# Так миноносец погиб "Безупречный"

Михаил Кожемякин

История миноносца "Безупречный" типа "Буйный" Российского императорского флота. Этот корабль погиб в Цусимском сражении со всем экипажем после героического боя с многократно превосходящими силами неприятеля.

Эскадренные миноносцы "Безупречный" и "Бравый" в Либаве, незадолго до выхода 2-й Тихоокеанской эскадры, осень 1904.

Использованы фотоматериалы: Эскадренные миноносцы типа "Буйный" | Энциклопедия военной техники (war-book.ru)


"С него не осталось в живых ни одного человека, о последних минутах его ничего не известно"... Так, слово в слово, описывают гибель в Цусимском сражении миноносца Российского императорского флота "Безупречный" официальные хроники Русско-Японской войны 1904-05 гг. обеих противоборствовавших сторон. В японском плену офицеры русской 2-й эскадры флота Тихого океана напрасно искали среди выживших матросов свидетелей последнего боя "Безупречного". О нем стало известно только из сообщений японских моряков.

15 (28) мая 1905 г., когда силы Объединенного флота адмирала Того Хэйхатиро осуществляли преследование и уничтожение "осколков" разбитой накануне русской эскадры, миноносец "Безупречный" на выходе из Корейского пролива в Японское море был потоплен двумя японскими кораблями - бронепалубным крейсером "Читосэ" (в другом прочтении - "Титосэ") и миноносцем "Ариаке". Соотношение сил: у русского миноносца 350 тонн водоизмещения, одно 75-мм и пять 47-мм орудий, три торпедных аппарата и 73 человека экипажа против суммарных 5 271 тонн водоизмещения, двух 203-мм (в бою не участвовали), десяти 120-мм, пятнадцати 76-мм, четырех 57-мм и шести 47-мм орудий, шести торпедных аппаратов и около 500 душ команды у неприятеля. К списку подавляющего превосходства флага Восходящего солнца следует добавить бронирование крейсера "Читосэ" - от 37 до 114 мм. "Безупречный", как и другие корабли его класса, бронирован не был. Тем не менее, он продержался более часа и ушел ко дну, не спустив боевого Андреевского флага.


Значительная продолжительность боя с тотально превосходящим противником ставит "Безупречный" в один ряд, вернее, в общую кильватерную колонну чести с прославленными русскими миноносцами Русско-Японской войны. Геройская гибель "Стерегущего", "Страшного", "Громкого" запечатлена в граните, бронзе и пантеоне военно-морской истории России. Тем не менее, "Безупречный", в отличие от своих славных собратьев, удостоился в дореволюционной российской историографии всего нескольких строк. Вот, например, что пишет о нем фундаментальная "сытинская" Военная энциклопедия под редакцией полковника Николаевской инженерной академии В.Ф. Новицкого (том IV, СПб., 1911): "БЕЗУПРЕЧНЫЙ, эскадрен. миноносец, вошедший в состав 2-й эскадры Тихого океана, под командой кап. 2-го ранга Матусевича, и пропавший бесследно в бою при Цусиме, 14 мая 1905 г. На эскадре Б. видели в последний раз около 6 ½ час. вечера 14 мая, когда миноносец передавал на броненосец "Император Николай I"... приказание ком-щего адмирала - идти во Владивосток. В донесении адмирала Того имеется указание на то, что Б. потоплен японским крейсером утром 15 мая. На Б. погиб весь состав офицеров и нижних чинов".

Историограф "Тсусимы" кап. 1-го ранга граф А.П. Капнист и его произведение.


Капитан 1-го ранга (с 27.07.1917 - контр-адмирал) граф А.П. Капнист, под редакцией которого вышел том 7-й работы исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904-1905 гг. при Морском Генеральном Штабе "Русско-японская война 1904 - 1905" под названием "Тсусимская операция", фактически повторил своими словами лаконичные сведения энциклопедии о судьбе миноносца "Безупречный". Трагедия и позор Цусимы оставались для Российского императорского флота "больной темой" до последних дней его существования. На фоне гигантских силуэтов тонущих броненосцев 2-й Тихоокеанской эскадры было не до гибели маленького кораблика, русских свидетелей которой, к тому же, не осталось. Складывается впечатление, что для российских дореволюционных авторов "Безупречный" стал "неприкасаемым" потому, что все сведения о его последних действиях 15 мая 1905 г. они могли почерпнуть только из японских источников. Помимо несомненных примеров мужества русских моряков, Цусима оставила в памяти и немало проявлений прискорбного малодушия. Не того ли, что внезапно откроется очередной неприглядный эпизод, опасались каперанг граф Капнист и Генерального штаба полковник Новицкий?

Отчасти эту тенденцию к сокращению сведений о Цусиме до необходимого минимума описывает в своей книге "Цусимский бой. 50 лет: 1905-1955" (Нью-Йорк, 1956) представитель российской военно-исторической школы в эмиграции Г.Б. Александровский (питомец Морского ЕИВ Наследника цесаревича училища в Петрограде в 1916-17 гг.). "Не делать из Голгофы русского флота бульварного романа, - таково было мнение, высказанное русским офицером в высоких чинах, которое является, наверно, причиной, почему эту тему избегали затрагивать офицеры Российского Императорского Флота".

Матрос Алексей Новиков (еще не Прибой), еще до своей Цусимы, военно-морской и литературной.


Трактовка драматического конца служебного пути "Безупречного", как отчаянной борьбы до последней возможности, появилась уже в советской литературе, посвященной Цусимскому сражению. Не в последнюю очередь благодаря скандально известному новатору в этой теме - А.С. Новикову-Прибою, автору неоднозначного романа-эпопеи "Цусима". Будучи участником сражения в качестве баталера на броненосце "Орел", писатель опирался не только (и не столько) на документальные источники, но и на истории, ходившие в среде его товарищей-матросов. Не исключено, что именно в устных рассказах "нижних чинов" впервые прозвучало определение: "героический" в отношении экипажа "Безупречного", и: "расстрелянный, но не сдавшийся в плен," в отношении самого миноносца. В последующих советских научных и публицистических произведениях о Русско-Японской войне состоялась "реабилитация" этого корабля.

Согласно унаследованной ВМФ СССР от Российского флота традиции, название "Безупречный" было присвоено эскадренному миноносцу проекта 7, вступившему в строй Черноморского флота в 1939 г. К сожалению, он разделил со своим предшественником не только название, но и судьбу. 26 июня 1942 г., следуя с подкреплением в осажденный Севастополь, советский "Безупречный" был потоплен германской авиацией. Из находившихся на нем 239 членов экипажа, 320 (по другим данным - 400) пехотинцев и 16 военных медиков спастись удалось только одному мичману и двоим краснофлотцам. Поэтому в советской литературе миноносец 2-й Тихоокеанской эскадры, погибший в 1905 г., оставался "второстепенным персонажем". В военно-морской истории СССР была собственная гибель "Безупречного" - в 1942-м.

"Безупречный" второго поколения, эсминец ВМФ СССР.


Лишь в последние десятилетия "Безупречный" выдвинулся на передний план внимания отечественных авторов. В историко-публицистическом труде Б.Г. Галенина "Цусима - знамение конца русской истории" (2009-2010) предлагается оригинальная версия роли миноносца в Цусимском сражении. Писатель и офицер ВМФ в отставке Игорь Ли в 2017 г. опубликовал рассказ "Последний бой "Безупречного". Однако первое произведение до сих пор вызывает критические замечания в профессиональных кругах относительно достоверности технических выкладок и обоснованности выводов, а второе является художественным вымыслом.

Миноносец "Безупречный", его служба, участие в походе эскадры адмирала Рожественского и последний бой 15 мая 1905 г. заслуживают самостоятельного описания.


РОЖДЕНИЕ "БЕЗУПРЕЧНОГО".

"Безупречный" был предпоследним по старшинству из десяти братьев, вернее - систершипов, 350-тонных эскадренных миноносцев типа "Буйный" (Буйный, Бойкий, Бравый, Бурный, Быстрый, Блестящий, Бедовый, Бодрый, Безупречный, Видный). В то время их также называли "истребителями" - вольный перевод английского термина destroyer. Российский императорский флот заказал миноносцы в рамках программы 1898 г., предусматривавшей строительство боевых кораблей для нужд Дальнего Востока, где уже завязался узел международной напряженности. Адмиралы Морского технического комитета в Санкт-Петербурге стремились следовать военно-морской "моде" того времени. Нужны были миноносные корабли, не только быстроходные, но также в должной степени мореходные и вооруженные (в т.ч. артиллерией), чтобы осуществлять охранение эскадры в дальних походах и участвовать в ее составе в морских сражениях.

После неизбежной бюрократической волокиты, в качестве разработчика проекта был выбран один из мировых лидеров в создании кораблей подобного типа - британская компания знаменитого кораблестроителя Альфреда Ф. Ярроу "Yarrow Shipbuilders". Этот производитель имел опыт работы в России с 1894 г. Его трудами Российский императорский флот получил свой первый "уничтожитель миноносцев" "Сокол". Готовность построить новые миноносцы выразило Товарищество Невского судостроительного и механического завода - оттуда и последующее прозвище "Безупречного" и его систершипов: "невки". Расходы на строительство каждого миноносца "от киля до клотика" Морское министерство планировало в размере 493,34 тыс. руб.

По иронии судьбы, проекты русских миноносцев, представленные фирмой Альфреда Ярроу, были составлены с учетом опыта строительства для Японии истребителей типа "Икадзути" (1897 г.), первых кораблей подобного класса в императорском флоте "страны Восходящего солнца" и будущих противников русских "невок". Наблюдалось также некоторое сходство с британскими миноносцами типа "26-узловой" программы 1892-93 гг.

Британский миноносец фирмы Ярроу типа "26-узловой".

Русские "невки" были построены скорее не по его образу и подобию, а "по мотивам".


Процесс приема проекта Морским техническим комитетом шел мучительно долго. Излишний бюрократизм был вообще характерен для российского военно-морского руководства тех лет. Дважды планы "заворачивали" на доработку, надо признать - не совсем зря. В частности, к английскому оригиналу было добавлено русское новшество: носовой торпедный аппарат. После почти годовых препирательств между заказчиком и разработчиком, в апреле 1898 г. проект миноносцев был наконец утвержден, и в цехах Невского завода началась работа.

Однако "родовые муки" "Безупречного" и его систершипов на этом не прекратились. Оказалось, что Товарищество Невского завода, сознательно или нет, ввело Морское министерство в заблуждение относительно своей способности построить новые корабли. Первый корабль планировалось сдать для приемочных испытаний к июню 1900 г., а остальные - не позднее мая 1901 г. Но заветный май 1901 г. давно наступил, а первые восемь миноносцев все еще стояли на заводских стапелях. Их корпуса едва удалось достроить до верхней палубы. Два других были еще "не покрыты". Сроки выполнения стапельных работ постоянно затягивались, а некоторые их виды оказались не по силам мощностям российского императорского судостроителя. В результате многие комплектующие - например, паропроводы, машинные рамы, гребные валы - приходилось в авральном порядке заказывать за границей или у других производителей. Машины и котлы также устанавливались импортные. Это означало дополнительные расходы, вызывавшие в высших военно-морских кругах империи почти физическую боль. Адмиралтейство ожесточенно штрафовало Невский завод. Сумма неустойки в конечном итоге составила более полутора млн руб., но, т.к. все паи Товарищества завода принадлежали Государственному банку, долг пришлось списать, чтобы не "перекладывать денежные суммы из правого кармана в левый". Не удивительно, что управляющий Морским министерством адмирал П.П. Тыртов на вопрос Николая II - "Как обстоит дело со строительством новых кораблей для Дальнего Востока?", ответил без оптимизма: "Еще строятся, Ваше величество".

На завершающем этапе постройки (30 июля 1901 г.) всем миноносцам были присвоены условные наименования по названиям рыб. Переименование кораблей прилагательными, обозначающми "виды доблести", состоялось 3 марта 1902 г. "Безупречный" в зародыше именовался "Палтусом". По срокам сдачи корабли были распределены по парам. "Палтус/Безупречный" входил в последнюю, пятую, вместе с "Сигом/Видным". Однако "близнецов" в ходе работ разлучили: "Видный" было решено оснастить вместо привычной паровой машины экспериментальным нефтяным двигателем конструкции талантливого инженера-новатора Бориса Луцкого. Работы на "Видном" затянулись до 1905 г. 1 июля 1902 г. "Безупречный" был спущен на воду в одиночестве.

1 июля 1902 г. "Безупречный" спущен на воду.


Конструкция "Безупречного", аналогичная таковой восьми его старших систершипов, подробно описана в основательной работе Н.Н. Афонина "Невки. Эскадренные миноносцы типа Буйный и его модификации" (СПб., 2005), так что имеет смысл обратить внимание только на основные характеристики.

Схема эскадренного миноносца типа "Буйный". Источник: http://and-kin2008.narod.ru/drawingbuiniy.html

Для удобства прочтения предлагаю скопировать и увеличить.


Корпус миноносца имел 64 м в длину, 6,4 м в ширину и осадку 1,78 м. Он был собран заклепочным методом из стальных листов, закаленных по методу Сименса-Мартена, толщиной 4-5 мм. Палуба имела толщину от 3,3 до 6,5 мм, боевая рубка - 6,25 мм. Такая "броня" могла обеспечить защиту разве что от мелких осколков. Живучесть корабля достигалась разделением корпуса водонепроницаемыми переборками на 11 отсеков (с носа к корме): таранное отделение, цепной (канатный) ящик, минный (торпедный) погреб и кубрик команды, артиллерийские погреба, котельное отделение ?1 (носовое), котельное отделение ?2 (кормовое), машинное отделение, каюты офицеров и кондукторов, кубрик унтер-офицеров, провизионная кладовая (ахтерлюк), ахтерпик с румпельным отделением. Для откачки воды из них имелось в общей сложности 11 помп. Во избежание коррозии металла все "низкие части" миноносца были оцинковываны.

"Сердце" корабля проектной мощностью в 6 тыс. "лошадок" билось в машинном отделении, расположенном в кормовой части. Там были установлены две вертикальные машины тройного расширения пара, а пар поднимался для них в четырех водотрубных котлах фирмы "Yarrow Shipbuilders". "Питался" миноносец традиционным углем, однако в перспективе был предусмотрен вариант перехода на нефтяной двигатель. В угоду этому проекту угольные ямы были сделаны герметичными, чтобы могли использоваться и в качестве цистерн для топлива. От машин вращались две динамо-машины, обеспечивавшие электричеством прожектор и палубное освещение - 40 ламп накаливания в разных отсеках. Вперед "Безупречного" толкали два трехлопастных винта.

Машины тройного расширения пара и котлы фирмы Ярроу.


Согласно "Программе для составления проектов эскадренного миноносца до 350 тонн", основополагающему документу, в который были заложены идеальные представления Морского технического комитета о кораблях подобного класса, "Безупречный" и его систершипы должны были выдавать не менее 27 узлов хода. Но проведенные в июле-октябре 1902 г. в Кронштадте приемо-сдаточные испытания всей серии из девяти кораблей показали, что на практике машины миноносцев дают не более 5 700 - 5 800 л. с. Миноносцы разгонялись на ходу до разных показателей скорости: от 26 узлов у "Бойкого" до почти 28 у "Бодрого". "Безупречный" продемонстрировал средние результаты, догнав проектные 27 узлов. В результате в тактико-технических характеристиках скорость хода снизили до 26 узлов.

