# Трудный возраст

Михаил Ера

Трудный возраст


Светлану Юрьевну, тридцатипятилетнюю жену отставного подполковника Взвесова, две недели гостившую у сестры, встречали всей семьёй.

- Смотрите, смотрите, мама едет! - всякий раз, когда на трассе у автовокзала появлялся автобус, выкрикивал Егорка, пятилетний сын Взвесова.

- Ни фига, туда два "Киа", "Мерседес" и "Неоплан" ходят, а это "Икарус", - осаживал брата старший, тринадцатилетний Валерка.

Сам Взвесов поглядывал на часы и терпеливо ждал.

- А вот это точно он! - шустро вылезая из машины, радостно объявил Валерка.

- Меня подожди! - заверещал Егорка, сопя и пыхтя, перелезая к открытой братом двери.


Егорка шарил взглядом по окнам автобуса, но никак не мог отыскать маму. Прикусив губу, растерянный, готовый услышать, что мама по каким-то причинам не приехала, и тут же разреветься по этому поводу, он остановился рядом с братом. Взвесов, заметив беспокойство сына, подошёл, присел.

- Она у выхода стоит, ты не заметил, - шепнул он.

Мальчишка взглянул на узкую полоску дверного остекления, глаза его вспыхнули, лицо озарилось счастьем.

- Мама приехала, мама приехала! - запрыгав, выкрикнул он.


Светлана Юрьевна первой вышла из автобуса. Взгляд её голубых глаз был печален, и лишь на мгновенье заискрился материнской любовью. Она обняла Валерку, поцеловала Егорку.

- Соскучились по маме, - приговаривала она.

Взвесов смиренно ждал своей очереди, но:

- Игорь, сумки... Валер, ты тоже помоги... несите в машину... - вдруг засуетилась Светлана, и как-то сразу осунулась, демонстрируя крайнюю степень усталости.


- Игорь, мне нужен новый телефон. Эта рухлядь уже доконала, - едва усевшись в машину, заявила Светлана. - В кредит... как хочешь, но мне он нужен.

- Возьми пока мой, - Взвесов, воспринявший холодную встречу как нечто случайное, размытое суетой, людской сутолокой, вынул из кармана почти новый раскладной аппарат. - Я старой "дежурной" трубкой обойдусь, а детей в школу соберём, купим.

- Ты хочешь, чтобы я?.. Я что, старуха, со всяким... э-э-э... мужской трубкой ходить?! Мне нужен хороший, модный телефон. Мой телефон, понимаешь! - раздражённо настаивала Светлана.

- Мам, у папки классная мобила... - вмешался Валерка.

- Мне. Нужен. Мой. Личный! - жёстко прервала Светлана "рекламную акцию" сына.

- Хорошо, - без боя сдался Взвесов, - завтра же купим тебе новый и самый замечательный... А теперь домой...

- Сегодня, - неожиданно уточнила Светлана.

Взвесов, едва тронувшись, остановил машину, озадаченно взглянул на жену:

- Ты хоть на часы смотрела? Двадцать минут восьмого!

- По пути заедем в салон, и купим. Они до восьми работают. Езжай, чего встал!


Егорка молча крутил привезённый матерью трансформер, Валерка обиженно уставился в окно. Взвесов, встревоженный крутой переменой в Светлане, её странным поведением, раздражительностью и внезапной холодностью, граничащей с брезгливостью, едва не проехал на красный сигнал светофора.

- Очумел?! - вскрикнула Светлана.

- Света, что случилось? - не выдержал Взвесов.

- Что?! Ты нас чуть не убил!

- Что с тобой случилось? Ты вдруг настолько изменилась...

- Ничего, - прервала Светлана. - Зелёный, езжай.


Дети остались в машине, оба наотрез отказавшись идти в салон.

- Заговор какой-то, - пробурчала Светлана, захлопывая дверь.


Взвесов безразлично смотрел на витрины и думал, что с таким, как у него видом, скорее, выбирают венки на могилу почившего родственника, но не телефон для любимой женщины. Светлана мучила менеджеров бесконечными вопросами и пробами разных моделей. То ей не нравился внешний вид, то громкость звонка, то слишком мелкий шрифт... Она нервничала, требовала другой, призывала Взвесова не стоять увальнем, а помогать в выборе, не уповая на собственную беспомощность в технических вопросах.

