**** mucoris luciferum ****
...Жизнь легче, чем кажется.
Нужно всего лишь принять невозможное,
обходиться без необходимого и выносить невыносимое...
Весь день нестерпимо ныло в солнечном сплетении. Первейший признак предстоящей встречи с путником...
Вторую неделю на ее пути никто не появлялся. Город казался даже более безжизненным, чем обычно. Местная фауна попряталась в норы, в сумерки не маячили тени, днем не появлялись визитеры. Отыскать запрятанную в городских проулках Библиотеку так и не удалось, потому на пятые-шестые сутки Лускус опустилась до чтения старых газетных вырезок, наклеенных на фонари. Пустые бесполезные дни, ленивое безмолвие, далекие вспышки на горизонте, дождливые рассветы, тревожное шевеление сумерек, многоэтажные рисунки на асфальте... Скука.
До соседнего этапа было дней пять пешего хода и она уже подумывала сняться с места и поискать развлечений на новой территории, но опасалась потратить силы впустую, а найти такой же мертвый городок по-соседству. И вот - наконец-то...
Идущий позади отстал, и Лускус, наморщившись, в очередной раз сбавила скорость, подпуская его поближе. В диафрагму несильно толкнуло, тело отозвалось мурашками.
Закон Номер Раз, параграф первый, пункт второй - путник обязан заключить договор с собственной подачи, добровольно и осознанно.
Правило с запозданием напомнило о себе еле слышным звоном в левом виске - как от перепада внутричерепного давления. Лускус хмыкнула и послала путнику воздушный поцелуй. Тот растерялся и изобразил, что задумчиво прогуливается, любуясь открывающимися видами.
"Вот козел..." - раздосадованно вздохнула она и, завернув за угол пятиэтажки, остановилась.
Потеряв ее из виду, парень занервничал, ускорил шаг и чуть не проскочил мимо. Лускус на лету поймала его за рукав потрепанной нейлоновой куртки:
- Извините, не подскажете, который сейчас час?
Она широко улыбалась.
- А-а...Да, - он слегка порозовел, - подскажу... А, нет... У меня часов нет... Я их, похоже...где-то... Извините...
Никаких особых отметин, чуть помятый, взгляд загнанный, хотя на психанутого не похож.
- Ничего страшного, - отозвалась она, не отпуская его рукава. - А закурить тоже не найдется?
- Н-нет, почему же? - он вытащил из кармана мятую пачку. - Вот...
Его трясло. На ботинках и штанах влажная серая грязь, футболка порвана, в рыжих волосах запекшаяся кровь и катышки тины. Улыбка медленно сползла с лица Лускус. "Неужели болота?" - удивилась она.
Несколько секунд она соображала.
- Спасибо. Я не курю, - сказала Лускус, стараясь не выдать своего недоумения. - Просто так спросила.
- Понятно, - он неловко запихнул пачку обратно.
Она стояла и ждала, привычно игнорируя назойливую напоминалку в голове, монотонно долбящую про "невмешательство в принятие решения потенциальным подопечным". Парень внимательно посмотрел на бледную четырехпалую руку, вцепившуюся в его куртку, на скребущий по асфальту шипастый хвост и переступил с ноги на ногу, голос его дрогнул:
- Ну, я пойду?
- Конечно, - кивнула Лускус, однако хватку не ослабила.
Парень еще минуту топтался на месте. Сквозь его уши красным просвечивало низкое солнце.
- Извините... Вы не отпустите мой рукав?
Она нехотя разжала пальцы, парень быстро зашагал в сторону.
"Несчастные трусливые создания, - Лускус привалилась спиной к нагретой стене дома и скрестила на груди руки. - А если бы у меня рога на башке росли?.."
Нерешительность "потенциального подопечного" начинала тяготить все больше. Она уже жалела, что он не бросился на нее с объятиями и воплями про "неорганических существ" и "эманации Орла", не начал спрашивать, когда в поле зрения наконец появится господь Бог или где нужно подписать, чтобы продать душу... Ведь когда с тобой отказываются говорить, довольно сложно наладить контакт.
"А что если послать все нафиг и двинуть куда-нибудь подальше... скажем, на север? - она задумчиво поглядела в неровный прямоугольник неба, обрезанный крышами ближайших зданий. - Далековато, конечно, зато может пересекусь с кем-нибудь из свободных, хоть немного пройдем вместе... без всяких обязательств и соплежуйства..."
Закон Номер Раз... - напомнило в мозгу и перещелкнуло на следующее условие.
Закон Номер Раз, параграф второй, пункт пятый - договор между путником и проводником должен быть в обязательном порядке...
Лускус прикусила нижнюю губу и подтянула сползшую лямку висящего на боку рюкзака.
...начисляется один штрафной балл на общий счет.
Парень сидел на краю скособоченной деревянной скамейки позади дома и мрачно курил.
Пройти чуть дальше он, по-видимому, не рискнул, но и вернуться к ней не решился.
Лускус неторопливо обошла его и села рядом. Он напрягся, но с места не двинулся.
- Ну так и куда ты теперь? - с напускным равнодушием поинтересовалась она, роясь в рюкзаке.
- А что, есть какая-то разница? - спустя несколько секунд отозвался он, не глядя в ее сторону.
