Mirkie: другие произведения.

Excelsior!

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    1999 год. ...Вперёд и вверх! Душа, стремись! На крыльях Слова и обета... Стихи о неформальности, призвании, выборе и внутренней свободе.

.
.

   Excelsior!
  
   0x01 graphic
  
   Белый лист
  
   Вот чистый белый лист -- в нём чудная загадка:
   И в гибкости его, и в самой белизне,
   И взгляду не постичь, что кроется за гладкой
   Поверхностью, внутри, в священной глубине.
  
   Он чист, как юный мир, не знающий порока,
   Он бел, как первый снег, он хрупок, как мечта.
   И пальцы не хотят разрушить столь жестоко
   Бесценнейший покой невинного листа.
  
   Мистик
  
   Я мистик двадцатого века,
   Хранитель немодных идей,
   Адепт тайной мудрости Неба,
   Отринутой мыслью людей.
  
   В век хаоса и суеверий
   Я преданным сердцем храню
   Заветы забытых мистерий,
   Вновь гимном встречая зарю!
  
   И песней приветствуя Солнце,
   Сбирая живительный Свет,
   Бороться, бороться, бороться -
   Даю нерушимый обет -
  
   За солнечный луч, святость хлеба,
   За Радость, за слово "люблю",
   За ясность свободного неба,
   За вольную песню мою!
  
   Взяв Слово, облекшись в молитву
   И знанье -- доспехи души,
   Бестрепетно выйду на битву
   С засильем унынья и лжи.
  
   Среди суеты и безумья
   Дай силы не сбиться с пути!
   Двоистой тропой полнолуний
   Мне долго чрез пустынь идти.
  
   Наряд мне -- шутовский нелепый,
   Печатей избитых позор -
   Я -- мистик двадцатого века,
   А это -- почти приговор.
  
   Но в тщетной борьбе сгинут тени,
   Раскроет объятья Звезда...
   То станет не битва -- Служенье
   Блистающей Розе Креста.
  
   Чернила
  
   В наш век чернилами не пишут -
   Не при свечах, в тиши ночной.
   Нет, на компе... Но кто услышит,
   Как Лира шепчет стариной?
   Как Муза - пушкинская Муза -
   Вздохнёт, печальна и бледна,
   Над писаниною Союза
   Писателей... И как грустна
   Её Татьянина улыбка!
   Как больно, милая! Зачем?
   В наш век поэзия - ошибка,
   Эпох минувших жалкий тлен.
   Прогресс владеет нынче миром.
   Писать? Ну что за ерунда?
   О нет, в наш век смешны чернила.
   А кровью пишут... Иногда.
  
   Крылья
  
   Я вчера осознал - я умею летать!
   Как я долго искал, как стремился узнать
   Необъятный простор - штормовой, грозовой,
   Нежных радуг узор, бархат бездны ночной,
   Хмель апрельской луны, смех дождей и ветров,
   Синеву глубины, белизну облаков,
   Мановенье руки - этот сладкий полёт.
   Мои крылья легки. В них - богатство моё.
  
   Ты, душа, не могла цепи плоти нести -
   Так рвалась и ждала, так стремилась уйти,
   Ускользнуть, миновать, прекратиться, не быть...
   Чуждый мир потерять, страшный мир позабыть,
   Скучный мир не терпеть, грязный мир не видать.
   Как хотела ты петь! Как хотела летать!
   В мир родной тишины ты сорвалась в полёт...
   Мои крылья сильны. В них - спасенье моё.
  
   Всё, чего я хотел - быть самим лишь собой,
   В мире страхов и тел стать упавшей звездой,
   В мире злобы и лжи яркой вспышкой мелькнуть
   И бесследно уйти, странно высветив Путь -
   В чару Слова и Свет, в тайну высшей Игры -
   В мир, которого нет на Земле до поры...
   Пред престол Красоты я бросаюсь в полёт!
   Мои крылья чисты. В них - бессмертье моё.
  
   Ни слова о любви
  
   Ни слова о любви земной! Смирись,
   Плоть похотливая, перед души призваньем!
   Я одержим единственным желаньем -
   Желаньем слов, что дух возносят ввысь!
  
   Нежнейших грёз горячечный порыв
   Пусть будет жанром для других поэтов:
   Я одержим жестокой жаждой Света,
   В бреду горячечном я жажду слов иных -
  
   Тех слов, что над мечтой сердец царят,
   Свободных слов, прозрачных, точных, ясных,
   Слов сильных и мучительно прекрасных,
   Что исцеляют раня, что трезвят,
  
   Пьяня, что торжествуют, вознесясь
   Над суетой, поправ и тлен, и время, -
   Я жажду слов, что отворяют двери
   В иных миров пленительную вязь,
  
   В мечты бескрайность, к лучшим берегам,
   Где мы крылаты и чисты, как боги!
   Пусть тернии змеятся на дороге,
   Пусть кровь сочится из разверстых ран -
  
   Я жажду слов... И, немотой томим,
   Лишь верных строк ищу я снова, снова...
   В Любви неистовой я жажду Слова,
   Чтоб, плоть презрев, соединиться с Ним!
  
   Вперёд и вверх
  
   Стремись, душа! Вперёд и вверх!
   Яснее мысль! Точнее слово!
   Феерия открытых рек,
   Звеня, взломавших льда оковы,
   Блеск солнца в хлынувшей волне,
   Шальной порыв, сорвавший двери...
   Я -- тишина, и в тишине
   Родился звук Твоей капели.
   И пали цепи! Суета
   Столичных улиц -- под ногами,
   Мосты, дороги, поезда,
   И игры праздными словами,
   Безликость зданий, лиц и душ,
   Грязь мостовой и грязь стремлений,
   И радуга мазутных луж,
   И дождь кислотных испарений,
   И глухота бетонных плит,
   И глухота сердец -- всё дально,
   Внизу остался лабиринт
   Кошмаров тёмных и печальных,
   А я -- парю. Взмывая ввысь,
   Исполнен я потока света.
   Вперёд и вверх! Душа, стремись!
   На крыльях Слова и обета...
  