Наконец, телефон был выбран. Взвесов, почёсывая залысину, подал кассиру кредитку.

- Симку переставь, - протягивая мужу оба телефона, сказала Светлана.

Взвесов расписался в чеке, занялся симкой. Светлана уточняла вопросы гарантии, когда "оживший" новенький "Нокиа" оповестил о приходе сразу пяти СМС. Всвесов машинально открыл последнюю:

"...я скучаю, совсем измучался, а ты молчишь...", - успел прочесть он, прежде чем Светлана выхватила трубку.

- Как ты смеешь читать чужие письма! - заверещала она.

Менеджер удивлённо хмыкнул, у Взвесова отвисла челюсть и затряслись руки. С минуту он стоял посреди зала и тупо смотрел на дверь, что захлопнулась за Светланой.


- Как дальше жить будем? - усаживаясь за руль, спросил Взвесов.

Светлана отвернулась.

- Как ты мог? Как ты мог? Зачем ты это сделал? - зашептала она, сквозь слёзы.

- Я задал тебе вопрос, - вновь заговорил Взвесов.

Светлана повернулась:

- Мне предложили работу в Москве. Уеду через месяц. Обустроюсь, заберу детей. Потерпи меня немного.

- А ты их спросила? - Взвесов кивнул на окончательно притихшую детвору.

- Дети всегда с матерью!.. Да любой суд!.. Ты не заберёшь их у меня!..

- Дура ты, Светка, - выговорил Взвесов, заводя машину.

- Дура, что полюбила? - тихо отозвалась она и, не дожидаясь ответа, вдруг повысив голос, продолжила: - Дура, что за старика замуж вышла! Ты на себя посмотри - старый плешивый урод! А я молодая и красивая баба! За мной двадцатилетние вьются!

- Так ты с мальчиком?.. - невесело хмыкнул Взвесов. - Ловко ты его окрутила, всего-то две недели! Прими мои поздравления! Что касается меня... Да, уже пенсионер, да, с плешью на башке, да, слегка контуженый, двумя войнами покалеченный, но, извини, девочка, свои сорок два считаю лишь зрелым возрастом.

- Пап, тебе ещё сорок один! - сзади уточнил Егорка. - День рожденья через месяц. Я уже подарок приготовил...

Валерка двинул Егорку в бок. Тот умолк.

- А мама уже подарок привезла, сынок. Спасибо ей...

- А посмотреть мож?.. - отозвался Егорка, но подзатыльник Валерки вновь его прервал: - Чего дерёшься, дурак?!


Спать Взвесов перебрался на диван в гостиную. Погасив свет, он бесцельно уставился в потолок, дивясь тому, как быстро и круто изменилась его жизнь, жизни его детей. Тогда, в Афгане, а после и в Чечне, он был уверен, что только пуля способна на такое, теперь понял, что достаточно всего нескольких, невольно прочитанных, слов, чтобы вся жизнь оказалась перечёркнутой, растоптанной и оплёванной...

Вдруг вспомнился майор Удолин и его жена, хирург окружного госпиталя Мария Аркадьевна - суровая безумно красивая женщина... Она курила... в затяжку, эдак по-мужицки... одинаково блестяще пользовалась скальпелем и автоматом Калашникова... Юный лейтенант Взвесов... тоже было лето, Кандагар... Мария Аркадьевна... После дождливая осень и госпиталь в Горьком - ныне, кажется, Нижний... майор Удолин... Где они теперь?.. Где живут, и живут ли?..


Под окнами зашумела поливальная машина, отблеск света её фар пересёк комнату, создавая причудливые бегающие тени: матерчатая бабочка, прицепленная Егоркой к последнему писку моды - дорогущим кисейным шторам; мать ещё не видела, она ему устроит... или теперь-то ей... - срываясь с места, превращаясь в огромного махаона, шлёпнулась о стену, искривилась, переползая на потолок, вытянулась... врезавшись в люстру, вдруг поблекла и так же стремительно вернулась на штору, но уже другой дорогой, иным путём...

Из спальни доносилась телефонная трель "прилетающих" СМСок, всякий раз заставляя Взвесова перелистывать в памяти этот странный, начавшийся в томительном ожидании встречи с любимой женщиной, и закончившийся глупыми, совершенно дурацкими мальчишескими страданиями день.