Командование миноносцем осуществлялось из боевой (визирной) рубки, располагавшейся прямо за полубаком (имевшим характерную для кораблей подобного класса в начале ХХ в. форму "черепашьего панциря"); там в бою находился командир. А вот рулевой стоял, словно на парусной шхуне, открытый морским ветрам и соленым брызгам, на мостике штурманской рубки. На мостике располагались штурвальное колесо, магнитный компас (второй - в командирской рубке) и машинный телеграф. Впрочем, это тоже была общая практика на современных "Безупречному" малых боевых кораблях.

Главным оружием миноносца являлись 381-мм торпедные (в 1900-х гг. употреблялся термин "минные") аппараты. Их было три: неподвижный в носовой части корабля, и два поворотных "совкового" типа на корме. Боекомплект к ним состоял из всего шести 17-футовых "мин" (торпед) системы Уайтхеда, две из коих постоянно находились на палубе в кранах возле минных аппаратов, а остальные хранились в минном погребе со снятыми боевыми зарядными частями, находившимися там же. Минный погреб был расположен в носовой части корабля, а два из трех торпедных аппаратов - в кормовой части, поэтому с носа на корму вдоль правого борта был проложен "минный рельсовый путь" для транспортировки торпед.

Торпеда Уайтхэда обр. 1877., поставлялась России с 1877 г.


Артиллерийское вооружение состояло из одного 75-мм и пяти 47-мм орудий. Носовая 75-мм пушка системы французского конструктора Густава Канэ (выпускалась в России по лицензии на Мотовилихинских и Обуховском сталелитейном заводах с 1892 г.) была расположена на площадке, служившей крышей боевой рубки. Пушка устанавливалась на станке российской конструкции А. П. Миллера и имела небольшой броневой щиток - самую серьезную броню на миноносце. Боекомплект состоял из 160 снарядов. Для их подачи из артиллерийского погреба прямо на орудийную площадку была устроена лебедочная система, так что главный калибр "Безупречного" мог "питаться" в бою без перебоев.

Пять 47-мм орудий также французской системы Гочкиса, принятых на вооружение в Российском императорском флоте 1886 г., были далеко не новинкой оружейной индустрии. Они стреляли полуторакилограммовыми чугунными или стальными гранатами при помощи порохового патрона. Гочкисы были размещены по два с каждого борта миноносца, и один на корме. Они монтировались на вертлюжных станках с ртутным компрессором системы Меллера производства Обуховского сталелитейного завода, облегчавших наведение в горизонтальной и вертикальной плоскостях, и являвшихся их единственным техническим преимуществом. Боекомплект состоял из 1 350 выстрелов на пять стволов, подача из патронного погреба осуществлялась вручную.

75-мм пушка системы Канэ в Российском императорском флоте.

47-мм пушка Гочкиса на крейсере "Аскольд".


Команда располагала 3-линейными винтовками Мосина обр. 1891 г., как правило, в количестве гораздо меньшем, чем число "душ" на борту. Практика Русско-Японской войны показала, что в ближнем бою это "оружие последнего шанса" было отнюдь не бесполезным. А вот артиллерия русских миноносцев оказалась откровенно слабой. Соответствовавшие им по классу японские "истребители" выпуска британских компаний Ярроу и Торникрофт, а также сошедшие со стапелей японских верфей Йокосука и Куре, несли по два 76-мм и четыре 57-мм орудия.

Таковы были миноносец "Безупречный" и восемь его боевых братьев. Внешне они представляли собою небольшие и не лишенные хищного изящества корабли, воплощенные скорость и стремление. Однако испытания, прошедшие в Кронштадте с 5 июля по 30 октября 1902 г., выявили у этих красавцев немало изъянов. Пространный список претензий, переданный Морским техническим комитетом производителю вместе с отправленными на доработку миноносцами, можно в общем свести к нескольким пунктам:

- слабые двигатели,

- не отлаженные системы жизнеобеспечения,

- неудовлетворительные энергетическая установка и электропроводка (на четырех кораблях их не было вообще, отсеки освещались масляными лампами),

- недостаточное крепление надстроек.

Это означало, что в подобном состоянии корабли не могут быть признаны боеготовыми и, едва выйдя в море, уже нуждаются в капитальном ремонте.

При этом "Безупречный", последний из спущенных на воду миноносцев типа "Буйный", на фоне постоянно выходивших из строя систершипов смотрелся относительно неплохо. Несмотря на то, что он был выведен на испытания ни разу не пройдя докования, то есть технического осмотра и покраски подводной части, на нем не было отмечено серьезных технических недочетов, кроме "подкрепления боевой рубки". В остальном приемно-сдаточные испытания "Безупречный" прошел, что называется, "ровно". 30 сентября он был введен в эксплуатацию.

Устранить неполадки на новых миноносцах Невскому заводу предписывалось до декабря 1902 г. Однако время не ждало. Международная обстановка на Дальнем Востоке требовала скорейшего усиления там военно-морских сил империи. В политических целях как завод-производитель, так и Морское ведомство положились на русский "авось". Кое-какие ремонтные работы были начаты на "Бурном" и "Бойком" (и не закончены), на остальных миноносцах исправления носили, согласно заключению Морского технического комитета, "демонстрационный характер". Все участники этого процесса отдавали себе отчет, что миноносцы к действительной службе готовы недостаточно. Однако "Бурный" и "Бойкий" 16 октября 1902 г. поспешили "вытолкнуть" в поход на Дальний Восток. Для устранения неисправностей по пути в иностранных портах командирам кораблей были выданы денежные суммы, согласно оценке современников, явно недостаточные. Удивляет наивность (или халатность) адмиралов Российского императорского флота, рассчитывавших при ремонте боевых кораблей на сакраментальную формулу: "Заграница нам поможет".

Большинство миноносцев-"невок" провели зиму 1902-03 гг. в зябкой дремоте в Петровском доке Кронштадта в ожидании продолжения ремонтных работ. Экипажи большую часть времени "тащили береговую службу" в казармах, часть офицеров вовсе отбыли в отпуск. "Безупречный", находившийся в несколько лучшем техническом состоянии, был поднят в мортонов эллинг в Новом Адмиралтействе Санкт-Петербурга и наконец прошел докование.

Мортонов эллинг в Новом Адмиралтействе Санкт-Петербурга, фотография конца ХIХ или начала ХХ в.


ОБИТАЕМОСТЬ "БЕЗУПРЕЧНОГО".

Среди характеристик русских миноносцев класса "Буйный" наименее рассмотренный в исторической и технической литературе вопрос - их обитаемость, то есть приспособленность для жизни экипажей и повседневного несения ими службы и выполнения боевых задач. Имеет смысл на примере "Безупречного" остановиться на этом поподробнее: ведь боеспособность техники в огромной степени зависит от работы обслуживающих ее людей.

Итак, "по бумагам" экипаж "Безупречного" и его систершипов должен был состоять из пяти офицеров и примерно 60-70 нижних чинов. На практике эти показатели в основном соблюдались.

Матросы обитали в кубрике, расположенном в носовой части миноносца. Освещение в нем было как электрическое, так и естественное, через иллюминаторы - по девять с каждого борта. Кубрик был оборудован рундуками для хранения личных вещей и складными (подвесными) столами для приема пищи. В техническом описании "Программы для составления проектов эскадренного миноносца до 350 тонн" Морского технического комитета предполагалось всю "внутреннюю мебель" сделать железной. Но воспоминания моряков однотипного "Безупречному" "Бодрого" о их злоключениях без угля в дрейфе на пути в нейтральный Шанхай после Цусимского сражения свидетельствуют в пользу привычной деревянной утвари жилых помещений. В топку тогда пошли обеденные столы из кубрика, стулья и диван из офицерской кают-компании (А. С. Новиков-Прибой. "Цусима", Т. 2). В схожих по конструкции британских миноносцах Ярроу проекта "26-узловой" в кубрике были установлены удобные койки, застланные постельным бельем: в Royal Navy на рубеже ХХ в. начали преодолевать консервативную тягу к гамакам, скручивавшим матросские спины. На "Безупречном" поспать "на ровной" спине удавалось только счастливчикам из старослужащих, которым достались спальные места на рундуках. Остальным матросам приходилось довольствоваться подвесными парусиновыми койками с матрасами, наполненными пробковой крошкой. Матросское постельное белье на Российском императорском флоте появилось только после 1905 г., зато регулярно устраивалось мытье коек горячей водой. В бою же, свернутые в коконы и уложенные в коечные сетки у бортов, они должны были защищать личный состав на палубе от осколков. Как ни удивительно, такая "неброневая" защита до некоторой степени работала. "Парусиновая, она (койка), намокнув в воде, становилась твердой, как лубок", - вспоминал современник. Чтобы не путать койки, их нумеровали, за каждым матросом закреплялся свой номер.

Подвесная койка русского матроса нач. ХХ в. Из собрания музея крейсера "Аврора".


Матросская "аристократия", унтер-офицеры и фельдшер, квартировали в унтер-офицерском кубрике, расположенном на самой корме, перед ахтерпиком. Условия там были несколько более комфортные: имелись железные койки по числу всех "жильцов", свободных от вахты, а для хранения вещей предусматривались шкафчики. Следом, по направлению хода, находилась каюта кондукторов, каждый из этих сверхсрочно служащих старших унтер-офицеров тоже имел собственную койку и шкаф.

Далее помещалась офицерская кают-компания. К услугам "их благородий" были обеденный стол и диваны с кожаными подушками, сходный тамбур с ведшим наверх трапом в виде "настоящей" лестницы. Дневной свет поступал через световой люк в верхней палубе и четыре иллюминатора. У офицеров имелся отдельный гальюн, совмещенный с умывальником. Кстати, гальюн для нижних чинов был смонтирован на верхней палубе между второй и третьей дымовыми трубами. Он имел вид "нуждного сарайчика", знакомого большинству матросов по их деревенской жизни.

Офицерский быт на "Безупречном" и других однотипных кораблях был более чем спартанским, особенно по сравнению с удобствами, окружавшими командный состав на броненосцах и крейсерах. На собственную крошечную каюту, примыкавшую к кают-компании, имел право только командир корабля. Остальным офицерам приходилось ночевать на диванах в кают-компании. Одному, обыкновенно по жребию, выпадало спать, постелив матрас на обеденный стол; это называлось с мрачным морским юмором: "вытянуть покойника".

Пища играет в службе моряка особую роль. Помимо поддержания физических сил, она являете одним из немногих развлечений, доступных матросу. К началу ХХ в. на флоте железа и пара процесс обеспечения экипажа продуктовым довольствием сделал большой шаг вперед по сравнению с парусной эпохой. На "Безупречном" и его ситершипах кок "колдовал" на неплохо оборудованном камбузе, находившемся между командирской каютой и машинным отделением. Там имелись котлы для приготовления пищи и кипячения воды, а также опреснитель производства петербургского завода Роберта Круга. Камбуз отапливался по трубопроводу за счет машинного отделения. Была предусмотрена и система протопки по старинке: углем или деревом. Для этого под котлами камбуза была смонтирована печь с круглой заслонкой. Дым уходил через съемную трубу, выводившуюся на палубу с кормы по правому борту. Опреснитель топился только углем, при этом качество получаемой воды оставляло желать лучшего. "Она была слегка ржавого цвета и имела ярко выраженный "машинный" привкус", - отмечает историк флота Н. В. Манвелов ("На вахте и на гауптвахте. Русский матрос от Петра Великого до Николая Второго"). Нужды паровых котлов, которым также была необходима только пресная вода, опреснитель решить был не в состоянии. В походе миноносцу оставалось рассчитывать только на перекачку по шлангам с транспорта-"водовоза" или с одного из крупных кораблей.

Чертеж камбуза миноносца типа "Буйный". Справа - котел для варки пищи с круглой заслонкой печи, слева - опреснитель, видны трубы подводки пара.


Пищу команде раздавали в металлические баки, мало изменившиеся со времен Петра I, чай - в медные чайники. Водку, которой полагалось по две "получарки" в день "на душу" (под строгую запись в журнале баталера), выносили на палубу в ендове. Тарелки имелись только у матросов гвардейских экипажей, так что команды "Безупречного" и прочих "армейских" кораблей объединялись в артели примерно по десять человек и прямо из общего бака хлебали щи или кашицу, составлявшие основу российского императорского военного рациона. "Проба... пищи была традиционным обрядом, выполнявшимся самым высоким начальником" (А. И. Деникин. "Путь русского офицера"). В кают-компании столовые приборы имелись на всех, но по сравнению с ресторанной сервировкой офицерской трапезы на крупных кораблях, на миноносцах все было очень скромно.

Реконструкция кубрика российского императорского корабля в музее крейсера "Аврора". Подвесные койки и складные столы, на столах - бак для пищи, чайник, столовые приборы (тарелки появились на всех кораблях благодаря "завоеваниям" первой русской революции 1905-07 гг., а кружки были и ранее).

Ритуал выдачи команде водки.


Небольшой отсек для хранения провизии (ахтерлюк) находился под кормовыми жилыми помещениями. Собственные запасы провианта и угля обеспечивали "Безупречному" только три дня автономности, то есть существования на собственных ресурсах. Проектная же дальность плавания составляла 1 000 - 1 200 морских миль, поэтому в дальних походах приходилось полагаться на транспорты снабжения или на подачки с более крупных кораблей. В случае же, если миноносец оказывался предоставлен самому себе, все было очень плачевно. Если верить Новиков-Прибою (а верить этому баталеру-революционеру и писателю-большевику имеет смысл не всегда), на однотипном "Бодром", дрейфовавшем несколько дней без хода после сражения, имея на борту, кроме своей команды, экипаж погибшего систершипа "Блестящий" и несколько спасенных с броненосца "Ослябя", за малым дело не дошло до людоедства. Альтернатива угольному и физиологическому голоду была - при любой возможности набивать мешками с углем и провиантом всякий свободный уголок в отсеках в ущерб свободному перемещению людей и остойчивости корабля. Командиры русских миноносцев шли на это неохотно, выбирая легкость и маневренность.

Поступление свежего воздуха в отсеки осуществлялась через вентиляторы, расположенные на верхней палубе и снабженные клапанами на выходе в проветриваемое помещение. Спуститься "вниз" с палубы можно было через 10 люков круглой формы, через которые, по воспоминаниям современников, в штормы отчаянно протекала забортная вода. Название "люков" носили и решетчатые деревянные площадки, которые для удобства хождения экипажа укладывали вдоль бортов и возле орудий. Рельсовый минный путь также закрывали деревянными щитами. Учитывая также две сделанные из сосны мачты и деревянные элементы внутренних помещений, огнеопасных материалов на "Безупречном" и прочих вымпелах типа "Буйный" хватало. Противопожарное "нетеплопроводное" покрытие имелось только внутри штурманской рубки, и состояло оно почему-то из краски, в которой была размешена измельченная пробка. Верхняя палуба и пол в жилых отсеках покрывались линолеумом. Как показал опыт боев Русско-Японской войны, линолеум слабо горел, зато отлично плавился в огне.