   О поэте и Поэзии
  
   Серьёзных слов в семнадцать лет - не смей, не говори.
   В семнадцать, если ты поэт, - то пишешь о любви.
   Тебе положено вздыхать и плакать в муке той,
   Что так, малец, тебе под стать - сгорать пред наготой
   Прекрасных чувств, высоких чувств, бессмертных... Боже мой...
   Чего хочу, о чём молюсь - о будь же, будь со мной!
  
   Будь со мной, будь со мной, будь со мной навсегда,
   Лишь о тебе мечтаю, моя ты судьба,
   А ты меня не любишь - о, почему, ответь,
   Ради тебя я пойду даже на смерть,
   Только будь со мной, будь со мной, будь со мной навсегда.
  
   Серьёзных слов и в двадцать лет - не смей, не говори.
   Ведь в двадцать, если ты поэт, - то пишешь о любви.
   Тебе положено желать и биться в муке той,
   Что так, юнец, тебе под стать - сгорать пред наготой...
   Петь страсти нежной океан, желая то, одно -
   Совокупиться, как всем нам природою дано.
  
   Будь со мной, будь со мной, будь со мной навсегда,
   Лишь о тебе мечтаю, моя ты судьба,
   А ты от меня уходишь - о, почему, ответь,
   Нам так хорошо вместе и нас не разлучит даже смерть,
   Только будь со мной, будь со мной, будь со мной навсегда.
  
   Серьёзных слов и в тридцать лет - не смей, не говори.
   Ведь в тридцать, если ты поэт, - то пишешь о любви.
   Тебе положено играть, резвиться в муке той,
   Что так, стервец, тебе под стать - сгорать пред наготой
   Прекрасных тел, развратных тел, роскошных... Чёрт чумной!
   Чего хочу, что получу - о будь же, будь со мной!
  
   Будь со мной, будь со мной, будь со мной в эту ночь,
   Ты меня ранишь в самое сердце, мне ничто не сможет помочь,
   Помоги мне - только в эту ночь, на все вопросы ответь,
   Когда мы резвимся в постели, мне не страшна даже смерть,
   Только будь со мной, будь со мной, будь со мной в эту ночь.
  
   Серьёзных слов и в сорок лет... Но что это я? Нет!
   До сорока кто дотянул - тот, значит, не поэт.
   Поэты долго не живут, уходят раньше, да.
   А тем, кто не поэт, любовь - и вовсе ерунда.
  
   Стерпится-слюбится, срастётся-сголубится,
   Привычка - замена счастью, тишь, мир да согласье,
   Дом полная чаша, забот полон рот,
   Было бы здоровье, остальное придёт,
   Но лучше, правда, деньги... Денежки, да -
   Будьте со мной, денежки, будьте со мной, со мной навсегда.
  
   Порочный круг всё ж разорвать пришёл мне нынче бред:
   Во всеуслышанье сказать в свои семнадцать лет:
   Друзья, плевал я на любовь - ту, что диктует пол,
   На философию ослов и воспитанье школ.
   И в двадцать лет я наплюю на святость брачных уз,
   На государство и семью, традиционных муз,
   Поп-музыку, простую жизнь, культ длинного рубля,
   На современный реализм - как смачно плюну я!
   И в тридцать лет на модный ряд я плюну от души -
   На секс, наркотики, разврат, тусовки праздной лжи,
   На сожаленья о былом, положенные тем,
   Кто не построил тёплый дом, жизнь не связав ни с кем.
   Я одиночества полёт уюту предпочту...
   Из бездн пленительных высот восславлю Красоту!
   И пусть же, крылья опалив, низвергнусь с высоты -
   Зато был, о цепях забыв, причастный тайн Мечты.
  
   Триптих
  
   1. Вам
  
   У безликости - серость в чести.
   Люди любят бездарность - не ново!
   Лишь вспорхнёт им крылатое Слово -
   Тут же надо его опустить.
   Скажут: "Детский восторженный бред!
   Наше время - не век для поэтов.
   Да в семнадцать лет - кто не поэт?
   Кто в Мечту не влюблён без завета,
   Кто не сеет Добро без ответа?
   Кто не борется против тенет?
  
   Ну а жизнь - не сияющий Свет,
   Не сокровище мудрых легенд,
   Где Любовь побеждает коварство,
   Мудрость Верность венчает на царство,
   И велик, и священен Обет,
   И прекрасно Творение - нет,
   Жизнь - рутина, и боль, и мытарство.
  
   Жизнь предательств полна и злонравства.
   Справедливости в ней не сыскать,
   Здесь любовью зовётся лукавство -
   Окрутить, охмурить, привязать.
   Здесь безличный колосс - государство -
   То и может лишь, что обобрать.
  
   Мир таков. На уродства печать
   В детстве кто не ярился, бунтуя?
   С крыши кто не кидался, ликуя -
   Так, в мечтах? Только не убежать,
   Взрослость сломит и разочарует,
   И научит, смиряя, тасуя, -
   Забывать, изменять, предавать...
   Лгать, желать, воровать, убивать...
   И ты примешь реальность такую,
   Увы, это придётся принять..."
  
   Но, глаза сузив, лишь промолчу я:
   Я скажу всё, что нужно сказать.
  
   2. Мне
  
   Я скажу всё, что нужно сказать.
   Ещё будут вечерние зори
   В мгле лиловой дрожать и пылать.
   Ещё будет шептать грёзы море...
   Ещё будут мне звёзды сиять
   И весной молодая берёза
   Ещё будет не раз проливать
   Сладкий сок, как янтарные слёзы.
   Я уйду вдаль - от грязных столиц,
   От вражды, от попыток смиренья,
   От всего, что дано от рожденья,
   Что навязано, как провиденье
   Мне печалью болезненных лиц...
  
   Я уйду в мягкий сумрак полей -
   Босиком по росе, на закаты,
   Не желая даров и расплаты,
   Лишь крылатой тоски журавлей.
   Там, вдали, за стенами дождей,
   За закатною дымкой лиловой,
   За Чудес невесомым покровом,
   За дорожным крестом рубежей -
  
   Я найду всё, что нужно сказать -
   В новом мире, в столетии новом...
   Мне судьба - очаровывать Словом,
   Им бороться и им побеждать.
  