Получить распечатку звонков и СМСок с трубки Светланы оказалось делом элементарным, потому что все номера семьи были зарегистрированы на Взвесова. Спустя минуту после предъявления паспорта девушке-оператору, он с лёгкостью мог сказать, сколько жена потратила на мобильные амуры, а, оторвав от длинного списка три номера наугад, в двух обнаружить тот самый.


Взвесов поудобнее устроился в машине, ещё раз взглянул на список посланий, хитро улыбнулся, включил функцию записи разговора, набрал номер:

- Да, слушаю, - поднял трубку жиденький тенорок.

- Здравствуйте, моя фамилия Взвесов, зовут Игорь Михайлович, я муж Светланы Юрьевны, - по-военному чётко представился он.

Возникла продолжительная пауза, которую Взвесову пришлось прервать самому:

- Простите, не имею чести знать вашего имени... так уж вышло... при покупке телефона для Светланы Юрьевны, я случайно обнаружил одну... всего одну вашу...

- Да, я знаю, - наконец, отозвался тенорок.

- Думаю, вы понимаете, о чём... то есть, о ком я хочу с вами говорить.

- Не вполне... Хотя... вы, наверно, будите меня упрекать, требовать прекратить... готов выслушать... Это то немногое, что я готов для вас...

- Нет, что вы!.. - усмехнулся Взвесов. - Разве упрёками и требованиями можно вернуть прежние чувства? Вздор, глупости... Я лишь хочу узнать о ваших намерениях по отношению к Светлане Юрьевне... Поверьте, некоим образом не желаю вмешиваться в ваши с ней дела, но, согласитесь, её дальнейшая судьба мне вовсе небезразлична... ну... хотя бы потому что у нас двое детей, а дети, как вы понимаете, обычное дело - с матерью... Не буду ходить вокруг да около - где вы намерены жить с моей женой?

- Простите, не понял, - и без того жиденький тенорок едва вовсе не растёкся по эфиру.

- То есть как, не понял? Вы соблазнили женщину, разрушили семью... Если вы приличный человек, и желаете Светлане Юрьевне добра, то просто обязаны взять её... ну, если не в жёны, то на содержание уж сам бог велел... Не бросите же вы её в таком "подвешенном" состоянии... без мужа, без поддержки любимого мужчины, я сейчас о вас речь веду... наша с ней любовь приказала долго жить...

- Мы ещё... Знаете, вы сами... Игорь... э-э-э Михайлович, виноваты. Имея в руках бриллиантовую корону, забивать ей гвозди... Её страдания... Вы не достойны такой женщины...

- Продолжать не стоит, - прервал Взвесов. - Мне хорошо известно, что бальзаковские барышни говорят молодым ухажёрам: муж тиран и зануда, не любит, не ценит, ну, и по мужской части, разумеется, ниже плинтуса... Вы уклонились от ответа... как вас там?.. Впрочем, неважно. Со своей стороны, что касается детей, то деньги на их содержание я буду высылать... Но куда, позвольте всё же узнать...

- Мы ещё... не обсуждали... - после продолжительной паузы, отозвался тенорок.

- Так вы обсудите, - попросил Взвесов. - Не затягивайте, ведь я уже дал поручение своему юристу... Неделя, другая, и Светлана Юрьевна будет совершенно свободна от уз брака с тираном...

- Хорошо... - едва слышно ответил тенорок, и разговор закончился.


- Бедный мальчик, он так рассчитывал на дармовую любовь и ласку опытной женщины... - проговорил Взвесов, пряча телефон в карман, но трубка соловьиной трелью оповестила о приходе СМС. Взвесов открыл сообщение.

- Значит, там же, в Нижнем... - прочтя, задумчиво шепнул он.


- А в городе Горьком, где ясные зорьки, в рабочем посёлке... - мурчал под нос Взвесов, собирая сумку.

- Пап, а ты куда? - спросил Егорка.

- По делам, сынок. Есть такой город - Нижний Новгород называется...

- А почему он нижний? - тут же спросил сын. - Он что, под верхним, да?

Взвесов засмеялся, уселся на диван, взъерошил Егоркины волосы.

- Нет, есть ещё просто Новгород, его Великим называют, а этот раньше называли Горьким...

- Горький! Фу-у!..

Взвесов хохотнул, но тут же задумался.