Если команде наставала пора подумать о собственном спасении, можно было положиться на четыре шлюпки - 24-футовый деревянный вельбот, крепившийся на шлюпбалках по левому борту, и три складных парусиновых лодки системы Бертона, хранившиеся в собранном состоянии вдоль бортов. На леерах закреплялись 11 спасательных кругов. Однако в морских сражениях быстро стало ясно, что открытое размещение хрупких и пожароопасных спасательных средств делает их жертвами первых же попаданий неприятельских снарядов. "Ни одной шлюпки, ни одного катера не осталось у нас в целости, - вспоминал о положении на броненосце "Орел" после первых часов боя А.С. Новиков-Прибой. - Все превратилось в разбитый и обгорелый хлам". Последний шанс на спасение русским морякам давали пробковые пояса, которых на миноносце "Безупречном" имелось по числу членов экипажа. Также выброшенные за борт пробковые матрасы могли держаться на воде до нескольких часов, потом они намокали и тонули. Тем бедолагам, кому не досталось ни пояса, ни матраса, оставалось надеяться ухватиться за какой-нибудь плавающий обломок...


Капитан 2-го ранга И.А. Матусевич, командир "Безупречного".


ЭКИПАЖ И КОМАНДИР "БЕЗУПРЕЧНОГО".

Окончательный состав команды "Безупречного" был укомплектован в 1903 г., после спуска на воду, приемо-сдаточных испытаний корабля и устранения "недоделок".

6 июня 1903 г. в командование миноносцем официально вступил капитан 2-го ранга Иосиф Александрович Матусевич 2-й; по некоторым сведениям, он водил "Безупречный" еще на ходовых испытаниях в 1902-м. Это был опытнейший 45-летий моряк, недавно переведенный на Балтику с Черноморского флота и имевший богатый послужной список.

Хронология служебного пути бессменного командира "Безупречного" хорошо известна по архивным документам. Однако о том, каким был в жизни "кавторанг" Матусевич 2-й, остается только догадываться. А. С. Новиков-Прибой, выведший в своем романе галерею ярких и не всегда соответствующих действительности образов офицеров 2-й Тихоокеанской эскадры, не оставил описания личности того, кто привел "Безупречный" в Цусимский пролив.


Капитан 2-го ранга Матусевич (1857-1905) происходил из небогатых дворян Херсонской губернии ("недвижимости не имеет", значится в документах), из "служилой" морской семьи. Его отец Александр Иосифович был капитаном по Адмиралтейству, старший брат Николай также выбрал карьеру офицера флота и достиг чина вице-адмирала, а младший брат Василий стал генерал-майором по Адмиралтейству.

Братья Матусевичи накануне Русско-Японкой войны, слева-направо: Иосиф, Николай, Василий.


Дворянский род Матусевичей (Matusewicz) гордился древней историей, восходившей к шляхетским родам Великого Княжества Литовского. Матусевичи приходились родственниками князьям Гедройцам, также давшим Литве, Польше и России немало славных имен, в т.ч. первую женщину-военного хирурга Веру Игнатьевну Гедройц (1870-1932). Дворяне Матусевичи герба "Лебедь" (польск. ;ab;d;, Dunin), на котором изображен белый лебедь на червленом поле, внесены в "Гербовник дворянских родов Царства Польского" (Ч.3, стр. 89) и в "Общий гербовник дворянских родов Всероссийской империи" (Ч. 12, стр. 126). Описание герба в "Общем гербовнике" несколько иное: "В черном щите серебряный лебедь с червлеными глазами, клювом, языком и лапами. Щит увенчан дворянским коронованным шлемом. Нашлемник: серебряный лебедь с червлеными глазами, языком и лапами. Намет: черный с серебром". Считается, что этот герб принадлежал той ветви рода Матусевичей, которая обосновалась в Херсонской губернии, и из которой происходил командир миноносца "Безупречный".

Герб дворянского рода Матусевичей.


Иосиф Матусевич окончил юнкерское училище в г. Николаев; в чине юнкера флота он принял участие в Русско-турецкой войне 1877-78 гг. за освобождение Болгарии (эта небольшая балканская страна еще раз соприкоснется с историей Цусимского сражения, о чем будет написано позже). За крейсерство у берегов Анатолии на пароходе "Великий князь Константин" и участие в уничтожении четырех неприятельских "коммерческих парусников" он получил первую награду - светло-бронзовую медаль "В память русско-турецкой войны 1877-1878". 1 мая 1879 г. Иосиф Матусевич был произведен в гардемарины и вскоре зачислен на службу в 1-й Черноморский флотский экипаж, а 30 октября 1880 г. получил чин мичмана и свои первые офицерские эполеты.

Судьба и карьера будущего командира "Безупречного" была связана с Черным морем вплоть до начала ХХ в. На Черноморском флоте он прошел отличную командную школу. В его послужном списке - строевые должности командира рот различных флотских экипажей; плавание штурманским офицером на канонерской лодке "Запорожец", минном крейсере "Капитан Сакен" и броненосцах "Георгий Победоносец" (старший штурман) и "Двенадцать апостолов"; служба старшим офицером на канонерской лодке "Терец" и броненосце "Георгий Победоносец"; штабная (делопроизводитель при инспекции Черноморских флотских экипажей) и военно-преподавательская (школа рулевых и сигнальщиков) работа. Морской офицер Матусевич активно занимался повышением своей квалификации: в 1888 г. он прослушал курс лекций по штурманскому делу и "призван к исполнению обязанностей" старшего судового штурмана, а в 1893 прошел краткий курс минного дела в Севастополе, успешно выдержал испытание особой комиссией и получил право командовать миноносцем.

Свое первое командование лейтенант Матусевич получил в 1894 г., приняв один из первых русских миноносцев "Батум" (? 251). Впоследствии он также командовал миноносцами ? 261 и ? 265, при чем в 1897 г. временно совмещал должности командира их обоих. Венцом карьеры И. А. Матусевича на Черноморском флоте стало временное командование броненосцем "Георгий Победоносец" в 1901 г. уже в чине "кавторанга" (присвоен 6 декабря 1899 г.) на время отпуска его командира. При чем сам Матусевич за всю свою 27-летнюю службу побывал в двухмесячном отпуску только однажды - с 20 декабря 1892 по 20 февраля 1893 гг., что характеризует его как очень работоспособного и усердного офицера.

Самое маленькое и самое большое командование И.А. Матусевича - миноносец "Батум" и броненосец "Георгий Победоносе".


У будущего командира "Безупречного" был большой опыт морских походов в акваториях Черного и Средиземного морей, однако океанское плавание, которое ему предстояло пройти в 1904-05 гг., было ему в новинку. Также вызывает вопросы его профессиональная подготовка в минном деле (а главное оружие миноносца - именно торпеды!). У И.А. Матусевича, безусловно, были солидные практические навыки в командовании миноносцами, однако теоретические знания ограничивались "кратким (ключевое слово) курсом" в Севастополе.

Подобно многим офицерам Российского императорского флота, капитан 2-го ранга Матусевич получил небольшой боевой опыт только в юности, но за долгую беспорочную службу был отмечен многими наградами. На момент назначения командиром "Безупречного" его мундир украшали ордена Св. Станислава II и III степени, Св. Анны III степени и Св. Владимира IV степени с бантом. Заграничные походы, по приятой в те годы у многих стран традиции вручать награды "визитирующим" офицерам-иностранцам, принесли И. А. Матусевичу болгарский орден "За военные заслуги" IV степени (не просто знак уважения, учитывая его участие в войне за освобождение Болгарии), черногорский "Князя Данила I" III степени, а также турецкие "Меджидие" IV и III степени с орденской медалью и "Осмаие" III степени, на каждый из которых бравый кавторанг получил высочайшее разрешение на принятие и ношение. К наградам следует добавить также серию именных ценных подарков. Их И. А. Матусевичем с завидным постоянством получал от августейших особ, это свидетельствует о его умении нравиться высокому начальству - немаловажное качество для продвижения по службе! В 1893 г. он был награжден золотым жетоном за плавание под флагом ЕИВ Наследника Цесаревича, в 1896 г. получил золотой портсигар с двуглавым орлом из кабинета Николая II, в 1897 г. вдовствующая императрица Мария Федорова пожаловала старшего штурманского офицера Матусевича золотыми запонками за свое плавание на броненосце "Георгий Победоносец", а еще через год она же наградила его драгоценным именным перстнем (как видно, статный представительный моряк с густой бородой приглянулся порфироносной вдове).

Награды капитана 2-го ранга И.А. Матусевича (отечественные). слева - направо: медаль "В память русско-турецкой войны 1877-1878",ордена Св. Станислава II и III степени,

...и иностранные, слева - направо: болгарский орден "За военные заслуги" IV степени, черногорский "Князя Данила I" III степени, а также турецкие "Меджидие" IV и III степени и "Осмаие" III степени.


В духе кастовых традиций военных Российской империи, И.А. Матусевич был женат на дочери генерал-лейтенанта Юрьева Евгении Михайловне (1887). Супруга подарила ему дочь Ольгу (р. 1882) и сына Михаила (р. 1992). Сын командира "Безупречного" после гибели отца тоже избрал путь морского офицера. В годы Первой мировой войны он ходил на боевых кораблях Балтийского флота, был произведен в лейтенанты и удостоен наград за храбрость. В Гражданской войне встал на сторону "белых" и был расстрелян "красными" в 1921 г. в Севастополе.

Михаил Иосифович Матусевич, сын командира "Безупречного".


Свидетельств о том, как складывались отношения командира "Безупречного" с его командой, не сохранилось. Современники утверждают, что на русских миноносцах того времени, где офицеры и нижние чины были вынуждены служить и работать вместе на очень ограниченном пространстве и в крайне нелегких условиях, жесткая флотская субординация до некоторой степени сглаживалась. Люди из кают-кампании и кубрика должны были учиться сосуществовать и сотрудничать. На многих миноносцах Российского императорского флота в период Русско-японской войны командиры пользовались уважением и доверием экипажа; матросы шли за ними в бой, зачастую последний, наверное, не только повинуясь приказу. Существовали и обратные примеры. Скептик и "шататель режима" Новиков-Прибой пишет, что на однотипном "Безупречному" "Бедовом" командир кавторанг Баранов "избивал их (матросов) до крови. Для них был создан каторжный режим". Еще на одном систершипе, "Бодром", пожилой и чрезмерно упитанный рохля-командир кавторанг Иванов вызывал у команды презрение и насмешки.

Однако, принимая во внимание безупречный послужной список командира "Безупречного" и решительные действия его корабля в Цусимском сражении, можно с большой долей уверенности утверждать, что капитан 2-го ранга Матусевич "держал" свой экипаж. Возможно, он был любим нижними чинами и офицерами, как героический командир "Громкого" кавторанг Г. Ф. Керн, возможно, просто умел поддерживать дисциплину, но "Безупречный" под командой И. А. Матусевича исполнил свой долг.

Кроме командира, в экипаже "Безупречного" было еще четверо офицеров, и все они были еще очень молоды. Минный офицер лейтенант Александр Александрович Быков 2-й (1876 - 1905) и судовой механик поручик Корпуса инженер-механиков флота Носуленко, тоже Александр Александрович (1878 - 1905), учитывая примерный возраст выпуска военно-учебных заведений империи и выслугу лет для производства в чин, могли прослужить на флоте до 8-9 лет первый, и лет 7-8 второй. Это делало их довольно опытными профессионалами. Вахтенными офицерами были мичманы Филип Владимирович Горонович и Георгий Владимирович Тиле; к началу рокового сражения в Цусимском проливе первому из них недавно исполнилось 23 года, второму было всего 22.

Кондукторов на "Безупречном" служило двое - машинный кондуктор Николай Авраамович Поляков, выполнявший также обязанности боцмана, и минный кондуктор Виктор Ионович Антонов. Учитывая традиционно высокое качество старшего унтер-офицерского состава вооруженных сил Российской империи, можно без труда нарисовать образ грамотных и старательных специалистов своего дела. А вот были ли они ражими пышноусыми служаками со сбитыми о ленивые матросские физиономии кулаками, или выглядели иначе, сказать невозможно. Скупые данные Морского ведомства империи содержат только имена погибших моряков "Безупречного" и общую на всех дату смерти - 15.05.1905...

Матросов и унтер-офицеров на борту миноносца шло 66 душ. Относительно команды "Безупречного" можно привести общую характеристику формирования экипажей 2-й эскадры Тихого океана по материалам РГАВМФ: "Ввиду недостаточности... наличных кадров Балтийского флота комплектование 4 новых броненосцев типа "Бородино", крейсеров и эскадренных миноносцев было осуществлено за счет призванных с началом войны запасных и новобранцев призыва 1904 г., причем число призванных из запаса на 2-й эскадре превышало одну треть общего числа личного состава кораблей".

Русские моряки - участники Цусимского сражения.

На фотографии - экипаж крейсера "Олег", интернированного на Филиппинах, 1905 г.


На основании "Устава о всеобщей воинской повинности" от 1 января 1874 г. на воинскую службу в империи призывались подданные, достигшие к началу текущего года 20 лет от роду. Срок действительной службы в Российском императорском флоте составлял 7 лет, нахождения в запасе - 3 года. В этой связи не выдерживает критики утверждение Новикова-Прибоя, что запасные, направленные на корабли 2-й Тихоокеанской эскадры, якобы уже "забыли", чему их учили на флоте. Следовательно, возрастной состав матросов и унтер-офицеров с "Безупречного" также был довольно молодым: от 20-21 до 30-31 лет.

Они могли являться уроженцами практически всей северо-западной и центральной части империи. Балтийский флот комплектовался уроженцами Архангельской, Витебской, Владимирской, Вологодской, Волынской, Вятской, Гродненской, Казанской, Калужской, Костромской, Курляндской, Лифляндской, Минской, Могилевской, Московской, Нижегородской, Новгородской, Олонецкой, Орловской, Пензенской, Пермской, Петербургской, Псковской, Рязанской, Саратовской, Симбирской, Смоленской, Тверской, Тульской, Черниговской, Эстляндской и Ярославской губерний.

Социальный состав нижних чинов российского императорского флота в период Русско-японкой войны отличался от более позднего (по которому имеются точные данные историков флота С. С. Хесина и Д. А.Гарковенко: 23,12% фабричных и заводских рабочих, 23,94% рабочих морских и подобных специальностей, 52,94% крестьян и "мелкой буржуазии") более высоким удельным весом матросов крестьянского происхождения (более 60%) и несколько меньшим процентом грамотных (на 1914-16 гг. - 81,31% плюс 11,27% "малограмотных").

Имеет смысл привести поименный список матросов и унтер-офицеров, принявших последний бой на "Безупречном". В оригинале, составленном в Морском ведомстве Российской империи, он рукописный, так что некоторые имена или фамилии читаются нечетко. В списке они отмечены знаком вопроса.

