревшим кабаном. К сожалению, любовь к выпивке отразилась у него на лице и приятных эпитетов для нового родственника Ксения не нашла. Кайса, наверное, в юности была хороша собой, но скука и время сделали её никакой. И страшного в ней ничего не было, но и полюбоваться нечем. Вид свояченицы напугал графиню больше, чем злобные колкие взгляды свекрови.
  'Несколько лет - и я выцвету здесь так же, как она', ужаснулась Ксения.
  - За возвращение моего сына, нашу надежду, − объявила тактичная свекровь, не обращая внимания, как поморщился на 'троне' старший сын.
  - За всех воинов, прославлявших наш Север в чужих землях!
  Выпили, поели.
  Ксения сидела рядом с мужем, который отказался садиться, пока для жены не принесут ещё один стул с резной спинкой.
  'Боже, как мелко, сударыня', развлекала себя Ксюша мыслями. А народ всё находил повод выпить, закусить, да снова выпить. Нашёлся музыкант и с чувством начал мучить инструмент. Ксения вздрогнула от резких звуков.
  - Что, не нравится наше застолье, − начал сольное выступление один из сидящих недалеко от правящего стола мужчина.
  'Ну всё, настрой хозяйки известен, травля началась', мелькнула мысль и тут же она профессионально улыбнулась.
  - Песня за столом, подарок всем! − громко ответила жена Ингвара.
  - Так может уважите нас, чужеземка? − послышался голос издалека.
  Ингвар сощурил глаз и согнул ложку. Он явно запоминал горлопанов, старающихся задеть его жену, в угоду матери, которая не признала невестку. Ксении было приятно его беспокойство, но перекладывать проблему налаживания отношений на него она не собиралась.
  - Отчего же не уважить? Воины вернулись домой, это ли не праздник? Давайте ваш инструмент.
  Девушке вручили лютню. Ей пришлось потратить время, чтобы настроить её и под нетерпеливые выкрики она начала наигрывать простенькую мелодию, запомнившуюся ещё с университета. 'Хава Нагила', её играли все новички, заводная и лёгкая.
  Застолье затихло и не отрывало глаз от музыкантки, настолько необычна была мелодия. А Ксения, привыкнув к поданному инструменту, попробовала цыганочку, и совсем освоившись, перешла к любимой песне 'Чёрное-белое'.
  Кто ошибётся, кто угадает,
  Разное счастье нам выпадает,
  Часто простое кажется вздорным,
  Чёрное белым, белое чёрным.
  Мы выбираем, нас выбирают,
  Как это часто не совпадает,
  Я за тобою следую тенью,
  Я привыкаю к несовпаденью.
  Я за тобою следую тенью,
  Я привыкаю к несовпаденью.
  Я привыкаю, я тебе рада,
  Ты не узнаешь, да и не надо,
  Ты не узнаешь и не поможешь,
  Что не сложилось, вместе не сложишь,
  Что не сложилось, вместе не сложишь.
  Счастье такая трудная штука,
  То дальнозорко, то близоруко,
  Часто простое кажется вздорным,
  Чёрное белым, белое черным. (Прим. Авт. Слова Танич. М., музыка Колмановский Э. )
  Мелодию удавалось лишь наигрывать, но слова и голос создавали нужное настроение. Ксения увлеклась и не увидела, как потемнел лицом Ингвар, когда она пропела строчку: 'что не сложилось, вместе не сложишь'. Сколько лет живёт она в этом мире, всё забывает, что каждая песня не столько искусство, сколько должна быть по делу, с намёком.
  Южанка давала себе отдых, наигрывала что-нибудь простое, но выразительное, типа 'В лесу родилась елочка' или аккорды из звёздных воинов, а потом снова пела. Голос у неё не обладал большой силой, но был приятным, проникающим в душу. Вскоре она отложила лютню и Алрик, зычно прекращая уговоры, дал команду танцевать.
  Ксения очаровала собой практически всех. Спокойная, трогательно-нежная, приветливая, с яркой, по понятиям северян, внешностью. А людей, умеющих петь, всегда любили, во все времена, тем более, девушек. С одной стороны леди приобрела множество сторонников в досужих пересудах, с другой - каждое её достижение злило свекровь, распаляло неожиданный огонь в душе Алрика и делало врагом свояченицу.
  Ингвар сидел за столом, чуть отодвинувшись от Ксении, давая ей простор, и сердце его разрывалось от любви к жене, от горьких слов, что услышал в песне и на себя примерил. Он отмечал, что мать злится, что брат не отрывает глаз от Ксюши, да и молодняк на неё смотрит с восхищением. Даже Харн и тот украдкой поглядывает, зная ревность командира, а слушает так, как никого и никогда.
  Слишком быстро сошла первая радость от долгожданного возвращения домой. Он так стремился, спешил и словно перегорел. Дом кажется тёмным, неуютным, мать не хочет понимать, что её планы по восстановлению величия их владения бестолковые, устаревшие, наивные и глупые. Не вернуть былого благополучия, взяв в жёны обеспеченную жену.
  Алрик, ранее задорный и весёлый, сейчас сидит квёлый, правда это только до тех пор, пока он не увидел его ласточку. Ингвар еле дождался, когда можно будет уйти и увести жену, а в выделенных покоях сел на кровать, обнял стоящую Ксеню, уткнувшись ей в живот головой.
  - Ксюшенька, я об одном прошу, не оставляй меня, − тихо произнёс он.
  - Ингвар, ты что? Что случилось, с чего такие мысли? − зарывшись руками в короткий ёжик волос, она выспрашивала все, что тревожило мужа.
  Он ей рассказал про планы матери выгодно пристроить его в браке, её надежды на возрождение работ в шахтах, восстановление былой славы рода Дан. Много на что надеялась хозяйка и жена старого ярла, только не на то, что долгожданный сын жену привезёт. Удачливые воины при женитьбе на леди с Метрополиса обзаводились землями там же, а сынок отличился: к себе жену привёз. Так чему радоваться?
  - Касатик мой, дай время, твоя мама успокоится. Она похожа на человека, который из года в год безуспешно бьётся над решением проблем. Посмотри, даже брат твой руки опустил, а ты рассказывал про него, как человека деятельного. По-видимому, здесь всё сложно, погоди её осуждать. Давай оглядимся, надо узнать, что у вас здесь происходит.
  - Ксюшенька, ты мой свет, ты такая юная, а мудрости в тебе поболе, чем у многих поживших людей.
  Девушка рассмеялась.
  - Ингвар, всё просто, я сама будущая свекровь, и давно уже примеряю на себя этот статус. К тому же мой старший сын уже сделал меня бабушкой и осознание этого тоже обязывает к воздержанности в высказываниях, поступках. Как будто я дальше видеть стала - не на годы вперёд, а на десятилетия просчитываю.
  - Ты бабушка!
  - Да, мой милый, − лукаво улыбнулась Ксения, − и если ты не против, хотела бы через пару лет забрать внука сюда, чтобы воспитывать. Александру до него нет дела, мать мальчика вскоре выйдет замуж и у неё будет своя семья, а ребёнку нужно получить образование. Мне не хотелось бы раскидываться детьми.
  - Ты меня удивила, Ксюша, − задумался северянин, − я давно заметил, что ты как-то по-особому относишься к детям, но не боишься ли вырастить конкурента законным внукам?
  - Ингвар, если я оставлю внука, то неизвестно, что ему будут нашёптывать родственники, будущие сёстры, братья. Я дам парню выбор в будущем. Захочет, будет как мать, крестьянином, захочет, получит профессию и уважение, захочет быть богатым - научу торговать. Посмотрим по его способностям. Если Александр решит, что мальчишке нужен титул, то это в его власти, а для меня, если по крови смотреть, то все внуки одинаковы.
  - Может ты и права, я никогда не задумывался об этом.
  - И много здесь бегает твоих детишек?
  Ингвар усмехнулся.
  - Милая, меня здесь не было более двадцати лет, так что моих карапузов ты здесь не увидишь.
  - Давай спать, устала я что-то, − ласково погладив напоследок мужа по голове, произнесла она.
  На следующий день погода не порадовала: на улице было пасмурно, уныло и темно в доме. Ксения действительно ощущала себя гостьей, причём нежеланной. Все мечты об обустройстве уютного уголка пришлось отложить. За завтраком на неё волком смотрели свекровь и свояченица, безразлично окидывал взглядом свёкор, а Алрик, не скрываясь, наблюдал, что тоже было неприятно. Он не озаботился скрывать свой интерес, а раздражение Кайсы за его бесцеремонность выливалось на Ксению.
  - Сынок, надо обсудить дела, − в конце завтрака бросила свекровь Ингвару.
  На втором этаже не все комнатки оказались крохотными с игрушечными оконцами. После завтрака в малой гостиной, где стоял стол и приличные стулья, а стены были завешены полотнами с национальными узорами, собралась вся семья.
  - Зачем ты её притащил, − несколько демонстративно скривилась мать, глядя на невестку.
  - Мама, − укоризненно произнёс Алрик.
  - Затем, что моя жена должна быть в курсе, что у нас здесь происходит, − жёстко ответил Ингвар.
  - Женщинам не дело совать свой нос в государственные дела, − высокомерно бухнула свекровь, а Ксения чуть не рассмеялась. Настолько та походила в тот момент на старуху из мультика 'Сказка о рыбаке и рыбке' по Пушкину.
  - Мама, а вы себя женщиной уже не считаете, − зло заметил Ингвар.
  - Не равняй! Пусть твоя жена берёт пример с Кайсы!
  - Мы теряем время, мама. Не интересоваться делами, это выбор Кайсы. Моя жена будет всегда рядом со мной.
  - Ты никак стал подкаблучником, − не сдавалась свекровь и постаралась задеть сына.
  - Просто я поумнел. Глупо обеднять себя по собственному желанию, не прислушиваясь к советам, тем более, моя жена имеет большой опыт правления и ведения дел, а я всего лишь вояка.
  - Ты ополоумел! - воскликнула уже не сдерживаясь мать.
  - Похоже, у нас нет иных проблем, как выслушивать ваши недовольства, мама. Пойдём, Ксюша, − Ингвар встал, подал руку жене и собрался к выходу.
  - Сядь, − подал голос отец, − послушаешь, не рассыплешься. Гонору много набрал - родителям перечить.
  - Я смотрю, вы Алрику гонору поубавили и опять не рады, − не остался в долгу мужчина.
  Отец ничего не ответил, снова погрузился в дрёму, как будто единственное высказывание отняло последние силы. Ингвар вернулся, усадил обратно Ксению, сам встал за её спиной, облокотившись на спинку стула. Молчание затягивалось. Алрик усмехнулся, посмотрев на мать, и начал говорить.
  - Ты помнишь, ещё перед твоим отъездом шахты временно закрыли?
  Ингвар кивнул. Действительно, люди работали, склады пополнялись, а продажи остановились. Денег расплачиваться с рабочими не стало, зерна больше не присылали... Уже тогда многие шахтёры, посидев полгода-год без работы, начали искать возможности заработать в других местах. Брат, дождавшись кивка, продолжил.
  - Когда Гай (прим. авт.: Бывш. Император) затеял объединение, у нас всё оставалось без изменений. Народа, правда, больше стало утекать, только теперь уже в его отряды. Уж кем там затесались наши работяги, не могу представить, но никто не вернулся. А потом Гай начал завоёвывать территории одни за другими. Мы обрадовались, наша руда снова востребована! Отец уже тогда начал чувствовать себя плохо, и я возглавил наши земли. Людей катастрофически не хватало. Мы начали набирать молодняк, даже женщины взяли на себя немало трудностей, лишь бы заработать. Переполненные склады опустели за считанные месяцы, у нас у всех появились деньги, зерно стоило тогда сущие копейки, оставалось только вкалывать. Мы придумали использовать в шахте смесь, которой лёд рушим. Не сразу приноровились, но дела пошли заметно лучше. Уголь так вообще - обрушивали пласт, и знай ссыпавшееся собирали. Так же и с рудой та смесь помогла. Мы смогли добраться до глубоких жил.
  Ингвар с Ксенией слушали внимательно. Всё хорошо, всё правильно, что же случилось далее?
  - Мы от силы год проработали, как начались обвалы один за другим. А то, бывало, люди словно засыпали под землёй. Вытащишь их, разбудишь, а они дурные, двигаются, едят, спят, но из грёз не вылезают. Вот тогда-то и заговорили о том, что не даёт нам горный народ тревожить их жилище.
  - Горный народ? − обратила внимание Ксения.
  - Да, тролли, горные эльфы.
  - Вы серьёзно? У нас тоже горцы живут, но их я туда поселила. Чужих они не любят, хотя эти чужие - бывшие их соседи. Просто в горах надо соблюдать особые правила, иначе опасности подвергаются все, вот и прогоняют чужих.
  - Леди, − насмешливо ответил Алрик, − я подразумеваю не простых людей, а каменных монстров и волшебный народ. Тролли устраивают обвалы, эльфы могут наслать сон, и человеку из него не выбраться.
  Ксения задумалась. Чудеса рядом? Глуповатые неповоротливые тролли и эльфы с луком и мечами за спиной? Горные эльфы должны быть с тёмным цветом кожи, передвигаться на ящерах или пауках, а ещё часто в фэнтези у них матриархат.
  Неужели сказка стала явью? Ведь Софи говорила, что маги путешествуют по мирам, они ей зарядили камень... быть может, сюда пришёл магический народ, как и она сама?
  Нет, маркиза говорила, что маги жаловались, что этот мир без магии. Но ведьмы? А лекари смеются, поясняют, что ведьмы - это женщины с сильной энергетикой, и они умеют её концентрировать. Лекари и без сильной энергетики проходят обучение и могут исправить любое 'колдовство' даже самой мудрой ведьмы. Дело в умении, главное научиться чувствовать потоки и знать, как должно быть правильно, ведьмы же делают всё по наитию.
  Значит, всё-таки безмагический мир. Так как же волшебный народ? Просто существа с длинными ушами? Что они едят? Где более ранние контакты? Где их поселения?
  У Ксении возникло много конкретных вопросов именно потому, что она готова была поверить в чудо. Она расспрашивала подробнее о том, что происходило и все ситуации укладывалась в банальную диверсию. С этим соглашались все, но вот сделать заказчиками троллей и эльфов было не по душе Ксении. Как-то грубо они действуют... по-человечески что ли.
  Алрик не останавливал свой монолог и монотонно рассказывал, изредка сжимая кулак.
  - Народ был испуган. Работы свернули. Я искал выход, чем мы можем заниматься, и мне повезло. В семью Ларков вернулся сын. Он выучился и получил звание мастера в бумажном ремесле. Если раньше мы продавали лес только как сырье, то теперь вполне могли открыть свои мастерские. За пару лет дело наладилось. У мастера Ларка появились ученики, и они придумали много нового. У нас научились делать грубую дешёвую бумагу, простую для письма, тонкую обёртку для ценных вещей, сладостей, глянцевую, были ещё планы. Заказы сыпались горой. Мастерские росли не хуже грибов и вдруг как проклятие: сначала пожары, а потом вервольфы в лесу.
  - Вервольфы?! − кажется, Ксению просто-напросто разыгрывают. В Метрополисе подобным образом не шутили, а вот на Земле иностранцам любили рассказывать, как медведи по улицам ходят и на выпивку денег собирают, а зайцы на балалайках играют ради сигарет. Она оглянулась на мужа, но тот был совершенно серьёзен. Алрик посмотрел в упор на брата и пояснил.
  - По поводу мастерских никаких доказательств, кроме слухов, что это тоже дело рук волшебного народа, нет. А вот трупы растерзанных лесорубов явно указывали на зверя очень крупного. Мы начали устраивать охоту одну за другой. Попадались нам впечатляющие экземпляры волков, но ни один из них не подходил к рисунку нанесённых ран. К тому же зверь не сможет обмануть охрану. Целый год мы пытались справиться с ситуацией, но люди гибли. Даже простые жители, считавшие лес своим домом, стали бояться заходить в него.
  - Ты рассказываешь невероятные вещи. Не могу поверить, что вы ничего не смогли сделать!
  - Мы перепробовали всё! − огрызнулся брат. − Наняли лучших охотников, отсыпали денег ведьме. Но охотники, с месяц побродив по нашему лесу, ушли. Ведьма провела обряд, отдала деньги обратно и сбежала. Только служители остались с нами! Они хоть и были недовольны внедрёнными новинками, но помогали найти монстров. Хоть и безуспешно.
  - Простите, что перебиваю, но чем могли помочь служители?
  - Слуги храма многое могут, − как маленькой начал пояснять ярл. − Они вылечивают тяжелобольных, если те заслужили. В их силах почуять опасность. Даже в горах они несколько раз предупреждали, когда работы лучше прекратить, чтобы не попасть под обвалы.
  - А с эльфами они могут справиться? − не удержалась Ксения.
  - Я говорила, что чужеземке здесь не место, − отрезала мать. Вопрос остался без ответа.
  Ксении очень хотелось бы посмотреть даже на злых эльфов, но услышав про служителей, она насторожилась. У себя на землях она всегда действовала с оглядкой на них, и проблем никогда не возникало. А северяне устроили тут технический прогресс! Но как же распространена их власть! Метрополис, Север, даже у русинов те же служители, только под другим названием. Да и на новые земли они одни из первых помчались обустраиваться. Вся добыча оттуда проходит через их контроль. Удивительно, как они дали ход соку гевеи, картошке, помидорам и кофе. Аптекари с удовольствием ухватились за их изучение, подарив миру дополнительное питание и антисептики вкупе со стельками для обуви. Ксения всё ждала, додумается ли кто до взбивания сока гевеи и сделает ли матрасы с подушками, но, увы, никто и ничего.
  Пока у неё крутились мысли в голове по поводу служителей, а на их счёт она отвесила изрядную долю коварства и подлости. Почему бы и нет. Ведь на эльфов навешали все преступления, исходя только из слухов. Ингвар всё больше проникался существующей точкой зрения. Он переговаривался с братом о том, что было сделано когда-то, состоялись ли попытки ещё раз запустить производство, чем сейчас живут люди на их землях и что от него ждут родичи.
  Ксения же мысленно доказывала, что во всём виноваты служители и подыскивала факты, доказательства. Но получалось не очень. Всё гладко складывалось только чисто теоретически. Таким образом можно было равнозначно и эльфов с троллями обвинить и служителей.
  Свекровь удовлетворённо поглядывала, видя, что чужачка сидит молча.
  - Алрик, но прошло столько лет, почему ты сам не хочешь попробовать всё заново начать?
  - А ты попробуй, и узнаешь, − хмыкнул брат, поглядывая на мать, которая снова недовольно поджала губы. − Прежде чем начать работы, нужно обновить шахты, ведь столько лет запустения. Я не говорю уже о людях. Где ты их возьмёшь?
  - Насколько я понял, то вы живёте рыбной ловлей, охотой и огородами? Но это выживание, а не жизнь!
  - Вот именно. Я несколько раз пытался восстановить всё, потратил все деньги и ничего не вернул! Наша мама надеялась, что брак с Астрид из семьи Дикта даст нам достаточно средств, чтобы попробовать ещё раз. Или ты всё-таки привёз золота вместе с женой? Ты вообще хоть что-нибудь заработал в этом походе?!
  - Заработал, − угрюмо бросил Ингвар и снял с пояса маленький мешочек. Алрик взял его, развязал и высыпал на стол драгоценные необработанные камни и кусочки золота.
  Ксения пригляделась. Кварцы, требующие обработки и пока неопределённой стоимости, золотые камешки приличных размеров, но это богатство для простого человека, для затеваемого дела слишком мало. Алмазов в мешочке не было.
  'Наверное, не добрались ещё', − подумала она, помня, что Африканский континент славен именно алмазами.
  Свекровь подтянула мешочек к себе, аккуратно завязала и повесила на пояс. Ингвар промолчал, а Ксения и подавно. Она даже не злилась, несмотря на торжествующий взгляд женщины. Та хозяйка, ей кормить прорву людей, расплачиваться с прислугой. А вот Алрика задел поступок матери. Видимо, ему тоже необходимы были деньги.
  'М-да, от такой жизни не удивительно, что мужик спился', − пожалела Ксения нищего ярла. Как что-то требовать, так сын - ярл, а как доход поделить, так он всего лишь сын, у которого жива мать!
  Родственники ещё немного подискутировали, но ум Ксюши уже отключился от пустопорожних разговоров. В данный момент, зафиксировав у себя в голове все важные точки событий, она искала выход из сложившегося порочного круга.
  Что толку из года в год делать одно и то же, не устранив опасность?
   Жаль, что Ингвар, похоже, собирается идти по тому же пути. Однако критиковать не выход. Он должен что-то делать, за Алриком люди уже не пойдут - они надеются на её мужа.
  Если бы она могла придумать что-то новое, интересное, то это послужило бы выходом из сложившейся ситуации. В поисках простого и гениального решения Ксения сидела сейчас с прямой спиной и высокомерным выражением лица. Во всяком случае, так её оценила свекровь. Сама Ксюша называла подобную маску 'делать морду лица кирпичом'.
  После завершившегося домашнего совета Ингвар отвёл жену в сторонку и, достав ещё мешочек, отдал ей.
  - Ксюша, у нас скоро будет холодно, тебе нужно заказать тёплую одежду.
  Она с любопытством заглянула в мешочек и увидела там россыпь золотых крупинок, перемешанных с несколькими золотыми монетами. За время пути они не касались денежных вопросов. Он оплатил всю дорогу. Не смотря на то, что любовь к мужу переполняла Ксюшу, привычка следить за деньгами оказалась живучей.
  Её сиятельство отмечала бережливость избранника, но не чрезмерную. Он мог щедро одарить за оказанные услуги, если был доволен. С удовольствием убедилась, что он следит за её нуждами и иногда даже раньше неё догадывался, чего жене не хватает. Впрочем, его внимание относилось ко всем подчинённым воинам. Ингвар знал, что у Ксении есть свои деньги, но ни разу не позволил ей расплачиваться. Именно он сопровождал её в северное отделение храна перед отплытием и помогал грузить вещи, среди которых была пара тяжёлых сундучков. Четверть золотого запаса она тогда забрала с собой, предполагая вкладываться в дело. Северянин не мог не догадаться, что Ксения при приличных деньгах, но всё же сейчас даёт ей золото.
  'Гордый' - с удовольствием подумала она, 'а может хитрый', подсказала в ней бывшая правительница. Ксения посмотрела на мужа, взяла мешочек, поблагодарила. Сейчас, когда дорога закончилась, пришло время увидеть друг друга в новой обстановке.
  В своей любви к Ингвару она не сомневалась, так же как в его к ней, но хотелось бы лучше узнать мужа. Как он будет здесь действовать, что будет чувствовать, от этого зависела помощь Ксении. Тут главный он. Северянин у неё в имении не лез главенствовать и ни словом, ни жестом не ронял её авторитет. Она это оценила, теперь дело за ней поддержать его и дать ему возможность всё решить самому.
  - Спасибо, ты себе-то оставил золота?
  - У меня ещё пять таких мешочков, − хитро улыбнулся муж.
  - Немного, но и не мало, − задумалась Ксюша. − Расскажешь, как выгоднее здесь расплачиваться?
  - Конечно.
  Вместо рассказа Ингвар повёл свою жену прогуляться по деревне. Там они посетили некоторых мастеров и в праздных разговорах узнали о нынешних расценках на услуги. Леди была довольна заботой мужа. И сам о расценках узнал, и как политик себя проявил, показав людям жену и свою любовь и уважение к ней. Она с благодарностью поцеловала его, как только они вернулись.
  - Ксюшенька, всё будет хорошо. Давай попробуем пожить здесь, а если тебе не понравится, то или отстроимся отдельно, или уедем в город.
  - Хорошо, не волнуйся. Прошло слишком мало времени, чтобы что-то решать.
  Ингвар вынужден был отвлечься. К нему пришли из селения узнать о сыновьях, отцах, братьях, которые когда-то ушли вместе с ним. Кого-то из пришедших ожидали письма, привезённые издалека, кого-то - вести о том, где похоронен их родственник и как случилось, что его уже нет в живых.
  Ксения, переодевшись, побродила по дому. Познакомилась с женщинами, отвечавшими за чистоту, за стряпню. Узнала, что у Алрика есть две взрослых дочери, недавно выданных замуж. Одна живёт в городе на побережье, вторая уехала с мужем на острова.
  Девочек жалели, так как замуж их выдали рано, даже тридцати лет не дождались. Из сплетен леди поняла, что девицы здесь от скуки дуреть начали, поэтому их судьба так быстро решилась. А саму Ксюшу все считали совсем юной, хрупкой, но зарождающееся покровительское отношение к себе она сразу пресекла. Это она защитница всех этих людей, если будет так судьбе угодно, а не они.
  - Господин Лерон, − увидела леди лекаря так же как она слоняющегося по дому, − скучаете?
  - Да, пожалуй, − согласился парень.
  - Вы же не надеялись, что с первых дней у вас появятся больные?
  - Нет, но как-то здесь пусто... жизни нет.
  - Да полно вам, северяне вообще заметно тише себя ведут, чем наши жители, − попыталась развеять грустные думы лекаря.
  - А вот тут вы ошибаетесь, миледи, − загадочно улыбнулся он, − это только так кажется, но поверьте, в головах у них азарт! Без конца соревнуются, какой мастер лучше сделает вещь, кто сильнее, кто выносливее, кто лучший охотник, лыжник, корабел...
  - Да что вы, а кажутся спокойными! − не поверила Ксения.
  - Потому что всё внутри них! Наши любую эмоцию выплёскивают сразу, а эти держат в себе, от этого, кстати, многие болезни случаются, и такая скрытность способствует податливости ведьмам. Потоки движения неравномерны, есть, где зацепиться воздействию чужой энергии. Вот вы, например.
  - Что я? − удивилась девушка.
  - Знаете, что вы вообще практически не восприимчивы к злому воздействию на энергетическом уровне?
  - Нет, откуда.
  - Вы очень избирательны. Когда я вас лечил на корабле, уже тогда заметил, что даже помощь вы не сразу принимаете, как бы оцениваете. Я хотел вас усыпить, чтобы для вас быстрее закончился весь тот кошмар, но ваше тело решило, что ему это вредно и моё воздействие сразу исправляло. Удивительная способность.
  - Возможно, − задумчиво произнесла Ксения. − Ещё ваш учитель отмечал странности в моих потоках, но поскольку его действия организм никогда не воспринимал как вред, то он так и не разобрался. А вам скажу, мне пока здесь тоже не по душе, но давайте присмотримся.
  - Да разве я спорю.
  Закончился день, начался другой. Новые комнаты для молодых всё-таки подготовили. Стало возможно распаковать кое-какие вещи, что были привезены с собой. Места для ещё путешествующего приданого пока подготовлено не было. Ингвар пропадал целыми днями, вечером возвращался усталый и рассказывал, где был, не забывая выспрашивать у Ксении, что она делала.
  Так вышло, что они вместе с лекарем единственные бродили, как неприкаянные и ненужные обитатели имения. Лерон вспоминал интересные случаи из практики, Ксения предложила записывать их в комической форме. Сначала она сделала это сама, а после, воодушевившись, предоставил к прочтению свой шедевр и Лерон. Вышло удивительно живо и остро.
  Ещё парень взялся обучать леди оказывать первую помощь пострадавшим. В компании друг друга скука переносилась легче. Ингвар пыхтел, когда слышал сплетни с намёками о лекаре и его жене, но признавал, что Ксении с Лероном легче переносить вынужденное одиночество.
  Сам же мужчина объезжал близлежащие сёла. Ему необходимо было себя показать, посмотреть, кто остался из способных работать, переговорить с ними о жизни. Вскоре Ингвар планировал уезжать дальше, и за один день в оба конца ему будет не обернуться, тем более, дороги пока раскисали из-за непогоды на глазах.
  Через неделю прибыл Харн с караваном телег. Свекровь, за всё время не обмолвившись с новой невесткой ни словом, долго не могла успокоиться, что стольким вещам нет места в её, да-да именно в её доме.
  Прибывшие воины чувствовали себя неловко. Вместо радостной встречи они стали свидетелями некрасивой затянувшейся сцены. Как ни странно, раздор прекратил свёкр. Цыкнул на свою жену и повелел всё, что не влезет в покои невестки, сгрузить в хлеву. Так дорогие сервизы стали соседями коров и свиней.
  Вернувшийся на следующий день Ингвар, узнав от Харна о происшедшем, был вне себя от гнева. О чём он говорил с матерью, никто не услышал, но неприкрытая ненависть снова ожгла Ксению не хуже кнута. Теперь уже надеяться, что время поможет наладить отношения, было бессмысленно.
  - Ксюша, поехали со мной к шахтам. По ночам дорога подмерзает и пока солнышко не встанет, мы сможем быстро передвигаться. Посмотришь своими глазоньками, чем жили многие поколения.
  - Ты решил всё же начать с шахт? − спросила она.
  - Да. Лес сейчас не востребован, за долгие годы простоя наш род упустил рынок сбыта, а вот с рудой и углём плохо у всех. На нашем полуострове осталась пара семей, которые не прекратили свои работы. Спрос небывалый! Если получится наладить добычу, то мы сразу встанем на ноги.
  - Почему ты думаешь, что у тебя сейчас всё получится? Твой брат не показался мне глупым человеком. Он раз за разом возобновлял работу на шахтах и посмотри чем всё закончилось?
  - Начну с малого, каждый день будем проверять опоры, вентиляцию. У меня опытные воины, они будут следить за работами. Надо пробовать, Ксюша, другого выхода всё равно нет. Ты поедешь со мной?
  - Даже не сомневайся, − улыбнулась девушка и охнула от крепких объятий.
  Спустя время, когда соскучившиеся по теплу друг друга угомонились, леди вспомнила о Лероне.
  - Ингвар, возьмём с собой лекаря, он изводится от безделья. То ли у вас все здоровы, то ли служители действительно научились лечить. А если вспомнить, по каким причинам к нам попал парень, то боюсь даже предполагать, откуда у них такие способности и как долго они похищали метрополиских лекарей.
  - Здесь? Скорее это ведьминское наследие. К нам ваши лекари никогда не приезжали - слишком далеко.
  - Я бы не утверждала так уверенно. Много ли мы знаем о внутренней организации храма?
  - Может быть, не буду спорить. А парня давай возьмём, мне будет спокойней, всё же тебе в дороге нелегко далась скачка на лошадях, да и народу там больше проживает. Раньше, во всяком случае, проживало.
  Пару дней Ингвар провёл в имении. Ксения собрала всё самое необходимое в дорогу, и небольшим отрядом они выдвинулись к заброшенным шахтам. Двое суток спокойного пути, и группа упёрлась в горы. Места разработок находились как в горах, так, к удивлению Ксении, и на равнинах. Ингвар облазал всё. Несколько человек из селения сопровождали его, с надеждой шушукаясь между собой и гадая о дальнейших планах младшего брата их ярла.
  - Ксюша, думаю, получится набрать человек двадцать и начать работу. Людям не сладко здесь куковать, поэтому они согласны, несмотря на проклятия.
  - Здесь уже нет речи о троллях и эльфах? − усмехнулась леди, поёживаясь от холода.
  - Разбуженные тролли и волшебный народ и есть проклятие, − возразил муж. − Поехали на обед к старосте, там послушаешь россказни об эльфах.
  Дом старосты оказался точно такой же, как у Ингвара, только в уменьшенном масштабе. Большая зала на первом этаже, комнаты на втором. Собрались не только домашние хозяина дома, но и мужчины, готовые рискнуть на работах в шахте. Ксения уже поняла, что после обеда состоится стихийный митинг, приготовилась соответствовать роли жены вождя, но настроение ей испортил усевшийся рядом с хозяином служитель.
  
  Весьма приятный мужчина: умное породистое лицо, никаких горящих фанатизмом глаз. Такому хочется довериться - он сильный, видно, что много знает и решит все проблемы. Ксения воспринимала его чисто по-женски, но видно было, что у мужчин служитель пользуется не меньшим доверием и уважением. Думать про такого плохо очень не хотелось. Но позвольте, что делает в этом захолустье столь необычайный человек? Какие-то принципы, отшельник, случайно?
  Ксения ела, нахваливала и слушала. Служитель был в чине мудрости. Являлся частым гостем и курировал эту местность в течение долгих лет. Даже Ингвар, оказывается, помнил его и относился с уважением.
  - Вам невероятно повезло заполучить в жёны красавицу из древнейшего рода Орисов-Атис, − похвалил Ингвара Его мудрость, явив свою осведомлённость.
  Ксения мило улыбнулась, но после этих слов была уверена, что этому служителю здесь не место, а если он тут находится, то уж никак не ради обеда деревенского старосты. Люди радостно делились с ним новостями, рассказывали о возможности снова получить работу.
  - Хорошее дело, − кивал Его мудрость.
  - У меня остался насос для вентиляции, − обрадовал Ингвара один из шахтёров. − Чуть промаслить - и можно работать.
  - Будет занятие нашему кузнецу - освежить инструмент, − добавил кто-то.
  - А Лени наконец-то снова будет при деле со своей смесью, − поддержал ещё один голос. На это уже отреагировал служитель.
  - Не дело использовать столь разрушительную смесь в горах! Это раззадорит проклятие! Руду надо добывать по старинке!
  - Но как же, смесь эту ещё наши деды использовали, − искренне возразили ему.
  - Использовали, − кивнул Его мудрость, − но только против льда. Это нужное дело.
  Все замолчали.
  - Простите, Ваша мудрость, но если работать только киркой, то лучше и не начинать, − вежливо, но твёрдо возразил Ингвар.
  - Может и лучше, − к всеобщему удивлению высказался служитель.
  - У вас люди возвращаются к первобытному строю существования, а вы говорите 'лучше', − вступила Ксения, ища подтверждение своим подозрениям или оправдание для столь приятного слуги храма.
  - Ваше сиятельство, − мягко начал его мудрость, − вы же знаете, что развитие техники приведёт к гибели всего мира? От жителей Метрополиса никогда не скрывали причины действий служителей.
  - Вы не можете быть уверены в этом. Путь не предопределён! Всегда есть свобода воли, вы этого не отрицаете.
  - Наши видящие из года в год прорицают катастрофу всего сущего, если мир пойдёт по техническому пути развития.
  - Вы отнимаете этот путь, но взамен ничего не даёте! Это противоестественно, − вокруг стояла тишина и люди не понимали о чём спорят юная жена с мудрецом. Почему он вообще её слушает?
  - Мы предлагаем путь саморазвития.
  - Для кого? Какое саморазвитие, когда народу есть нечего, и каждая минута потрачена на выживание.
  - Думаете, если позволить людям использовать технику, то все будут сыты? Ошибаетесь. Это путь в никуда! Десять-двадцать лет сытости - и снова надо будет что-нибудь придумывать. Сейчас вы хотите легче добывать руду. Потом у вас её будет столько, что встанет вопрос о её быстрой доставке с места на место. Потребуются ещё рабочие для усовершенствования дорог, им нужна будет еда, крестьяне перестанут справляться, им нужны будут новинки для облегчения их труда, для этого нужно будет.... Это бесконечный процесс.
  - Это жизнь. Всегда что-то надо, но сейчас люди ходят по кругу, а могли бы идти вперёд, − упорствовала Ксения и ловила каждый жест служителя. Умён, образован, хитёр и очень скучает тут. Что его здесь держит?
  - Наши видящие знают, что этот путь имеет конец. Крах всему и всем! Мы с вами вернулись к тому, с чего начали.
  - И я вам отвечу! Вы нарушили главное - свободу воли. Вы за всех решили, что духовное развитие есть благо. Кто бы возражал, но к этому люди должны приходить сами, а не по вашему велению. Вы держите жизнь в узде, это тоже своего рода смерть. Вы губите искры творческих порывов! У вас люди умирают от голода!
  - Это малая цена за то, что мир останется жить.
  - Вы работаете с людьми, но не верите в человека. С чего вы решили, что пойдя по техническому пути развития, люди, поняв, что он ведёт к гибели, не смогут подкорректировать свою дорогу и не предотвратят катастрофу? Наивно полагать, что человек будущего глупее вас. Почему бы не совместить техническое развитие с душевным совершенствованием.
  - Если бы не знал, что вы Орис-Атис, то только по вашим речам я отнёс бы вас именно к этой фамилии. Вечные бунтарки, пользующиеся покровительством правящей семьи.
  Острый взгляд уже не принадлежал приятному человеку, он вворачивался в сознание, заставляя вздрагивать и теряться.
  'Господи, да ведь он же гипнотизирует меня!' − ахнула Ксения и опустила глаза.
  - Вы так смотрите на мою жену, Ваша мудрость, что мне кажется, вы забыли о том, что она принадлежит мне, − обратил на себя внимание Ингвар.
  - Ну что вы, ни на минуту не забыл, − как-то двусмысленно и недобро ответил служитель.
  Беседа больше не клеилась, притихший народ начал расходиться.
  Ксения не видела, как местные с любопытством выспрашивали у воинов, что же за жену такую привёз их возможно будущий ярл?
   А Ингвар был в смятении. Ксения не раз намекала на то, что служители не столь бескорыстны и безобидны, как всем кажется. Северянину не было дела до них, он никогда не задумывался, что они повсюду вне государств, вне политики, но, тем не менее, обладают огромным влиянием.
  Ингвар посмотрел на смурного Лерона, на взволнованную Ксюшу - и больше человек, вызывающий ранее безотчётное доверие, не казался ему приветливым и безопасным. Но не могут же служители иметь отношение к бедам, царящим уже не одно десятилетие на его землях? Это невероятно и очень подло!
  А эльфы или тролли более вероятны? Ингвар даже тряхнул головой, столько возникло мыслей в нём одна противоречащая другой. Нужно вычленить главное. Он подбил людей работать и его дело обеспечить охрану, а уж кто попадётся его воинам - эльфы или кто другой, это неважно.
  - Ксюша, не думал, что тебя волнуют проблемы общемирового значения, − заметил он позже жене.
  - Раньше не очень, а вот увидела ваши земли, и покоробили слова его мудрости о ломающей лёд смеси. Сидит весь такой благожелательный, мудрый, сочувствующий. Захотелось 'подёргать тигра за усы'.
  - Ласточка, у него нет усов.
  - У тигра? Он же из кошачьих!
  - Нет, у Его мудрости.
  - А-а, − леди улыбнулась, − все три слова метафора, а не только 'тигр'.
  - Понял, − ответил с улыбкой Ингвар. − Я также понял, что ты затеяла этот спор для меня, чтобы я посмотрел на служителя твоими глазами.
  - Да, милый, иногда очень сложно самостоятельно вырваться из окруживших проблем и взглянуть на всё как бы сверху или со стороны. Я посторонний человек, я не вижу всех сложностей, которые видишь ты, поэтому мне остаётся смотреть только на явные яркие штрихи событий, а они просто кричат о банальных диверсиях. Единственное, что меня смущает, это сентенция 'кому это выгодно?'. Обычно всё совершается ради денег, сюда же отнесём наследство, конкуренцию в делах, не забудем про власть, реже поводом служит месть. А вот если подозревать служителей, то они действуют так жестоко ради мира во всем мире? Это как-то не укладывается у меня в голове.
  - Ксюша, ты уникум, − задумчиво произнёс Ингвар. − Тебе удалось вырвать меня из пут общего мнения, но не скажу, что разделяю твою точку зрения. Посмотрим.
  - И то хлеб, − она прижалась к мужу и посмотрела на подошедшего лекаря.
  - Леди, я столько учился, многое узнал, но только сегодня поймал себя на мысли, что мы все ВЕРИМ, что техническое развитие - это крах. А ведь я помню, как из-за лучших видящих ваш... − молодой человек замялся, − ... первый муж оказывался посмешищем. Вроде и верное предсказание, да не совсем точное. А кто даст гарантию, что крах неизбежен, если не остановить прогресс? Мы в Метрополисе живём... жили хорошо, не было нужды задумываться. Но то, что я увидел здесь и услышал, как служитель 'не советует' пользоваться 'ломающей смесью' для общего блага, это всё заставляет сомневаться в известной истине. И я вам скажу, я буду думать! Потому как чувствую, что он неправ, а вы правы. Чувствую, − разволновался парень.
  - Лерон, − мягко коснулась его руки Ксения, − вы умничка, но не забывайте об осторожности. Вы уже пострадали от служителей, уверена, вы больше не думаете, что это был единичный случай. Это волки в овечьих шкурах, и нам им противопоставить нечего.
  - Вы их боитесь? − тихо спросил лекарь и для него не было сомнений в том, кто виноват в бедах северян.
  - И призываю вас бояться, пока это самое разумное, − строго ответила леди.
  Лерон кивнул и ушёл размышлять. Для него за последний час открылось так много, что всё следовало обдумать.
  Через день Ингвар с Ксенией вернулись в имение. Необходимо было получить заказанную тёплую одежду, поменять воинов, решить ещё несколько дел, и тогда можно приступать к основной работе.
  Больше всех возвращению брата с женой обрадовался Алрик. На совместных трапезах он следил за Ксенией, отмечая, как она держит себя при общении, как ест, улыбается, молчит. Казалось, его взглядов никто не замечал, кроме Кайсы. Алрику удалось вежливостью рассеять гнетущую атмосферу в доме, и несколько дней прошли не столь тягомотно, как заранее беспокоилась молодая жена.
  Вскоре они с мужем снова отправилась в разъезды. Проболтавшись за Ингваром хвостиком почти месяц, Ксюша с мужем осели в посёлке возле шахты. Нужные специалисты для работы были привезены, необходимые связи налажены, оставалось только следить за работой.
  Крошечный домик в личное пользование молодых вполне устроил. Ксения перевезла малое количество вещей, ровно столько, сколько удалось навьючить на одну лошадь. Ингвар не собирался надолго задерживаться близ горы. В его планах было наладить работу и отправиться в город за наймом большего количества шахтёров. За этим следовали бы другие хлопоты.
  Он уже не надеялся, что Ксюша уживётся с матерью в его родовом имении, и к выбору нового жилья, которое стало бы не менее значимым, собирался отнестись педантично. Ещё ничего не было ясно, поэтому определить в какой местности ему строить дом, было невозможно. Ласточка его поддерживала и тоже пока не могла сказать, где ей больше всего понравилось.
  Шахтёры привыкли, что воины Ингвара перед каждой сменой спускаются вниз и проверяют крепления штрека, следят за свежестью воздуха и самих рабочих проверяют. Полтора месяца успешной работы дали свои результаты. Люди успокоились, заработали первые деньги, в село приехали новые работники, надеющиеся на заработки.
  Ксения увлеклась учёбой у Лерона и одновременно составляла пособие по оказанию первой помощи для простых жителей. Лекарь переехал и поселился в соседнем домике, заняв одну комнатку. Ещё они вдвоём записывали местные сказки об эльфах. Тоненькие, злопамятные, мстительные существа, любящие танцевать или дурачить людей. Такой вывод напрашивался после прослушивания всех историй.
  Снежные сугробы и слепящее солнце приводили леди Орис-Дан в восторг. У неё нашлось много дел, помимо ведения записей, её часто приглашали на местные торжества как почётную гостью. Радости много ей это не доставляло, но имидж она себе создавала. Говорила красивые тосты, часто пела, вовлекала местных девушек в организацию танцевальных или песенных подарков, как было у неё в имении.
  Идиллия нарушилась однажды вечером, когда не все шахтёры вышли на поверхность. Охрана отреагировала быстро, с предельной осторожностью спасатели добрались до места, где работала пропавшая тройка, и обнаружила их лежащими без сознания. Пострадавших подняли наверх, перенесли в дома и хотели послать за помощью к служителю, но Ингвар вызвал Лерона. Посёлок затих в ожидании новостей. Хуже смерти было только живое тело без разума.
  Все снова заговорили об эльфах. Тролли, по мнению экспертов, обрушивали своды, а нынешнее злодейство, несомненно, дело рук волшебного народа. И только Лерон, не слушавший никого, занятый больными, проделывал странные манипуляции. То растирал пострадавших, привлекая для помощи женщин, то нажимал им на виски. Если пациент приходил в сознание, вливал в него воду с лекарством, и ждал, когда у того будут рвотные позывы. Ксения наблюдала за парнем и, даже обладая своими малыми знаниями в медицине, поняла, что нет никакого волшебства, а есть отравление.
  - Ингвар, − тихо позвала она мужа, − охрана осталась у входа?
  - Как всегда.
  - У тебя есть следопыты, или очень внимательные к мелочам воины и толковый рабочий?
  - Есть. Ксюша, что ты задумала?
  - Надо бы с утра пораньше осмотреть место, где нашли рабочих. Необходимо понять, как их одурманили.
  - Не веришь, что эльфы?
  - Какая сейчас разница - кто? Мы же договорились придерживаться фактов. Если бы воздействовали на энергетику, как лекари или ваши ведьмы, то Лерон оказывал бы помощь по-другому. А он видишь, как их тормошит, старается вычистить тело, убрать из него отраву. Значит надо искать способ доставки яда в тело. Их угостили дурманным вином, водой, хлебом, или обсыпали чем-то, или они надышались гадостью.
  - Думаешь, остались следы?
  - Уверена. Только нужно очень внимательно смотреть и консультант должен быть рядом. Откуда мы знаем, может, подозрительное нам, норма для шахты, или наоборот, мы видим валяющуюся кирку, а знающий человек скажет, что она слишком блестит или положена так, как никто никогда из шахтёров не положит, потому что есть примета такая... В общем, ты понял?
  - Да, Ксюшенька, только нет смысла ждать утра, в шахтах темно всегда. Соберу людей сейчас же.
  Леди только кивнула, подумав о том, как быстро и чётко реагирует муж на подсказки. Он бы и без неё осмотрел место, но сейчас наверняка сделает это более вдумчиво.
  Рано утром пришёл в себя первый из пострадавших. Разум у него не отключился, но мужчина был заторможен и плохо видел. Лерон обещал, что гением пациенту уже не стать, но в основном тот восстановится и не будет обузой для родни.
  Вскоре вернулся Ингвар с командой исследовавших место, где нашли пострадавших. Запершись в комнате, пригласив жену и пару мастеров, он рассказал, что они обнаружили. Ксения, вспоминая время, когда они с Ингваром лазали по шахтам, сделала приблизительные зарисовки.
  Теперь, слушая уточнения, нарисовала круглые отверстия наверху стен, их, по мнению специалиста, быть не должно. Ещё следопыты обнаружили два круглых углубления друг против друга и валяющуюся грязную серую тряпку больших размеров, которую поначалу приняли за камень. Назначение находок никто не мог объяснить.
  - Мастер, скажите, я правильно нарисовала углубления?
  - Да, леди Дан. Абсолютно верно.
  - А тряпка где лежала?
  - Рядом. Она была прижата к стене и наспех засыпана. Целое полотно, на дверной проём хватило бы, − мастер кивнул в сторону закрытой двери и замер.
  - Кажется, мы с вами сейчас подумали об одном и том же, мастер, − задумчиво произнесла леди. − Осталось найти палку, которая была вставлена в углубления и держала серую занавесь.
  - Палку можно не искать, это, скорее всего, был черенок от инструмента, − заметил мастер.
  - Вы хотите сказать, что на время штрек загородили обыкновенной занавеской на палке? Но зачем? − удивился следопыт.
  - А вот здесь, наверное, есть варианты. Скрыть то, что происходило в прикрытом помещении или помешать циркуляции воздуха. Больше мне не придумать − развела руками Ксения.
  - А больше и не надо, леди, тряпка плотная, грязная, в глаза не бросалась... но вскоре рабочие начали бы задыхаться, прекратили бы работу, догадались бы осмотреться, так что смысла в ней нет.
  - Но Нельс нашёл ещё сквозные отверстия, − напомнил Ингвар, − и на их краях мы заметили вроде как растёртую в пыль траву. Такое на дне банки после чая остаётся, мелкая пыль. Нельс только по запаху и учуял её.
  - Ингвар, ты сам всё сказал, в эти отверстия вдували нечто отравляющее, и получается, что с перекрытым доступом воздуха шахтёры быстро надышались этой гадостью. Хорошо бы для Лерона чуть соскрести эту пыль, ведь знание, чем конкретно травили, помогло бы ему в лечении.
  - Нельс, слышал? Сделай и отдай лекарю, − скомандовал Ингвар.
  - Ксюша, думаешь парень сможет среди другой пыли понять, что за трава?
  - Надо попробовать, − она пожала плечами.
  - Прошу прощения, леди Дан, но отверстия ведут в никуда. Как оттуда могли что-либо вдуть? Какой силы должно быть дыхание? Вы думаете это тролль? Не эльфы?
  - Мастер, тряпку тоже тролль вешал? Не говорите ерунды. Шахты разрабатываются с незапамятных времён, не счесть, сколько было обвалов. Ни одна карта вам точно не скажет, где какие ходы были и остались. А вот то, что так ловко проделали отверстия и вы это считаете волшебством... − Ксения замялась, − понимаете, не верю я, что за долгие годы шахтёры придумали себе насос для подачи воздуха и не придумали бур.
  - Обижаете леди, как же без бура.
  - Так почему вы исключаете, что отверстие проделали буром?
  - Бур ставят на землю и бьют по нему молотом... − терпеливо начал объяснять мастер.
  - О, − застонала Ксения, − кошмар. Уверена, что и тут приложили руку служители. Мои горцы первым делом изготовили вращающийся бур по записям какого-то древнего мастера и вкручивали его при помощи упора, а уж вы-то, работая изо дня в день в шахте, обязаны были усовершенствовать подобную работу.
  Мастер нахмурился.
  - В любом случае сделать горизонтальные сквозные дыры возможно. И это лишний раз доказывает, что никакого волшебства во всём происходящем, нет.
  - Миледи, − подал голос Нельс, − вы полагаете, что те дыры делали из неизвестного прохода?
  Ксения кивнула.
  - Хорошо, предположим кто-то сумел пробурить дыры и углубления тогда, когда в этом месте никто не работал. Мастер, такое возможно? − спросил Ингвар.
  - Да, если есть ходы.
  - Значит, как минимум один из наших рабочих связан с этим делом.
  - Почему? − вскричал мастер, − люди так долго ждали, никто не осмелился бы.
  - И, тем не менее, кто-то скинул занавесь тогда, когда пострадавшие уже лежали, − жёстко подвёл итог муж Ксении.
  Возразить никому было нечего.
  - Так что же, кто-то из наших, своими руками всем пакостничает? − не могли поверить мастера.
  - Никому ни о чём пока ни слова, − закончил собрание Ингвар и распустил людей по домам.
  Когда день приближался к обеду, очнулись остальные пострадавшие и Лерон давал благоприятные прогнозы, но настроение испортил приехавший Его мудрость.
  Он грустил по потерявшим разум шахтёрам, сетовал на то, что его не послушали и не проявили осторожность. Ксения молчала, что одурманенные очнулись и уже разошлись по домам. Лерон тоже сидел набычившись и смотрел на приехавшего исподлобья. Ингвар, казалось, никого не замечал, а староста, глядя на других, только вздыхал, давая возможность выговориться служителю. Долго так продолжаться не могло, нашёлся человек, который поделился радостью с Его мудростью и всё подробно обсказал.
  Если бы Ингвар, Лерон и Ксения не подозревали во всех грехах слугу храма, то даже не заметили бы, как его задела радостная весть. Вечером леди, ещё раз обдумав многое, решила, что настала пора расставаться с деньгами.
  - Солнышко, надо увеличить число охраны. Мало стоять у известного нам входа, стоило бы поискать, где есть другие лазейки, и вообще патрулировать территорию.
  - Ксюша, нам не потянуть. Это разумно, но не окупится, − возразил муж.
  - Ингвар, дело не в деньгах, пусть охраны будет больше рабочих, это временная мера, но надо отловить мерзавцев. Это будет наша зацепка, тот кончик ниточки в клубке, за который мы потянем, чтобы всё вызнать. Тогда и местные ушами хлопать не будут, начнут чужаков примечать, да и за своими шастающими по ночам приглядят. Здесь денег считать нельзя. Поехали в имение, возьмём золото, что я привезла.
  - Ласточка, у нас не принято тратить приданое жены. Это перейдёт нашей дочке, − воспротивился Ингвар.
  - Милый, если сейчас пожадничаем, не вложим, то ничего не заработаем, − мягко возразила Ксения.
  Рано утром пара, оставив указания, выехала в имение.
  Несмотря на печальные события, было радостно вырваться из-под пригляда множества любопытных глаз. Харн остался в селении, сопровождать командира отправились несколько знакомых Ксении воинов. В пути нашлось время отвлечься и передохнуть от дел. Молодожёны весело скакали наперегонки, подкарауливали и осыпали друг друга снегом с елей, играли в снежки, втягивая в забавы и следующих с ними воинов. Ингвару не везло, ведь у Ксюши неизменно собиралась бОльшая команда защитников.
  На второй день пути пара достигла имения. Заснеженный дом с дымком из трубы выглядел уютно. Ингвар улыбнулся, когда, принюхавшись, определил, что пахнет пирожками. Ему показалось, что время обратилось вспять и он снова подросток, которого домой можно загнать только вкусными запахами выпечки.
  Встретили их радостно: слухи о начавшейся работе дошли до родных, и лица их были полны надежд. Тёплых слов перепало всем, кроме Ксении. К ней отношение не переменилось, разве что Алрик снова сгладил недружелюбие матери вежливостью.
  - Где Кайса, − спросил Ингвар, недовольный вниманием брата.
  - Уехала навестить дочь. Скоро я стану дедушкой, − гордо ответил ярл, и Ксении стало неловко за свою мнительность. Всё ей казалось, что за каждым словом Алрика к ней стоит нечто большее, чем простое гостеприимство.
  - Надолго ли к нам, сынок, − спросила мать, обнявшая его и поглаживающая по руке.
  - Нет, кони отдохнут, и мы уедем. Ксении нужно забрать кой-какие вещи.
  Девушка, наблюдая за реакцией свекрови, подумала, что даже самые умные мужчины бывают глупы.
  Ну зачем он прямо с порога упомянул о ней?
  К его разъездам здесь относятся спокойно, но только если они не связаны с нелюбимой невесткой. Свекровь больше не улыбается, сидит злая, расстраивая сына. Видела бы она его, как он рванул к дому, когда учуял запах пирожков, а ведь не голодный был. Ему бы сказать, что он скучал, а не о том, что забежал на минутку!
  Но, тем не менее, вечер прошёл спокойно, даже утро было прелестным. Поддаваясь настроению, Ксении захотелось для Ингвара приготовить что-нибудь вкусненькое, и к обеду она представила для всех свои любимые десерты.
  Из сливок и яиц сделала крем-брюле, а из уваренного молока с маслом и сахаром получились конфеты. Вышло необычно и вкусно.
  Правда свекровь не притронулась, только сделала замечание о расточительстве сахара и что с такой хозяйкой можно по миру быстро пойти. Ксения не удержалась и улыбнулась, когда свёкор в момент нотации довольно причмокнул, съедая мягкое крем-брюле, за что тоже словил нелестный взгляд от жены. Но ему было всё равно, он снова закемарил.
  А вечером за большим столом помимо семьи, да приехавших с молодыми воинов, собрались жители деревни. Всем хотелось из первых уст услышать, как идут дела. Мать ярла цвела, сам ярл сидел с непроницаемым лицом, а Ингвару было не по душе устроенное матерью выпячивание его персоны в ущерб брата.
  'Что эта женщина творит?!' − с осуждением думала Ксения.
  Хвастать младшему сыну пока нечем, а она старшего уже прилюдно втаптывает в грязь, будто он использованный материал, при этом попутно делая из Ингвара подлеца, подсиживающего брата.
  Молодые легли спать с тяжёлым сердцем. Хотелось поскорее уехать. Но следующий день внёс коррективы в их планы. В одном из сёл собрались люди, желающие работать на шахте и, прослышав, что Ингвар сейчас в имении, послали гонца с просьбой заехать к ним.
  Им хотелось, чтобы брат ярла, взявшийся за рудное дело, самолично озвучил условия работы, сроки, заработки, и конечно, в первую очередь им требовалось посмотреть на вернувшегося воина.
  На шахте в новых работниках очень нуждались, тем более всегда лучше свои, чем чужие городские, и Ингвар поехал. На следующий день он должен был вернуться.
  - Ксюша, − говорил он, не желая оставлять жену ненадолго, − я постараюсь обернуться за день, но скорее всего, меня задержат с разговорами. У нас народ дотошный: пока всё не выспросят - не успокоятся.
  - Я всё понимаю, не волнуйся, я бы с тобой поехала, но ты ведь по-быстрому хочешь, а я задержу тебя?
  - Да, моя радость, я буду гнать во весь опор, время жалко.
  Ксюша спокойно провела день. Вечером по просьбе воинов спела пару песенок и удалилась к себе, чтобы не мозолить глаза свекрови и Алрику. А тот нашёл для себя повод, и вместо местного пойла выставил дорогое вино, и даже уговорил Ксению выпить разок. Вино действительно оказалось приятным и, запивая ужин, она потихоньку опустошила бокал. Ни о каком опьянении речи быть не могло: в своей подозрительности Ксения следила, чтобы ей ничего не подсыпали. И всё же...
  Поскучав без дела в своих покоях, она взялась подсчитать, сколько воинов им с Ингваром необходимо нанять, на какой срок, как сделать так, чтобы избежать их подкупа и отвлеклась, когда в её дверь постучались.
  'Поздновато для визитов'.
  Не открывая, Ксения крикнула, вкладывая недовольные интонации:
  - Кто?
  - Я, − послышался женский голос из-за двери.
  Жена Ингвара тяжело вздохнула. Люди сама простота. Гадай теперь кто эта 'Я'. Но главное, что не мужик. Ксения открыла.
  - Вас ждут в кабинете.
  - Зачем? Кто? Почему сейчас?
  - Я не знаю, пришли бумаги. Ярл ругался, − залепетала белобрысая девица, краснея на глазах. − Про налоги. Шахта-то заработала... − окончательно смутилась присланная работница.
  Идти не хотелось. Не поздно, но уже темно и на улице, и уж тем более в доме. Впрочем, в этом доме всегда темно.
  Но обязанности никто не отменял. Свою лень Ксения держала в узде, и когда слышала слово 'налоги', то решала проблему сразу. Самое нелюбимое дело, которое никому не доверишь! Это уже выработанный годами хозяйский инстинкт.
  И она пошла за посланницей, волнуясь, что ещё не хорошо разобрала местное законодательство и может посчитать что-то неверно, а потом вдруг её осенило, что никто здесь не знает, что она сведуща в делах!
  Даже остановилась, желая повернуть обратно, но кабинет был уже рядом, поэтому увидев в открытую дверь, что Алрик сидит за столом среди вороха бумаг и что-то недовольно бубнит, всё же шагнула.
  - Ксения, спасибо, что пришла. А мне вот уже прислали указов. Начал разработку - плати! Количество народа в селе увеличилось - плати! Предупреждение прислали, что если мои закупки еды в городе увеличатся, то я буду называться оптовым покупателем, и тогда мне другой налог полагается, что тоже отследить надобно.
  - Как у вас всё быстро и с предупреждениями, − улыбнулась успокоившаяся девушка.
  - А у вас как?
  - У нас с удовольствием подождут нарушения и возьмут положенное плюс штраф. Наука, так сказать, под названием 'не зевай!'
  - Ксения, я ведь не знаю, сколько народу в поселении при шахте сейчас, сколько будет в ближайшее время, а заполненные бумаги хотелось бы отправить вместе с вами, не откладывая.
  Свояченица села рядом разбирать послания. Удивительная дотошность в документах при нижайшем уровне жизни её поразила. Какое-то время они с Алриком просматривали бумаги, заполняли, подсчитывали.
  - Не вижу, где росписи на шахты? − спросила Ксения.
  Ярл поворошил бумаги, нахмурился.
  - Наверное упали, когда всю кучу собирал. Ксеня, я вижу, ты устала сидеть, давай я отдам тебе бумаги, а ты уж их у себя посмотришь.
  - Да, наверное, − задумалась она.
  У себя можно переодеться в простое, и дышать легче будет. А то от ярла вином пахнет, как ещё мозги у него соображают.
  - Пойдём, − скомандовал он и первый встал, выходя из кабинета.
  - Куда, − растерялась Ксения, что она упустила?
  - Росписи отдам, − уже отдалившись, крикнул он.
  Девушка, сделав шаг вперёд на рефлексах, тут же отступила назад, но стыдно стало за свою подозрительность. Что же она всю жизнь так и будет всех заранее неблагонадёжными считать? Это оскорбление. А ещё в первую очередь она себе же жизнь отравляет мнительностью. Устыдив себя, пошла догонять ярла.
  Идти не долго, дом не стадион. Широко открытые двери, Алрик стоит спиной у стола в своей комнате.
  Ксения заглянула, убедилась, что комната спальней не является, и чуточку переступила порог. Мужчина же, не оборачиваясь, протянул руку за спину с бумагами. Леди, сетуя на нетактичность северянина, всё же ей не хотелось дальше заходить, сделала пару шагов и потянула за росписи. Алрик резко развернулся - уже он стоял спиной к двери, а Ксения между ним и столом.
  В ловушке!
  - Попалась ласточка, − прошептал ярл, отмечая, как испуганно и удивлённо распахнулись глаза у свояченицы, как она пытается сообразить, что делать.
  - Я буду кричать, перебужу весь дом, − постаралась ровно произнести слова леди.
  - Не советую позорить брата. Ты не у себя в спальне, а у меня, − склонившись, прошептал в ухо этот нехороший бугай.
  Ксения сжалась.
  'Ну как же она попалась! Ведь опасалась... Не ожидала от этого кабана выдержки и коварства, вот и попалась. А ведь это подло! Опасалась, но не верила, слишком уж...'
  Мысли промелькнули быстро.
  А мужчина уже притягивал её к себе, прижимал и, пока только склонившись, царапал своей щетиной щёку. Он не ждал от неё отклика. Положил руку на её затылок и поворачивал как ему удобно.
  Целует, страсть кипит в нём, но он сдерживается. Надолго ли, вторая рука уже без осторожности вдавила Ксению так, что она ощущает своим телом полноту его желания. Её близость распаляет его и скоро он сомнёт хрупкое тело в своей страсти. А умных мыслей у Ксюши всё нет! Ударить она не может, слишком близко стоят они. В глаза ткнуть, так не успеет потом обойти его и выскочить в открытые двери...
  'Да, открытые двери... вот он единственный шанс'.
  Она поднимает руку и зарывается в волосы Алрика. От неожиданной ласки он приотпускает её, смотрит удивлённо, а она притягивает его голову и жарко шепчет, вызывая острую волну удовольствия:
  - Ты не знал, что страсть одного способна разжечь огонь в другом? − и целует сама, прикусывая.
  В ответном порыве он чуть ей кости не сломал, но сквозь туман до него доходит, что иноземная ласточка просит закрыть дверь.
  - Дверь... да, сейчас, забыл, сейчас, − и поворачивается.
  Ксения, уже не теряя мгновения, опирается о массивный стол и двумя ногами что есть сил выталкивает мужчину в коридор, чуть не падая, подлетает к двери и, захлопывая, запирает её на увесистый засов.
  - Вот так. Надо запатентовать мой удар ногами. Я профи! − бубнит она себе под нос, не давая скатиться в истерику. Угроза ещё не отступила, впереди ночь.
  - На всякого мудреца найдётся простой ход, ты меня провёл, я тебя, − толкая тяжеленный комод к двери, пыхтела она. Но дверь мощная, засов крепкий, и так выдержат. Осмотрела защиту, − ничего, мне спокойней.
  Тайных ходов в деревянном доме она не ожидала, но на всякий случай она всё облазала, проверила и такую возможность. Алрик ещё потолкался в дверь, но, видимо не желая всё-таки привлекать излишнее внимание, быстро угомонился.
  Леди, успокоившись, провела ночь в его постели, которая была в соседней комнате, правда не раздеваясь. Были мысли раньше всех встать и тихонько вернуться к себе, но испугалась выходить слишком рано, кто знает, может ярл ещё под дверью сидит, и много ли времени ему понадобится для подлого дела? А на рассвете проблема выходить−не выходить разрешилась сама собой.
  - Открывай! − послышался властный голос свекрови.
  Ксения уже встала и переплела волосы, чтобы выглядеть прилично, если на кого наткнётся. В ответ на приказ она поморщилась, но делать-то нечего. Нисколечко не смущаясь, ведь она в помещении всю ночь была одна, леди с большим трудом отодвинула обратно допотопный комод и распахнула дверь. Короткая битва взглядов. У одной воительницы в глазах плещется торжество, у другой 'на-ка выкуси' и ни капли смущения.
  - Я могу выйти? − с вызовом спросила невестка, и тут же добавила − ваш дом, оказывается, не безопасен для леди.
  Свекровь посторонилась, Ксения с гордо поднятой головой и бешено бьющимся сердцем в груди, сделала пару шагов, но визг и полотенце, ударившее её по голове, заставили недоуменно остановиться.
  Пока она в изумлении, да что там, в шоке, смотрела на заоравшую на высокой ноте деревенскую правительницу, успела получить несколько раз полотенцем по голове и вмиг стала лохматой.
  Народ появлялся с удивительным проворством, и идти куда-либо уже не было возможности. Так и стояли они, вопящая на весь дом свекровь и ошалевшая невестка, вид которой всё больше походил на только что вытянутую из постели развратницу.
  А позади к дверям своей спальни подошёл ярл и взгляд у него был тоже ошарашенный, но, к сожалению, он молчал, и расстановка действующих лиц получилась такая, какая нужна была свекрови.
  - Развратница, дрянь, змея... − кричала она, − вон из моего дома! Чтобы ноги твоей здесь не было, если сейчас же не уйдёшь, прикажу смолой облить и в перьях вывозить, волосы остригу, потаскуха...
  Ксения смотрела на людей, никто не сунулся успокоить зарвавшуюся немолодую мать ярла, вдруг у неё от экспрессии сердце зашкалило бы.
  Нет, всем было интересно смотреть, как позорят чужестранку. Кто-то даже радовался, то ли из личных соображений, то ли из солидарности.
  Женщина перестала махать полотенцем, и Ксения оглянулась на Алрика. Не похоже было, что он знал, чем закончится его акция по соблазнению, но ни слова не произнёс в защиту опозоренной свояченицы.
  - Ничтожество, − тихо, но отчётливо бросила Ксюша, адресуя именно ему обидные слова. От свекрови она ожидала подлости, но вот к Алрику ранее испытывала сочувствие.
  Ретивые слуги даже не дали ей зайти в комнату, чтобы одеться. В домашнем платье и мягких туфельках Ксения была выставлена на улицу. Зимой.
  Не обращая ни на кого внимания, она быстрым шагом пошла в деревню. Ей нужна была одежда, за золотые серёжки даже отъявленный моралист продаст ей одежду, а за кольца она получит коня. Тело от быстрой ходьбы разогрелось, только ступни мёрзли да уши.
  'Ничего, не больше пятнашки мороза, выдержу', − подбадривала себя леди.
  'Полчаса всего-то, дойду, ещё вспотею'.
  При подходе к деревне леди догнали воины Ингвара, а с ними Алрик. Сердце ёкнуло, что ещё задумала бешеная старуха?
  Лояльность к матери любимого почила быстро и без мучений. Свекровь понимала, видела, что Ксения не виновата. Они могли бы тихо воевать друг с другом, но находиться в одной семье. Можно было только гадать, о чём думала сельская царица, устраивая прилюдную расправу. Наверное, взбодрилась, что шахты заработали, поверила, что младший сын теперь всё исправит, а с чужеземкой по-быстрому можно расправиться.
  Пришлось остановиться. От всадников не убежишь.
  Раскрасневшаяся Ксения стояла с гордо поднятой головой.
  'Они не посмеют, не посмеют', − уговаривала она себя не бояться.
  - Миледи, − спрыгивая с коня, обратился один из знакомых воинов, − давайте помогу вам одеться.
  Ксения выдохнула. Алрик молчал. Воин, кажется Мартин, одевал леди, как маленькую.
  - Не надо стесняться, ребята отвернулись, а штаны женщинам пододевать под платье необходимо. Вот так, сейчас я тёплые сапожки помогу обуть, держитесь за меня, леди, − бормотал мужчина.
  Упакованная в тёплую одежду Ксения вопросительно взглянула на Алрика.
  - Ксюша, вот вещи, что ты приготовила брать с собой накануне. Возьми. Остальное будет в полной сохранности. Как станет известно, куда пересылать, так дай знать, − пряча глаза, словно набедокуривший дитятко, произнёс ярл.
  Хотелось ей облить его презрением, сказать что-нибудь гаденькое, больное, но поняв, что за свою жизнь ей сражаться не придётся, Ксения чуть успокоилась.
  - Спасибо Алрик, понимаю, что вы с матерью могли бы и ограбить меня.
  Ярл вскинулся от обиды, но посмотрев на стоящую девушку, сник. Она смотрела на него с сожалением.
  - Кому как не тебе, ярл, знать, насколько сложно вернуть величие своих земель. Грустно, что когда пришла тебе подмога в виде брата, вы не вместе взялись за неподъёмное дело, а ещё и врагами стали. Выгнал меня, опозорил...
  - Я не...
  Ксения махнула на него рукой, ей оправдания были не нужны. Не мальчик стоит перед ней, чтобы на маму валить.
  - Только дальнейшее-то как тебе видится? Я-то ушла, а Ингвар? Думаешь, он с вами останется?
  - Нет, − выдавил из себя Алрик, − он за тобой пойдёт хоть на край света. Я бы пошёл.
  Леди посмотрела на него. Как же сложно, сколько всего в людях намешано! Многое хотелось сказать, но ей ли учить взрослого человека, потакающего неразумной недальновидной злости матери. Уважение к старшим на этих землях сильно, но у Альрика у самого седые волоски в бороде, а он всё ещё сын своей матери, а не муж, не отец, не дед, не ярл. Она перевела взгляд на воинов.
  - Мы с вами, леди, − первым ответил Мартин.
  - Вот ваша Черничка, − добавил другой и продолжил, − мы не поверили тому, что произошло, да и ярл Алрик поклялся, что вы были одна всю ночь, хоть и в его спальне, − говорит, а сам глазом косит на ярла, вновь желая услышать подтверждение.
  Тот кивнул, развернул коня и ускакал.
  Ксения не сразу полезла на лошадь. Она, опустила голову, почувствовав, что напряжение, злость, окончательно уходят. Справившись с собой, не давая себе окончательно расслабляться, ведь продолжает стоять на улице, она посмотрела, кто с ней собирается ехать. Все из команды Ингвара.
  - Мне нет больше смысла здесь находиться, − медленно начала говорить она, − работать на семью, которая, опозорив, выкинула меня раздетой на улицу.... Моего великодушия не хватит, чтобы простить это. Я еду в город, думаю, Ингвар скоро догонит меня или найдёт уже в городе. Вы со мной?
  - Да, миледи, можете не сомневаться. Командир оставил нас присматривать за вами. Куда вы - туда и мы.
  - Может ему весточку дать, где меня искать? − обеспокоилась Ксения.
  - А мы в деревню сейчас заедем, еды купим, да и сообщение оставим.
  Так и сделали. Её сиятельство в плане своего благополучия была спокойна. Алрик отдал ей не шмотки, а сумки с золотом, которое она приготовила для найма воинов на шахты. Знал ли он, что там, или нет, неважно. Нищенствовать даже короткое время Ксения не будет. Мартин с товарищами хотели за еду расплатиться сами, но леди только улыбнулась.
  - У меня есть деньги. Для вас в плане оплаты ничего не изменилось.
  Так они и ехали не торопясь. Леди Дан и четыре воина. Девушка грустила, она каждый день ждала, что муж догонит её. Но любой редкий всадник, движущийся быстрее их компании, вызывал только разочарование. Не он. Ксения беспокоилась о том, что случилось. Даже если Ингвару ловко наврали, предоставили неопровержимые 'доказательства', да пусть хоть всё имение будет свидетельствовать против неё, он всё равно нашёл бы её, чтобы лично спросить, посмотреть в любимые глаза.
  'Обязательно нашёл бы', − убеждала себя Ксения.
  'А если его мать будет из себя изображать смертельно больную? Тогда он задержался бы... да, пожалуй, он очень ответственный. Значит надо просто терпеливо подождать. Он умный, его долго водить за нос не удастся, даже матери'.
  Доехали до самого города, оставив о себе весточку в посёлке шахтёров Харну.
  - Леди, тогда и мне здесь делать нечего, − отвечал ей мужчина, услышав о произошедших событиях. − Старуха Дан совершила большую глупость. Ингвар поедет за вами, он не будет после всего случившегося работать на семью. Его семья - вы.
  - Я тоже так думаю, но, Харн, ты подожди его. Пусть Ингвар сам даст тебе знать о своих намерениях. А пока неправильно будет, если ты без его команды оставишь порученную тебе работу.
  - Вы правы, леди. Но все равно, до скорой встречи.
  Услышать из уст Харна о своей правоте было приятно, но Ингвар так и не догнал её.
  На душе с каждым днём становилось всё муторнее.
  