- Безусловно, - оскалилась она.
Парень с сомнением покачал головой, но промолчал, выдувая вниз тонкую струю дыма.
Лускус вытащила из рюкзака полиэтиленовый пакет с четырьмя увядшими морковками и, положив его на колени, вытянула гудящие от долгой ходьбы ноги. Сидящий рядом стрельнул взглядом в ее сторону и тут же отвел глаза.
- А ты вообще в курсе, что через два часа сумерки? - спросила она.
Он пару секунд изучал ботинки, потом мотнул головой и ухмыльнулся. Ухмылка вышла невеселой.
- Теперь в курсе. Это что-то меняет?
- Еще как. Будто бы ты не знаешь, - она незаметно следила за наростающим подрагиванием его пальцев, зажимающих сигарету. - Все это как-то глупо, тебе не кажется? Ты ведь прекрасно понимаешь, что если я уйду, ты останешься один. И все равно молчишь, хотя должен умолять меня остаться... - мысленно сосчитав до десяти и не дождавшись ответа, она откусила кусок от самой большой морковки и тяжело вздохнула. - Слушай, мы тотально теряем время и у меня сейчас взорвется мозг.
Парень молчал.
Порыв ветра неспеша погнал вниз по улице пару десятков дохлых гусениц. Насекомые были крупные, очень пушистые, серебристо-серые с частыми вкраплениями длинных волосков цвета бирюзы и чуть фосфорицирующими головами. Наверняка при другом стечении обстоятельств из них могли бы выйти отличные бабочки. "Ну почему здесь все так быстро дохнет?" - отстраненно подумала Лускус и лениво отлепилась от скамейки.
- Окей, - она поднялась на ноги, - на самом деле мне по-барабану. Хочешь еще раз проходить Болота? Милости просим. Нравится сидеть здесь? Сиди. Это твое право, и уламывать тебя...
- Стой... - сипло проговорил парень и сглотнул. - Подожди... Не уходи...
Он уже стоял в шаге от нее и ломал пальцами незатушенную сигарету. Его слегка потряхивало, будто от озноба.
- Хвала небесам, - усмехнулась Лускус, ощущая прилив адреналина, привычно возникающий при оформлении договора. - Раз ты, наконец, включил голову, давай сразу и без предисловий, - она плюхнулась обратно на скамейку. - Теперь я твой проводник и именно я поведу тебя к выходу за Предел. Есть какие-нибудь вопросы по сути дела?
- Есть, - он некоторое время глядел себе под ноги, потом поднял на нее глаза. - Что вообще происходит?
Его память казалась ему сейчас чем-то вроде выскобленного брюха мертвой рыбы - он слишком опустел изнутри и это было явно ненормально. Голова гудела, он был растерян и раздосадован этой своей беспомощностью. Он помнил лишь, как вздрогнул мир и ушла из-под ног земля, за секунду превратившись из каменистого плоскогорья в вязкую жижу бескрайнего болота. Он помнил, как долго барахтался, а тина норовила залепить ему рот. Помнил серое небо и рой светящихся слепых мух, живым туманом текущий в его сторону. Помнил странного человека с протянутой рукой. Помнил, как без сил упал на деревянный мостик. Как брел в сторону виднеющихся из-за деревьев многоэтажек... Но до всего этого была лишь гнетущая пустота, словно бы он никогда не рождался и не взрослел, а просто упал семечком в тину и пророс в того самого неясно кого, кто, позабыв себя, оказался в совершенно непонятном месте.
Теперь рядом с ним сидела высоченная девица с неопределенного цвета волосами, огромными сумасшедшими глазами и полутораметровым динозаврьим хвостом. Она ела морковь и задумчиво расковыривала пальцем дырку на самопальных джинсах.
Все происходящее казалось нереальным.
- Да, да, понимаю... - непонятно по какому поводу сказала девица и вильнула хвостом, подняв небольшое облачко пыли.
"Если это сон, - подумал он, - то сон этот определенно затянулся..."
Теплый ветер доносил запах погребной затхлости, хотя рядом пышно цвели две клумбы. На протянутой между высохшими деревьями веревке болталось полуистлевшее постельное белье. Казалось, город заброшен, причем давно, а жители либо вымерли, либо попросту разбежались. В голову пришла логичная мысль о том, что он проспал ядерную катастрофу. Он скосился на потенциально радиоактивную скамейку и одной затяжкой высосал новую сигарету до середины.
- Давай так, я расскажу о происходящем вкратце, - сказала сидящая рядом, - а с подробностями разберемся по ходу дела. Во-первых, - она загнула тонкий указательный палец и улыбнулась, - пожалуй, стоит объяснить, что меня особо бояться не следует. Я не демон, не космический пришелец и не мутант из будущего. Еще я не глюк, не сон и не порождение твоего больного воображения. Я обычный "проводник". Это официальное название. Перерожденка. Нас тут таких много и у большинства тела трансформированы куда более странно, чем у меня. И ничего особенного в этом нет. Это просто наши личные метки, не более того. Привыкай.
Он моргнул.
- Во-вторых, - девица загнула средний палец, - и об этом ты уже должен догадываться. При попадании на территорию Зоны вся прежняя событийная память стирается, остается лишь память ассоциативная и наработанные бытовые знания. Таковы правила игры и от них никуда не деться...
