Был почти что
черной водой внутри проруби,
неприбывшим поездом на вокзале.

Не пришел на свои же похороны,
потому что меня не звали.

Так стояли они над сырой землей,
тяжело вздыхали,
кагор пили.

Не было тогда никого в могиле;
я был занят -
я был собой.