  
  

Глава 3.

  
  Ингвар. Город. Герцог Марено. Расследование.
  
  Оставив Ксению в семье, Ингвар торопился поскорее уладить дела. Дом, в котором прошло детство, теперь вызывал сожаление и грусть. Отец совсем сдал, не сразу узнал сына при встрече. Мать всегда рвалась руководить, но отец постоянно был строг с ней, чем вызывал протест у сыновей. Им было жалко маму. Теперь сочувствия она не вызывала. Достаточно было взглянуть на Алрика, чтобы понять, как правильно сделал младший, что уехал.
  Мама сильная женщина, властолюбивая, хитрая, но не умная. Отец частенько называл её дурой, когда она лезла с советами. Если бы он ещё находил нужным объяснять сыновьям, почему он так с матерью поступал! Но, видимо, не считал нужным. А ведь стоило бы!
  Ингвару не сложно было догадаться, что, жалея мать, Алрик во многих вопросах пошёл у той на поводу. В результате его жена Кайса не стала хозяйкой имения и превратилась в бледную моль. Да и неудачи, следовавшие одна за другой, сломали брата. Мать умела требовать, подавлять, но не поддерживать.
  Ингвару хотелось выправить ситуацию и это его долг перед семьёй, людьми. Пусть Алрик снова почувствует вкус к жизни, да и мама немного подобреет, когда не будет нужды считать каждую копейку.
  В дороге всегда хорошо думается, вот и Ингвар успел подумать о своей семье, о делах, о рабочих. Не нравилось ему, что без денег Ксении не обойтись, но она права. Без особых мер не справиться, а уж он постарается, чтобы каждый золотой ей вернуть, да ещё с прибылью.
  Как он и полагал, рабочие не отпускали его, пока не выяснили всё до мелочей. Оно и понятно - людям с места сниматься, оставлять свою семью без добычи и без помощи страшно. Но не использовать шанс наладить жизнь тоже нельзя.
  А ночью Ингвару стало плохо: снилась липкая чушь, и никак не выбраться было из тяжёлой бестолковщины, которая жгла, обугливала тело.
  Хозяева наутро тряслись от страха, ведь их постоялец, которого с нетерпением ждали, не знали, чем угостить получше, не проснулся, а метался в постели и стонал, когда судороги прошивали его тело.
  - Волшебный народ душу брата ярла забрал за то, что в горы сунулся, − зашептались селяне, бросая гневные взгляды на тех, кто собирался уезжать работать.
  - Кто был в доме, кто подходил близко? − ярились сопровождавшие командира воины.
  - Надо служителя звать, только он может помочь, − раздались робкие голоса селян.
  - Нет, − вдруг громче всех подал голос один из мужчин, − Ингвар, когда с женой по деревням ездил, лекаря с собой возил. Так леди чуть ли не в каждый дом заходила сказать, что лекарю этому любая болезнь по силам!
  - А и точно, чужеземка не служителя хвалила, а парня молодого! Вот пусть он и лечит, − взбодрился другой голос.
  - Надо и служителя позвать, и лекаря того, тогда с нас спроса не будет, − разумно предложил бас.
  - Спрос с вас по-любому будет, − прошипел один из воинов, − отравители!
  Все замолчали, боясь и растерянно хлопая глазами, но гонца послали. А воины посмотрели на мечущегося в бреду командира, завернули его в шубы, шкуры, да и повезли навстречу лекарю. Слишком плох он был, чтобы спокойно дожидаться подмоги. Столько стран с ним прошли, разное бывало: и ранения, и болезни диковинные - но чтобы вот так горел и таял на глазах их командир, такого не припоминали. А селяне чуть что привыкли на эльфов всё валить или других существ, словно за прошедшие десятилетия разом поглупели.
  Ехали ребята медленнее гонца, везли Ингвара с бережением, проверяли всё время, чтобы он не замёрз. И кабы знать им, что перед ними всего в нескольких километрах так же медленно едет изгнанная Ксения! Гонец с закрытым от мороза лицом её обогнал, стараясь не привлекать внимание служивых, они ведь и пошутить могут над простым крестьянином и не всегда по-доброму. Но Бог милостив, проскочил мимо, не всматриваясь в таких же закутанных всадников, и понёсся дальше. Он хорошо знал ту дорогу, что вела прямо к горе. Вот туда и поскакал, а там уже ему укажут, как до ближайшего селения добраться, где остановился лекарь.
  На шахте работы приостановили после несчастного случая, но охрана осталась. Мастер кружил по заброшенным штрекам, пытаясь отыскать не указанные на его карте места. Многое удалось ему сыскать, но он случайно пострадал под маленьким обвалом. Ничего страшного, даже сам смог выбраться, но помощь лекаря мужчине потребовалась. Вот гонцу и повезло, мастеру поставили диагноз: сотрясение мозга. Подлечили да отправили в селение, а лекарь задержался у горы. Так и вышло, что посланному селянину никого искать дальше не пришлось, он сразу узнал в молодом парне искомого.
  Лерон, выслушав сбивчивый рассказ гонца, зная, что время драгоценно, готов был отправиться в путь немедленно. Собирать ему нечего. Лекарств в посёлке все равно нет, одет в дорогу, поэтому он, не мешкая, вскочил ехать, но охрана придержала его, качая головой на беспечность лекаря.
  Воины Ингвара посовещались и двое из них отправились с ним в дорогу. Оставшихся было мало, чтобы покидать свой пост и немедленно ехать в селение дать весть о случившейся беде Харну.
  Вот и получилось, что Ксения, передохнув в посёлке, переговорив с Харном, уехала, не узнав, что лекарь уже мчится навстречу её мужу. Все близко, рядом друг с другом были, а нет же, разошлись, не пересекаясь, не узнав, какие беды друг с другом произошли!
  Лерону потребовалось несколько дней, чтобы вырвать у смерти симпатичного ему северянина. Он выяснил, что Ингвару дали сильнейшее возбудительное средство, и закончилось бы это для него лишь буйной ночкой с девицей в обнимку, да только ещё и мощное воздействие на его энергетику в это же время было оказано. Все жизненные потоки в узел скрутили!
  - Ты точнее скажи мне, господин Лекарь, что произошло? Я уж найду, кто постарался подгадить, − требовал подробностей Харн.
  - У нас так даже преступников не наказывают, − качал головой парень, − это ваши ведьмы силу свою дурную обрушивают и сами не знают, что получат в итоге. Я ведь лорда ранее смотрел, подлечивал, у него все потоки выровнены. А тут на него чужую силу словно молот обрушили, но жизнь в вашем командире текла сильно да ровно, она удар и повела за собой, сглаживая и закручивая по всему телу. Да ещё чёртово возбуждение - всё бурной рекой в нём потекло, в ураган превратилось, скрутилось, вот и не умирает, а мучается.
  - Так это лучше, наверное, что мучается, жив ведь, − осторожно заметил Харн.
  Лерон вздохнул, укоризненно посмотрел на воина.
  - Но ведь мучается.
  - Господин лекарь, ты же исправишь всё, − вкрадчиво уточнил мужчина, не споря.
  - Куда ж я денусь, всё поправлю. Только время надо. Это ударить быстро, а поправлять всё спутавшееся долго, да ещё лорд восстанавливаться должен, а он не захочет лежать, но это я....
  Харн больше не слушал бубнёж парня. Вылечит, силу лекарскую его уже оценили, а то, что со странностями, так кто без них! Этот философствовать любит да фасольки в похлёбках ловит, выкладывая рядом с тарелкой, а есть ведь и такие, что по башке бьют, мол, для мозгов полезно встряхивание.
  Помощник Ингвара самолично понёсся искать виноватых. С возбуждающим зельем он быстро разобрался. Девки - дуры, он всегда это знал! Сколько мог - через зад ремнём ум вложил активистке любовного фронта, остальное отец добавит. А вот про ведьму на селе никто не слышал. Давно их там не было.
  Заехал в имение, оставить весть про командира, да посмотреть своими глазами, что там творится. Уехал, переплевавшись.
  - Это всё она, − ополоумевши орала старая Дан, − всё из-за чернавки!
  Сколько гадостей выплеснула на светлую леди, аж зубы свело. Как можно было чернавкой назвать Ксению? Да все белобрысые клуши, хлопочущие возле Данихи, тёмные по сравнению с графиней, не туда они смотрят. И Алрик, кобель безмозглый, всё думает, что неотразим, ведёт себя как единственный петух в курятнике.
  То, что леди ему глянулась, удивительного ничего не было, ею все воины в их отряде восхищаются, но гнусностью было подставлять её! Прогнил ярл, столько надежд на него было пока рос, и вона как.
  Пока Харн разбирался с покушением, Лерон работал с Ингваром. Северянин пострадал серьёзно, как бы ему вообще теперь бездетным не оказаться. Перегорело у него всё внутри, как мужик полноценен, а вот будет ли отцом, многое зависит от Лерона, от силы лорда и удачи. Если бы Ингвар провалялся бы ещё день без помощи, то уже и помочь нельзя было бы, а так может только бездетностью и отделается. Его воины молодцы, что не стали дожидаться, а повезли своего командира навстречу ему.
  Лекарь сделал всё, что было в его силах, и держал пока лорда в искусственном сне. Харн вернулся, заставил поклясться, что Ингвар уже просто спит. Зная командира, помощник одобрил принудительный отдых. Иначе тот сразу в седло и помчится за Ксенией, а Лерон говорит, что нельзя ещё ему. Так и прошла неделя. Ингвару дали очнуться. Слабый, с туманом в глазах, с трудом слезающий с кровати, но он требовал седлать лошадь немедленно.
  - Меня Ксения ждёт в имении, − на все уговоры отвечал он.
  - Да нет её там, − в сердцах крикнул Харн, не в силах больше поднимать падающего командира. Пришлось всё рассказать, а после Лерон снова погрузил Ингвара в сон.
  - Всё, пусть ночь поспит, а дальше как хочет, − дал команду лекарь.
  Наутро Ингвар поднял всех, сразу как сам проснулся.
  - Что разлеглись, − орал он, − подъём. Готовимся к отъезду!
  - Да чтоб тебя, − ворчал Харн, а ребята, расположившиеся на лавках, сонно хлопали глазами.
  Рано выехать не удалось. Пришлось объясняться с взволнованными людьми. Перед шахтёрами было стыдно. Они не виноваты, что семья предала Ингвара, ударила в самое сердце! Они поверили, начали работу - и снова руководить некому! Ингвар хотел сразу рвануть к жене, но бросить шахты без предупреждения семьи было неправильно, бесчестно.
  Может брат продолжит работу? Все равно Ингвар уже задержался, хоть и не по своей воле: скрепя сердце он решил потратить несколько дней сейчас, чтобы потом от Ксении не уезжать уже ради улаживания этого вопроса.
  
  А Ксения в подавленном настроении арендовала в городе симпатичный дом. Заставила себя заняться набором обслуживающего персонала. Понемногу обустраивалась, прикупила вещей, но с каждым днём жизнь словно утекала из неё. Она принуждала себя вставать, тщательно наводила красоту, как будто это было важно, выходила на прогулку и понемногу составляла письмо детям.
  Выборочные фразы из письма.
  'У меня всё хорошо. Погода здесь чудесная, народ приветливый... Семья у Ингвара дружная, весёлая.... Меня все обожают, своим пением я покорила даже старых ворчунов.... Здесь очень интересно, скучать некогда...'
  По городу бродить было скучно, но время в прогулках тянулось быстрее. И вот её внимание привлёк господин, выскакивающий из кареты и лёгкой походкой направляющийся в дамскую лавку. Это было необычно, в порядке вещей наблюдалась бы картина, когда мужчины следовали за дамами с обречённым видом. Даже широкий разворот плеч у многих представителей сильного пола при сопровождении дам в эту лавку становился у́же, и не было несчастнее людей, чем они. А тут бодренько, по своей воле, без ведущей женщины. Интересно. И Ксения от нечего делать отправилась следом.
  Лавка представляла собой пёстрое многообразие лент, кружев, заколок, пуговиц, деревянных застёжек, шнурков и всякой иной дребедени. Мужчину привлекли бутылочки с клеем.
  Ксения отчего-то разочаровалась. Ей вдруг нарисовался образ жеманного господина, подбирающего себе кружавчики. Хотелось посмотреть на такого типажа, улыбнуться его несуразности, развеяться. Она и развеялась, неприлично приоткрыв рот, когда мужчина развернулся.
  'Марено!'
  И тут же щёлкнуло в голове, вдруг он на службе? Ксения поспешно отвернулась, чтобы не выдать герцога. Но следующая мысль возмутила в ней всё до глубины души.
  'А как же её дети! Он же должен был быть им нянькой!'
  Она повернулась обратно, кипя негодованием, но герцог лишь слегка улыбнулся и отвернулся от неё.
  'Мерзавец!'
  Однако же, она взяла себя в руки и тоже крутанулась, пытаясь сообразить, где бы ловчее пристукнуть голубчика.
  - Девушка, − обратилась к продавщице Ксения, − мне вот тот большой мешок для укрывания платья от пыли.
  Герцог с любопытством покосился на покупку, забавно прищурился, но не уходил.
  Леди расплатилась с продавщицей и выскочила на улицу.
  - Мартин, быстро ко мне, − заволновавшись, позвала Ксения одного из охранников. − Вот мешок для платья, сейчас выйдет господин, быстро пакуешь его как одежду, хватаешь на плечо - и за мной.
  - А-а, − раскрыл глаза второй воин.
  - Делаем всё быстро, тихо, без членовредительства. Подопечный сопротивляться сильно не будет. Главное, чтобы никто не видел, как мы его умыкнём.
  - Но...
  - Всё! Приготовились, он идёт, я вас прикрою от кучера...
  Ребята сработали быстро. Экспромт удался. Высокий Мартин сверху опустил на голову Марено мешок и протянул его до ног, пакуя жертву как саженец, а второй сразу обхватил кулёк, закинул на плечо и понёс. Ксения своим бестолковым мельтешением привлекла к себе внимание проходящих мимо людей, но всё обошлось лишь сочувствующими ей взглядами, мол, надо же, такая красивая девушка - и не в себе.
  Герцог же повёл себя образцово, и за пять минут был благополучно доставлен в дом.
  - Миледи, восхищён вашей оперативностью, − первым делом произнёс освобождённый Марено.
  - Простите, Ваша светлость, но я не знала, можно ли вас рассекречивать, господин Зеро вы или герцог, или ещё кто, а судьба детей меня волнует.
  - Я ещё не решил, под каким именем я здесь, но опасности не было.
  - Тогда зачем же вы отвернулись от меня в лавке? − чуть обиженно произнесла Ксения.
  - Прелестнейшая, вы первая отвернулись, а мне было интересно, как вы себя поведёте дальше. Когда вы купили мешок для платья, я догадался, что это для меня, оставалось оценить ваших людей.
  - Ну и как? − не выдержала леди.
  - Вполне грамотно. Вы ведь им приказали не оглушать меня?
  - Да, ни к чему ставить вам синяки, я надеялась, и как видите не зря, что вы догадаетесь, что я поняла, что вы тут инкогнито, но захочу узнать про детей.
  - Вы прекрасный командный игрок, − похвалил герцог леди. − Осталось проверить, сколько времени понадобится моему кучеру, чтобы найти меня.
  - А кучер ваш человек? Ну, в смысле не кучер, а мастер на все руки? − полюбопытствовала девушка.
  - Именно, − улыбнулся его светлость.
  Похоже, он был очень доволен происшествием.
  - Меня интересует только одно, миледи, почему вы не обратились ко мне, как к господину Зеро?
  - Ну, − смутилась Ксения, − я думала, за вами следят... решила вырвать вас так сказать из-под чужих глаз.
  - Потрясающе, миледи, вы просто чудо, как неординарно мыслите, − расплылся в улыбке герцог и с каким-то плотоядным интересом посмотрел на Ксению.
  Девушка окончательно смутилась. Похвала была с явным подвохом, а взгляд не имел ничего общего ни с романтикой, да и Бог с ней, но и к страсти его не привязать. Скорее учёный так посмотрит на лягушку, уж, казалось бы, он всех выловил, препарировал, а тут ещё одна сама в руки прыгнула! Да, точно так и смотрит.
  Ксения приняла серьёзный вид и приступила к выяснению обстоятельств.
  - Так как же вы тут оказались, когда уверяли меня, что мои дети - ваш оригинальный великий прожект, и вы будете с ними минимум два года!
  Леди вдруг замолчала, а потом вскрикнула.
  - Они живы?
  - О, миледи, простите меня, всё с ними хорошо! Всё замечательно! Никакая нянька им не нужна. Вы ещё расскажете мне, какую методику воспитания использовали, я потрясён вашими сыновьями. И у меня для вас подарок. Письма ваших детей при мне.
  Сколько же счастья получить весть от детей и заранее знать, что ничего плохого там не будет. Сияя, Ксения дрожащими руками развернула письмо. Первый лист от Александра.
  ... всё хорошо, погода прекрасная... все рады.... Обожают, уважают....
  Следующий лист от Алексея.
  ...в восторге, преклоняются... всё хорошо, погода прекрасная....
  Лист от Алика.
  ...все любят, счастливы... всё хорошо...
  Ксения не выдержала и зарыдала, размахивая листами.
  - Миледи, что с вами, что случилось, всё же хорошо, уж простите, я тоже читал...
  - Идиот... − провыла леди, хватаясь за камзол герцога, − что с моими детьми?! Рассказывайте всё подробно, всё по порядку, − она вроде как трясла мужчину, требуя, но больше сама раскачивалась, держась за герцога.
  - Ваше величество, возьмите себя в руки, в чём дело? − попытался воззвать к порядку леди, видя, как его окружают вышедшие с кухни северяне.
  Ксения, поджав губы, как давеча свекровь, отошла к столику, достала своё письмо и сунула ему под нос.
  ...всё хорошо... все прекрасно... погода...
  - М-м, вы весьма похоже пишете... − и тут, словно озарение снизошло на его светлость, − а на самом деле? О-о, − протянул он.
  - Рассказывайте, − уже не просила, а велела Ксения.
  - Ну что ж, мы вас просто не хотели расстраивать, ведь все закончилось хорошо.
  Девушка сжала кулаки, но продолжила сидеть молча и выжидала.
  - В общем и целом назначением Альгерда все были удовлетворены, но всегда же найдутся смутьяны. Очень практичный ум Александра нам помог разобраться со многими, а хитрые ловушки Алексея, кстати, он мыслит абсолютно непредсказуемо, помогли нам припугнуть тех, кто надеялся поживиться. И замечу вам, что Алик, не смотря на свой едва ли не младенческий возраст, внёс немало дельных предложений в усовершенствование армии.
  Его светлость долго рассказывал о трудностях, которые преодолели ребята, как они несколько раз меняли помощников, как распределяли работу. В основном впрягся в должность наместника Александр, под себя он подбирал людей. Герцог Марено первое время днём и ночью находился рядом с ребятами, но уже через пару месяцев всё больше начал давать им свободы.
  - Бедный Алекс, − вздохнула Ксения, − ему бы гулять, а он впрягся и тащит этот воз! А вы могли бы и остаться, что сдёрнуло вас с места и заставило нарушить обещание? И где письмо от Вита?
  - Вот, пожалуйста, он единственный честно написал обо всём. А я его честно предупредил, что не отдам его письмо, чтобы вас не волновать. На что он мне спрогнозировал всё то, что я увидел.
  - Вит у меня молодец, − удовлетворённо произнесла миледи.
  Письмо дочитать не дали. Мартин сказал, что за их домом следит какой-то подозрительный тип.
  - А-а, − протянул его светлость, подойдя к окну и из-за занавесок разглядывая подозрительного субъекта, − это мой человек. Пригласите его сюда, пожалуйста, чтобы он не мёрз на улице.
  Его светлость остался и на обед, и на ужин. Он сумел успокоить Ксению, без устали рассказывая, что её сыновья держатся дружно, со всем справляются, а жизнь гладкой редко у кого бывает. Только у простых обывателей разве что. После Марено перешёл к расспросам о жизни Ксении. Его заинтересовали события в шахте, и мужчина счёл нужным пояснить миледи свой интерес.
  - Видите ли, северные страны всегда были основным поставщиком железной руды, меди, угля, леса, да и много чего по мелочи. В ваших горах, вы же знаете, в основном мрамор, известняк, а здесь руда. Сначала причины упадка были понятны. Потом стало некогда следить за внутренними делами, но вот уже из года в год наш император получает плачевную статистику и по ней выходит, что Север, ради кого всё затевалось, уж простите, опустошён. За годы триумфального шествия количество населения снизилось более чем в четыре раза, шахты закрыты почти повсеместно, мы не торгуем лесом даже как сырьём, не развиваем ремёсла. Это могло быть случайностью несколько лет подряд, но не десятилетия же! Тем более ярлы прикладывают титанические усилия, чтобы всё восстановить, это в их интересах, но ничего у них не получается. Ваш рассказ тому яркое подтверждение.
  - Это служители, − выпалила Ксения.
  Однако её заявление герцог не воспринял всерьёз.
  - Неужели родовая неприязнь к слугам храма коснулась и вас?
  - Считаете меня предвзятой? Но я собрала кучу мелких фактов... хорошо, фактиков, которые указывают... ладно, косвенно показывают на их причастность!
  Леди вывалила на мужчину события, связанные с Лероном, описала подозрительного 'его мудрость' на землях Данов, рассказала о диверсии в шахте, об умышленно распускаемых слухах о троллях и волшебном народе.
  - Согласен, − наконец произнёс Марено, − всё вместе выглядит небезобидно. Но у меня есть подозреваемые не хуже ваших.
  - И кто же?
  - Вам так интересно? − иногда казалось, что герцог немного потешается, общаясь с леди. Смешинки в его глазах никак не соответствовали серьёзности разговора.
  - Было бы интересно, если бы это не касалось меня лично, а так мне жизненно необходима дополнительная информация! Я же с вами поделилась. Или вы думаете, что это тема у меня для повседневной беседы?
  - О, не сомневаюсь, что вы осторожны, − замахал булочкой герцог и, испачкав пальцы выдавившейся начинкой, облизал их, игнорируя укоризненный взгляд леди.
  - Очень вкусно, − пояснил улыбающийся мужчина и продолжил говорить по делу. − Неплохо идут дела у ярла, который принимает на работу в шахты преступников. У него действует договор с империей, и за счёт дармовой рабочей силы он держится на плаву. Но есть ещё семья Биргхир, которая, не имея подобного договора, не только сохранила свои рудники, но и увеличила объёмы добычи!
  - И вы их подозреваете? Они так могущественны, что вы думаете, они задавили всех конкурентов?
  - Не совсем так, они, безусловно, сильны, но всех разорить не потянут. Вот поэтому они пока только на подозрении, а не в суде.
  - Пожалуй, вы правы. Везде разруха, а Биргхиры процветают... действительно подозрительно. Но ведь всё может иметь и простую разгадку, до которой никто не догадался?
  - Чтобы всё вызнать, я здесь.
  - Озадачили вас, − протянула Ксения, − но вы же понимаете, что секрет Биргхиров не решит вашей... нашей проблемы. Тут нужно копать глубже. Погрузиться в конец тех времён, когда всё было налажено и скрупулёзно отслеживать точки, с которых всё пошло не так.
  - О, узнаю стиль работы Армана. Он любитель собирать сведения, анализировать и делать выводы.
  - Это полезнее, чем мотаться по огромным территориям в надежде, что вам неожиданно раскроют тайну.
  - Не обижайтесь, я же похвалил вас! Тем более я подготовился к этой поездке.
  Ксения расчистила стол от угощений и выложила лист бумаги.
  - Так легче думается, когда что-нибудь чертишь, − пояснила она, скрывая за невозмутимым видом небольшое смущение.
  Всё-таки у герцога, несмотря на важность разговора, точно присутствует какое-то игривое настроение.
  - Я собрал все отчёты по теме рудного дела и с удивлением заметил, что крах начался в момент процветания. Поясняю. Все знают, из-за чего забурлил Север. Так вот, в то время, как добыча руды увеличилась, так и начались срывы поставок. Возможно совпадение. Но именно тогда были усовершенствованы воздухонагнетающие насосы, выделили новые руды. Знаете ли вы, что при добавлении небольшого количества новой открытой руды в железо, оно не подвергается ржавчине? Можно было бы делать трубы для водопровода, и они служили бы десятилетиями! Одновременно на нескольких шахтах были разработаны новые орудия труда, что облегчало и убыстряло добычу. Были умнички, что заметили, как можно обезопасить шахтёров от скапливающегося внизу отравляющего газа. Ведь насосы не всегда справляются со своей работой. В отчётах много было такого, что я в силу своего образования не понял и не смог оценить полезности открытий в перспективе, но ведь было! В общем, если бы не политическая обстановка, то наше рудное дело скакнуло бы вперёд, а за ним вся металлургия, и кто знает, в каких сферах нашей жизни это дало бы дальнейший толчок в развитии.
  - Служители! Это они сунули нос в политическую обстановку, − вставила Ксения.
  - Ну что вы, миледи, нет у них такой силы воздействия, уж поверьте, и расшатывать основы мира они не будут, − весело блеснул глазами на моментальную вскипающую ярость леди. − И, тем не менее, в ваших подозрениях есть цепляющие моменты. Когда начали восстанавливать работу, то самое разумное было использовать новые технологии. Это помогло бы владельцам быстрее окупиться, и вот тут неудача за неудачей! И вы правы, служители тогда многое осудили. В частности, 'смесь, ломающую гору', не одобрили многие усовершенствования и открытия. Но их сила в убеждении, а вы им приписываете разбойничьи повадки.
  - Напомню вам историю Лерона, − буркнула леди.
  - Думаю, это исключение или парень вам что-то недоговорил, − парировал герцог. − Продолжу. К неудачам можно отнести отсутствие знающих людей, всё ж перерыв был большой, многие отправились на земли Метрополиса. Потом неудача может крыться в необходимости крупных денежных вложений, в наличии деловых качеств ярлов, не будем сбрасывать это со счетов, и служители становятся всего лишь одной из причин невозможности восстановления рудного дела. И на фоне всего этого ярким пятном светит благополучие Биргхиров.
  - Пожалуй, вы правы, − признала Ксения, − среди расплывчатых сведений и догадок, не имеющих доказательств, здесь можно нарыть нечто конкретное. И теперь позвольте узнать, что вы от меня ожидаете?
  Герцог сделал удивлённое лицо, мол, ну как можно подозревать такого милого человека в корысти?
  Девушка рассмеялась.
  - Ой, не лукавьте милорд, ваша сегодняшняя открытость сильно подозрительна.
  - Миледи, я был бы рад, если бы вы отправились со мной на разведку к Биргхирам.
  Ксения даже неприлично ротик приоткрыла, хотела возмутиться, но застыла.
  - Леди Дан, у вас есть возможность узнать всё из первых рук, вы поможете мужу, не будете скучать здесь, и самое главное, о вашем сотрудничестве я доложу императору.
  Она снова попыталась возразить, ей надо дождаться мужа, ей нет теперь дела до шахты, и вообще неприлично, но 'доложу императору' заинтересовало.
  - И какого рода благодарность я могу ожидать от всемилостивейшего? − затаив дыхание спросила Ксения.
  - Плюсом будет уже то, что вы о себе напомните в положительном ключе, − заметил герцог, но увидев, что леди скептически отреагировала, добавил, − ваша лояльность вкупе с полезностью дадут вам больше свободы. Быть может, вам разрешат приезжать ко Двору, и ваше дело будет, какой крюк вы сделаете по пути.
  Леди вздохнула.
  - Ваша светлость, не скрою, здесь мне пока тяжело и возможность покидать северные земли на законном основании для меня заманчива. Даже знание, что я имею право это сделать, уже успокоило бы меня. Но как вы себе представляете наше совместное путешествие? Меня волнуют приличия и одобрение Ингвара.
  - В том, что я вас буду сопровождать, ничего неприличного нет.
  - Ах, значит, это мне якобы понадобилось куда-то ехать?
  - Да, я везу вас к горячим источникам, чтобы они даровали вам крепкие кости и способность выносить детей.
  - Вам ли не знать...
  - Я-то знаю, а вот другие нет. Вы тонкая юная девушка, ваш визит к источникам уместен.
  - Хорошо, но почему меня не сопровождает муж?
  - Он занят навалившимися делами, а мне удобно, это почти по пути к моим землям. Все знают, что я там долго никогда не задерживаюсь, поэтому я везу вас к источникам и вскоре забираю обратно.
  - Хорошо, с этим понятно. Наш путь лежит через земли Биргхир. Но мне нужно получить одобрение мужа.
  - Когда вы его ожидаете? Вы говорили, что он поехал по делам.
  - Э-э, со дня на день, − неуверенно ответила Ксения.
  - Миледи, я вас не узнаю, оставьте сообщение мужу, разве вы не самостоятельная женщина?
  - Ваша светлость, что за детские подначки! Хитрее надо быть, − грустно улыбнулась она.
  Ей было плохо без Ингвара, у неё не стало никаких дел, она бесполезно тянет минуту за минутой, дожидаясь обеда, ужина, ночи. Пустота разъедает её. Каждый день она спорит с собой, вернуться в имение к мужу или подождать?
   Не может быть, чтобы Ингвар поверил навету, может с ним что случилось? Тогда надо возвращаться, а если она встретит его в имении живым, здоровым, не желающим видеть её? Совсем гордость растеряла, корила себя Ксюша.
  Надо спокойно подождать, у её мужа много дел, наверное, отвлекли, а ей вместо того, чтобы киснуть, надо заняться делом! Завоевать возможность беспрепятственно покидать северные земли стоят того, чтобы отправиться с Марено.
  Герцог тоже сидел и размышлял, чем ещё заинтересовать Ксению, чтобы она согласилась поехать с ним. Видящие хорошо поработали, отыскивая в ворохе отчётов ключевые моменты, и заодно подсказали, где искать решение проблемы.
  Семья Биргхир - важный узелок в хитром плетении творящихся на Севере бед. А ещё видящие сделали подарок лично ему в виде предсказания.
  Оказывается, в этом деле, он встретит свою будущую жену! Действительно подарок. Герцогу давно хотелось стать семейным человеком, и тем обиднее было упустить яркую интересную красавицу Ксению. И как хорошо складываются нынче события!
  Леди Дан-Орис явно поссорилась с мужем, и не просто так попалась ему на пути. Остаётся только не сплоховать и увлечь её, подарить захватывающее приключение с элементами опасности, и вернуть красавицу в свет под своим покровительством.
  Решение о небольшой авантюре с герцогом Ксения отложила до следующего утра. Как только Марено ушёл, так леди словно проснулась. Долой все обиды, злость, самокопание и тревоги! У неё есть дело и нужно шевелиться.
  - Мартин, − позвала она наиболее лёгкого в общении воина. − Что-то мы засиделись в городе. Ты и Петтер едете со мной и герцогом на разведку за сведениями к Биргхирам. Слышал о таких?
  - Доводилось, миледи, − с любопытством глядя на ожившую леди, спокойно ответил Мартин.
  - Его светлость прав, надо бы узнать, как эти Биргхиры убереглись от неприятностей в рудном деле, да ещё и разбогатели.
  - А у них работают шахты?
  - В том-то и дело, Мартин, не просто работают, а процветают! И заметь, только у них!
  - Хм.
  - Вот тебе и хм, − передразнила леди. − Стефан останется здесь, дом сторожить, мужа ждать. Он же пусть всё Ингвару объяснит, когда тот приедет. А Хассе мы отправим на разведку в имение, − тихо произнесла Ксения, − надо бы узнать, может, что случилось с вашим командиром.
  - Миледи, тогда лучше пусть Стефан едет в имение, у него там родители, подозрительно не будет, а Хассе оставим здесь. Он по кабакам шляться не будет, лишний раз дом пустым не оставит.
  - Так и сделаем.
  - Можно узнать, миледи, что рассказывал герцог? Он непростой человек, приближённый императора, неужели он заинтересовался шахтами?
  - Ты сам сказал, что герцог человек непростой. Кто его знает, чем на самом деле он заинтересован, но он был убедителен. Весь Север в упадке, закрытие шахт одна из основных проблем. Императору нужна руда, уголь...
  - А вас что привлекло в этой поездке?
  Ксения опустила глаза, сложила ручки, вздохнула. Глупо врать, что она беспокоится о шахте Данов. После того, что сделала свекровь, наоборот хочется всё ей в отместку разрушить.
  - У меня Мартин несколько причин. Я не умею ждать. Схожу с ума от бездействия. Ещё я не люблю нерешённых задач. Мне не даёт покоя, что я не разобралась с теми, кто отравил рабочих, а поездка может дать неожиданные результаты. И последнее, я не могу упустить шанс заявить о себе императору с хорошей стороны. Кто знает, когда ещё представится подобная возможность. Так как, достаточно причин, чтобы считать, что у меня есть повод ехать? Не заденет моя поездка Ингвара?
  - Думаю, командир поймёт, что вы не могли упустить шанс помочь императору. Всё остальное могло бы подождать.
  - Спасибо, Мартин, за поддержку.
  На следующее утро герцог Марено выслушал ответ леди Дан и дал ей полчаса на сборы.
  - Давайте хотя бы после обеда, − воскликнула Ксения.
  - Миледи, я итак задержался в этом городе, несколько раз мой человек замечал, что за мной следят.
  - Думаете, это по уже нашему делу суетятся?
  - Не знаю, ведь за мной много чего тянется, − загадочно улыбнулся его светлость, − поэтому давайте не будем дожидаться, когда у меня отрастёт множество 'хвостов'.
  - Знаете, может мне одной съездить? Такое чувство, что так будет значительнее безопаснее, − предложила девушка.
  - Миледи! Я вами, конечно, восхищаюсь, но кто специалист в таких делах?
  - Вы, конечно, − отступила леди.
  Поспешные сборы - и выскользнув через чёрный ход, миледи с герцогом и двумя воинами быстро покинули город.
  Чуть позже, но в этот же день, Ингвар с Харном въехали в город и, проторчав в городской управе некоторое время, чтобы узнать, где поселилась леди Дан, поспешили в снятый ею дом. Каково же было удивление, когда при подъезде они не увидели в окнах ни одного огонька. Тревожное предчувствие чуть не лишило последних сил не отошедшего от слабости Ингвара. В голове беспрестанно стояла одна картина, как его хрупкая Ксюша в тоненьком платьице, в вязанных туфельках-носочках уходит по заснеженной дороге в неизвестность.
  Что она пережила в тот момент? Одна среди чужих людей, ограбленная и опозоренная, получившая за все свои добрые дела чёрную неблагодарность!
   Нашлись люди - расписали в красках, как выставили чужеземку, как она, молча, приняла всё, лишь кулачки свои сжимала. Что если бы не верные воины, то и в деревне она не нашла бы поддержки.
  Чужачка, выкинутая из дома! Никто не пошёл бы против хозяйки Дан. Если бы Ингвар с самого начала не знал, что Ксения не одна, что она с деньгами отправилась в город, что всё обошлось для неё, то не поехал бы в имение поставить точку и разорвать родственные связи.
  Но сейчас, увидев, что дом пуст, сердце его останавливалось, и бесстрашный воин боялся переступить порог дома, чтобы не узнать, что Ксения не дождалась его, бросила и уехала, куда глаза глядят.
  Хассе, заметив остановившихся возле дверей всадников, вышел посмотреть. Радость его при виде командира была искренней. Все воины, уехавшие с леди, очень переживали случившееся.
  Они каждый день наблюдали, как гаснет огонь в её глазах, как одолевает её безразличие, что она может стоять часами у окна и не замечать этого. А ещё леди почти перестала есть - сидит, возит ложкой по тарелке, потом удивляется, что всё холодное и отодвигает еду. На прогулке немного взбодрится, разрумянится от мороза, а домой придёт, окинет взглядом пустые комнаты - и слёзы из глаз текут, вытрет тихонько, грустно улыбнётся всем, чтобы не беспокоились о ней, а потом снова в себя погружается.
  Мука смотреть на такое. Всё высказал воин командиру. Раз уж сумел завоевать сердце южной экзотичной птички, привёз в суровые земли, так сбереги!
  Все помнят нрав старой Дан, с годами только хуже стало. Он, Хассе, знает и помнит, какой Кайса была, живая, любопытная озорница, и во что она превратилась, живя под пятой свекрови. Алрик и тот противостоять не смог, так как можно было тоненькую леди оставить в доме, где её сразу не приняли, − поучал старый воин.
  И возразить Ингвару было нечего. Всё видел, опасался, но надеялся, что мать не навредит, поймёт, что Ксеня для него сама жизнь!
  Хассе успокоился только тогда, когда увидел, что командир в отчаянии.
  - Ждала тебя, дурня, и ждать продолжает, − по-деловому продолжил разговор мужчина, − только вишь у нас тут дело образовалось, решать надо было быстро. Польза от этого может статься большая.
  Дальше воин рассказал о встрече с герцогом Марено, что именно леди стало интересно вызнать у Биргхиров, поделился он и своими впечатлениями о его светлости.
  - Глаз он на нашу леди положил, дело-делом, а кружит вокруг неё, оплетает словесами, так что не зевай, езжай за ними. Или у тебя ещё дела есть?
  - Нет, Хассе, первейшее моё дело - это Ксюша.
  - И да, командир, я рад, что ты жив. Но тебе наука, не брать из рук девок никакого питья! Забыл, как у нас привораживают, хоть на ночь, хоть на час, да мой! − напомнил воин.
  На следующий день Ингвар с Харном выехали по следу Ксении. Зная, куда она поехала, догнать её было не сложно, и вот когда уже стало возможно встретиться, мужчина обнаружил слежку за женой и герцогом. Так и получилось, герцог едет с леди, за ними неизвестные личности, а за теми - Ингвар с помощником. Почти водевиль, если бы не опасность.
  Всю дорогу герцог Марено проявлял галантность, развлекал Ксюшу пикантными рассказами о придворных, смеялся над потугами северных дам следовать этикету, выпестованному метрополискими аристократками. Частенько вовлекал Ксению в споры и всё чаще с огромным любопытством смотрел и слушал её. Его светлость показал себя очень умным занимательным собеседником, и она прикусила язык только тогда, когда Мартин пошутил, что герцог вот-вот её съест.
  Несмотря на то, что воин имел в виду интерес Марено к леди как мужчины, Ксения поняла, что слишком увлеклась спорами и раскрылась. Был бы на месте его светлости служитель, ей бы не поздоровилось. Она умерила пыл в словесных баталиях и загрустила бы о муже, но путешественники въехали на земли Биргхиров, и волнение о предстоящей шпионской деятельности захватило её.
  Благополучие проезжаемых земель бросалось в глаза во всём. Крепкие дома, большие таверны с хорошей едой и множеством посетителей, беспечные дети, играющие на улице, а не выполняющие мелкую работу дома с утра до вечера в помощь взрослым, хорошо одетые селяне, лавки с товаром почти при каждой деревне, расчищенные дороги. Но больше всего поразил Ксению товар в лавках. Чугунные сковороды, котелки, кочерги, штампованные металлические пуговицы, которые долго крутил в руках герцог, дешёвые гвозди и вызывающие потрясение шурупы!
  - Что это?! − спрашивал герцог, поначалу принявший шурупы за дамское украшение.
  Хозяин лавки, посмеиваясь, объяснял.
  - Но почему вы их не везёте в город?
  - Нельзя, господин. Запрещено.
  Выйдя из лавки, Марено долго находился в потрясённом состоянии.
  - Миледи, а вы спокойны, − вдруг обратил внимание он. − Вас не поражает мастерство здешних умельцев? Вся мелочёвка одна к одной.
  - Поражает другое. Сам материал. Они льют чугун...
  - Что, простите? Какой чугун?
  - По-особому научились перерабатывать руду, и получили чёрный тяжёлый металл. Он хорошо ведёт себя у хозяек в печке.
  - Да? Откуда вы знаете?
  - У русичей одно время закупала изделия из него, потом там закрыли плавку. Запрет сами знаете кого. У Биргхиров, как я посмотрю, ещё один незнакомый металл получен. Заметили, из чего сделаны пуговицы, гвозди, шурупы?
  - Да, вы правы. Отвлёкся на то, что предметов много, и все один к одному.
  - Это как раз просто. Штамповка.
  - Поясните, миледи, − вцепился герцог.
  - Ваша светлость, − протянула леди как маленькому ребёнку, − ну пораскиньте мозгами. Я же видела, что у вас есть печати со словами 'одобрено' и 'отказать'.
  - Есть, бумаг много, да и условия не всегда застольные, − прищурился мужчина, выжидая дальнейших объяснений.
  - Вот и здесь принцип тот же. Надо получить много мелких одинаковых вещей.
  - Так они что же, печатают их?! Нет, постойте, они же объёмные, значит...
  - Леденцы, герцог, − подсказала Ксения.
  - Формы! Ну, конечно же, как просто... − его светлость неприлично залез пятернёй в свою шевелюру, − ... но почему мы так не делаем?
  - У нас в обиходе довольно примитивное железо, наверное, не подходит...
  - А...
  - А с дорогим никто экспериментировать не будет. Да и напоминаю про служителей.
  - М-да, но как же они здесь развернулись! − восхитился Марено. − И ведь никто ничего не знает!
  - Развернулись не то слово, посмотрите, на чём держатся створки ворот, а окна, а стекло у них какое! Заметили, как хорошо и ровно мы отражаемся? Наверное, и зеркала у них качественные.
  - Вы внимательны к мелочам, миледи, − щедро похвалил мужчина.
  - Я женщина, мы всегда лучше видим маленькое, к сожалению, упуская большое под носом, − вежливо вернула комплимент Ксения.
  - Да, − важно и немного театрально произнёс герцог, − вы заметили, что за целый день мы не встретили ни одного воина, а на территории полный порядок? Этакое беззаботное королевство крестьян и ремесленников!
  - Нет, Ваша светлость, действительно не обратила внимания. Едем и едем, рассматриваю благоустроенность людей, домов.
  - Сделаем небольшой крюк, заедем ещё в другие сёла, тщательнее рассмотрим товар, поспрашиваем. Может найдём, где у них изготавливают стекло, вы ведь намекаете, что это их производство?
  - Да, определённо. Но мы восхитимся качеством товара и выясним его происхождение у лавочника.
  - Хорошо, про пуговицы узнаем, про ваши сковородки, − перечислял герцог, а Ксения уже углубилась в мысли, что неплохо бы кое-чего прикупить для хозяйства, а то глиняная и железная посуда не всегда хороша.
  Весь день они колесили по землям Биргхиров. Герцог, словно ребёнок, приходил в восторг от каждой новой мелочи.
  - Ну надо же! Вот мерзавцы, и до чего же удобно! − бормотал он. − Как просто! И почему я не додумался!
  Ксения улыбалась, смотря на Марено, и думала о своём.
  Маленький кусочек прогресса, скрытый ото всех. Как же они выжили, как скрылись, по каким правилам живут, раз их товар никто не встречает в городе. Покинут ли они это волшебное королевство живыми? Может это тот случай, когда вход - копейка, выход - рубль? И всё же хозяева вызывали уважение своими достижениями.
  Интересная пара проявила любопытство повсюду, выуживая информацию у лавочников, у старых мастеров, останавливаясь возле их дома 'случайно', просто попить. Ксения ахала, задавала детские вопросы, восхищалась трудолюбием и получала подробнейшие рассказы. Секретами с ней никто не делился, но она узнала, где проживают свободные мастера, где отличные ученики оказались не у дел, ознакомилась со всем ассортиментом изделий, а также прознала, как проехать к мастерским. Марено не отставал в своих расспросах, однако лести его спутницы поддавались легче. Путешественники уже составили план, куда заглянут на следующий день, но тут по их души пожаловали конные вооружённые люди и пригласили в хозяйское имение. Отказаться возможности не было.
  
