# Синдром Стендаля

Олег Викторович Мельник

Синдром Стендаля


Рассказ


Цокот каблучков грохочет в пустом коридоре. Ударяется о гранитные плиты на полу, отражается от высокого потолка, рикошетом отлетает от стен. И разбивается где-то впереди о каменную поверхность. Весь коридор - это серый туннель, бесконечный и узкий. Так что флуоресцентные лампы впереди сливаются в одну бледно-желтую полоску. Кое-где линия прерывается маленьким мигающим отрезком. Металлические двери по бокам коридора наглухо закрыты.

Цок, цок, цок... Следом за умирающим впереди эхом летит новый стук. Интервалы точные, как под метрономом. Звук громкий и легкий. В аккомпанемент шаркают два десятка мужских туфель. Если прислушаться, то можно различить тяжелое дыхание и шорох шерстяных пиджаков. Жужжание ламп стало настолько привычным, что теперь ассоциируется с тишиной.

Группа из десяти мужчин и одной девушки двигается молча и быстро. Лицо Алины серьезно и в то же время беспечно. Она опускает глаза, чтобы посмотреть, как блестят носки ее мерцающих серых туфель от "Brian Atwood" - на высоком каблуке, стилизованных под кожу питона. Переводит взгляд в сторону от туфель - ее переломленная на стыке пола и стены бледная тень быстро перемещается назад. Алина чуть поворачивает голову вправо и бросает взгляд через плечо, дабы убедиться, что мужчины все еще следуют за ней.

-- Почти пришли, -- говорит Алина своей тени на серой стене.


-- Сегодня мы приступаем к завершающей стадии нашего эксперимента. -- Профессор Федорцов Николай Владимирович сел на краешек стола в своем кабинете и уперся руками в столешницу. - Вы благополучно прошли тесты, показав достаточно хорошее знание искусства, в частности - живописи, его историю, его направления, стили... Умеете видеть, ценить, восхищаться вложенной в картины душой автора. К сожалению, этим похвастаться дано далеко не многим... Так, из трех тысяч приглашенных на наш эксперимент, только десять человек оказались наделены необходимыми качествами. А ведь искали мы таких людей далеко не на улицах...

В дверь тихо поскреблись, вернее - коротко постучали наращенными ногтями.

-- Алина, войдите! - пригласил профессор. В кабинет вошла девушка лет двадцати пяти. Следом за ней потянулся шлейф из нежного букета фиалки, амаранта, мускатной розы, дамасской сливы и магнолии. Этот аромат ни с чем не спутать - "Dior J Adore", искусственное воплощение женской красоты и легкости.

- Знакомьтесь - это Алина, моя помощница... боевая подруга, так сказать, -- после этих слов Николай Владимирович как-то неуверенно и криво улыбнулся. - Она проведет вас к месту проведения эксперимента. Но, не сейчас, а чуть позже, - поспешил добавить профессор, когда мужчины собрались было двигаться к выходу, приняв слова Николая Владимировича за приглашение продолжить тесты.

- Прежде чем мы приступим, - продолжал Федорцов, - хотелось бы рассказать вам побольше о нашем исследовании.


Мужчин начинает утомлять затянувшееся путешествие по непонятным катакомбам университета. В отличие от верхних этажей, совмещающих в себе дореволюционную роскошь и современную практичность, здесь, в подвале, царит стереотипная совковщина - серая, полутемная и пустая. Так что у мужчин возникает ощущение, будто их отправили в прошлое и ведут сейчас к некой государственной тайне. За этими мощными дверьми легко могут скрываться засекреченные архивы или экземпляры не прошедшего испытаний оружия. Здесь могут держать запрещенные рукописи Булгакова или редкие военные кинохроники. Половину века назад в таких вот казематах вполне могли строиться планы по уничтожению СССР.

Тайны, кроющиеся за этими стенами, манят, интригуют, однако в конце всего пути мужчин может ожидать и разочарование.


- Синдром Стендаля - это не обычное психологическое расстройство. Оно проявляется только тогда, когда вы находитесь под воздействием шедевров живописи. В некоторых случаях приступы синдрома вызывала музыка периода романтизма. - Николай Владимирович снял очки, потер переносицу, взял со стола лист бумаги, быстро пробежал по нему взглядом и продолжил:

-- Его также называют Флорентийским синдромом, "лирическим" синдромом. Но свое самое распространенное название он получил, благодаря, собственно, самому Мари-Анри Бейлю, известному под псевдонимом Стендаль. В тысяча восемьсот семнадцатом году Стендаль описал свои впечатления после посещения церкви Санта-Кроче во Флоренции. Он говорил, что испытал чувство ничтожности рядом с шедеврами живописи. Картины так захватили его, что Стендаль потерял ощущение реальности. Он был и воодушевлен, и подавлен одновременно. Есть люди, которые падают в обмороки, других начинают мучить галлюцинации. Приступы могут быть как легкими, так и тяжелыми. Процент людей, подверженных такому... заболеванию, психологии еще не известен. Но, - профессор многозначительно глянул на мужчин, - целью нашего эксперимента является не это.