Ее левый зрачок внезапно сузился и радужка приобрела отчетливый рыжеватый оттенок, хотя правый глаз по-прежнему оставался однотонно-серым. Девица отвела взгляд, словно бы смутившись.
Вся эта история походила на хорошо организованную ролевую игру, в которой ему отводилась должность ничего не соображающей жертвы. Он инстинктивно сглотнул и наморщился - в горле будто бы застряла большая рыбья кость. Очень хотелось посмотреть на себя в зеркало. Сейчас ему казалось, будто он даже смотрит на мир не как обычно, а сквозь огромную выпуклую линзу. Окружающее пространство было таким необъятным и ярким, что он не мог избавиться от мысли, будто находится под воздействием сильного галлюциногена. Каждый камень, каждая травинка, куст, облако и песчинка жили здесь собственной жизнью. Он почти физически ощущал, как они незаметно переползают с места на место и с любопытством заглядывают в глаза.
- А зовут тебя как? - словно бы между делом спросила девица, не глядя на него.
Он задумался. На самом деле, еще находясь на каменистой пустоши, он знал, что теперь у него есть новое имя и прежнего уже не вспомнить. Странное, ничего не говорящее слово заползло в голову, отпечаталось словно тавро, которым клеймят скот. Он даже представлял, как это слово выглядит - вплоть до самой крохотной узорчатой завитушки.
- Инауро, - сказал он.
- Инауро... - нараспев повторила сидящая рядом и захрустела морковкой. - Ага. Типа "золотой"? Ну, неплохо... если имелся ввиду не только цвет волос. Впрочем неважно, - она криво ухмыльнулась и протянула ладонь для рукопожатия, - Лускус, Лу или Ласка. Выбирай, как тебе больше нравится. Мне не принципиально.
Он машинально пожал бледную кисть, мельком заметив, что линий судьбы, ума и жизни на ее ладони нет. Незаметно скосился на свои руки.
- А что означает твое имя?
- А какая разница? - она снова отвела взгляд и увлеченно зашуршала целлофановым пакетом.
- Да так... Просто спросил...
Лускус некоторое время молчала, затем вздохнула:
- Зона всем дает новые имена. Кому-то точно в момент появления на территории, кому-то чуть позже, - было похоже, будто она читает заученный текст. - Тебе это еще не известно, так? Ну ничего. Скоро голова сама начнет наполняться всякими интересными вещами. Хочешь ты этого или нет.
Он поднял на нее глаза и нахмурился.
"Это так странно, - думал он, разглядывая сидящую рядом, - вот ведь она, рядом. Но разве может такое быть?.."
Она была красивая... и уродливая одновременно. Она завораживала, но и пугала. Она была настоящая и противоестесственная. Как мир вокруг. Гипертрофированный. Текучий. Дышащий. Инауро чувствовал ветер в волосах и тепло на щеке, слышал, как осыпаются песчинки с его подсохших штанин и погромыхивает вдалеке, словно бы кто-то лениво запускает фейерверки. Чувства обострились до предела - настолько, что ему казалось, будто c него заживо содрали кожу. Разве что больно от этого не было, скорее очень и очень тревожно.
- День-два и тебе откроется пара сотен страшных истин, - Лускус запрокинула голову и подставила лицо лучам закатного солнца. - Люди всю жизнь ищут их, но находят лишь шиш с маслом, а здесь бери не хочу. Здесь все по-другому.
Некоторое время они молчали. Инауро смотрел на темнеющие клочья облаков в небе и докуривал очередную сигарету. Руки его уже не тряслись. Стремительно сползающее к линии горизонта солнце продевало сквозь его волосы рыжие лучи и он ощущал их как физическое прикосновение. Казалось, окружающий мир изучает его, осматривает, ощупывает, но очень аккуратно, почти трепетно. Словно ученый-зоолог - неизвестную зверушку.
- Я так понимаю, "Зоной" ты называешь этот мир? - спросил он, силясь избавиться от этого чувства.
Лускус откусила большой кусок моркови.
- Это не я так называю. Это все так называют. Ну, или почти все... Короче, - она хлопнула себя по ляжкам и слабое эхо прокатилось вдоль по улице, - у этого места есть официальное название, но оно старое, сложное и нелепое, да и я, честно говоря, его плохо помню, - она встала. - А Зоной ее начали называть после одного чувака, которому приспичило переименовать все по-своему. Названия выходили простые и подходящие по смыслу, а потому быстро прижились. Это было давно, еще до меня... Короче, не заморачивайся.
- А как так получается, что мир дает имена? Он, что... - Инауро инстинктивно сглотнул, - этот мир живое существо?
Лускус прицелилась и запулила огрызок в дыру разбитого окна одного из ближайших домов.
- Слушай, я ведь не учитель, а здесь не школа, - весело сказала она и подмигнула своим безумным глазом апельсинового цвета. - Ты сам все поймешь. Коли не помрешь.
Заброшенные дома Белого Города - сияюще-снежные, высоченные, с небрежно разбросанными по стенам узкими окнами и огромными залами, занимающими сразу по три-четыре этажа - всегда являлись одним из самых безопасных мест на территории Зоны. Здесь можно было и перекусить, и как следует выспаться.