   3. Им
  
   Им бороться и им побеждать -
   Я скажу о всех тех, кто не в силе
   Кушать яд, что по плошкам разлили,
   Улыбаться, хвалить, потреблять.
   Им бороться и им побеждать -
   Обо всех, кто нашёл в себе силу
   Опрокинуть лохань и сказать
   Об отраве, что разум затмила
   Всем, кто ест, что дают, и внушила:
   "Быть тупым стадом - выгодно, мать.
   Быть как все, с неба звёзд не хватать,
   Покреститься, жениться, кормиться,
   Отелиться, а лучше - телиться:
   Ведь стране не хватает солдат.
   Это ценности - дом и семья,
   Государство, солидность, надёжность...
   Это чувство ячейки, возможность
   Ладно выстроить жизнь для себя.
   Но зачем бред волшебной мечты?
   И к чему ум приводит влюблённость?
   Это сказки, и их красоты
   Не хватает среди суеты,
   Но милей - реализм и законность".
   Только есть те, кому претит лгать,
   Лгать себе, прогибаясь под планку,
   Что смысл жизни - гнать эту шарманку
   И монетки в пыли подбирать.
   Им бороться, и им побеждать!
  
   Им бороться, и им побеждать -
   Говорить об ином, лучшем мире,
   Пусть вотще, в одинокой квартире,
   В самогонном бреду... Пусть бежать
   От отчаянья в сладкие грёзы,
   Пусть срываться с кристальных высот -
   Им узнать, что такое полёт,
   Озарение, бездна и слёзы.
   И чрез страх, чрез немотство и пут
   Чуждых догм ядовитые нити,
   Чрез всё то, о чём вы так твердите,
   Через тяжкий, мучительный труд -
   Невесомой Мечте - воссиять,
   В вечном слове явившись для мира!
   О, творящие сказку кумиры -
   Им бороться и им побеждать!
  
   Им открыться, сказать, рассказать -
   Им открыть запредельную тайну!
   Им сверкнуть - и легко, и бескрайно,
   Им с открытых страниц засиять
   Миром грёз, чудно явленном в Слове -
   Для грядущих, что будут опять -
   Кушать яд, и лоханки бросать,
   И искать смысл жизни, и внове
   Вслед за ними его открывать,
   Вслед за теми, кто Светом был свят,
   Кто творил, уподобившись Богу
   Кто вослед за Ним принял Дорогу -
   Им бороться и Им побеждать!
  
   Я верю в то, что говорю
  
   Я верю в то, что говорю -
   И только в этом моя сила.
   Пусть лгут: фантазию мою
   Реальность вдребезги разбила.
  
   Я не приемлю суету,
   И пусть мне только снится счастье,
   Пусть обнимаю я мечту -
   Но я не разомкну объятья.
  
   Пусть повторяют, пусть твердят:
   Я говорю о невозможном,
   Мои слова - мой дар, мой яд.
   В них верю - свято, непреложно.
  
   Пусть говорят, что не сберечь
   Мечты несбыточной, беспечной -
   Мои слова - мой бой, мой меч,
   Я верю - дико, бесконечно.
  
   И образ, явленный в мечте,
   Проступит в явь под сталью взгляда.
   Тьма - пустота, и в пустоте
   Зажжётся Замысла лампада.
  
   Я верю в то, что говорю.
   Мои слова - моё призванье.
   Свою реальность сотворю
   Я из осколков мирозданья.
  
   ***
  
   Я выпью кровь свою по капле
   И растерзаю нежность губ
   Покуда жезлы и пентакли
   Ведут свой неуёмный труд.
   Испепелю живое сердце,
   И иссушу озёра глаз -
   Но миру вашему не въесться
   В меня, с душой моей сроднясь.
   Нет, вашей "правде жизни" липкой
   Не навязать мне тлен и ложь -
   Свои приветные улыбки
   Я заточу, как верный нож.
   Я заточу живое слово -
   Неотвратимо острие...
   И им я разобью оковы
   Ничтожества, безверья, злобы,
   Довольства тихого во зле.
  
   Апрельскому дождю
  
   Когда ветер врывается в дом,
   Где царит едкий матовый дым,
   Я сливаюсь с апрельским дождём,
   С морем туч и туманом седым.
   В безутешном рыданье дождя -
   Всё отчаянье мира и боль,
   Оттого я и плачу, любя,
   Над землёй, над землёй... Над Землёй.
   Дождь апрельский, мой праведный брат,
   Неужели её не спасти?
   Неужели ей пить этот яд
   И к концу обречённо идти?
   Задыхаться в кислотном дыму,
   Иссыхать в жажде, биться в огне -
   В крике, что не звучит никому,
   Только мне, только мне, только мне...
   Дождь, прими мою скорбь, влей меня
   В свой причудливый шелест и плачь,
   И омой раны, тихо звеня
   О покое нетронутых чащ
   Той прекрасной и дикой земли,
   Что чужда человечьих оков,
   Что лежит в лучезарной дали
   За пределом пространств и веков...
  
   Новый мир
  
   В великий Дождь, на крыльях урагана -
   Туда, где всходит первая заря.
   И вновь туманы, белые туманы,
   И снова серебристые моря,
   И снова облаков далёких горы,
   И гор земных причудливый ландшафт,
   И вновь небес лазурные просторы,
   И вновь ковёр бескрайний свежих трав
   Увижу вдруг. И вновь коснусь руками
   Неуловимых солнечных лучей.
   Свет зорь в поля ложится письменами,
   И бездною разверзлась тьма ночей...
   Семь радуг вскрыли небо грозовое,
   Хрусталь ручьёв запел в пустых холмах -
   Воскресший мир свободы и покоя,
   Вновь обретённый в праведных волнах...
   Ты, новая земля под небом новым,
   Ты, мир невинный, первозданный мир,
   Готовый внять божественному слову,
   Безмолвно пьёшь сверкающий эфир...
  
   Цивилизация
  
   Колосс на глиняных ногах, фантасмагорий
   Привычный плен. Мир труб и проводов, -
   Ты холод механизмов, муки аллегорий
   В стремленье к соответствию идей, вещей и слов.
   Ты -- предрассудков плен, цепь догм, норм и правил,
   Сценариев отживших сумрачная клеть,
   Где горстка подлецов толпой ничтожеств правит,
   И нелегко сказать, кого из них жалеть.
   Ты плод больших надежд, ошибок грандиозныхх,
   Нагромождение бессмысленных наук,
   Бесплодных знаний, техник горестных и грозных, -
   Как адское Кольцо, ты замыкаешь круг.
   Довольно! Твой тупик -- глумливое горенье
   В придуманном аду придуманных проблем...
   И вся твоя нелепость -- уравненье
   Пустой науки, для его решенья
   На годы без малейшего сомненья
   Больных детей ты загоняешь в плен.
  