- Действительно, опыт оказался достаточно горьким... для всех... - прошептал он, а сыну ответил: - А ещё раньше снова Нижним, потому что он стоит в низовьях большой-большой реки...

- Пап, а можно я с тобой поеду? - выглянув из комнаты, спросил Валерка.

- Не стоит, сын, я на машине, дорога длинная, мама с ума сойдёт...

- Она уже сошла, - заявил Валерка. - Знаю я этого Андрюшу... Его там все знают... Даже в армию не взяли...

- Нельзя, сынок, так о матери говорить! - строго сказал Взвесов. - Это у неё возрастное... Вот ты, к примеру, подросток, а знаешь как называют твой возраст?

- Трудный, - хмуро ответил Валерка.

- Вот и у неё сейчас трудный возраст. Старость накатывает, а она изо всех сил старается оставаться молодой и привлекательной, а тут подваливает юное создание с пламенным сердцем... Тебе этого ещё не понять. Я и сам-то... Ладно, не будем об этом. Ты лучше передай, если спросит, что я в командировку поехал...


Взвесов отъехал от города километров на восемьдесят, когда раздался телефонный звонок. Он перевёл вызов на громкую связь, музыка стихла, в колонках автомобиля пронзительно зазвенел голос Светланы:

- Зачем ты ему звонил?! Что ты ему наплёл?! Угрожал?! К нему поехал?!

- Успокойся, я еду в Нижний по своим делам...

- Врёшь! Ты всё врёшь! Что ты ему наговорил?! - кричала взбешённая Светлана.

- Ничего такого... - хмыкнул Взвесов. - Спросил, где вы собираетесь жить, готов ли он тебя обеспечивать...

- Какое твоё дело?! Зачем ты лезешь в мою жизнь?! Ненавижу тебя! Ненавижу!

- Да я, собственно, ничего против не имею. Любовь и ненависть неуправляемы, абы не во вред, - съязвил Взвесов. - У тебя всё? А то я за рулём... вечереет...

- Да пошёл ты!..

- Поехал, - снова съёрничал Взвесов, но вряд ли Светлана это услышала: связь прервалась.


- Скажите, а Удолева Мария Аркадьевна сегодня работает? - спросил Взвесов моложавую брюнетку в регистратуре военного госпиталя.

- А вы по какому вопросу? - сквозь стекло спросила она.

- По личному, - слегка смутившись, ответил Взвесов.

- Была сложная операция... Она вышла в сквер... наверное, в курилке... Знаете где это?

- Спасибо, знаю... А Дмитрий Ильич?..

- Дмитрий Ильич уже три года как на пенсии, но заходит... и сегодня я его видела...

- Спасибо вам большое, - сказал Взвесов, и вышел в сквер.


Взвесов остановился у кованой ограды. Отсюда хорошо просматривался почти весь госпитальный сквер и курилка за углом хирургического корпуса.

- Дымит, как и прежде, по-мужицки, взатяг, - улыбнувшись, шепнул он, угадав знакомые черты в уже пожилой, но всё ещё очень красивой женщине.

"Мне ничего не стоит тебя зарезать, лейтенант, - вспомнились вдруг слова майора медицинской службы Удолева. - Прямо здесь, на операционном столе. И ни одна собака не докопается. Война всё спишет. Таких как ты в день по десятку ремонтируем. Но я объяснить хочу, потому что ты, вроде бы, парень не дурак. Хандра у бабы, пойми! Вожжа под хвостом! У них всех крыша сползает в этом возрасте. Стариться не хотят, вот мальчиков вроде тебя и окручивают. Рядом с тобой она себя девочкой чувствует, а это дорогого стоит! Но готов ли ты взвалить на плечи эту ношу?.. Сейчас, сию минуту? Любишь, забери её, но сделай счастливой, если можешь... А если нет, то уйди... Если нет, то пощады тебе не будет. Вот тогда я тебя точно зарежу, понял?"

- Не из-за страха перед тобой, майор... не из-за страха... - вновь прошептал Взвесов.

Военврач Мария Аркадьевна Удолева затушила сигарету о край урны-пепельницы, привычным движением руки оправила халат и медленно пошла к служебному входу, а отставной подполковник Игорь Михайлович Взвесов, проводив её печальным взглядом, вынул из кармана телефон, набрал номер юного любовника своей жены, и в ответ на страдальческое "да" произнес: - Сделай её счастливой, парень, - повесил трубку.