Алина оглядывается через плечо и ловит на себе внимательные взгляды, резко поднявшиеся по спине к половине ее лица. На девушке строгий костюм из хлопка от "Jason Wu": в классическую серую клетку, шорты и жакет. Черная блузка с воротником-галстуком из полиэстера и вискоза. На сгибе левого локтя висит сумочка от "Louis Vuitton" - коричневая кожа страуса. В правой руке девушка держит планшетку с листами и ручкой.

Алина то и дело поглядывает назад, как бы показывая мужчинам, что она все еще с ними, что не забывает о гостях. Но на самом деле девушке нужны их взгляды. Спиной она впитывает внимание, оценивает к себе интерес. Поправляет волосы, собранные в аккуратный пучок на затылке, так что ни один волосок не торчит. Опускает взгляд на планшет, но смотрит не на прикрепленные к нему листы, а проверяет свой маникюр: не поцарапался ли случайно белый лак марки "Dior", не отломился ли острый конец идеального ногтя.

Вся эта одежда, короткий шаг, уверенная походка, идеальная осанка - не для простой помощницы профессора. У мужчин начинают появляться сомнения, что Алина - обычная аспирантка.


- Мы специально подобрали людей образованных, творческих. Тех, кто способен заглянуть за... "кулисы" картины или музыкального произведения. Увидеть в них не только отдельные ноты или мазки, но и проникнуть внутрь красок и звуков, ощутить это творение душой самого автора... - Николай Владимирович вдруг замолчал, оценивающе осмотрел Алину с ног до головы. Та в ответ вопросительно глянула на профессора, проверила свой наряд на наличие изъянов, а затем улыбнулась и беспечно уставилась в окно.

Федорцов, будто о чем-то вспомнив, продолжал:

- Среди вас присутствуют и музыканты, и актеры, и художники, и модельеры. Все вы так или иначе связаны с искусством, вы живете творчеством, украшаете мир вокруг нас: ученых, работяг, клерков... Потому как остальным, увы, в области творения дороги закрыты...

Профессор несколько секунд изучал свои сцепленные на животе пальцы, собираясь с мыслями. Глянул на серьезные лица мужчин, внимательно и нетерпеливо смотрящих на Николая Владимировича. Выждав необходимую паузу, Федорцов вздохнул и продолжил:

- Не стану вас больше утомлять. Прошу, Алина, проводите товарищей. А я на некоторое время избавлю вас от своего... присутствия. - Профессор хитро улыбнулся и, дождавшись, когда девушка станет выводить эксперементуемых из кабинета, повернулся к столу. Затем, вдруг вспомнив, крикнул в коридор:

- Алина! Вернитесь, пожалуйста, на пару слов!

Николай Владимирович подождал пока помощница подойдет к нему на достаточно короткое расстояние и тихо, заговорчески сказал:

- Прекрасно выглядите. Честно говоря, я вас сразу и не узнал.

Алина кокетливо подмигнула.

- Мне хотелось еще раз проверить, все ли вы запомнили? Это наш, пожалуй, единственный шанс. Не хотелось бы его упускать.

- Я вас не подведу, доктор, - ехидно мурлыкнула в ответ девушка.

- Профессор, Алина, профессор, - чуть раздраженно поправил Федорцов. - Дорогу не забыли? Здесь такие лабиринты...

- Я помню. Плюс - у меня есть план, - Алина показала на планшет.

- Ну, тогда удачи!


Тяжелая металлическая дверь открывается на удивление бесшумно. Двое мужчин в форме охраны отходят от двери, давая возможно группе пройти внутрь одной из успевших заинтриговать их комнат. Лампы медленно загораются, поэтому то, что находится внутри, все еще скрыто завесой полумрака. Где-то издалека доносится музыка, в которой едва можно было узнать "Симфонию Фауста" Листа.

Алина проходит вглубь комнаты и останавливается посередине. Свет становится более ярким и на стенах вырисовываются очертания картин. Охрана тихо закрывает дверь, и серый коридор как будто исчезает в другом измерении.

Еще несколько секунд - и из полумрака на свет выныривают краски полотен. Комната оказалась полностью лишенной мебели, но этот недостаток в полной мере восполняется богатством стен, от пола до потолка увешанных картинами. Холсты усеяны так густо, что просвета между ними почти не видно. Так что, передвигаясь вдоль изображения, взгляд доходит до его границы и незаметно переключается на соседнее полотно. Создается впечатление, будто все четыре стены комнаты - одна сплошная картина, созданная совместно руками великих живописцев минувших эпох.

Алина не отрывает взгляда от своих блестящих туфель.