О последнем преимуществе домов Лускус узнала уже в первый год странствий в качестве проводника. В каждом здании в полутора метрах от пола проходила сложная система водопроводных труб разного диаметра, на которых было вполне удобно спать. А при случае по ним можно было еще и удрать, так как переплетения доходили до потолка и иногда соединяли соседние здания наподобие подвесного моста.
Объяснять все это подопечному ей было лень, поэтому она просто сказала, мол "так надо" и выделила парню собственное, свитое за неделю проживания в Городе, гнездо - стратегически удобную точку рядом с окном, всего в трех метрах от земли, с подстилкой из сложенных картонных коробок и настоящим автомобильным сиденьем.
Инауро условия не понравились, но пререкаться он не стал. Парень вообще преимущественно молчал и делал вид, что все в полном порядке.
- Если ты ожидал чего-то получше, то ничего, кроме этого, у меня нету, - на всякий случай сказала Лускус.
Парень с кислым видом попинал коробки и сел, подогнув ноги:
- Да мне, в общем-то, все равно. Я вряд ли засну.
- А вот этого не надо, - отрезала она. - Спать ты будешь, потому что так надо, ясно? Мы оба будем спать. Ты, кстати, есть наверное хочешь? Вижу, что хочешь. Так, - она выудила из потайного кармана рюкзака самодельную заточку и протянула ее парню, - я пошла за едой, а ты будь тут и никуда не уходи. Понял? Никаких "размять ноги" или там... "пописать". На пол тоже не спускайся, а то сожрет тебя какая шушера, а мне потом отвечать. Я быстро.
Инауро с сомнением покачал головой:
- Так может мне лучше с тобой сходить?
- Нет.
- Но я могу помочь...
- Нет.
Она спрыгнула на пол.
Худой рыжий парень наверху смотрел на нее с такой тоской, что у Лускус засосало под ложечкой. Она задержала на нем взгляд буквально на какие-то доли секунды и вдруг замерла, словно вкопанная. Она смотрела на него и чувствовала как замедляется сердцебиение.
Почему-то только сейчас Лускус заметила, какие у парня глаза, хотя по тому же Закону Номер Раз должна была обратить на них внимание еще до заключения договора. Поленилась, отвлеклась, не придала значения, да и слишком понадеялась на пресловутые "напоминалки". А ведь необходимо было сразу оценить подопечного и его шансы. И в соответствие с этой оценкой сразу же выработать предпочтительную тактику проводки... или отказаться. Теперь, глядя в эти ежесекундно меняющие цвет и блестящие как отполированное стекло радужки, она мысленно проклинала все на свете и свою невнимательность в первую очередь.
- Да ладно тебе, - растерянно проговорила она, - я только до соседнего дома и сразу обратно. Не дрейфь. Хорошо?
- Хорошо, - еле слышно отозвался он.
Она торопливо выскользнула на улицу и вздохнула, останавливаясь.
Парень не был коматозником, как она решила вначале, значит и вернуться в свой мир он уже не сможет - как ни старайся. А следовательно его надо либо вести до самого Выхода, либо сразу готовить к перерождению. За свою сравнительно недолгую бытность она успела тридцать два раза побывать проводником и на собственном опыте убедилась, как страшно упускать тех, у кого нет шанса на вторую попытку.
Ответственность за нового подопечного росла в геометрической прогрессии.
На запрятанную в недрах здания кухню Лускус наткнулась сравнительно быстро, хотя выше первого этажа еще не поднималась. Из еды нашлись только погрызенная крысами палка сырокопченой колбасы, брикет сухой лапши, да пластиковая бутылка с фруктовым кефиром. Очевидно, прямо перед ней в доме кто-то останавливался и отрастить новый запас пищи кухня не успела. Искать по другим домам было поздно, потому она откопала в куче разделочных досок на подоконнике электрическую зажигалку и поставила на огонь почерневший от копоти чайник.
Колбаса, несмотря на неприглядный вид, оказалась вполне съедобной.
"Нет, надо было валить из Города, пока была такая возможность, - думала Лускус, отплевываясь от засалившейся колбасной оболочки. - И что мне так везет?"
Все было слишком странно. Во-первых, она не могла понять, почему первым делом парень очутился не где-нибудь, а именно на Болотах. После проникновения на территорию, путник по Правилам должен пройти своеобразный период адаптации - осмотреться, отдышаться, пораскинуть мозгами. Этому же придти в себя не дали, уже до встречи с проводником он успел побывать в своей первой серьезной передряге. Во-вторых, по всему выходило, что даже проникновение на территорию у парня произошло в сумеречное время. Теперь она вспомнила, как еще перед самым рассветом сквозь сон ощутила тревожное шевеление сумрака - словно концентрические круги от брошенного в воду камня - но решила, что поблизости либо стирается какой-то этап, либо проходит чей-то путь.
Впрочем, подозрительно было и все остальное - мертвый парень, встретились почти спустя сутки после его появления, "напоминалки" в голове то и дело сбоят, да еще это имя... Лускус знала - Зона не могла обозвать кого-то "золотым" из-за одного только цвета волос. Только вот по какому принципу был сделан этот выбор?