Александров Василий, фельдшер 1-й статьи, судовой врач;

Александров Степан, машинный квартирмейстер 1-й статьи;

Арбузов Владимир Дмитриевич, кочегар 1-й статьи;

Барановский Тимофей Адамович, минный машинист;

Беляевский (?) Андрей Васильевич, машинист 2-й статьи;

Болондин Алексей Николаевич, минный машинист;

Бондаренко Иван Маркович, кочегар 2-й статьи;

Булдаков Федор Лукич, минный содержатель 2-й статьи;

Бухалов Андрей Андреевич, сигнальщик;

Виноградов Александр, матрос-телеграфист;

Выдрин Николай, артиллерийский квартирмейстер;

Гацелюк (?) Антон Григорьевич, кочегар 1-й статьи;

Глазунов Федор Матвеевич, кочегар 2-й статьи;

Говядин Михаил Михайлович, кочегар 2-й статьи;

Головач Леонтий Тарасович, хозяин трюмных отсеков;

Гуськов Кирьян Игнатьевич, машинный квартирмейстер 1-й статьи;

Дадыка Владимир Михайлович, машинный квартирмейстер 2-й статьи;

Дорков Павел Васильевич, кочегар 1- й статьи;

Дубасов Григорий Карпович (?), кочегар 1-й статьи;

Евдокимов Григорий Викторович, старший комендор;

Елесин Иван Владимирович, строевой квартирмейстер;

Емелев Григорий Романович, машинист 1-й статьи;

Еремин Иван Дмитриевич, минер;

Жариков Емельян Тимофеевич, комендор;

Зуй Иван Андреевич, минер 1-й статьи;

Игнатов Яков Андреевич, помощник хозяина трюмных отсеков;

Козилев Павел Федорович, комендор;

Копчик Михаил (?) Моисеевич, кочегар 1-й статьи;

Коровин Алексей Матвеевич, кок;

Коротков Николай Иванович, рулевой;

Косенко Ефим Никитич, кочегарный квартирмейстер 2-й статьи;

Кулаков Архип Васильевич, матрос 1-й статьи;

Куртов Игнат Александрович, кочегарный квартирмейстер 2-й статьи;

Лизунов Дмитрий Егорович, комендор;

Лыснюк Иван Кузьмич, машинист 1-й статьи;

Макаров Дмитрий Андреевич, кочегарный квартирмейстер 1-й статьи;

Озул Иоанн Рейнович, кочегар 2-й статьи;

Осетрин Ефим Дмитриевич, комендор;

Павлов Алексей Гаврилович, минный машинист;

Палкин Иван Афанасьевич, комендор;

Пасюк (?) Антон Михайлович, кочегар 1-й статьи;

Педоренко Павел Дмитриевич, кочегар 2-й статьи;

Попов Федор Алексеевич, баталер 2-й статьи;

Пронин Прокопий Корнеевич, машинный квартирмейстер 1-й статьи;

Радин Иван Назарович, матрос 1-й статьи;

Ремешков Яков Михайлович, машинист 1-й статьи;

Родионов Никифор Онисимович, кочегар 2-й статьи;

Романов Константин Алексеевич, машинный квартирмейстер 2-й статьи;

Рыбин-Колдядин Тихон Иванович, боцманмат;

Садовский Яков Степанович, матрос 2-й статьи;

Самарцев Василий Васильевич, кочегар 1-й статьи;

Скубентов Поликарп Иванович, машинист 1-й статьи;

Соколов Василий Михайлович, матрос 1-й статьи;

Степанов Дмитрий Иванович, писарь 2-й статьи;

Сычев Тимофей Ларионович, кочегар 1-й статьи;

Унжаков Александр Кириллович, машинист 1-й статьи;

Хаецкий Василий Федорович, матрос 1-й статьи;

Цылищев Петр Егорович, машинист 1-й статьи;

Шуин Василий Андреевич, рулевой;

Юдин Михаил Поликарпович, минер;

Юсупов Мусаиб (?), матрос 1-й статьи.


ПЕРВЫЙ ПОХОД "БЕЗУПРЕЧНОГО".

Летом 1903 г. "Блетящий" и шесть других миноносцев типа "Буйный" начали, наконец, готовить к переходу из Кронштадта на Дальний Восток, для которого они изначально и строились. Их планировалось влить в Отдельный отряд судов, идущих на Тихий океан, контр-адмирала А.А. Вирениуса, в составе броненосца "Ослябя", крейсеров "Аврора" и "Дмитрий Донкой", посыльного судна "Алмаз" и четырех малых миноносцев типа "Циклон" (часть кораблей присоединилась в Средиземном море). В связи тем, что миноносцы типа "Буйный" задержались с выходом из-за затянувшихся ремонтных работ, Морское министерство решило послать их "догоном".

Тем не менее, именно восемь новых миноносцев рассматривались как самая ценная часть отряда. "Только эти миноносцы страшны противнику", - телеграфировало адмиралу Вириниусу военно-морское командование и настоятельно требовало "не бросать ни одного самого плохого". В этих телеграфных строчках легко просматривается противоречие между желаемым и действительностью. Понимая потребность сил российского флота а Дальнем Востоке в кораблях подобного класса, господа адмиралы в Санкт-Петербурге прекрасно отдавали себе отчет в скверном техническом состоянии реально построенных миноносцев. Однако других не было, и "Блестящий" с его систершипами были отправлены в плавание "как есть". Для устранения неполадок в море, а также обучения недостаточно подготовленных машинных команд "на ходу" на каждый миноносец поднялось по 10 квалифицированных рабочих Невского завода. С непоколебимым оптимизмом командование полагало, что на первом переходе до Киля (Германия) они полностью справятся со своими задачами.

"Безупречный" покинул Кронштадтскую гавань 19 августа 1903 г. Вместе с "Блестящим" и "Быстрым" он вошел первую группу миноносцев под командованием командира "Блестящего" капитана 2-го ранга Александра Сергеевича Шамова. Остальные пять однотипных кораблей составили вторую и третью группы. Интересный факт - вторую группу вел командир "Буйного" капитан 2-го ранга Александр Федорович Колчак, приходившийся дядей Александру Васильевичу Колчаку, известному отечественной аудитории в основном своей ролью в Гражданской войне.

Морской путь семи миноносцев пролегал по маршруту Кронштадт - Либава (только для третьего отряда) - Киль (Германия) - Шербур (Франция) - Дувр (Великобритания, только третий отряд) - Брест (Франция, только второй отряд) - Алжир (фр.) - Бизерта (фр. Тунис). С первых же часов поход превратился в мучительную хронику технических неисправностей, поломок и аварий. Миноносцы постоянно выходили из строя, ремонтировались "на живую нитку", отставали и выбивались из ордера отрядов и графика переходов. Экипажи оказались плохо подготовлены к дальнему плаванию, а многие матросы - физически неспособны переносить морскую качку. Из-за недосмотра уездных Присутствий по воинской повинности, направивших негодных к морской службе новобранцев на флот, во время первого же шторма оказалась неспособна выполнять свои обязанности команда "Бодрого" и частично - команда "Буйного". Наиболее "укачанных" матросиков пришлось отправлять в Россию на коммерческом пароходе, а убыль срочно компенсировать, переводя людей с других миноносцев, ослабляя их экипажи.

Объективно оценивая участие миноносцев-"невок" в этом несчастном плавании, следует признать, что "Безупречный" и его команда во главе с капитаном 2-го ранга Матусевичем держались в походе едва ли не лучше всех. Они же наиболее адекватно реагировали на возникавшие неполадки. Единственной задокументированной технической проблемой стал "стук в машине", появившийся на переходе из Киля в Шербур. Командир "Безупречного" здесь проявил себя ответственным и педантичным офицером. Не желая подвергать корабль и людей опасности, он предпочел подстраховаться и под свою ответственность зайти в ближайший французский порт Гавр. Там машина была проверена и обслужена на заводе Жака Огюста Нормана, "французского Ярроу", новатора в области проектирования и строительства миноносцев в своей стране. Пока "Безупречный" стоял в коммерческой гавани Гавра, а его команда наслаждалась нехитрыми радостями французского портового города, местные фотографы сделали несколько снимков русского боевого корабля. На них миноносец предстает еще в импозантной светлой окраске мирного времени, с ярко прорисованными ватерлинией и ободками на обрезах дымовых труб. На палубе видны матросы в повседневных синих фланелевках и фуражках-бескозырках; возможно, это те, кому суждено погибнуть при Цусиме...

"Безупречный" в торговой гавани Гавра. Рядом с им виден еще один русский миноносец, однако с кем из собратьев заходил он в Гавр, выяснить не удалось.


Пройдя на всемирно известном французском заводе техобслуживание "по высшему разряду", "Безупречный" присоединился к своему отряду и продолжил поход. В ноябре 1903 г., после долгих мытарств по морским волнам и злоключений, семь миноносцев сумели догнать отряд адмирала Вирениуса в Бизерте. Моряки отряда тотчас прозвали износившиеся и побитые штормами "невки" "инвалидной командой". Адмирал Вирениус безотлагательно принял меры по восстановлению боеспособности "самой значимой силы" его отряда. По договоренности с британским губернатором Мальты, являвшейся важной и хорошо оборудованной базой Royal Navy на Средиземном море, сэром Френсисом Гренфеллом, Вирениус отправил миноносцы доковаться в Гранд-Харбор.

17 декабря "Безупречный", "Буйный", "Бодрый", "Блестящий" и "Быстрый" добрались до бывшей твердыни мальтийских рыцарей, над желтыми фортами которой теперь развевался британский "Юнион Джек". "Блестящий" вписался в док так "изящно", что повредил корпус. Однако злоключения русских моряков на Мальте на этом не закончились. Через два дня губернатор сэр Фрэнсис Гренфелл получил телеграфное известие о дальнейшем обострении конфликта между Российской и Японской империями на Дальнем Востоке. До их пор не ясно, действовал ли он по собственной инициативе, или получил соответствующие указания из Лондона. Но сэр Френсис через русского консула предупредил командиров миноносцев, что, если война будет объявлена, их корабли будут интернированы на Мальте, если не уйдут в течение суток. Пушки в Порт-Артуре еще не загрохотали, а "Туманный Альбион" уже негласно принимал сторону "Страны восходящего солнца" (а Франция - сторону России). Командиры русских миноносцев приняли решение не рисковать, и увели свои корабли с Мальты.

Адмирал А.А. Вирениус vs губернатор Мальты сэр Фрэнсис Гренфелл.


Скрепя сердце, адмирал Вирениус, подхлестываемый нетерпеливыми телеграммами из петербургского Морского ведомства, продолжил путь с не ремонтированными миноносцами. В египетском порту Порт-Саид русский отряд ждала драматическая встреча. По позднейшему свидетельству генерала по Адмиралтейству Штенгера (В. А. Штенгер "Подготовка II эскадры к плаванию"), на рейде они разошлись с недавно закупленными Японией в Великобритании броненосными крейсерами "Касуга" и "Нисин". С рабочими экипажами производителя и под английскими торговыми флагами, новенькие крейсера спешили в сопровождении британского крейсера "Кинг Альфред" к берегам "Страны восходящего солнца". Впоследствии адмирала Вирениуса многократно упрекали за то, что он не задержал будущие японские боевые корабли. В защиту адмирала надо сказать: сведений о начале войны он в то время не имел, и не мог ничего сделать.

Забавный факт, что идея использовать против "Касуги" и "Нисина" наличные миноносцы пришла в голову не адмиралу, а корреспондентам Санкт-Петербургского телеграфного агентства. Ретивые борзописцы распространили "фейковую новость", что англо-японцев "на пути караулят русские истребители". На самом деле "Безупречный" и его систершипы не только не получали подобного приказа, но и по своему изношенному техническому состоянию вряд ли были способны осуществить атаку.

Тем не менее, Суэцкий канал, известный многими судоходными авариями, отряд прошел благополучно и 30 января 1904 г. прибыл в Джибути (Французский Берег Сомали). Там его застало известие об объявлении 28 января (на следующий день после атаки японскими миноносцами рейда Порт-Артура) 1904 г. войны с Японией.

Историки до сих пор спорят, имел ли шансы отряд адмирала Вирениуса прорваться в Порт-Артур или Владивосток (по логике - минимальные), и как изменило бы ход событий его появление на театре боевых действий. Однако сам адмирал был исполнен решимости продолжать путь. В Джибути по его приказу корабли отряда начали перекрашивать в боевой оливково-зленый цвет (в такой еще накануне войны были окрашены корабли 1-й Тихоокеанской эскадры), экипажи проводили боевые учения. Однако Главный морской штаб в Петербурге, который возглавлял в то время генерал-адъютант контр-адмирал Зиновий Петрович Рожественский, решил не рисковать находившимися не в лучшем техническом состоянии кораблями Вирениуса. Главнокомандующий император Николай II поддержал эту точку зрения. 2 февраля отряд получил приказ возвращаться домой, а тремя днями позже пустился "в путь обратный со своею силой ратной".

Флагман адм. Вирениуса броненосец "Ослябя" покидает Бизерту, 27 декабря 1903


Обратный переход через Средиземное море был сопряжен с потерями в кораблях и в личном составе. 25 февраля у греческого Пирея попал в жестокий шторм и затонул миноносец ?221 (команда спасена пароходом российского Добровольного флота "Саратов"). Во время стоянки "Безупречного" и "Бедового" на Крите, находившимся в то время под "покровительством" европейских держав, включая Россию, произошел трагический инцидент. Вельбот с "Безупречного", на котором возвращались с берега "подгулявшие" матросы с обоих миноносцев, шел по рейду бухты Суда. Командовал им почему-то не кто-либо из комсостава с "Безупречного", а мичман Георгий Викторович Лемишевский с "Бедового" (погиб при Цусиме на броненосце "Наварин"). "Вследствие перегруза", как установило потом расследование, вельбот опрокинулся, и люди оказались в ледяной воде. По приказу командира "Безупречного" капитана 2-го ранга Матусевича для их спасения начали поспешно готовить 8-весельные складные шлюпки, однако это требовало времени. Поэтому кавторанг Матусевич потребовал, чтобы командир "Бедового" Баранов спустил вельбот со своего корабля, на что получил категорический отказ. В результате утонули девять матросов и унтер-офицеров. Новиков-Прибой, впоследствии живописавший этот эпизод, обвинил капитана 2-го ранга Баранова в "нарушении морской и товарищеской этики..., сухости и черствости души". Мотивация отказа Баранова действительно непонятна. Однако никакой ответственности командир "Бедового" не понес. Погибших моряков похоронили на одном из кладбищ Крита. К сожалению, найти их могилы на Крите не удалось, хотя русских военных захоронений периода империи там сохранилось несколько.

Русские военные захоронения на Крите - могилы моряков с броненосца "Сисой Великий", погибших при взрыве башни главного калибра в 1897 г., и чинов Стрелкового полка.


В ходе возвращения в Россию корабли отряда адмирала Вирениуса из-за изношенности машин и разницы в скорости хода разделились и следовали разрозненными группами. Миноносцы по пути получили некоторую "околобоевую" практику. Согласно морского права военного времени, они досматривали встречные иностранные коммерческие суда на предмет военной контрабанды в пользу Японии. Однако ничего запретного "абордажные партии" не обнаружили. При этом "отличились" матросы с "Безупречного": на борту досматриваемого ими британского парохода "Мелания" они подрались с несколькими моряками-китайцами, приняв их за японцев; "прискорбно, что ввязался и начальник партии". Под арест буянов было приказано поместить по возвращении.5 апреля 1904 г. "Безупречный", завершив свой первый дальний поход в первой и самой крупной группе кораблей адмирала Вирениуса, бросил якорь в Порту императора Александра III в Либаве. Отставшие тянулись аж до 10 мая, когда в Либаву вошел последний - миноносец "Буйный", долго ремонтировавшийся в Алжире.

Миноносец в маскировочной окраске начала Русско-Японской войны; такую несли корабли 1-й Тихоокеанкой (Порт-Артурской) эскадры и корабли адмирала Вирениуса на обратном пути.


Стоянка 2-й эскадры флота Тихого океана в Нуси-Бе (Мадагаскар).


ДОЛГАЯ ДОРОГА К ЦУСИМЕ.

В ближайшее время после возвращения миноносцев-"невок" из неудачного похода отряда адмирала Вирениуса они вновь прибыли в Кронштадт на ремонт, в котором безотлагательно нуждались после плавания.