   ***
  
  Ингвар, следующий по пятам за преследователями Ксении, а значит, и за ней самой, перед въездом на земли Биргхир наблюдал интересную и жуткую картину. Двое мужчин, следующих за каретой Марено, были одеты в простую городскую одежду, и только единожды Харн заметил, что у одного слишком короткий ёжик волос. Как будто до недавнего времени он был наголо обрит. Помня паранойю жены насчёт служителей, Ингвар моментально сообразил, что это кто-то из них. Больше не было случая подробней разглядеть мужчин.
  И вот, когда командир с помощником спорили, не слишком ли близко они подъехали к объектам, их внимание привлекло нечто странное, происходящее на дороге. Они ускорились и заметили, что кони впереди бродят без седоков, а предполагаемые служители лежат на снегу.
  Никаких следов нападения не было. Один из валяющихся уже был мёртв. Он лежал на спине, руки его в напряжении вытянулись вдоль туловища, и было видно, как он судорожно шкрябал снег. Голова немного запрокинута, глаза выпучены, рот в оскале и слюна пеной.
  Второй находился в таком же положении, но ещё хрипел, выгибался дугой и непроизвольно сжимал в руках набранный снег. Помучившись с полминуты на глазах у Ингвара с помощником, он умер, ничего не соображая и не сказав ни слова об убийце.
  Харн наспех обследовал возможные тайнички в одежде. Обнаружил сложенные чистые листы бумаги, набор письма. И это у простых горожан-то! И самое главное, у обоих были амулеты служителей небольших чинов. Амулеты находились в таком состоянии, что опознать их практически было невозможно, если бы не догадки. Они словно горели в жарком костре.
  Ингвар, потемнев лицом, бросился вперёд. Он беспрестанно оглядывался вокруг, одновременно и боясь пропустить, и страшась найти так же валяющуюся Ксению. Только когда стали попадаться по пути домишки, он выдохнул, узнав, что его жена жива-здорова.
  Целый день они с Харном петляли за сующей везде свой нос парой и видели, как их 'пригласили' в имение.
  - Командир, ждать ли и нам схожего приглашения? − тихо спросил помощник.
  - Не думаю, что всех здесь отслеживают, но земли странные. И заметь, никто из местных ни разу не упомянул имя служителей всуе, как будто их нет.
  - Может и упомянули, надо было ближе подходить, когда миледи расспрашивала болтунов.
  - Харн, мы и так засветились, шлындая тут без явного дела...
  - Вот именно, кому надо, нас все равно заметили, так что ближе стоило подходить, тогда всё услышали бы.
  Так, препираясь, они в отдалении следовали за каретой.
  - Да чтоб их всех, разини, − ругался Харн, когда чуть не сбил очередного крестьянина, − не видят конного, что ли?
  - Непуганые какие-то, я устал уже объезжать всех. В другое время плетью прошёлся бы, но привлекать внимание не хочется, − раздражённо поддержал помощника Ингвар.
  А мужички, да и бабы, чуть сбитые и упавшие в снег, только глазами хлопали, не понимая, что или кто их так толкнул. Вроде конный, но они бы заметили, не дай Бог встать на пути у скачущего!
  
   ***
  
  Ярл Биргхир не поленился, сам вышел встретить гостей. Невысокий полноватый мужчина с лысиной, обрамлённой на удивление густым остатком волос. На вид ему было около пятидесяти, а это значило, что его истинный возраст приближался к концу второй сотни. В какой-то момент он сильно сдаст за год-два и спокойно умрёт во сне, или будет долго существовать, как отец Ингвара. Ничего отталкивающего ни в хозяине, ни в его поведении не было, и Ксения вслед за герцогом Марено представилась.
  - Значит, к источникам едете, − улыбаясь, повторил хозяин, − ну что ж, дело хорошее. Проходите, отужинаем.
  Гости, которые объявлены гостями не были, как люди подневольные проследовали за хозяином. Их устроили в комнатах, дали возможность посидеть в кадушках, потереться мочалкой, отдохнуть, отмокая от тягот дороги, а позже пригласили к столу.
  Дом Биргхиров был каменный и больше всего подходил по представлениям Ксении на небольшой дворец. За одно только наличие канализации можно было уважать хозяев. За равномерное отопление столь большого дома, Ксения их канонизировала бы, но отсутствие воды в предоставленной ей комнате (хотя кран был) умерило её пыл к восхвалениям. Всё-таки сидение в больших деревянных тазах молодую женщину ужасно раздражало.
  За столом 'гостей' встретили ярл Биргхир и его красавица жена. Женщина была хороша от природы, да и её одежда, и причёска без всяких шапочек подчёркивали особенность хозяйки. Вроде такая же светловолосая, с теми же светлыми бровями, но ни в какое сравнение не идёт со своими соотечественницами. Только однажды Ксении приходилось отмечать похожую красоту, это у Илаи...
  'Ёшкин-кот, Илая!' − ахнула она.
  Хозяйка давно оставила юность позади, она была вполне зрелой женщиной, что больше угадывалось по глазам, чем по внешности, но ни о каком закате ещё речи не шло. И самое главное, она невероятно была похожа на Илаю, или Илая на неё.
  'Неужели мать... может, бабушка...', − размышляла девушка, с этим долгожительством сюрпризы могут подстерегать всегда. Находиться в доме родни Илаи стало жутко неприятно.
  Хозяева улыбались, расспрашивали о незначительном, и снова по акульи улыбались, только Марено и Дан от этого делалось всё больше не по себе. Отчего-то именно гостье уделили львиную долю внимания.
  Марено выспрашивал про мастерские.
  'Да, - отвечал ярл. - Есть, делаем'.
   Герцог интересовался, как хозяева договорились со служителями?
  'Да уж договорились', - усмехался ярл. Его светлость тогда удивлялся, почему же нет товаров в городе.
   'Так вышло', - подмигивал Биргхир. Но Марено настойчивый и заново другими словами спрашивал, а ярл всё так же веселился.
  Ксении под конец стало страшно. Кормят, улыбаются, смотрят - а иррациональный страх заползает в душу всё глубже, и уже сложно совладать с собой, выдавить даже слово.
  Наконец их отпустили спать.
  - Ваша светлость, − шептала девушка, − извернитесь, как хотите, но пусть мои люди спят со мной. Либо сами ползите ко мне.
  Марено лишь удивлённо поднял брови.
  - Я не шучу, − меня всю трясёт от ужаса.
  Герцог хотел пошутить, но неожиданно произнёс:
  - Знаете, миледи, мне тоже не по себе от фальшивой приветливости. Я как в театре на сцене, только ни жанра, ни сюжета пьесы не знаю.
  - Я вам подскажу жанр. Это horror, мой светлейший герцог. И жертвы здесь мы. Если выберемся отсюда живыми, то я с вами больше никуда, никогда, ни за что, и ни при каких обстоятельствах!
  - Ну что вы, миледи. Ксюша, неужели так сильно напугались хозяев? Странно всё, согласен, но...
  - Не надо, Ваша светлость, просто позовите моих людей или сами...
  Ксения вошла в комнату, осмотрела её внимательнейшим образом, походила со свечой, пытаясь отследить подозрительный сквозняк, который указал бы на тайный ход. Заглянула за шторы, под кровать, понюхала свежесрезанные цветы, это зимой-то! Герцог только языком прицокнул.
  - Потрясающе!
  - Рада, что вы впечатлены, но не забудьте о моей просьбе, − чуть раздражённо ответила девушка.
  Марено ушёл, а Ксения достала из поднятого прислугой сундука тёплые верхние штаны, куртку, ножи, какие имелись, упаковала снятое платье, переоделась, приготовила уличные вещи на кровати и села ждать мужчин. Полностью раздеваться она не собиралась, а наоборот готова была одеться в единое мгновение. Больше она раздетая на улицу не попадёт!
  Под причитание прислуги герцог привёл Мартина и Петтера.
  - Миледи, вы меня заразили своим страхом. Предлагаю одному вашему человеку остаться с лошадьми, а я составлю компанию второму, чтобы соблюдать приличия.
  - Двое мужчин в комнате леди?
  - Миледи, вы поняли, о чём я говорю, − серьёзно произнёс герцог.
  Петтер, пошептавшись с миледи и Мартином, обеспокоенный ушёл к лошадям. Сосредоточенно осматривающийся Мартин остался с Марено и Ксенией. Через полчаса, передвинув мебель для своего удобства, все обустроили себе спальные местечки и начали засыпать. Тишина. Нервическая Ксюшина суета уже не казалось обоснованной. Никаких шорохов, ни одного постороннего звука - дом спокойно заснул.
  Первым очнулся Мартин, он услышал, что леди как будто стучит ладошкой по кровати. Наверное, ей неудобно, но движение равномерное: хлоп, хлоп. 'Странно', − мелькнула у него мысль, а потом мужчина вспомнил, что Ксения сегодня часто употребляла это слово в оправдание своих страхов по поводу хозяйского дома. Сочетание 'странно' и 'страшно' очень плохое в их обстоятельствах.
  - Миледи, вам что-нибудь нужно, − он поднялся, подошёл поближе и в свете звёзд от не зашторенного окна увидел слегка подрагивающую, часто, рвано и мелко дышащую девушку, которая с усилием поднимала руку и старалась хлопком привлечь внимание.
  - Ох, миледи, − мужчина зажёг свечу, снова вернулся к Ксении. Она была белее белого. Зрачки её сделались огромными, по вискам текли капельки пота. Мартин, не зная, что делать, бросился будить герцога.
  - Милорд, милорд, нашу птичку отравили!
  - Какую птичку? − очнулся от сна Марено, − а-а, птичку. Как отравили!?
  Герцог подскочил и единым прыжком оказался у кровати Ксении. Та дышала с трудом, но была в сознании. Лорд сосредоточился и, положив руки ей на виски, замер. Обычно так делали лекари, сканируя состояние больного.
  - Не уверен, опыта мало, но это не отравление, а ведьминское проклятие на моментальную смерть, − прошептал он и с подозрением уставился на Ксению.
  Мартин побледнел не хуже леди.
  - Ведьмы? − выдавила из себя девушка, − подавятся, с-собаки. - Зло добавила она. Слова забрали силы, воздуха не хватало. Полный упадок сил. Иногда маме Ксении было так же плохо, когда резко падало давление. Если не было таблеток, то помочь могло кофе. Она судорожно вспоминала, что ещё могло ей помочь. Коньяк, ложечка, другая? Просто, чтобы прийти в себя и суметь оказать себе дальнейшую помощь. А тут ведьмы. Лерон говорил, что она им не по зубам, выходит, так и есть. Надо просто пережить удар.
  - Коньяк, − выдохнула Ксюша.
  - Что? Не понимаю, − наклонился герцог поближе.
  - Спирт, ром, крепкая выпивка, − на одном дыхании скороговоркой перечислила она нужное.
  - Вы с ума сошли? Будет только хуже! − отшатнулся герцог, тщательно вспоминая, чему его учили и как он может оказать ей помощь.
  - Светлость, у вас есть выпивка? − надвинулся на герцога Мартин.
  - Ну, ты тут ещё будешь вмешиваться, − недовольно отмахнулся Марено.
  - Есть или нет?
  - Нет, − буркнул герцог.
  - Зал, еда, буфет, − сердито и резко, теряя силы на слова, произнесла Ксения.
  - Миледи, вы про то место, где мы кушали? − уточнил Марено и, увидев слабый кивок, продолжил, − но вы навредите себе.
  - Ваша светлость, вы можете помочь миледи? − впиваясь взглядом в герцога, спросил Мартин.
  - Не знаю, не уверен, её жизнь почти остановили, я не сталкивался с таким. Был бы настоящий лекарь, он бы справился...
  - Тогда раздобудьте, что она просит! − проорал Мартин, наступая на Марено.
  - Сумасшедший, − буркнул герцог, − чёрт с вами, я сейчас.
  Марено быстро выскользнул из комнаты.
  - Миледи, держитесь, я бы сам принёс, только дом большой, пока найду... А у этого прохвоста та ещё репутация: если пошёл, то принесёт.
  Поход герцога за спиртным оказался шумным, с криками, со звоном бьющегося стекла и звуками тарана, штурмующего дверь. Но добыча была взята и доставлена.
  С первых же маленьких глотков Ксении стало легче. Капли алкоголя впитались через язык, сосуды начали расширяться и жизненные токи помчались с прежней силой. Оставалось только чуть выждать, когда организм выправит нарушение. Ксения была зла. Испуг прошёл, она раскраснелась.
  - И всё? Миледи, я рисковал ради пары глотков? − пошутил взволнованный герцог.
  - Ваша светлость, чем я вам не угодила? Зачем вы привели меня в этот дом? − спросила Ксения.
  - Миледи, − Марено помрачнел, − простите меня, мой недосмотр. Я не ожидал, что кто-то рискнёт напасть и уж тем более на вас.
  - Милорд, вы привели меня в дом родителей Илаи Лейф?
  - Ах, вы про это? Но при чём тут этот факт? Не думаете же вы, что вас узнали и решили убить? Когда мы так явно интересовались делами?
  - Именно об этом я и думаю.
  - Но, миледи, ваша подозрительность чрезмерна, − успокаивающе произнёс герцог, − в этом захолустье, считайте, на краю света увидеть в вас врага Лейфа? Не кажется ли вам это слишком натянутым?
  Ксения отвернулась. Жалко и бесполезно сейчас тратить силы на споры. Послышался громкий стук в дверь.
  - Откройте, ваша светлость, мы знаем, что вы здесь!
  - Но за вас, миледи, они понесут ответ, я вам это обещаю, − разозлился герцог.
  Мартин остался с Ксенией.
  - Запри дверь, мне необходимо время, хотя бы полчаса. Потом мы уходим отсюда, с герцогом или без, − коротко бросила леди воину.
  Мартин одобрительно кивнул. А Марено тем временем разошёлся. Его одолевала ярость. Нападение на Ксению, её разочарование в нём, непонятные Биргхиры! Душа требовала действий, разум одобрял законность душевных притязаний - и герцог начал буйствовать.
  Слуги жались по стеночке, хозяин, поднятый с постели, сидел за столом и молча наблюдал за происходящим.
  - Кто приказал атаковать леди Дан? Вы, похоже, не понимаете, что за жизнью миледи следит сам император?
  Марено давил, угрожал, но Биргхир просто сидел молча, сложив волосатые руки на животе. Когда герцог пригрозил казнью, ярл ответил:
  - Я в своём доме, среди своих людей, а вы один.
  - Вы же понимаете, что любой нанесённый мне вред лишь отсрочит наказание, − вкрадчиво спросил герцог, − к тому же можете не сомневаться, что вашу жизнь я успею забрать.
  - И это всё из-за какой-то девки! − послышался женский возглас.
  Марено резко обернулся.
  - Леди Биргхир, леди Дан не какая-то девка.
  - Девка, переступившая дорогу моей дочери! − выплюнула леди. − Я благодарна вам, что вы привезли её сюда, но на многое не рассчитывайте.
  Марено 'прикусил язык'. Сложные ходы, путаные интриги, тайны государственного масштаба - всё летит к чертям из-за обыкновенной женской мстительности и родственных уз.
  - Магда, ты слишком шумишь, − успокаивающим голосом произнёс ярл Биргхир.
  - Что ты сидишь, − взвилась она на мужа, − ты же не отпустишь их?!
  - Уже нет, дорогая, но шуметь не нужно, − всё так же спокойно произнёс муж и подал своим людям знак глазами.
  Несколько мужчин, оттеснив не до конца одетых, разбуженных в неурочный час слуг, осторожно двинулись в сторону герцога.
  - Вы дурак, ярл, если идёте на поводу у полоумной жены, − презрительно бросил напоследок Марено и приготовился защищаться.
  - Много ты понимаешь, щенок, − ответил ярл, но его никто не услышал.
  Герцог сражаться умел. Слуг, сунувшихся было помочь ударить исподтишка, он порезал, не глядя.
  Воины, удерживающие его, уступали в мастерстве, ловкости, непредсказуемости, но они действовали умелой командой. Звон стекла ворвался в шум сражения. Марено не видел, как была разбита одна часть составного окна, как пролезла рука и, бестолку подёргав задвижку, просто силой выбила её. В распахнувшееся окно первым пролез Ингвар, следом за ним втянулся Харн.
  - А тут весело, только нашей леди нет, − произнёс он очевидное.
  - Марено, где Ксения, − громко крикнул Ингвар, не вмешиваясь пока в происходящее.
  - Они натравили на неё ведьм, − сбивая дыхание, бросил герцог.
  - Что?!!
  Расклад сил изменился. При свете всего нескольких свечей в полумраке сражались люди. Слуги поумнее затихарились, тех же, кто пытался выскользнуть за двери, сначала Марено пришпиливал ножом, а потом их бегство отслеживали ещё и Ингвар с Харном. Ярл Биргхирм не остался сидеть в стороне, он, чётко соразмеряя каждое своё движение, атаковал самого молодого противника.
  - Данов выкормыш, − шипел он, − порадую твоего отца сыновьей головой.
  Магда Биргхир с безумным взглядом следила за происходящим и караулила момент, чтобы ударить, добить. В её руках был огромный тяжёлый подсвечник и, выждав, она всё же использовала его удачно.
  Как тяжеловесы в спорте, она размахнулась и запустила в полёт своё орудие. Скользящим ударом подсвечник задел дерущегося ближе всех к женщине Харна, и тот упал. Ингвар яростно, с бешеной скоростью атаковал ярла и, нанеся смертельные раны, бросился помогать Марено, прикрывая Харна.
  Магда попыталась завизжать, но видимо от шока сорвался голос, и она только сипела, выпучив глаза на истекающего кровью мужа. Ничто в её виде больше не напоминало красавицу. В зале остались несколько слуг в полуобморочном состоянии, дёргающаяся в странных конвульсиях Магда Биргхир, и тишина, словно одеяло, опустившаяся на мёртвых.
  - Где Ксения, − с рыком Ингвар бросился к герцогу.
  - Идём, покажу, − не восстановив ещё дыхание, прохрипел тот.
  Леди уже пришла в себя, оделась, забрала самое необходимое из вещей и, следуя за Мартином, тихонько выходила из комнаты. Бежать на помощь герцогу она не собиралась: слишком разочарована в нём была. Так подставить её! Разбираться в сложившейся ситуации - то ли она переоценила герцогский ум, то ли он всё понимал, но пренебрёг опасностью, - не хотелось. Им с Мартином предстояло под шумок прокрасться к лошадям, пока в соседнем крыле здания не забили тревогу, и скакать отсюда, пока хватило бы сил. Тени в коридоре заставили сердце сжаться.
  'Не успели'.
  Но тихий зов: 'Ксюша, ласточка', − омыл радостью, как самые тёплые воды.
  - Ингвар, − все позабыв, рванула она к мужу. - Ингвар, ты? Где ты был? Я так ждала...
  - Ксюша, ласточка моя, любимая, Ксюшенька...
  Они одновременно шептали, ощупывая друг друга, убеждаясь, что целы и здоровы.
  - Надо торопиться, − напомнил об обстоятельствах герцог, за что заслужил неприязненные взгляды супругов.
  - Петтер должен был разрезать подпруги хозяйских лошадей, сколько успеет. Ваш кучер, милорд, спит. Разве вы не учили своих людей, что нельзя угощаться не пойми чем в стане врага?
  - А ваш Петтер что, разве не угостился?
  - Нет, конечно, Петтер не одно десятилетие служит со мной и видел, скольких воинов отослали на тот свет милые девушки или безобидные старушки, предложившие попить добру молодцу.
  - Мы не ожидали, что здесь гадюшник, − покаялся Марено. − Тайны, виртуозный успех управления землями, но не чернуха сродни низам общества.
  - Надеюсь, у нас ещё будет время выяснить, почему вы завели сюда мою жену, − сдерживаясь, прошипел Ингвар.
  Карету пришлось бросить, погрузив кучера с собой. Погоня, хоть и небольшая, с запозданием, но была. Однако, стоило лишь убегавшим пересечь примерную границу владений Биргхиров, как преследовавшие их воины засомневались, стоит продолжать гонку. А потом кони у них один за другим начали сбрасывать седоков.
  
  

Глава 4.

  
  Расследование, дела, свекровь и...
  
  Безумная скачка, обветренное лицо, ломота в костях, жаркое тело рядом ночью - и снова скачка. Когда Ксения увидела свой городской дом, то даже застонала. Ей хотелось сказать о том, какое счастье вернуться в комфортные тёплые условия. Что больше никогда она не впишется в подобную авантюру, когда надо вот так, не жалея себя, трястись на морозе. В то же время мысли о том, чего хочется в первую очередь, слишком суетливо затолкались в голове, и в результате замёрзшие губы издали только стон, в который было вложено столь много.
  Ингвар догадался снять жену с седла, а Хассе, этот чуткий, добросердечный воин отнял у командира бесценную ношу и, оттолкнув холодного, мокрого от растаявшего в тепле снега Ингвара, начал сам раздевать леди. Полетела на пол толстая куртка, были отброшены задубевшие сапожки, стянуты тёплые верхние штаны - и тоненькую леди, как девочку, потащили в комнату, чтобы упрятать в одеяло.
  - Не-не, − промычала дрожащая Ксения, − в го-тин-ну.
  - В гостиную? − переспросил Хассе.
  Леди кивнула. Ей не хотелось оставаться одной в комнате, когда все, отогревшись, будут обсуждать происшедшее.
  Хассе устроил девушку на лавке со спинкой, обложив подушками, притащил побольше пледов. Через некоторое время у её ног стоял тазик с горячей водой, а ещё позже - чашка с дымящимся напитком. Пока Ксению обустраивали, мужчины позаботились о себе сами и, спустившись в гостиную, чтобы перекусить и поговорить, обнаружили раскрасневшуюся леди, полностью завёрнутую в несколько пледов и... спящую.
  'Не дождалась, сомлела', − с умилением подумал Ингвар и отнёс ласточку в спальню.
  Ксения не проснулась, пока он переодевал её в толстую тёплую ночную рубашку, и только когда он уже уложил её на подушку, она во сне обхватила его руку и никак не желала отпускать. Ему и самому больше всего хотелось сейчас прижаться к Ксюше и дать телу отдых. Какая там ванна, даже есть не стал бы, если бы можно было прямо сейчас улечься и заснуть. Но необходимо кое-что решить с герцогом. И поцеловав жену в закрытые глазки, он, вздохнув, спустился вниз.
  - Давайте по-быстрому, − устало произнёс Марено, тоже державшийся из последних сил.
  Дело было не только в гонке на лошадях: мужчины получили в сражении удары и раны, которые обработали, ночуя в трактире, но не вылечили. Тяжело было всем.
  - Хорошо, − покладисто согласился Ингвар.
  - Все подробности завтра. Сейчас я скажу одно. Дело государственной важности под личным контролем императора. У нас передышка, я подожду своих людей и тогда мы продолжим.
  - Мы?
  - Да, мы, − подтвердил герцог. − Это в ваших интересах, как жителя империи, как ярла, как мужа ссыльной её величества.
  - Так вот вы чем подкупили Ксюшу, − протянул Ингвар, − пообещали поблажки в режиме.
  - Да, и это для неё редкий шанс проявить себя. Остальное обсудим завтра.
  Мужчины разошлись. Ингвар, как только прижал Ксеню к себе, сразу спокойно заснул. Мартин дошёл до кровати и тут же заснул, даже не успев до конца стянуть сапоги, - наутро всё тело ломило от неудобной позы; а Петтер до комнаты не дошёл, уснул в гостиной на ворохе подушек, где ранее сидела леди. Хассе не стал его тревожить.
  Зато утром все жильцы дома чистили свои пёрышки, нещадно эксплуатируя пришедшую прислугу. Намывшись до скрипа, переодевшись в чистую одежду, все уселись за столом и жадно выбирали, что бы им отведать из тех вкусностей, чем их баловали.
  Кухарка, миловидная пампушка, расстаралась: сварила кашу, нажарила сырников, сделала бутерброды, как любила хозяйка, да и просто порезала на тарелку холодного мяса. Мужчины попробовали и того, и сего, и этого. Никто не лопнул, лишь чуточку поправили ремни на штанах. После же начались жаркие споры. Заново обсуждалась вся ситуация в целом. Марено рассказывал то, что перед поездкой говорил Ксении. Добавили в общую картину события в Биргхире и принялись обсуждать дальнейшие действия.
  - Ингвар, − удивлённо позвала Ксения мужа, − так ты что, решил тоже поучаствовать в герцогских делах?
  - Ксюша, император может дать тебе разрешение приезжать к детям, − робко напомнил он.
  Девушка склонила голову и недоверчиво посмотрела на мужа.
  - Знаешь, солнышко, переживу я отсутствие разрешения, а вот Его светлости я больше не доверяю.
  - Миледи, − смутился герцог, − всему виной дурацкое стечение обстоятельств.
  Ксения не стала углубляться в свои претензии, но внимательно ждала слова Ингвара.
  - Ласточка, мы все ответственны за наши земли, больше всех ярлы. Я знаю, как тебя обидела моя семья, и не требую, не прошу твоего возвращения в имение и участия в делах шахты. Но у меня, как у члена семьи ярла, есть свои обязательства перед людьми. Они зависят от нас и не должны страдать ещё и по вине наших семейных дрязг, − с каждым словом его речь становилась тихой и менее уверенной. Если бы не люди, смотрящие на него с надеждой, он бы всё бросил. Правильные слова, но не само ощущение правильности происходящего, и всё же он продолжил говорить:
  - Мне стыдно за своего брата, за свою мать перед тобой, но люди...
  - Я поняла тебя, Ингвар, − с горечью произнесла Ксения и, развернувшись, поднялась наверх.
  Он прав, у него есть долг, так же как и у неё был долг перед своими людьми. Всё она понимает. Но как бы хотелось, чтобы он наплевал на всех и остался с нею!
  'Ксюша, любимая, только ты, ты - моя жизнь, всё для тебя', - зло передразнила она слова мужа.
  'Откуда ему знать! Вот уступил бы мне, потешил немного моё уязвлённое самолюбие, и я, может быть, сама напомнила бы ему о долге. Надо доверять любимым', - мысленно отчитывала Ингвара Ксения.
  Было обидно. Она находила доводы, что он прав, но всё одно упрямо обижалась. Столь долго был неизвестно где, сказал, что его отравили, но Лерон всё поправил, а теперь уже лыжи намыливает вписываться в новую авантюру. А герцог тот ещё жук, всегда себе на уме, вот сгинет из-за него Ингвар - и что ей делать? От разбушевавшихся мыслей отчего-то жалко себя стало, просто ужас!
  Ингвар внизу слушал герцога и его планы, но не слышал. Всё время он поглядывал на лестницу, не спустится ли оттуда Ксения. Марено, заметив, что ему не оказывают должного внимания, решил прерваться. У него ещё были свои дела, и поэтому он ушёл, распрощавшись до вечера.
  Люди Ингвара сидели молча. Они сами были свидетелями унижения Ксении. Её нежелание помогать мужу было им понятно, но Ингвар потеряет уважение людей, если отступится от шахт. В имении он, давя в себе гнев, процедил брату, что наладит работу, а дальше пусть тот сам разбирается, но было ясно и то, что пока не ликвидирована угроза, рудное дело не поднять.
   Игра слов. Можно выполнить обещание, данное брату с матерью, ведь шахта уже работает так или иначе, и формально быть свободным, а можно действительно вернуть благополучие землям Данов. И решение их командир должен принять сейчас. Марено - важная шишка, с его помощью есть шансы на успех, но поддержит ли Ксения? Её слово очень важно для командира, а она не из тех леди, что будут стоять в стороне. Либо она с ним, либо возненавидит его за предательство их любви. Так думали сидящие рядом воины.
  Тишина, нарушаемая вздохами мужчин. Никто не знал, что сказать, что посоветовать. И только Хассе, повздыхав, тихо произнёс:
  - Ты давай, командир, иди к жене, перед ней ты тоже в ответе. Шахты без нас сколько ждали, подождут ещё, а жену потерять можешь сейчас - и будет ли тебе после этого дело до каких-то шахт? Я так думаю.
  Сказал и ушёл. Другие покивали его словам и тоже удалились по делам. Ингвар остался один. Он не знал, что сказать. Хассе прав, если Ксения отвернётся от него, то он и жить дальше не сможет, не будет ему дела ни до чего. Зачем человеку жить без сердца? Но и не выполнив долг, он не сможет считать себя человеком чести. Как в глаза людям смотреть? Безвыходная получается ситуация.
  Тяжело поднявшись, Ингвар пошёл к жене. Она стояла у окна, обняв себя руками, и смотрела на улицу, не отрывая глаз.
  Люди проходили мимо, у всех свои заботы. Может кто-то сейчас так же обижен, как она, а может, и нет. Ксения приняла решение. Куда она от Ингвара денется? Никуда. Будет рядом с ним, проявит интерес к его делам, наверное, даже поможет ему, но только ему, а не его семье. Жить вполсилы? Да, она попробует. А время покажет...
  - Ксюша, − позвал её Ингвар, не решаясь даже обнять, − прости меня. Я виноват в том, что с тобой случилось. Хочешь жить в городе - будем жить здесь. Подумаем, чем я могу тут заниматься.
  Девушка развернулась.
  - Ты не вернёшься на шахты?
  - Нет. Я сделал выбор. Бесчестным человеком я как-нибудь проживу, а без тебя нет.
  Ксения не ожидала. Она стояла, смотрела на мужа, осознавая, что он сказал. Потом разрыдалась. Словно дышать стало легче. Он с ней. Они вместе.
  - Ксюшенька, ласточка моя, не плачь, пожалуйста, жизнь моя.
  А она не могла остановиться. Сильнейшее напряжение уходило из неё вместе со слезами. Всё что накопилось: страх, тревога, уныние, опасность, погоня...
  Сколько прошло времени, прежде чем она смогла выплакать свою боль и отпустить обиду, она не знала. Ингвар уложил её на кровать, лёг рядом и, обняв, гладил. Наконец, успокоившись, прижавшись теснее к мужу, Ксения, слегка задыхаясь от заложенного носа, сказала:
  - Помнишь, как мы говорили с тобой о счастье? Ты будешь следить за тем, чтобы счастлива была я, а я послежу за твоим счастьем.
  Девушка приподнялась на локте и, посмотрев в глаза Ингвару, продолжила:
  - Я не могу допустить, чтобы тебе было плохо. Я с тобой.
  Думали, размышляли, переживали, решали, как поступить, а когда глаза в глаза посмотрели друг другу, то всё вышло по-иному. И прав был Хассе в главном - надо уметь разговаривать, уступать. Все-таки он пять раз был женат, опыт есть.
  К приходу герцога Ингвар и Ксения выступали единым фронтом. Марено желал наказать семью Биргхир немедленно! Они посмели напасть на него, на леди Дан-Орис, которая ещё долго будет являться политически важной фигурой. Но его люди ещё не прибыли, а набирать с разрешения городской управы стражников долго и хлопотно в плане бюрократии.
  - Простите, Ваша светлость, но без этой бюрократии, если люди Дана пойдут с вами, то их могут судить за нападение, − возражала леди Дан.
  - Моего слова вам недостаточно? − злился герцог.
  - Ещё раз простите, Ваша светлость, но вы можете пострадать, что-то не учесть, − тут она выразительно посмотрела на него, − и воины Ингвара станут разбойниками, а с этими личностями во все времена разговор короткий.
  Марено еле сдерживал себя. Он давно не терпел неудач. Долгие годы ему ему приходилось действовать самостоятельно при небольшой подстраховке. Да, он признаёт, что как организатор визита к Биргхирам он недооценил важности фигуры Ксении. Но кто бы мог подумать, что её столь сильно ненавидят, что о ней знает Магда, ...чёрт побери этих женщин!
  Илая, мстительная ревнивая дура, всё не успокоится! Подставила мать, отца.... Надо было добить Магду, но при Ингваре герцог посчитал бесчестным ткнуть старуху. Да ещё, похоже, оставаться ему без предполагаемой жены. Как же оплошал он! А внутри зудит годами выпестованная интуиция, что надо действовать, не медлить.
  - Значит, не дашь воинов? − насупившись, последний раз спросил герцог.
  - Даже если бы я согласился, то понадобится не менее двух недель, чтобы собрать полсотни, − ответил Ингвар.
  - Я думал, что у тебя все рядом, − расстроился Марено.
  - Нет, разъехались по семьям. Я им дальнейшей службы не предлагал, так что возле меня им делать нечего.
  - Придётся мне своих дожидаться, − вздохнул Его светлость.
  - Какие у вас мысли насчёт служителей? − переключила внимание герцога на другое Ксения.
  - Вы про внезапную смерть преследовавших нас?
  Девушка кивнула. Рассказ Ингвара поразил её.
  - Что ж, неплохо бы поездить по храмам, − задумался герцог.
  - Ваше право, но не насторожите ли вы их своим визитом? Быть может, взять их под колпак?
  - Это как, миледи?
  - Тотальная слежка, переманивание мелких служек на свою сторону.
  - Потребуется много народа, − покачал головой Марено, − к тому же, я уверен, что следить надо за Биргхир.
  - Но ярла нет в живых, − возразил Ингвар.
  - Не думаю, что всё было завязано только на ярле. Слишком много всего там, − поучал герцог.
  - Я заинтересован, Ваша светлость, в наказании семьи Биргхир по закону. Жизнь главы мною взята за покушение на Ксению. Я соберу воинов, − тут Ингвар взглянул на жену и, дождавшись её одобрительного кивка, продолжил, − они займутся охраной шахт. Установим слежку хотя бы за теми служителями, что ходят по нашим землям. Обещаю вам докладывать обо всём интересном.
  - Не только интересное, а вообще всё докладывайте. Вы можете не понять, что важно, а что нет, − отрезал герцог, не забывая о мелькании во всём происходящем ведьм.
  Ксения погладила по руке мужа, чтобы он не сердился. Они все ещё долго спорили, разделяли ответственность, обговаривали сроки, способы связи, наконец, уже глубокой ночью разошлись спать.
  - Ингвар, в имении остались мои вещи и золото, − напомнила леди, − перевези, пожалуйста, всё сюда. Деньги нам понадобятся на оплату воинов, как мы и хотели, да ещё нам не помешали бы опытные разведчики.
  - Да, Ксюша, ты права, завтра же пошлю Харна в имение.
  Приключенческие страсти закончились, потекли обычные дни.
  Ингвар писал письма, рассылал людей с заданиями. Ксения составляла меню, со вспыхнувшим энтузиазмом обустраивала дом по своему вкусу, мечтательно рисовала на бумаге будущие пристройки, приглядывалась к домам соседей и прикидывала, нельзя ли хоть один выкупить и расширить свою территорию. Вскоре в город приехал Лерон. Он осмотрел леди, поправил её энергопотоки.
  - Интереснейший случай, − комментировал он рассказ Ксении о ведьминской атаке на неё. − Вы бы без всякого алкоголя справились, но вам ведь нужно было скорее? Верное решение. А знаете, что у вас не у одной такая уникальная способность игнорировать ведьм?
  - Даже не подозревала, − леди с любопытством отставила чашечку с отваром и приготовилась слушать.
  - Да, было в моей практике наблюдение. Однажды на моих глазах кузнецу, довольно своенравному человеку с паршивым характером, разозлившаяся ведьма при всех послала проклятие. Народ в страхе прыснул во все стороны. Кузнец ухватился за сердце, потом хмыкнул, передёрнул плечами и, обозвав ведьму беззубой каракатицей, пошёл дальше. Та опешила, обогнала его и снова раскричалась. А тот знаете, что ответил?
  Ксения помотала головой.
  'Давай, давай, - подбодрил её кузнец, - всё тебе тут же вернётся, глазёнки-то разуй, я ведь кузнец, у самого тайн полно!'
  И тут ведьма схватилась за сердце и упала прямо в грязь.
  - Но как? Он колдун?
  - Вовсе нет. Не забывайте, нас ведь учат следить за энергией. Она послала ему разрушающий удар, вложила силу, а мужчина, с детства слушающий сказки про волшебную силу кузнецов и мощь огня, просто верил, что он не обычный человек - и не принял на себя её силу. А когда сказал, что всё вернётся к ней, то ведьма сама потянулась к своей силе проверять. И притянула к себе обратно удар, а правильно будет сказать - бесхозную свободную энергию. Между прочим, бесхозная энергия может в дальнейшем либо рассеяться, либо подпитываться родственной ей силой. Так получают амулеты, злые чаще всего случайно, а целебные - в результате долгих практик и медитаций.
  Ксения обдумывала интересный случай, а Лерон продолжил:
  - Или ещё вот. Нищенка обокрала женщину на рынке. Сколько у неё взяла, не знаю. Но пострадавшая оказалась с силой и пожелала, чтобы у воровки руки отсохли. У той руки действовать перестали практически мгновенно. Я спешил тогда к больному, хотя мне хотелось посмотреть, как именно нарушились энергопотоки. И вот через день встречаю ту же нищенку - и всё у неё в порядке с руками! Тут я уже мимо не прошёл, остановил её, поговорил, осмотрел. И знаете, что узнал? Несчастная дошла до крайности из-за несправедливостей, и, заботясь о детях, решилась на воровство. Первый раз - и сразу попалась. Но! Ответственность, понимание того, что безрукая она не сможет заботиться о детях, она самостоятельно преодолела проклятие! Вы понимаете, что я хочу сказать?
  - Ну, что я не одна и что многое у нас вот тут? − Ксения постучала пальцем по голове.
  - Да! У кузнеца - вера в свою исключительность. У нищенки - самоотверженность и гиперответственность. Вы же напрочь не понимаете, как это на вас могут воздействовать, не трогая пальцем. Не вижу, значит, этого нет! Между прочим, это узость мышления, − неожиданно сделал замечание Лерон. − Чтобы вас лечить, надо обязательно касаться вас, иначе вы не реагируете.
  Ксения сделала серьёзное лицо. Что это за критика в её адрес! Но лекарь бросился в пространные рассуждения о силе и слабости ведьм, об их использовании в государственных целях....
  Так прошла ещё неделя. Лекарь окончательно решил поселиться в городе, где у него начала появляться своя клиентура.
  Ингвар получил весть, что скоро Харн привезёт вещи Ксении. Воины начали собираться в ближайшем гостевом доме, забот у Ингвара стало больше.
   Ксюша заскучала, и когда неожиданно повстречала знакомых русичей, привёзших товар на продажу, очень обрадовалась и решила создать своё маленькое дело. Выкупив у знакомцев почти все орешки, клюкву, принялась за реализацию своих давнишних идей.
  Ей очень понравилось возиться со сладостями ещё в Метрополисе, но там некогда было посвящать себя этому искусству. Теперь же, выкупив на рынке имеющийся сахар, она принялась выдумывать и готовить конфеты, пирожные и другие десерты. Увлеклась. Почувствовала себя и изобретателем, и творцом.
  Пришлось заказать разные венчики, вспомнить земное приспособление для взбивания кремов, состоящее из банки крепкого стекла и крышки со вставленными в неё венчиками. Оставалось только на крышке сверху крутить ручку - и процесс взбивания масла, белков или сливок упрощался.
  С удовольствием Ксения окунулась в эксперименты по получению красителей из овощей и трав, проверяла способы их хранения. Колдовала над изобретением вкусных начинок, над формой конфет, пирожных и над их украшением. Времени стало не хватать, потребовалась помощница, потом ещё одна.
  Вскоре можно было не сдавать свой товар в лавку владельца травяных сборов для чая, а открыть свою. Угощения, приготовленные Ксенией, стоили недёшево, но она придумала продавать конфеты не килограммами или кульками, а как в её мире, поштучно. Одну-две конфетки могли позволить себе многие. Встала проблема упаковки.
  Наводя справки в мастерских, изготавливающих бумагу, леди узнала, что все они под строгим контролем служителей. Все химические вещества, помогающие делать высококачественные листы, были давным-давно изъяты. Оборудование, облегчающее ручной труд, ещё лет пятнадцать назад пропало, и хозяин боится восстанавливать его, чтобы это не привело к краху всего мира. Ксения слушала этого северянина и понимала, что о контрабанде с ним договориться не удастся. Мастер попался идейный.
  Долго она сидела и думала, во что заворачивать её штучные конфетки, и совершенно неожиданно додумалась до изготовления крахмала. Картошка в этом мире уже прижилась, а крахмала всё ещё не было. Ей же он очень пригодится: обсыпать сладости, чтобы они не липли друг к дружке, да и в изготовлении начинки крахмал очень поможет.
  Ну а коробочки придётся сделать из имеющейся дешёвой сероватой бумаги. Пусть будут и большие, и маленькие, на одну штучку. Дела вокруг неё снова закрутились, как в прошлом. Понадобились люди. У неё уже наметилось три производства. Кондитерская, крахмальная, коробочко-делательная и торговля.
  А ещё надо быть в курсе дел мужа и выделить время, чтобы ему рассказывать о своих делах. Желание Ингвара ежечасно знать, где находится жена, что делает, не утихало. Так они и суетились вдвоём. Привыкли, вошли в ритм, всё успевали.
  Однако неприятность им неожиданно подкинула свекровь. Вслед за тем, как Харн привёз вещи с деньгами, а ещё жалкого вида саженцы, которым всё не находилось постоянного места, вскоре пожаловала в город и первая леди Дан. Её визит в дом Ксении оказался неожиданным. Оставить женщину на пороге было неприлично, да и внимания соседей не хотелось привлекать. Леди пришлось впустить свекровь, и как только закрылась дверь, она, не пропуская женщину дальше, молча перегородила той дорогу.
  - Что, даже на порог не пустишь? − застряв в коридоре, прошипела свекровь.
  - На порог я вас уже пустила, о чём сожалею, − Ксения пыталась быть спокойной.
  - Невоспитанная чернавка. Все вы там, на юге, разгульные девки, − набирал силу голос гостьи.
  Ксения молчала. Рядом стоял Хассе и, глядя на старую Дан, осуждающе качал головой.
  - И что ты присосалась к моему сыну?! Одного приворожила, увидела, что не ярл, так за другого взялась! Завистливая потаскуха! Если бы не ты, мы были бы богаты, а ты всё испортила, из-за тебя проклятия гор ожили. Отстань от моего сына!
  Девушке было нехорошо от выливающихся на неё злобы и незаслуженных обвинений. Она всё понимала. И что женщина не в себе, и что она специально выискивает гадкие слова, чтобы задеть, но ненависть сродни ведьминской силы давила. Хассе, нахмурившись, вышел вперёд и, аккуратно взяв под ручки Даниху, стал утягивать её к выходу. Та задёргалась, но он ловко выставил нежеланную гостью за дверь.
  - Пойдёмте, леди, я вам горяченького морса сделаю или сварю вам вашу пахучую гадость.
  Но успокоиться быстро не получилось - свекровь вышла на улицу и устроила целое представление в духе деревенских жителей. Она стояла у дома, горестно завывала, размахивала руками и кричала, как её сына обманула чужестранка, как присосалась к нему и силу его пьёт, кровушку по ночам цедит, а земли родовые на шмотки меняет. Её же саму, матушку мужа, на улицу вышвырнула, погань чёрная.
  Фантазия у женщины оказалась бурной и яркой. Ксения подумала, что старуху примут за сумасшедшую и слушать никто не будет, но ошиблась.
  Может, приличная одежда свекрови повлияла, может, та была убедительна для них, но люди слушали, жалели, некоторые закидали двери и окна дома конским навозом, подобранным на улице. Старая Дан ушла только когда её голос начал хрипеть и ослабевать.
  Ксения поднялась в свою комнату, остро переживая произошедшее. Даже сваренный Хассе кофе не сумел развеять её грустное настроение. Ингвар, приехав домой и увидев грязь на стенах, окнах, двери, был в бешенстве. Матери высказать он ничего не смог, она буквально в ночь покинула город.
   Но как бы он ни скрипел зубами, от взятых на себя обязательств отступить не мог. Наутро все немного успокоились. Дом почистили, кроме Хассе с ними остался ещё Петтер, а вот прислуга не пришла. Хассе сходил узнать, что случилось, но вернулся один, ругаясь на глупую кухарку и служанку. На вопросительный взгляд товарища ответил, что тем стыдно служить в доме у чёрной леди. Ксения, стоявшая наверху и услышавшая о причине неявки прислуги, молча приняла ещё один удар. Она готовилась узнать и о том, что женщины, помогающие делать пирожные и конфеты, тоже не придут.
  - Леди Дан, да вы что?! − воскликнула одна из помощниц, − как вы могли подумать. Старая Дан ещё в молодости моему отцу крови выпила, злыдня. Еле расплатились да уехали. Если бы не ярл, то со свету сжила бы батюшку! Он был хороший портной, шил ей одежду. А ей всё не так, всё обхает, но вещь заберёт и денег не даст. Он работает, тратится, а долги его перед ней всё растут. Слышала я вчера, как она вопила! Своими руками удушила бы, да ведь не простая горожанка она...
  - Спасибо, − тихо ответила леди.
  Никто из нанятых ею работников не покинул её больше. Женщины готовили, как прежде. Немного покалеченный мужчина сосредоточенно резал бумагу, сворачивал и склеивал коробки. Молодой парень штамповал рисунок и раскрашивал его. Ещё две женщины из совсем бедных обрабатывали картофель, вымачивали его, отделяли крахмал. Ну и в лавке дела шли неплохо. Через пару дней назад попросилась кухарка.
  - После того, как я у вас поработала, меня нигде не берут, − высказалась эта 'милая' женщина.
  Ксения знала, что Хассе ухаживал за ней. Часто проводил время на кухне, собирался даже жениться. Он же грубо вышвырнул её за порог. Вымещая обиду не только за хозяйку, но и за свои порушенные надежды.
  Обслуга в дом нашлась быстро. Пришлось брать не из профессионально обученного персонала, а нуждающихся с улицы. Уже через день новые люди старательно работали по дому, пытаясь оправдать оказанное им доверие. Но, как известно, беды любят наваливаться кучами. Визит в дом герцога Марено принёс тревожные вести.
  - Рад вас видеть, миледи, ваш муж дома?
  - Скоро... а вот и он пришёл, − ответила Ксения.
  - Ингвар, у меня тревожные вести, мои наблюдатели сообщали, что последние дни на землях Биргхир был объявлен сбор войск, а сейчас пришла весть, что вчера они выдвинулись в сторону твоих земель.
  - Что! Уверены, Ваша светлость? Между нами ещё двое ярлов и один из них давний враг Биргхира.
  - Это был враг ярла, а теперь всем заправляет сумасшедшая Магда.
  - Действительно сумасшедшая. Развязать гражданскую войну в наше время? Её заклеймит весь Север!
  - Думаю, она понимает, что терять ей нечего, разбирательство и ответ за нападение в доме ей держать придётся. Я собирался выступить через неделю. Мои люди прибыли, птицы доставили грамотку с полным императорским одобрением моих действий против Биргхир.
  - Мне придётся ехать в имение. Я не верю, что Магда осмелилась мстить за мужа, но проверить надо, − жёстко закончил разговор Ингвар.
  События ускорились и понеслись с невероятной быстротой. Вести с шахты продолжали приходить в дом Ксении. Харн следил за всеми делами и, посоветовавшись с леди, усилил не только охрану, но и добрал в отряды разведчиков. Служителей в храме оказалось намного больше, чем рассчитывал Ингвар, и все они не сидели на месте. На рынках многие лавки принадлежат храму, в управе вся почта проходит через храмовый контроль.
  - Ужас, мы все под колпаком у храма, − ахнула девушка, читая поступившие сведения одно за другим. − Интересно, удивит это герцога или он в курсе?
  - Не знаю, миледи, но мне тревожно. Знать бы, как у командира дела. Всё одно к одному, − посетовал Харн и отправился дальше замещать Ингвара.
  Муж отсутствовал три недели. Ксения забросила свои коммерческие дела. Харн не управлялся с поступающей отовсюду информацией. Герцог уехал, и посоветоваться было не с кем.
  По всей территории Севера время от времени возвращающиеся младшие сыновья пытались возобновить при помощи привезённых денег работу на своих землях. Будь то рудное дело, добыча угля, леса, где напрашивались пилорамы, или возвращение к жизни ремёсел - везде случались неудачи.
  Чаще всего причинами были вервольфы, тролли, эльфы, но и неумелое руководство тоже имело место быть. Никто не собирал ранее подобных данных, а вот разведчики, следуя за своими подопечными, очень многое узнали и все сведения несли в 'клювике' своим нанимателям.
  Ксения могла быть отличным помощником в большом деле, но возглавлять, видеть общую картину происходящего в столь масштабном деле ей было тяжело. Харн вообще не умел работать с таким наплывом данных. А Ингвара как назло всё не было.
  Когда муж вернулся, девушка уже собиралась сама ехать за ним. Вести Ингвар привёз безрадостные. Магда Биргхир действительно устроила нападение. Имения и близлежащей деревни больше нет. Всё сожжено. Отец и брат погибли, сражаясь, как и многие мужчины. Женщины скрылись в лесу и чуть не замёрзли, если бы не вовремя подошедший отряд Ингвара. Пришлось отвозить спасшихся в соседние сёла и только потом преследовать напавших. Но на земли Биргхир они пройти не смогли. Ни они, ни мирные торговцы, следующие этим же путём. Кони при пересечении границы не слушались и сходили с ума. Отмщение пришлось отложить.
  Ксения была подавлена услышанным. Это какой-то кошмар, а она думала, что северяне у себя дома тихий народ.
  - Мать жива. Кайса ещё не вернулась от дочери, − продолжал говорить Ингвар.
  - Что? И где ты её оставил?
  - Сейчас мама в городе, я ей снял комнаты в гостином доме. Она планирует поехать к Нели, это моя сестра, а пока оклемается здесь. Среди людей легче, как она сказала.
  - К твоей сестре она уедет навсегда?
  - Не знаю, Ксюша, мама разбита случившимся. Может, захочет вернуться, отстроиться, а может, у Нели останется. Она всю дорогу молчала, почти не спала.
  - Хорошо, в случае с мамой от тебя пока ничего не зависит. А у нас завал! Как только ты уехал, донесения начали поступать одно за другим. Так что у тебя, любимый, много дел.
  Ингвар долго изучал новости. Потом ещё сидел, уставившись на свечку, размышлял, а после позвал Ксюшу и тихонько посвятил её в свои думы.
  - Ласточка, то, что происходит у нас, не нашего уровня бедствие. Боюсь, как бы раскрученное служителями колесо не задавило бы даже Марено. Мы всегда знали, что техника нас погубит. Это внушается нам с детства, но слишком расплывчато стало определение, какая новинка губительна, какая на пользу. В Метрополисе есть какое-то равновесие, самосознательность, но то, что происходит у нас, это... не знаю, Ксюша, какое слово подобрать. Служители перешли границы добра и мира. Они действуют, преступая человеческие и государственные законы, попирая права свободных людей. Они ведут к краху.
  - Солнышко, я это вижу, но что нам делать? И потом есть такое правило, чем сильнее гнут в одну сторону, тем сильнее будет ответ. Ваш... наш император, неужели не ответит на утащенную у него из-под носа власть? Эти фанатики разоряли Север пока ваша армия во имя Севера завоёвывала новые земли!
  - Я надеюсь, что император проявит силу и волю. Очень надеюсь, что Марено возьмёт на себя роль карающей длани уверенно и быстро. Иначе нас уничтожат раньше. Я рад, что мы следили за всем, оставаясь в тени. За нами числится только шахта, давай остановимся на этом и подождём. Посмотрим, как будет действовать герцог.
  - Милый, как я рада, что ты снова здесь. Пришёл и всё расставил по своим местам. А мы с Харном голову сломали, что делать, − Ксения прижалась к мужу. Он соскучился по ней, иногда от нежности к жене щемило сердце. Никогда не думал, что можно так сильно любить. Смотреть на возлюбленную и не наглядеться. Касаться, гладить, целовать, любить - и всё будет мало. Одна женщина - целый мир, вселенная.
  У Ингвара с Ксенией несколько дней прошло как в тумане. После долгой разлуки они всё свободное время посвящали друг другу. И вот снова вестник от герцога. Земли Биргхир взяты под контроль императора. Магда скрылась. Как только Марено выберет временного управляющего, так вернётся в город. Подробности при встрече.
  - Неужели так сложно было дать понять, замешаны были Биргхиры в жёсткой конкурентной борьбе или нет, − возмутилась Ксения, ознакомившись с посланием.
  - Не сердись, ласточка, сама же говорила, что почта нынче ненадёжна.
  - Да, это нервы. Устала ждать. Мы столько накопали, что страшно. Скорее бы всё передать в компетентные руки.
  Ингвар окунулся в дела. Возле шахты поймали несколько подозрительных человек. Среди самих шахтёров произошли перемены: рабочие начали отмечать странности одного из своих товарищей. Все помнили, что в отравлении подозревался кто-то из своих. Тогда все возмущались обидным подозрениям, но на заметку взяли саму возможность.
  Для того чтобы разобраться, Ингвару надо было ехать на шахту. Ксения спешила управиться со своими делами. Ей казалось, что она неплохо наладила свой маленький бизнес, но вскоре покупателей стало меньше, её лавку забросали грязью, побили окна. Слухи о развратной подлой южанке поползли по городу с новой силой и экспрессией. Люди активно выражали своё отношение к чёрной леди, разорившей целый славный род Данов. Теперь по улицам с леди ходило двое охранников, иначе Ксению начинали не только сверлить злыми взглядами, плевать в её сторону, но и сильно толкать.
  Приехавший муж, узнав, что его мама уже отошла от шока и активно занялась травлей жены, помчался разбираться с ней. В результате его шумного визита в гостиницу в городе стали коситься и на него, но взрослого мужчину задевать опасались. Сидя вечером в гостиной, он, в ярости сжимая кулаки, пожаловался.
  - Я не знаю, что с ней делать. Комнаты я больше не оплачивал, пускай едет к Нели. Засиделась она здесь.
  Ксения пожала плечами. Она впервые столкнулась с такой неиссякаемой и неукротимой агрессией, злобой, и что делать, тоже не знала.
  Если против Магды можно было защищаться, то против свекрови она могла лишь укрываться за спиной мужа. Всё это было очень неприятно и обидно.
  Если бы ещё эта женщина действовала на нервы одна, но ведь весь город давил! К такому леди оказалась не готова. Даже её работникам их соседи начали намекать, что они работают на крайне недостойную женщину.
  Ксения стала нервной, дёрганой. Ей казалось, что Ингвар мог бы что-нибудь придумать и защитить её. Отплатить свекрови той же монетой, но муж назвал первые же Ксенины предложения грязью, льющейся на фамилию Дан.
  Она пыталась представить, а что делала бы она, если бы один из её сыновей принял в штыки Ингвара и повёл бы себя так же мерзко как свекровь? Кроме раздражительных высказываний разве она решилась бы на какие-то меры? И если да, то на какие?
  После сравнения ситуаций пыл угасал, а положение становилось всё более безвыходным.
  Лавку пришлось закрыть, работу приостановить. Госпожа Дан-старшая гостевой дом покидать и не думала. Ингвар, мотаясь по делам, не ощущал так остро давление жителей города, а Ксения уже не выходила из дома, переживая. Её стала мучить бессонница, она похудела.
   Днём, наоборот, её тянуло поспать, она чувствовала себя усталой и раздражительной. Ингвар каждую свободную минуту рвался провести с женой, но она при виде его отворачивалась, боясь не сдержаться и выплеснуть на него скопившийся негатив.
  Она садилась в кресло и делала вид, что спит, а ночью вставала и шла на кухню, сидеть у остывающей печки и смотреть в окно, пытаясь хоть здесь вобрать в себя атмосферу спокойствия.
  Поговорить по душам не было времени и настроения. Рано утром Ингвар относил с кухни заснувшую жену в постель, а сам уезжал.
  - Сегодня в город вернётся Марено. Вечером он зайдёт к нам, − перед уходом тихо произнёс мужчина, укладывая Ксению в постель. Он уже уходил, как она ему в ответ произнесла.
  - Нам бы ребёночка. Хочу девочку, может, тогда я не буду видеть всё в плохом свете, − голос прозвучал отстранённо, тоскливо.
  Ингвар, сжав кулаки, тихо закрыл дверь. Спустился, сел на диван, и некоторое время сидел понурившись. Лерон сказал, что очень вероятен шанс, что детей у него не будет. Даже не так, лекарь был более категоричен. Детей не будет, и очень мал шанс, что со временем что-то изменится. Ингвар тогда сам набрал мёртвой ягоды, нашёл девицу, скормившую ему лошадиную дозу возбуждающего, и накормил её этой ягодой. Теперь и у неё лишь малый шанс стать матерью. Жестоко, но справедливо.
  Судьба девицы его не волновала, её семья имеет ещё детей, и их род будет продолжен, а его похоже пресечётся на нём. У Алрика не было сына, теперь и у него никого не будет. Сейчас он убил бы девку. Ксения заговорила о ребёночке, как он ей скажет, что ни дочки, ни сына не будет из-за его доверия к людям.
  Посидев немного, Ингвар встал и побрёл куда глаза глядят, забросив дела. Посидел в кабаке, но пить было противно, послушал пьяные речи, подрался, когда услышал, как сплетничают о нём и о Ксении. Позже, взяв себя в руки, хотел отправиться домой и поговорить с Ксюшей о том, что творится с ними. На выходе из кабака его перехватила наперсница матери.
  - Ярл, подождите, ваша матушка хотела поговорить с вами, − остановила она его.
  - Наговорились, хватит! - рыкнул он. − Пусть уезжает!
  - Ярл, леди Дан сожалеет о многом и просит вас проводить её. Все-таки у неё с собой ценные вещи, золото, − понизив голос, не отставала женщина.
  Нехотя Ингвар согласился. Вернулся к дому, позвал имеющихся воинов и, оставив только Хассе, отправился провожать мать. Она и вправду покаялась, что плохо отнеслась к невестке. Выразила надежду, что всё у них будет хорошо, а она не будет портить счастье молодым, уедет умирать к Нели.
  Ингвар и верил, и не верил. Слушал слова раскаяния и вспоминал, какую цветущую Ксению он сюда вёз, как беспокоился, что у неё дорожная усталость на лице. Сейчас Ксюша лишь тень от той девушки, что он привёз несколько месяцев назад и во многом виновата его мать. Он связал руки любимой, а она на чужой территории, среди чужих людей, и он не смог ничего сделать против другого дорогого существа, мамы. Теперь противно слушать о её сожалениях и причитаниях о скорой смерти. Но долг свой он выполнил. Проводил до выезда из города.
  - Сынок, а как же дальше? − вцепилась она ему в руку, когда повозка остановилась.
  - Мама, у тебя достаточно своей охраны, большее количество только привлечёт ненужное внимание. К тому же, у меня неотложные дела.
  - Знаю я, какие твои дела, к ней бежишь? − не удержалась, сорвалась мать.
  Так и расстались. Не обнявшись, злые друг на друга.
  