Зона всегда смотрела прямо в душу и внешность для нее особой роли не играла. Зона сортировала путников, словно зверей в зоопарке или вещи в бюро находок - все мечты, тайные желания, личные ассоциации, увлечения и комплексы сразу же автоматически выпячивались, акцентировались, вылезали на поверхность.
Это было как дар. Как клеймо. Как насмешка.
Каждый воспринимал свои ярлыки по-разному, но мог заранее готовиться к тому, какими будут его трансформации после перерождения, ведь каждое слово Зоны рано или поздно сказывалось на материи.
Лускус машинально провела рукой по лицу, словно бы смахивая воду.
Когда-то давным-давно она была маленькой беспомощной инвалидкой, которая так и не успела найти своего проводника, потому что умерла раньше, чем сумела до него добраться. И вот теперь она прекрасно видела, хотя носила имя "безглазая". Это была одна из шуток Зоны. Вместо настоящих, пусть и незрячих глаз она дала фальшивые. Вместо врожденной немоты два невидимых щупа, которые входили в естесственные отверстия собеседника и заменяли обычные человеческие голосовые связки. А вместо ослабленного болезнью тела - хищный скелет рептилии.
Лускус никогда не спешила рассказывать о своих приобретенных "достоинствах" нечеловеческой физиологии - ни путникам, ни проводникам, ни прочим тварям - и зачастую просто уклонялась от ответа на вопрос "а что у тебя есть кроме хвоста?". "Как же ты видишь, если глаза ненастоящие? Ты телепатка?" - спрашивали ее... А она даже и не знала, что ответить.
Вода закипела, чайник загрохотал, подпрыгивая на месте и выплевывая клубы пара.
- Ну вот, опять всю кухню запарили, - недовольно сказал кто-то.
От неожиданности Лускус подскочила как ошпаренная и машинально встала в боевую стойку с колбасой наперевес.
- Я ни на кого нападать не собираюсь. Кто бы вы там ни были, - из полумрака разрушенной лестницы, ведущей на другой этаж, выступил молодой парень, одетый в заплатанное кимоно.
Секунду он щурился от яркого электрического света.
- Привет! - заулыбался он, разглядев кулак у собственного лица. - Знакомое колечко.
- Фу ты, елки! - Лускус схватилась за грудь. - Тито, черт тебя дери! Ты-то какого хрена здесь делаешь?!
- Дык вот чаю решил выпить... Нельзя?
Кожа проводника была синюшного оттенка, на ее фоне особенно выделялись опухшие пунцовые веки и остекленевшие глаза, покрытые сеткой полопавшихся капилляров.
- Ты чего-то совсем хреново выглядишь, братишка, - разглядывая давнишнего приятеля, Лускус опустилась на табуретку.
- Пятую ночь не сплю, - пожаловался он.
- Не может быть. Я в Городе вторую неделю.
- Дык я тут недавно. В Спарсус компанию занесло. По этапу. Я там сидел. Пришлось сюда... Да и не до сна мне. Понимаешь, я прогу одну умную склепал, только ради прикола пароль поставил. Дай, думаю, попробую... - он печально вздохнул. - Забыл, конечно. Теперь ломаю. Боюсь, форматнуть придется. Куча глюков вываливается, а до информации не доберешься...
- Сам ты глюк, Тито, - перебила его Лускус. - Я нифига не поняла, что ты сказал. Вообще ты такими темпами скоро совсем с катушек съедешь.
Этот давно отошедший от дел, но так и не пожелавший служить Зоне проводник был ровно на полтинник младше нее, но его моральной усталости мог позавидовать любой пятисотлетний перерожденец. Для Лектито давно не существовало ничего, кроме его самодельной электронно-вычислительной машины и микросхем, которые он повсюду таскал за собой в громоздкой деревянной тележке. Лускус пересеклась с ним пять смертей тому назад и уже тогда он реагировал исключительно на электронные импульсы и двоичный код. Его первая проводка с треском провалилась и он окончательно и бесповоротно ушел в вирт.
Лектито картинно закатил глаза.
- Подумаешь, - он сел на табурет напротив и щедро насыпал в принесенную с собой консервную банку заварки. - Ты лучше бы за собой следила. За приятелем своим. Эх, безответственный ты человек... Зачем одного бросаешь?
Она вскочила.
- Ой, ну сиди, не дергайся... прыгает туда-сюда... С ним все в порядке, - успокоил ее Лектито, вываливая на стол кучку рубленого сахара. - Твой спит аки младенец. Я его одеялом прикрыл. Ты чего с ним делала, что он так вымотался?
- Ничего еще не делала, - сказала Лускус.
- Да, да, знаю я вас, поводырей человечества...
- Чего "да-да"?! - она задела ногой пирамиду из кастрюль, сложенных под столом, кастрюли с грохотом покатились по полу. - Будто не понимаешь, - она разозлилась. - А про то, что только сегодня в Городе появился, это ты врешь. Я бы тебя сразу заметила. Наверняка счет времени потерял и больше года на улицу носа не показывал.
- Эээ, зачем обижаешь? - он зацокал языком. - Я сюда перед сумерками добрался, полчаса как вещи распаковал и вот, опять уходить. Нету мне покоя...
- Не переживай. Мы не на этапе. Мы только встретились. И вообще, я бы с тобой поболтала, но завтра по-любому придется отправляться. Выспаться надо, - она отхлебнула из банки Лектито, сморщилась. - Чего и тебе желаю.