Помимо устранения повреждений и неполадок, корабли ожидала модернизация. "Камбуз вынесли на верхнюю палубу, разместив между штурманской рубкой и котельным кожухом в отдельной рубке. (...) Для улучшения сигнализации и растяжки сети радиотелеграфа, аппаратами которого снабдили все миноносцы, на них установили две мачты. Радиотелеграфные рубки у некоторых кораблей смонтировали в помещении сходного тамбура в офицерское отделение, а на некоторых в специальной рубке... Согласно циркуляру командующего 2-й Тихоокеанской эскадрой ? 43 от 18 июня 1904 года на миноносцах установили по два пулемета..." (Н. Н. Афонин. Указ. соч.). Пулеметы на Российском императорском флоте использовались системы "Максим" под 7,62 мм патрон, устанавливавшиеся на бортовых стойках лееров (съемные) либо на стационарном станке. На миноносцах типа "Буйный" они размещались по одному на носу и на корме.


Пулемет "Максим" на корабле Российского императорского флота.


Удивительные метаморфозы претерпела и окраска кораблей. В военно-исторической литературе многократно отражен факт, что командовавший 2-й эскадрой Тихого океана адмирал Рожественский категорически настаивал, чтобы все корабли его эскадры были окрашены единообразно: корпус - черным цветом, ватерлиния и днище - красным, трубы - желтым, мачты - серым. В представлении адмирала это облегчало опознание "свой-чужой", т. к. японские корабли были окрашены в маскировочный серый цвет. На практике корпуса многих русских броненосцев и крейсеров также остались серыми (черной краски на эскадре не хватило на столь масштабные работы), но трубы у всех кораблей аккуратно выжелтили. Тем не менее, по окраске миноносцев 2-й Тихоокеанской эскадры существуют противоречивые сведения. Известны фотографии "Грозного", "Буйного" и "Блестящего", сделанные во время похода незадолго до рокового дня Цусимы, а также "Грозного", прорвавшегося во Владивосток после сражения. На снимках они предстают полностью окрашенными черным, только с белыми ободками на одной-двух трубах (разных у каждого) для визуального опоздания конкретного корабля. Полностью черную окраску выбрал для "Безупречного" и создатель его единственной модели, опознавательные белые ободки нанесены у миноносца на первую и третью дымовые трубы.

Предполагаемый вериант окраски.

"Буйный" незадолго до сражения.

"Блестящий".

"Грозный" после прорыва во Владивосток.

Модель эскадренного миноносца "Безупречный".

В период подготовки к выходу эскадры Рожественского с миноносцев типа "Буйный" некоторые офицеры и специалисты были переведены на крупные корабли (в основном - на крейсеры). Экипажи были пополнены за счет запасных. На "Буйном", "Быстром" и "Бравом" сменились командиры. Командир "Безупречного" капитан 2-го ранга Матусевич остался на прежнем месте.

К 12 сентября 1904 г. в составе главных сил 2-й Тихоокеанской эскадры миноносцы перебазировались из Кронштадта в Ревель (Таллин). Там они приняли на борт запасы для похода и провели последние учения перед походом - ходовые, артиллерийские и минные. Последние проводились без практических стрельб, так как запасы торпед военно-морских арсеналах были сильно истощены отправкой боеприпасов на Дальний Восток. На торпедный аппарат полагалось только по одной "мине Уайтхеда". Довелось "Безупречному" и его систершипам поучаствовать и в "больших ночных учениях по отражению минной атаки". Эти морские маневры, памятуя о печальном опыте Порт-Артурской эскадры, провел адмирал Рожествеский. Миноносцы вели на буксире щиты-мишени, по которым надлежало стрелять противоминным калибрам броненосцев и крейсеров. Результаты стрельб оказались плачевными, и начальник эскадры не преминул отразить это "выразительным стилем" в своем приказе ?69 (Сборник приказов и циркуляров по 2-й эскадре флота Тихого океана за 1904-1905 года. Владивосток, 1905). Попаданий по мишеням было досадно мало, зато болванки градом сыпались вокруг миноносцев, которые мужественно продолжали буксировать щиты. После этого моряки стали шутить, что экипажи миноносцев "побывали под неприятельским огнем".

26 сентября З. П. Рожественский, недавно произведенный в вице-адмиралы, выстроил 2-ю эскадру Тихого океана на Ревельском рейде для высочайшего смотре. Николай II обошел корабли на катере под императорским брейд-вымпелом и посетил крупные корабли, чтобы напутствовать моряков многократно повторенным им в тот день пожеланием "победоносного похода и благополучного возвращения на Родину" (А. С. Новиков-Прибой. Указ. Соч.). Миноносец "Безупречный" и другие малые корабли не удостоились посещением августейшего гостя, однако тоже салютовали флагами его проходившему катеру.

Миноносцы "Безупречный", "Блестящий" и "Бодрый" во внутренней гавани Ревеля, 27 сентября 1904 г.


28 сентября 2-я эскадра перешла из Ревеля в Либаву, а 2 октября выступила в свой поход длиной в половину земного шара - в долгую дорогу к Цусиме. На этом этапе "Безупречный" и другие миноносцы эскадры двигались в походном ордере. Несмотря на встретившие их в Балтийском море шторма, они поддерживали эскадренный ход в 9-10 узлов.

Кроме того, они исполняли на начальном этапе похода обязанности "регулировщиков морского движения". "Эскадра разбита на несколько эшелонов, идущих на значительном расстоянии друг от друга. Около каждого эшелона миноносцы, - записал 4 октября в письме к супруге флагманский корабельный инженер эскадры Евгений Сигизмундович Политовский (погиб при Цусиме, его письма посмертно изданы супругой: "От Либавы до Цусимы", СПб., 1908). - Как только заметит, что по нашему курсу или прямо к нам навстречу идёт пароход или лайба, то миноносец подходит и очищает дорогу, т. е. прогоняет их в сторону. Красивая картина - миноносец, идущей полным ходом; он, как змея, быстро, быстро стелется по морю, а сам низкий - самого еле от воды-то вдали видать!" Миноносцы использовались и в качестве посыльных судов, передавая по эскадре приказы флагмана или доставляя на другие корабли членов штаба.

Флагманский корабельный инженер Евгений Сигизмундович Политовский, летописец похода 2-й Тихоокеанской эскадры, и его супруга София, адресат и издатель "писем мертвого человека".


Так они добрались до датского мыса Скаген, где адмирал Рожественский произвел первую из многих последующих оперативных реорганизаций эскадры, разделив ее на 6 отдельных отрядов. Миноносец "Бзупречный" вошел в состав 1-го отряда вместе со своими систершипами "Блестящий" и "Бодрый" под командой капитана 2-го ранга Шамова ("Блестящий"). Состав отряда досконально повторял бы аналогичное расписание первого похода "Безупречного" в 1903-1904 гг., но на сей раз к миноносцам был добавлен транспорт "Корея", с которого им предстояло принимать уголь, воду и припасы. 20 октября 1904 г. 1-й отряд первым из 2-й Тихоокеанской эскадры отошел от Скагена и направился по маршруту Скаген - Шербур - Алжир - Суда (о. Крит).

За время похода 2-й Тихоокеанской эскадры до северо-западной оконечности Африки, омраченного, в частности, "Гулльским инцидентом" 22 октября (миноносцы в нем, к счастью. Участия не принимали), маршрут следования был несколько изменен. С 28 октября по 5 ноября произошел сбор сил эскадры в Танжере (исп. Марокко), где адмирал Рожественский разделил их на два "потока". Главным силам предстояло идти в обход Африки, в то время как Отдельному отряду судов под командованием контр-адмирала Дмирия Густавовича Фелькерзама (флаг на броненосце "Сисой Великий"), в состав которого были включены и миноносцы, надлежало пройти Гибралтар, Средиземное море и Суэцкий канал. Местом рандеву эскадры командующий назначил остров Мадагаскар (фр.).

Согласно новому расписанию эскадры, все миноносцы были распределены между транспортными судами, которым было приказано взять их на буксир. Адмирал Рожествеский хорошо понимал ограниченные ресурсы их мореходности и автономности, а довести очень небольшие минные силы эскадры на Дальний Восток надлежало хотя бы в относительно годном к бою состоянии. Кроме того, на каждый из транспортов была назначена "запасная команда" для миноносцев (ок. 30 чел. на каждый), чтобы оказывать им помощь в погрузке угля и замещать выбывших из строя по болезни членов экипажей. Разумеется, в "миноносный запас" командиры "сплавили" самых ленивых или слабосильных матросов, и проку от этого правильного в теории шага оказалось немного.

"Безупречный" и его собратья совершили свой второй средиземноморский переход, чередуя движение своим ходом и на буксире. До 8 ноября Отдельный отряд Фелкерзама сделал остановку на Крите. Известно, что за это время моряки с "Безупречного" посетили на берегу могилу своих товарищей, погибших в результате описанного выше несчастного случая в бухте Суда при походе отряда адмирала Вирениуса, и "обиходили" ее.

При прохождении Суэцкого канала миноносцы составили авангард Особого отряда и к 20 ноября своим ходом пришли в Джибути. 1 декабря 1904 г. контр-адмирал Фелькерзам вывел Отдельный отряд в море и взял курс на Мадагаскар, к месту сосредоточения эскадры.

С выходом в Индийский океан для миноносцев и их экипажей началась самая тяжелая часть похода. Монография Н.Н. Афонина "Невки" содержит ее подробное описание, так что здесь имеет смысл ограничиться распределением по группам проблем, с которыми столкнулись "на океанской волне" "Безупречный" и его товарищи по несчастью.

1. Движение на буксире у транспортов.

Даже в условиях небольшого волнения при эскадренном ходе 9 узлов миноносцы сильно "валяло" с борта на борт. Буксировочные концы постоянно рвались. "Поимка" очередного оторвавшегося миноносца, который шел с погашенными котлами и не мог быстро самостоятельно дать ход, замедляла движение, корабли Отряда растягивались и теряли друг друга. Недаром участник похода 2-й эскадры Тихого океана в качестве мичмана с транспорта "Иртыш" Гарольд Карлович Граф, автор интересных мемуаров "Моряки", для описания мучительной буксировки миноносцев вместо уставного термина использует выражения: "тащили", "волокли".

2. Погрузки угля в море.

Когда адмирал Фелькерзам считал возможным пустить миноносцы своим ходом, они быстро выжигали запасы угля, и приходилось перегружать его в море. Миноносцы при этом швартовались к бортам транспортов, что регулярно влекло повреждения корпусов кораблей.

3. Износ механизмов.

Несмотря на то, что своим ходом миноносцы шли только на отдельных отрезках перехода, к моменту прибытия на Мадагакар технический осмотр показал, что их машины "расшатаны", а котлы нуждаются в капитальной чистке. Техника фирмы Yarrow Shipbuilders оказалась не рассчитана на такие нагрузки.

4. Плохие бытовые условия.

К спартанским "удобствам" миноносникам Российского императорского флота (как и всех остальных) в начале ХХ в. Было не привыкать. "Собачками" называли в обиходе их крошечные корабли моряки с броненосцев и крейсеров, и добавляли: "На "собачках" и служба собачья". На "невках", рассчитанных на три дня автономности плавания, люди были лишены возможности нормально отдохнуть и помыться, имевшейся на крупных кораблях. "Удивляюсь собачьей жизни на миноносцах, - записал флагманский корабельный инженер 2-й Тихоокеанской эскадры Евгений Сигизмундович Политовский. - Качает нещадно, грязно, летит сажа из труб, тесно. Вдобавок ко всему отчаянная еда... Меня удивляет, что офицеры смотрят на такую голодовку совершенно спокойно" (Цит. по Н.Н. Афонин. Указ. соч.). Предполагалось, что миноносцы будут получать провизию с "отвечающих" за них транспортов, однако на практике их снабжение носило характер "подачек" и поступало нерегулярно. Особенно тяжелая ситуация складывалась с хлебом, который выпекался только на броненосцах и новых крейсерах. Миноносники на протяжении всего похода, если не представлялось возможности достать свежий хлеб с берега во время стоянок, стачивали зубы флотскими сухарями "броневой" закалки. Еще хуже обстояли дела с пресной водой. Приказ адмирала Рожественского ?35 от 24 сентября 1904 г. гласил: "Уничтожить доступ всех желающих к пресной воде для котлов..., в командные умывальники наливать только соленую воду. (...) Опресненную воду отпускать по ведру на человека всем в дни мытья белья, машинной команде по смене с вахты и прочей команде после погрузки угля...". Тем не менее, в отличие от команд крупных кораблей, по которым прокатилась серия "потемкинских бунтов" (Г. К. Граф сообщает о "возмущении команды" на броненосце "Бородино", Новиков-Прибой - на броненосце "Орел" и крейсере I ранга "Адмирал Нахимов"; разгневанный адмирал Рожественский издал по ним специальный приказ ? 34), моряки с миноносцев переносили лишения стоически.

"Поход этих миниатюрных судов через три океана и десятки морей с командой, скученной в тесных помещениях и обреченной вариться в собственном поту под тонкой железной палубой, раскаленной тропическим солнцем, сам по себе является подвигом" (Г. Б. Алексадровский. Указ. соч.).

Слабым утешением миноносникам стал императорский указ от 6 декабря 1904 г. о награждение некоторых командиров вместе с рядом других офицеров эскадры орденами Св. Анны II степени "за плавание в составе 2-й эскадры Тихого океана". Орден получил и командир "Безупречного" капитан 2-го ранка Матусевич; "Анна" стала его последней наградой. Известие о "монаршей милости" моряки получили только после прихода к Мадагаскару и доподлинно неизвестно, были ли вручены сами ордена.

Преодолевая все сложности, 12 декабря 1904 г. отряд адмирала Фелькерзама прибыл к месту рандеву эскадры, обогнав на две с лишним неделе главные силы адмирала Рожественского, и встал на якорь в бухте острова Нуси-Бе (в ряде источников нач. ХХ в. - Носси-Бе) у северного побережья Мадагаскара. Силами технических специалистов отряда был немедленно начат ремонт миноносцев. Однако "Безупречный" и другие однотипные корабли проделали первую часть пути эскадры относительно благополучно. Сказался и приобретенный в их первом походе с адмиралом Вирениусом опыт команд, и неоднократная доработка кораблей. В сравнении с "невками", особенно печальными выглядят результаты похода миноносцев т. н. Дополнительного отряда капитана 1-го ранга Леонида Федоровича Добротворского, отправленного вдогонку за эскадрой Рожественского. Из пяти его миноносцев все три корабля типа "Сокол" пришлось из-за неисправности оставить в Средиземном море, и только "Грозный" и "Громкий" с многочисленными поломками и авариями добрались к февралю 1905 г. в Нуси-Бе.

Затянувшаяся до 3 марта 1905 г. стоянка на Мадагаскаре описана мемуаристами с эскадры как затянувшийся период бездействия и апатии, прерывавшийся тяжелыми работами по ремонту и обеспечению кораблей, а также приступами командной активности или гнева адмирала Рожественского. Однако миноноскам в это время простаивать не приходилось. Адмирал Рожественский опасался японских диверсий и внезапных атак миноносных сил неприятеля против неподвижно дремлющих на рейде русских броненосцев и крейсеров. Поэтому на "Безупречный", "Буйный", "Быстрый", "Бравый", "Бедовый", "Блестящий" и "Бодрый" ("Громкий" и "Грозный" пришли позже и долго ремонтировались) были возложены обязанности по ежедневному тралению рейда (против плавающих мин) и круглосуточному патрулированию у входа в бухту. На брадвахтенную службу миноносцы ходили по одному, реже по два. При этом на эскадре боялись в темное время суток принять их за неприятельский корабль, и каждый идущий по рейду миноносец должен был освещать прожектором флаг на корме, условно окрашенные мелом или известью трубы, а также передавать устанавливавшиеся на каждый день позывные.