   ***
  
  Ксения, не услышав ничего в ответ на предложение родить ребёночка, совсем сникла. Апатия безраздельно завладела ею. Никуда идти не надо, никому не нужна... сколько просидела так, гоняя мысли по кругу, сама не знала. Увидела в окно появившегося Ингвара - он раздал указания, забрал почти всех людей, а в дом даже не заскочил ни поцеловать, ни перекусить. Вскоре зашла кухарка.
  - Леди, я всё приготовила, кормить некого, можно, я уйду сегодня пораньше?
  - Да, конечно, − пусть хоть кому-то сегодня будет радость.
  Ксения спустилась вниз. В доме стояла тишина, подчёркиваемая уличным шумом. Она прошла на кухню, там сидела в уголочке служанка. Ей тоже работы не было.
  - Иди, Милле, домой, − отпустила девушку леди.
  - Но как же вы?
  - Что я? Мне ничего не нужно. Вечером я сама покормлю мужа и герцога.
  - Спасибо, миледи, − поблагодарила служанка.
  Ксения думала, что в доме она совсем одна, но услышала, как с улицы заходит Хассе.
  - Мы остались вдвоём? − грустно спросила леди.
  - Похоже, что так, − согласился воин. − А вы что-то совсем сдались. Где та бойкая леди, бросившая вызов всему обществу?
  - Тогда было кому бросать вызов, Хассе, а сейчас у меня вроде как и нет врага. Удары получаю, а ответить нельзя.
  - Да, дела, однако, − вздохнул воин, − а вот я видел, что на той же улице, где была ваша лавка, открылась похожая, и там продают сходные по виду сладости. Не кажется ли вам, что надо бы посмотреть, может, это они приложили руку к погрому вашей лавки?
  - Да? − Ксения удивилась, − думаешь, они под шумок провернули свои дела?
  - Что думать, уверен, − жёстко подтвердил Хассе.
  - Пойдём-ка, посмотрим, − поднимаясь, сказала леди, − разберёмся.
  - Вот это я понимаю, − удовлетворённо поддакнул воин.
  Собрались быстро. Какая гнусность - украсть её идею! Наверняка исполнение пирожных и конфет на самом низком уровне, а значит, подрывается репутация сладостей. Эти люди ещё и посмели воспользоваться мерзкой сварой, что устроила свекровь, и разорить её.
  Они с Хассе быстро дошли до новой лавки. Уж какой у леди был вид, она не видела, а хозяин при виде её весь сжался и проблеял, что лавка закрыта.
   Ксения ничего не ответила, внимательно всё осмотрела, потребовала на пробу многие сладости. После первого же попробованного кусочка девушка окатила владельца презрительным взглядом.
  
  В то время как леди подходила к лавке, обычный с виду горожанин (только более подвижный, юркий, и вообще на вид скользкий тип) крутился возле дома Дан. Окна без единого огонька слегка озадачили его, но, ловко приоткрыв чёрный ход, он прошмыгнул в дом и затих. Сердце билось слишком громко, и человек опасался, что его услышит притаившаяся охрана. Пот тёк ручьём, руки дрожали, но ничего страшного для него не происходило.
  Сжатый в руке нож был готов разить первого попавшегося встречного. Мужчина был раздосадован, что в доме не оказалось леди, но и рад одновременно. Уметь рассчитываться с людьми, чтобы деньги всегда перетекали в свою пользу это одно, прибрать плохо лежащее - тоже неплохое качество, но вот убивать... впрочем, тоже приходилось... Но чтобы по заказу, ничем не угрожающую ему лично леди... лучше бы он старуху на тот свет отправил, так подстраховалась дрянь!
  Что же делать? В доме никого нет, на улице, может, и легче будет, много ли пташке надо, мимо пройти-да чиркнуть. Никто и не обратит внимания.
  Мужчина выбрался из дома и, выйдя на улицу, начал оглядываться. Куда она могла пойти? Свою конфетную мастерскую она закрыла, может в лавку? Он добежал до торговой лавки, но и та была заколочена. Немного постояв, он, чтобы не привлекать внимание, прогулялся по улице в одну сторону, потом в другую, пытаясь догадаться, где искать леди, и вдруг увидел у проходящей мимо пары с детишками в руках конфеты, похожие на те, что делала леди.
  - Простите, уважаемые, а где вы купили сладости? − обратился он к прохожим.
  Ему махнули рукой, но не преминули заметить, что в закрытой лавке делали конфеты вкуснее. Он не слушал, торопился посмотреть, что ещё за лавку открыла леди. На его удачу, искомая дама показалась в дверях в сопровождении охранника. Ну что ж, не всякая кошка мышку заметит, − подумал мужчина, − а уж этого увальня я сто раз обдурю.
  Не слишком приближаясь, мужчина последовал за парой. Была надежда, что они пойдут по тёмным узким улочкам, но леди потащилась мимо богатых домов, где на столбах вечером крепились факелы.
  - Ничего, ничего, выжду, − подбодрил себя 'охотничья мышь'.
  
  Ксения, нисколечко не подозревая, что о ней сейчас думает, да ещё и ищет, какой-то мужчина, знакомилась с владельцем лавки.
  - Это отвратительно, милейший, вы экономите сахар, не делаете пропитку, берёте муку грубого помола. Остальное даже боюсь пробовать. Теперь насчёт вашего участия в погроме моей лавки.
  - При чём здесь я, − выдавил из себя мужчина.
  - Вы думаете, в нашем городе можно сделать хоть что-нибудь скрытно? Вы удивляете меня своей наивностью, − надменно сделала замечание леди.
  - Но...
  - Возмещение полностью за ваш счёт. Моя свекровь может что угодно кричать на улице на потеху бездельникам, но реальной властью обладаю я. Деньги из южных земель в нищий род привезла я. Так как вы думаете, пожалею я вас, чужого человека, как пожалела безумную старуху?
  - Н-нет.
  - Правильный ответ. Более того, вам достанется даже больше, потому что я зла.
  - Но, госпожа...
  - Я даю вам возможность до завтрашнего обеда исправить то, что вы сделали. Если вы будете продолжать здесь сидеть и блеять, надеясь, что всё само рассосётся, то после обеда к вам придут другие люди, − Ксения кровожадно улыбнулась, пусть торговец сам придумывает, какие 'другие' люди, − и они решат всё по-своему, быстро, навсегда и бесповоротно.
  Слегка воодушевившись, что хоть на кого-то она ещё может наводить ужас, Ксения проговаривала Хассе, что надо бы завтра сделать.
  - Навестим наших кондитерш, пусть возвращаются на работу. Есть же долгохранящиеся конфеты, будут пока их делать. Коробочки тоже впрок можно изготовить. Да и крахмал... что-то я совсем расслабилась, распустив всех, − укорила сама себя леди. − Этого ушлого торговца завтра в управу потащим, а потом я из него всё вытрясу, если сам не придёт всё чинить.
  Ксения с Хассе прогуливались по улицам приличных районов. Они уже подходили к управе, являющейся центром города, как Хассе резко отскочил в сторону и нанёс удар приблизившемуся мужчине. Леди не успела ничего понять. Она вся была в заботах следующего дня. И вдруг такая неожиданность.
  - Хассе, что случилось?
  - Нападение, миледи, − улыбнулся воин и упал.
  Ксения только и успела увидеть, как от Хассе спешно ковылял какой-то горожанин, скособочившись и прижимая бок рукой.
  - Я его ранил миледи, но и он меня, − прохрипел охранник.
  Проходящая мимо пожилая пара остановилась.
  - Госпожа, что произошло? − вежливо спросил мужчина.
  - Моего охранника ранили, − крутя головой и ища глазами хоть повозку, хоть телегу, ответила леди.
  - Рядом управа, там стража, повозки, они окажут помощь. Я бы сам сбегал, но, боюсь, что надо бы быстрее, чем я могу себе позволить.
  - Да, − Ксения окинула остановившуюся пару оценивающим взглядом. Приличные люди, но действительно в очень весомом возрасте. Недалеко пробегал мальчишка посыльный, но быстро прошмыгнул в подворотню, пока леди набирала воздуху в грудь, чтобы окрикнуть его.
  - Присмотрите, пожалуйста, я быстро, − и девушка бегом побежала в управу.
  Забегая в ворота, она оглянулась. Женщина присела и подложила под голову Хассе свою сумку. Мужчина держал рану рукой.
  - Помощь, нужна помощь, − закричала она, вбегая в большую залу с суетящимся по своим делам народом. − Ранен мужчина, нападение. Охранник ярла Дан.
  Служащие засуетились, посыпались вопросы, но когда Ксения достала деньги, то самый деловой из работников моментально организовал повозку и послал мальчишку с запиской к лекарю. Повозка должна была выехать через центральные ворота и, сделав небольшой круг, добраться до улицы, где леди оставила раненого. Ксения, убедившись, что сделала в управе всё, что могла, побежала обратно через боковую калитку, сокращая путь. Она торопилась и, не увидев препятствие, ударилась прямо об него.
  - Ой, − не удержавшись на ногах, девушка отлетела бы как мячик, но её ловко подхватили и удержали за локти.
  - Какая интересная встреча, − медленно произнёс знакомый голос.
  Ксюша подняла глаза и непроизвольно раскрыла их шире.
  - Вы?!
  - Да, я. Неожиданно, не правда ли?
  - Очень, − подтвердила леди, пытаясь избавится от поддержки.
  - Нет, нет, не спешите, − ласково её попросили.
  - Отчего же, я именно, что спешу, − выкручиваясь, настаивала она.
  Со стороны улицы она уже слышала, как грохочет повозка, как пожилой мужчина кричит: 'Сюда, сюда'.
  - Что вы вцепились в меня, отпустите, − раздражённо потребовала Ксения.
  - Ну уж нет, ласка сама мне в руки попала, − мужчина ловко зажал рот леди и сдавил шею. Немного потрепыхавшись, девушка обмякла, но на ногах ещё держалась. Так они и вышли из управы вдвоём, тесно прижавшись. Мужчина, по виду лорд, крепко стоящий на ногах, и изящная леди, висящая и цепляющаяся за него.
  
  Этим же вечером произошёл ещё один интересный разговор в трактире недалеко от города, и вели его две почтенные дамы. Одна явно из господ, вторая - её ключница или приживалка.
  - Когда вернётся Эллов, отдашь ему деньги. Пусть уезжает, чтобы я его больше не видела.
  - А если он ещё денег потребует?
  - Тогда угостишь его чаем, а после проводишь до дверей. Дальше не наша забота.
  - Так денег тогда может не давать совсем, ведь уйдёт, упадёт, всё равно ограбят?
  - Нам не надо, чтобы он поднимал здесь шум. Отдай − коротко бросила главная, злясь на свою наперсницу оттого, что ей самой было жалко денег, но главное в затеваемом деле скрытность. Шум, поднятый Элловом, совсем ни к чему, а он не тот человек, чтобы смолчать.
  - А потом что? Дальше поедем или вернёмся?
  - Немного подождём, нам есть куда пока съездить, а потом мне материнское сердце подскажет, что сын во мне нуждается.
  Вторая женщина одобрительно покивала, одобряя каждое слово и все действия первой, и обе, замолчав, принялись терпеливо ждать.
  Эллов смог зайти к женщинам только через день. Хотел вытребовать денег хотя бы на лечение, ведь дело он не сделал, а сам пострадал. Удивление едва успел скрыть, когда ему без лишних слов сунули золото в руки и выставили вон. Сплюнув так, чтобы они не видели, он скрылся и надеялся больше никогда с ними не встречаться. А дамы в тот же день засобирались в дорогу, каждый лишний день ожидания обходился им в копеечку, чай, не дома гостили, а в трактире, где цены кусачие.
  
  

Глава 5.

  
  Ингвар и Марено. Поиски Ксении.
  
  Ингвар не торопился домой. Если бы не ожидаемый визит Марено, то он бы ещё потянул время. Страшно было решиться признаться в невозможности иметь детей, но не сказать, не предупредить, чтобы Ксения не ждала напрасно, не надеялась, совесть не позволяла. Было оправдание, что Лерон оставил шанс на восстановление, но не в ближайшее время. Год, два, три - и тогда можно посмотреть, не изменилось ли в нём что, не восстановило ли тело нужные функции. Мужчина верил, что он сильный и сможет использовать этот шанс, но как отреагирует любимая? Тяжело признаваться в таком, да ещё вокруг всё не ладно. Как было всё просто и понятно, когда он сидел в гарнизоне, как было светло и радостно в землях Ксюши, а сейчас, среди белоснежного искрящегося снега, по которому безумно скучал и тосковал до боли в сердце, он бродит словно во мраке.
  Воины, следующие за командиром, поглядывали на него, и язык не поворачивался поторопить ярла. Столько произошло в последнее время и плохого, и хорошего. На случившееся нападение, придёт день, они ответят, худо-бедно наладят на рудниках работу. Уже, можно сказать, есть результаты, но что делать с самой старшей женщиной семьи Дан? Отчего та дурит? Старшего сына заела-за младшего взялась. Уезжает наконец-то, а чёрный шлейф разлада в семье командира сумела оставить. Вон он даже не спешит домой, а ведь раньше подгонял всех, сердился, если его кто задерживал.
  Хозяин дома и герцог подъехали одновременно. Обмениваясь приветствиями, они ввалились внутрь вместе и с удивлением застали в гостиной одного Лерона. Он с удовольствием потягивал тёмный напиток, закусывая его ворохом сладостей, разложенных по всему столику.
  - Где Ксеня? − недовольно буркнул Ингвар, отмечая, что жена опять не вышла его встречать. Да ещё оставила гостя одного.
  - В доме никого нет, кроме меня и раненого Хассе, − отчитался лекарь.
  Тишина. Прежде чем посыпятся новые вопросы, прорвавшиеся сквозь сопение новоиспечённого ярла, парень пояснил.
  - Я получил записку от леди, что Хассе ранен на улице, она сейчас привезёт его в дом, мне следует ждать здесь. Хассе действительно привезли на повозке, взятой в управе, но леди не было в ней. Возничий ничего не знает, ему дорогу оплатили, адрес назвали, он своё дело сделал.
  - Записку дай, − скомандовал герцог, пока Ингвар побежал опрашивать раненого.
  После они с герцогом помчались в управу, но там ничего нового не добавили к уже известному.
  Да, была леди, просила о помощи, сразу дала денег, назвала чьего дома охранник, однако потом исчезла.
  Большой дом управы огорожен забором, несколько выходов во все стороны для пеших, двое ворот для повозок, ещё место для временной стоянки карет приезжающих чиновников. Народ снуёт туда-сюда целый день и, тем не менее, есть места, где пусто и лишь изредка кто прошмыгнёт.
  Видимо Ксения воспользовалась непопулярной дорожкой и там 'потерялась'. Расспросы по свежим следам ничего не дали. Деловой служащий, который взял на себя обязательства найти повозку девушке, дал совет:
  - Вы, господа, придите завтра в той же половине дня, что здесь была леди. Есть народ, который приходит в одно и то же время проведать заключённых, кто-то мимо проходит регулярно, опять же в это время. Есть такие, кто попрошайничает. У них тоже часы поделены.
  - Благодарю за службу, − чопорно ответил герцог.
  Марено и Ингвар вынуждены были вернуться в дом. Следовало спокойно подумать, кому могла понадобиться Ксения. Чья это месть?
  Герцог не столько по делу, сколько ради того, чтобы отвлечь Ингвара, рассказал, как он взял под контроль земли Биргхир.
  - Мы подъехали к границе, и началась чертовщина, − наскоро перекусив, принялся излагать события Марено. − Лошади одна за другой занервничали, потом начали сходить с ума. Скинули нескольких всадников и удрали. Я дал команду развернуться и ехать обратно. Чем дальше мы отъезжали, тем спокойнее становились животные. Чтобы не подвергать их опасности, мы спешились и побежали. Поначалу всё удалось. Вошли в ритм, бежим, вдруг мои люди один за другим стали задыхаться. Я тоже почуял, как в груди всё сжимается. Остановился, сосредоточился на себе и увидел вмешательство извне. Не поверишь, почуял силу ведьмы. Это какой же надо быть силы, чтобы на целый отряд наслать недуг?
  Герцог, вспоминая о пережитом, не заметил, как слишком сильно сжал сладость, испачкав пальцы.
  - Угрохать на месте всех, видимо, всё же силёнок у дряни не хватило. Я, как мог, выправил в себе движение энергии, а вот что делать со своими людьми, не знал. Они остановились, таращат не меня глаза от страха и, паникуя, всё больше усугубляют своё положение. Тогда вспомнил нашу прекрасную леди, как она затребовала себе спиртное. Я же видел, как Ксения буквально после пары глотков из умирающей вернулась в стадию выздоравливающих, зарозовела, глазки заблестели, в общем, ожила. Тогда я своим и говорю: 'Есть у меня чудо-эликсир, настоянный на травах сильнейшей ведьмой Севера'. Даю каждому по глоточку и, сурово смотря в глаза, внушаю: 'Вместе с теплом, бегущим по телу, с первым глотком уйдёт дурное воздействие'. И ведь поверили, сукины дети, как малыши, осторожно делали священный глоток и с видом блаженных ждали, когда им полегчает. Сам знаешь, как с мороза выпивка бежит по телу, одно удовольствие. Вот и забалдели мои воины, на бутыль косятся, добавки ждут. Отвлеклись, а там и дышать легче стало.
  Услышав о чудодейственных свойствах спиртного, Ингвар встал и принёс несколько кувшинов с бочонком.
  - Вот, это вино из южных земель, это с африканского континента, а это наши на побережье гонят. Давай оздоровляться, − с иронией произнёс ярл.
  - Дальше, − продолжил герцог, − было всё обыденно. Сопротивление нам оказывать некому, Магда сбежала. Мы составили опись, объявили о взятии земель под контроль империи до прибытия наследников. Наследовать будет дочь, Илая Лейф, после того, как выплатит кровные деньги. Так что тебе предстоит ещё разбирательство в суде. Если вы не придёте к согласию, то ты имеешь право сжечь равное количество домов на землях Биргхир.
  - Ясно. Старые законы в силе, − кивнул Ингвар.
  - Теперь что касается подозрения в продавливании конкурентов. По первичному опросу главных служащих, работают они спокойно, и их Бог миловал, в отличие от соседей. Вот у тех много лет назад без конца то взрывы в шахтах, то обвалы, то отравления. Но сами управляющие вряд ли больше скажут на эту тему. А вот тот, кто мог пролить свет на дела давно минувших дней, похоже, в бегах с Магдой. Так что думаю, теперь напряжение на рудниках спадёт, можешь уменьшать охрану.
  - Всё, что Ваша светлость поведал, отрадно слышать, но у меня тоже есть новости. Вот отчёт, Ксения попыталась объединить схожие факты, подсчитать, и теперь не нужно больше перелопачивать горы донесений, чтобы увидеть картину в целом.
  Марено взялся за листки с таблицами и графиками.
  - Хм, интересно, я всегда говорил, что Армана Орис недооценивают. Если бы его послушали в своё время, то наше продвижение по Метрополису не было бы столь быстрым и относительно бескровным.
  Ингвару было неприятно слушать о бывшем муже Ксении, тем паче в хвалебном ключе, но дело важнее. Мнение герцога было важно. И самое главное, необходимо определяться с подозреваемыми в похищении жены.
  - Так, так, так, а у тебя надёжные разведчики? Не могли они приписать лишнего?
  Хозяин дома с укоризной посмотрел на герцога.
  - Неужели девочка была права? Потрясающая интуиция. Но как она их нащупала? Столько лет, полное доверие, безукоризненная репутация и вдруг государство в государстве.
  Марено мрачнел на глазах. Прошло немало времени прежде, чем он устало откинулся на спинку стула и отложил бумаги.
  - Я не решусь самостоятельно действовать. Это не единичные случаи, здесь нужно полномасштабное наступление. Это война со служителями. Ты понимаешь, что вы нарыли?! Переворот! Хуже. Стоит начать противодействовать, как появятся защитники, и их будет немало. Поверь мне, если служители храма объявят о том, что их притесняют, угнетают, обижают - такое начнётся!
  - А если только здесь их придавить, тихонько, без шума?
  - Нет. Если ты выступишь сам, считай - покойник. Ты по-тихому, и они по-тихому. Ты же понимаешь, что не с одуванчиками воевать собираешься?
  - Что же делать? − нахмурился Ингвар. − Сейчас выживаем, с каждым годом теряем людей. Новое поколение практически безграмотное. Чего они добиваются?
  - Не кипятись. Если они причастны к похищению Ксении, то она жива. Слишком интересная она персона, чтобы убивать. Будут давить на неё, заинтересовывать, промывать мозги.
  - И что? Ждать?!
  - А если люди Магды, то, думаю, нашей леди не придётся долго мучиться, − тихо произнёс герцог.
  Ингвар сорвался и бросился на Марено.
  - Если с ней что случится, я их всех порешу, − и ничего разумного не было в его лице в этот момент, − никаких откупных, всю землю кровью залью, − ухватив герцога, словно врага, он рычал ему в лицо.
  Марено ловко надавив на кисти Ингвара, освободился из захвата и твёрдо пообещал.
  - Я помогу тебе в этом. Но нужна хоть какая-то зацепка. Наблюдение со служителей и храмов не снимай. Если её привезут туда, будем знать. Я же сосредоточусь на поисках Магды.
  - Когда ждать ответ от императора?
  - Недолго. Воспользуюсь опять экстренной связью. Заодно буду уверен, что почта попадёт только ему в руки.
  Разговаривать было больше не о чем. Ингвар жаждал действия, но вынужден был сдерживаться. Марено, устав обдумывать сложившуюся ситуацию, отвлёкся и снова просчитывал свои шансы на налаживание отношений с Ксенией, позволяя себе помечтать, где они смогут поселиться. Император ещё в прошлый раз дал своё согласие на брак леди Орис с ним. Ксюша сможет жить полноценной жизнью аристократки, у неё не будет ограничений в передвижениях, но сам герцог постарается, чтобы молодая жена быстро забеременела. Он созрел для того, чтобы воспитывать детей. Пусть она ему родит мальчика и девочку, а потом ещё мальчика и может быть ещё девочку. Да, дом должен быть полная чаша. Мальчишки - наследники, а девчонки будут обожать его, потому что он всенепременно станет баловать их. Герцог даже не заметил, как в тишине и покое уже не думает, а спит, и детей ему снится всё больше и больше.
  С рассвета Ингвар задействовал всех своих людей в поисках Ксении. Ими были тщательно осмотрены все канавы, заброшенные дома, под его руководством воины перетряхнули неблагополучные районы, отыскали много интересного, но всё не то, что нужно. Когда пришло время, то Ингвар отправился в управу и продолжил розыск возле неё. С каждым часом отчаяние овладевало им, и вид его делался всё свирепее.
  - Ярл, ты только людей пугаешь, − наконец решился сказать Харн. − Отойди, дай нам с ребятами самим опросить народ.
  Вскоре из пренебрежительной речи одной из крутящихся неподалёку дамочек, торговавшей дешёвыми обедами для служащих управы, услышали долгожданные вести.
  - И ведь какая стыдоба, − разорялась помятая мадам, − пьяная, еле на ногах держалася, если бы не солидный господин, то всю морду себе расквасила бы. Не зря я про неё слышала, что развратница она. Прилипла к мужчине, словно гусеница к листу. Глазоньки прикрыла, думала, я её не узнаю! А много ли здесь таких с тёмными волосьями? Узнала, плюнула вслед. Я женщина порядочная, своим трудом зарабатываю...
  Как Ингвар не прибил эту порядочную, только его ребятам известно. Они уж у неё и так, и этак выспрашивали, что за господин. Но крикливая женщина в нужный момент с удовольствием рассматривала 'падшую' леди, чтобы живописать подружкам потом о ней, а господин был как господин. Аккуратный, статный, красивый.
  Вот и всё. Узнали, что Ксению выкрали, но кто бы это мог быть терялись в догадках. В управу он не заходил.
  В разные стороны разослали людей, чтобы те следовали по дорогам из города и в ближайших тавернах поспрашивали о господине с занедужившей леди. Ксения очень приметная, на оплошность похитителя не надеялись, но закутанную леди, или якобы больную, или с закрытым лицом, искали.
  
   ***
  
  - Вы? − простонала Ксения, открыв глаза и преодолевая боль в закоченевших мышцах, постаралась усесться удобнее. Всё, что она видела, это полумрак кареты, за окном мелькают деревья в снегу, а напротив сидит герр Лейф.
  - Я, − довольно улыбаясь, ответил мужчина.
  - Зачем? − пытаясь сохранить достоинство в тоне и позе, спросила она.
  Лейф достал кувшин, осторожно открыл его и налил в кружку отвара.
  - Пейте, − протянул он ей питье.
  Ксения ухмыльнулась. Что он ей там налил, снотворное, отрава или вода? Плеснуть бы ему в лицо, но если безобидное питье, то жалко, а если яд, то он её скрутит и всё равно заставит выпить. Вглядываясь в мужчину, стараясь предугадать свою судьбу в его глазах, она сделала несколько глотков.
  Видимо давно не пила, горло пересохло, да и губы обветрились. Как не сдерживала себя, а выпила всё. Лейф благожелательно следил за ней.
  - Обычный травяной сбор, − счёл он нужным пояснить и налил ещё.
  - Зачем я вам? − повторила вопрос Ксения, принимая кружку.
  - Сложно сказать. Когда похищал, то действовал по наитию, без всякого плана. Увидел, одну, беззащитную... не смог пройти мимо. А потом уже понял, что вы, миледи, отвратили от меня моего сына и вам же налаживать наши отношения. У вас будет возможность написать Альгерду так, чтобы ему захотелось увидеться со мной. Вы должны развеять все обиды, внушаемые ему с детства. Он ещё ребёнок, у меня есть время воспитать его. А вам я даю шанс исправить свои ошибки.
  - Вы ненормальный. Ингвар найдёт меня и убьёт вас, − допив отвар, она с раздражением вернула кружку.
  - Не думаю. Впрочем, долой пустые препирательства, время всё покажет.
  - Не находите ли вы факт насильного удержания матери поводом для сына вас ненавидеть?
  - Я внимательнейшим образом буду рецензировать всю вашу почту и послежу, чтобы Альгерд не узнал о некоторых обстоятельствах.
  - То есть, вы рассчитываете на длительное, многолетнее моё удержание в вашей власти?
  - Я рассчитываю на вашу благоразумность миледи. Сейчас вашей основной задачей будет оказать всяческую помощь мне в налаживании отношений с наследником. В дальнейшем я надеюсь получить от вас ещё ребёнка. Помнится, нам было хорошо вместе.
  - Вы чудовище, − прошептала Ксения, − до сих пор не понимаю, как вам так ловко удалось тогда втереться к нам в доверие.
  - Быть может потому, что я был тогда искренен?
  - Не верю.
  - Зря. Опала. Предательство любимой. Я хотел начать жизнь сначала. Вспомнил, о чём всегда мечтал. Большая семья, красавица жена. Ни одна женщина не могла затмить мою жену, но с вами я забыл о ней. Потом, оглядываясь назад, мне иногда казалось, что там, в этой глухой деревне, я даже был счастлив, − мужчина усмехнулся, предлагая оценить, что какая только глупость не придёт в голову. − Но только иногда. Жизнь обывателя не для меня. Я рад, что моя умница Илая сумела извернуться и вернуть меня к жизни в общество. Да, некрасиво было оставлять вас в деревне. Но по большому счёту, вам, моя дорогая, нужен был покровитель. В городе вы опасались северян, так почему бы не оказать честь деревенскому увальню?
  - Мерзко. Ваши мысли уже тогда были гадки.
  - Да, я плохой. Расчётливый, циничный, но и вы хищница. Где была ваша гордость, когда вы притащились ко мне? Почему не отказались от подарка?
  - Вообще-то я получила назад всего лишь крохотную часть своего же имущества.
  - Но другие леди подобными подарками за просто так не одаривались. Они связывали свои жизни в браке. А вы после всего лишь одной ночи получили имение в безраздельное пользование.
  - В вас чувствуется политик, герр Лейф. Умеете вы словами играть. Только себе не врите. Наша ночь не за подарки была. Не опошляйте. А когда я к вам пришла, не собиралась требовать. Мне нужна была помощь в вынашивании нашего ребёнка. Услуги лекаря требовались еженедельно. Но разве вам это интересно? Даже спустя столько лет вы мне предъявляете мальчиковые обиды. Вы, благополучный мужчина с высоким назначением, противопоставили себя беззащитной, обобранной, гонимой леди с детьми за спиной и благодаря вам с зародившейся жизнью в животе.
  Ксения отвернулась. Разговоры прекратились. Сколько ехали, сказать было сложно. Но вот она почуяла приближение деревни: лай собак, детские крики. Как действовать дальше, придумать не успела. К ней неожиданно наклонился Лейф, и леди упала в обморок.
  Господин Лейф за всю дорогу не вызвал ни одной положительной эмоции у своей пленницы. Они редко разговаривали, были вежливы друг с другом, как только подъезжали к населённому пункту, так мужчина надавливал леди на глаза и шею, после чего она теряла сознание. С каждым разом выходить из состояния небытия ей становилось всё сложнее, долго потом преследовала тошнота. Общее самочувствие ухудшалось. В замкнутом пространстве кареты ей быстро делалось плохо, начало укачивать и несколько раз она упала в обморок без помощи мужчины.
  Когда господин похититель довёз леди до назначенного места, она самостоятельно уже не смогла выйти из кареты. Сознание без конца уплывало, виделось всё в рассредоточенном режиме и взгляд никак не удавалось сфокусировать. Одно было понятно, что вокруг лес. Ксения только потом вспоминала, что мужчина надел лыжи, погрузил её на саночки и долго тащил по лесу. А может не долго, а ей только так казалось. Верхушки деревьев постепенно совсем слились в одно пятно, но возможность видеть небо почему-то сняла напряжение, и леди уснула.
  Очнулась она от боли в ногах и руках, да и всему телу было очень некомфортно. Двое мужчин - один из них мерзавец Лейф, второй незнакомый - тормошили её, растирали и вертели, переворачивая то на спину, то на живот.
  - Поморозили вы леди, сейчас-то очнулась, а скоро гореть начнёт, − высказался второй. С виду вполне приличный человек, а вот ведь связался с гадом.
  - Ничего, оживёт. Хрупкая только с виду, а так выносливая. Головой отвечаешь за её сохранность. Узнаю, что позарился на неё, порежу на кусочки. Упустишь - убью. Понял?
  - Чего ж не понять. Я же поклялся, долг свой исполню, − пробурчал незнакомый мужчина.
  Что было дальше, Ксюша не помнила. Было больно приходить в себя после того, как её тело заморозили. Она стонала. Потом горела в огне, ломило кости, задыхалась. Измучилась. Приходила в сознание, понимала, что заболела, что лечение ей оказывают допотопное. Подсказывала сама, что ещё можно сделать, и снова отключалась. Мужик с ней терпеливо возился. Ухаживал, как за малым дитём.
  - Сколько я валяюсь? − как-то спросила она, вырвавшись из забытья.
  - Две недели, − ответил ей конвоир.
  - Мне лучше, но нужны отхаркивающие травы. Всё в лёгкие пошло, − собравшись с силами, пояснила леди.
  - Трав здесь много насушено, но не знаю, какие из них отхаркивающие.
  С травами разобрались вместе. Когда приехал Лейф, охранник, так и не назвав своё имя, велел ей лежать.
  - Плоха она, − слышала Ксения, как он пояснял господину.
  - Чем лечишь?
  - Что есть, тем и лечу, − видимо охранник развёл руками, показывая на лежащие повсюду приготовленные сборы.
  Лейф заглянул за занавеску к леди и поморщился. Ксения и так при похищении была худовата, а за время поездки с ним ещё и нездоровой бледностью обзавелась.
  'Покойников краше в гроб кладут', − мелькнула у мужчины брезгливая мысль.
  Он прислушался к её дыханию. Леди дышала тяжело, надрывно, с сипением и, кажется, снова была без сознания.
  Ну что ж, он подождёт. Время терпит. Месяц, другой - и её перестанут искать. Надежды у неё не будет, станет сговорчивее. Лишь бы выжила. В следующий раз он приехал через два дня. Привёз барсучьего сала, мёда, овощей, фруктов.
  - Лечи её, − буркнул Лейф и, не задерживаясь, уехал.
  Ксения пыталась наладить контакт с охраняющим её мужчиной. Он казался неплохим человеком, но предупредив однажды, что свой долг он своему лорду отдаст честь по чести, больше не возвращался к этой теме.
  Как только сторож леди почувствовал, что она начала поправляться, так перевёл её в соседнюю комнату и начал запирать. Сидеть одной в полутёмной комнатке одной с утра до вечера Ксюше было тяжело. Она вспоминала песни, переводила их, тащила из памяти пьесы, адаптировала к нынешним условиям. Заставляла себя делать зарядку, чтобы хоть немножко вернуть силы. Иногда уныние захватывало её, но, как человек образованный, она немало читала о знатных сидельцах в одиночных камерах в царские времена и делала полезные для себя выводы.
   Главное, следить за своим душевным состоянием! Она следила. Не разрешала себе думать о родных. Зачем? Только вызывать пустые слёзы. А вот сценарии праздников придумывала, веря, что пригодится. Новые рецепты составлялись на удивление хорошо. И ждала, когда уйдёт зима. Лелея и выпестовывая надежду сбежать. У всех есть свой долг. У её конвоира долг перед Лейфом и неважно ему, что тот совершает преступление. У неё долг перед семьёй. Главное, выждать, обдумать и подготовиться.
  В следующий свой визит Лейф настаивал, чтобы она написала письмо сыну. Ксения упиралась. Она готова была стоять до последнего. Но запасной вариант у неё был. Если написать слишком радужное письмо, то оно будет воспринято с подозрением и заставит обеспокоиться детей. А там ниточки приведут к Лейфу. Но сколько времени уйдёт на этот манёвр?
  Можно было воспользоваться незаметной точечкой в нижнем правом уголке письма. Это было обговорено на случай давления императором. Ксения была подозрительна, и о многом сговорилась с детьми заранее. Кто его знает, что потребует тиран от ссыльной леди? Вот случай с Лейфом, к сожалению, не предусмотрела. Надо выбирать как умнее и хитрее писать, но кочевряжиться придётся до последнего.
  Мужчина повёл себя странно. Окинул придирчивым взглядом Ксению. Прекратил напирать. Зато занялся растопкой баньки. Крошечное строение быстро набрало тепло. Ближе к вечеру Ксению препроводили на прогрев и помывку, дав дорогое мыло и новую красивую рубашку. Отказаться выйти лишний раз из комнаты сил не хватило. С удовольствием помывшись, она вернулась. Мужчины разглядывали её оценивающе.
  - Вроде поправилась немного, − одобрил Лейф.
  Ксения села у печки разбирать волосы. Её никто не гнал. Она подозрительно косилась на них, обдумывая, как отшить Лейфа. Ей уже понятно было, для чего ей устроили баньку. Настал момент, когда охранник вышел.
  - У вас что, принципы поменялись? Насиловать будете?
  Мужчина, собравшийся было к ней подойти, остановился.
  - Наша с вами связь неизбежна. Я бы предпочёл взаимность, но не настаиваю, − безразлично произнёс он.
  Ксения запаниковала. 'Не задела, что делать?'
  Она лениво развернулась, доплела косу. Брезгливо уставилась на Лейфа.
  - Вы понимаете, что чем ниже падаете в моих глазах, тем мне сложнее придумать о вас хвалебное письмо?
  - Вы уж постарайтесь, − хмыкнул он. − Мне тоже обладать вашими костями лишний раз не хочется, надеюсь только на мужские инстинкты.
  'Вот и обменялись гадостями'.
  - Чему вы собираетесь учить Альгерда? Вы же знаете, что сейчас он наместник, хоть и номинальный.
  - Учить буду всему тому, чему меня учили. Если сын готов со мной общаться, то император даст нам эту возможность. Вы удовлетворены?
  - Ваша жена.
  - Что моя жена? Какое вам до неё дело? Илая неприкосновенна, − разозлился мужчина.
  - Вы отчаянно не хотите видеть, что вам придётся выбирать между женой и сыном. Она не примет его никогда. Более того, она...
  - Замолчи!
  Ксения взяла себя в руки. Нет смысла говорить с тем, кто не хочет слышать. Доказывать - только злить.
  - Оставьте бумагу и чернила. Я подумаю, что написать.
  - И долго?
  - Не один день точно, − отрезала леди.
  Она получила требуемое и, оставшись в одиночестве, стала тщательно обдумывать ловушки в письме. Надо, чтобы обязательно прочитал Алекс, ещё лучше, чтобы письмо попало в руки Вита. Тогда всё получится.
   'Лейф не жилец, ребята его растерзают! Надо только хорошенько, очень хорошенько подумать'.
  
   ***
  
  Жизнь для Ингвара превратилась в нескончаемый кошмар. Он всё время думал о том, что Ксению мучают, издеваются над ней. Он физически ощущал, что ей плохо. Потащился к ведьме за подсказкой, но та наплела про миры, что сознание жены бродит по мирам, и что нет её сейчас здесь, и упала, чуть ли не замертво. Лучше бы не ходил. Что с Ксюшей делают, что её ведьма тут не ощущает? И ни одной подсказки, где искать. В одном правы служители, что гоняют ведьм. Шли бы эти дурёхи учиться на лекаря, так нет, сидят по своим лесам, лягушачьи лапки сушат!
  Всех подозрительных, кого поймали возле шахты, допросили. Только один человек оказался случайным. Искал сбежавшее животное. Остальные не вышли из допросной. Жалеть он никого не стал.
  'Готовить обвалы во имя идеи! Неужели он раньше такой же был? Нет. Когда он покидал свои земли, никого не убивали за прогресс. А может он не знал? И всё же - где Ксюшенька? Где ты, жизнь моя?'
  Ингвар передал дела жены под управление Хассе. Он очень удивился, когда на следующий день после её пропажи к ним постучал мелкий торговец, чтобы обговорить приведение в порядок порушенной лавки. Хассе, услышав новости, удовлетворённо хмыкнул и потихоньку включился в сладкий бизнес. Поначалу помогал, только потому что был ранен и другой пользы не мог принести своему ярлу, а после, самому себе удивляясь, начал с удовольствием командовать в кондитерской, пробовать изделия, поправлять, самостоятельно придумывать что-то новенькое. Мартин чаще всех остающийся дома встречать гонцов, затеял строительство оранжереи, как мечтала Ксения.
  - Может, ещё приживутся, − бормотал он, возясь с привезёнными саженцами. - Расцветут у нас южные цветы, раскрасят наш дом, а уж леди, когда вернётся как обрадуется!
  Ингвар видел - его воины не сомневаются в том, что он найдёт жену. Ему бы такую уверенность. Он залез в Ксюшин сундучок забрать деньги для дополнительного найма людей. Весь Север ищет леди Дан, но безуспешно. Подкупленные у служителей мелкие людишки все как один утверждают, что нет у них никакой леди. Ни девушки, ни женщины, ни старухи. Поиски зашли в тупик. Осталась только Магда, но и она сидит в горах. Лишний раз по зимним дорогам не вылезет, а сунется, там её люди Марено караулят.
  От герцога пришли вести, что объявились наследники. Приехали Лейф с Илаей. Сразу отписал, что в имении и деревнях леди не прячут, да и Ксения вроде раньше пропала, чем Лейф объявился. Марено обговаривал с ними размеры компенсации за нападение. Требовал выдачи Магды. Наследники кивали, но надеяться на выдачу не приходилось. Да и Ингвар пока не готов был принять откупные. Он жаждал крови. И хоть подозрение на Лейфа не падало, ярлу хотелось и его крови.
  В городе Ингвар продолжал заниматься делами, но действовал больше по инерции, если только это не касалось Ксении. Всё остальное могло оказаться бесполезным, если не будет своевременного одобрения от императора. Поэтому каждый день он ждал вестей, надеялся и одновременно боялся отказа или запрета на дальнейшую деятельность. Слишком он увяз в храмовом деле. Ингвар обложил служителей, и чем больше получал сведений об их деятельности, тем с большим трудом сдерживал себя. Кроме Харна с ним уже никто не мог общаться. Резкий, злой, агрессивный и беспощадный.
  Последние дни приходили вести, что на шахте готовится полномасштабная диверсия. Рабочих там набралось уже около сотни, люди были воодушевлены, рядом начали строить мастерские. Посёлок ожил. Охрана обнаружила несколько подозрительных человек, крутившихся возле шахтёров, а вскоре в некоторых семьях молодые ребята неожиданно ушли служить в храм. В принципе это почётно: бесплатное обучение, постоянная работа и шанс никогда больше не знать, что такое голод. Но не в нынешних обстоятельствах. Обидно было, что подвели не пришлые семьи, а именно из старых, выстраданных семей ушли молодые.
  Люди готовились к празднику встречи весны, ожидалось массовое гуляние. Проверяя шахты, охрана с мастером обнаружили, что вентиляционные насосы гудят, но не выполняют свою работу.
  - Стервецы, − рычал мастер, − против своих же пошли!
  - Что будем делать?
  - Надо искать ещё, − мастер сжимал кулаки, понимая, насколько хитро и жестоко действуют вредители, − печёнкой чую, что надо!
  По возможности охрана лазала с мастером. Вместе они обнаружили странные отверстия в некоторых местах, которых не должно было быть. Мастер, наученный горьким опытом, на всё обращал внимание. Для чего это, он догадаться не смог, но явно не для пользы. Ещё они нашли старый полуобвалившийся штрек, замаскированный набросанными стволами для креплений.
  Дальше лезть не стали. Мокрые от пота вышли наружу и обо всём отписали Ингвару. А на следующий день во время праздника произошёл взрыв в шахтах. Рабочих внутри не было, но охрана снаружи пострадала. Люди были подавлены.
  Последнюю неделю у них хорошо шла работа. Огромные чаны на цепях, поднимающих наваленную руду, заменили простейшими подъёмниками, с которыми справлялся один человек и лошадь вместо целой команды. В кузне отковали новые буры, теперь их надо не вколачивать, а вкручивать. По самому длинному штреку проложили рельсы, и маленькая лошадка, которую ежедневно спускали и поднимали наверх, тянула по ним ящики на колёсиках.
  Добыча руды увеличилась, меры безопасности принимались беспрецедентные - и вот всё зря. Неужели маленькие новшества, которые, по сути, уже где-то использовались, разгневали храм или волшебный народ? Люди уже не знали, что думать по поводу того, кто им вредит, не понимали, кого слушать, кому верить. Слухи ползли разные, шептались о многом, и страх всё глубже вживался в самое сердце.
  Ярл Дан примчался на следующий день. Посёлок затих. Ингвар не оставил в покое ни одну семью, на которую пало подозрение. Когда основное он выяснил, то устроил общий суд. Наконец-то всё прояснилось. Были выявлены вредители как среди своих, действующих за деньги или за идею. Были вычислены подстраховщики из мелких храмовых служителей, но нашлись и совершенно чужие наймиты, не вписывающиеся в сложившуюся картину. Двое наёмных людей за деньги Магды Биргхир. Последний её подарочек перед смертью.
  В те же дни, что случилось несчастье на шахте Ингвара, герцог Марено нашёл главу семейства Биргхир. Сдаваться она не пожелала, понадеявшись на защиту гор, но его светлость не хуже её знал местные тропы и при наличии внушительной поддержки совершил удачную попытку захвата бунтовщиков. К сожалению, саму Магду допросить не удалось, она спрыгнула со скалы. Обо всех своих успехах его светлость похвастал ярлу уже в городе.
  Они продолжали координировать свои действия, вдвоём искали Ксению и с нетерпением ожидали вестей от императора. Оба мужчины залезли в это дело с головой, особенно после жёсткого суда проведённого Ингваром в шахтёрском посёлке. Действовать надо было уже вчера или ожидать ответного хода от служителей. Марено, разобравшись с делами Биргхир, так и не понял, каким образом удалось удержаться на плаву этому семейству. За долгие годы храму вынуждены были уступить даже более крепкие хозяйства, где были ярлы поумнее Биргхира. То, что в последнее десятилетие сделали ставку на молодых хватких управляющих, не объясняло главного, и это терзало герцога.
  Несколько дней выдались пустыми. Казалось, время идёт кругами, снова ежедневные дела в пустом доме, новости о засуетившихся служителях разных чинов и ничего о Ксении. Отдалённые храмы закрывались для свободного доступа, и разведчики доносили, что учеников прекратили выпускать за их пределы. Более того, с рассвета до заката там проводили военные тренировки, как будто храм менял свою специализацию с духовно-просветительской на агрессивно-наступательную. Кроме этого к некоторым храмам стали съезжаться наёмники. От подобных вестей Марено нервничал и проверял почту по десять раз в день.
  