- Ага, ага. Дык вы утром как соберетесь, зайдите ко мне, поболтаем. У меня есть, на что посмотреть. Тебе понравится. Я здесь, этажом выше.
- Зайдем, - сказала Лускус и поднялась на ноги.
Лектито шумно отхлебнул из своей банки и помахал всеми шестидесятью обожженными кислотой пальцами.
В отличие от большинства обитателей Зоны, Лускус еще видела сны.
Впрочем и они мало походили на сны человеческие - в них не было ни персонажей, ни сюжетов как таковых. Одни лишь странные символы и дышащие опасной жизнью леса, реки, горы, города. В ее снах даже сама почва была иной - жесткой, гладкой и, если ухватить, тянулась как резина. И еще в ее снах каждая мелочь имела смысл, хотя она редко понимала - какой.
В сегодняшние сумерки ей опять снился лес. Третий день подряд.
Призрачный бурелом, опутанный свисающими с корявых толстых ветвей длинными белыми нитями, похожими на волосы.
Она неторопливо шла по-направлении поднимающейся из-за горизонта огромной желтой луны.
Шла, не оставляя следов на пушистом ковре из мерцающего серебром мха.
Бледно-лимонные цветы ползучего вьюна выпускали тонкие, цепкие усики, постоянно пытаясь поймать и оплести ноги, но она продолжала идти вперед.
Упрямо. Отчаянно. Завороженно.
Ее словно притягивал лунный диск.
Манил хрупкой сладкой мелодией, сочащейся отовсюду.
Закон Номер Раз, параграф второй, пункт третий - проводник обязан постоянно держать подопечного в поле зрения, за исключением тех случаев, когда присмотр невозможен из-за...
Низкое солнце бешено жарило в многочисленные окна, когда она проснулась от сильного сердцебиения.
Голова гудела, словно набат. Инауро рядом не было.
Еще не поняв толком, что произошло, Лускус спрыгнула на пол и огляделась. Добытая вечером еда осталась на месте, возле кучи картонок валялась ее заточка, а окаменевшее байковое одеяло, принесенное Лектито, горкой возвышалось на пыльном полу. Она быстро запихала продукты в рюкзак и выскочила на улицу.
Пыльный ветер ударил в лицо, оглушил. От недавнего пасмурного затишья не осталось и следа. Тени от изогнутых стволов, причудливо сплетаясь, узорами лежали на стенах домов и асфальте, небо было ярко-синим, по нему плыли низкие пышные облака, где-то слегка погромыхивало, будто бы перед грозой.
Все. Она проспала. Проворонила. Начало "сезона охоты на новичков" открыто.
На дереве неподалеку, нахохлившись, сидела пепельно-серая птица с янтарными кошачьими глазами и ветер ворошил ее длинные узкие перья. Птица недовольно зыркнула на Лускус и отвернулась.
Нужно было срочно уходить из Города.
Не дожидаясь появления сородичей крылатой твари, Лускус по выступающим из стены трубам быстро вскарабкалась на крышу дома и почти две минуты высматривала с высоты Инауро. Впрочем, надеяться на то, что он, вопреки ее приказу, просто пошел отлить, было глупо.
- Тито!
В верхней половине здания было темно - очевидно за прошедшие сумерки доморощенный компьютерный гений успел тщательно проклеить все окна обрывками газет и тряпьем, чтобы свет не отвлекал его от монитора.
- Тито, блин! Ты где?!
Спотыкаясь о завалы какого-то хлама, она медленно добралась до единственного источника света - подключенного к ржавому рефрижератору допотопного кинескопа, по которому величественно перетекали фрактальные узоры. Рядом, скрючившись среди кучи деревянных ящиков, сладко спал Лектито. Полы его длинного кимоно распахнулись и были видны волосатые ноги с отчетливо проступающей венозной сеткой.
- Тито! - рявкнула Лускус. - Тито! Проснись! Ты парня моего не видел?
Он окинул ее мутным взглядом, пробубнил что-то типа "завтра, все завтра" и перевернулся на другой бок.
- Тито! - она перелезла через переплетение труб. - Ответь на вопрос и спи сколько влезет!
Полураздавленным сверчком задребезжал телефонный звонок. Лектито завозился.
- Да? Что? Меня нет... - откуда-то из-под себя он вытащил телефонную трубку, уткнулся в нее лбом. - Алло! Кто это? Ххы, привет. Меня сейчас нет. Перезвоните позже...
- Тито, черт, посмотри на меня!
Он с трудом разлепил один глаз. Глаз был красный и бессмысленный.
- Сестренка... Ты? Я думал, приснилось... - Лектито уронил трубку на пол, из нее доносились чьи-то приглушенные всхлипывания.
- Ты моего парня не видел? - сдерживая нарастающее раздражение, повторила Лускус. - Ну того, рыжего...
- А... - он отмахнулся. - Дык под рассвет здесь порожденцы были, штук пять, на мусорщиков похожи. Я в окно их заметил. Они, наверное, и увели твоего.
Она секунду соображала, потом выругалась и поползла наружу.
- Ззы! Ты прогу-то новую когда посмотришь? - сипло крикнул вслед Лектито, но она его уже не слышала.