   О современном мировосприятии
  
   Две крайности я слышу от людей
   Насчёт реальной жизни человека:
   Одни бубнят, что мир ужасен и от века
   В нём быть не может праведных путей;
   Нудят о том, что истина - грустна,
   Что смысл искать бессмысленно, и втуне
   Мечтать о лучших землях, временах
   И капли серебра искать в латуни -
   И ноют, ноют, что здесь Жизни -- нет,
   Нет Дружбы и Любви, нет Звёзд и Бога,
   Не существуют вовсе Тьма и Свет -
   Лишь Серость всюду мнётся у порога,
   И раз ты -- не как все, одна тебе дорога -
   Бездарной Глупости достаться на обед.
   Вторые говорят: а париться - зачем?
   Нет Дружбы и Любви, нет Звёзд и Бога -
   Да ну и что? Зато бабёнок милых -- много,
   И есть ванильный шёлк и шоколадный крем;
   На самом деле жизнь полна приятных штучек,
   Полна простых и правильных вещей -
   Резвиться в юности, потом -- растить детей,
   И голову терять порой в экстазе случек.
   А смысл искать -- зачем? Да вовсе его нет -
   В реальной жизни никакого смысла,
   Тем проще будет жизнь, чем проще будут мысли,
   И главное, чтоб сытным был обед.
   Две крайности: цинизм и пессимизм.
   Мне жаль людей: им проще верить в отрицанье,
   Чем одолеть подспудный страх страданья
   И смелость отыскать восславить эту Жизнь!
   Ту Красоту, что средь уродства пут
   До взгляда ободрения таится;
   То Чудо, что умрёт и не свершится,
   Если в него не верят и не ждут.
   Я -- не они. Я верю в дух людской,
   В стремленье сердца и горячий разум:
   Настанет день, когда ментальный сей маразм
   Истлеет вехой в памяти былой.
   Из моды выйдут страх и скептицизм,
   Претензии, обиды и проклятья -
   В век новой философии Принятья
   Сольются Сказка и действительная жизнь.
  
   Смена времён
  
   О времена, времена!
   Всё сужается круг.
   Красным оделась луна,
   Перепутаны север и юг.
   Пыльная трасса шумит,
   И шумят города.
   Ветер затих и молчит,
   И недвижна вода.
   Бьётся в закатном огне
   Тонкий вымпел -- спаси!
   Сера и зверь -- в каждом сне,
   И застыли весы.
   Близится, близится вновь -
   Это Бог, это рок...
   Видится, видится кровь
   У обочин дорог...
   Сдвинется круг -- и опять
   Будет мир, будет сон...
   Этого вам не понять -
   Это смена времён.
  
   ***
  
   История! Твои пути
   Ведут неровною дорогой...
   Уж дряхлый мир устал идти,
   Плетясь к Сокрытому Порогу...
   Как старец-солнце, мутный шар,
   Горит, охваченный смятеньем,
   В сердцах -- туман, а в душах -- жар,
   В эфире бродят наважденья,
   И, знанья тайного полны
   В немом, тревожном ожиданье
   Воспламенённые умы
   Дрожат над пропастью созданья.
   Идёт, незримо для других,
   Оно гигантскою громадой -
   Великой Тьмы ужасный лик
   Иль Света луч -- не вникнуть взглядом.
   Встаёт, растёт, клубится мгла,
   Резвится мир в безпечье сиром.
   Простёр гигантские крыла
   Великий Ураган над миром.
   И скоро, скоро грянет гром...
   Дохнула ветром Перемена.
   Незримо, тайно, день за днём,
   Повсюду, верно, постепенно,
   В от сна очнувшихся сердцах,
   В звучанье слов, в оживших лицах -
   Всё то, что в этот век свершится -
   У нас свершится на глазах!
  
   Новая жизнь
  
   Горит на краю темноты...
   И тление - в привкусе ветра,
   И слово молитв - без ответа,
   Заклятий поникли цветы...
   Как тяжко сменяется день!
   Как медленно стонут колёса...
   Разверстого хаоса грозы
   И тень Твоя - красная тень...
   Эпохе - конец. Но не гром
   Проклятья я слышу в грядущем -
   То голос, во мраке поющий...
   И знаю сквозь ломку: потом
   Будет новая жизнь, будет вечность -
   Вновь такой, как Твой образ былой,
   Заставляющий огненной мглой
   Вновь и вновь трепетать бесконечность.
  
   Золотой век
  
   Приблизился Век Золотой.
   Над миром открытых соцветий
   Развеется дьявольский зной
   В дыму уходящих столетий.
   Живущие в те времена
   Читая меня, удивятся -
   Неужто Земля так темна
   Была в век под номером Двадцать?
   Неужто не знали тогда
   (Нас спросят грядущие дети)
   Что ум по пути в никуда
   Ведёт воспевание смерти?
   Что тот предаёт саму жизнь,
   Кто зло в степень нормы возводит,
   Что грязный, больной реализм -
   Противен здоровой природе?
   Неужто не знали они -
   У мира в природе -- Зеркальность,
   Тьму будит принятие Тьмы,
   Образ мысли слагает реальность,
   Чудеса творит внутренний Свет,
   Свет высшей, душевной морали...
   Неужто же этот предмет
   В тех школах не преподавали -
   Неужто культура тех лет
   Была столь скудна?.. И едва ли
   Тогда, за волшебной чертой
   Открытых и признанных знаний
   Найдутся сердца для страданий...
   Приблизился Век Золотой!
   Заря над ночною страдой
   Вздымается выше и выше.
   Имеющий уши да слышит -
   Приблизился Век Золотой!
  