   ***
  
  Леди Дан проживала нехитрую, скорее даже примитивную жизнь заключённой. Она выяснила, что находится в глубоком лесу в так называемом охотничьем домике. Для того чтобы бежать, необходимо знать в какую сторону, или же сразу красться за Лейфом, ориентируясь на проложенную им лыжню. Её страшили дикие звери, по ночам Ксении казалось, что их с охранником домик - это островок тишины в буйной звериной коммуналке. Ещё она очень боялась замёрзнуть во время побега. Неизвестно, насколько далеко ей придётся уходить, а сил у неё мало. Небольшой отдых на снегу грозил ей быстрым возвращением болезни. Были мысли дожидаться весны, но тогда возникал вопрос, как ей найти дорогу? Никакого умного плана на этот счёт у Ксении не складывалось.
  С охранником она почти не разговаривала. Наверное, это был неплохой человек, но он старался не сближаться с пленницей, прекрасно понимая, что поступает незаконно. Этакий человек своеобразной чести. Поначалу Ксения пыталась поговорить с ним, перетянуть на свою сторону, подкупить, но с сожалением сделала вывод, что лучше бы на его месте был какой-нибудь скользкий тип, чем человек, опутанный обязательствами. Жалость к нему вскоре испарилась. Более того, она уже тоже не общалась с ним без необходимости, так как понимала, что спасая себя, будет бить его. Может, и убьёт, как получится. Возможность ударить сильного крепкого мужчину у неё будет одна и ей придётся вложить всю имеющуюся у неё силу, чтобы не прогадать.
  План по выходу из домика у неё созрел. Оставалась проклятая дорога. Это самый опасный и слабый момент в её освобождении и именно поэтому она всё ещё в плену. Если она на землях Лейфа, то её сдаст первый же крестьянин. Люди обязаны доложить хозяину земель о странной чужачке, которой требуется помощь. Сколько она пробродит в лесу? Сколько ей без устали идти, чтобы покинуть эти земли? Да и потом существует опасность нарваться на случайных молодцов-удальцов.
  Ксения всё время думала. Сам побег у неё значился как план 'А'. Письмо - план 'Б'. Она состряпала хитрый текст с использованием не только условного знака, оповещающего, что письмо написано под чужую диктовку, но и без меры использовала слова 'прекрасно, чудесно, отлично, потрясающе'. Также она добавила все детские тайные шифровки, что знала. Дома Ксения частенько играла с сыновьями в шпионов, когда надо было разгадывать ребусы, расшифровывать слова с переставленными буквами и искать кодовое слово в тексте. Да что там сыновья, все жители её имения под новый год бегали с заданиями подобного рода и искали зарытые новогодние клады. Был у неё ещё и план 'С'. Но слишком он страшный, беспощадный. Не то, чтобы жутко жаль было тюремщика и Лейфа, но переступить в себе некоторые границы оказалось чрезвычайно сложно. Даже не так, подкараулить и тюкнуть охранника можно, поискать в травах яд и напоить пришедшего Лейфа тоже реально, а после добить. Но как дальше жить с этим? Всю жизнь потом думать, встречая любую неприятность, что это Бог карает? Или просыпаться от кошмаров, где ожившие трупы будут терзать её. Не хотелось бы, и всё же она обдумывала и этот вариант. Если Лейф не сдержится и полезет к ней, то, наверное, будет легче решиться на крайние меры.
  Бывший наместник посетил пленницу в следующий раз нескоро. С удовольствием прочитал написанное ею письмо, велел вычеркнуть некоторые части текста и переписать. Ксения не спорила, всё шло по её плану. Она покорно забрала бумагу и обнаружила, что переданные ей когда-то чернила высохли. Вот такая неудача. Даже как будто расстроилась.
  Лейф разозлился и нарычал на своего человека, на что тот только пожал плечами, ему ни бумага, ни чернила, ни к чему. Тогда мужчина выместил недовольство на Ксении. Она оправилась после болезни. Лицо её выглядело нежным, привлекательным, глаза смотрели живо, с интересом и насмешкой. После недолгой борьбы он завалил её на кровать, задрал юбки, но как только отвлёкся на свои штаны, так она резко ткнула ему в глаза пальцами и попыталась столкнуть. Сдачу он дал ей мгновенно.
  Очнулась она уже одна. Лицо горело, видимо, ещё разик дополнительно схлопотала от разозлённого Лейфа. Ощупала себя, но других следов насилия не нашла.
  'Похоже, он пока не опустился до того, чтобы брать женщину в бессознательном состоянии. Но деградирует быстро', − с досадой подумала Ксения.
  Охранник принёс ей примочки и посоветовал быть посговорчивее.
  - Ну и как она, служба? − резко спросила леди у него, − что будешь делать, когда хозяин скажет меня держать, чтобы ему сподручней было?
  В ответ Ксения заслужила неприязненный взгляд.
  - Надеюсь, он вскоре заберёт вас отсюда, так что не придётся держать, − неожиданно просветил её мужчина.
  'Слизняк!'
  Удивительное дело, крепкий мужчина, видно опытный охотник, он мог бы Лейфа скрутить, освободить невинную деву, но выплачивает свой, несомненно, важный долг. Ксения не раз возвращалась мыслями к его ситуации и думала, как бы она поступила на его месте. Но какие бы страсти она себе не представляла, всё время её фантазия уступала место изворотливости при произнесении примерных клятвенных слов: 'всё что угодно, но..., или, клянусь отдать, но..., или, например, моя жизнь ваша в любое время, только без урона....'.
  В общем, то ли она хорошо усвоила уроки метрополисцев, которые ловко умеют вилять в договорах, то ли остались в её понимании вещи дороже жизни, своей, во всяком случае.
  Впрочем, бесполезные мысли. Надо на что-то решаться. Каждый день прятать думы и надежды, что её найдёт и заберёт отсюда Ингвар тоже не полезно. Как говорится: надейся, но не плошай!
  Лейф либо увезёт её в ближайшие дни, пока снег на дороге не растаял, либо спустя месяцы, когда лес подсохнет и можно будет пройти. Если быть уверенной, что она останется здесь, то можно ещё подождать. У неё появились задумки, как отвратить от себя бывшего наместника, а вот на новом месте, скорее всего, ей придётся сложнее. Да и вдруг условия содержания ухудшатся, и сбежать будет невозможно?
  Ксения никак не могла решиться. Слишком велик был шанс просто сгинуть в лесу или навсегда пропасть на дорогах. И она продолжала думать, искать такой план, от которого пришла бы внутренняя уверенность, что мол 'да, он!'
   Она отковыряла длинную щепку от одного из брёвен. Пригодится. Заныкала длинные лоскуты тряпок. Мало ли кого связать или душить придётся. Тянула в потайные места шубки всё, что называла полезным её буйная фантазия. Другой вопрос, сумеет ли она воспользоваться всем прихваченным арсеналом? Обдумывала заранее, что возьмёт с собой, если надумает действовать по плану 'А'. В общем, суетилась по мере сил, не унывала духом.
  
   ***
  
  А вот во внешнем мире события развивались с иной скоростью. Леди Илае стало до зуда в пяточках очень интересно, когда она услышала сплетню, что муж вскоре собирается ехать по очень личным и секретным делам. Охрана выражала беспокойство, что ярл снова оставит их в деревне, а сам продолжит путь самостоятельно.
  'Уж не к любовнице ли? - возникал закономерный вопрос. − Хотя нет, ради постельного удовольствия он не рисковал бы ездить в одиночестве. А если вспомнить, что герцог с ярлом Дан ищут темноволосую дрянь, от которой мама не смогла избавиться, то ей жизненно необходимо самой разобраться в происходящем'.
  Леди Илая написала записку одной из личных ведьм матери и, нервничая, а заодно портя настроение другим, дожидалась ответа. Терпению за всю свою жизнь она не научилась, поэтому обслуживающий персонал и посторонние со страхом следили, как леди срывается по пустякам. Надавала пощёчин служанкам, устроила кавардак в комнате, постепенно на конюшне образовалась очередь из несчастных, которым прописали плети за нерадивость. Разбила несколько чашек, одну вазу, висящую на стене тарелку, и велела вычесть ущерб из платы домоправителя. Когда мужчина предложил лучше и его по щекам побить, чем долг на него вешать, то на его счёт была записана ещё одна разбитая в сердцах ваза.
  Наконец, Илая получила ответ от ведьмы и уверение, что та мчится к леди вслед за гонцом. Красавица успокоилась и задумалась о секретности задуманного мероприятия. Проследить за мужем ей хотелось лично. Если он едет к той мерзавке, то свидетели не нужны. Поэтому стоит быть очень осторожной. Муж её, конечно, любит, но со своим наследником словно с ума сошёл - так трясётся над ублюдком!
  
  Лейф решал свои дела и, казалось, никуда не торопился ехать. Вёл себя обычно: в меру раздражительно, но с пониманием ситуации, царившей в имении. Люди герцога сновали повсюду, вынюхивали, что-то записывали и зыркали своими бесстыдными глазищами. Прогонять, возражать и ущемлять их было бессмысленно, пока у Марено был свой интерес в имении. Официально представители властей ожидали разрешения конфликта между владельцем и пострадавшими, а неофициально, кто знает, что у имперского интригана в голове. Не все на Севере знали, что Марено - ближайший помощник его величества в витиеватых и путаных делах, что он очень опасен, коварен, злопамятен и непредсказуем. Вызывать подозрение у него не хотелось, но ещё больше не хотелось его видеть лишний день в отныне собственном имении.
  Илаю же бесило своеволие людей Марено. Она отказывалась им предоставлять ночлег в доме, велела никого из них не кормить. Если уж она вынуждена терпеть их, то заботиться о них не обязана. И когда она, оглядываясь по сторонам, самолично нашла преданного семье молчаливого парня, пошушукалась с ним, а после он наперегонки с ветром ускакал, то это вызвало подозрение у присматривающих за имением.
  Записка о её возможных тайных делишках была услана незамедлительно. Следующим интересным моментом стал факт приезда ведьмы. Само по себе это ни о чём не говорило, а вот разведённая таинственность напрягала. Ведьма прожила спокойно в имении два дня, после чего случилось ещё кое-что занимательное. Хозяин земель ярл Лейф отправился по делам. За ним по пятам, как и положено, слежка, а вот следом отправились леди Илая с ведьмой, и за ней тоже прикрепили 'хвостик'.
  Поначалу образовавшаяся длинная цепочка следящих друг за другом вызывала смех у наблюдающих. Но вот путь привёл к концу земель Биргхиров, и стало происходить нечто странное, о чём немедленно была послана очередная записка. Ярл оставил свою охрану в свободном доме деревни, а сам отправился по своим личным делам, взяв лыжи. За ним, как и положено, проследовал человек Марено. Леди Илая явно приметила, что за мужем следят и, проявив осторожность, вместе с ведьмой с некоторым отставанием поехала за следящим. Дорога была пустынной, не часто балующей поворотами, и теперь замыкающему стало проблематично наблюдать за двумя женщинами. Если леди могла быть несколько беспечной, то ведьма среди малолюдья сразу почует чужой взгляд. И всё же, отослав напарника с интригующими новостями, разведчик, выдержав приличное время, отправился следом. Его цель была проследить путь Илаи, сколько сможет, а дальше рвануть к Ингвару.
  Формально он находился под руководством герцога, но нанял-то его ярл и первостепенной задачей стоял поиск леди Дан. И чует его сердце, что не зря крикливая леди Илая так ревностно устремилась за мужем. И если интуиция разведчика не подвела, то Ингвар его озолотит.
  Лейф знал, что за ним присматривают и подготовился. У него были припрятаны несколько ведьмовских уловок, которыми он и воспользовался. Ехал человек, вот дорога сворачивает - и пустота. Лейф видит, как шпион Марено оглядывается по сторонам, слезает с коня и ищет по обочине следы. Ему отчётливо видно, что никто с дороги не сходил, снег это показал бы, но тогда куда делся подопечный?
  Лейф стоит недалеко, чуть сошёл с дороги, прикрылся ветвями елей, но выложенные на дороге камни ничего не дают увидеть присматривающему за ним воину. Он ухмыльнулся. Но вот дальнейшие планы следует подкорректировать. Ксению ему самолично не забрать. Карету с лёгкостью с дороги не стащишь, да и не на каждого ведьминские камешки подействуют, это сейчас сработало без заминки. И всё-таки этот разведчик более дотошный, чем предыдущий, вон даже носом водит.
  Однако, ничего не обнаружив, мужчина сплюнул и поскакал вперёд. Лейф подумал, что тот в себе усомнился и, решив, что слишком сильно отстал, поспешил догонять, но человек Марено просто запомнил место, где потерял объект, и понёсся доложить обо всём, как есть.
  Ещё немного постояв, ярл Лейф вышел на дорогу, собрал заговорённые камешки и не торопясь продолжил путь. Преодолев пару километров, он снова разложил ведьминские побрякушки, въехал в лес, и с трудом преодолев по проваливающимся сугробам метров пятьдесят, привязал коня. Сам же мужчина снял тяжёлую шубу и, оставшись в тёплом кафтане, надел лыжи, чтобы продолжить свой путь.
  Леди Илая, удерживаемая ведьмой от оплошностей, сгорая от нетерпения, ехала за преследователем мужа. Они выжидали на пустынной дороге, пока ведьма стояла, прикрыв глаза, и шептала: 'ищет, ищет, потерял, ищет'.
  Илая тихо ругалась на мореновского недотёпу, идущего по следу мужа. Потом ведьма встрепенулась, и они поехали уже совсем тихонько. Казалось, у спутницы Илаи нос заострился, а ноздри, наоборот, стали огромными, так сильно они раздувались. Всю жизнь леди жалела, что её мать бездарно профукала родовой женский ведьминский дар, но когда наблюдала подобные вещи, то брезгливо морщилась. Не хватало ещё, чтобы и она выглядела со стороны бы как ищейка. Наконец, женщина осмысленно посмотрела на леди, позволила себе чуть усмехнуться и пояснила:
  - Здесь скрывались при помощи наших камней, но я не чую, чтобы кто-то по-настоящему скрылся.
  - И?
  - Едем дальше, − велела ведьма.
  Илая фыркнула. Строят из себя эти ведьмы неизвестно что, а ума всё одно мало. Какой бы силы у них не был дар, а подчиняться придётся ей, наследнице Биргхир.
  Они проехали ещё немного, женщина остановилась, и снова её ноздри затрепетали, а глаза потеряли осмысленность.
  - Здесь.
  - Что здесь. Говори нормально, − теряя всякое терпение, потребовала леди Лейф-Биргхир.
  - Ярл сошёл с дороги здесь и ушёл в лес. А преследующий его не увидел и поскакал дальше.
  - В лес? Куда? В какую сторону?
  - Вправо. Я могу убрать камни, и вы увидите сами его коня и след, но тогда он узнает, что его кто-то выследил.
  - Нет, это мне не надо, − задумчиво протянула Илая. − Скажи, что чуешь по погоде?
  - Несколько дней будет спокойная.
  - Значит, если вернуться сюда, например, завтра-послезавтра, то можно пройти по следу?
  - Лучше завтра, погода непредсказуема, скорее всего, она будет без изменений ещё неделю, но абсолютно уверена я только за завтрашний день, − подумав, произнесла ведьма.
  - Интересно, далеко ли он уходит?
  - Не думаю. Опасно надолго оставлять коня в этом лесу. Ваш муж рискует.
  - Это тот кто подойдёт к его коню, рискует, характер у скотины злой и своевольный, − насмешливо заметила леди.
  Ведьма покачала головой.
  - А мы можем скрыться, чтобы муж нас не увидел тут?
  - Не можем, у меня нет с собой камней.
  - Как же твоя сила? Разве тебе нужны предметы?
  - Я могу от себя отвести его глаза, но чтобы прикрыть вас без амулетов, необходимо провести ритуал сближения.
  - Проводи.
  - Не тот день, да и очиститься перед ним необходимо, − едва скрывая усмешку, пояснила ведьма.
  - Тоже мне хвалёное колдовство! Сдаётся, моя мать перехвалила вас всех. От потаскухи не сумели меня избавить, хозяйку свою не уберегли. Распустила она вас.
  Ведьма молчала. Илая, ещё немного позлившись, вынуждена была принять решение.
  - Ладно, я замёрзла и нет смысла здесь торчать. Едем обратно. Да, следи, чтобы нас никто не заметил!
  Женщина вздохнула. Она ведь только что честно сказала, что это невозможно, но спорить не стала. Придётся опять полагаться на свой слух и укрываться в тени от посторонних, правда, отлёживаться ей потом придётся долго. Ничто не даётся просто так, за всё платишь либо своей энергией, либо чужой. Жаль, что от леди не взять ни капли.
  Разведчик, следующий хвостом за Илаей с ведьмой, проявил немыслимую осторожность. Он двигался вослед женщинам на очень приличном расстоянии, больше полагаясь не на зрительный контакт, а на своё профессиональное чутьё, и то в какой-то момент чуть не настиг вставших на дороге женщин. Мужчина даже отвернулся, чтобы лишний раз не цеплять ведьму взглядом.
  Когда они продолжили путь, он выждал, пока они не скроются полностью из видимости, и только потом выдвинулся за ними. Поторчал у места, где женщины останавливались, видел их следы, но не понял, что их насторожило. Однако зарубку в памяти сделал.
  Поехал дальше, и снова чуть не спалился. Проехав немного, подопечные снова остановились. Ведьма слезла с лошади, и вся её поза говорила о насторожённости. Мужчина вернулся за поворот, привязал коня, а сам нашёл место, откуда можно было хоть как-то наблюдать. Ничего не происходило. Леди продолжала сидеть на лошади, ведьма рыскала, но вот они обе, развернувшись друг к дружке, вроде беседуют и... возвращаются.
  Разведчик рысью помчался к оставленному коню и поспешил уйти с их пути. Встречаться с ними ему никак не хотелось. На ближайшем перекрёстке он свернул в сторону, отъехал подальше и принялся выжидать. Потом вернулся и продолжил путь к деревне, где осталась охрана нового ярла земель Биргхир. Необходимо было решить, продолжать следить или самому отправляться с новыми вестями. Сочтёт ли Ингвар важным первое донесение, чтобы действовать?
  Ингвар счёл. Это была хорошая зацепка, просто отличная! У мужчины уже не было сил сидеть в городе и собирать вести, надеясь, что хоть что-то даст толчок в поисках жены.
  Он теперь прекрасно понимал Ксению, когда она на нервах не могла спать. Вот уже несколько дней, как даже в заторможенном состоянии он не может уснуть. Бродит по дому, иногда перекусывает, а днём борется с вялостью в теле. Злится на себя, ведь в любую минуту могут быть долгожданные новости и потребуется вся его сила, выносливость, чтобы спасать Ксеню, а он страдает от бессонницы и её последствий. Увеличил себе время тренировок, чтобы появилась физическая усталость, но, похоже, выходит только хуже. Наверное, это сумасшествие. Мысли о жене ни на миг не оставляют. Взбесившееся воображение рисует ужасные картины о страданиях любимой, и каждый раз, возвращаясь в реальность, он шепчет: лишь бы жива была, лишь бы жива...
  Когда поздней ночью прискакал гонец с интригующей запиской, в которой вроде бы ничего конкретного, но описывается, что все ведут себя очень странно и следят друг за другом, он прямо в ночь выехал.
  Лейф слишком заинтересован в Ксении. Несмотря на то, что Ингвар с Марено вычеркнули его из подозреваемых, так как по документам тот прибыл на неделю позже похищения, да и дальнейшая слежка не выявила его причастности, но ему так и хотелось, не взирая на доводы, обвинять именно его! С Ингваром, ворча про дурость, поехал Харн.
  - Пусть я дурак, − зло бросил помощнику командир, − но мы почти про все секреты служителей знаем, про Магду... ну, в общем, тоже, а вот что скрывает Лейф? Как он так быстро примчался принимать наследство? Куда он поехал без охраны и не первый раз? Марено ни разу об этом не заикнулся. Прошлёпали его люди или намерено? Я не доверяю ему полностью. К тому же, Илая втихомолку будет следовать за мужем, только если ревнует, а с её самомнением ревновать она может только к моей жене.
  - Так-то оно верно, но без людей, в ночь... вдруг придётся сражаться? А нас только двое.
  - А вдруг я опоздаю? Неспроста эта сука следит. Думаешь, чтобы устроить скандал? Ты плохо её знаешь. Мне Марено про неё многое рассказал, и я одному только удивляюсь, почему она ещё жива.
  Луна, звёзды, чистое небо и белый снег, отражающий свет, давали возможность скакать всю ночь. Люди вымотались, но могли бы продолжать себя эксплуатировать, а кони к утру едва переставляли ноги, и было ясно, что больше они не выдержат. Всадники молчали о том, насколько обидно будет, если в деревушке они не найдут замену своим четвероногим товарищам.
  Отыскав нужного человека, ярл с помощником внимательно выслушали полный доклад. Происходящее было более чем интригующим и сердце сжималось от подаренной надежды, что вся возникшая суета связана с Ксенией. Лейф уже уехал, забрав с собой всю охрану, а леди, притаившись от мужа в одном из домиков, ещё не выходила.
  - Ведьма, − задумчиво повторил ярл, зацепившись за опасное слово. − Не знаю, как мы от неё защитимся. Что-то очень часто они встречаются нам на пути, особенно в связи с семьёй Биргхир. Помнишь моё отравление? На несколько дней пути в моих землях ни одной не нашли, а тут всё время к их деятельности возвращаемся. Они ведь не любят селиться вместе на небольшом участке земли.
  Разведчик отправился наблюдать за домиком, где отсыпалась Илая, не давая хозяевам заниматься своими делами, а Харн вышел в поисках лошадей. Одну, в крайнем случае, можно будет забрать у наёмника, хотя лишний воин пришёлся бы кстати, а вот что за клячи у крестьян?
  
  Леди Лейф не получив необходимого комфорта, наскоро перекусив, вооружилась и выехала из деревни в ужасном настроении. Харн ещё не договорился насчёт лошадей, и еле уговорил Ингвара не хватать коня разведчика и не мчаться одному за Илаей.
  - Подожди, всё одно надо выждать. Ты видел, она поехала, взяв лыжи, значит и нам тоже они понадобятся. Что будешь делать, если придётся идти по лесу? Да ещё ведьма эта. Она же сразу учует тебя!
  Ингвару было без разницы, учует или нет, голову ведьмы с плеч, и крепко придавить Илаю. Если она причастна к похищению, то он её не собирается оставлять в живых. Глухой лес и злобная дурость самой красотки ему в помощь.
  - И все равно подожди, я найду нам лыжи, − настаивал Харн, понимая какие мысли бродят у командира и как он рвётся вперёд.
  С лыжами оказалось проще, чем с лошадьми, но всё необходимое нашлось. Выехали втроём с приличным отставанием, да ещё и купленные крестьянские лошадки бежать не торопились, выказывая привычную им степенную медлительность. Ингвар весь издёргался. Несколько раз он спрыгивал с животного и бежал рядом. Ему самому надо было выпустить жар, горящий в груди, рождаемый нетерпением, да и лошади какое-никакое облегчение. Харн, видя, что его кляча отстаёт, тоже по примеру командира соскочил и немного пробежался, давая возможность передохнуть животному.
  Разведчик показал место, где накануне пришлось затормозить, но следы подков леди показывали, что она в этот раз здесь не останавливалась. Продолжили путь, и у следующей вчерашней заминки увидели не только чёткие следы женской обувки, переходящие в лыжный след, но и привязанных лошадей.
  - Не скрываются, странно, что ведьма не позаботилась, − заметил Харн.
  - Может, устроили ловушку? − предположил разведчик.
  - Может, и устроили, кто этих баб разберёт. Дорога хоть и пустая, а лошадей бросать без прикрытия беспечно.
  Наёмника оставили сторожить животных, а ярл с помощником, надев лыжи, отправились по следу. Была надежда, что если они и отстали от леди, то сейчас нагонят её. Лыжи скользили плохо, на полозья налипал снег, и чтобы идти, приходилось прилагать усилия даже мужчинам. И всё же Илая достигла запрятанной избушки раньше. Раскрасневшаяся, отдавшая много сил, она с удовольствием увидела, что цель достигнута. Отодвинув в сторону хрипевшую от усталости ведьму, шедшую впереди и утаптывающую лыжню, Илая с видом и правом хозяйки вошла в домик.
  - Кто такой? − с порога, даже не дав привыкнуть глазам к слабому свету в избушке, спросила она.
  Мужчина молчал. Он не ожидал, что к нему пожалует хозяйка.
  - А-а, кажется, я тебя знаю, − протянула Илая, − ты жил в имении, в вымершей деревне.
  - Так госпожа.
  - И что же ты здесь делаешь?
  Ответа она не услышала и начала раздражаться.
  - Мой муж здесь был вчера.
  Мужчина кивнул, отрицать было бесполезно. Очевидно, что леди прошла по его следам. Не зря ярл беспокоился о том, чтобы перевезти отсюда пленницу в другое место. Сам хотел, да не смог. Оставил деньги, дал указания, куда везти и как опаивать в пути подопечную. Уже завтра бы их здесь не было. И что ему теперь делать? Хуже нет, когда между мужем и женой встаёшь!
  - Она ведь тут?
  - Кто?
  - Та девка с милым личиком, с волосами цвета грязи.
  Илая приближалась к мужчине, смотрела ему в глаза и шипела.
  - Ну! Что молчишь, говори!
  Охранник кивнул.
  - Открывай. Я хочу её видеть.
  - Не могу. Ярл будет не доволен.
  - Тебя больше должно пугать, что я буду недовольна. Открывай.
  - Не могу, − он набычился, смотря на леди исподлобья. − Я отвечаю за леди.
  - Ах вот как, − казалось, что Илая приятно удивилась преданности охранника мужу, но резкое движение и удивлённые глаза стоящего напротив мужчины, а потом его падение, убеждало, что женщина всего лишь кривлялась.
  - Не стоило становиться у меня на пути, − пнув его ногой, весьма довольная собой произнесла она.
  - Ведьма, ты где?! − крикнула она свою спутницу.
  Ответа не услышала.
  - Ну и чёрт с тобой, − плюнула Илая.
  Она сама отодвинула засов, ногой распахнула дверь. Каморка, в которой держали соперницу, красавицу удовлетворила. Мышиная норка!
  - Выходи, − приказала она.
  Ксения слышала всё, что происходило в домике. Об участи тюремщика она догадалась, о том, кто её хочет видеть, тоже. Выходить не спешила.
  - Не думай, что я такая дура и зайду к тебе сама, а вот запереть и поджечь дом я могу.
  'Эта точно может', − с досадой подумала Ксюша.
  Надежда пристукнуть в полумраке чем-нибудь стервозину испарилась. Ксения медленно вышла, радуя своей насторожённостью Илаю. Леди Лейф вообще чувствовала себя невероятно бодро, торжественно. Она повелевает и карает. Она вершит судьбы людей, опираясь на свою красоту и дарованную ей по праву рождения власть, а если этого мало, то не гнушается испачкать руки. Она всевластна, всесильна! Это иногда раздражает, утомляет, но сейчас не тот случай. Нынешняя расправа опьяняет, не всякий праздник подарит столько удовольствия, сколько она испытывает в данный момент. Происходящее стало настоящей охотой. И возможность разделаться с ненавистной южанкой будет её трофеем.
  Как же она жалела, что когда-то не разделалась сразу с этой мерзавкой. Тогда, в деревне, муж впервые после долгой разлуки не сжал её в объятиях, не зацеловал, горя безудержной страстью, в его сердце пробралась другая. Это был дико, невероятно, невозможно, но случилось. Во всеми забытой деревне, среди отребья, она, нервничая, искала ту, что разожгла огонь в Лейфе и, увидев, сразу опознала её.
  Удивительные глаза, привлекающие внимание и завораживающие, изящность и грациозность фигуры, жесты, мимика - всё тянуло к южанке. Она совершенно не была похожа на своих соотечественниц, в ней был шарм, который не смогла скрыть деревенская одежда. Даже если бы эта дрянь была бы некрасива, она всё равно притягивала бы к себе мужчин. Женщина-загадка, леди-тайна. Многим такие нравятся, и Лейф в их числе.
  Сколько усилий ей потребовалось потом, чтобы вытеснить со своего законного места ушлую южанку. А какой удар эта мерзавка нанесла им спустя годы, предъявив наследника! Почему?! Почему не смогла родить ни одна из потаскух, что брал муж к себе в постель, а родила она! Но терпение вознаграждено, расплата за годы тревог и неуверенности в себе теперь неминуема.
  У Лейфа может быть только одна женщина, все остальные лишь для удобства.
  - Боишься? Правильно, − оскалилась первая красавица Севера. − Я бы предпочла первым извести твоего ублюдка, но тебя тоже приятно уничтожить.
  Ксюша искала, чем она может закрыться от вооружённой северянки. У той на поясе висел нож, в одной руке она держала длиннющий нож, или что-то вроде короткого меча, в другой руке у неё была плётка.
  Ей бы ещё в зубы духовую трубку, ядом плеваться, мелькнула досадная мысль.
  'Скамейкой бы закрыться от этой бешеной, так не поднять её. Может, тазом?'
   На полу стояла тяжеленая деревянная кадушка с ручками, вот её-то и схватила пленница.
  Илая на порыв Ксении отреагировала мгновенно. Она с размаху стеганула плетью и попала по дереву.
  - Думаешь, поможет? − усмехнулась она и снова размахнулась. Удар пришёлся по рукам, от боли девушка чуть не выронила таз. Она постаралась приблизиться к гостье, намереваясь придавить или кинуть в неё тяжёлым предметом, а там может ей удастся ещё что-то ухватить, но Илая оказалась очень ловкой и снова нанесла удар плетью.
  Ксения не удержала свою защиту и бросая её, отпрыгнула назад.
  - Ты мне за всё ответишь, я тебя до смерти запорю. Небось, уже подсчитывала, какое наследство через ублюдка получишь! Лучше никому не достанется, чем твоему отродью. А ты сейчас ещё помучаешься. Твоя кожа будет висеть лохмотьями, когда я оставлю тебя здесь умирать. А через открытую дверь придут звери и сожрут тебя живьём.
  И принялась хлестать Ксению, куда попало. Землянка закрывала лицо и получала хлёсткие удары по бокам, по груди. Ткань рвалась на ней, не выдерживая, оголяя тело. Она понимала, что надо бросаться на психопатку прямо сейчас, пока ещё есть силы и она не сошла с ума от боли, но плеть не только обжигающе била, но и с силой разворачивала её, не давая сделать шаг ни к мучительнице, ни к полкам с посудой.
  И всё же, приоткрывшись, чтобы видеть, куда прыгнуть и что схватить, Ксения сделала отчаянную попытку. Илая с усмешкой занесла руку для несильного удара своим мечом.
  Поиграться, ослабить прыткую мразь, но не убивать. Она в азарте быстро приметила, куда ей надо попасть и очень удивилась, искренне и недоуменно, когда её тело предало. Резкая ошеломительная боль - и из её живота вылез кончик чужого меча.
  'Как же так?'
  Леди Илая Лейф-Биргхир так и не поняла, что произошло, столь быстра была её смерть.
  
   ***
  
  Ингвар торопился. Он работал руками и ногами изо всех сил, его гнала тревога. Харн, хороший лыжник, частенько выигрывающий у него забеги, отстал. Ярл видел сейчас только лыжню, ни о чём не думал, весь сосредоточившись на движении. Когда показалась избушка, он, окинув взглядом следы, приготовил оружие и приблизился, не особо скрываясь. Одни женские следы вели в сторону, если их игнорировать, то можно получить удар в спину, но разум замутили доносящиеся из открытой двери домика звуки плети и стоны.
  Он рванул вперёд. Илаю, державшую в одной руке плеть, а другой рукой целящуюся оружием в Ксению, мужчина увидел, ещё не войдя в дверь. Его тело отреагировало мгновенно, он свой меч метнул как копье, чтобы успеть предотвратить ранение любимой. Метр-полтора оружие пролетело, не сходя с линии, и прошило насквозь леди Лейф. Та умерла почти мгновенно. Слабо всхлипнув, она повалилась, цепляя пронзившем её мечом стол и дополнительно себя разрезая, упала. Ингвар даже не смотрел на неё, он прыжком подхватил падающую следом Ксению, которая, увидев мужа, растеряла все свои силы.
  - Ай, а-ааа, больно, − застонала она, сжимаясь в комочек, отстраняясь от рук мужа, коснувшихся её ран.
  - Убил бы ещё раз, ей повезло, легко умерла, − прорычал Ингвар, не зная, как лучше поддержать жену, чтобы не ранить её своею неловкостью.
  - Нашёл, − выдохнула она и, вцепившись в его одежду, безудержно разрыдалась. Слёзы лились у обоих. Ингвар, уткнувшись подбородком в голову Ксении, так же не мог сдержаться. Всё, что они пережили за последнее время, выплёскивалось со слезами, унося с ними все плохое и страшное.
  Харн, мельком заглянув в домик и оценив обстановку, смахнул непрошенную слезинку и дал время влюблённым переварить свои эмоции. Он сосредоточился на ещё одном женском следе и, пройдя по нему, увидел, что спутница Илаи, сделав маленький крюк, пропустила их, надела лыжи и всё по той же лыжне сбежала.
  Тревога охватила мужчину. Наверняка ведьма устремилась к лошадям, а там разведчик. Даст ли он себя обдурить? Если она сбежит, то снова ускользает непонятная часть всего происходящего. Необходимо было решать немедленно, бросаться в погоню или остаться помочь. Леди, похоже, не сможет сама преодолеть обратный путь.
  'Ладно, пусть судьба решает, кому благоволить, разведчику или ведьме', − решил он.
  Харн вернулся к домику. Его ярл закрыл двери, подбросил поленья в угасающую печь и обрабатывал раны миледи. Ничего страшного, скорее всего со временем не останется даже шрамов, но если сейчас не позаботиться о прорванной коже, то чревато осложнениями. И ещё, мужчине было очень жалко леди, он видел, как она мужественно терпела, стараясь не отвлекать командира стонами, но глаза её были широко раскрыты от напряжения и сдерживаемых чувств. Он тяжело вздохнул.
  'Что же вы делаете, красавицы', - с грустью подумал Харн, укладывая тело Илаи на скамью и прикрывая его огромным тулупом хозяина избушки. Лежащего мужчину он просто отодвинул к стене.
  - Ярл, вторая ушла.
  - Ушла? Ну и хрен с ней. Посмотри, из чего можно сделать волокуши.
  Помощник осмотрелся. Полки, заставленные мешочками с крупой, мукой, высушенными травами, ягодами. Всё как у рачительной хозяйки. В уголке нашёлся кой-какой инструмент, аккуратно завёрнутый в тряпочки. Можно на скорую руку сплести из веток основу, а можно разобрать стол, и из него смастерить сани. Харн решил осмотреть примыкающую сараюшку. Войдя внутрь, мужчина сразу заметил длинные готовые волокуши.
  'Никак, для нашей леди подготовили, - хмыкнул он. - Ну что ж, нам хлопот меньше'. Даже верёвки были продеты в вытянутое сплетённое корытце на полозьях.
  - Ярл, − обратился Харн, вернувшись в дом, − уходить можем хоть сейчас. Что будем делать с мёртвыми?
  Ингвар, сжав зубы, выдохнул.
  - Гнев мой против них не утолён, даже над мёртвыми хочется учинить расправу.
  Ксения слабо улыбнулась и утешающе погладила по руке мужа.
  - Понимаю тебя, командир, но ты уже не мальчик, знаешь, что гнев - советчик плохой. Поступим по обычаю. Не раз убеждался, когда не знаешь, что делать, сердце молчит, а душа мечется, то лучше следовать установленному предками порядку.
  - Нет времени устраивать погребальный костёр. Да и желания нет.
  - Время нам не нужно. Избушка послужит топливом для костра.
  Ингвар, внимательно осмотрев жену, сказал:
  - Ксюша, надо поискать тебе одежду. Мы уходим.
  Немного покрутившись в доме, они нашли мешок с запихнутой туда шубкой леди, её шапочкой и шалью. Через несколько минут девушка была одета и собиралась тоже встать на лыжи.
  - Нет, Ксюшенька. Твои раны не позволят тебе активно двигаться. Харн приготовил для тебя саночки-волокуши.
  Леди вздохнула. Сидеть в доме устала до изнеможения, хотелось дышать свежестью, двигаться, прыгать, как кошке, поваляться в снегу, но действительно, каждое движение сдёргивало разорванную кожу и причиняло жуткую боль. Она осмотрела предлагаемый транспорт и, вернувшись в дом, показала на одеяло с замусоленной подушкой.
  - Прости, ласточка, я дубина. Сейчас сделаю тебе удобно, − сообразил Ингвар.
  Пока ярл устраивал жену с удобством на волокушах, чтобы она не лежала 'трупиком', как выразилась леди. Харн развёл огонь прямо в избе, натаскал туда дров и, закрыв двери, произнёс ритуальные фразы. Уже удалившись на приличное расстояние, они увидели, как столб дыма поднялся высоко вверх. Помощник удовлетворённо кивнул и продолжил путь первым. Он был готов ко всему, выйдя к дороге, но только к не по-детски удивлённому виду разведчика. Оказывается, тот честно стоял, охранял животных, своих и чужих, но вдруг их стало на одну меньше. Лошадь, принадлежащая ведьме, исчезла. Вот он сидит и думает, как такое могло произойти, если он даже пописать не отходил. Тыкал в жёлтое пятно рядом в качестве доказательства. Ведь не отходил же!
  Ингвар, вернувшись в деревню, обустроил Ксению, осмотрел коней, у которых было время передохнуть, и отправил Харна договариваться о телеге для жены. На следующее утро они выехали в город. Ксения уже всё рассказала, что делала в день похищения, как ранили Хассе, о том, как просила помощи в управе и попалась на глаза Лейфу. Муж не сдержался от ругательств. Никто не увидел, когда прибыл Лейф в город, а похитив Ксению, он ловко скрывался, пряча девушку, да и после, вернувшись в город, он поступил так, как все только что прибывшие по делу. Он зашёл в управу, передал письма, которые вёз по просьбам, отметился в качестве будущего наследника Биргхиров, и оставил записку жене, едущей следом с караваном вещей из центра Империи.
  
  
  

Глава 6.

  
  Тайна Биргхиров.
  
  Пока ехали, муж поделился новостями о том, что происходило без участия жены. Ксения слушала с интересом, как будто ей рассказывали приключенческое кино. Слежка, шпионы, диверсии, догадки. Даже её история с похищением приобретала всё больше ярких красок, особенно, когда не давали знать о себе раны. Каково же было удивление молодых, увидев, что на пороге дома их встречает Его светлость Марено.
  - Где ты ездишь! − закричал он, в нетерпении. − Мы начинаем действовать. Воля императора: разобраться со всеми зарвавшимися служителями быстро и без шума.
  - А что на это скажет высшая власть храма? Они не простят.
  - Их представитель едет сюда. Император пишет, что они сами не ожидали подобного. Видящие, все как одна, долгие годы указывали на Север, как на источник взлёта прогресса, поэтому сюда когда-то были посланы лучшие служители с широчайшими полномочиями. Свою миссию они оправдали и нареканий не имели, но никто не мог подумать, что всё зайдёт столь далеко. Храм хочет устроить закрытые разбирательства, император настаивает на немедленном наказании. Он рассматривает ситуацию, как покушение на свою власть.
  Тут герцог увидел стоящую за спиной Ингвара Ксению.
  - Миледи?! Но как? Где?
  Она приветливо улыбнулась и, принимая помощь в раздевании, обдумывала произнесённые ранее слова Марено. Ингвар тем временем кратко доложил, как отыскал жену.
  - Значит, всё-таки Лейф, − с досадой воскликнул Его светлость. − Очень рад, миледи, что вы дома и живы. Сожалею, что не я вас обнаружил.
  И по голосу, и по позе было видно - действительно сожалел.
  Ксения, опасаясь слишком сильно шевелиться, как истукан, прошла в гостиную и села. Одобрительно кивнула, услышав, что за Лероном уже послали, также она не против была перекусить, немного обмыться, насколько это возможно в её состоянии, но главное, её интересовали текущие события. Герцог, косясь на неё, снова дёрнул Ингвара.
  - Ярл, мне нужны твои люди и ты. У тебя полная информация по этому делу, поэтому слушай приказ императора. Все храмы, попавшие под подозрение, должны исчезнуть.
  Ингвар нахмурился.
  - Ваша светлость, покажите приказ, − лениво, словно о пустяке, попросила Ксения.
  - Зачем, миледи? Время дорого, нам надо ехать, вам - отдыхать, − проявил заботу Марено.
  - И всё же, милорд, − улыбнулась девушка и состроила жалобную просительную мордашку.
  Герцог подарил в ответ не менее ласковую улыбку.
  - А знаете ли вы, что ваша лавка сладостей процветает, и слава о ней распространилась по другим городам. Гости из других стран спешат посетить её, чтобы купить презенты своим родным.
  - Милорд, вы говорили, что торопитесь, − и взгляд Ксении однозначно сообщал: не заговаривайте мне зубы, милейший.
  Герцог со вздохом обласкал взглядом, 'ах ты ж...' дальше можно было подключить фантазию и продолжить в меру своей воспитанности, но, ещё раз вздохнув, он всё же достал бумагу, подписанную императором.
  Ингвар с женой, пробежав глазами текст, кивнули.
  - Вот и ладненько, − взбодрился его светлость. − Займёмся делами, время не терпит.
  - Нет, − дёрнув мужа за руку, жёстко ответила Ксения.
  - Миледи, отдыхайте, − с угрозой посоветовал герцог.
  - Мой муж не возглавит эту акцию.
  - Миледи, вам не кажется, что вы лезете не в своё дело? У нас не принято, чтобы женщина командовала мужчиной. Надо соблюдать традиции места, где вы живёте и будете жить ещё долго-долго, − отреагировал его светлость.
  - Вы можете воспользоваться нанятыми моим мужем людьми, но битву против служителей он не возглавит. А что касается традиций, то мы не выходим за эти рамки. Муж должен находиться рядом со смертельно больной женой. Потому как хозяйка в доме, основа семьи! - Ксения как можно осторожнее улеглась на скамью и простонала. − Любимый, что-то в глазах темно стало, жутики страшные мерещатся.
  Ингвар молчал. Отвергнуть приказ Марено, словно пойти против императора, но и открыто выступить против храма, да ещё возглавляя карательную операцию - подписать себе бесславный смертный приговор. Оставалось решить: откупиться от нынешней ситуации своей жизнью или поставить под угрозу ещё и Ксению? Выбор для него очевиден. Но жена сделала свой ход.
  Марено сверлил взглядом Ксению, обещая ей все кары, но она только приподняла кверху бровь и протяжно застонала. Герцог не выдержал и усмехнулся. Желать (даже мысленно) оставаться ей в плену ему не хотелось, а надеяться на то, что она даст подставить своего мужа, было неразумно.
  - Ну что ж, дай знать своим людям, что они подчиняются мне, а я действую строго по указу императора. И ты мне должен, Ингвар. Военные походы не мой профиль.
  - Я приготовлю вам, Ваша светлость, что-нибудь особенное, вкусненькое и сладкое, − ласково протянула Ксения, − ведь говорят, что сладости стимулируют работу мозга. Вам вскоре понадобится всё ваше искусное умение, чтобы держать ответ перед приехавшими служителями храма.
  - Вы так проявляете свою заботу обо мне или язвите? − уточнил герцог.
  Ксения поднялась и с серьёзным выражением лица сказала:
  - Ваша светлость, мужа я люблю, но и вы мне небезразличны. Мне не хотелось бы, чтобы из-за их недосмотра весь гнев обрушился на вас, но если так случится, вы выстоите, а мы будем рядом.
  Герцог подумал и кивнул. Из него жертвенного барана сделать сложно. Что ж, пусть ярл Ингвар живёт - не тужит, раз за него просит такая женщина. Ближнику императора легче выкрутиться, хотя Его имперское величество будет разочарован, что под удар попал его человек.
  
  Его светлость отсутствовал три недели.
  А Ксения, как только почувствовала, что находится в безопасности, выдохнула и почувствовала себя нехорошо. Организм дал себе волю, раскапризничался. Раны воспалились, поднялась температура, да и нос оказался заложен. Лерон примчался по первому зову и, профессионально обработав раны, замотал девушку в тряпки с ног до головы. Поработал с её энергией и пообещал волнующемуся ярлу, что всё будет хорошо.
  - Стресс, просто последствия сильного стресса. Сейчас я её подержу в лечебном сне, чтобы она меньше двигалась и дала ранам зажить, потом никакого волнения. Я заторможу её реакции, пусть потихоньку привыкает к покою и безопасности.
  Ингвар проводил всё время возле Ксении. Она спала, он работал с бумагами. Потом уже его Ксюшенька кемарила, он устраивался рядом и, держа её руку, рассказывал ей что-нибудь, а когда видел, что жена погружалась в дрёму, вновь возился с документами.
  Милле заботилась о чистоте леди, Лерон осматривал раны. Через неделю он снял с пациентки все повязки и Ксения начала потихоньку двигаться. Ей хотелось больше активности, но слабость была ещё слишком велика. Лерон начал выводить Ксюшу из состояния заторможенности только к концу третьей недели. Всё плохое для неё потеряло яркость и живость. Она обрела душевное спокойствие, и готова была окунуться в нормальную, суетливую жизнь. Первым делом ей пришлось позаботилась о своём гардеробе. Она слишком похудела за последнее время и надевать оказалось нечего.
  