Флагманский корабельный инженер эскадры Е.С. Политовский описывает также случай применения миноносцев в качестве "военной полиции": "27 декабря. В два часа дня "Роланд" (германский буксирный пароход, арендованный для эскадры и переименованный во время похода в "Русь" - М.К.) поднял сигнал: "взбунтовалась команда". Миноносцу "Бедовому" было предложено усмирить бунтовщиков и, если потребуется, то расстрелять их. "Бедовый" с такими полномочиями быстро восстановил там порядок. Оказалось, что кочегары не желали заманить двух заболевших товарищей, из-за этого и поднялась вся история".

Вообще, Е.С. Политовский, которому приходилось часто бывать на миноносцах 2-й Тихоокеанской эскадры, производя ремонтные работы или переезжая на другие корабли, оставил немало интересных описаний службы и характера экипажей этих доблестных маленьких кораблей. "28 декабря. Сегодня с раннего утра разъезжал по кораблям. Вот жизнь на миноносцах: тесно, грязно, жарко, все время качает. Палуба вся заставлена разными предметами, по всем углам спит команда, туг же толкаются собаки, а на некоторых миноносцах и обезьяны. Ступить негде. Команда сжилась с офицерами, не стесняется их, но команда хорошая, разбитная, смелая и находчивая. (...) Заехал я сегодня на одень миноносец, сидят командир и офицер на палубе, пьют чай, оба ходят босиком и в одних тельниках и белых брюках. (...) Завтракал на "Быстром"... Странно видеть офицера, который гладит себе китель? Такую сцену я наблюдал на миноносце". (Е.С. Политовский, Указ. соч.)

"Безупречный" у берегов Мадагаскара. Видны развешанные для просушки матросские койки.


Кроме того, "Безупречный" и его собратья исполняли в Нуси-Бе еще один невеселый долг. "Под влиянием тяжелых условий смертность на эскадре сильно увеличилась, и почти каждый день в море "на похороны" выходил дежурный миноносец печально приспущенным флагом, имея на корме одного или двух покойников" (Г. К. Граф. "Моряки").

В таких условиях неизбежно падала дисциплина. За время простоя в Нуси-Бе миноносец "Безупречный" удостоился выговора за то, что люди с него утроили драку с матросами из "запасной команды" во время погрузки угля, обвинив последних в "нерадивой работе". Этот проступок можно понять: на миноносец требовалось перетащить до 75 тонн угля. Для нижних чинов числом менее 70 человек это была поистине каторжная работа, и отлынивающие "помощники" сами напрашивались на тумаки. Зачинщикам драки повезло отделаться "поставкой под ружье". При эпизоде с командой миноносца "Грозный", разгромившей хижины "и торговлю" местных жителей после какой-то ссоры, четверо моряков пошли под суд.

Возможно, драка оказала негативный эффект на положение командира "Безупречного" капитана 2-го ранга И. А. Матусевича. 1 января 1905 г. он был отчислен адмиралом Рожественским от командования миноносцем с условным оставлением в должности до окончания похода. "Зиновий", как тайком называли на 2-й эскадре Тихого океана ее командующего, в приказах по эскадре обычно не ограничивал своего разгромного красноречия, со смаком перечисляя проступки кораблей, их командиров и даже отдельных офицеров, и налагая кары. Личность адмирала Рожественского характеризуется современниками очень по-разному (например, легендарный Степан Осипович Макаров был о нем высокого мнения), но его крайне нервозный и эксцентричный командный стиль признают все. Г.К. Граф, очень мягкий "судья", стремящийся избегать в своих мемуарах критических оценок, пишет, что на эскадре "Зиновия" "страшно боялись. Это обстоятельство, надо полагать, и способствовало увеличению всяких злоключений, потому что нервность командира передавалась офицерам, а от них команде, и дело не спорилось". Рожественский с легкостью отдавал под суд, сажал под арест или списывал с эскадры неугодных ему людей. Но в случае с И.А. Матусевичем остается не до конца понятной причина отстранения его адмиралом, обоснования не приводятся.

Флотоводческие таланты адмирала З. П. Рожественкого и качество командования им 2-й Тихоокеанской эскадрой за прошедшие со времен Цусимы годы также оценивались в профессиональных и исследовательских кругах очень неоднозначно. Однако в чем адмирала нельзя обвинить, так это в недостатке энергии. За время стояки с Нуси-Бе он пять раз устраивал эскадренные учения с выходом в море и боевыми стрельбами для отработки маневрирования и ведения огня в бою. З.П. Рожественский каждый раз в приказах по эскадре достаточно подробно и еще более раздраженно разбирал результаты боевой учебы, утверждая, что абсолютное большинство кораблей действовали из рук вон плохо. Семь миноносцев типа "Буйный", занятые повседневной службы, участвовали в подобных учениях только однажды, 25 января 1905 г., и удостоились за это своей порции адмиральской ярости. "Простейшие последовательные повороты на два, а три румба... никому не удавались, - громил грозный начальник эскадры своих подчиненных в приказе ?71. - Стрельба... была бесполезным выбрасыванием боевых запасов".

Другим способом "взбодрить эскадру" в Нуси-Бе адмирал Рожественский полагал слаживание нового боевого расписания, которое коснулось и "Безупречного". Согласно тактическому распределению, после прибытия Дополнительного отряда каперанга Добротворского (прозванного моряками "догонительным") и нескольких вспомогательных кораблей, миноносец "Безупречный" был приписан к крейсерскому отряду контр-адмирала Оскара Вильгельма Энквиста. В отряд вошли также посыльное судно "Алмаз" (флаг), крейсера "Аврора", "Олег" и "Дмитрий Донской", вспомогательные крейсера "Рион" и "Днепр", миноносцы "Блестящий" и "Бодрый".

В составе этого отряда "Безупречный" вместе со 2-й эскадрой Тихого океана покинул теплые воды Мадагаскара и продолжил свое последнее плавание. Индийский океан встретил русские корабли сильным волнением. Верный своим привычкам, З.П. Рожественский с началом нового похода попытался жестко "дрессировать" свои немногочисленные миноносные силы. "Миноносцы до сего времени буксировались или работали самыми малыми ходами для того, чтобы дать командирам их возможность осмотреться и привести в полный порядок котлы и механизмы; теперь же начинается активная боевая служба миноносцев, которая может потребоваться от них каждую минуту", - провозгласил адмирал и отправил миноносцы своим ходом. Но технические проблемы, которые испытывали эти небольшие корабли, для которых океанский переход был едва ли по силам, не подчинялись указаниями командующего. Изношенные машины и котлы миноносцев могли поддерживать ход только ниже 10 узлов (при проектных 26). Часто они тормозили всю эскадру. Раздосадованный Рожественский "наградил" командиров миноносцев персональными выговорами ("условно командующий" "Безупречным" кавторанг Матусевич, кстати, выговора не получил), однако приказал снова взять миноносцы на буксир вспомогательных судов эскадры. Впрочем, мучения миноносных сил с этим не закончились, а перешли в иную стадию. Буксировочные тросы снова лопались, часто причиняя кораблям серьезные повреждения.

Единственная проблема миноносных сил, которую на этом этапе удалось смягчить - снабжение их экипажей. На Мадагаскаре 2-й Тихоокеанской эскадрой были сделаны большие запасы "живой провизии". Транспорта "Иртыш" получил приказ закупить и организовать погрузку для нужд эскадры 100 быков, что и было исполнено мичманом Г.К. Графом. Большое количество скота и птицы было также приобретено большинством броненосцев, крейсеров и вспомогательных судов. Новиков-Прибой свидетельствует, что команда броненосца сжирала в день двух "крупных рогатых", однако при таких запасах кое-что перепадало и миноносникам. Кроме того, на транспорте "Иртыш" прибыло 12 тыс. комплектов матросской обуви и новое обмундирование (Г. К. Граф. Указ. соч.; очередная "шпилька" Новикову-Прибою, утверждавшему, что матросы получили только "крестики из Иерусалима"). Это позволило заменить изношенную форму одежды всем "обносившимся" нижним чинам, а на миноносцах она приходила в негодность особенно быстро.

25 апреля 1905 г. у берегов французского Индокитая (совр. Вьетнам) эскадру адмирала Рожественского, на свою беду, догнало еще одно усиление в лице первого эшелона т. н. третьей Тихоокеанской эскадры (официально: 1-й отдельный отряд судов Тихого океана или 3-й броненосный отряд 2-й эскадры) контр-адмирала Николая Ивановича Небогатова. Он состоял в основном из устаревших броненосных кораблей. Миноносных сил адмирала Рожественского он не укрепил. Хотя укреплять было особенно нечем: из достроенных на 1904 г. 12 миноносцев российского Балтийского флота в поход были отправлены 11 вымпелов (3 отстали), а черноморские корабли, вопреки отчаянным призывам популярного в те время военно-морского публициста Н. Л. Кладо, на театр военных действий не посылали.

Младшие флагманы эскадры - контр-адмиралы Д.Г. фон Фелькерзам и Н.И. Небогатов.

Найдите 10 отличий.


Объединив силы с отрядом Небогатова, адмирал Рожественский выдал подчиненным новую оперативно-тактическую организацию эскадры. Сознавая близость столкновения с японским флотом, начальник эскадры выделил свои малочисленные миноносные силы в два отряда, "разбавив" их двумя легкими на ходу крейсерами - "Изумрудом" и "Жемчугом". Опальный со времен Нузи-Бе "Безупречный" был зачислен в "бескрейсерный" Второй минный отряд вместе с "Блестящим", "Бодрым", "Громким" и "Грозный". "Зиновий" явно порадовал бы своими психологическими реакциями живущего в далекой Вене доктора Фрейда. Будучи в силах противопоставить 65 "истребителям" и миноносцам своего японского "визави" Того Хэйхатиро только 9 русских кораблей подобного класса, командующий 2-й эскадрой Тихого океана по крайней мере впечатляюще называл крошечные миноносные соединения.

В последних числах апреля 1905 г. у берегов французского Индокитая миноносец "Безупречный" "соприкоснулся" корпусами с систершипом "Грозный". Незначительная авария, не представляла ничего особенного на фоне сумбурного похода русского флота к своей "Голгофе". Но она вызывает интерес потому, что флагманский корабельный инженер Е.С. Политовский, руководивший устранением повреждений, в одном из последних писем к жене оставил последние "человечные" воспоминания о "Безупречном" и его экипаже. Погибший рассказывал самому дорогому человеку о погибших, как о живых. Все они еще не знали своей судьбы...

"27 апреля. Хотел поговорить с тобой, а тут столкнулись два миноносца, "Грозный" и "Безупречный". Надо их спешно чинить. Мы сейчас в море, а миноносцы в гавани, верст за тридцать от нас. Мне не на чем попасть к ним.

4 час. дня.

Долго сидел на вельботе, ожидая возможности попасть на миноносец "Быстрый". Он отвез меня в бухту "Port Dayot", где стоит часть эскадры. (...)

Работа на "Безупречном" не велика. Меня напугали, сказав, что "Грозный" получил большую аварию и выбросился на берег. К счастью, ничего подобного не случилось. Скоро пойдем во Владивосток.

28 апреля.

Моя работа по починка "Безупречного" выполнена удачно. (...) Вчера обдал на "Безупречном". Долго сидели на палубе и мирно беседовали. Ночь была тихая. Приехали провести вечер офицеры с соседних миноносцев. Они живут все очень дружно. Принято делать друг-другу подарки к именинам и дню рождения, иногда бывают подарки очень странные. Предложили мне остаться ночевать на миноносце. (...) На миноносце покачивало и пришлось на стол ставить скрипку (доска с колышками). Когда на скрипку поставят стакан или тарелку, то кругом их втыкают в столешницу колышки. В столешнице для этого сделаны дырки. Тогда вещи не падают со стола. Миноносец так удачно шел, что чуть-чуть не быль разрезан "Суворовым". Я уже начал приглядываться -- нет ли предмета, за который можно бы было ухватиться, если бы миноносец начал тонуть. К счастью, все обошлось благополучно.

Офицеры "Безупречного" просили достать из кают-компании "Суворова" чаю. Передал их просьбу; обещали дать".

Вот так проходили на "Безупречном" последние дни перед гибелью.

Советские мемуаристы Цусимского сражения - бывший баталер А. С. Новиков-Прибой и бывший инженер завода-строителя на броненосце "Орел" В. П. Костенко ("На "Орле" в Цусиме") - описывают настроения русских моряков на пути к "лобному месту" 2-й эскадры Тихого океана как уныние и деморализацию. Любой опытный матрос, не говоря об офицере, после неудачных эскадренных учений у Мадагаскара должен был сознавать низкую боеспособность эскадры, а также реально оценивать невысокую боевую ценность старых кораблей отряда Небогатова. Не добавляло энтузиазма "брожение умов": благодаря телеграфной и радио связи на эскадре хорошо знали и о капитуляции Порт-Артура и затоплении в нем кораблей 1-й Тихоокеанской эскадры, и о "кровавом воскресенье" и революционных событиях в России.

Не щадит самолюбия русских моряков самый основательный военно-морской историограф Цусимы капитан 1-го ранга граф Капнист, который для описания их настроения употребляет совсем уж унизительные выражения: "Все донесения сводились на одном и том же - на полнейшей нервной прострации, в которую впал весь личный состав к концу компании" ("Тсусимская операия"...).

"С присоединением отряда силы эскадры не только уравнялись с неприятельскими, но и приобрели некоторый перевес в линейных судах", - пытался ободрить моряков в своем приказе ?229 адмирал Рожественский. "Какие у меня шансы! Разве что японцы попадут на камни: в Желтом море бывают туманы... Вот мои шансы, а других у меня нет", - утверждал он же. Подобное раздвоение личности достаточно точно характеризует состояние главного человека 2-й эскадры Тихого океана накануне решающего сражения.

Однако существуют и прямо противоположные оценки "духа войска" очевидцами. Например, флагманский штурман эскадры капитан 2-го ранга Владимир Иванович Семенов, боевой офицер, уже имевший богатый опыт морских сражений против японцев на Дальнем Востоке, написал: "Не знаю как на других судах, но на "Суворове" настроение было хорошее и бодрое. Чувствовалась некоторая озабоченность, но без суеты. Офицеры, чаще обыкновенного, заглядывали в команду, обходили свои части, разъясняли, толковали, даже спорили..." (В. И. Семенов. "Бой при Цусиме: Памяти "Суворова".). "Настроение на "Иртыше" продолжало оставаться самым бодрым, все спокойно ждали следующего дня и хотели встречи с неприятелем, - честно признается Г.К. Граф, в то время мичман с эскадренного транспорта, - Конечно, в молодых офицерах было много юношеского задора, веры в свои силы, в опыт и знания адмирала Рожественского. Мы плохо отдавали себе отчет в слабых сторонах его эскадры или, вернее, не задумывались над этими вопросами и мечтали о победе".

Капитан 2-го ранга В.И. Семенов (на фотографии уже каперанг) и мичман Г.К. Граф, два блестящих мемуариста Цусимы.