   Приблизился Век Золотой,
   Когда изумятся в печали:
   Неужто Землёю родной
   Так пусто, темно помыкали?
   Могли ли леса вырубать
   Под дачи, сады, огороды,
   Чтоб ездить хоть в отпуск дышать -
   Ведь нет в городах кислорода?
   Ужель белизна европлит
   Ценилась пред роскошью луга?
   И каждый пленительный вид
   Не мог быть без грязи недуга?
   Неужто те люди могли
   Считать, будто в знанье успели,
   При том, что реальность Земли
   В материи только узрели?
   Неужто их спектр наук
   Был впрямь так убог, что отринул
   Слова об Энергиях? "Друг, -
   Мне скажут, - ты лиха накинул,
   Нельзя быть столь сильным умом -
   И так половинчато мыслить".
   Они спросят, правда ль лжецом
   Считался волшебник и мистик?
   Они спросят -- мудрой стезёй
   И впрямь называли безверье?
   И правда ль тогда неживой
   Природой считали деревья?
   Сурово нахмурятся те,
   Кто ступит в тот век воспаренья,
   В Природы родной наготе
   Открыв суть Великого Зренья,
   Над нашею мглистой судьбой,
   Прочтя наших потуг страданье...
   Но скоро, но скоро Признанье -
   Приблизился Век Золотой!
   Разверзлись Чертоги мечтой
   О таинствах чудных открытий.
   Имеющий очи да видит -
   Приблизился Век Золотой!
  
   Приблизился Век Золотой,
   Когда скажут юные дети:
   Ты лжёшь! Не могло быть такой
   Идеи на нашей планете,
   Такой, чтоб народы земли
   Делила на худших и лучших -
   Не может быть, чтобы могли
   Умы этой следовать чуши!
   Не может быть -- нет, замолчи -
   Чтоб в мире царила Безличность,
   Чтоб правила Серость, в печи
   Сжигали Свободу и Личность!
   Не может быть, нет, чтобы кровь,
   Цвет кожи, фамилия, имя
   Значительней мыслей и слов
   Ценились умами людскими!
   Поверить не смогут никак
   Друзья из грядущего века,
   Что можно иначе, чем так,
   Как Личность судить человека!
   В те годы Свободы, когда
   Сотрутся культур ареалы
   И мирно вздохнут города
   Эклектикой пёстрых бульваров,
   Мир мерить начнут красотой
   Души, убеждений, воззрений...
   То братства всемирного время -
   Приблизился Век Золотой!
   Он здесь, за закатной чертой,
   За дымом, окутавшим землю.
   Имеющий разум да внемлет -
   Приблизился Век Золотой!
  
   Приблизился Век Золотой,
   И скоро -- увидите, скоро
   Пожмёт человек молодой
   Плечами с невинным укором,
   Услышав рассказ старины
   О спорах былых ежечасных
   Религий смертельной войны.
   И спросит: "Но разве не ясно -
   Один существует Господь,
   И что же за дело, как назван,
   В каких мифов ветхую плоть
   Наряжен, и как Он показан -
   То дело Культуры, идей,
   Времён, философии, сферы...
   Ужель в самом деле людей
   Могли убивать из-за веры?..
   Увидите... Впрочем -- уже!
   Слова те звучат рядом с нами!
   Воспела Труба над холмами!
   Огонь в окрылённой душе!
   Страх, леность, сомненье -- долой!
   Раскрыты в Грядущее двери!
   Имеющий веру да верит:
   Приблизился Век Золотой!!
  
   Отречение от огня
  
   Этой ночью не видно огня
   На пустынном морском берегу.
   Больше он не обманет, маня
   Слабый дух от пути, к очагу.
   Заплутался заманчивый свет
   И растаял в клубящейся мгле
   Всех ночей моих прошлых и лет,
   Проведённых на этой земле.
   Гасни, гасни последний маяк -
   Ярче звёзды в небесной дали!
   Только сделать стремительный шаг -
   Оторваться от бренной земли!
   И пройти по фиордам теней
   К странным землям, каких больше нет -
   От приветных портовых огней
   Да хранит меня мой амулет!
   Глубже мгла колдовского пути,
   Скрылся берег в сверкании льда...
   Амулетом на бледной груди
   Серебристо раскрылась звезда...
   Этой ночью не будет огня
   Шумных гаваней смертных земель.
   Лёд сомкнулся, сребристо звеня
   И крылатый взошёл в небо зверь...
  
   Свеча
  
   Сгорю свечою от огня моей Мечты!
   На воске сердца начертаю руны,
   Чтобы прочли все те, кто ещё юны,
   В них верный путь к чертогам Высоты.
   Ни дня без поиска, мучительной страды
   В одном святом, неистовом стремленье
   Найти Слова... Ни вздоха без Служенья!
   Жизнь слишком кратка, чтоб ума труды
   Пускать на леность, страх и сожаленья!
   Гори, свеча... Пылай, сгорай, свети!
   Разбей пустую тьму бездонной ночи.
   Зажги златым огнём ответным очи
   Всех тех, кто ищет Света на пути!
   Сгорай, свеча! Чтоб верить и идти,
   Чтобы бороться, биться и достигнуть -
   Гори, свеча! Тебе -- светло погибнуть
   В огне всепоглощающем Пути!
  
   Вечной Дороге
  
   О та земля, что носит имя "Где-то"!
   Дай мне своё гражданство, царство снов.
   Хочу твоих закатов и рассветов,
   Твоих разноречивых городов,
   Твоих туманов у обочин трактов,
   Твоей дорожной, маревной дали.
   Постичь твоё неведомое "завтра"
   И многоликость маленькой Земли.
   Сотри границы с карт своих вчерашних
   И брось под ноги кружево дорог!
   По льду речному, по листве опавшей,
   По мёду золотящихся лугов,
   Через леса и дюны -- к морю, к морю,
   И дальше -- в распахнувшийся рассвет,
   В высоко пламенеющие зори...
   Конца и края нет Дороге... Нет.
  
   Апрельское небо
  
   Безветрие. Город в тумане.
   Как воздух и душен, и тих!
   Как медленно к западной грани
   Склоняется солнечный диск...
   Заря своей кистью волшебной
   Окрасила дымную даль.
   Как нежно вечернее небо!
   Над городом -- муть и печаль.
   Лежит город, грязный и пыльный,
   В похмелье распутной весны,
   И хохот, и плач надмогильный
   В один трубный рёв случены -
   Бессмысленный лепет младенца,
   Бессмысленный гогот самца,
   Густой запах плоти и специй,
   Натужная брань у крыльца,
   Чернь труб и облезлые двери,
   Окурки, собачье дерьмо...
   Над всем -- небо в красках апреля,
   И душу спасёт лишь одно:
   Над камнем темниц пламенея,
   В мазках неземной акварели -
   Как чисто и ясно оно!
  