  Все то время, что леди Дан потребовалось, чтобы восстановиться физически и душевно, герцог Марено действовал. По городу поползли тревожные слухи, что некоторые храмы сначала закрылись, а теперь опустели, или вообще вместо них огромные пепелища. Люди начали волноваться, а ярла Дана посетили важные гости.
  Трое служителей самых высоких санов. Если у чина рядовых 'мудростей' были белые широкие пояса, расшитые золотом, то у прибывших пояса были золотые, украшенные каменьями. Двое из служителей выглядели крепенькими мужчинами в возрасте ближе к пятидесяти, один казался молодым на их фоне.
  Все трое внимательно рассмотрели помещение, куда их пригласили, уделили пристальное внимание худенькой бледненькой хозяйке и, своевольно определив сидячие места, приступили к допросу Ингвара.
  Ксению никто не приглашал, но она, наскоро заколов недошитое платье прищепками, спустилась вниз и встала за спиной мужа, положив руки на плечи. Служители хмыкнули, но не прогнали.
  - Чем же тебе, ярл, не угодили наши слуги, что ты взялся их преследовать? − спокойно, даже доброжелательно, спросил Его мудрость приличного возраста с кругловатым лицом и приметной ямочкой на подбородке.
  - И в мыслях не было следить за служителями, − уверенно ответил Ингвар. − Я защищал свои земли, нанял охрану, а они всех, кто зло задумывал и осуществлял, ловили.
  - Так-так, и что же?
  - Многие злодеи где-то выкрали знаки храма и надели их, но наших воинов не проведёшь. Где это видано, чтобы хранители мира людей живьём в землю зарывали?
  - Так уж и живьём? Что за страсти ты нам глаголешь?
  - Не всегда взрыв в шахте означает мгновенную смерть рабочих, − развёл руками Ингвар.
  - Ах, это. Ну что ж, а зачем за храмами следить начал?
  - Затем и начал, что пользуясь своими знаками, разбойники в храм ходить стали, под служителей маскируясь.
  - Ага, вот значит, как? Интересно. Очень интересно. И что же, на этом стоять будешь?
  Ингвар задумался и, тщательно выбирая слова, чётко произнёс.
  - Есть не оправдавшие доверия служки и работающие на них разбойники, и есть храм с достойными служителями. Я разделяю это.
  - И как же ты решил, кто не оправдывает твоего доверия? − поинтересовался второй Его мудрость, что постарше.
  - Не моего, а всего народа, и не я решал, а Его светлость. И доказательств у него было достаточно.
  - Ну что же, доказательства мы просмотрели, − увидев удивлённый взгляд ярла, круглолицый служитель пояснил, − Марено уже два дня в городе и даёт показания о своих злодеяниях.
  - О делах, − поправил второй Его мудрость.
  - Уважь старших, ярл, расскажи всё своими словами, что ты обнаружил, как действовал, − вернулся к мягкому тону первый служитель.
  Ксения тревожно смотрела на храмовников и беспокоилась, стоит ли мужу открываться, может требовать защиту, качать права? Но Ингвар спокойно начал говорить. Выходило у него ровно, гладко, как по писаному. Факт следовал за фактом. Служители хмурились. Когда мужчина закончил, наступила тишина.
  - Ты должен понимать, ярл, что развитие технических приспособлений для работы ведёт к крушению мира. Малые жертвы взамен огромных.
  - Вы одобряете их действия? − постаралась абсолютно нейтральным голосом спросить Ксения.
  - Речь идёт о том, что мы понимаем, почему некоторые из нас так поступили, − всё ещё мягко пояснил его мудрость с ямочкой. − Но они нарушили равновесие в жизни людей. На всякое действие рождалось противодействие.
  Ксения с гораздо большим любопытством стала слушать его мудрость.
  - Так вот, кто-то уехал, а кто-то начал выкручиваться в новых условиях и придумывать способы облегчения труда, получая в ответ новые санкции от храма. Некоторые сдались, но не все. Герцог Марено обнаружил в разоряемых им храмах много интересных спрятанных... штук, которые служители забирали у паствы. Это всё новинки разного назначения.
  - А если видящие ошибаются? − не выдержала Ксения. − Они не могут дать стопроцентной гарантии!
  - Поверьте, милая леди, у нас есть способы усилить их возможности. Из года в год их видения повторяются. Прогресс ведёт мир к хаосу.
  - Ещё лет двадцать - и полное кладбище наступило бы здесь, − буркнула леди.
  - О, споры молодых, − протянул второй Его мудрость, позволив себе улыбку.
  - Что ожидает моего мужа? − смиренно спросила хозяйка дома.
  Служители переглянулись.
  - Учитывая ваших заступников, личную заинтересованность императора и то, что ваш муж не принимал непосредственного участия в зачистке нашей территории, то...
  - То? − в напряжении Ксения наклонилась вперёд.
  - ... несколько лет работы на благо общества, думаю, искупят его ошибки.
  - Вы же не рудники имеете в виду? − упавшим голосом просипела леди.
  - Ну что вы, неразумно и недальновидно разбрасываться военными талантами и опытом вашего мужа. Думаю, порученные обязанности будут необременительны и по душе нашему ярлу.
  - А что с техническими новинками? − спросил Ингвар, уже прикидывая, как они могли бы помочь ему в становлении шахты на ноги.
  - Всё по-прежнему, − удивились их мудрости.
  - Стихию не остановить, но можно учесть нюансы, приспособиться и жить, не опасаясь её. Прогресс сродни стихии. Бессмысленно пытаться полностью закрыться от него. История доказывает это. Так почему бы вам не возглавить прогресс, − запальчиво воскликнула Ксения.
  - Дитя моё, что вы такое говорите? − в один голос ахнули двое служителей, и только молодой молчал, с любопытством слушая разговор.
  - Во всём разбираться первыми, научить ответственности за свои придумки, видеть последствия, привнести стандарты гармоничности, чтобы открытия не портили мир. Духовное развитие вместе с техническим образованием могли бы идти рука об руку. Дайте людям лет двадцать - и пусть видящие потом скажут, изменилось будущее или нет.
  - Но...
  - Меняется жизнь, условия, и корректируются последствия. Видящие выдавали результат при тех данных, что мы имеем сейчас. Безудержный, бесконтрольный прогресс во имя богатства. Но каково будет будущее, если дать жизнь прогрессу под вашей рукой и оком? Печальный опыт на Севере показал, что чрезмерное рвение по насаждению духовной жизни привело к вырождению населения, падению нравов, к примитивности.
  - Мы это исправим.
  Ксения пожала плечами. Почувствовав, что угрозы её мужу нет, а перед ней сидят умные, вдумчивые люди, она сделала попытку перенаправить их мысли, но с фанатизмом отстаивать своё мнение не собиралась. Как говорится 'безумству храбрых поём мы песню', хорошая фраза, учащая осторожности. Без песен она обходилась раньше, проживёт и дальше.
  Наступила тишина. Всем было, о чём подумать. Потом служители переглянулись, и молодой, прикрыв глаза, произнёс.
  - Никого в доме нет. Все на улице, дают нам поговорить без помех.
  - Ну что ж, дитя. Мы давно за вами наблюдаем. У вас прекрасные покровители, но они не спасли бы вас, не докажи вы на протяжении долгих лет жизни в нашем мире своей аккуратной разумности.
  Ингвар нахмурился, с силой сжал кулаки. Он не совсем понимал происходящее. Ксения немного разболталась, но её речи свойственны многим молодым бунтарским душам, и не были внове храму. Могли наказать, но не смертельно.
  - В нашем мире? − заворожённо повторила Ксения.
  - Да-да, − по-отечески смотря на девушку, подтвердил служитель.
  - Я всегда была под колпаком? − воздуха отчего-то стало не хватать.
  - Какое смешное определение, − хмыкнул второй его мудрость. − Почти с самого начала.
  - Но как? Софи разве не скрыла всё?
  - Великолепнейшая маркиза Орис была очень ловкой женщиной, но она не знала, что все видящие раз в год обязательно посвящают несколько дней работе на пользу храма. Там им помогают справиться с проблемами личного характера, ведь их дар не прост, и иногда необходима помощь. С Кассандры, именно так звали видящую, услугами которой воспользовалась малышка Софи...
  'Ничего себе свекровь малышкой назвать! Сколько же тебе лет, дядя?', квакнула неуместная и не ко времени мысль.
  ... были сняты блоки. Ваша свекровь обладала некоторыми возможностями, но в своё время не доучилась. Её блок сняли, как помеху работе видящей. Так мы узнали, что к нам попала землянка.
  Ингвар развернулся посмотреть на свою жену. Ксения виновато бросила на него взгляд, обижено поджала губы и гордо уставилась вперёд.
  'Подумаешь, землянка! Тоже мне монстра нашли!'
  - Вы спросите, почему же вас не пригласили в храм, как всех попаданцев с технической Земли?
  - Спрошу, конечно. Отсутствием любопытства никогда не страдала.
  - Маркиза Орис быстро приняла вас в семью, вы стали женой единственного наследника древней ветви Орисов. Согласитесь, поспешность с нашей стороны вызвала бы никому не нужный шум. К тому же наш король очень благоволил Софи, она была драгоценностью в нашем обществе, − с некоторой грустью произнёс Его мудрость с ямочкой. − Дальше мы наблюдали за вами, вы не пытались насаждать своё мировосприятие, учились сами жить по местным правилам. Вся ваша инаковость, миледи, не выходила за пределы нашего понимания.
  - Даже когда я объявила себя королевой своих земель?
  - Даже тогда, − весело подтвердил второй служитель.
  - А сейчас как же... у меня нет покровителей.
  - Ошибаетесь. За вашей судьбой следит император. Вы стали политической фигурой, которая есть, но пока не используется. Никто не знает, когда и где вы сможете пригодиться, но разбрасываться вами не будут. К тому же, за вами сыновья, не пройдёт и десятилетия, они станут силой, с которой придётся считаться. Мы потрясены, как вам удалось воспитать их. В их возрасте другие юноши чувствуют себя детьми, и только хлопоты доставляют родителям.
  - Моим детям пришлось быстро взрослеть.
  - Да, но ваш младший не застал времена перемен, а демонстрирует разумность, больше подходящую молодым людям лет пятидесяти.
  Ксения слегка выдохнула и настороженно спросила.
  - Каковы для меня последствия ваших откровений? Ведь что-то изменилось, раз у нас случился этот разговор?
  - Маленькое напоминание, если хотите, предостережение, миледи. Не зарывайтесь. Ваши мысли и предложения интересны, но, пожалуйста, держите язык за зубами, как прежде.
  Девушка медленно кивнула, глубоко вдохнула и, растягивая выдох, лихорадочно соображала.
  - Ваши мудрости, прошу простить меня за невоздержанность. Свои мысли я позволила высказать только вам и ещё одному служителю исключительно из-за принятия ситуации близко к сердцу. Опыт моего мира научил быть деликатной к чужим правилам, уставам, даже если мне не всё по душе.
  - Вот потому, что вы деликатны, мы вас просто предупреждаем. А мысли ваши, миледи, интересны, обещаю, что мы рассмотрим их. Равновесие на Севере уже нарушено, и почему бы не использовать его как площадку для эксперимента. Надеюсь, вы не откажетесь подискутировать с нами, но только с нами, − служитель погрозил пальцем, − на интересующие нас темы.
  - Если сочтёте меня компетентной, то буду рада поделиться опытом моего мира.
  - Очень хорошо, вопросов у нас много от маленьких до глобальных. Скажите, интересует одна мелочь. Почему вы никогда не ходите к видящим? Опасались разоблачения или это принципиальное игнорирование?
  - О, здесь всё просто. Видящие не могут предсказывать точно ни землянам, ни их потомкам. Вспомните графа Армана Ориса. Всю картину в целом видящие неплохо представляют, но ошибка в мелочах делала их прогноз не только бесполезным, но даже вредным.
  - Не может быть? Вы уверены в причине? − воскликнули все трое служителей.
  Леди пожала плечами, мол, думайте сами, у вас на руках архивы, факты.
  - Могу ли предположить, − заговорил молодой Его мудрость, − что недоверие к видящим по поводу предвидения хаоса у вас возникло именно поэтому.
  - В точку! − Ксения даже сделала шаг вперёд, и, сложив руки на груди, попыталась пояснить. − Понимаете, нюансы, один шанс из ста иногда больше, чем пятьдесят на пятьдесят. Чудеса могут случаться чаще, чем осторожные проценты вероятностей. Мой мир тому примером. Мы столь стремительно и безудержно развивались, что за сто лет сделали огромный скачок вперёд. Достигли много хорошего, но и немало плохого, подчас разрушительного. Развивались, торопились, не задумывались. Это ошибка. Её осознали, когда природа уже не молила, а начала угрожать. Мы подошли к самой черте невозврата и забили тревогу. Начали исправлять, действуя в ущерб прибыли. Не всё сразу меняется к лучшему, но мы движемся к гармонии, потому что хаос был близко и нам это не понравилось.
  - М-да. Вы сообщили очень многое нам, дитя. Всё надо проверить, обдумать. Нам отрадно видеть, что вы готовы к сотрудничеству, мы это ценим.
  Служители поднялись и, словно гусята, друг за дружкой покинули дом Данов.
  Ксения без сил свалилась на скамью с подушками.
  - Ох, есть в них что-то такое, от чего хочется языком молоть безудержно, − пожаловалась она, потом скосила глаза на мужа. − Ингвар, ты чего? Ну землянка я, эка невидаль. Хвоста нет, рогов нет, так что же ты в ступоре?
  - Ксюша, я не из-за этого, они же могли тебя забрать, и я бы ничего не смог сделать, − с отчаянием обнимая любимую, пояснил муж.
  - А, так ты поэтому сник, тогда ладно, − милостиво и шутливо произнесла она.
  Страхи, волнение и напряжение уходило, хотелось вытереть вспотевшие ладошки и отчебучить нечто этакое, но мысли как назло разбежались, а пустота в голове заглушила фантазию.
  - Ну и ладно, − повторила Ксения уже себе и теснее прижалась к мужу, подставляя всё новые места для скромненьких, коротких поцелуйчиков.
  Было хорошо сидеть вместе, обнявшись, переживая визит служителей, но предстояло ещё обдумать всё произошедшее, ведь события несутся с огромной скоростью. Каковы будут последствия, что вообще делать дальше, как жить, на что надеяться?
  - Ксюша, а почему ты мне не рассказала о том, что ты иномирянка? − неожиданно спросил Ингвар.
  Жена отлепилась, оставив после себя пустоту и, присев перед ним на корточки по-мужски, ненадолго задумалась. Потом пожала плечами.
  - Не знаю. Может, потому что забыла?
  - Забыла?
  - Ингвар, я уже столько лет здесь. Целая жизнь!
  Ксения путано рассказала, что помнит о родителях, о брате, грустит о них, но они где-то, а её сложившаяся семья рядом. Не стала она говорить о том, что внушала ей Софи о строжайшей секретности, потому что считала её правой. Не девочка, чтобы при влюблённости выдавать свои опасные тайны.
  Сейчас рассказала бы, потому что не только любит, но и верит, но смысл? Если бы служители не прищучили, не стала бы смущать ум мужа. Теперь он не будет считать её оригинальной, неординарной, всё будет списывать на её иномирность. Вздохнула.
  Любовь, это прекрасно, но хочется, чтобы были поводы восхищаться, удивляться, обалдевать от приятных неожиданностей. Раньше она с гордостью принимала комплименты о своём уме, теперь же они вроде как обесцениваются. Одно дело самой что-то придумать, а другое - использовать чужой опыт. Ксения совсем поникла.
  - Ласточка, − Ингвар встал и, подхватив жену на руки, понёс наверх, − что-то ты взгрустнула. Прости меня, если я навязчив. Мне хочется знать всё о тебе, я зануда, да?
  - Наверное, но мне нравится. Я иногда сама не знаю, чего хочу, а ты знаешь.
  - Любовь моя, мне до сих пор не верится, что всё закончилось. Но самое главное, что ты снова прежняя. Лерон настаивал, что тебе нужно спокойствие и умиротворение. Я скучал по тебе, по твоей активности, любопытству, по нашим с тобой разговорам. А сегодня мне снилось, как мы с тобой целуемся и я проснулся от того, что подушку замусолил. Может, попробуем легонечко, − и мягко уложив Ксению на кровать, муж начал по-хозяйски ласкать тело жены. Прикоснулся под платьем, сначала оглаживая руками, будто проверяя всё ли на месте, потом задерживаясь на чувственных местах, потом же начал целовать сперва с нежностью, прося, но всё больше забываясь, поддаваясь внутреннему пожару, напирал, захватывал. Ксения разнежилась, начала пылать и отвечать на ласки.
  Крик снизу прервал супругов и, злясь, Ингвар нехотя вышел из спальни.
  - Ярл, герцога весенние ветра принесли. Взбудораженный, чокнутый! Он баб с собой привёл, − доложил Мартин, вернувшийся в дом после ухода служителей.
  - Что?! − одновременно ахнули Ксения с мужем.
  Ингвар придирчиво оправил на жене одежду, причёску, и пара спустилась вниз. Гостиная была заполнена посетителями. Марено, по-хозяйски раздающий указания о подаче угощений, около двадцати женщин разных возрастов, чинно сидящих на скамьях и стульях или скромно стоящих, прижавшись к стеночке. Герцог непривычно суетился, требовал принести печенье, которое с изюмом, орешки именно в глазури, конфетки обязательно с черносливом, и всё время косил взглядом в сторону стенки, где стояли наиболее молодые женщины. Да нет, пожалуй, совсем девчонки. А герцог всё не отпускал Мартина и перечислял сладости с ужасающей дотошностью. Воин уже всё забыл, что от него требовали, но с умным видом кивал и поддакивал.
  Увидев, что ярл с женой стоят внизу лестницы и наблюдают за этой причудливой картиной, Мартин, пока Марено отвернулся, постучал кулаком по голове и показал на Его светлость.
  Ксения тихонько спросила у мужа, не применяли ли к герцогу пытки.
  - Ласточка моя, он бы не пришёл тогда. После допросов с палачами по гостям не бегают.
  - Может, его как-то ментально обработали? Ну как ведьмы или лекари умеют в мозгах ковыряться?
  - Жаль, если это так, я привык к нему. Этакое родное зло.
  - А, Ингвар, еле дождался, когда Мудрейшие уйдут, − жизнерадостно воскликнул герцог. − Устал отдуваться больше, чем воевать. Измочалили всего, но я не отступил от указаний императора ни на шаг. Кровь за кровь, за словоблудие - тяжёлая работа, за дурость - исправительные наказания. Главное, что вовремя успел всех раскидать. Даже на твоих землях благообразного Его мудрость отловил и к полуночникам на самый север заслал. Пусть там, среди рыб и хижин проповедует о вреде работы со смекалкой.
  Ксения, прислушиваясь к речам герцога, сама организовала угощение, и с запуганной важными визитёрами служанкой да при помощи некоторых женщин подавала их в гостиную. С приятным удивлением она заметила, что среди сладостей появились новинки, которые не она придумывала. Когда суета с дополнительными стульями и установкой большого стола закончилась, все расселись. Герцог снова удивил хозяев, он, никогда не задумываясь, садился так, что становился центральной фигурой, а тут в уголок подсел к молоденькой девушке. Не замечая её смущения, он начал подтягивать разные угощения к ней поближе.
  - Чудесные пирожные, в меру сладкие, но сочные, кушайте... А вот из этих конфет вкуснее всего с черносливом, там внутри орешек, − ворковал он. − Давайте, я вам помогу... Позвольте за вами поухаживать, в этот напиток лучше класть ложечку сахара...
  За столом все смотрели на перетянутые в один угол сладости и улыбались. Закончилось представление в тот момент, когда герцог локтем задел фужер, в котором стояли леденцы на палочках. Только тогда он заметил, что на столе уже нет свободного места, а девушка краснеет не от скромности, а от неловкости и всеобщего внимания. Но и тут его светлость выкрутился.
  - Леди Дан, что же вы за гостями не приглядываете, так они у вас голодные останутся, − важно заявил он, принимаясь невозмутимо разворачивать конфету.
  Ксения, конечно, подсуетилась, они с женщинами снова навели на столе порядок, и Марено как ни в чём не бывало выдал указание.
  - Светлейшая Ольга, поведайте ярлу с женой то, о чём мне рассказывали.
  Одетая в национальное платье ухоженная женщина, кивнула и, поглаживая связку бус, начала говорить.
  - Магда Биргхир, урождённая Хольмгер, − Ксения вопросительно вскинула брови, не понимая к чему делать такой акцент на фамилии.
   Женщина пояснила:
  - Старинный род ведьм. Из поколения в поколение в нём рождаются девочки и у всех сильный дар. Ходили слухи, что матери Магды даже ритуалы не требовались, чтобы получать желаемое. Но это не совсем так, − тут же оговорилась рассказчица, видя удивлённые глаза молодых подруг. − Она могла проклясть, могла одним пожеланием дать силу воину, здоровье умирающему. Но если проклятие приживалось, будучи как любое зло цепким, то другие посылы накатывали волной на предполагаемого счастливчика и так же уходили, оставляя ни с чем. Голой силе тоже нужны якоря, управление. Могу только догадываться, что тысячелетнее всевластие избаловало их род и с каждым поколением они всё более рассчитывали на силу, а не на умение. Будучи молодой, Магда, скажем так, любила пошалить. Юные воины, да и кто постарше, влюблялись в неё с первого взгляда. Никого не оставляла равнодушным гибкая, точёная фигурка, красивые черты лица и глаза, в которых таилось обещание счастья, но покрутившись возле неё, мужчины вскоре остывали. Её это сильно обижало, ей хотелось, чтобы восхищались ею вечно, складывали песни в её честь, посвящали сражения, дарили свою преданность, забыв о родных, о доме, баловали подарками, состязаясь, кто лучше угодил. К остывшим влюблённым она начала применять колдовство, заново раздувая потухший огонь, и вскоре люди приметили нездоровое поведение молодых воинов вокруг неё. Поползли слухи о её злой красоте. Родители позаботились о своих сыновьях, которые не могли добровольно оторваться от дома возлюбленной, а новых поклонников стало заметно меньше. Это не добавило её характеру мягкости и разумности.
  Ольга сделала несколько глотков отвара и продолжила рассказ.
  - Пришло время выбирать ей мужа. В своём успехе она не сомневалась, на кого посмотрит, тот и падёт к её ногам. Но, всегда есть место неожиданному и непредвиденному. В семье не менее сильной, чем Хольмгер, у потомственной ведьмы родился мальчик. Это редкость у нас, так как мы умеем влиять на выбор пола ребёнка. Парень вырос, дар в нём не проснулся, но было в юноше что-то волшебное. В лесу он всегда ощущал себя как дома, звери готовы были делиться с ним добычей, защищать. Хороший вырос парень. Добрый, внимательный, с широкой душой - и угораздило же его попасться на пути Магде! Говорят, его чуть не стошнило, когда она к нему лезла кокетничать. Он же совсем по-другому на людей смотрел. Мог возле обычной женщины часами сидеть, восхищаться, а на красавицу и не обратить внимание. Детей обожал, называя чистыми душами. В общем, очень не понравилась ему Магда. Морщился от неё, отступал, уворачивался, но ей только в охотку. Она силой своей на него воздействовала, приручила. Про предстоящий выбор мужа забыла, всё время с ним проводила. Да только гаснуть начал возлюбленный неё. Мать его, ведьма знатная, почуяв, что с сыном недоброе происходит, добралась до имения Хольмгер, когда уже ничего сделать нельзя было. Вся жизненная сила сына была перевёрнута, перекособочена, оплетена липкой дрянью. Ничем не смогла ему помочь, но отомстила. Когда сына на костёр клали, сама взошла к нему и прокляла род Хольмгер. Силы у Магды и у её матери были немалые и они смогли отстоять свои жизни, а вот дар ведьминский потеряли для себя и потомков.
  - Очень интересно, − произнесла Ксения, боясь, что рассказ затянется, так как женщина замолчала и мысленно удалилась ото всех, по-видимому, перебирая воспоминания. − Вернитесь в наше время, пожалуйста. Что, к чему, почему...
  - Да, конечно. Зная предысторию, вам легче будет понять, что происходило потом. Запросы у Магды остались прежние, а возможности утекли. Мать её сгорела быстро, пытаясь добровольно взять на себя большую часть проклятия и вернуть дар в семью, но бесполезно. Магда со своей красотой всё же успешно вышла замуж, родила девочку. Хозяйка из неё получилась скверная, но муж оказался жёстким человеком и взял в оборот любимую жёнушку, учил её, воспитывал. На дочь его строгого отношения не хватило, избаловал, но это другая история и не моё дело. Когда на наших землях стало тяжко жить, многие имения разорились, деревенские жители подались в город, а оттуда на войну, вот тогда началась уже наша история. Ярл Биргхир крутился, как мог, но стоило ему встать на ноги, как по его душу пришли служители, ограничивая в действиях, мешаясь, запрещая. Вот тут его жена вспомнила о ведьмах. Ей самой было лень в своё время учить, как и что делать, но она знала, на что способны обученные ведьмы. Она поделилась своими идеями с мужем о том, что ведьмы могут закрыть их земли от храма. Ярл ухватился за предложение и использовал свою власть, чтобы собрать ведьм и заставить работать на себя. Двух-трёх оказалось мало, к тому же, не каждая согласна творить зло. Биргхиры нашли простой выход. У всех есть слабые места, у ведьм это родные. Достаточно было соединить власть ярла вместе с парой молодых жадных ведьм, которым без разницы, на кого работать - и настали тёмные времена для женщин нашей профессии. Биргхир крал родных ведьм, и те уже сами приходили к нему, вынужденные давать клятву служения. Были те, кто отказывался, тогда он жестоко пресекал их род в назидание другим, а помощницы защищали его от проклятий. Сначала только две ведьмы стояли на защите, но с каждой новой, он для нашей сестры становился всё более неуязвим. Не скажу, что Биргхир был злодеем. Он рачительный хозяин и почти вся наша работа заключалась в защите его земель. Это нас немного смиряло с рабским положением. В подчинении ведьмы слабеют, но за счёт их количества земли Биргхиров стали неуязвимы для служителей. Нас сейчас двадцать человек, всех заставили покориться в разное время. Никто из нас не мог причинить вреда семье хозяев, но мы ждали подходящего момента годами - и выждали. Как могли, мы помогали вам действовать, пока не получали прямого приказа остановить.
  Ольга повернулась к леди и, склоняя голову, продолжила.
  - Магда трёх наших заставила нанести по вам удар, девочки не могли отказать или схалтурить, но я и Хельга закрыли вас щитом. Мы молились, чтобы вы выжили.
  Ингвар, услышав напоминание о случае в имении Биргхиров, насупился и волком посмотрел на гостий.
  - Падающие замертво служители ваших рук дело? − наконец спросил он.
  Ольга кивнула.
  - По всей границе разложены памятки, ориентированные на знак служителей. Мы каждый год проводим ритуал, и человек с символом храма не сможет пройти. Он задыхается и если не возвращается назад, то умирает.
  - Жестоко, − пробормотала Ксения.
  - Да. За то, чтобы запустить охрану границ, Биргхирами были принесены в жертву пять ведьм. Страшный ритуал.
  Леди сглотнула.
  - А кони? Я с помощниками не смог догнать людей Магды, когда преследовал их? − снова спросил Ингвар.
  - Животным внушить ужас не сложно. Главное, знать, куда направлять силу и когда. Хозяйка... леди Биргхир сама руководила этим. Глаза у неё повсюду были, но про вас ей никто не доложил, когда вы за женой тихонько следовали, а мы с девочками постарались, прикрыли вас от крестьян. Да и в казарме тогда удалось на многих крепкий сон наслать.
  - А когда погоня была и нас преследовать не стали? − допытывался молодой ярл.
  - Врать не буду, мы попробовали погоню подзадержать, но воздействие наше было слабым. А вот помощник командира сам не стал вас далее границ провожать. Он мужчина дальновидный. Ярла в живых нет, отвечать за его дела он не захотел.
  - А что вы говорили про дочь Магды? Что за другая история? − поинтересовалась Ксения.
  - Разбаловали Биргхиры свою дочь, да и окружающие тоже с удовольствием потакали ей. Так же как мать не терпела она, если в неё не влюблялись. И не нужен ей парень, а улыбнётся, приветливо поговорит - и уже только она свет в окошке для него. Бывало, и нашу силу использовала ради прихоти своей, но отец за это ругал её, если узнавал. В молодого Лейфа влюбилась она, что кошка. Он в свою очередь от неё без ума был. Красивая пара, ладная, и разница в возрасте хорошая, но принципы у парня были. Честь, долг, обязанности. Поженились они и начал он её воспитывать, а ей не по нраву. Илая к отцу, к матери ринулась жаловаться: мужа, мол, надо бы поучить, как с ней, с ценным сокровищем, обращаться. Пока жёнушка дулась да у родителей отсиживалась, место её быстро заняли девицы, может, не столь красивые, но сговорчивые. Ведь не день, не два, не месяц она бегала, а когда прознала, скандал закатила жуткий. Вот тогда Илая в сердцах собрала своевольно нескольких ведьм и заставила на мужа поколдовать, чтобы он любил её сильнее, да никогда не противоречил. Не приворот, но тоже из области подчинения. Велела - сделали. Магда орала тогда до хрипоты, зная, что откат за подобное колдовство заказчица получит. Пыталась исправить, но даже полным кругом ведьмы не сумели полностью снять навеянное. Переиначили колдовство, но что получилось, и сами не знали. Лейф приехал за своей женой, она покочевряжилась, а он только умилялся, хотя взгляд его ясен был. Вроде ничего страшного, но время наглядно показало, что детей у них быть не может. Оба пробовали разных любовников - и ничего. Вот как аукнулась ей та истерика.
  - Так послушать, вроде и жалко дуру да и его тоже, − тихо произнесла Ксения.
  - Не стоит, − жёстко возразила женщина, сидящая рядом Ольгой, − Илая с малолетства дрянью была. Жадная, завистливая, хотя дано больше всех было, но всё ей чужого хотелось, и она не стеснялась, отнимала. Потом уж выросла, поняла, что богата, красива и пусть другие ей завидуют, но лучше от этого не стала. А Лейф знал, с каким родом связывается. За свою самонадеянность пострадал, за дурость жены многие женщины потом поплатились жизнью, пытаясь выносить его ребёнка. Розовый туман мы с его глаз сняли, он прекрасно видел и понимал, что за штучка Илая, но продолжал вести себя так, как будто под воздействием.
  Наступила тишина. Ольга явно была не согласна с данной характеристикой Лейфа, симпатизировала ему, но промолчала. Казалось, все застряли в прошлом, вспоминая, обдумывая, решая что-то для себя. Ксения глубоко вздохнула, в мыслях признавая за собой поражение. Никак не выходили однозначными персонажи в её голове. Илая. Какая она была бы, если бы её воспитывали в другой семье? Лейф. На миг ей показалось, что он пострадавшая сторона, но.... Есть много очень серьёзных и важных 'но'. Наверное, они с женой два сапога пара. А вот взять мужчину, что сторожил её: он считал себя порядочным человеком, отдавал долг чести Лейфу, но можно ли его назвать человеком чести? Голову сломать можно, как всё многослойно и неоднозначно.
  - Что вы делаете? − пискнул в углу стола девичий голосок, разрушая тишину.
  - Я вам конфеты в карман кладу. Вы же ничего не съели. Давайте ещё во второй напихаю, − шептал герцог юной соседке.
  Их возня развеяла обстановку. Девушка едва не плакала от настойчивых ухаживаний Марено, а тот чуть ли не из штанов выпрыгивал, пытаясь обиходить её. Если за Ксенией он ухаживал с осознанием своего достоинства, с холодной головой, то здесь же всё в нём перемешалось. Он и коснуться старался, и устроить получше, и накормить, и следил, чтобы она из поля его зрения не исчезла. Да что говорить, пока все за столом рассказ слушали, он ей конец косы переплёл, а то ему показалось, что ленточка развязалась и норовила выскользнуть. Девчонка только глазами хлопала, боясь привлечь излишнее внимание в угол, где они сидели.
  Совсем молоденькая, даже в глазах возраста нет, лишь немного печали. Немножко на лисичку похожа, наверное, если улыбнётся, то чудесные ямочки на щеках появятся.
  Ксения подумала, что ей хочется, чтобы девушка улыбнулась. Не красавица, а увидишь - не забудешь. Редкий разрез глаз, чуть курносый носик и вся сама ладненькая, аккуратненькая, домашняя и озорная одновременно.
  'Пропал наш герцог' - с удовольствием поняли супруги Дан.
  Когда одна из ведьм попросила нагреть ещё чая травяного, лисичка с места соскочила.
  - Я нагрею и принесу, − и прямиком на кухню побежала.
  Марено, захватив пару тарелок со сладостями, бросился следом, не понимая, что бегут от него. Через пару мгновений из кухни выставили всех, кто там отсиживался, и захлопнули дверь.
  - Он не обидит нашу девочку? − обеспокоилась Ольга.
  - Его светлость никогда голову не терял, впервые вижу его таким, − осторожно произнёс Ингвар.
  - Да ты что, светлейшая, если Тири не сглупит, то герцогиней будет. Он уже отдал ей всего себя, осталось только титулом и хозяйством поделиться, − хохотнула одна из ведьм.
  - Много ты понимаешь. Тири хоть из старинного ведьминского рода, да только аристократы по-другому судят. Какое у неё приданое? Заброшенная полянка в лесу?
  - Девочки, последим, чтобы не обидел её, но лезть не будем, − весомо произнесла ведьма постарше. И для прислушивающейся леди пояснила:
  - Мы не всегда замуж выходим. Нам ведь девочки в род нужны, а мужчинам наследники. Рожаем мы тяжело, редко на второго ребёночка решаемся.
  Услышав откровение, Ксения задумалась. Если ведьмы используют энергопотоки при помощи чутья да куриных лапок, то неудивительно, что они и внутри себя многое порушили. Пожалуй, Лерону интересно будет разобраться с этой проблемой и обменяться опытом хотя бы с Тири.
  И правда, намного позже за несколько сеансов лекарь выровнял течение энергии в теле возлюбленной герцога, но больше Марено его не подпустил к своей невесте. Его светлость оказался жутким ревнивцем. Как только Тири, увлеченная чем-то, упускала из вида жениха, так он начинал портить всем настроение, пока лисичка снова не обращала внимания на него. Но это всё будет потом, после бурных объяснений, после жалобных герцогских стенаний, после того, как он с отчаянием будет бродить под окнами гостиницы, где остановилась Тири, и клясться, что подавлять её больше не будет. А потом море счастья вокруг них, введение лисички в новую жизнь, знакомство её с разными людьми и бегство их обоих от общественного мнения на чудесную полянку, что дарует силы ведьме Тири. Всё у них будет. Провидица не ошиблась, когда пообещала Марено после 'северного дела' любящую и любимую жену, счастье и детишек.
  Но это их история, которую все сидящие за столом женщины предвидели без всяких способностей.
  Гостьи ещё долго обсуждали дела покойных Биргхир. Не сказать, что они напрямую участвовали в конкурентной борьбе с соседями в своё время, но при случае не брезговали. В остальном же развал промышленности Севера полностью на совести храма. Северянам в какой-то момент стало абсолютно невыгодно работать по старинке, и всё пошло на спад. За морем на землях ближе к границам бывшего Метрополиса не было столь жёсткого гнёта и в имеющихся там горах добывали руду, медь, уголь. И стоили они дешевле, да и везти ближе было. Женщин вся эта экономика не интересовала. Ведьмы волновались о том, чтобы их не преследовали по закону за совершённые ими по приказу хозяев дела. Ингвар, как мог, успокоил, объяснив, что расследование ещё состоится, но будет оно под патронажем герцога Марено, а он не намерен впадать в крайности, тем более в столь счастливом состоянии.
  Не забыл ярл задать вопрос, кто наносил ведьминский удар по нему. Женщины, кто иголочкой поводил, кто яблочком мужчину обтёр, кто волосинку попросил сжечь, но ни одна ничего конкретного не сказала, лишь поклялись, что не они.
  Наконец-то закончился долгий день, а с ним и многие тайны прекратили своё существование.
  Удивительно, в какой водоворот событий попала молодая семья, приехав на край света. Ксения была уверена, что жизнь на Севере спит под толстым слоем снега. Она размечталась о спокойствии и уюте, о том, что посвятит себя домашним делам, самым обычным, тривиальным - и как же ошиблась!
  
  

Глава 7.

  
  Дом, милый дом, что за гости в нём?
  
  На следующий день Ксения упиралась изо всех сил и лежала в кровати, пока у неё не заболела голова. Уснула сразу после визита ведьм. Кажется, она ещё только поднималась по лестнице, когда тело сдалось и скомандовало отбой. Утомительный и насыщенный день накануне неожиданно подарил спокойствие и веру, что теперь будет всё хорошо. Спала Ксюша крепко, как в детстве. А утром неожиданно накатило ощущение неги и комфорта. Захотелось насладиться мягкой периной, воздушной подушкой, чистым белоснежным бельём. Она с наслаждением полежала на своей половине, перебралась на Ингварову, потом просто поперекатывалась по большой кровати туда-сюда, пока не закружилась голова. Пришлось встать, поправить одеяло, взбить подушку и чинно улечься на своё место, как положено приличной леди.
  Большое окно, через которое проходит достаточно света, чтобы днём в комнате было светло и уютно. Дом протоплен, снизу доносятся голоса занятых делом людей, а жена ярла выполняет свою работу, нежится и улыбается. Счастье-то какое, кто бы знал!
  Из-за нарастающей головной боли пришлось всё-таки встать, сделать свой минимум упражнений и соизволить отведать, что там вкусненького приготовили на завтрак.
  Приведя себя в порядок, Ксения решила, что теперь может показаться на люди. Одарив каждого встречного лёгкой улыбкой или приветливым взглядом, хозяйка уселась за стол.
  Несмотря на то, что мужчины в доме уже все подкрепились, никто не отказался продублировать завтрак и побыть в тепле Ксениного обаяния и долгожданного радостного настроения. Кухарка с Милле с ног сбились, по-быстрому заново накрывая стол для всех. В конце трапезы леди с грустью смотрела на аппетитно пахнущую буженину, но больше ни кусочка съесть не смогла, оставалось только завистливо вздыхать, удивляясь мужскому аппетиту.
  За что понравился нынешний дом Ксении, так это за большие окна. Сидя в гостиной, в тепле, за накрытым столом, освещённые утренними лучами, все наслаждались обстановкой и никто не спешил уходить.
  Посплетничали о вчерашнем поведении герцога, истории ведьм приобретали больше красок в свободных пересказах, и всех ужасно интересовал визит наиглавнейших служителей храма. Воины с гордостью поглядывали на своего командира и его жену, понимая, что не каждый ярл удостаивается чести личного посещения столь ранговых персон.
  Когда стих разговор о важных делах государственного масштаба, Ксения поинтересовалась, что за стройка образовалась у них за домом?
  - Вы уж, миледи, не серчайте, − начал отвечать Харн, − Мартин взялся по вашим рисункам строить оранжерею. Народу у нас много толчётся, так он всем ломик в руки и посылает за двор долбить там мёрзлую землю. Очень ему захотелось порадовать вас по возвращении.
  - Не может быть! Мартин! Но как же?! Там же земля соседей?
  - Уже наша, миледи, − скромно ответил Харн.
  - Неужели у меня будет отапливаемая теплица? Хоть что-то сбудется из того, о чём мечтала по дороге, − растроганно произнесла Ксения и тем самым подбодрила Хассе.
  - А я, миледи, − поспешил похвастаться он, − слежу за вашей лавкой. Помните, мы накануне вашей пропажи запугали конкурента?
  - Помню, как забыть, − сияя, как ребёнок в предвкушении подарка, подтвердила девушка.
  - Он на следующий день пришёл каяться. Начал вашу лавку чинить, приходил сюда, как увидел, сколько народу у нас бывает, так усердия у него прибавилось. Я проследил, чтобы он всё чин по чину закончил, да за работниками приглядел, и не заметил, как сам увлёкся. Такое это интересное дело оказалось - маленькие сладкие чудеса творить! А уж когда вижу, как девчонки балдеют, отведав мои художества, так сам счастлив едва ли не больше их.
  - Хассе, так это твои новинки мы вчера пробовали?
  - Мои, миледи, − с гордостью согласился мужчина.
  - Как же здорово, какие вы у меня молодцы, − чуть не до слёз расчувствовалась Ксения. − А как же удалось выкупить землю?
  - Вы ещё не знаете, Стефан-то наш, деревенский увалень, у него ж хватка крокодилья! Это такие животные, ваше сиятельство, в южных странах водятся.
  Хозяйка, улыбаясь, кивнула.
  - Так вот этот хват договорился о продаже домов с соседями справа и с теми, что граничат с нами за спиной дома, выходя на другую улицу. Получается недёшево, но другой возможности не будет. У тех, что справа, дом старый и им надо решать: либо отстраиваться заново, либо съезжать. Стефан им нашёл домик поменьше и предложил доплату. А те, что позади живут, так у них денежные затруднения. Остаётся слово за вами, миледи, давать согласие на сделки или нет.
  - А где же сам Стефан сейчас?
  - Он завтра-послезавтра должен вернуться. Свою семью решил в город перевезти. Отец с матерью у него ещё молодые, но всё ж одним лесом в деревне им тяжело жить. Думают здесь дело себе подыскать.
  - А на какую работу они рассчитывают в городе?
  - Батя у Стефана всегда хорошим охотником был да шкурами занимался. Всё, что он из кожи или меха делает, всегда дорого стоило. А мать ему в скорняжьем деле помощница. Думаю, будут теперь покупать шкурки у других охотников и ремесленничать.
  - Ну что ж, хорошее дело, − согласилась Ксения. − Как Стефан вернётся, сразу к нам с Ингваром пусть подходит. Да, милый? Мы будем здесь расширяться? − повернулась она к мужу.
  - Обязательно, радость моя, − и не было счастливее человека сейчас, чем Ингвар. Он глаз не сводил с ожившей Ксении. Смотрел, как она кушает, смакуя каждый кусочек, наблюдал, как она выжидает после первых горячих глотков кофе, прикрыв глаза, сосредоточившись на наслаждении. Слушал, как жена рассказывала людям о том, что с ней случилось, и больше не закрывалась в себе, не дрожала, не нервничала. Видно было, что Ксюша соскучилась по общению. Старался не упустить её эмоции, когда она радостно распахнула глаза в изумлении, услышав о начале строительства оранжереи. Рядом с ней царило счастье, и не заметить этого было невозможно. Поэтому никто не торопился. Все тянули время, чтобы побыть рядом, почувствовать, погреться, узнать, каким многогранным бывает семейное благополучие.
  После завтрака Ксения устроилась с Мартином за большим столом, и они принялись обсуждать строительство в подробностях. Он волновался: пора было заказывать трубы для отопления. Первичная подготовка заканчивается. Через месяц надо уже их укладывать, соединяя с домовой печью. Дальше стройка пойдёт быстро, и теперь вся проблема мужчине видится в нужного размера стёклах.
  - Стёкла закажем у Биргхир - там они отличного качества. Только ты сам, ладно? Я начерчу карту, где у них мастерская. Не знаю только, где трубы заказывать? Как их везти, из чего их изготавливаеют?
  - Миледи, с трубами как раз проблем нет. Все большие дома оснащены ими и делают их не так уж далеко от города.
  Ещё некоторое время посидев, подсчитывая, во что обходится оранжерея и, помечтав о её окупаемости, два садовода разошлись по делам. Ксения отправилась проведать свой кондитерский бизнес, а Мартин помчался вносить залог за трубы и готовиться к поездке для заказа стекла.
  Ингвар никуда не уходил из гостиной - расположившись у окна и используя широченный подоконник в качестве стола, он разбирал накопившиеся бумаги по доставшемуся наследству.
  Когда Ксения засобиралась по сладким делам, он с удовольствием оторвался от мира цифр, и они вдвоём, наслаждаясь робкими весенними лучами, прогулялись до кондитерской. Небольшие изменения под руководством Хассе пошли на пользу всем. У каждой женщины было огорожено своё рабочее место. В доме пробили ещё два окна, и теперь цех стал светлым, без тёмных углов. Работающей печи, выпекающей бисквиты, печенье и корзинки, хватало, чтобы обогревать помещение даже со столь огромными окнами.
  - Миледи, мы все обновления сделали с доходов нашей лавки, − похвастался Хассе.
  - Ты у меня чудо, − не задержалась с похвалой Ксения.
  - На днях обещали льда привезти, − перешёл к делу мужчина.
  - А хватит ли нам льда на всё лето? − забеспокоилась леди.
  - Должно бы, ледник здесь толково обустроен.
  Потом Ксения с мужем проведали свою коробочную, там парнишка, раскрашивающий коробки, забросал хозяев идеями новых вариантов складывания упаковки. Показал, какие он подготовил рисунки и, получив одобрение вкупе с деньгами, побежал заказывать оттиски.
  У женщин в крахмальной мастерской новых идей не было, но вот потребность в их продукции возросла. Торговцы пирожками догадались делать кисель на основе картофельного крахмала, и так им по вкусу пришлось, что наладилась небольшая торговля продукта на сторону. Старшая женщина отчиталась и дала расписку, что деньги сдала Хассе.
  - Всё правильно, дорогая, не волнуйтесь, − успокоила ответственную работницу Ксения.
  Пока гуляли по городу, совмещая отдых с делами, чета Дан проголодалась и, вернувшись домой в предвкушении сытного обеда, встретила гонца от высочайших Золотых Мудростей храма с приглашением на беседу.
  Ксения помнила, что с ней хотели поговорить о Земле, о том, что она считает там хорошим примером для здешнего мира. Тема весьма обширная и сложная. Немного волнуясь, они с Ингваром наскоро перекусили и поехали в гости.
  Молодого ярла с женой любезно встретили в доме градоправителя и проводили к высочайшим особам. Ксении было немного неловко, что хозяева дома исполняли роль дворецкого, но в данном случае, они с мужем были сами подневольными существами.
  Поприветствовав друг друга и обменявшись несколькими общими фразами о планах на будущее, Их Мудрости выпроводили Ингвара.
  - Наш разговор будет очень личным, пусть ваш супруг последит, чтобы нас никто не подслушал. Это в наших общих интересах, − предупредил круглолицый и наиболее общительный служитель.
  Ксении оставалось только кивнуть, принимая объяснение. А дальше два с лишним часа девушка отвечала на сыплющиеся на неё вопросы. Чем больше она их слушала, тем отчётливее понимала, что готовится вылазка на Землю, а вполне возможно и в другие миры.
  Начиналась беседа довольно отвлечённо.
  'Имеет ли смысл, по её мнению, использовать готовый опыт чужого государства, мира?' Если да, то почему, если нет, то тоже просили обосновать.
  'Какие точки прогресса на Земле были отправными?' и следом, 'а что такое электричество?'
  И каждое новое слово вызывало вопросы, Ксения отвечала, рисовала для наглядности, поясняла плюсы и минусы использования и с сожалением разводила руками в ответ на просьбы о рассказах, как именно это делается?
  - Мы поняли, что для вас, леди, как для обывателя, − девушка всем своим видом подтвердила, именно как обывателя, − прогресс начался с электричества, а именно со света?
  - Примерно так, − согласилась Ксения и подумала, что если утрировать, то прогресс у неё получается сродни сотворению мира: 'Да будет Свет!'. И подумав, всё-таки напомнила, − но как для обывателя.
  - Мы поняли, что годы разработок в разных направлениях дали возможность в какой-то момент объединить их - и произошёл скачок.
  - Да, − выдохнула землянка.
  - Давайте на примере Севера разберём, какой опыт Земли понадобиться нам.
  'Неужели точно собрались туда?'
  - Учебники по металлургии, рудное дело, по химии, наверное, по лесоведению...
  Ксения перечисляла долго, и получалось, что одно цепляет за собой второе, третье - и её знаний просто не хватало.
  - Хорошо, давайте по проблемам, которые возникли у вас в результате неразумного прогресса.
  Здесь девушке было легче, тема была более общедоступная и популяризованная.
  - Сброс ненужного и отработанного материала в воду, загрязнение воздуха, отсюда специфические профессиональные болезни, истощение ресурсов...
  - Как вы это исправили?
  И снова тупик. Что за фильтры должны стоять на трубах, как очищается вода, как уменьшают количество отходов? Но более-менее она задавала направления для размышлений.
  - Вы, похоже, устали, да и мы тоже. Очень много информации. Нам понадобится несколько дней, чтобы обдумать услышанное.
  Ксения только вымученно кивнула, каждое лишнее слово уже отдавалось болью в горле и грозило срывом голоса.
  - Позвольте выразить вам признательность и восхищение объёмом ваших знаний. Вы ведь пояснили нам, что обучались в творческом направлении и, тем не менее, столько знаете!
  Ксения, оберегая горло, только слабо улыбнулась, надеясь, что вышло искренне и, следя за своими руками, чтобы не схватиться за зад, который до немоты отсидела, выползла к мужу.
   Всю дорогу она молчала, чем ужасно нервировала Ингвара, но сил говорить не было, и в ответ на каждый вопрос она только поглаживала его рукой. Впрочем, пугать мужа не хотелось. Догадка, что ей вполне могут предложить добровольно-принудительно отправиться на Землю, становилась с каждым мгновением реальнее. Кому она там нужна двадцать с лишним лет спустя? Нервировать родителей, если они живы, или обрадовать своим визитом взрослого мужчину, наверняка с семьёй, которым стал её брат.
  А вдруг она обратно не вернётся? Что Земля представляет собой нынче? Вдруг они уже влились в коллектив инопланетян? Каково ей будет возвращаться сюда, в заторможенное время? В этом случае спокойнее было бы ничего не знать о покинутом мире. Пусть у них всё будет хорошо, но без неё. За что ей такие соблазны и это тогда, когда её жизнь только начала налаживаться. Дети выросли, достаток есть, любимый есть, живи себе в удовольствие, делай что хочется, а не то, что нужно - и вдруг снова втягивают в круговерть чужого колеса. Так Ксения ничего и не сказала Ингвару. Достаточно пока того, что ей приходится дёргаться, изводить себя домыслами.
  Пара дней в домашней обстановке пролетели уютно, спокойно и счастливо. На шахте рабочие восстановили порушенное, взявшись за работу всем миром. Добыча возобновилась. Ксения набросала по памяти адреса мастеров, что оказались не у дел на землях Биргхир, и Харн поехал посмотреть на людей, поговорить с ними и возможно пригласить к себе. Мартин окунулся в строительство, получив необходимую сумму денег. Хассе тоже закрутился в заботах. Ему было поручено расширение дела.
  Ксения написала письма сыновьям, рассказывая всё честь по чести: что с ней происходило, как всё пережила и что планирует делать дальше. Прислала Александру договор на выкуп всего сахара, что он произведёт в своём имении и просила по возможности увеличить поставку. Делилась своими мыслями о закупке в новых землях какао-бобов. Тщательно нарисовала их, описала вкус, обработку, и если мальчиков заинтересует, то надеялась, что они снарядят корабль за ними. Так же расписала возможности консервирования южных продуктов и их использования на Севере. Просила сделать пробные заготовки томатной пасты, вяленых помидор, сладкого перца и в масле, и в виде сушёного порошка. Предлагала послать все заготовки морским путём, а в обратный рейс обещала отправить новые сорта долгохранящегося сыра, сгущённого сладкого молока для кондитерских города, сладостей, квашеной капусты для моряков, по-северному засоленной сельди и высококачественного стекла, если надо.
  Отдав Хассе кондитерское дело, Ксения решила немного обогатить рацион своей семьи и местных жителей. На большую прибыль она не надеялась, но в убытке быть точно не должна. Особенно она рассчитывала, что пусть через год-два-три, но получит какао-бобы и тогда начнёт делать свой шоколад и даже получит право назвать его по-своему. Например, Данвкус или Данлад, или Ксюшон, или... долго мечтать не удавалось, всё время кто-нибудь отвлекал: то кухарка с просьбой снять пробу с блюда (как будто у неё пробовальщиков мало! ); то Милле сообщала, что побежала за выстиранным бельём, то за продуктами, то ей надо расплатиться за привезённый животным корм...
  - Милле, тебе нужна помощница, − поняла Ксения, сидя в доме и наблюдая, как девчонка носится целый день.
  - Но как же... − замялась обеспокоившаяся служанка.
  - Будешь следить за домашними расходами и за обеспечением, а помощница займётся уборкой. Народу у нас много проживает. Одни приезжают, другие уезжают, за порядком одной не уследить.
  Хоть Ксения и не любила посторонних в доме, но вынуждена была признать, что вскоре понадобиться ещё садовник, конюх, полотёр, и лучше бы своя прачка. Из знакомых воинов, охраняющих её и дом, скоро останется только Петтер.
  Хассе, как только будет передышка, сразу же подыщет себе жильё. Он теперь важный человек, управляющий будущей кондитерской фабрикой. А в том, что она будет, Ксения не сомневалась. Вот развяжется она со служителями, сразу начнёт думать о простейшей механизации для производства леденцов. К поставке сахара уже хоть что-то должно быть готово. И всё это конфетно-пироженковое дело она свалит на Хассе. Как говорится, проявил инициативу - ответь!
  Мартину светит строительный бизнес: он после оранжереи будет вникать в то, как лучше построить фабрику для конфет, потом для шоколада, после займётся магазинами, складами.... В общем, ему теперь прямая дорога в прорабы.
  Стефан тоже себя удачно проявил на поприще недвижимости, теперь он и родителей прокормит и себя. Остался рядом только Петтер, очень ответственный, спокойный воин. Похоже, он в будущем возглавит службу охраны.
  Вот такие перспективы вырисовывались у жильцов дома Дан. Харн обещал прислать новых ребят на освобождающиеся места. Но помощник Ингвара без конца в разъездах, ему бы своих помощников завести да секретаря, поэтому он всё чаще разговаривает с Петтером и, как думается Ксении, вскоре поручит ему отбирать воинов для дома.
  Всё это ещё только в мечтах, а люди уже расставляются на виртуальные должности, возглавляют несуществующие в реальности предприятия, и под конец Ксения сама путается, сколько и чего она хочет ухватить. На какой уровень поднять семью и нужно ли ей это?
  Но одно она понимает точно: упустив момент, потом будет не пробиться среди конкурентов. Страх перед скитаниями, которого она когда-то вдосталь хлебнула с детьми, заставляет её действовать, не даёт заниматься творчеством, подталкивает упрочить свои позиции, подготовить надёжный тыл, если у мальчишек что-то изменится к худшему.
  А потом снова в гости к служителям - и снова отвечать на вопросы до изнеможения.
  'Денежные расчёты на Земле. Документы. Жильё. Власти. Учёба. Добыча информации...'
  - Вы хотите посетить Землю? Я предупреждаю сразу, что не пойду, − как можно жёстче, чтобы её уверенность не вызывала сомнений, отчеканила Ксения.
  - Мы надеялись на вас, но не настаиваем, − впервые за время расспросов раскрыл рот самый молодой Его Мудрость.
  - Вы затеяли довольно опасное дело. В моё время человеку без документов пришлось бы очень сложно, а как всё обстоит теперь, даже и не представляю.
  - Мы решим эту проблему. Хорошо, если бы у вас осталось хоть что-то из вашего мира нам в помощь.
  - В горах имения Орис есть тайник, там спрятаны мой паспорт и деньги. Немного правда, но на дешёвую гостиницу на пару дней хватит. Только без паспорта у нас и шагу не ступить, да и деньги могли за эти годы отменить. Я вам рассказывала про карты, заменяющие кошелек.
  Служители переглянулись и, видимо, сойдясь во мнении, пояснили:
  - Как вы думаете, если мы пошлём человека со способностями к внушению, это поможет ему?
  Ксения задумалась.
  - Ненадолго и не всегда. Смотрите, вот он в какой-то ситуации показывает чистую бумажку вместо документа и внушает, что у него всё в порядке, но повсюду камеры, и стоит охраннику или кому-то любопытному сунуть нос в камеру и увидеть несоответствие, как он поднимет тревогу.
  - Камера, это не помещение, а записывающее жизнь устройство?
  - Да. Можно взять мой паспорт и вместе с внушением показывать его, но придётся чётко следить за камерами.
  - Вы нам нарисуете, на что обращать внимание?
  - Да, наброски сделаю, но в этом случае вам лучше поработать с видящими.
  - Мы так и сделаем, но ваши картинки очень помогут ориентироваться в незнакомом мире.
  - Странно, что вы не просите меня сидеть рядом с шаром и объяснять происходящее.
  Служители улыбнулись, как малому дитю, и круглолицый пояснил.
  - Вы не совсем понимаете, как работает шар. Это же не... камера, это всего лишь предмет, помогающий сосредоточиться видящей и её клиенту. Третий человек, стоящий возле шара, ничего не увидит. Сам шар ничего не показывает - всё в голове у одарённой и у того, с кем она работает.
  - Магии у нас нет, − грустно констатировала факт Ксения.
  - Именно так. Всего лишь особые многогранные способности некоторых людей. В принципе этому можно научить, но есть ли смысл тратить на это жизнь? Мы все разные, и у каждого есть своя изюминка в способностях.
  - Но артефакт для перехода? Как же вы пройдёте?
  - О! У нас есть несколько, − и, видя, как вытянулось лицо у девушки, служители рассмеялись, а молодой пояснил, − вы же понимаете, что это тайна?
  - Да, конечно, мне не надо об этом напоминать.
  - За родом Атис (девичья фамилия маркизы Орис) наблюдали всегда. Одна из иномирянок вела очень активный образ жизни. Исследовательница, учёный, женщина с потрясающе острым умом и любознательностью, но этого было мало, чтобы рассчитать и создать процесс перехода. У неё были помощники, обладающие знаниями, терпением и не меньшей увлечённостью. Они работали командой и оставили свои записи. Подходящих кристаллов было больше десятка, так как исследователи надеялись, что в будущем будут свободно путешествовать между мирами. Тогда и зарядку осуществить было проще: к нам часто захаживали маги из других миров.
  - И? Куда делись впоследствии эти помощники?
  - Не хочется плохо говорить о вашей 'родственнице', но они постепенно исчезли.
  - Вы намекаете, что она их убрала?
  - Ну....
  - Они могли, между прочим, уйти в чужой мир и потеряться там по разным причинам. Например, найти своё счастье, либо нарваться на неприятности. Ваши намёки безосновательны, − рассердилась Ксения.
  - Не будем спорить, тем более что ни вы, ни мы не можем подтвердить свою правоту.
  Девушка запыхтела, но в полученном дневнике упоминания о помощниках она не помнит. Впрочем, там было всё по делу, места мемуарам не предусматривалось.
  - А как же язык? Мне придётся обучить языку вашего добровольца?
  - О, нет необходимости, он знает ваш язык. У нас была возможность обучить его.
  Ксения смолчала. Если эти умные и, в общем-то, не злые мудрости сочли нужным держать у себя очередного попаданца с Земли, то её заступничество ничего не изменит. И с чего она взяла, что всех держат в застенках? Софи во многом оказалась запугана своей бабкой и была введена в заблуждение. Вполне возможно, что живёт себе попаданец среди местных, не тужит, так же как она. Служители строго охраняют её инкогнито и даже ради дела с лишним человеком не знакомят.
  Она немного успокоилась и сосредоточилась на вопросах. По всему выходило, что обязательно нужен помощник с принимающей стороны.
  - Вы правы, мы обдумаем это, − задумались служители.
  - Скажите, а в другие миры вы пошлёте кого-нибудь? − невольно вырвался у неё вопрос.
  Их Мудрости улыбнулись и промолчали.
  - Все изменения будут касаться только Севера? − зашла с другой стороны леди.
  - Да, мы устанавливаем срок в пятьдесят лет. Этого достаточно, чтобы что-то сделать и оценить последствия и возможность удерживать контроль в своих руках.
  - Очень решительно и смело. Но ведь товары неминуемо распространятся по всему миру?
  - Ничего страшного, в случае неудачи ещё через двадцать-тридцать лет всё сломается и канет в Лету (прим. авт. Лета − река забвения)
  - А если вы решите, что надо возвращаться к прежней политике избегания прогресса? То как тогда? Ведь вырастет новое поколение с новыми знаниями?
  - Не думайте, что наше решение спонтанно, милое дитя. У нас давно забиты полки трактатами о неправильности противостояния прогрессу и рассмотрены другие варианты пути. Сейчас лучший момент: наиболее удачное время и место для проведения подобного эксперимента. Когда складываются все точки воедино, то многие люди интуитивно чувствуют, что пора действовать. Вы ведь тоже изменили своей сдержанности и позволили себе немного приоткрыться в высказываниях, − заметил круглолицый Его Мудрость. − Наши же одарённые подтвердили, что если начинать, то здесь и сейчас. Мы надеемся на успех, ведь он имеет огромную вероятность. Нам нельзя идти по чисто техническому пути, мы найдём свой, самый лучший вариант.
  - И всё-таки если не получится? − допытывалась Ксения.
  - Наступят тёмные времена для Севера, и мы, как ответственные за это, примем вместе наказание.
  Наступила тишина. Ксения очень остро ощутила, что ещё на протяжении своей долгой жизни может окунуться в хаос, если затеянное сейчас не удастся. Теперь оставаться в стороне она точно не могла. Надо совать нос в любую область, которую ждёт развитие, создавать стандарты работы, избегая ошибок Земли. Воспитывать руководителей высшего звена, а у учёных-практиков и теоретиков - чувство ответственности, чести...
  Боже, на что она подписалась со своим длинным языком! Как же мечта о тихом домашнем уюте? Ведь так явственно представлялось, как она со своей доченькой в одинаковых передниках вылепляют на кухне из марципана розочки на торт, или соревнуются с малышкой, кто лучше подгадает со специями к мясу, а папа должен будет определить победителя.
   Ещё мечталось усесться за вычурный письменный столик у окна и, погрузившись в творчество, написать свою собственную пьесу или детские рассказы, от которых ухахатывались бы и взрослые.
  Хотелось всенепременно связать ажурную скатерть, вышить картины крестиком и повесить их в гостиной! За мыслью о картинах в голову пришла лепка фигурок и их роспись, потом потянуло на создание эскизов необыкновенных украшений, затем мысли заняли витражи, мозаика, цветоводство, предметы интерьера, рисунки на тканях...
  В общем, остро ощущалась жажда творчества, и бурлило желание проявить себя хоть в чём-то. Жизнь же складывалась совершенно без учёта потребностей чуткой и трепетной души. Она тяжело вздохнула.
  Служители по-своему поняли тяжкие вздохи гостьи и деликатно помолчали. Несколько требуемых зарисовок, десяток вопросов - и беседа подошла к концу.
  - Ваша Мудрость, так вы будете кого-нибудь посылать за моим документом?
  - Думаю, можете оставить его себе на память. У нас есть кое-какие образцы, к тому же мы не зря с вами просиживаем часами, времени мало.
  Ещё несколько раз Ксения оставалась наедине с храмовниками и помогала, чем могла. Вопросы касались путешествия на Землю, обсуждались темы развития Севера, включая не только технические направления, но и меню таверн вкупе с досугом людей.
  Поначалу столь простые вопросы удивляли девушку, но служители не собирались упускать никаких мелочей. Они не отступали от идеи духовного развития, а к этому имели отношение и питание, и мысли вне работы. Во время первых бесед Ксении казалось, что она 'кормит' знаниями Их Мудростей, но чем дальше слушала вопросы, тем больше понимала, насколько эти люди заслужили свои титулы.
  Бесполезный хлам знаний из её головы они структурировали, раскладывали и доводили самостоятельно до логического конца.
  'Если они смогут воплотить хотя бы половину из задуманного, то Зеймлю ожидает расцвет', − думала она. И тем более отказаться участвовать в закладке основания нового пути она не могла.
  Пронёсся март, почернел на обочинах снег, погода всё чаще делалась мерзкой, ветреной, промозглой и лишь изредка манила солнышком. Господин Лерон единственный, кто мотался с утра до вечера по своим лекарским делам. У него был аншлаг. Он ожил, снова шутил, прибегал в дом Данов перекусить, если был поблизости. Лекарь горестно сетовал на неразумных людей, губящих своё здоровье, и бодренько мчался лечить дальше. Финансовое состояние парня больше не вызывало жалости, он уже планировал заключать контракты с травяными лавками на доставку сырья по сходной цене. Подумывал о том, что неплохо бы самостоятельно заготовить мазей, а не полагаться на незнакомых людей со 'старинными рецептами семьи'.
   'Чего они только по невежеству не подмешивают в ценные продукты!', − восклицал он за столом, делясь своими планами с четой Дан.
  Ингвар, ощущая острую нехватку людей, особенно тех, на кого можно положиться и доверить управление, мотался из города в посёлок у шахты и обратно. Начали расконсервировать старые рудники, требовались рабочие. Посёлок стремительно перерастал в городок и нуждался в управленческом внимании.
  Харн привозил мастеров из Биргхир, находил толковых управленцев среди сосланных аристократов бывшего Метрополиса, которым было запрещено покидать полуостров, и всех тащил к ярлу Дан. Расходы пока значительно превосходили доходы.
  Деньги Ксении таяли с бешеной скоростью, и если в ближайшие полгода не начнётся пополнение, то ещё пара месяцев работы в долг - а потом крах. Количество охраны уменьшить не получалось: территория разрослась, и догляд требовался повсюду. Мастера на шахте убеждали, что железная руда в некоторых шахтах разная и это будет наглядно видно при плавке. Очень надеялись на привезённых специалистов, которые знали, как профессионально обрабатывать добытую руду.
  - Ярл, ты пойми, из железа можно и серебро выделить, и золото, и другие ценные металлы. Надо знать, как, а у нас никого не осталось. Хорошо бы по всем нашим горам рудознатца пустить, чтобы посмотрел, где что залегает. Я вот как-то охотился, далеко забрался, так по всем признакам медь нашёл, но то поверху увидел, а надо бы углубиться. Уверен, что сидим на деньгах, только бы привлечь к нам толковых людей.
  Всё это понимал и Ингвар, и его помощник Харн, и привезённые мастера, которым теперь требовалось обустроить печи, да не абы как, а с очисткой воздуха, с полным контролем над ненужными остатками. Всё это затормаживало работу.
  Ксения ничем не могла помочь, лишь только подсказала, что опилки можно сжимать и делать из них кирпичики для топки, или склеивать, производя щиты для мебели или ящиков. Но это снова расходы и древесный мусор - не самая большая проблема. Леди вздыхала и надеялась, что засланный в её мир человек сумеет найти весь необходимый материал и привезти его сюда.
  Люди вокруг, словно чуя грядущие перемены, активизировались, пытались быть в курсе новостей, не прогадать и ухватить удачу, но они даже не представляли, какой масштаб новшеств их ожидает в будущем. Они полагали, что новая жизнь уже началась, пытались вписаться в заданный ритм и радовались, когда им удавалось подзаработать.
  В быстро разрастающемся городке понадобились продуктовые лавки, одёжные, обувные и хозяйственные мастерские, возросли цены на съём жилья, сколачивались бригады для быстрого строительства домов.
  Местные жители копили деньги на покупку домашних животных, ведь спрос на молочно-мясную продукцию обещал расти, появились вакансии пастухов, огородных помощников. Остро почувствовалась нехватка таверн, где свободные от семьи рабочие могли бы отдыхать и общаться. Катастрофическая проблема дешёвого питания вставала перед пришлыми рабочими ребром.
  Если не пытаться зреть в самый корень происходящего, то для людей источником перемен был приезд молодого Ингвара с женой и вступление его в наследство.
  При воспоминании об Алрике жители лишь махали рукой. Им неважно было, сколько он приложил усилий и вбухал денег в попытки восстановления хозяйства, людям нужен результат, а его не последовало.
  Тем ярче воспринимался триумф молодого наследника. Более того, с огромным уважением относились жители к Ксении. Гадкие слухи, распространяемые в своё время свекровью, вместе с новыми людьми докатились и до шахтёрского посёлка, где со злостью и с кулаками они опровергались, будто от чистоты слов о юной леди зависела дальнейшая жизнь. Может и зависела-у людей опасных профессий очень развиты чувство справедливости и благодарности, а без интуиции им никуда!
  Вместе с приходом весны оживала и жизнь в полном смысле этого слова. Служители больше не дёргали Ксению на собеседования. Она даже не знала, остались ли Их Мудрости в городе или покинули его. Они с мужем так замотались за какой-то месяц, что вынуждены были ввести правило: после шести вечера обязательно возвращаться домой и проводить время вместе.
   Они обменивались рассказами о событиях, произошедших за день, потом все, кто проживал в доме, собирались за одним столом и ужинали, а после Ксения с мужем развлекались в одиночестве. Иногда подолгу играли в карты, шашки или крестики-нолики, иногда мечтали, но всегда их уединение заканчивалось ласками.
  С каждым днём их близость перерастала в нечто большее, чем телесная любовь. Потребность в прикосновениях друг к другу росла - они дарили сладкое, тёплое удовольствие, которое либо нарастало и выплёскивалось страстью в постели, либо переходило в спокойную щемящую душу нежность. Наверное, сбылась одна из многочисленных легенд о любви и двух половинках, или встретилась истинная пара влюблённых, переходящих из мира в мир и непременно находящих друг друга вопреки всему.
  Всем, кто видел вместе Ингвара и Ксению, не нужно было объяснять, что они муж и жена. Их взгляды, отношения, жесты, атмосфера рядом просто кричали о счастье этих двоих.
  Однако, жизнь не бывает ровной исходя из определения чёрных и белых полос. А может, сработал закон неоконченных дел, но в город вернулась старшая леди Дан, и она была крайне неприятно удивлена, узнав, что Ксения жива-здорова и счастлива с её сыном.
  