Нельзя сказать, что ее грела мысль о блуждании по огромной горе хлама и о неминуемой стычке с коренными обитателями пригородной Свалки, но и отступать она не собиралась.
Стараясь держаться неосвещенной стороны улицы, Лускус быстро зашагала в сторону городской окраины.
Уже метров за сто до Свалки начало сильно вонять.
Под подошвой захрустели осколки бутылочного стекла. Невидимые обитатели помойки тут же отреагировали целым набором звуков - неподалеку что-то упало, зазвенела, разбиваясь, вылетевшая из полумрака пивная бутылка, грохнула крышка ближайшего мусорного бака, что-то зашуршало целлофаном и рваной бумагой.
- Отдайте парня!.. - едва нащупав переговорным усиком кого-то, находящегося пока вне поля зрения, сказала Лускус.
- Какого-такого парня? - жеманно растягивая гласные, отозвался этот кто-то.
Она отыскала источник звука на косо торчащей из кучи хлама крыше сарая. Сидящее там подобие человека внимательно разглядывало ее поверх разбитых вдребезги очков. Лускус нащупала в кармане рюкзака заточку.
- Мне нужен парень, которого вы сперли у меня на территории Белого Города, - сказала она.
- Мы сперли? - переспросил мусорщик.
- Ты знаешь, о чем я говорю. И пока что я прошу по-хорошему...
Он улыбнулся ей двумя рядами мелких зубов и кокетливо натянул на лысую голову нежно-голубую бейсболку:
- Он что... твой?
Лускус скривилась. Порожденец по всем Правилам Зоны вызывал ее на поединок.
- Мой, - отозвалась она, принимая вызов.
Существо спрыгнуло в кучу мусора. Не требовалось долго соображать, чтобы понять, что противник непростой - длинные мускулистые ноги с кривыми когтями, крупные кисти рук и небольшой, но острый рог во лбу.
- Выпьем чаю, - предложил мусорщик, изящным жестом приглашая ее на свою территорию, и молниеносно вскочил на мусорный бак.
- Чаю? Знакома я с вашими повадками, уродцы. Встречалась, - она осторожно миновала завалы покореженных консервных банок вперемешку с гниющими остатками пищи. - Многих на чай приглашаешь?
- Ох ты, сколько недоверия... - перепрыгнув на соседний бак, осклабилось существо. - А мы ведь, кажися, еще не познакомились. Кстати, мне с незнакомыми тетями маменька разговаривать запрещает, - он визгливо засмеялся собственной шутке и церемонно раскланялся. - Я ВасФас, но ты можешь называть меня как придумкается. Только уважительно. Ну, там, типа, "Мор", "Чума", "Антопоморфос"...
- Долго мне еще это говно слушать? - перебила его Лускус, останавливаясь в самом центре десятиметрового мусорного холма.
- Ох! Какая же ты хамка, просто красота! - восторженно заявил порожденец, присаживаясь на краешек бака. - А ведь я знааааю, кто ты есть...
- Да неужто?
- Слыхивали, слыхивали. Кажися, не в лесу живем, - он по-детски болтал жуткими ногами и яростно ковырял в правой ноздре. - Слухами земля полнится. Слыхал, ты плохенько, но шибко злостно дерешься с каждым встречным-поперечным...
- Насчет "плохенько" я бы поспорила.
- Оки-доки, давай поспорим, - с готовностью согласился ВасФас и принялся за другую ноздрю.
Лускус приблизилась к нему еще на пару шагов.
- Где мой подопечный?
- Ка-а-акой?
"Тьфу ты, черт..." - она чувствовала, что начинает звереть.
- Тот, что был со мной.
- Рыженький такой, симпатишный?..
Лускус молча кивнула. Терпение ее истончалось словно нить, на которой подвесили слишком тяжелый груз.
-...В курточке спортивной, кажися, - порожденец заныл противным вибрирующим тенором, - серых штанишках и зеленой маечке? Чуть пониже тебя ростом, красивые глазки и шишка на лбу?.. - он изобразил глубокие раздумья. - Мм-м-м... Не-а, кажи-и-ися, не припоминаю...
Остатки терпения лопнули словно тугой пузырь, жаром ударив в левый висок. Как прыгнула вперед, она даже не заметила. Придавив коленом тушу мусорщика и держась за его рог, Лускус начала втирать лысую голову в жижу помоев. От неожиданности он опешил, хлебнул из лужи. Потом, поняв, что же это такое произошло, лягнул ее. Она успела увернуться, но когти все же вспороли штанину и задели кожу на бедре. Она ударила наотмашь, разбитые очки полетели в кучу мусора. Окунула еще раз, с наслаждением следя за струйкой воздушных пузырьков, выскочивших из его разинутого рта. Мусорщик извивался, словно болотный червь, но сопротивлялся слабо. Навалившись всем телом, она макнула его для верности еще пару раз и опешила. Порожденец смеялся. Лускус секунду не двигалась, потом разжала сведенные на его глотке пальцы. Он вынырнул, закашлялся и засмеялся еще громче.
- Эй, не трясись-ка! - бодро взвизгнул он и небрежным движением отшвырнул ее в сторону. - Я с девочками не деруся. Я, типа потомственный джентельмен...