Экспериментуемые словно погрузились в глубины мирового океана после затянувшегося плавания по грязной реке. Почти сказочный, насыщенный, притягательный "подводный" мир смыл с души налет повседневности, позволив мужчинам прикоснуться к самой своей сути, осознать ее и слиться с ней в один разноцветный поток. Перенасыщенные восторгом взгляды жадно скользят по полотнам Ван Гога, Микеланджело, Боттичелли, Караваджо, да Винчи... Сжатые в тугой кокон от ожидания, изолированные от внешних воздействий сердца, сейчас раскрылись и словно сухая губка впитывают эмоции и краски, выплеснутые художниками на свои творения. Образы одной картины как будто перетекают в другую, в третью, и так до тех пор, пока не заполнят собой все холсты. От этого возникает головокружительное чувство. Образы движутся, изменяют свои формы, хочется дотронуться до них и нырнуть в глубокий водоворот...

Несколько мужчин упали на колени.


"...Я видел шедевры искусства, порожденные энергией страсти, после чего все стало бессмысленным, маленьким, ограниченным, так, когда ветер страстей перестает надувать паруса, которые толкают вперед человеческую душу, тогда она становится лишенной страстей, а значит, пороков и добродетелей...

...Поглощенный созерцанием возвышенной красоты, я лицезрел ее вблизи, я, можно сказать, осязал ее. Я достиг уже той степени душевного напряжения, когда вызываемые искусством небесные ощущения сливаются со страстным чувством..."?


Профессор Федорцов следит за происходящим через монитор в комнате видеонаблюдения охраны. Он не спешит вести протокол эксперимента, лишь делает короткие заметки в своем блокноте, а все остальное можно будет подробно проанализировать по записи. Главное сейчас - не отвлекаться и в полной мере насладиться итогом долгой работы, заключавшейся не столько в подборе кандидатов и тестов, сколько в переговорах на доставку ценнейших картин из хранилищ европейских галерей и музеев.

Действие, происходящее на экране, и правда впечатляет. Комнату как будто охватывает волна легкого безумия, словно кто-то запустил в нее галлюциногенного газа. Мужчины, только что с восторгом и любопытством рассматривающие драгоценные полотна, при этом сохраняя важный вид любителей и знатоков живописи, вдруг лишаются рассудка. Одни встают на колени и простирают руки к холстам, глаза лихорадочно блестят, а губы двигаются в беззвучном шепоте. Другие пытаются то ли обнять картины, то ли проникнуть внутрь очаровавшего их холста, но жадные пальцы скользят по прочному защитному стеклу, не давая возможности этого сделать. Один из экпериментуемых лежит на полу и разводит руками словно птица своими крыльями, а другой скорчился в углу и, возможно, потерял сознание.


Алина, словно статуя замершая по наставлению профессора, вдруг оживает, когда Федорцов отдает ей приказ через наушник. Девушка обводит растерянным взглядом лишившихся рассудка мужчин и вопросительно смотрит на один из углов, где расположена камера видеонаблюдения. Затем Алина медленно приседает, будто опасаясь, что свихнувшиеся накинутся на нее, если заметят резкое движение, и кладет сумочку с планшетом на пол. Рядом ложится и черный галстук. После этого девушка так же медленно поднимается и, глядя только на свои руки, начинает расстегивать блузку. Пальцы уверенно перебираются с пуговицы на пуговицу, хотя душа Алины успела спрятаться в пятках, когда вокруг нее стали раздаваться стоны, сбивчивый шепот и даже короткий вой. Однако ее профессиональные качества быстро берут верх, и когда блузка легко соскальзывает по рукам и спине на пол, Алина высоко поднимает голову и расправляет плечи. Холодные глаза, привыкшие к свету софитов, мгновенно выбирают точку на стене и теперь даже не замечают творящегося вокруг сумасшествия. Алина переступает через шорты в серую клетку и не спеша обходит комнату. Полная грудь колышется в такт движениям, острые соски нацелены в разные стороны.

Когда загорелые ягодицы девушки, обтянутые полупрозрачными розовыми трусиками "Stola", проходят мимо стоявших на коленях мужчин, что-то происходит. Экспериментуемые замирают, во взгляды возвращается сознание. Мужчины переводят взгляд с картин и провожают легкий силуэт Алины, медленно кружащий по комнате. Глаза ее все так же холодны, но сквозь привычную бесстрастную гримасу пробивается росток улыбки. Девушка касается головы упавшего в обморок и тот, с восхищением в глазах, поднимается на ноги. Страх Алины растворился где-то в каменном полу, теперь она на своей сцене и с полной уверенностью может считать себя королевой. С чувством торжества она обводит взглядом потускневшие полотна и останавливается на камере.


Николай Владимирович закрывает блокнот, расслабленно откидывается в кресле и одобряюще кивает не видящей его девушке. На положительный результат профессор почти не рассчитывал. Так что сегодня же вечером необходимо будет пересмотреть всю исследовательскую работу по социально-культурным тенденциям в обществе. Теперь фрагменты общей картины сходятся. Будет, над чем поразмыслить.


02.07.2013


? Стендаль "Рим, Неаполь и Флоренция"