  
  
  

Глава 8.

  
  Вдова Ирма Дан.
  
  Для вдовы Дан время в гостях текло медленно и неуютно. Комнату ей дочь с зятем выделили угловую, мотивируя свой выбор тишиной и обилием света в оной. Пришлось ненавязчиво намекнуть, что для матери уместнее помещение потеплей. Новые покои тоже не особо понравились, но пришлось терпеть. Видимо, сама виновата, что в своё время не привила вкус дочери. Мебель стояла огромная, тяжёлая, перина сто лет не взбивалась, подушки всё-таки пришлось вытребовать себе нормальные.
  Тяжело скитаться на старости лет, но ведь дочь не чужая, не бросишь её без материнского слова и догляда. Помогала, как могла прислугу приструнить, а то разболталась вся, на шею так и норовят бездельники сесть.
  Нелька, дура безмозглая, своих людей приучила к оплате, когда они обязаны работать уже за то, что живут спокойно на землях её мужа. Да видно с муженьком прогадала. Непонятно было где зятёк болтался всё время, пока она гостила - незнамо где! А ведь казался приличным, когда сватался. Один раз и повидала непутёвого при встрече. Поучить бы его: видно, мать с отцом баловали, ума мало вложили.
  Хотела леди Дан ещё погостить, не возвращаться же обратно по раскисшей дороге, да сердце за сына изнылось - как он там, не учудил ли чего по молодости да по глупости. Вовремя она дрянь извела, не должен был успеть сыночек прикипеть к мерзавке. Хитрая, стервь, ведь как ловко обдурила наивного, своих земель не отдала, за чужими приехала. Небось ещё ведьмачила, вот и старшенького сгубила, паскуда.
  Злость подгоняла даму почтенного возраста в дорогу и, несмотря на то, что у дочери ещё надо бы многое поправить, пришлось ехать обратно. Семья Дикта может и передумать, отдать свою Астрид за кого другого. Отчего жизнь так несправедлива: даёт богатство либо дурням, либо совершенно не заслуживающим его людям.
  Богатейшие серебряные рудники разрабатываются спустя рукава. Им, видите ли, много не надо, пусть потомкам остаётся. Старые хрычи! Не зря им судьба долго не благоволила, ребёнка не давала, лишь к закату жизни порадовала дочкой. Так и тут оплошали - вырастить толком не могли. Не девица, а оленёнок безмозглый. Глазищами хлопает, в ручках платочек мнёт. Намучается она с этой мямлей, пока уму разуму научит, но Ингвару Астрид не может не понравиться. Увидит, не оттолкнёт, враз забудет свою чернавку.
  Мысли о размере приданого наводили на разумность предварительного составления плана по их трате. Имеет ли смысл отстраивать сожжённое имение? Наверное, нет, хватит, насиделась в глухомани. Пора бы в городе иметь каменный особняк. Трёхэтажный, с садом и маленьким коровником. Свежее молоко везде нужно.
  Неплохо было бы на источники съездить, что-то кости о себе стали чаще напоминать, а до этого придётся гардероб обновить. Пока Астрид не забеременеет, будет у неё под присмотром жить, а после её можно в деревню отправить. Там спокойно и тихо, для вынашивания ребёночка очень полезно.
  Ингвар весь в работу уйдёт, он ответственный, а невестку хорошо бы сразу на второго внука раскрутить. Делать ей всё одно нечего, пусть сидит в деревне и рожает. Пока есть бабушка, воспитает всех, лишь бы здоровье не подвело.
  Вторая женщина, прожившая всю свою жизнь рядом с леди Дан, сидела молча и тоже очень надеялась на замаячившие на горизонте серебряные рудники. Её, как и соседку, терзали мысли о вселенской несправедливости.
   Где это видано-за сопливую девицу давать огромнейшее приданое. Ладно бы страшна была, или спесива, или глупа..., впрочем, ум как раз под сомнением. В младенчестве, можно сказать, где-то умудрилась увидеть молоденького Ингвара и запомнила же его, зассыха, влюбилась, видите ли, столько лет ждала его. Куда Дикты смотрят, дочери так потакать! Ведь знали, что парень вернулся женатым, а они всё выжидают. Грех на душу заставили взять. Наперсница вздыхала, но особо чужестранку жалко не было, за себя тревожно, а за других переживать сердца не хватит.
  Так и ехали обе женщины в окружении небольшого отряда, подсчитывая каждую медяшку, не забывая ронять скупые фразы об экономии старшему воину.
  В пути многое раздражало, часто застревали они посреди дороги, кони оказались избалованнее людей, то одно им нужно, то другое. Продвигались намного медленнее, чем хотелось бы, но изо дня в день город становился ближе. Радостное настроение переполняло леди, основой его была предстоящая миссия пристраивания сына к серебряному руднику. Долг матери будет выполнен и перед ребёнком, и перед родом.
  Останавливаться в гостином доме у погруженной в мечты дамы не было даже в мыслях. Чернавка оплатила аренду дома на год и впоследствии эта расточительница собиралась выкупить дом. В любом случае, есть, где остановиться. Оставалось надеяться, что сын проживает в городе, не забывая, конечно, о возложенных на него обязанностях. Приняв величественно-печальное выражение, леди Дан-старшая постучалась и, не позволив воину сына сказать ни слова, вплыла в гостиную.
  - Сынок! − оставляя мокрые следы на чужом ковре, женщина окидывала взглядом обстановку.
  В гостиной за столом разбирали бумаги Хассе и Мартин. Они, по мнению старой Дан, вылупились на неё, как олухи, не проявляя должной учтивости и уважения.
  - Что сидите, приветствуйте хозяйку, − зло бросила им поучение.
  Распустил сын своих людей. Они, конечно, воевали, товарищи, 'спина к спине', 'рука помощи', но всё это в прошлом. Раньше, бывало, мужичьё дальше сеней не пускали, а эти наглецы в гостиной сидят. Говорила она в своё время мужу, нечего поощрять всякого, кто меч держать в руках умеет, так нет же, женщина, видите ли, ничего умного сказать не может, а вот оно как, скоро неучи в спальнях хозяйских поселятся.
  Вовремя она приехала. Очень вовремя. Не зря сердце материнское чуяло, что торопиться нужно, порядок наводить.
  Мысли старой Данихи новыми не были, поэтому многого времени не потребовали. Хассе с Мартином ещё вставали, а у неё уже срывались следующие слова:
  - Совсем совесть потеряли - сидеть в господских помещениях?! Небось, бумагу пользуете хозяйскую! А ну кыш отсюда!
  Не понимающие как себя вести и что делать, мужчины неловко вышли из-за стола и собрались выйти на кухню.
  - Мама? Что вы здесь делаете? − с нескрываемым удивлением на лице Ингвар вышел из спальни.
   Заслышав голос матери, мужчина поспешил убедиться, что это ему не кажется. Ксения же спАла с лица. Похоже у свекрови нет предела наглости.
  - Сынок, что же ты не обнимешь меня, неужели не рад, − достав платочек, женщина протягивала руки обнять, приголубить и утешить сына. Немного насторожил цветущий вид мальчика, всё-таки она предполагала, что сын будет дольше оплакивать привезёнку, но так-то лучше.
  - Почему вы здесь? Что-нибудь случилось у Нели?
  - Что у неё может случиться? − поморщилась мать, поворачиваясь боком, чтобы сыну было удобнее снимать с неё шубу. − Как была клушей, так и осталась. Муж бегает невесть где, а она дома одна сидит. Не в меня пошла девка: ни красоты, ни характера!
  Пройдя к столу, леди устало присела. Удивительное дело, целый день сидела в повозке, отсидела весь зад, а в доме тут же потянуло присесть.
  - Ну как, накормишь маму с дороги-то? Да и помыться мне неплохо бы. Баньки, небось, при доме нет?
  - У нас не совсем ба...
  - Не удивляюсь, знаю, кто дом выбирал. Ты уж сынок прости меня, нехорошо плохое вспоминать, но разве ж хорошая хозяйка позарилась бы на дом с такими огромными окнами да без баньки? К тому же людской не вижу, твои воины у тебя под носом сидят, разве это дело? Дом - не казарма.
  - Мама...
  - Не волнуйся, сынок, я помогу.
  Женщина оглянулась и, не увидев больше никого, заметила.
  - Прислугу разболтал. Не зайдёт лишний раз, не узнает, что нужно хозяевам.
  
  Пока Ингвар объяснялся с матерью или пытался вставить хоть слово, Ксения сидела и, обхватив голову руками, не знала, как поступить. Единственное желание вышвырнуть эту женщину вон, не давало мыслить разумно. И, тем не менее, поступить, как хотелось, она не могла. И самое ужасное, она понимала, что Ингвар не выставит мать на улицу. Это капкан, в который угодили они оба. Если бы не сгорело имение... Но и в том случае Даниху было бы затруднительно выжить. Может зря она примеряла сложившуюся ситуацию на себя в качестве свекрови и представляла, смог бы Александр или Алёшка выгнать её из дому, если бы она не поладила с невесткой? Измучив себя моральной стороной вопроса, Ксения поднялась, оправила на себе платье и вышла в гостиную. Пока она спускалась, свекровь её не видела, но вот Ксюша подошла к мужу.
  - Добрый вечер, леди Дан, − холодновато, но вежливо произнесла Ксения.
  Свекровь молчала и таращилась на неё. Взгляд её наливался злостью, переходящей из недоумения в ненависть, и первая попытка что-либо сказать не увенчалась успехом. Видимо, хрип собственного горла помог ей взять себя в руки.
  - Жива значит, − не то спросила, не то утверждающе сказала она.
  - Ксения сильно пострадала при похищении, но, как видите, жива, к моему счастью, − нахмурясь, ответил Ингвар.
  Зыркнув на сына, женщина промолчала. Не знал, что сказать и Ингвар. Ксения тоже не торопилась брать на себя ответственность за общение. Свекровь опустила глаза, ненужный платок так и остался у неё в руках, придавая трогательность образу.
  - Отца нет больше, заступы моей. Старшего сыночка тоже сгубили, заботливого, неперечливого. Теперь некому за меня постоять и идти мне некуда, − жалобно произнесла гостья, находя применение платочку, поднимая его к глазам.
  - Мама, отстрою я вам дом, не плачьте, − пробубнил Ингвар, − и никто вас не гонит, чтобы так говорить.
  Ксения, услышав последние слова, развернулась и ушла в спальню. Задача, не имеющая решения. Самое плохое, что она не чувствовала сил отстаивать свой дом. Отвечать, огрызаться она могла, но это означало скатиться на базарный уровень и опозорить себя перед людьми. Набраться агрессии и нападать, давить ненавистью, как это делала свекровь, Ксения не находила сил.
  Они с Ингваром так и заснули, не обсуждая сложившуюся ситуацию. Просто прижались друг к другу и, помаявшись, незаметно уснули. Утро началось со звуков голоса, отчитывающего кухарку и Милле. Когда супруги спустились к завтраку, за столом царила тишина, и кроме леди Дан-старшей никого не было.
  - Мама, где мои люди?
  - На кухне, где положено, − спокойно ответила женщина, занявшая место главы дома.
  - Я прошу вас не распоряжаться моими людьми, − сдерживаясь, тихо проговорил Ингвар.
  - Ты много им позволяешь, сынок. Невозможно всех накормить. Ты не считал, во сколько тебе обходится содержание твоих людей?
  - Не стоит вам лезть в мои дела, − сердился он.
  - Ты теперь ярл, сынок, это большая ответственность и первое твоё дело - уметь считать деньги, − поучала женщина, игнорируя раздражённый вид сына.
  - Я ярл. Я сам решаю, что делать. Милле, накрывай стол для всех!
  - Это всё она тебя учит, − сорвалась свекровь, − привёз пиявку на нашу голову!
  Удар кулаком по столу прервал скандал. Женщина, обидчиво поджав губы, замолчала. Милле бабочкой порхала, расставляя дополнительные тарелки. Однако Мартин и Хассе, извинившись, быстренько собрались на работу. Ксения тоже не стала рассиживаться. Выпив горячего отвара и пожелав всем приятного аппетита, она улыбнулась мужу и поднялась наверх. Через десять минут она уже выходила из дома.
  - Ксюша, ты куда?
  - Сначала в кондитерскую, потом Стефан просил, чтобы я осмотрела места, подобранные им для строительства сам знаешь чего.
  Двое ребят из новой охраны резво подскочили, как только увидели спускающуюся в одежде леди и побежали одеваться, чтобы сопровождать её. Все видели, что, несмотря на улыбку, молодая леди сбегает из дому из-за старой Данихи. Ярл тоже понимал, что Ксения уходит, чтобы избежать конфликта, но не представлял, что делать ему. Свободных денег не было, чтобы затевать строительство в имении, на улицу маму он выставить не мог, но и уживаться с ней не было возможности. Дождавшись, когда все разбегутся по делам, он пригласил её в кабинет.
  - Мама, я хочу, чтобы вы знали, что хозяйка этого дома Ксения. Она купила его, она обустраивала, ей решать, кого принимать и кого кормить за общим столом.
  - Это что же, она меня выгонит, а ты и не заступишься? − ахнула женщина, хватаясь за сердце.
  - Мама! Никто вас не выгоняет, но ведите себя гостьей. Помните, как вы Ксюшу встретили? Кем вы её назвали? Не невесткой, гостьей, да ещё и после выставили на мороз.
  - Гулящая потому что! − вызверилась леди Дан.
  - Вы знаете, что это не так! − и снова удар по столу и взгляд такой, что впору бежать.
  - Не думала я, что прожив жизнь в заботах обо всех, сама окажусь бездомной, − притихла леди.
  - Если бы вы умели уступать, мама, то многое сложилось бы по-другому.
  Оба молчали. Когда уже Ингвар хотел сказать, что ему пора заниматься делами, женщина произнесла:
  - Я истратила последние деньги во время пути и должна своей охране больше, чем за полгода.
  - На что вы потратили то золото, что я вам дал? Впрочем, неважно. Берите, − ярл протянул свой последний мешочек с привезённым золотом, − больше у меня нет.
  - Всё на неё спустил? − не удержалась она от упрека.
  - Пока что мы живём на приданое Ксении, − зарычал Ингвар. − На её деньги восстанавливаем шахты. Не смейте говорить о ней неуважительно, − отрезал он.
  Дом покинули все, кто мог, оставив кухарку и Милле на растерзание гостье, чувствующей себя как дома. Старая Дан облазала все комнаты, желая удостовериться, что предоставленная ей не худшая из всех.
  Осуждающе качала головой, созерцая расточительство в обстановке. В каждой спальне лежал ковёр, окна прикрывали двойные шторы, тонкая и плотная, не из дешёвых, между прочим, тканей. Дом протапливался круглосуточно и, невзирая на сквознячки, тянущиеся из щелей, повсюду было тепло.
  Обилие подсвечников поражало. В комнатах, коридорах, в кладовках, в отхожем месте - везде можно воспользоваться либо полочкой и поставить свою свечу, либо зажечь имеющиеся. На кухне резало глаза от обильного света, льющегося в огромные окна.
  Старшая леди Дан не привыкла, чтобы помещения в доме заливал солнечный свет. Количество посуды для приготовления пищи раздражало, несколько шкафов со стеклянными дверцами были до предела забиты фарфоровыми сервизами. Женщина почувствовала себя нехорошо от давящего богатства и, подсчитав, сколько вся эта бестолковая дребедень стоит, с пущей энергией возненавидела чужеземку.
  - Где мои люди? − не зная, кого ещё спросить, обратилась гостья к кухарке. Та нахмурилась, по её мнению, о своих людях стоило вспомнить по прибытию, а не ночь спустя, но ответила:
  - Да уж пристроили, не бросили на улице!
  У леди Дан даже плохое самочувствие отступило от вопиющей наглости прислуги.
  - Дрянь! − заорала она, замахиваясь.
  Но что пусть даже крепенькая ещё сельская женщина могла противопоставить не менее агрессивной кухарке, каждый день тягающей тяжеленые сковороды и кастрюли. А сколько дров приходится подкидывать в течение дня в печь? А мешки с крупами, бобами, куски мяса, огромные колбасы, круги сыров передвигать, выносить на стол и резать... всё это не будешь ежеминутно просить кого-то поднять, поднести, унести. Да ещё злость за нарушение рабочей атмосферы, которая так нравилась женщине в этом доме, добавляла сил и, конечно же, чёткое слово хозяйки, что если свекровь сунется в работу кухарки, то гнать её любыми способами!
  Женщина очень хорошо поняла сложившуюся ситуацию, ей пришлось в своё время пожить не только с собственной свекровью, но и с пятью сёстрами мужа. Вот уж врагу не пожелаешь! Даже когда всех выдали замуж, так они дорожку не забыли, на все праздники таскались нервы потрепать да в нищету носом ткнуть. Никто из них не задумывался о том, что всё что муж зарабатывал тратил на их содержание. Даже деток больше двух не решались из-за этих змеюк заводить, опасаясь не прокормить. Только сейчас и вздохнули свободнее. Свекровь уехала к старшей дочери, изредка к другим дочерям ездит, все они ругают старшего братца непутёвого, неудачно женившегося и не нажившего достатка.
  А они с мужем сейчас домик подремонтируют, детишек приоденут - и всё у них будет хорошо, когда столько ртов разбежалось. И молодой леди поможет, удачливая она, кто в доме у неё с добром появится, тот вскорости большим человеком становится. Воины ярла дрались за место в охране у его жены.
  Мартин, Хассе, Петтер, Стефан - все теперь важные люди. Даже лавочник-пакостник - и тот пристроился. В своей лавке товар леди продаёт. Она ему низкие цены, а он торгует, и готовить ничего не надо. Ещё две лавки в ближайших городках собирается открывать. 'По копеечке отовсюду ручеёк набежит', говаривал он, сидя у окошка здесь на кухне.
  Уж ей ли, кухарке, не знать, сколько людей туточки перебывало, и уходили окрылённые. Всем дело находилось. Да что далеко ходить? Милле, сирота с сопливыми братьями на руках, без опыта, только с честностью и усердием за короткий срок из служанки в старшую по дому превращается. С приличным заработком не то что для девушки, но и для работницы со стажем.
  Не без гордости и о себе думается. Стряпня хозяйке нравится. Покладистость и желание учиться новому тоже по душе леди пришлись, вот и свободу ей дали. Бывает, иногда она себе временных помощниц берёт, когда с заготовками управиться надо, на своё усмотрение, между прочим. Свой кухонный кошелёк имеется, всегда есть право кого-нибудь из охраны взять с собой за покупками. Тележечка приобретена для продуктов. У градоправителя жена не пользуется такой свободой и доверием, как она, пришлая женщина, кухарка. Не принято в этом доме обманывать. Честь и порядочность высоко ценят. Жаль, что хозяину с матерью так не повезло. Злая она, завистливая, с гонором, да ещё и упёртая. Не любят её люди, как и она их. Вон глазёнки свои блёклые раскрыла, того и гляди удар хватит, но нет же, такие злыдни сами кого хошь доведут!
  - Дрянь, не дрянь, а с кухоньки моей вон подите, пока сковородкой ненароком не зашибла, − и надвигается угрожающе, с удовольствием наблюдая, как ошалела мадама уступает и пятится к двери.
  - Мерзавка, тварь подзаборная, выкину тебя отсюда, − и шмыг за дверь.
  В гостиную выползла наперсница леди Дан и получила под горячую руку.
  - Ты где была? Почему я тебя искать должна?
  - Здесь я, хозяюшка, в мыльню поутру ходила, − зачастила подруженька, − раненько встала, посмотреть, как тут и что, расспросила про баньку. У них тут сложно всё устроено, но пользоваться просто.
  - Мне сказали, что бани нету здесь, − недоверчиво фыркнула леди.
  - Как же нет, не только банька, но и корыта огромные стоят, да ещё крошечные комнатки, а там с потолка водичка, как дождик, льётся. Прямо чудо-чудное, палочку поворачиваешь - и хочешь, холодная, хочешь, горячая вода поливает сверху. Не надо с кадками возиться.
  - Перепила ты что ль? − подозрительно посмотрела Даниха на приживалку.
  - Всё как есть говорю, пока всё испробовала, время незаметно пролетело.
  Подслушивающая кухарка головой покачала. Срочно Мильке помощница нужна, да не одна, а ещё бы отдельную девку в банный домик. Народу много, не все за собой убрать, как надо, умеют. Эта перечница, небось, и не подумала, что пользованные полотна нужно в большую корзину бросить, что окошко опосля надобно приоткрыть для уменьшения влажности. Всех живущих здесь сама леди учила, как пользоваться и беречь, а эти... понаехали из глухомани.
  Гостьи заторопились с визитом в мыльный домик, дав возможность Милле и кухарке спокойно заниматься своими делами. После же для девушки начался форменный кошмар. Отпор, как кухарка, она дать не могла, вот и гоняли её обе дамы. Одна, чтобы восстановить своё душевное равновесие, вторая, чтобы угодить первой.
  К обеду вернулась Ксения, расстроилась, узнав, что муж ещё не вернулся, и принялась расспрашивать, как ведут себя гостьи. Милле молчала, а вот 'кухня' порадовала своей бойкостью. Уверив своих подопечных в полном своём одобрении, Ксюша настраивалась на неминуемые боевые действия за обедом.
  Мужчины, проживающие в доме Данов, проникали в гостиную с опаской. Немного устаревшая и всё же деревенская традиция - есть всем вместе за огромным столом - прижилась здесь. Для Ксении это было удобно, если же она хотела уединения, то в её распоряжении была маленькая гостиная на втором этаже. Слишком много дел, мало времени и все встречаются только за столом. К этому стилю жизни она привыкла ещё в Метрополисе. Правда там простые воины за столом не сидели, но управляющих или приезжих старост и лекарей всегда приглашали отобедать.
  У свекрови также за праздничным столом собирались многие жители, но ежедневные трапезы она разделяла. Была разная еда для семьи и для служащих ей людей.
  Большая зала, которая была одновременно и столовой, и гостиной, заполнялась быстро. Ксения расспрашивала мужчин о делах, слушала новости, отвечала на вопросы. Милле принесла обед, и хозяйка из большой супницы принялась разливать суп. Это была привычка самой регулировать, кому и сколько в тарелку класть гущи, мяса или бульона. Сложилась она из-за предпочтений детей. Александр никогда не ел в супе капусту, лук, морковь, зато с удовольствием вылавливал мясо, Алекс, наоборот, обожал гущу, а мясо откладывал, Алик ел всё, что дадут, а Вит очень любил выпивать бульон. Так и получилось: чтобы не слушать детские скандалы, Ксения всегда стояла на раздаче, заодно запоминая предпочтения частых гостей. Подобный вопиющий факт не могла обойти стороной свекровь, появившаяся на запах еды.
  - Можешь не надеяться даже на место прислуги в этом доме, − чопорно произнесла она, усаживаясь на место Ксении, наполнявшей тарелки.
  Девушка от удивления и наглости свекрови опешила. Разные люди бывают: злые, противные, хитрые, заносчивые - но все голову на плечах имели, и хотя бы не выставляли себя на посмешище, эта же особь - редкий экземпляр. Ксения впервые при виде этой женщины почувствовала себя очень даже неплохо. Уверенностью наполняли родные стены, уютная светлая обстановка, люди, поддерживающие её, и она, насмешливо выгнув бровь и склонив голову, спокойно произнесла:
  - Неуважаемая гостья, я вам даю выбор. Либо вы пересаживаетесь, либо я выливаю тарелку с супом вам на голову, либо ребята вас сейчас вместе со стулом выставят на улицу на потеху городу, рассказав, что вы не умеете себя вести за столом.
  - Дря... мер... − дама явно желала выразиться, но, осматривая мужичьё, сидящее за столом, обрывала себя и получалось неразумное шипение. Гордо встав, она пересела на ближайшее место. Подруженька её тихонечко пристроилась в самом конце стола и, опустив голову, исподлобья зыркала и на всякий случай запоминала, кто поддерживал взглядом и жестом молодую хозяйку.
  Обед прошёл молча, без весёлых реплик, без просьб добавки и без восхвалений пищи. Насытившись, почти все разошлись по делам, только Ксения осталась с новыми управляющими обсудить текущие вопросы за чашечкой кофе, чая, пива, кому что любо было.
  Старшая леди Дан тоже уединилась с наперсницей и поначалу долго шипела на чернавку, потом задумалась. Её подруженька, оценив обстановку за столом да и саму невестку, как и разговоры о ней, попыталась перенаправить мысли хозяйки.
  - Ирма, ну чего ты на неё взъелась, − поглаживая по спине, начала уговаривать она, − денег южанка вкладывает немало, восстанавливается всё за её счёт. Может получится - и заживём мы лучше прежнего? Ты бы не воевала с ней.
  - Дура! − озлобилась на приживалку леди, − что ты сравниваешь! Думаешь, я не слушаю, что говорят. Деньги у неё заканчиваются, а она командовать тут остаётся. Нам это не надо. Нам Дикты со своей дочкой баснословное богатство протягивают, взять только надо, и неважно будет, получится что с нашими рудниками или нет. Я же посылала своего человека в Сала, там огромные залежи без дела лежат! Ковыряются потихоньку, берут, сколько надо, и всё. Я бы там развернулась! Всю жизнь мечтала никогда не задумываться о деньгах, а вместо этого каждый день решаю, на что медяшку потратить и как её поделить, чтобы на всё хватило. Много ли нам осталось? Говорят, южане намного дольше живут при помощи своих лекарей, мы бы съездили туда, кто знает, может и не врут. Столько всего хочется, море возможностей появляется, если есть деньги, и у меня на пути стоит только ОНА.
  - Но никуда не деть её. Ярл наш души в ней не чает, уверена, он не откажется от неё, как не злословь, не позорь. Не надо бы нам с ней воевать.
  - Бредни это всё. Я его не для того растила, чтобы он за юбкой бегал! Нужно будет, откажется, он у меня мальчик ответственный, − усмехнулась леди.
  Собеседница покачала головой, выражая неодобрение.
  - Ты со мной? − подозрительно вскинулась хозяйка.
  - Всегда, Ирма, ты же знаешь, − обиделась подружка.
  - Надо побольше узнать о чернавке. Поспрашивай, почему она сюда приехала, а не отдала свои земли Ингвару там, как все. Что-то разное все говорят, вранья много и сказок. Никак не разберу, где правда, где выдумки. Самое главное, узнай, кто её похищал и зачем. Возможно, это наш союзник.
  Вторая женщина слушала указания внимательно и кивала, соглашаясь. Потом она приняла приветливый вид и, не откладывая поручение, поспешила общаться.
  
  Ингвар вернулся только поздно вечером, напряжённый и тревожный. Рассказал, какие дела пришлось решать, а самое главное, что начинается суд над Биргхир. Необходимо закрыть вопросы о покушении на Ксению с Марено, нападении на имение Дан, да и Лейф в ответ выставил обвинение в убийстве его жены.
  - Но разве мы в чём-то виноваты? − недоумевала Ксения, не понимая, почему столь встревожен муж.
  - Нет душа, моя. Однако нам очень сложно пришлось бы, если бы свидетелем в деле не было герцога. Тебя бы выставили не гостьей, а воровкой или ещё что-нибудь придумали бы.
  - Но, Ингвар, а нападение на твои земли, как оправдали бы?
  - Местью или недоразумением. У нас умеют выкручиваться не хуже ваших метрополисцев. Ой, прости, Ксюша, ты мне так и не рассказала, из каких ты земель. На тебя наложили обет молчания?
  - В общем да, но показать, где я жила, могу. Давай карту.
  Разложив на кровати карту, они устроились по бокам от неё, девушка ткнула в место, где родилась.
  - Не уверен, но, кажется, это пустые места. Русичи их не заселили. Там же сплошные болота. Или ты из маленькой деревеньки?
  Ксения рассмеялась и, развалившись на подушках поудобнее, лениво протянула.
  - В моем городе около пяти миллионов жителей.
  - Не может быть... Ксения, это невероятно. Ты шутишь?
  - Нисколечко, − хмыкнула она.
  - Я не могу представить. Как можно уместиться такому количеству народа на одном месте? Вода, питание... повсюду будет грязь.
  - Ингвар, у нас высоченные дома, везде водопровод, как в Метрополисе, только лучше, надёжнее и совершеннее. Помнишь, я начала у себя строить туннель с рельсами. Так вот у нас по этим рельсам в огромных вагонах подвозится столько питания, одежды, сколько нужно. Вагоны научились разгонять со значительно большей скоростью, чем скачут лошади. Они могут передвигаться по рельсам днём и ночью. Есть другие виды транспорта, но про это мне нельзя рассказывать.
  - Ксюша, но что людям делать вместе в таком количестве? Чем они занимаются?
  Девушка, поглаживая ступней по бедру мужа, томно протянула.
  - Уж находят чем. Торговля, храны, заводы, фабрики, лавки путешествий, развлечений, судебные конторы, а также конторы счетоводов, организации, занимающиеся доставкой товара и людей из одного места в другое, складские рабочие, банщики, рабочие, следящие за водопроводом, за дорогами... очень много требуется для обеспечения жизни большого города, Ингвар.
  - Невероятно, − восторженно и всё ещё не веря, воскликнул мужчина, разминая пойманную маленькую ступню жены и отыскивая щекотное место. Ксения, резко поджав ногу, засмеялась, отмечая растерянное лицо мужа. Только что его руки были заняты важным делом, а глазоньки наблюдали за разомлевшей женой - и вдруг ни с чем остался! Откинув карту в сторону, Ингвар пошёл в наступление, но Ксюша оказалась вёрткой и прямо из-под носа выскользнула.
  - Чудовищщщще, − протянула она и снова раскинулась расслаблено.
  - Я? − ахнул мужчина и попробовал накрыть собой призывно посматривающую жену, но она только этого и ждала, и ловко скатилась с кровати на пол. Выглядывая, она ещё более томно протянула:
  - Да ты у меня хищщщник, − и глазки у неё засверкали весельем с явным подвохом.
  С удовольствием поддаваясь на провокацию, Ингвар снова резко переместился, стараясь поймать Ксению, но она сначала отпрыгнула, как кошка, а потом сразу же оседлала мужа.
  - Попался, − счастливо констатировала она и, вытянув руки Ингвара за голову, начала распоряжаться.
  - Ручки мы вытянем вот так, рубашечку расстегнём, здесь погладим, а теперь поцелуем... − дальше озвучивать, что она делает, не было возможности в силу большой занятости.
  Муж сдался ласкам, переходящим от нежных к резким, порывистым и уже взаимным.
  А наутро день покатился своим чередом. Свекровь больше не поучала, лишь молча всячески выказывала неодобрение, но от её взгляда делалось очень неприятно всем. Потом прибежал гонец с оповещением, что завтра начинается закрытое судебное заседание.
  Глава города чувствовал себя чрезвычайно неловко в качестве главного судьи. По уму герцог Марено должен был возглавить иск, но он был заинтересованным лицом. Градоначальник, изнервничавшийся возложенной на него честью принимать в доме верховных служителей, теперь был добит новой оказываемой честью - выносить приговор знатным семействам.
  На своих землях ярлы сами собой являли любого вида власть. Над ними теперь властвовал только император или его приближенный человек вроде герцога Марено. Его светлость, переговорив по этому делу с Высочайшими Мудростями, которые тоже оказались замешаны, выставили градоначальника судьёй. Фарс. Оставалось надеяться, что ярлы сами решат между собой спорные вопросы, а он озвучит их решение.
  На процессе присутствовали сам градоначальник, ярл Биргхир-Лейф, ярл Дан с женой, герцог Марено с женой и все три верховных служителя.
  Ксения, увидев недавнего похитителя, ахнула тому, как он постарел. Из мужчины словно вынули стержень. Он поседел, каждый шаг делал с усилием, и только злость горела в его глазах. Он не стал спорить и признал вину тестя с тёщей, соглашаясь выплатить любую названную сумму. Принял обвинение храма и согласился с откупными, назначенными за служителей, погибших по вине Биргхир. Его всё это не интересовало, лишь, когда зашла речь о его похищении Ксении, он прожигал взглядом её и с ненавистью уставился на Ингвара, выдвигая ответное обвинение в убийстве жены.
  Градоначальник не знал, что делать. Он пробовал вести допрос Ксении и ярла, но его вопросы совершенно не проливали свет на произошедшее в охотничьем домике. Тогда один из Его Мудростей взялся расспрашивать девушку. Ксения развернулась лицом к Лейфу и, ориентируясь на вопросы, начала рассказывать.
  - Когда она открыла дверь, то мой охранник был мёртв. Я слышала, что кроме них двоих, в доме никого не было. Её нож торчал точно в сердце мужчины. Думаю, после пожара можно обнаружить труп с ножом и опознать оружие. Мне было страшно выходить. Илая держала в одной руке плеть, в другой у неё был короткий меч или нож, не знаю, как называется.
  - Вы пытались с ней поговорить, объяснить, что вы пленница? − мягко задавал наводящие вопросы служитель.
  - Она видела, что я заперта, заметила, в каких условиях меня держат, и осталась довольна. Она всё понимала и у неё была одна цель - помучить и убить.
  - Быть может, она хотела напугать вас, пригрозить?
  - Нет, не теряя времени, она принялась сдирать с меня кожу плетью. На мне до сих пор остались следы, они ещё не зажили полностью, могу показать.
  Служитель повернулся к Лейфу и, заметив кивок с его стороны, продолжил.
  - Вы позволите мне осмотреть вас?
  - Если муж не возражает, я покажу.
  Короткие взгляды между супругами.
  - Пусть удостоверит. Надоели недопонимания и неверие.
  Пройдя в отдельное помещение, Ксения скинула платье и, прикрыв грудь, показала следы.
  - Я стояла лицом, частично прикрывалась, но она хорошо владела плетью и била очень умело.
  - Да, надеюсь, что со временем у вас не останется даже намёка на шрамы.
  - Если только в душе, − усмехнулась тоненькая леди.
  Выйдя из комнаты, служитель, осуждающе взглянул на Лейфа и громко оповестил присутствующих:
  - Полностью подтверждаю наличие последствий жестокого избиения! Прошу вас, расскажите, что было дальше.
  - Чувствуя, что ещё несколько ударов - и я не смогу даже прикрываться руками, я попыталась добраться до баночек или мешочков с крупой, чтобы кинуть их в неё. Она лишь ухмыльнулась и приготовилась ранить меня своим мечом, надеясь убавить мне прыткость. Ей хотелось забить меня, изуродовать и оставить доедать зверью.
  - Так, что же произошло дальше?
  - Дальше я увидела, что ко входу, а дверь была раскрыта настежь, подскочил мой муж. Он искал меня всё это время, и ему удалось проследить за леди Лейф.
  - Мы опросим вашего мужа. Говорите, что вы видели.
  - Я видела, что сейчас меня проткнёт сумасшедшая. Но в этот момент муж, не успевая подскочить ближе, метнул в неё своё оружие, и оно пробило Илаю насквозь. Она погибла мгновенно.
  Из реакции Лейфа было непонятно, верит он или нет, но слушал внимательно, не выпуская из цепкого взгляда отвечающую Ксению.
  Дальше давал ответы Ингвар, одаривая Лейфа не менее ненавистными взглядами, и их противостояние буквально перекрывало дыхание присутствующим.
  Муж дополнил картину, поведав, что леди Илая не раз пыталась навредить сыну Ксении, юному Альгерду, и лишь меры предосторожности, предпринятые всей семьёй, спасали мальчика. Но нередко действия безумной леди находили других случайных жертв.
  Слушание проходило быстро, никто с ответами не мямлил, спорным вопросом оставался только факт похищения, даже не он, а определение наказания за него. Задержка выходила в связи с гибелью Илаи.
  Немного посовещавшись, герцог Марено и служители решили отложить это дело на следующий день. Возражений не последовало. Всем необходимо было обдумать услышанное.
  Градоначальник выдохнул, радуясь, что всё продвигается без его участия. Однако несколько непростительных оплошностей в новом для себя деле он допустил. Чтобы избежать излишней огласки конфликта между важными людьми, слушание проводили в доме главы города.
  Он подготовил достаточных размеров зал, разделил по разные стороны неприятелей, как это делалось в управе. По его приказанию в зале расставили соответствующую мебель, а особую гордость вызывал огромный портрет императора, висящий на стене, он придавал слушанию официальный настрой. Отчасти именно портрет, гордость хозяина дома, сыграл неблагоприятную роль в дальнейших событиях.
  Чисто техническая деталь, призванная служить для ухода за гигантской картиной. Маленькая комнатка за портретом, из которой через замаскированную дверцу можно вытирать шваброй оседающую пыль на полотне или протереть засиженную мухами раму.
  Комнатка находилась под потолком, и пользовались ею крайне редко, но раз в год точно. В ходе слушания этой комнаткой воспользовалась одна крайне неприятная особа, старая леди Дан.
  
  О слушании из досужих разговоров узнала не только свекровь, но и её подружка прибежала сообщить об этом же. Они немного порассуждали на тему, сколько требуется отжать с семьи Биргхир, надеялись, что старшую леди Дан пригласят на суд, но ошиблись.
  Тогда женщина задумалась, как ей использовать суд в своих целях и из имеющейся информации поняла одно, что сплетни слишком противоречивы, и она не понимает, кто может стать ей союзником и как ловчее нанести свой удар по южанке.
  Время убегало и не желая терять возможность использовать суд в своих целях, она, приодевшись и покрутившись перед зеркалом, сама пошла на разведку к дому главы. Даниха гордо ступала, ловя на себе взгляды мужчин постарше. Может, не таких привлекательных, как был её муж, но эти взгляды были тем, что придало ей уверенности в задуманном.
  Ксения дала бы ей лет сорок пять, может под пятьдесят. Старше здесь люди не выглядели, доживали до визуальных пятидесяти или пятидесяти пяти, и возраст замирал в ожидании резкой старости и быстрого угасания.
  Принарядившаяся свекровь Ксении выглядела аппетитно, ярко, подкрасив ресницы и брови так же, как это делала сопливая девка Милле. Несколько росчерков - и лицо делалось интересным, заметным и красивым.
  Ради дела пришлось унизиться и повторить способ украшения, но эффект радовал. Теперь она уже второй раз прогуливалась у дома градоначальника и размышляла, как ей здесь найти сообщника. Снующие девицы ей не подходили, рабочие, пришедшие что-то починить, тоже не нужны. А вот интересный дед, сидящий возле крошечного палисадничка и подозрительно пялящийся на неё, пожалуй, подойдёт.
  - Можно ли присесть, старый, − постаралась быть вежливой Ирма Дан.
  - Ну, присядь, старушка, − весело ответил ей пенёк.
  Женщина аж взвилась, желая собственными руками удавить мухомора.
  - Какая я тебе старушка, разуй глаза, − позабыв о втирании в доверие, зашумела женщина.
  - Так и я не старше тебя, − подзадорил её озорной дед.
  Леди запыхтела, но пригляделась - и правда, одежда так себе, дурацкая, сам лохматый, но мужичок вполне ещё в силе. Пришлось в качестве примирения улыбнуться и сесть рядом.
  - Чего бродишь тут, − заворчал он на неё.
  - Хочу и брожу, − огрызнулась она, поглядывая, не выйдет ли кто поприличней из особняка.
  - Не-е, ты не просто тут околачиваешься, чего надо-то, скажи, а то я хозяина позову, он сам спросит, − мерзкий дед ухватил её за руку и вырваться из этого капкана не было возможности.
  - Отпусти! Не смей меня трогать своими ручищами, − зашипела леди Дан и, казалось, сейчас огнём плюнет, столько силы было в этом шипении. А деду весело стало, за юбку притянул к себе поближе, за талию обнял.
  - Ярая, хорошо, − неожиданно мурлыкнул он на ушко, − помять бы тебя, небось, расцарапаешь, а?
  Женщина даже подавилась очередным возмущением.
  - Ты не смотри на одёжку, работал я, так зачем хорошие вещи портить. Ты баба крепкая, мне сразу глянулась, − а сам рукой уже за талию притягивает поближе к себе, − тут флигелёк есть, пошли повоюем, только морду мне не царапай, не по возрасту уже, а так я весь твой, − и так крепко прижал собеседницу к себе, что та только крякнула, глазами захлопала, но смолчала.
  Пень трухлявый взбодрился и загребущими руками вмиг облапил всё интересное.
  - Задница у тебя, как орех, − снова нагнувшись к ушку, жарко зашептал он, − ух, отшлёпаю, − а лапищи уже бесстыдно грудь мнут, пробравшись и прячась под свободной верхней одеждой.
  У леди Дан только краска по лицу разливалась, то белая, то красная, то пятнами, когда наглец, обжигая дыханием ухо, про груди её говорить начал. − Здесь я лаской обойдусь, губы у меня толстые, мясистые, я тебя ими как телёнок мамку, обихожу, − леди сглотнула, но не от сладости или от возбуждения. Просто до этого она забыла и как дышать, и как глотать, а тут вспомнила, да ещё взгляд её опустился посмотреть на губы, про которые речь пошла, а противный мужик всё распаляется и уже её к себе на колени тянет. Тут она не выдержала, со злостью руками оттолкнула, снова зашипела, а он знай, посмеивается, а потом вдруг строго взглянул и спрашивает:
  - Ты давай, говори, чего тут вынюхиваешь! − и держит крепко, никуда не деться. Тут и накрыло её от всего пережитого, и со слезами на глазах она выложила, что на слушание ей ужас как надо попасть.
  - Просто попасть? Любопытно, что ли? − потом внимательнее посмотрел, и сам себе пояснил, − не-е-ет, ты баба не простая. Навредить кому из ярлов хочешь? Так там всё молодёжь, хотя... − дед замолчал и задумался. − Дорого тебе станет моя услуга, но увидишь и услышишь всё.
  - Сколько? − сразу почувствовав себя уверенней и вспомнив, зачем пришла, воодушевилась леди.
  О сумме договорились быстро, на намёки, что ещё кое-чем должна будет оплатить услугу, она делала вид, что не понимает.
  На следующий день, пока ещё невестка с сыном собирались на слушание, она спешила на встречу с ушлым нахалом, чтоб ему, развратнику, сто раз пусто было. Пока не отдала деньги, он даже разговаривать с ней не стал. А она не сразу его узнала.
  Пенёк приоделся, стало видно, что он совсем не веником в доме метёт, как подумалось ей давеча. Может из бывших вояк, бывает, воспитателей, растящих детей, в доме оставляют век доживать, но ей главное, чтобы он слово сдержал.
  Завёл он её по чёрной лестнице почти на чердак, попетлял среди нежилых комнат и провёл по узенькому коридору, где сам пробрался бочком в какую-то комнатушку.
  - Дверцу эту мы закроем, а вот здесь аккуратненько приоткроем.
  Женщина ахнула, она находилась на верхотуре приличной по размеру залы. 'Наверное, здесь по новой моде балы устраивают', − с завистью подумала гостья, а сейчас прислуга суетилась, расставляя скамьи и столы. Леди оглянулась.
  - Будет ли слышно отсюда, что там говорят? − и тут же донеслись до её ушей отчётливые звуки, как внизу старший слуга распекает лентяев.
  - Ну, довольна? − лукаво улыбаясь, спросил провожатый, всё это время осматривающий гостью со спины. Оценил, как она прогнулась, пытаясь высунуться подальше, как отклячила зад. Его всё устроило.
  - Ещё подождать придётся, − ощущая себя странно и неловко из-за недвусмысленного интереса к ней провожатого, нехотя отрываясь от подсматривания.
  Мужчина лишь снисходительно улыбнулся, уверенно развернул её спиной к себе, положил её руки на поручни, за которые держались уборщики, когда выглядывали из дверцы, чтобы позаботиться о картине, и начал задирать юбку, оглаживая бёдра.
  Поначалу леди растерялась и подчинилась, но сообразив, в чём дело, начала пытаться развернуться, лягнуть или укусить напарника, но всё это делала она тихо, не забывая, где находится. Их возня обоих больше распаляла, чем охлаждала. Леди Дан растрепалась, раскраснелась и норовила в отместку расцарапать лицо наглецу, но тот только усилил нажим и раз уж она исхитрилась развернуться, сделал попытку добраться до полной груди.
  - Мерзавец, развратник, − выплёвывала она ему, пытаясь посильнее достать коленом, но тут он оставил её одежду в покое и, резко опустив руки на ягодицы, притянул к себе и, прижав к стене, чтобы не увернулась, принялся яростно целовать. Напор и желание мерзавца были столь сильны, а сопротивляться уже не оставалось сил, да и когда ещё втихушку, не в ущерб репутации можно будет вкусить плотской радости.
  Жертва распалилась и превратилась в жаждущую вроде бы отмщения хищницу. Уж она покажет этому мухомору, что он никчёмный, не способный удовлетворить женщину вояка.
  Теперь уже она притянула его за зад к себе, чтобы сквозь ворох тканей почувствовать, что он ей там предлагает и стоит ли связываться с ним или лучше обидно обсмеять его.
  А толстые губы уже действовали, даря обещанные ласки, руки уверено отодвигали лишние тряпки и помогали добраться женским ручкам до своего дружка, чтобы направить наиприятственное для двоих движение.
  И снова мужские грабли занялись приятным ощупыванием, прижиманием. Вскоре в нетерпении он её обратно развернул, дал возможность опереться и занялся тем, на что нацелен был с самого начала.
  Попавшаяся к нему бабёнка была упругая, крепкая, налитая, хотелось протянуть руки и мять ей груди, но сверкающая белизной попа манила, и он подарил ей своё внимание, не забывая вколачиваться. Они чуть не прозевали начало слушания. Оба жадничали, старались урвать сладкого безумства от случайной встречи.
  Позволили себе многое, может, мужчине и не впервой было 'многое', но Ирме неистовство оказалось в новинку, её зад был затискан, горел от детских и поначалу обидных ударов. Платье он заставил расстегнуть до пояса и выставить груди напоказ, и губы у него действительно оказались тёплыми, мягкими и сладкими.
  В какой-то момент ей стало очень жаль, что она больше его не увидит, не повторит бесстыдство, но мысли о будущем никуда не делись и когда, наконец, слушание началось, она сосредоточилась и слушала.
   Мужчина ей не мешал. Облокотившись на противоположную стену, он оценивающе оглядывал её и прислушивался к происходящему.
  Он прекрасно знал, с кем имеет дело. Помнил её ещё молодухой, посмеивался со всеми, когда видел, как муж дразнил её, раззадоривая на высказывания, а потом осаждал, подчинял, а она злилась, пыхтела, но замолкала. Покойному ныне Дану нравилось наблюдать, как она кипит, искрит, хорошеет, но подчиняется.
  А вот их сынок не справился с матерью, об этом мужчина тоже слышал. Да и времена тогда наступили непростые, а бабе никак нельзя давать власть в руки. Сожрала парня, давя родительским словом и вздорным характером, теперь вот за второго взялась, да на невестку наткнулась.
  Градоначальнику всё знать нужно, а человеку, всю жизнь прослужившему у него, не сложно новости собирать, когда других обязанностей нет. Почётная старость, живи, не хочу. Дети пристроены, внуки тоже, а то, что всю жизнь хотелось выбиться и стать самому хозяином... ну что же, значит, не дано было. Хотя, может это знак судьбы? Прибрать к рукам пылкую курочку да топтать пока силы есть. Задорная она, не растеряла с годами злость, подучить заморским новинкам, да и наслаждаться жизнью вдвоём.
  Мысли мужчине понравились, на разницу в статусе он внимания не обращал, главное, чтобы сынок её не возражал, а он, думается, только рад будет с глаз долой матушку сплавить. Ещё раз осмотрев старательно прислушивающуюся женщину и довольно цокнув языком, так и решил, будет ему забава усмирять кобылку. Сомнений, что справится, не было, а предвкушение даже глазки замаслило, и он уже подобрался, что бы ещё разик развернуть леди, как ему удобнее будет, но тут она словно решившись на что-то, заговорила.
  - Э-э, − протянула она, поняв, что даже имени не знает.
  - Велунд, − поняв её затруднения, подсказал мужчина. Она кивнула, принимая подсказку, но о себе смолчала.
  - Видишь ли, Велунд, слушание теперь будет завтра, и я хочу опять всё слышать.
  - Ну что ж, сколько стоит побыть в этой комнате, ты знаешь, красавица, − ухмыльнулся жеребец, вгоняя в краску вроде бы успокоившуюся леди. Пеньком и старичком его звать больше не хотелось даже в мыслях. Такие успокаиваются только в гробу, вечный бык-осеменитель, кобель... Пришлось заставить себя угомониться, а то с ним рядом всё что-нибудь назло хочется сделать, ударить бы козлину, но так, чтобы он не отступал, а повоевал с ней, как давеча... Даже некультурно сплюнула на себя, на него, на разыгравшееся воображение и тоскующее тело, которое почувствовав жизнь, льнуло к нему.
  - Я не против, но знаешь, что я заметила?
  Велунд состроил насмешливое выражение и ожидал, чем удивит его голубушка.
  - Заседали они долго, а никто угощений не принёс, даже водички не поставили. Опозорился твой глава.
  - Тебе-то что за дело до угощений. К столу всех опосля пригласят.
  Леди отмахнулась рукой.
  - Покормить это одно, а лёгкую закусочку, напитки на выбор для важных людей - совсем другое.
  Мужчина придвинулся к ней, прижал своим телом к стене и, выдержав паузу, тихо спросил.
  - Что ты хочешь?
  - Хочу, чтобы молодая леди съела то, что я дам, − словно кидаясь в омут с головой, произнесла недавняя любовница.
  Велунд молчал. Он огладил прижатую женщину рукой, бесцеремонно смял грудь, и рука его пошла выше, чтобы обхватить горло и слегка надавив, спросил:
  - Невестку отравить хочешь? В доме градоначальника?
  Ирма знала, что рискует, но ей необходим был сообщник. Необходим! Если он её выдаст, то будет скандал, но к этому она готова. Попытка, не есть действие. Она уже многое сделала невестке, но живёт ведь в её доме и будет жить!
  Если бы не ограниченное время, Дикты вечно ждать не будут, Астрид может и передумать или ума ей кто вложит.
   Поэтому сейчас Ирма рисковала, но разумно, продумано. Она сидела, слушала и видела, что Лейф ей не союзник. Слишком много чувств у него к южанке. Он либо сам удавит её, либо будет любить до безумия, как свою стерву Илаю. Какому бы храму подношение сделать, чтобы прекратился поганый ведьминский род!
  Женщина смотрела в глаза сжимавшему её горло мужлану и не отводила взгляд.
  - Ненавидишь, − с горечью отчего-то произнёс он, − жаль. Такая как ты не успокоится. Очень жаль. Мне надо подумать.
  Он отпустил её, но сам выходить из клетушки не собирался и не выпускал её. Мужчина действительно думал. Планы его менялись. Ирма Дан не отступится, а он если отказывается, то остаётся без интересной и насыщенной жизни с ней. Всё для него будет по-прежнему. Если соглашается, то появляется возможность длительно доить её и дать возможность внукам вырваться в новую прослойку общества.
  Сколько можно прислуживать из поколения в поколение? Это шанс для его рода. Если бы леди покушалась на главу или членов его семьи, то он бы сам удавил её, но в сложившейся ситуации можно было поторговаться и самому за всем проследить. А градоначальник... отбрешется.
  - Говори, что задумала, − приказал он ей, и теперь видна была разница в его жёсткости обращения с ней ранее и сейчас. Это больше не любовная игра, теперь стало действительно страшно стоять рядом с ним. Не нужно было вообще подходить к нему, он, как и покойный муж, подавляет. И тут же слово 'покойный' тянется в голове, не желая уходить, цепляется, манит.
  - Купить пирожные в её лавке, а лучше у торгаша на той же улице и вложить туда крысиный яд.
  - Ты жестока, − и непонятно было, осуждал или обдумывал сам способ. − А если кто другой съест?
  - А вот это ты возьми на себя, чтобы другие не съели, − набравшись храбрости, выпалила она.
  Велунд задумался.
  - Какие пирожные любит твоя невестка?
  Леди Дан пожала плечами, а потом, вспомнив коробочку с маленькими беленькими кругляшами, пропитанными наливкой, ответила.
  - Знаю какие, куплю.
  - Сама и яд впихнёшь. А я сделаю так, что поставят их рядом с ней и будет тебе стоить это, Ирма Дан, прилично.
  С испугом посмотрела она на своего компаньона, но в голове снова прошелестело слово 'покойный' и она кивнула, соглашаясь.
  День, начавшийся приключением и утолением какой-то нежданно-негаданной животной страсти, заканчивался страшно. Когда она нанимала Эллова убить чернавку, кроме ненависти и нетерпения ничего не было. Сейчас же было жутко от Велунда, от того, что она сама сейчас пойдёт и купит яд, начинит им пирожные. От снующих в голове мыслей становилось нехорошо. Но она выскользнула из дома и сделала всё задуманное.
   Яд, пирожные и даже шпажка для одного, чтобы именно оно, славное, кругленькое первым попросилось в рот. Ещё леди купила промасленной ткани, молотого перца.
   (прим. Авт. Героиня воспользуется мышьяком, так как это один из древних ядов, но воздействие будет описано не совсем правильное, немного выдуманное. Думаю, никому настоящие рецепты ядов здесь не нужны.)
  Всё у неё было уже продумано и решено. Дома, сразу закрывшись у себя и не пуская даже подружку, она лежала и видела себя в будущем. Она свободна, богата, независима. Ей давно не перед кем отчитываться, но без денег нет свободы. Один шаг - и всё переменится. Чернавка сама виновата, что вцепилась в её сына, и Велунд, жадная скотина, тоже сам виноват. Принимает её за дуру, а сам просчитывает, что пожизненно она ему обязана будет. Нет, не будет по его мыслям. Его надо первым делом убрать, чтобы не навёл, не признался ни словом, ни взглядом. Придётся постараться, но избавиться от прыткого жеребца сразу же.
  