Неожиданным адвокатом боевого духа русских моряков выступил и адмирал Того. Разумеется, он не мог подслушать разговоров "парей с бака" на броненосцах 2-й Тихоокеанской эскадры, однако видел их в бою и в плену. "Я считаю, что вражеские офицеры и нижние чины сражались с предельной энергией и бесстрашием во имя своей страны", - написал он в своем рапорте о Цусимском сражении; с "нервной прострацией" так не сражаются.

Для понимания морального духа команд "Безупречного" и других миноносцев эскадры накануне последнего для многих из них боя эти отрывки имеют косвенное, но практическое значение. Известно, что миноносники, морская служба которых проходила в постоянных экстремальных условиях, считались в Российском императорском флоте людьми крепкими и отчаянными. Следовательно, их стрессоустойчивость (еще один современный термин) была выше, чем в среднем по эскадре; это подтвердилось мобильными и адекватными действиями экипажей большинства миноносцев во время боя. Если даже на крупных кораблях упаднические настроения можно поставить под сомнения, то на миноносцах они очевидно не господствовали. Смею утверждать, что у порога Цусимы люди с "Безупречного" были готовы исполнить свой долг.

Спасение штаба адм. Рожественского с броненосца "Князь Суворов" миноносцем "Буйный".


"БЕЗУПРЕЧНЫЙ" В БОЮ.

Охваченные ли тревожным предчувствием, стремящиеся ли к победе или положившиеся на сакраментальное русское "авось", моряки 2-й эскадры Тихого океана ночью с 13 на 14 мая 1905 г. вошли в Цусимский пролив.

Перед практически неизбежным сражением с Объединенным флотом Японкой империи, адмирал Рожественский приказом ?239 (04.03.1905) выстроил российские корабли в новый порядок следования. Согласно очередной организационной перетасовке эскадры, вытянувшейся теперь двумя колоннами, ее маленьким миноносным силам отводилась немаловажная роль. Все миноносцы были распределены между крейсерами, с которыми им предстояло совместно решать задачи по охранению эскадры. Миноносцы 1-го отряда - "Бедовый" (брейд-вымпел нач. отряда капитана 2-го ранга Баранова), "Быстрый", "Буйный" и "Бравый" попарно шли вместе с крейсера II ранга "Изумруд" и "Жемчуг" на линии головных броненосцев эскадры - "Князя Суворова" и "Осляби". "Это были наши дозорные справа и слева", - поясняет флагманский штурман В.И. Семенов. Однако к началу боя и все четыре этих миноносца перешли на правый траверз эскадры. Помимо разведки, на них возлагались задачи по эвакуации флагманов - старшего адмирала Рожественского и младшего адмирала Фелькерзама: "Если флагманский броненосец получил крен или вышел из строя и перестал управляться, миноносцы спешат подойти, чтобы принять Командующего и штаб". Но второго из адмиралов спасать было уже поздно. Д.Г. Фелькерзам скончался за три дня до сражения; однако "Зиновий" распорядился скрыть его смерть от эскадры (тем не менее, на некоторых кораблях об этом узнали - Г. К. Граф, "Моряки").


Адмирал Рожественский vs адмирал Того.


"Безупречный" шел вторым в ордере 2-го минного отряда с правого борта крейсеров отряда адмирала Энквиста, прикрывавшего тыл эскадры и транспортные суда. Согласно боевому расписанию, он находился при флагманском крейсере I ранга "Олег" и следовал за "Блестящим", несшим брейд-вымпел начальника 2-го миноносного отряда капитана 2-го ранга Шамова. Три оставшихся миноносца - "Бодрый", "Грозный" и "Громкий", значительно отставали к юго-востоку, прикрывая справа цепочку транспортов и крейсеров "разведочного" отряда. Командующий крейсерским отрядом адмирал Энквист, с которым шел 2-й минный отряд, выдал миноносцам приказ, исключающий непонимание их командирами боевой задачи: "Помните, что в случае появления неприятеля вы остаетесь при транспортах и следуете за крейсерами только по особому приказанию" ("Тсусимская операия"...).

Контр-адмирал О.А. Энквист, командующий крейсерским отрядом.

Пожалуй, самый эффективный русский командир в Цусимском сражении.


Примерно в половине третьего ночи 14 мая корабли русской эскадры были замечены японским вспомогательным крейсера "Синано Мару", а полутора часами позднее идентифицированы им. Радио, изобретение русского инженерного гения, оповестило адмирала Того: "Враг обнаружен". С рассветом координаты вереницы броненосцев адмирала Рожественского сообщил японский броненосный крейсер "Идзуми" и начал "вести" эскадру. На 2-й Тихоокеаской эскадре все еще продолжалась повседневная служба, слово в предстоящий бой никто не хотел верить. В 8 часов на русских кораблях "по случаю высокоторжественного дня Священного Коронования Их Величеств" подняли стеньговые флаги; многие вскоре уйдут под ними на дно. В 11.00 командам было разрешено обедать повахтенно; для многих это была последняя трапеза. В 13:49 начался огневой контакт главных броненосных сил 2-й эскадры Тихого океана с главными силами Объединенного флота, и часы истории принялись неумолимо отсчитывать минуты до Цусимской катастрофы.

Хронология Цусимы слишком хорошо известна, а причины трагедии русского флота до сих пор вызывают слишком ожесточенные споры, чтобы останавливаться на них еще раз. На фоне шокирующего разгрома 2-й эскадры Тихого океана, действия командиров и экипажей русских миноносцев в сражении выглядят достаточно адекватными боевой обстановке, пусть и не всегда героическими. Даже капитуляцию "Бедового" с раненым адмиралом Рожественским и чинами его штаба на борту, очевидную трусость с точки зрения кодекса чести моряков Российского императорского флота, с позиции законов войны на море можно обосновать.

Участие миноносца "Безупречный" в Цусимском сражении связано с рядом загадок, точные разгадки которых его команда унесла с собой на дно Корейского пролива. Однако на основании свидетельств выживших очевидцев с различных кораблей 2-й Тихоокеанской эскадры, а также данных победителей - моряков японского Объединенного флота, можно попытаться выстроить боевой путь "Безупречного".

Крейсерский отряд адмирала Энквиста, с которым шел "Безупречный", и "разведочный" отряд открыли огонь примерно одновременно с главными силами. Однако поначалу арьергардный бой не шел в сравнение с титаническим противоборством броненосцев в голове колонны. Экипажи миноносцев стали свидетелями того, как русские крейсера легко отогнали и повредили сосредоточенным огнем одинокий японский крейсер "Идзуми". Сражение в арьергарде начиналось успешно для русского оружия. С "Безупречного", ставшего сторонним наблюдателем этой перестрелки, как и с других миноносцев, моряки радостно кричали "ура" боевым братьям с крейсеров.

Однако ликование длилось недолго. 3-й, 4-й, 5-й и 6-й крейсерские отряды японского Объединенного флота предприняли свое блестящее "обходное движение" и между 14 и 15 часами нависли с правого траверза над замыкавшими строй русской эскадры крейсерами, транспортами и миноносцами. А это означало, что 14 японских крейсеров, 1 броненосец береговой обороны, 1 авизо и 4 "истребителя" противостояли 5 русским крейсерам, 1 посыльному суду ("Алмаз", фактически тот же авизо или безбронный легкий крейсер), 1 вспомогательному крейсеру, 5 миноносцам и 8 эскадренным транспортам. Около 14.30 начался интенсивный артиллерийский бой. Разумеется, русские транспорты также были вооружены легкой артиллерией, а среди японских отрядов было немало слабых устаревших кораблей (броненосец "Чин Иен" вообще в прошлом отважно дрался против своего нынешнего флага в составе китайского флота при Ялу в 1894 г. и с тех пор был весь изранен), и участвовали они в бою не все одновременно... Но соотношение сил все равно сложилось для русского арьергарда классическое "разгромное". В том, что силы адмирала Энквиста сумели долгое время выдерживать это сражение без критических потерь, некоторые историки видят частный успех внутри общего поражения.

Пока шла артиллерийская дуэль между крейсерами, адмирал Энквист мог попытаться повысить свои шансы, бросив на врага свои миноносцы. Тактика торпедных атак против крупных боевых кораблей в то время еще только вырабатывалась, но в Русско-Японской войне уже имелся опыт ее применения японцами в Порт-Артуре, почему было не ответить самураям тем же? Однако русский адмирал не счел это возможным; он был не одинок в чересчур осторожном применении миноносных сил. "За все время войны не было ни одного случая удачной атаки нашими миноносцами судна на ходу, хотя случаев для этого, и самых благоприятных для миноносцев, было много", - написал позднее в докладной записке для Морского ведомства капитан 2-го ранга Славочинский. "Безупречный" и другие миноносцы арьергарда русской эскадры продолжали мужественно, но бесполезно держаться на правом траверзе отряда и наблюдать, как в опасной близости падают японские снаряды.

Крейсер "Олег", при котором "Безупречный" находился в начале сражения.

Командир крейсера капитан 1-го ранга Добротворский.


Командир крейсера "Олег", при котором "Безупречный" находился согласно боевого расписания, капитан 1-го ранга Добротворский, свидетельствует, что в начале огневого боя миноносец получил повреждение. Его рапорт повторяет Новиков-Прибой в комментариях ко 2-му тому своего произведения. Другие российские авторы об этом умалчивают, но данного факта это не отменяет: о "Безупречном" вообще пишут очень скупо. Даже одно попадание главным калибром японского крейсера (у противника имелись 320-мм орудия) могло нанести маленькому миноносцу смертельный удар. Однако в крейсерской перестрелке японцами активно применялись и 152, и 120-мм. Если "Безупречный" действительно "поймал" неприятельский снаряд в начале боя, то не самого крупного калибра. Судя по последующим действиям корабля, существенного ущерба в боеспособности или значительных потерь в команде он не получил. Экипаж "Безупречного" устранил последствия повреждения, не покидая своего места в ордере отряда.

Отстреливаясь от японских крейсеров, арьергард 2-й эскадры Тихого океана мог судить о положении главных сил по интенсивной канонаде, долетавшей в перерывах между грохотом собственных орудий, и по дымам вдалеке. Около 15.30 с борта флагманского крейсера "Олег" заметили объятый пламенем флагман эскадры "Князь Суворов", беспомощно "выкатившийся" из строя эскадры; стало ясно, что дела у главных сил идут скверно. К этому времени закончилось и везение замыкавших строй русских кораблей отрядов. Японские крейсера пристрелялись, и русские корабли стали чаще получать попадания. Повреждения получили большинство крейсеров, на "Авроре" был смертельно ранен командир капитан 1-го ранга Евгений Романович Егорьев. Подал сигнал бедствия пораженный под ватерлинию вспомогательный крейсер "Урал", был критически поврежден транспорт "Иртыш", тонул от столкновения с другим транспортом буксир "Русь"...

Один из двух главных японских источников о Цусимском сражении, "Великое сражение Японского моря" в переводе ужу упоминавшегося офицера штаба 2-й Тихоокеанской эскадры Владимира Семенова, указывает на участие в арьергардном бою русских миноносцев, правда, в довольно плачевной роли. "В 3 часа 40 минут три дестрорера, попавшиеся на пути нашей эскадры, едва спаслись". Но курсы русского и японского отрядов не пересекались, миноносцы из ордера не выходили, да и никто из русских моряков не вспоминает об этом эпизоде. Переводчик японского официоза кавтораг Семенов вообще полагал, что крейсера противника обстреляли собственные три "истребителя" из 3-го боевого отряда. Неразберихи хватало и у японцев...

"Безупречный" и другие российские миноносцы продолжали оставаться в этом бою зрителями поневоле. Деятельным и энергичным людям, служившим на них, было тяжело оказаться в такой роли, но они терпеливо ждали приказов. Приказов, которые уже некому было отдать: командовавший арьергардом адмирал Энквист занимался своими крейсерами, старший флагман адмирал Рожественский был серьезно ранен и утратил контроль над обстановкой, младший флагман адмирал Небогатов сам ждал приказа...

К 16.30, главные силы 2-й Тихоокеанской эскадры, которые теперь вел броненосец "Бородино", уклоняясь от охватывающего маневра броненосных сил адмирала Того маневром на обратный курс (в литературе его называют "вторым бегом на юг"), встретились со своим отчаянно сражавшимся арьергардом. Хотя в линейном строю русских броненосцев больше не было погибшего "Ослябя" и отчаянно боровшегося за жизнь флагмана "Князь Суворов", многие корабли были жестоко избиты японскими снарядами, это еще была внушительная сила. Меткость огня эскадры Рожественского при Цусиме, мягко говоря, вызывает много вопросов, однако на данном этапе сражения комендоры 2-го и 3-го русских броненосных отрядов успешно накрыли японские отрядные флагманы крейсера "Кассаги" и "Нанива". Решив не искушать солнечную богиню Аматерасу, японские крейсерские отряды отошли на восток, русские же крейсера на некоторое время встали под защиту нестреляющего борта броненосцев.

Встречу растрепанных в бою отрядов русского флота можно описать, как временное скопление кораблей под убийственным огнем противника. Постепенно полуразгромленная эскадра, повинуясь приказам командиров отрядов, вытянулась в четыре неровных кильватерных колонны и снова двинулась на север, упрямо продолжая пробиваться во Владивосток. Миноносцы при этом, согласно данным всех очевидцев, "совершенно потеряли строй". Не получая приказов, их командиры оказались предоставлены собственной инициативе. Именно час сражения между 17.00 и 18.00 был отмечен активными действиями нескольких миноносцев, в том числе - "Безупречного".

"В 6 часу вечера миноносец "Буйный" подошел к "Суворову", - свидетельствует первый официальный русский летописец сражения капитан 1-го ранга граф Капнист ("Тсусимская операция..."). С объятого огнем разрушенного флагмана доблестный миноносец, до этого уже храбро спасавший команду "Осляби", под огнем японских крейсеров принял раненого адмирала Рожественского и большую часть его штаба. Впоследствии историки определили время спасательной операции как с 17.10 по 17.30. После этого "Буйный" полным ходом бросился догонять русскую эскадру. Точное местонахождение "Безупречного" в это время неизвестно. Достоверно можно сказать только о том, что около 18 часов "Буйный" и "Безупречный" встретились в арьергарде русской эскадры и совместно предприняли отчаянные усилия по оповещению русских кораблей о сдаче адмиралом Рожественским командования своему младшему флагману адмиралу Небогатову.

Самая известная фотография миноносца "Буйный".


В промежуток же между 17.30 и 18.00 одним из этих миноносцев, "Безупречным" или "Буйным", был совершен самый блестящий маневр русских миноносных сил в Цусимской баталии - торпедная атака против главных броненосных сил Соединенного флота Японии, 1-го боевого отряда под флагом самого адмирала Того. "В 5 часов 33 минуты, идя на NW 67°, вдруг встретили несущийся на нас неприятельский миноносец, - рассказывает наиболее подробная японская история сражения, "Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи" (издание Морского Генерального штаба империи), - Уклонившись от него на NO, заставили его отойти". Этот эпизод сражения отражен японскими военно-морскими историками на прилагающийся карте с должной самокритичностью. Курс 1-го боевого отряда, а это 4 броненосца во главе с флагманским кораблем "Микаса", 2 броненосных крейсера и 1 авизо, делает характерный зигзаг, уклоняясь от одного русского миноносца.