   Мечта о путешествии
  
   Я уеду на поезде дальнем
   Через путы дорог и границ,
   Через грани чужих зазеркалий,
   Мешанину мелькающих лиц.
   Пусть тот день не сегодня, не завтра -
   Но я вырвусь из душной Москвы,
   Я уеду - на запад, на Запад -
   Где на гербах спят алые львы.
   Где колдует сиреневый вереск
   Долгой чарой старинных баллад,
   Где немолчно, бросаясь на берег,
   Одинокие волны шумят;
   Где, багрянцем заката окрашен,
   На камнях мостовых отражён,
   Город шпилей, порталов и башен
   В небеса простёр мрамор колонн.
   Не устану ждать этого срока,
   Данности я не стану рабом:
   Мне лежит долгой лентой дорога
   За изломанных крыш окоём,
   За край дымом одетого неба,
   За пределы побед и утрат -
   Я уеду, уеду, уеду -
   На закат, на закат, на закат.
   Чрез холодную мглу расстояний,
   Через шум незнакомых столиц -
   Я уеду на поезде дальнем
   За пределы дорог и границ...
  
   Степной ураган
  
   Сине-сизый туман, что плывёт над степями,
   Этот вечер затмил мглою лет навсегда.
   Я - степной ураган. У меня за плечами
   Исчезают вдали, словно дым, города.
   Голубой океан. Беспредельная скорость.
   Блеск мгновений земли, что несутся, звеня.
   Я - степной ураган на небесных просторах,
   И на крыльях моих тают отблески дня.
   Горизонты молчат, и туманы застыли,
   И дрожит лунный свет, и трепещут цветы...
   А дороги летят - снова миля за милей -
   Сколько миль, сколько лет - не прочесть с высоты.
   И сгорает дотла фиолетовый вечер,
   Разрывая крылом сине-сизый туман...
   Впереди только мгла. Впереди только ветер.
   Ни границ, ни преград. Я - степной ураган.
  
   Пусть я умру...
  
   Пусть я умру для суеты,
   Зовущейся людскою жизнью,
   Свершая таинство Мечты,
   Над страстью буду править тризну.
  
   Свой облик, чувственный и злой,
   Я заточу в немом граните -
   Для тех зевак, кто нищ душой,
   Пусть я умру, похороните.
  
   Во гроб узорный положу
   Бездарных дней воспоминанья
   И молча в саван обряжу
   Того себя, кого сужу,
   Кто полон страха и желанья.
  
   Отплачу боль былых тенёт,
   Насмешек, злобы, оскверненья -
   Пусть погребальный огнь сожжёт
   Мозг, полный желчи и презренья.
  
   И, плавя похоть, гнев и боль,
   Круша страх смертный смертным криком,
   Отбросив тлен, отринув соль -
   Свободный, встану я над тиглем.
  
   Тогда... Но нет, молчи, строфа!
   Тогда -- и суд уж, и беспечность...
   И эпитафией - слова:
   Не умер он... Обрёл он Вечность.
  
   Затмился горизонт
  
   Затмился горизонт. Молюсь я: наконец-то!
   Лёг по краям излучин трепетный тростник.
   Дохнула тьмою степь... Взметнулась шквалом ветра...
   Лишь ты один -- идёшь дорогой напрямик.
   Сквозь пелену дождя. Сквозь искрометье града!
   Навстречу всем ветрам, на радость всем смертям!
   Мятежная душа! Шальная ярость взгляда!
   Тебе -- мой пылкий стих! Тебе -- мой горький шарм!
   Отважившийся БЫТЬ! Альтернатив -- на знавший!
   Решивший сделать шаг, ступивший за барьер!
   Ты, равный средь богов, ты, безнадёжно павший -
   Мой ангел и кумир, с тебя беру пример.
   О, ливень, плачь, рыдай. Бунтуй, беснуйся, ветер!
   Сегодня -- средь дорог -- здесь каждый примет бой
   За острие строфы, за песню о бессмертье,
   За всё, о чём мы тщетно спорили с судьбой,
   С бездарностью идей, с безликостью суждений.
   О, катастрофа дня! Открой же небеса...
   И ад земной нам -- рай... Смерть - двери озарений...
   Разверзнись наконец, великая гроза!
  
   Безмолвный вестник...
  
   Безмолвный Вестник, я темно блуждаю
   С порожней чашей в дерзостной руке.
   Мой путь подобен медленной реке,
   Что слепо, страшно вдаль влечёт без края...
  
   Не слышит Небо горького суда,
   Великий Дождь не хлынет наполненьем...
   Не видит Света взор, лишённый зренья,
   И бесконечна смертная страда.
  
   Бесплодный путь... Безумных тел оскал...
   И дышит зала пиршеств тленом крипты...
   Но есть оружье у меня: молитва,
   В ней - меч и щит, и чаша, и фиал.
  
   И Слово, одолев немотства спазм,
   Повергнет наваждения соблазн.
  
   Химера
  
   Куда зовёшь меня, моя химера?
   В какую даль, в какие времена?
   Утихнет страсть, но не оставит вера...
   Тобой, Тобой душа моя больна.
   В какую высь, в какое небо манишь?
   Какая всех безумств Твоих цена?
   О, если Ты холодным пеплом станешь -
   Отравленный потир испив до дна,
   За гордое и призрачное пламя
   Твоей Звезды я заплачу сполна!
  
   Воздушный шар
  
   С убогих лент, воздушный шар,
   Сорвись в пучину небосвода,
   Познай голубизну свободы
   И мутно-алых зорь пожар.
   И влагу тучи грозовой,
   Упругость штормового ветра,
   И ласку солнечного света
   Познай в нирване голубой.
   И хлопья белых облаков,
   Луны задумчивой молчанье,
   И звёзд далёких трепетанье
   Познай, отрекшись от оков!
   Лети в предел моей мечты.
   Пронзай мгновения и годы,
   Познай немыслимость свободы
   И инфернальность пустоты.
  
