Глава 6
'Мёртвые': проблема мертвяков на материале ископаемых

     Вернёмся к 95% погибающих и 5% выживающих. Понятно, что не в тлях дело, а в принципе.

     А теперь посмотрим, как товарищи из числа людей среагировали бы на то, что 95%, а то и более, из окружающих их близких, а то и хороших знакомых, вот-вот должны подохнуть в худшем смысле этого слова. Подохнуть по собственной же вине только потому, что они предатели, или, как они себя сами называют, яркие индивидуальности. Эти не желают синхронизироваться по естественным потребностям и вообще по естественному образу жизни. Естественное в природе для них ничто, соответственно, значимо и любимо для них противоестественное. Проще говоря, они - извращенцы. Если называть вещи своими именами.

     Вот способные спастись через образование нового вида товарищи смотрят на окружающих их разного рода извращенцев и начинают, заблуждаясь, думать, что могли бы спастись и они. Якобы и спасутся, если им ещё немного что-нибудь дообъяснить - об устройстве жизни. Дообъяснение требует времени и усилий, соответственно, переход в новый вид, он же коллективная мутация товарищей, для взявшегося дообъяснять откладывается. А там, глядишь, и вовсе отменится - и сдохнут все. Если по-научному, то палеонтологически вымрут. Как мамонты. Но вымирают только палеонтологически мёртвые уже при жизни. Не видеть в ещё двигающихся, питающихся и даже размножающихся уже мёртвых это, как говорится, обман зрения. Есть такое подозрение, - это, как говорится, обман зрения.

     Здесь тоже обнаруживается, что выверенная философия жизни - это фактор выживания. Если бы, условно говоря, 'товарищи' умели бы заблаговременно отличать живых от 'мёртвых', то есть палеонтологически живых от тех, по отношению к кому что ни делай, они всё равно не вернутся к естественности и когда-нибудь обязательно вымрут как вид, то торможения с новой коллективной мутацией не было бы.

     Созерцание сообщества ископаемых, как то делал Октавиан Август, точнее, костеносных слоёв осадочных пород или слоёв, наполненных остатками беспозвоночных, и подталкивает к ряду мыслей. В этом и состоит огромная ценность палеонтологических обнажений.

     'Мертвяков' самое лучшее даже не замечать - и, соответственно, не тратить на них ни сил, ни времени. Только если ты ещё не разобрался с феноменом 'мёртвых' достаточно глубоко, то дистанцироваться не просто сложно, но невозможно.

     У 'мертвяков' есть одно очень неприятное свойство - они хотят чувствовать себя значимыми. То есть подсознательно они о себе знают, что сами себя приговорили к вымиранию, от этого чувствуют себя ничтожествами и от этого неприятного ощущения хотят избавиться. Но вместо того, чтобы почувствовать себя естественно значимыми путём освобождения от болезненной зависимости от извращений, они пытаются сконструировать себе удовлетворяющую их тёмную эмоцию за счёт высасывания энергии у других. Иными словами, берутся незаметно гадить ближним по принципу Двуликого Януса, - скажем, как-либо вторгаясь в чужую жизнь. Обманут как-нибудь, - и вот ты уже материал для их манипуляций. В иные эпохи такие назывались вредителями. Мы их сейчас назвали 'мертвяками'. Мертвяки, которые вокруг нас и которые страдают от ощущения своего небытия. Для них расплата, а для нас проблема распознания.

     

     Понятно, что эта первоначальная мысль о различении в особом смысле 'живых' от в особом смысле 'мёртвых' имеет продолжение в немалом числе следствий. Понятно, что это даже не царское знание, а императорское - не случайно лучший император Римской империи Октавиан Август превратил свой дворец в палеонтологический музей. Но не в аналог нынешних палеонтологических музеев. Нынешние оформлены носителями бытового образа мысли, то есть далеко не императорского. Понятно, что здесь, в области следствий из первоначальной мысли о 'живых' и 'мёртвых', и начинается самое интересное.