Недоумевая, она поднялась на ноги. Все ее предыдущие стычки с представителями мусорной братии неизменно заканчивались поломанными конечностями и кучей глубоких инфицированных ран, а этот просто сидел в луже, отряхивался и ржал с весьма довольным выражением на морде.
- Душенька ты моя! - пропел он, выудил из чавкнувшей жижи сбитую бейсболку и, поглядев на нее, снова заржал. - Тебя не застремало, что у нас разные весовые категории?
Лускус фыркнула и ничего не ответила. Из разбитого носа мусорщика текла струйка густой розоватой жидкости.
- Оки-доки, монстер... Отдам твое, - он вылез из лужи и зашмыгнул розовую соплю обратно, - правда с маленьким условьицем.
- Вот тварь наглая... - она чувствовала, что задыхается от ярости. - Где он?!!
ВасФас укоризненно закачал головой.
- Ну, никакого терпения...
- Терпения?!! - заорала она, острием переговорного уса пробивая плотную серную пробку в его ухе. - Долго ты еще, гондон рогатый, будешь мне башку морочить?!! Или ты сейчас же отдаешь мне парня, или будем биться по всем правилам! А уж там посмотрим, поможет ли тебе твоя гребаная весовая категория!..
- Оки-доки, - смиренно согласился мусорщик. - Иди, ищи.
Лускус оскалилась и сделала шаг в его сторону.
- Ой, сдаюсь, сдаюсь! - он машинально прикрыл голову руками и захихикал. - Там твой мальчег, кажися. Сначала налево, потом направо и вниз по склону, прямо до полянки...
Лускус нервно дернула головой.
- Да ты не торопись-ка... - начал было порожденец, но она отпихнула его в сторону и, сломя голову, помчалась вглубь Свалки.
Лускус приблизительно представляла, на какие извращения способны оголодавшие мусорщики, хотя так близко к сердцу Свалки никогда не бывала. Ей живо представилось, что именно в этот момент жалкие остатки знакомого рыжего "ежика" Инауро мрачно дожевывает какой-нибудь жуткий помойный урод. С трудом вскарабкавшись на гигантскую смердящую кучу и перескочив очередной ржавый бак, она сорвалась и кубарем скатилась на дно неглубокого овражка, в самом центре которого под раскидистой ивой стоял накрытый стол.
- Ой, Ласка! - чуть помятый, но живой Инауро расплылся в радостной улыбке и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.
Она оттолкнула его и встала на ноги, принимая стандартную боевую стойку с зажатой между пальцев заточкой.
За столом сидела компания разодетых под огородные пугала порожденцев и таращилась на нее разноцветными глазами. Никаких явных признаков агрессии с их стороны она не заметила.
- "Ой, Ласка"!.. - оглядывая полтора десятка потенциальных противников, рявкнула она. - Ты что, идиот?! Сидишь тут и даже не рыпаешься, а я как дура должна тебя повсюду искать...
- Так ведь они же меня похитили... - сказал Инауро.
- А орать ты что, не умеешь?! - она снова толкнула его, да так, что он, попятившись, врезался спиной в стол.
Мусорщики тупо моргали и нападать явно не собирались. Некоторое время было так тихо, что слышалось, как тяжело дышит Лускус и жужжит муха, вляпавшаяся в варенье на блюдце. Потом сверху посыпались полусгнившие картонки.
- Слуште, ма-а-альчики, - осторожно цепляясь за торчащую из кучи арматуру, в овраг сполз ВасФас. - Вы, вероятно, обратили внимание на нашу очаровательную подлюу-у-ужку? Вы лучше сидите как мышки, она такая злюка...
Один из сидящих лязгнул челюстью. Кусок рафинада, зажатый до этого у него в зубах, раскололся и обсыпался на стол. Порожденец смущенно прикрыл пасть и потупился. Остальные укоризненно закачали головами и снова уставились на Лускус.
- Ты еще не знаешь, какая я на самом деле, - процедила она.
- Вот и приглашай таких в гости, - ВасФас состроил капризно-обиженную гримассу, - всех запугала, меня избила... чесслово. Ножиком вон хочет нас почикать... Но мы ведь на нее не обижаемся, да? - он ласково потрепал волосы Инауро и подмигнул Лускус. - Я очки, между прочим, типа не нашел. Как я теперь, слепой такой, без них-то?
- А ты наощупь, - отозвалась она.
- Хны... - мусорщик опять надул губы. - Вот почему всегда так? От души стараешься угодить типа дорогим гостям, а они почему-то только больше сердятся. Мы жертвы человеческого непонимания, - он театрально вытер подступившую слезу и снова повеселел. - Ну да я не гордый, садитесь пожалуйста, мадемуазель, - моментально приставив к столу запасную табуретку, он налил в сравнительно чистую чашку заварки. - Чем типа богаты. Печенюжку?..
Пару секунд никто не двигался. Только большая белая крыса сонно копошилась среди редких ивовых побегов, перетаскивая с места на место пустую консервную банку, и изредка нюхала воздух. Потом Инауро прошел на свое место и многозначительно округлил глаза. ВасФас еще раз призывно помахал пакетом с размокшим печеньем. Лускус демонстративно положила заточку на стол и села, внимательно разглядывая сборище порожденцев.