   Сибелине
  
   Из синевы осенних вечеров
   Явился образ твой в мои пределы,
   Иную жизнь стерев из смутных снов
   Моей души своей рукою белой.
   В твоих глазах, сапфирных, словно свет,
   В твоих речах, как даль, кристально ясных,
   Мне прозвучал божественный совет
   И изъявленье воли той прекрасной,
   Что повела священной тайной снов
   Мой тёмный дух, неведеньем одетый,
   В далёкий путь к сияющему свету
   Из синевы осенних вечеров.
  
   Месяцу, скрывшемуся в облаке
  
   Где ты блуждаешь, мой месяц далёкий,
   В облаке спрятав свой луч одинокий?
   Где с неба время стирает твой след?
   Где ты скрываешь свой ласковый свет?
   Что ты в небесном пустом океане
   Прячешь, от глаз моих скрывшись в тумане?
   С кем разговоры ведёшь в тишине?
   Светишь кому, позабыв обо мне?
   Где, мной не узнанный, друг мой прелестный,
   Держишь на запад ты путь свой небесный?
   Всё, что даровано щедрой судьбой,
   Я бы отдал, чтоб уйти за тобой...
   Прямо на запад, за край горизонта,
   Вместе растаять в лазурных высотах,
   В белом сиянье о теле забыв...
   В белом экстазе стихов и молитв...
   В белом плену облаков неприметных
   Я бы погиб от касанья рассвета,
   Нежно, пронзительно, чисто, светло...
   Только метелью твой след замело,
   Только потерян твой свет средь тумана,
   Скрыли пути неба сети обмана...
   Плачу неслышно... Средь черни дорог
   С неба упавший -- пленён, одинок...
   Ты же не видишь, не помнишь, не знаешь -
   Друг мой крылатый, в чьих землях блуждаешь?
   За пеленою ночных облаков
   Где меня ищешь без слёз и без слов?
  
   Кипрей
  
   На дальних, дальних станциях, где вольная трава
   Некрашеные, старые перила обвила,
   И где дорог утоптанных не ведает земля,
   Где прямиком спускаются в цветущие поля -
   Все вкривь и вкось, как пьяные, среди густых мурав
   Ступеньки деревянные, где сладок запах трав,
   Где ветер, точно по морю, волной стеблей бежит,
   Где в тишине полуденной медово шмель жужжит,
   Вдали, там, за окраинами нехоженых полей -
   Цветёт, объятый тайнами, сиреневый кипрей.
   Цветёт на дальних просеках в прохладной мгле лесов,
   Где трав по грудь, и перезвон июньских соловьев;
   В молочно-белых сумерках, в тиши лесов седой
   Качает он задумчиво кудрявой головой.
   Где спит чащоба древняя, где крики глухарей,
   Цветёт кипрей в купальницу - сиреневый кипрей.
   А в городах всё сумерки -- что белая, что ночь...
   Но ты, кипрей сиреневый, всё манишь сердце прочь -
   И оживает древнее, и помню, знаю я -
   Есть в куще за деревьями медвяный цвет огня.
  
   Уединение
  
   Над лесом закат догорает,
   Блеснув из разорванных туч,
   И тихо на землю бросает
   Последний пылающий луч.
   Прозрачные струи в стремленье
   Вечерне притихшей реки
   Кружатся, рисуя теченье
   Движеньем незримой руки.
   Приветливы мягкие травы,
   Обрывистый берег высок.
   Цвет запада, будто кровавый,
   От глаз безмятежно далёк.
   Виденья легки и свободны,
   И всё, что здесь есть, в тишине,
   Все мысли, что столь мимолётны -
   Даны одному только мне.
   Я молча хочу им отдаться,
   Причастным быть лишь красоте,
   Следить, как лучи золотятся
   И тени плывут в высоте,
   Как призраки ночи лиловой
   Встают величавой толпой...
   И, к счастью, непрошеным словом
   Никто не нарушит покой.
  
   Дыхание Борея
  
   Кудри нежные, зелёные
   Треплет дикий ураган.
   Стаи туч неугомонные
   Гонит дух полярных стран.
   И над майскими равнинами
   Крылья яростный Борей
   Распростёр, дохнув глубинами
   Не растаявших морей.
   Плачет белая черёмуха,
   Робким цветом вся дрожа,
   Пыль бушует невесомая,
   В вихре весело кружа.
   Одуванчики попрятались,
   В ужасе глаза закрыв,
   Никнут яблони помятые,
   Головы фатой укрыв...
   Сражена небесным грохотом
   Юность в радостном цвету,
   С кос Борей срывает с хохотом
   Белоснежную фату:
   "Ты, невеста белокурая,
   Света летнего не жди.
   Тучи северные, хмурые
   Даль застлали впереди.
   И замрёт благоухание
   В первоцветных лепестках,
   И одним моим дыханием
   Обратишься ты во прах".
  
   Таинственный путь
  
   Вернуться бы во тьму безумной летней ночи,
   Где шелестят шаги видений и листва,
   Где в небесах сияют звёзд бессчетных очи,
   Где слышен плеск волны и странные слова.
   По берегу пройти, по кромке волн прогретых
   Изгибами лагун на самый дальний мыс.
   Там есть священный грот средь скал под звёздным светом,
   Где белый пол песка волнист и шелковист.
   Там волны -- как века. Шумят неторопливо...
   Там спит моя душа -- под моря ворожбу...
   Как долго длится ночь... И полны звёзд заливы.
   А я всё не проснусь... Во сне ли? Наяву?
  
   Анданте Лестата
   (Ирине)
  
   Полнолуние было в разгаре,
   Лился свет из проёма окна.
   Была ночь. Он играл на рояле.
   Белых клавиш касалась луна.
   Чёрных клавиш касалось межмирье -
   Пальцы мрака тянулись к тебе...
   Ты мечтала о нежном вампире,
   Ты как будто была не в себе.
  
   Пятна света рассыпали фрески
   По мучительно тесным стенам.
   Миг - взметнулась с окна занавеска,
   Мраком глянули остовы рам.
   Пятна белого света упали
   Из разбитого ветром окна
   На того, кто играл на рояле...
   Рассмеялась во мраке луна.
  
   Вот ночные часы пролетели,
   И когда заалел небосвод -
   Тебя мёртвой нашли на постели
   С папкой старых истрёпанных нот.
   Ни души в одиноком покое,
   Ни следа, ни письма, ни строки...
   Лишь на крышке рояля чудное
   Появилось пятно восковое
   В форме узкой и длинной руки.
  