  День для Ингвара с Ксенией вышел долгим. После слушания они отправились в гости к Марено. У него своего дома в городе не было, но, в рекордно короткие сроки став семейным, он снял более достойное жильё, чем занимал ранее, и ожидал завершения дел, будучи счастливым молодожёном. Тири немного стеснялась леди Дан и молодого ярла, но, не видя снисходительности или пренебрежения с желанием сказать гадость, успокоилась и подключилась к обсуждению прошедшего слушания.
   Когда Тири не ощущала себя зажатой, то была бойкой девочкой, с умными живыми глазками, правда излишне эмоционально размахивала руками, пытаясь в чём-либо убедить, но смотрелось это мило. Наговорившись, все расстались, чтобы встретиться на следующий день в полдень.
  Наступающий день был во многом решающим. Ингвар хотел воспользоваться правом мести и убить Лейфа. Лишь большое наследство его сдерживало. Все знали, что Лейф признал Альгерда, и получалось убийство ради денег. Такая слава сдерживала ярла, но суд мог помочь ему.
  Ксения же просто устала. Ей хотелось перелистнуть страничку с именем Биргхир и погрузиться в проект служителей. Это было заманчиво, перспективно и чертовски интересно.
  К городскому главе приехали как в гости. Всех знатных посетителей проводили сначала в гостиную на чашечку кофе. За короткое время должны были подвезти ведьму, сопровождавшую Илаю в охотничий домик.
  Все ведьмы Биргхиров до сих пор жили в городе, давая поначалу показания о делах хозяев, потом служители вели беседы с каждой отдельно, склоняя к сотрудничеству, предлагая обучение и блага на постоянной основе.
  В гостиной разговор не складывался, поэтому все сидели молча и наблюдали за мелькающими молоденькими служанками. Они обеспечивали чашечкой кофе каждого гостя, ставя рядом угощение. Ксения выбрала себе место у окна в уголке. Два мягких стула, рядом маленький столик, сложенный вестник с новостями. Оставалось только убедиться, что здесь умеют варить волшебный напиток. Будоражащий кофейный аромат распространялся по гостиной, манил, и обещал наслаждение.
  
  В это же утро, нервничавшая, но полная уверенности старшая леди Дан позавтракала, не мозоля никому глаза, и покинула дом в неизвестном направлении, загрузив обязанностями свою наперсницу. Женщина позаботилась о том, чтобы быть привлекательной и, не обращая внимания на насмешливой взгляд кухарки, отказалась от какого-либо сопровождения. Она спешила в особняк главы.
  В условленном месте её дожидался Велунд. Немного нервничая, он, подхватив леди под локоток, провёл её так, чтобы никто не заметил. Остановился мужчина у старого запасного выхода в дальнем конце дома. Когда-то прислуге было удобно им пользоваться, теперь же домов на улице стало больше, и новострой перекрыл выход на рынок. Сейчас здесь располагались кладовки с сезонными вещами, хранилась лишняя посуда, старая мебель и прочее барахло, которое всё собирались перебрать, но каждый раз что-то мешало.
  - Давай деньги, − сразу потребовал вчерашний любовник.
  Леди ничего отдавать не хотелось. Она стащила золото из кабинета сына. Он приготовил деньги, чтобы рассчитаться с рабочими. Очень приличная сумма. Однако возразить не было сил, и она лишь часто моргая, прижала увесистый мешочек к груди.
  - Давай, времени нет. Не обману!
  Она всё-таки надеялась на особого рода внимание к себе со стороны Велунда, а он сразу про деньги. Уже не уверенная в своей неотразимости, она протянула золото. Он развязал, быстро просмотрел, нет ли обмана, взвесил на руке и, удовлетворившись, снова приказал.
  - Теперь давай пирожные.
  Вот тут она охотно засуетилась и вытащила из небольшой сумки компактную коробочку.
  - Вот, всё приготовлено, − а голос отчего-то предательски срывался.
  Мужчина бережно открыл красивую упаковку, там лежали три кругленьких шарика. Два из них сделаны не идеально, чуть примялись, а один был аппетитен, и в него для удобства была воткнута палочка.
  - Чего ж ты так неряшливо сделала, сразу видно, что кто-то ковырялся, − недовольно заметил он.
  - Яд только в одном, в этом, − всё-таки потеряв от волнения голос, почти прошептала леди.
  - Хм, хитро. Сейчас уже приедут, тебе нечего тут делать. Уходи.
  Покидать дом столь быстро в планы свекрови Ксении не входило, она разнервничалась и, неловко поглаживая рукой грудь сообщника, виновато улыбнулась. Он не поддавался ей и всматривался в глаза, как будто можно было в них что-то увидеть.
  - Боишься? − неожиданно спросил он.
  Короткое слово прозвучало подсказкой, она кивнула. Велунд оглянулся, прошёл чуть вперёд и, сбив замок на одной из двери, заглянул в помещение.
  - Иди сюда, − коротко бросил мужчина, проходя первым. Зажёг свечу, положил в сторону золото с коробочкой и втянул замешкавшуюся сообщницу внутрь. Ещё раз осмотрев её, довольно ухмыльнулся, отмечая, что она явно прихорашивалась для него.
  - Ты уже знаешь, как мне нравится, − отойдя от неё на шаг назад, принялся выжидать.
  Она занервничала.
  'Что ему нравится? За зад хватать да тискать', а потом дошло, и сразу румянец залил щёки. Сглотнув, начала расстёгивать платье. По его виду поняла, что угадала.
  - Нижнюю рубашку в следующий раз не одевай, опять порву, − подойдя ближе, резким движением порвал так, чтобы груди больше не прятались за ней. Если вчера было всё естественно, то сейчас Ирма застыдилась, к тому же прохлада в пыльном помещении не располагала к оголению. Но мужчина накрыл двумя горячими руками полукружья, и она облегчённо выдохнула. Велунд наклонился к её сжатым губам, не торопясь, словно первый раз пробуя, поцеловал. Никакой страсти, просто попробовал и раздумывал, нравится ему или нет, и только руки его действовали сами по себе, сминая, играясь то нежно, то больно.
  Ирме пришлось самой потянуться за следующим поцелуем, и тогда, словно решив для себя что-то, он как накануне вспыхнул, забирая её с собой в омут наслаждений. Стало жарко, одежда мешала, но Велунд не выпускал инициативу из рук и, лаская сам, показывал, как надо ласкать его. Потом посадил её на стол, и их безумство продолжилось, подвергая ножки стола непредусмотренной нагрузке.
  Всё закончилось так же неожиданно, как началось. Сильно, неистово, но не так как вчера. Совсем не так.
  Вчера они были любовники и помимо телесной радости разгорелись какие-то чувства, интерес, сегодня же она стала чем-то меньшим и кажется обидным. А может это случилось ещё вчера, когда она заикнулась об отраве? Именно после тех слов ускользнуло что-то яркое, неистово-сладкое, о чём сейчас ворохнулось сожаление и какая-то неопределённая тоска. Коснулось, поманило и растворилось. Чувство потери было ощутимо, но разве тогда до этого было? Наверное, это нервы? От сегодняшнего дня слишком многое зависит.
  - Теперь уходи, мне пора, − раздражённо бросил мужчина.
  Велунд торопился. Накануне он через нескольких людей намекнул жене градоначальника, что неплохо бы гостей угощать до делового собрания, позволяя им всем вместе собраться. Новая мода - чашечка кофе, крохотное угощение. Нельзя отставать от столицы.
  - Я сейчас, мне надо одеться, − неожиданно беспомощно залепетала леди.
  Немного задержавшись, он, сплюнул, досадуя на женскую бестолковость, и выбежал передавать пирожные. К гостиной мужчина подоспел вовремя и, подождав, когда будут подавать кофе молодой леди Дан, поставил на приготовленный поднос маленькую тарелочку с вытащенными из коробочки пирожными. Проследил, чтобы угощение подали именно ей, и ушёл выпроваживать свою личную гостью. Её медлительность могла дорого обойтись им обоим, а разгоревшаяся похоть всё-таки была не к месту, зря он позарился на доступность. И удовольствие уже не то, и риск не обоснованный.
  Велунд торопился незаметно вывести сообщницу. Он замарался в грязном деле из-за неё, но его жизнь скоро подойдёт к концу, и свой грех он отслужит леди Ксении Дан на том свете. Зато его род выберется в люди. Только надо быть осторожным с Ирмой. Она обязательно попытается его убить, когда он придёт за следующей порцией денег. Не та женщина, чтобы терпеть вымогателя.
   Ещё у него мелькнула мысль, что странно то, что она себя предложила сегодня в грязном помещении, второпях, но вчера он её так хорошо оприходовал, что самомнение затоптало ногами неуместное подозрение и неуверенность в своём великолепии.
  Почти бегом добравшись до комнатушки, где он её оставил, Велунд схватился за ручку и потянул на себя. Дверь не поддавалась.
  - Заклинило, что ли, − пробормотал он. − Ирма, ты здесь?
  - Да, − послышалось из-за двери, − мне не открыть, − шёпотом пожаловалась она.
  - Сейчас, − взявшись двумя руками, ещё раз дёрнул на себя. Потом ещё раз и только когда упёрся ногой, то дверь резко распахнулась, чуть не свалив его с ног.
  - Хрень какая, все руки ободрал, − пожаловался Велунд, разглядывая ладони. − С чего бы ручка не ошкуренная?
  Гостья хотела выскользнуть, но мужчина, перекрывая ей путь, наклонился и пригляделся к массивной деревянной ручке. Она была ошкурена, хотя по ней как будто нарочно неумело наделали зацепок ножом.
  Он посмотрел на свои ладони, в некоторых местах кожа содралась до крови, перевёл взгляд на гостью - и сразу всё понял. Сплюнув, он потянулся к ней, замершей от испуга и наблюдавшей за его действиями шальными глазами и как меняется его лицо.
  - Стерва, − и столько было вложено в это слово!
  Досада на себя, восхищение её предусмотрительностью, отчаянной смелостью и коварством. Дальше они действовали одновременно.
  Она, ничего не соображая от страха, действуя по заранее продуманным для себя подсказкам, кинула ему в лицо перца.
  Он одним прыжком дотянулся до неё и, не выпуская, удерживая одной рукой, другой непроизвольно сунулся в обожжённые специей глаза. Ошибку свою понял почти сразу.
  Эта ссука всё предусмотрела! Щедро обмазала ручку ядом, вон и плотная промасленная ткань валяется, а он, дурень, схватился за неё со всем усердием и втёр яд в себя. Грубая кожа не дала веществу действовать сразу, но царапины, безусловно, помогут лучшему проникновению. Однако время у него ещё оставалось, была возможность попытаться спастись, но он сам перенёс яд в глаза, и проникновение его почувствовал через мгновения.
  - Ничего, вместе уйдём на тот свет, − ощерившись из-за боли, яростного чиха, и сомнительного удовольствия забрать отравительницу с собой. Хватило усилия одной руки, чтобы в женском горле что-то хрустнуло, сминаясь, и обладательница его отчаянно, не веря в произошедшее, захрипела.
  'Нет, нет, не может быть! Нет!', − отчаянно забилось у неё в мозгу, ведь продавец крысиного яда ей грозил мгновенной смертью, если даже малая крошка случайно попадёт в тело человека, а этот лопатами своими размахивает. Неверие Ирмы в расплату совершенно не остановило мужчину.
  Велунд убедился, что женщина была мертва. Он, уже не надеясь, но проявляя упорство, попытался дойти до своей комнаты, чтобы обмыться или как-то унять действие яда. Тело прошила судорога, сначала одна, останавливая его, потом другая, и боль уже не позволила двигаться дальше. Умирать не страшно, жалко, что не успел передать деньги своим. Всё из-за них проклятых! Боли нарастали и, сплюнув, мужчина пополз обратно к валяющейся леди.
  - Лови меня, красотка, я весь твой, − пробормотал он, устраиваясь рядом. − Ох, я с тобой позабавлюсь где-то там...
  Терпеть боль не хотелось и Велунд, разодрав посильнее ладони и потерев их друг о дружку, да ещё и лизнув для верности, замер в ожидании. В какой-то момент он позавидовал лежащей рядом леди, она умерла быстро, а его доканывают боли, но расползшееся онемение уже не позволяло ни улучшить для себя условия, ни изменить что-либо. Оставалось лежать, судорожно дёргаясь, и пытаться сохранить не искажённое мукой лицо.
  Жалел ли он, что так получилось? Жалел, но не невинную душу молодой леди, а то, что не срослось у него с этой волчицей. Недооценил он её, надо было вчера побороться за неё, а раз уж отступил, то сегодня не зевать. Хороша была леди, от бесхозности одурела, но он бы быстро это поправил. Жаль.
  
  В гостиной, где собирались участники дела, стояла неловкая тишина в ожидании последнего свидетеля. Ведьму, сопровождавшую Илаю, привезли, когда уже все держали по чашечке кофе в руках и снимали пробу с него.
  Ксения приятно удивилась, что её маленькое новшество в виде крохотных шпажек потихоньку распространяется. Маленькое пирожное удержится на палочке, и не придётся после облизывать липкие пальцы. Она уже примерялась, как бы ловчее подхватить сладость, но отвлеклась на представление собравшимся последней участницы.
  Пришедшая ведьма вела себя странно. Она явно чувствовала себя неуютно, но вдруг ей стало нехорошо. Женщина широко раскрыла глаза, зрачки у неё заметно увеличились, и лицо приобрело растерянный вид. Очень быстро она окинула всех настороженным взглядом и, казалось бы, взяла себя в руки.
  Ну, мало ли, у кого какие страхи, ей простили неловкое поведение, сделали вид, что не заметили. Да только Тири, приглашённая на сегодняшнее слушание по большой протекции мужа и сидевшая тихонько возле него, с небольшим опозданием вдруг повела себя похоже. Напряглась, всхлипнула, сбивая дыхание, и немного испугано посмотрела на мужа.
  - Что, моя лисичка? Что случилось? Тебе плохо?
  - Смерть, − выдавила она из себя, − насильственная смерть, прямо сейчас, близко.
  Тишина. Гости недоуменно переглядывались, не зная, как реагировать на услышанное.
  - Что она говорит? Какая смерть? − раздался непонимающий, растерянный голос супруги градоначальника.
  - Наверное, кофе слишком крепкий, − шикнул на неё благоверный.
  Марено быстро окинул всех профессиональным взглядом и сорвался с места.
  - Никому отсюда не выходить. Огонёк, можешь указать направление?
  Тири расстроено замотала головой, но вошедшая ведьма махнула рукой в сторону.
  - Там. Один мёртв, второй кончается, и ещё... смерть здесь, рядом, − её слова упали, будто тяжёлые валуны бросили в воду.
  Все запереглядывались. Никто не стонет, не кряхтит, все вполне себе здоровы. Марено сурово уставился на ведьму.
  - Конкретнее. Что значит рядом?
  - Злой умысел здесь, − прикрыв глаза и раздувая ноздри, она прошла вперёд. Задержалась возле Лейфа, втянула воздух глубоко в себя, прожгла его взглядом, но ничего не сказала. Сделала несколько шагов по направлению к чете Дан, и снова лицо её изменилось.
  - Хотите жить - встаньте и отойдите от того места, где находитесь.
  Ксения растерялась. Почему-то посмотрела наверх, не висит ли над ней люстра с подпиленной цепью, но ничего не угрожало. Она посмотрела на мужа, он - на ведьму, потом встал и, выдернув из подобия кресла жену, отошёл с ней в сторону. Женщина продолжила следить за насторожившим её уголком, но больше ничего конкретного не сказала.
  Марено, едва дождавшись более-менее понятной обстановки в связи с произнесёнными словами, что смерть здесь, бросился искать ранее указанных покойников. Следом побежала Тири, вцепившись в руку мужа. Молодой Его Мудрость поспешил за ними.
  В гостиной продолжала висеть тишина. Ксения дёрнулась допить кофе, но Ингвар не дал ей сделать даже шага за своей чашечкой. Держал жену крепко, притягивая к себе поближе, и особенно следил за Лейфом.
  Секунды, не торопясь, складывались в минуты, выматывая своей медлительностью. Никто ни с кем не разговаривал, не перебрасывался взглядами, все просто ожидали, не зная как себя вести дальше. Раздавшиеся в тишине слова, произнесённые немного наигранно-бодрым тоном, вернули всех в действительность из вязкого безвременья.
  - Ингвар, кажется, я выгодно потратил твои деньги, − произнёс странные слова Марено, убедившись, что в гостиной осталось всё неизменным. Вопросительные и немного беспомощные взгляды вызвали у него нервную улыбку.
  - Осталось только проверить, не обманул ли меня старый прохиндей. Господин градоначальник, нет ли у вас животного, которое не жалко?
  - Нет, − неуверенно ответил мужчина, ничего не понимающий и мечтающий только о том, чтобы всё поскорее закончилось, и оставили его с привычными для него делами.
  - Есть! Есть, − подскочила его супруга, − злобная тварь, испортившая мне уйму нарядов. − Приведите сюда Марса, − велела она.
  - Но дорогая, это очень дорогой пёс, я за него выложил немалую сумму, − возмутился мужчина.
  - Это не пёс, это преступник - и он понесёт сейчас наказание! − пафосно, не принимая возражения, припечатала женщина.
  - Я не... − градоначальник сдулся, увидев, как несколько пар глаз уставились на него с категоричным осуждением. Упитанный кабанчик с огромной челюстью, влетевший в гостиную, сразу показал себя крайне невоспитанным.
  - Однако, какой избалованный у вас пёсик, − вежливо отозвался круглолицый Его Мудрость, подбирая разодранную полу хламиды.
  - Игривый, настырный и очень сильный, − дал характеристику молчаливый второй Его Мудрость.
  На хозяина посмотрели осуждающе. Многие ярлы держали собак, но они воспринимались практически наравне с работниками. Либо охотники, либо сторожа, животные отрабатывали каждую косточку и готовили их к этому со щенячьего возраста. Пёс градоначальника, чувствующий себя в доме по-хозяйски, похоже, миновал стадию воспитания и, войдя в возраст, приносил теперь только хлопоты и беспокойство, становился опасным для детей и женщин.
  - Если вы ничего не понимаете в собаках, то не стоило заводить. Только отличного бойцового пса испортили, − тяжело бросил слова ярл Биргхир.
  Градоначальник хотел что-то сказать, но сник.
  - Для чего вам животное, ваша светлость? − обратился круглолицый служитель к герцогу.
  Марено подошёл к столику в уголке, вытащил шпажку из пирожного и прямо на тарелочке подал псу. Тот понюхал, лизнул ближайшее, и махом заглотил все три. Облизался и с ожиданием посмотрел на дарителя, мол, нет ли ещё. Герцог отпихнул от себя псину и начал рассказывать, что нашёл в доме градоправителя по указке ведьмы.
  - У вас слишком большой особняк, вы не следите за всеми помещениями, − бросил он упрёк раскрасневшемуся хозяину. − Прости Ингвар, но я нашёл здесь труп старшей леди Дан и хрипевшего рядом с ней некоего Велунда. Он жил и работал здесь.
  Муж Ксении напрягся, сжал кулаки и пока не знал, как реагировать. Возможно, Марено вводит всех в заблуждение из каких-то своих соображений, с него станется, но слишком злая попытка... дурацкий день, не может же быть сказанное правдой?
  - Леди Дан щедро оплатила отравление своей невестки, и чтобы не опасаться последствий убийственной сделки, она сразу же отравила сообщника. Он, загибаясь рядом с ней, в обмен на предупреждение об угрозе твоей жене, попросил оставить деньги его семье.
  Ингвар, поняв, что речь идёт не о пустых разговорах, рванул из гостиной. Свою мать он нашёл быстро, взбудораженные слуги, шарахаясь от него, указали ему дорогу.
  Леди Дан-старшая лежала рядом с неизвестным ему мужчиной и оба они выглядели, как почившая супружеская пара. Он смотрел и не верил в то, что видел. Его матери здесь быть не должно, но она здесь, в своём нарядном городском платье. Косматый мужик держит её за руку, как будто имеет на это право. Дикость и несуразность увиденного не укладывалась в голове.
  А потом вдруг накатило. Он злился, даже ненавидел её за то, как поступила с Ксюшей, мечтал, чтобы она уехала и не беспокоила его... теперь её нет, никого больше она не побеспокоит, не вызовет раздражения, так от чего же столько боли в сердце?
  Может от того, что в том, счастливом времени под названием детство, она коршуном кидалась на защиту сыновей, считая, что отец чересчур строг с ними и пережимает со своим воспитанием? Или, когда она прибегала в лес, находила их с братом, сопливых малолеток, сутками выслеживающих зверя, и приносила им поесть тайком. Выпрашивала деньги у отца, чтобы подкинуть ребятам на пряники для девок. Нельку-то отец баловал, а вот сыновьям доставалась вся его строгость и только мать не боялась лезть на рожон ему вопреки.
  Больно, очень больно и горько. Мысли начинали шевелиться, и возникал вопрос, как мама здесь оказалась. Вспомнилось, что Марено что-то объяснял, но всё как в тумане. Посмотрев, как слуги накрыли тканью мёртвых, Ингвар поплёлся в гостиную. Необратимость ситуации подавляла, но шок проходил, и рождалось беспокойство за жену. Потерять ещё и её нельзя.
  Возле помещения с гостями толпились слуги, и вид у них был ошарашенный. Женщины прикрывали рты ладошкой, чтобы не издавать лишних звуков, но глаза выдавали страх и накатывающую истерику. Мужчина рванул в гостиную и увидел, что все стоят возле лежащего пса. Его Мудрость, поймав ничего не понимающий взгляд, пояснил:
  - Мёртв.
  Марено оглянулся на вошедшего и, видя, что ярл не совсем хорошо соображает, медленно повторил ранее сказанное.
  - Пирожные, поданные леди Ксении, были отравлены. Думаю, вовремя сказанные слова Велунда спасли чью-то жизнь. Уважаемая, − лёгкий признательный наклон головы в сторону ведьмы, − предостерегла об опасности миледи, а Велунд избавил дом от случайной жертвы, любящей хозяйские сладости.
  - Предлагаю пройти в подготовленный зал и там обсудить, что произошло, − подал совет Его Мудрость.
  Все поднялись и прошли в подготовленное для слушания помещение. Ко вчерашнему делу вернуться сразу не смогли. Марено ещё раз рассказал, что на последней минуте сумел сказать ему Велунд. Ингвар отказывался верить, и только увидев свой мешок с золотом, приготовленный для размена и последующей отправки для расчёта с рабочими на шахте, почернел лицом, приняв правду.
  Затишье матери накануне показывало, что она не уступила, не усмирила себя, а всего лишь решилась на самостоятельное свершение угодных ей дел. Уже после, дома, допросив её подругу, он узнал, насколько сильно овладела мамой серебряная мечта и то, что на её алтарь она готова была положить всё.
  Лейф откровенно злорадствовал, услышав о действиях свекрови Ксении, и его Илая в свете новых сведений уже не представлялась чрезмерно озабоченной ревностью, как и он сам. Все они тут безумны в достижении своих целей, не видят препятствий, не щадят чувства других.
  Отчего-то покойная жена предстала в новом свете для него. Ему нравилось думать о ней как о милой, нежной, немного капризной женщине, умеющей очаровывать и мягкостью добывать желаемое. А сейчас подумал, что Илая могла идти по трупам с нежной улыбкой, если ей чего-либо хотелось. Целеустремленная, упёртая, по-драконьи охраняющая всё, что считала своим, она не считалась ни с кем, если желала что-то или кого-то.
   Они любили друг друга яростно, но иногда так же сильно ненавидели. Заводили напоказ любовников и унижали их, сходясь снова вместе, забывая о размолвках и именах тех, с кем недавно делили постель.
  Только Ксения не забылась и Илая её выделила раз и навсегда. Отреагировала на неё бурно, зло и страстно, бросив все силы, чтобы уничтожить в его сердце поселившуюся нежность к чужой женщине. Вот когда он допустил ошибку, ошалев от радости возвращения должности, жены, а всё остальное лишь последствия.
  Лейф снял свои обвинения после допроса ведьмы, сопровождавшей Илаю к домику, но не её слова убедили его, а внутренние размышления. Спала пелена с глаз, он увидел жену совсем другой, от этого меньше любить не стал, но сколько ссор, бед можно было бы избежать, воспринимай он её такой, как есть. 'Ведьмовство какое-то', - выругался он.
  Дела завершили неожиданно быстро, без каких-либо возражений. Денег наследникам Велунда Ингвар не оставил, но отблагодарил взрослую ведьму, считая, что именно её слова спасли жену.
  Чета Дан занялась подготовкой к похоронам. Они почти не общались. Слишком много плохого случилось, и не получалось даже обсудить всё. Ксения не могла жалеть свекровь, тем более, узнав, какую смерть та ей приготовила. Но она видела, как тяжело мужу и ей было стыдно за свои чувства.
  Ингвар смерть матери перенёс тяжело. Он ощущал себя преданным ею и в то же время, его сердце рвалось и болело по той маме, которую он оставлял до похода на юг.
  Дом Данов затих на несколько дней. Потом как-то незаметно стало снова шумно за завтраками и обедами. Пришлось придумывать, откуда брать недостающие деньги для рабочих. Привезли трубы для оранжереи, и закрутилась стройка возле дома. Ингвар отмалчивался, переживал всё в одиночестве, не идя на контакт.
  Ксения, беспокоясь о многом, сбегала к Тири, пока та не уехала с мужем обратно на юг, и попросила посмотреть Лейфа ведьминским глазом. Её интересовало не будет ли он больше лезть к ней. Лисичка и обнадёжила, и расстроила. Ксения для него отошла в прошлое, а вот сын продолжает занимать все мысли Лейфа, но опасности нет. Хотелось бы верить, но в её случае все гадания очень изворотливы.
  Потихоньку оттаял Ингвар, оставляя в прошлом предательство матери и приняв её смерть, как лучший выход. Он перестал хмуриться, начал шутить и потянулся за лаской к Ксюше. Когда приехала его сестра с мужем, он погрустил с ней, вспоминая хорошее, и сумел окончательно отпустить маму вместе со всеми обидами. Неля с весельчаком-мужем привнесли здоровые родственные отношения и развеяли обстановку, но задержаться не смогли. Казалось, что плохого больше не будет, и Ксения снова заговорила о ребёночке.
  - Ксюша, я... − нелепо согнувшись на кровати, Ингвар закрыл лицо руками и замолчал. Девушка растерялась, ничего не понимая, подобралась к мужу, погладила его, пытаясь заглянуть в глаза.
  - Ингвар, что? Скажи мне, что случилось? У тебя всё-таки есть дети, и ты не хочешь от меня малыша? Объясни, пожалуйста, − заволновалась она.
  - Что? Нет, ласточка, нет, я мечтаю, чтобы у нас был ребёнок. Мальчик или девочка, без разницы. Дело в другом, помнишь, меня опоили?
  - Конечно, как такое забыть, − содрогнулась она.
  - Состав был агрессивно-возбуждающий, да ещё ведьмы эти... Лерон сделал тогда всё, что мог, но вот детей у меня сейчас не будет.
  Ксения с ужасом смотрела на мужа.
  'Боже, и он молчал! У неё-то в конце концов дети есть, а вот у него род пресекается. Ни одного мальчишки!'
  Не находилось слов, чтобы выразить насколько её потрясли последствия отравления. Чужая зависть и жадность искалечили Ингвару смысл жизни, тем более, он ярл.
  - Но, свет мой, ты сказал 'сейчас'? Надежда есть? − уцепилась она за оговорку.
  - Надежда есть, − посмотрел на Ксению глазами, наполненными болью. − Я знаю, ты очень хотела девочку, подождёшь?
  - Нам торопиться некуда, не бери в голову. Если Лерон сказал, что надежда есть, то значит, она точно будет. Он очень осторожный и напрасно обнадёживать не станет. К тому же, прости меня, дурочку, нам и некогда сейчас с детьми особо возиться, столько дел, просто ужас, сколько дел. Да и через годик я себе внука выпишу, помнишь, я тебе говорила? Опять же с ним ведь заниматься надо. Вот разберёмся со всеми делами, будет у нас тишь да гладь, тогда и по лекарям с тобой побегаем, разузнаем насчёт потомства.
  
  

Глава 9.

  
  Заключительная.
  
  Весна раздухарилась, растопила весь снег, заставила пыхтеть людей, опасающихся раньше времени снимать тёплую одежду, и сдулась, не успев просушить дороги. Слякоть удерживала жителей в домах, заставляя наводить идеальную чистоту, подсчитывать оставшиеся припасы, готовиться к новому сезону и лишь подневольные люди вынуждены были месить грязь на улице.
  Ксения отсиживала себе зад, выполняя задание, порученное служителями, переводя доставшийся ей учебник на латынь. Перевод сложностей не составлял, а вот выводить красивые понятные буковки одна к одной утомляло чрезвычайно. Ей очень хотелось узнать, как прошёл переход из одного мира в другой, как легализовался на Земле попаданец, но Его Мудрость, только таинственно улыбался и выдавал новые поручения. В ответ Ксения тоже улыбалась и укоризненно вздыхая, отступала.
  Наперсница покойной свекрови пригрелась в доме молодых Дан, показав себя незаменимой помощницей в некоторых делах. В частности, она дублировала записи Ксениного перевода и леди планировала тайком немного просветить некоторых мастеров на принадлежащей им с мужем шахте.
  Именно из меркантильных соображений она старалась закончить перевод побыстрей, чтобы получить в своё пользование новый учебник. Отставать от прогресса она не собиралась. Единственное, Ксюша никак не могла сообразить, за что хвататься. Из сплетен слуг об Их Мудростях она узнала, что молодой без конца в разъездах, а к двум возрастным служителям постоянно снуёт разный народ.
  Незаметно отправив наблюдателя, она узнала, что посетители у служителей - народ очень разнокалиберный. Попадались ярлы, владельцы шахт, именитые мастера, незаметные ремесленники, непонятный сброд, иногда захаживали и женщины. Поговорив с Ингваром, они решили продолжить отслеживать действия Их Мудростей и узнали, что храм выкупил некоторые участки гор, реки, леса. Ксения даже покой потеряла, пытаясь не отстать от них.
  'Горы, это месторождения, лес, тоже ясно, а вот река?', − задавалась она вопросом.
  Изучив на карте местность реки, её осенило: 'будут строить ГЭС!'.
   Если бы оставались свободные деньги, она выбрала бы на полуострове ещё место для строительства будущей ГЭС, но золота больше брать из храна она не хотела, и оставалось кусать локти.
  А через полгода она узнала, что хитрые служители заслали разведчиков не только на Землю, а ещё куда-то, и выбрали наиболее совершенные способы получения энергии. Силу бурлящей воды они готовы были использовать, но совсем не так, как представляла себе Ксения.
  Отопление новых домов планировалось делать за счёт разницы температур на глубине земли и снаружи. Это землянке было знакомо, но она только ахнула, поражаясь практичности и организованности храма. Они действительно всё продумывали и старались избегать известных ошибок. С каждым месяцем они разворачивали всё большую деятельность - и вскоре на Севере стало катастрофически не хватать людей.
  Серебряный рудник у Диктов, который был самым перспективным на Севере, выкупил храм, и разработки пошли там полным ходом, чтобы оплачивать не только работы, ведущие к созданию новых отраслей, но и сразу устранять неблагоприятные последствия.
  Активная вырубка леса сопровождалась не менее активным присмотром и обереганием молодых саженцев. Щедро оплачивались мастера рудного дела, занимающиеся экспериментами. Они переходили в категорию учёных и ими строго контролировались отходы, полученные на новых заводах. В технических мирах продолжали искать наиболее совершенные способы утилизации.
  Ксения вскоре бросила неблагодарное дело тягаться с храмом. Служители действовали одновременно по всем направлениям, и жизнь начинала заметно меняться.
  Чета Дан могли только не отставать и одними из первых внедрять новинки в свои направления деятельности. Ингвар следил за разработками доставшихся в наследство рудников. Поднимал лесное хозяйство, отслеживал на своих территориях разраставшиеся городки.
  Ксения возглавила взаимовыгодный обмен консервированных товаров. Спустя пару лет ей привезли первую огромную партию какао-бобов, и после экспериментов она получила Данолад. С даноладом производство сладостей рвануло бешеным темпом, и вскоре красавицу южанку звали в народе императрицей вкусностей.
  Когда ей привезли незаконнорождённого сыночка Александра, она сбавила темпы участия в делах и старалась больше времени посвящать внуку. Вырваться на несколько месяцев и посетить своих мальчиков ей до сих пор не удавалось.
  Младший учился и продолжал 'работать наместником'. Его сидение на должности давало надежду новому смешанному поколению на будущее.
  Александр полностью взял под контроль всю территорию, входящую в наместничество, и собирался прибрать под своё влияние южные порты. Ему достался удивительно полезный талант от мамы: находить и пристраивать к работе полезных людей.
   Герцог Марено не оставлял без внимания своих подопечных и забирал всю грязь, сопутствующую власти на себя, давая молодым людям время на полноценное взросление без приобретения явного цинизма.
  Алексей долго не смог жить среди дел и нужных людей. Он довольно быстро созрел для путешествия за океан и добравшись до новой земли, добился там своим талантом обожествления своей персоны. Его скульптуры гигантских размеров в горах поразили местных жителей в самые глубины их сердец. Созданные им картины заставили поклоняться ему, а архитектурные таланты подвели аборигенов к мысли, что молодой человек - сын Бога.
  Арман оказывал сыну поддержку с самых первых дней его пребывания и ограждал от ревности своей принцессы. Вскоре и юная жена стала поклонницей Алёшки, поняв, что власть его не интересует, а заботы он требует, как любой несмышлёный младенец. Пришлось ей покровительствовать ему и следить, чтобы у парня всегда были служанки, подготавливающие ему одежду, подкармливающие его, когда он увлечётся, следящие за его режимом и не позволяющие чрезмерно истязать себя творчеством.
  Наверное, он единственный из всех сыновей Ксении, кто мог бы ничего не делать и всё равно находить тех, кто заботился бы о нём и обожал лишь за светлую чуть лукавую улыбку.
  Весь Север бурлил кипучей деятельностью. Люди ошалевали от новинок, от предлагаемого выбора работы, заражались активностью и, забывая о себе, все чего-то делали, осваивали, внедряли. Ксения даже не заметила, что забеременела. Время летело стремительно, аппетит разгулялся и радовал поваров, самочувствие было отличное, а потому никак не обращающее на себя внимание, так и невдомёк, что в теле произошли некоторые изменения. Уже когда живот полез, она за завтраком, не подумав, высказалась:
  - Что-то я поправилась, вширь раздалась, да и вообще, − натянутая на груди ткань яснее ясного определяла проблему.
  Окружающие только глаза закатили. Всем видно было, что леди в положении, только муж и сама хозяйка всё в делах, всё в суете - и ничего не видят. А Ксения сказала и замолчала. Дошло, наконец.
  Подняла счастливые глаза на Ингвара. Он по-новому посмотрел на жену. Ему нравилось, как округлилась Ксюша, он ей новое бельишко прикупил, чтобы обыграть её округлости, а тут намёки, странные взгляды... и вдруг её оглаживающие милый животик руки навели на мысль...
  - Ксюша, неужели... − не веря, произнёс он. − А я думал, что это сладости на тебе сказываться начали. Ксюша, подтверди, прошу, не тяни, − попросил муж.
  - Думаю, у нас будет ребёнок, − сама шокированная ответила она.
  - Да чего думать, мы всё подсчитали, − вылезла из кухни кухарка, ставя перед леди тарелку с малюсенькими пирожками, − меньше полугода осталось. Мартин уже планирует ремонтом заняться, новую детскую делать.
  Ксения с Ингваром только глазами хлопали и были похожи в этот момент на сидящего рядом внука. А в положенный срок родился наследник. Ещё один мальчик. Были у Ксении мысли обратиться к ведьмам, чтобы повлияли и наколдовали ей девочку, но побоялась. Сын так сын. Чудесный малыш.
  Пришлось ещё немного сбавить нагрузку в делах и уделить внимание новорождённому. Вскоре обрадовали дети, ведущие взрослую жизнь на юге. Что сопливый Алик, что взрослый и умный Александр, неожиданно подкинули ещё по внуку.
   В этот раз у мальчиков не обошлось без трагедий. У одного - несчастная юношеская любовь с внезапными последствиями и угрозами от родителей. У второго - шантаж младенцем. Два кричащих свёртка оказались на руках у ребят. Если бы в своё время Ксения не внушала им, что всегда примет внуков, то они отдали бы отказников в приёмные семьи, а так - всех к маме!
  Ксюша немного озадачилась из-за обилия оказавшихся у неё младенцев, но с мужем и со старшим внуком всех приняли. Незаметно начала сбываться её мечта. Всё больше Ксения занималась исключительно домом, обустраивала его, следила за оранжереей, воспитывала детишек, приглядывала за разросшимся штатом прислуги и ни на что большее времени у неё не хватало.
  
  Они с мужем за пять лет выбились в самые богатые семьи Севера. Служители, занятые развитием полуострова, пока были довольны результатами и обнадёживали, что будущее теперь у разных Видящих просматривается по-разному.
  - Непредсказуемо? − подытожила Ксения.
  - Пожалуй, да, и это вселяет надежду, что мы делаем всё правильно, − улыбнулся круглолицый и наиболее общительный Его Мудрость. − Вы знаете, что вас ждёт в гости император?
  - Нет, никаких приглашений мы с мужем не получали, − удивилась леди. На что служитель только улыбнулся и попрощался.
  Через неделю пришёл документ, обязующий ярла и леди Дан явиться ко двору. Императорский приказ вызвал беспокойство. Столько лет о них не вспоминали, и вдруг...
  Ехать собрались всей семьёй. В этот раз Ксения намеревалась навестить своих старших сыновей и узнать вести от Алёшки. Дорога заняла два месяца. Удобства для детей, приглядывающие за ними няньки, охрана, вещи, подарки, целый караван, как когда-то.
  Двор императора Ксению не напугал. Она не была ни безродной девочкой, ни старой кошёлкой, наоборот, она блистала необыкновенной историей рода, сверкала красотой и своеобразными нарядами.
  Двор воспринял её как личность неординарную, экзотическую и достойную подражания. Быть может, если бы леди Дан задержалась, то у неё проявились бы недоброжелатели, но дождавшись аудиенции, она сразу уехала.
  Императору давно хотелось посмотреть на интересную леди Дан, бывшую Орис, но всё не находилось повода тащить её в сердце империи, а демонстрировать обычное любопытство ему не хотелось. Леди оказалась значительно моложе, чем он ожидал, намного утончённее и изысканнее дам, крутящихся возле него.
  Вспоминая её необыкновенную историю и успех, где бы она ни появилась, он пожалел, что не пригласил её ко двору много лет назад сразу после данных ею клятв о верности империи.
  Эта женщина вполне могла бы составить ему партию, придавая союзу аристократичность старого света, смягчая воинское наследие величества, и это было бы политически верно и, несомненно, весьма приятно в личном плане. Досадно, что момент упущен, и без скандальной трагедии леди уже не вырвать из семьи.
  Размышления об упущенной возможности при личной встрече с леди Дан заставили императора нахмуриться, а Ксения, не зная причины и опасаясь негатива к её семье, постаралась быть более обворожительной и приятной.
   Его Императорство спрашивал о жизни на Севере, о её сотрудничестве со служителями, игнорируя Ингвара. Он был осведомлён об эксперименте, проводимом на бывшей родине, но немного недооценивал познания леди Дан, поэтому вопросы его были весьма расплывчатые, и требовалось рассказать лишь об общих впечатлениях.
  Потом, словно сбросив с себя груз, мужчина всё же улыбнулся ей и начал расспрашивать о вещах, на которые у Ксении не было запрета молчания, отчего она заметно выдохнула. Наибольшей интерес у него к удивлению леди вызвали её связи с русинами. Торговля, их отношения со служителями, царившие настроения по отношению к Новой Империи, потом неожиданно пожурил об отсутствии дочерей и намекнул, что ей бывшее самопровозглашённое королевство, скорее всего, аукнется политическим браком будущих дочек с русинами.
  Ксения только кивала. Император оттаял и начал вести себя скорее по-мужски, чем по-императорски, и это не смотря на то, что муж стоял рядом. Он к месту и просто так целовал ей ручки, не выпуская ладошку ни на миг. За талию проводил её к окну, чтобы показать красивый вид из него. Ласкал её взглядом и всё более неприязненно поглядывал на напряжённо сверлящего его взглядом ярла, ни сделавшего ни шага в сторону с того момента, как вошёл.
  Ксения оставалась вежливо-доброжелательной, но руку с талии сковырнула, крепко прихватив императора за мизинец, и всё же при попытке выдернуть кисть из захвата, лишь нарвалась на ещё одно лобзание оной и хитро-довольный взгляд. Император наслаждался остротой ситуации и с огромным сожалением выпустил редкую птичку из дворца.
  'Всё надо было делать вовремя, − признавал он, − теперь поздно что-либо менять, раз уж упустил свой момент'.
  Но чуть заставить понервничать счастливчика ярла очень хотелось и в этом отказать он себе не смог. Пусть получше бережёт и сторожит доставшееся ему сокровище.
  Ксения, напуганная неожиданным личным интересом к себе императора, да ещё его намёками по поводу будущих браков, поспешила покинуть двор, пока на их семью не навешали ещё больше обязанностей.
  - Ну ты представляешь, − жаловалась она мужу, − дочери нет, а её уже сватают! Это нормально?
  Ингвар ничего не говорил. Ему житие во дворце в печёнках сидело, а уж сама аудиенция с едва прикрывающимся светскими манерами матёрым хищником в лице императора, вывела из себя. Слухи о крайней скромности его величества в отношении женщин были явно преувеличены. С первого шага он сделал стойку на его ласточку и крутился вокруг неё ужом, отнимая у Ингвара Ксенины улыбки, мягкость взгляда и полнейшую внимательность. Обмусолил ей все руки, включая пальцы, добрался до косточек запястья, а уж как старался её притянуть к себе поближе!
  Ярл Ингвар на аудиенции несколько раз мысленно убивал императора самыми жесточайшими первобытными способами. Рвал зубами на части, забивал кулаками, превращая нахальную рожу в кровавое месиво, выдёргивал руки... И был очень счастлив, когда наконец беседа закончилась.
  Он жутко ревновал. Ксения блистала, сверкала, светилась и очаровывала всех. Она применяла на всякий случай весь свой арсенал умений и располагала к себе всякого встречного, будь то мужчина или женщина. Мало ли кто их семье в будущем пригодится. Находила тон и слова в общении с собеседником любого возраста.
  Ингвар терзался, страдал и мешался, не давая Ксении времени на обдумывание новых встреч, освоение того, что услышала. Муж без конца тянул её в постель доказывать и убеждаться, что жена принадлежит только и всегда ему. Сексуальный марафон закончился, как только они выехали к сыновьям Ксюши.
  Снова дорога, хлопоты, остановки в интересных местах, покупки подарков и спокойствие в отношениях. Малышня в дороге подрастала, удивляя своей смышлёностью.
  Радость от встречи была огромна. Без слёз не обошлось. Ингвар опять ревновал, когда Александр поднимал маму на руки, кружа вокруг себя, смотрелись они в этот момент удивительно органично. Алик постепенно становился очень похожим на Лейфа. В нём была та же стать, хищность, что и у отца в былые времена. С неожиданной радостью Алекс начал общаться со своим подросшим старшим сыном от деревенской девушки. Ради них Ксения загостилась, и тем неожиданней было предложение Алика.
  - Мам, может отец примет моего малыша?
  - Ты о Лейфе? − чуть не проглотила язык Ксения.
  - Да. Он пишет мне. Приезжал как-то, говорил, что о многом сожалеет.
  Ксения не знала, что и сказать. Хотелось высказаться, обхаять и заплевать ненавистного северянина, но подавилась. Посмотрела на Альгерда, увидела, как он переживает и боится того, что скажет она.... И уступила, поддержала сына.
  - Может ты и прав, сынок. Внучок ещё маленький, отдавать его не буду, а пригласить Лейфа навестить мальчонку я вполне могу. А там посмотрим. Не забывай о сыночке, Алик. Ему нужна компания из таких же малышей. У меня в доме ему хорошо, а каково будет одному у чужого дядьки? − не удержалась хоть чуток подковырнуть новоявленного деда.
  - Спасибо, мама, конечно, на твоё усмотрение, − и обнял.
  Дольше в гостях они не задерживались. Сыновья повзрослели, и делиться с каждой новостью уже не бежали к маме, как раньше, отчего было немного грустно.
  'Бабушкин караван', как пошутил Ингвар, когда они все, наконец, выдвинулись домой. В пути Ксения ахнула. Она снова забеременела, и первый же лекарь определил в ней двойню.
  - Ингвар, либо ты, либо император, − ляпнула, не подумавши, жена и только увидев, как обалдело распахнул глаза муж, поправилась.
  - Тьфу, дурной, я имею в виду, чего-то странно наш высокостоящий намекал на моё потомство. Не удивлюсь, что будет девочка... или девчонки. Слишком он уверенно составлял прогнозы, прощупывал почву насчёт того, не против ли я браков. А сомнений, что будет, кого сватать, у него не было!
  - Ксюша, если бы я тебя хорошо не знал, то ты уже видела бы хвост моего коня, а я скакал бы во дворец, убивать соперника.
  - Глупенький, ты же знаешь, бывает у меня, что как сказану, проглотив многие слова, − подольстилась Ксения, − зато мы можем поиграть в сурового мужчину и провинившуюся блудницу, − заглядывая в глаза и забираясь ладошками под одежду, томно протянула жена.
  Отказа не последовало. Ингвар был суров, так суров, что даже народ за стенкой прислушивался.
  - Что там у вас, перестановка или ремонт? Рушится что-то, − спрашивали хмурящегося хозяина гостевого дома постояльцы.
  
  Домой путешественники вернулись, когда у Ксении начал показываться приличный живот. Действительно домой. Столько обустроено было своими силами, столько людей их ждало и радовалось приезду. Времени отдыхать не осталось, торопились наверстать упущенные дела, подготовить дом к приёму ещё двух новых малюсеньких жителей.
  Только последний месяц хозяйке пришлось поберечь себя и находиться под неусыпным контролем господина Лерона. За прошедшие годы он стал не только одним из самых уважаемых лекарей на Севере, но и принимал под своё покровительство учеников господина Фиделя, деля территорию для них и становясь кем-то вроде начальника над всеми врачующими. Немало популярности ему добавили написанные им смешные истории. Присылаемые каждые год приглашения ко двору очень грели самолюбие Лерона, но чрезвычайная занятость пока служила ему хорошей отговоркой.
  
  Как только Ксения родила двух девчонок, Ингвар перевёз свою семью в новое имение, куда чуть позже и пригласили ярла Биргхира-Лейфа. Не сказать, что это был по-прежнему привлекательный мужчина, но смысл в жизни у него явно появился, и спину он снова держал прямо.
  Этот интриган моментально просёк, что Ингвар не родной дедушка, и всячески отнимал у него внимание малышни. Ведь он хотя бы одному из карапузов родной. Вся детская одновозрастная волна колыхалась от Ингвара к Лейфу, щедро одаряя их детским восторгом и всепоглощающим обожанием.
  Ксения, занятая девочками, выдохнула, когда удалось спровадить соперничающего с её мужем гостя. Ингвар даже дела забросил, видя, как утекает внимание не только внуков, но и маленького сына. Оставалось радоваться, что дорога занимает у ярла Биргхира много времени, и он не сможет часто приезжать.
  Время бежало. Жизнь на Севере кардинально изменилась. Многие городские жители не выдерживали накала и темпа развития событий, переезжали в деревню, ища там покой и постоянство. Служители сумели предугадать и этот момент, оставляя небольшие поселения, внедряя туда спокойные виды заработка.
  Девчонки у четы Дан подрастали, и Ксения за голову хваталась. Вместо милых девочек она получила отчаянных сорванцов. В пять лет близняшки сбежали выслеживать эльфов, тогда леди запретила рассказывать бредни девчонкам. В семь дочки устроили засаду на тролля, куда попалась спасательная команда. Ксения уже искала не только дочек, но и неумных рассказчиков, нарушивших её запрет на болтовню.
  На мелкие шалости семья уже не обращала внимания, приклеенная обувь, одежда в дырочку, стрижка деревьев в оранжерее по новой моде. Ксению чуть инфаркт не хватил, когда она увидела голые стволы. Нашли книжку с садовым искусством, на которое девочки ориентировались, и сожгли её немедля.
   В десять лет близняшки увлеклись дизайном и покрасили дом соседей в разноцветные квадратики. На свой дом у них сил не хватило, слишком огромный. Потом девочки загорелись изучением животноводства и накормили овец усилителем роста.
  Все искали, откуда были почерпнуты знания, и нашли новенькую молоденькую ведьму-недоучку. Ведьмочку послали учиться к господину Лерону, девочек наказали.
  Было ещё много, что неугомонные маленькие леди изучили и применили знания на практике, но первой сединой Ксения с Ингваром обзавелись, когда в пятнадцать лет две пигалицы пошли ловить вурдалака. Оборотня они не нашли, а вот разбойничью шайку обезвредили. Четверо хитрых мужчин, жадных до чужой добычи, сами попались на удочку собственной выдумки.
  Девчонки запугали разбойников практически до смерти, явив им чудовище, которым грабители пугали людей. Найдя материал, дочки, встав одна другой на плечи, нарядились в ужасный костюм и сказали: 'Бу'.
  После этого случая Ксения самолично написала письмо императору, что готова рассмотреть брачные предложения и выразила пожелания крепких нервов женихам. Дожидаться несколько десятков лет до взросления дочек она не чувствовала себя способной.
  Отрадой для души был первенец от Ингвара. Спокойный, рассудительный мальчишка. Он любил думать, ему не требовалось никуда бежать, сломя голову, он слушал, думал и уже знал, где что происходило. Ксения для него по памяти написала несколько рассказов Агаты Кристи, где главным героем был Эркюль Пуаро. Человек, умеющий думать. Это был самый лучший подарок для сына. Мальчик перестал стесняться своей неактивности, многое понял о себе и в дальнейшем самостоятельно подкорректировал своё обучение.
  Ксения растила внуков не только от Александр и Алика, но и двух малышей Вита. Его избранница сбежала, оставив детей ему. Вит почти всегда находился в море, и не смог бы полноценно заботиться о них. Ксюша только вздыхала. Её мальчишки всё-таки ещё не повзрослели достаточно, чтобы понимать, что счастье не в делах, не в приключениях, а в детях и семье. Но всё ещё будет у них. А у неё уже сейчас дом - полная чаша, в которой царит любовь и дружба.
  Наверное, когда подросшие дети и внуки разбегутся по миру, она снова окунётся в дела, да и надо же когда-нибудь закончить несколько начатых пьес, но сейчас у Ксении с Ингваром нет ни единой свободной минутки. Разве что муж намекает, не пора ли ласточке перестать пить некие отвары и не завести ли им ещё разик маленького. Он как раз домик охотничий в глуши построил и предлагает поиграть в потерявшуюся девушку и наглого развратного лесника))
  
  
  Дорогие мои читатели! Вот на этой игривой ноте мы и попрощаемся с героями. Они очень сильные, умные, самодостаточные личности и больше не позволят автору играть их судьбами. Ксения и Ингвар, их дети, внуки, рядом находящиеся люди - все они строят новый мир и их жизням можно позавидовать, настолько они все при деле. Сильны духом, целеустремлённы, отважны, деятельны. Они не только сумеют заложить основы прекрасного будущего, но и учтут ошибки в воспитании следующего поколения. Всё у них у всех будет просто замечательно, а даже если что и плохое случится, то только лучше будут ценить имеющееся.
  Про герцога Марено можно нафантазировать, что он стал ответственным папашей тройняшек, а его Тири - учёным в области биологии или химии. Смотря, что ближе к ведьмовству. Господин Лерон обречён влюбиться в свою личную ученицу, юную любопытную ведьмочку, и скорее всего потом откроет школу для ведьм, и будут на севере первые женщины врачи. А может всё будет наоборот. Марено втянет свою жену в партнёрство, и будут они вместе выполнять щекотливые поручения императора, а лекарь, увлёкшись ученицей, бросится с научной точки зрения осваивать ведьмовство - и Север получит первого великого ведуна. Вручаю недосказанные судьбы понравившихся персонажей Вам. Как придумаете для себя, значит так и есть!
   отредактировано 15.09.2019г при помощи Натальи Аристовой
Оценка: 8.50*22  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"