   О слепоте и призвании
  
  
  Я сумел бы поверить, что нет
  В мире страсти иной, чем зов плоти,
  И увидеть, что миф -- страсть к свободе,
  Но увы -- ослепил меня Свет.
  Мою радость смогли бы унять,
  Показав тщетность мира и тварность -
  Только я не увижу бездарность:
  Небеса ослепили меня.
  И, конечно, я понял бы суть
  Всех тех книг, говорящих -- нет Бога,
  Но им быть не дано мне подмогой:
  Ослепляет глаза мои Путь.
  И, богат слепотою очей,
  Ни пред чьим не склоняюсь кумиром!
  Я не вижу их прелести милой...
  Я ничей, я ничей, я ничей...
  Мне глаза не от этого мира
  Отворило сиянье ночей.
  
   Юность
  
   Мне говорят: "Прекрасен возраст твой,
   Нет лет счастливей в жизни человека!"
   Любовный бред дерев садовых цвета -
   Вот атрибут всех тех, кто в это лето
   Прощается с семнадцатой весной.
  
   Меня же не волнует яблонь цвет.
   И юность мне не кажется красивой -
   Она дерзка, глупа и похотлива,
   Её я проживаю трудно, криво
   И жду иных времён и лучших лет -
  
   Когда вид моего лица не станет
   Будить гормонов половых ответ,
   Когда мой взгляд нечаянно не ранит,
   Когда мой голос будет строг и явит
   Неодолимость между "да" и "нет"....
  
   Когда чертой великой, страшной грани
   Через судьбу мне лягут Тьма и Свет.
  
   Я знаю: я родился для служенья
  
   Я знаю: я родился для служенья.
   Для светлой мессы первой вести дня
   И для святых экстазов песнопенья,
   Для жертвенного жаркого огня.
  
   Моей душе не ведать власти плоти,
   И жаждет Слова вечного в Тебе -
   Но как мне начертать в моей судьбе
   Тот верный путь, что приведёт к Свободе,
  
   Минуя лжей неверные огни?
   Мятежный гений манит, манит в бездну,
   И каждый раз, от забытья воскреснув,
   Я вижу зверя тайного в тени...
  
   Уйти бы в монастырь и день за днём
   В труде искать безмерности и меры...
   Но нет, увы, монастырей той веры,
   Какую в сердце я ношу своём!
  
   Отшельником...
  
   Отшельником пойду я по земле,
   Как в плащ надёжный, облачившись в Знанье.
   Как дален Свет! Как долог путь скитанья...
   Как больно одинок - во тьме, во мгле...
   Отшельником бреду я по земле...
  
   Отшельником покину я края
   Проторенных дорог, навязанных любовий -
   Я как на посох, обопрусь на Волю,
   Горька и сладостна стезя моя...
   Отшельником покину я края
   Проторенных дорог, навязанных любовий...
  
   Отшельником! - Безликим и немым -
   Искать уйду я Свет Великой Песни...
   Сменяться будут на пути столетья...
   И вдруг - достигну, памятью гоним,
   Я озарения: безликим и немым
   Я шёл искать слова Великой Песни...
  
   И вот тогда... Я вдруг пойму, зачем.
   Я осознаю - в вихре листопадов
   Не зря я шёл один через пустыни плен:
   Без света, не на знак... Не с кем-то, не за кем...
   Есть пламя у меня - возжечь мою Лампаду!
  
   Отшельникм войду я в каждый дом...
   На посох опершись, плащом укрывшись старым...
   И Свет неся - займёт сердца пожаром
   Моя Лампада золотым огнём.
  
   ***
  
   Я буду одним из немногих,
   И там, где рождается ночь,
   Зажгутся огни при дороге,
   Ведущей из города прочь.
  
   На небе прибавится света,
   И там, где рождается день,
   В лиловом тумане рассвета,
   Увидите вещую тень.
  
   Сомкнутся тяжёлые звенья,
   И там, где рождается век,
   Увидите краткость мгновенья,
   В котором мелькнул человек.
  
   Выше...
  
   Пламя - багряным на синем,
   Сумерек огненный луч.
   Око близ рдеющих линий
   Мрака прочерченных туч.
   Око и странно, и страшно:
   Смотрит из неба иной -
   Этот, достигший, доставший,
   Сильный, обретший, понявший -
   Тот, кто когда-то был мной.
   Слабый, в страде и смятенье -
   Больно тянусь я к нему.
   Рвутся мучительно звенья,
   Солнце объяло Луну...
   В вечность простёрлось мгновенье,
   Руки взметнулись в крыла -
   Вспыхнула сталь оперенья
   Белым огнём серебра.
   Даль глубины - под стопою,
   Мертвенный город теней,
   И, одержимый мечтою,
   Чаю открытой душою
   Тайны смертельной твоей.
   Выше! Блаженством и мукой
   В тлеющем сердце явись...
   Дай мне незримую руку!
   В танце - кипящая высь!
   Алые краски заката -
   Будто узор на крови.
   Сталь бесконечного взгляда!
   Жар бесконечной Зари!
   Выше! Сплетаясь, сливаясь,
   Слившись и тая в огне -
   Жгучее пламя у края,
   Холод, пролитый вовне...
   Выше! Звездой озаренья,
   В пенье немой высоты,
   В вечность сжигая мгновенье,
   Я или ты? - в дерзновенье
   Станем единою тенью
   Там, у небесной черты.
  
  
.
.
.

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Мур "Миллионер на мою голову" (Женский роман) | | Л.Манило "Назад дороги нет" (Короткий любовный роман) | | А.Минаева "Свадьба как повод познакомиться" (Современный любовный роман) | | М.Светлова "Следователь Угро для дракона. Отбор" (Юмористическое фэнтези) | | LitaWolf "Королевский отбор" (Любовное фэнтези) | | М.Старр, "Сто оттенков босса" (Романтическая проза) | | Н.Волгина "Стопхамка" (Женский роман) | | О.Гринберга "И небо в подарок" (Попаданцы в другие миры) | | В.Лошкарёва "Вторжение" (Любовная фантастика) | | Э.Грант "Жена на выходные" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"