Кто же был этот одинокий герой? "Около 5 ч.30 м. он (1-й боевой отряд японкой эскадры) встретил несшийся на него миноносец, вероятно, "Буйный", - пишет граф и историограф "Тсусимы" Капнист. На этом аргументы в пользу атаки "Буйного" исчерпываются. К указанному времени "Буйный" вез раненого адмирала Рожественского и, кроме того, был переполнен спасенными с "Осляби" (204 чел.) и "Суворова" (22 чел.) людьми. "В машине лопнул теплый ящик, котлы приходилось питать забортной водой, один котел совсем засорился, и его выключили", - описывает аварийное техническое состояние миноносца Новиков-Прибой; в данном случае ему можно верить, он пишет со слов матросов с "Буйного", которых встречал в плену. Начинать в таком состоянии торпедную атаку было бы безумием. Командира "Буйного" капитана 2-го ранга Николая Николаевича Коломейцева современники характеризуют как опытного моряка, удивительным образом сочетавшего смелость с осторожностью. Бесшабашно ринуться в бой на неисправном корабле, переполненном деморализованными "чужими" матросами, было не в стиле этого хладнокровного человека. К тому же сам Коломейцев, выживший при Цусиме и проживший до глубоко старости, никогда не рассказывал ни о чем похожем.

"Это был миноносец "Безупречный", потом пропавший без вести", - первым из русских авторов называет героя одинокой торпедной атаки Новиков-Прибой в комментариях ко 2-му тому своего произведения. Советского беллетриста Цусимы много и отчасти заслуженно критикуют за принижение доблести русских моряков, однако именно ему принадлежит приоритет в рассказе об атаке "Безупречного". Впрочем, к этому моменту сражение было уже проиграно русской эскадрой, и этот эпизод никак не повлиял на его исход.

Около 18.00 "Безупречный" вернулся к главным силам 2-й эскадры Тихого океана. Тогда миноносец в последний раз видели с русских кораблей, в последний раз слышали голос его командира капитана 2-го ранга Матусевича, передавшего через рупор приказ о переходе командования от раненого адмирала Рожественского к младшему флагману Небогатову. Рассказывает "Тсусимская операция" издания Морского генерального штаба в Санкт-Петербурге: "С миноносца ("Буйный") был сделан сигнал о передаче командования к.-адм. Небогатову с приказанием идти во Владивосток. Это было в начале седьмого часа. Сигнал был принят и отрепетирован некоторым крейсерами и транспортами, но с "Императора Николая I" (флаг адм. Небогатова) не замечен. Миноносцу "Безупречный" было приказано подойти к "Императору Николаю I" и сообщить на словах адмиралу Небогатову о передаче ему командования, с приказанием вести эскадру во Владивосток...

Вскоре после этого к "Императору Николаю I" подошел миноносец "Безупречный" и передал голосом: "Адмирал Рожественский ранен, находится на миноносце; приказывает Вам идти во Владивосток". После чего к.-адм. Небогатов поднял сигнал: "Следовать за мной".

Эскадренный броненосец "Николай I", флагман адм. Небогатова.

С него последнего слышали голос командира "Безупречного".


Над Цусимским проливом спускался вечер. Предстоящей ночи было суждено увидеть массированные атаки японских миноносных сил на поредевшую и растрепанную 2-ю эскадру Тихого океана, все еще упорно тянувшуюся курсом на Владивосток. Этот поворот в ходе сражения в значительной степени определил судьбу русских миноносцев.

"Миноносцы не получили никаких указаний от адмирала Рожественского, что им делать в ночь после боя, - пишет историограф "Тсусимы" граф Капнист. - В предыдущие ночи, когда уже была опасность минных атак, он их держал в строю эскадры. Поэтому они и сочли, что поручение держаться при крупных судах днем касается и ночи". Он делает верный вывод: "Кроме опасности быть принятыми за неприятельские и расстеленными собственными судами, есть не меньшая опасность для крупных судом принять неприятельский миноносец за свой и подпустить его к себе... Отсутствие в нашем флоте правильного военного образования и обучения, как в мирное время, так и за время похода 2-й эскадры, в достаточной мере объясняет это странное недоразумение".

О результатах подобной тактики можно судить на примере крейсера "Владимир Мономах". Он сначала последовательно обстрелял "Бедовый" и "Громкий", а затем внезапно начал миролюбиво запрашивать голосом атакующую тройку японских миноносцев - и в результате получил попадание торпедой, повлекшее на следующий день гибель корабля. Русские миноносцы, малочисленные, изношенные, частично поврежденные и перегруженные спасенными моряками, в свою очередь, не смогли защитить ни один из своих кораблей.

На этом фоне действия миноносца "Безупречный", вернее - его командира капитана 2-го ранга Матусевича выглядят достаточно разумными. С наступлением темноты "Безупречный" отделился от эскадры и двигался на прорыв во Владивосток в одиночку. Этот маневр имел шанс на успех.

Во-первых, за такое решение "голосовала" проблема с топливом. Русские миноносцы с 15 мая 1905 г., т.е. уже на второй день после начала сражения, остро столкнулись с нехваткой угля, ограничивавшей им возможность маневра. Тратить очень ограниченные ресурсы угольных ям "невки" на обреченные движения агонизирующей эскадры бессмысленно, решили на "Безупречном". Следовательно - вперед на прорыв!

Во-вторых, в одиночку было легче проскочить через завесу кораблей Объединенного флота адмирала Того. Российские имперские историографы Цусимского сражения не все разделяют это мнение, однако им возражают факты. Прорывавшийся эскадренным строем адмирал Небогатов в итоге капитулировал, единственный его корабль - крейсер "Изумруд" - ушел от позора в одиночку. Адмирал Энквист смог увести остатки своего крейсерского отряда вместе, но в обратном направлении - на Филиппины. Оба пробившихся во Владивосток русских миноносца - "Бравый" и "Грозный" - проскочили туда поодиночке, один прошел и легкий крейсер (посыльное судно) "Алмаз".

И, наконец, рано или поздно почти все командиры русских миноносцев (кроме "Буйого", который окончательно вышел из строя и был затоплен артиллерией крейсера "Дмитрий Донской") пришли к решению отделиться от крупных кораблей и попытать удачу самостоятельно. Словом, "Безупречный", благодаря решению своего командира на исходе первого цусимского дня, имел реальную возможность дойти во Владивосток.

Однако в случае с "Безупречным" фактор удачи, который вообще имеет в морском деле крайне важное значение, не сработал.

Адмирал Того посещает битого адмирала Рожественского.


ГИБЕЛЬ "БЕЗУПРЕЧНОГО".

В ночные часы с 14 на 15 мая 1905 г. миноносец "Безупречный" сумел пройти из Цусимского пролива в Корейский.

К этому времени Объединенный флот Японской империи уже разворачивал там заслон, готовясь устроить "теплую встречу" пережившим "миноносную ночь" русским кораблям.

Пишет Г. Б. Александровский, который, как эмигрантский правопреемник российской имперской военно-морской школы, относится к перспективам прорыва скептически: "Конечно, все японские крупные корабли перешли за ночь к острову Дажелет и расположились цепью между южной оконечностью Кореи и этим островом. (...) Кроме того, по всему побережью Кореи и на острове Дажелет находились японские посты наблюдения, которые сообщали обо всех замеченных передвижениях русских кораблей" (Г. Б. Александровский. Указ. соч.).

Однако в случае с "Безупречым" регулярная японская "рыболовная сеть" как раз не сработала. Миноносец погубило несчастное стечение обстоятельств.

В бою накануне крейсер 2-го класса (бронепалубный) "Касаги", флагман 3-го отряда, получил под ватерлинию тяжелый русский снаряд. Началось затопление котельного отделения и угольной ямы, появился крен. Поврежденный крейсер было решено вывести из боя и препроводить в залив Абурадани для зализывания ран. Сопровождать "раненого командира" было поручено другому крейсеру 2-го класса - "Читосе", под командой капитана 1-го ранга Такаги Сукэкадзу. Сопроводив поврежденный флагаман до места назначения, "Читосэ" принял флаг командира 3-го боевого отряда адмирала Дэва Сигэто, а с канонерской лодки (устаревшего шлюпа) "Амаги" - подразделение матросов-новобранцев, следовавших на эскадру адмирала Того. В 21.50 14 мая крейсер вышел из залива поспешил вернуться в боевые порядки у острова Дажалет: адмирал Дэва торопился успеть к окончанию сражения. Так на заре 15 мая 1905 г. курс "Читосэ" пересекся с курсом "Безупречного".

О дальнейшем повествуют сухие строчки из основного японского официоза о морских битвах Русско-Японской войны "Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи" (сост. Ген. штабом в Токио; пер. с яп. А. Воскресенский ; изд. под ред. Морского Мин-ва, СПб., 1909-1910) В 4-м томе, озаглавленном " Действия против 2-й Тихоокеанской эскадры и овладение о. Сахалином" статья 3 главы V носит название "Потопление миноносца "Безупречный". Она проясняет общий ход событий и действия японских кораблей в бою и после него.

"...Крейсер вышел из залива Абурадани в 9 часов 50 минут вечера; на пути к острову Дажелет около 4 часов утра с левого борта по носу был замечен миноносец. Крейсер повернул влево, но миноносец также повернул влево и начал уходить полным ходом. Уже рассветало, и было видно, что миноносец двухмачтовый и 4-х трубный. Убедившись, что это неприятель, "Читосе" немедленно повернул за ним в погоню; так как тот, по-видимому, не мог развить полного хода, то расстояние постепенно уменьшалось, и в 4 часа 20 минут "Читосе" открыл огонь".

Крейсер "Читосе", победитель "Безупречного".


Крейсер "Читосе" к Цусимскому сражению получил богатый боевой опыт, воюя против российской 1-й Тихоокеанской эскадры (Порт-артурской). В частности, он участвовал в потоплении русских миноносцев "Внушительный" и "Стерегущий". Командир и экипаж "Читосе" примерно знали, чего можно ожидать от миноносников Российского императорского флота, и действовали соответственно. На крейсере в момент боя держал флаг командир 3-го боевого отряда адмирал Дэва, однако, согласно практике всех флотов мира, кораблем в бою командует именно командир, адмирал командует соединением. Руководил действиями "Читосе" против "Безупречного" командир крейсера капитан 1-го ранга Такаги.

"Он родился в префектуре Кагосима, - гласит официальная японская биография этого офицера. - В 1882 г. он окончил Военно-морскую академию (9-й выпуск) и был направлен на шлюп "Сейки" (в 1888 г. наскочивший на мель в устье реки Фудзи и затонувший - М.К.). Служил во время японо-китайской войны в качестве командира отряда. Стал командирам крейсера "Хиэй" в 1902 г. и крейсера "Читосе" в 1903 г., а во время Русско-Японской войны не смог догнать крейсер 2-го класса "Новик" в ходе боя в Желтом море. В битве в Японском море он преследовал и потопил эсминец "Безупречный" вместе с миноносцем "Ариаке". После войны он составил "Справочник по оперативной тактике", и, после службы в качестве командира кораблей "Миядзима" и "Чин Иен" (броненосец бер. обороны - М.К.), стал командиром резервной военно-морской базы в Майдзуру, а в 1912 г. уволился в запас". Из неофициальной биографии: каперанг Такаги много пил, за что получал неоднократные взыскания, но это не мешает ему быть хорошим моряком.

Но перейдем к русскому командиру, капитану 2-го ранга И.А. Матусевичу. В сложившейся обстановке он действовал единственно верным способом - уводил свой корабль из-под удара. "Безупречному" бы в это время развить 26-27 узлов заложенной в ТТХ скорости, и он ушел бы от "японца" , машины которого выдавали максимум 22,5 узла... Однако ходовая часть "Безупречного" после изматывающего перехода 2-й эскадры Тихого океана была очень изношена, к тому же накануне он несколько раз выводил ее на форсированный режим и, видимо, окончательно этим "убил". "Читосе" по факту шел быстрее и имел свободу маневра - не соваться в радиус действия мелкокалиберной артиллерии русского миноносца, а самому крушить его из десяти 120-мм стволов. Возможно, из девяти: накануне в бою с русскими крейсерами "Читосэ" "заработал" два попадания, было выведено из строя одно орудие, какого калибра - не сообщается. Но общей картины это не меняет.

Под таким ураганным огнем "Безупречный", маневрируя и уклоняясь, продержался 1 час 7 минут - подсчитано самими же японцами. Это позволяет оценивать действия командира и экипажа русского корабля в неравном бою как умелые и грамотные.

"В это время подошел миноносец "Ариаке" и тоже начал стрелять по неприятелю", - продолжает описание неравного боя "Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи" .

Эскадренный миноносец "Ариаке" (возможно, однотипный "Хурасамэ").

Из-за созвучия названия, миноносцам типа "Хурасаме" японские моряки дали прозвище: "мисочка с лапшой".


На сцене появляется новое действующее лицо - "истребитель" "Ариаке" (командир - капитан-лейтенант Масао Куцуми), который сам по себе по вооружению сильнее "Безупречного" и гораздо быстроходнее - до 29 узлов. До сего времени ему не удалось ничем отличиться, и теперь команда "Ариаке" рвалась в бой, чтобы получить свою долю победы. Можно предположить, что "Ариаке" отважно сунулся к "Безупречному" на дальность стрельбы своей артиллерии - 76- и 57-мм. Следовательно, и сам вошел в зону поражения по крайней мере "главного калибра" русского миноносца - его носового 75-мм орудия.

Вступил ли "Безупречный" в артиллерийский бой с японскими кораблями? На этот вопрос смогли бы ответить рапорты командиров "Читосэ" и "Ариаке", составленные по результатам боя. Однако в переводе на европейские языки их обнаружить не удалось. Не факт, что и на японском языке они существуют, а не погибли с другими архивами императорского флота в годы Второй мировой войны.

Очевидно, что на протяжении большей части боя японские корабли держались вне пределов досягаемости слабых пушек "Безупречного". В подобной ситуации, например, миноносец "Блестящий" огня не открывал: зачем разбрасывать попусту боезапас, когда все равно не добьешь? Но у "Блетящего" был шанс уйти, и в итоге большая часть его команды (погибли только 3 чел., в т.ч. командир кап 2-го ранга А.С. Шамов) выжила, перебравшись с тонувшего миноносца на систершип "Бодрый". На "Безупречном" же иллюзий относительно исхода боя быть не могло. Людям проще умирать, когда они сражаются. Ответный огонь "Безупречного" более чем вероятен.

Не секрет, что моряки русских броненосцев в Цусимском сражении стреляли плохо. У крейсеров этот показатель уже лучше. Миноносец же "Громкий" "залепил" только одному из дравшихся против него японских "истребителей", "Сирануи", 22 попадания. Русские миноносники стрелять умели, когда было по кому. Однако их пушки были малоэффективны. На "Сирануи" после сражения с "Громким" критических повреждений не было, потери японцев - 3 убитых и 7 раненых. В последнем бою легендарного миноносца "Стерегущий" русские моряки поразили 19 снарядами три неприятельских "истребителя" - только один из них, "Акэбоно", был вынужден выйти из боя из-за подводной пробоины и затопления в кормовой части, потери врага на всех трех кораблях - 1 убитый и 7 раненых.

Схема повреждений эсминца "Акэбоно" после боя со "Стерегущим", сделана одним из уцелевших матросов русского миноносца, поднятым на борт.


Ни крейсер "Читосе", ни миноносец "Ариаке" в бою с "Безупречным" повреждений не зафиксировали, потерь в личном составе не имели. Нельзя полностью исключить, что командоры русского миноносца могли добиться попаданий в "Ариаке", но не результативных, японцы услышали только "стук по корпусу"... А вот "Безупречному" вражеские снаряды причиняли смертельные раны.

"Нанеся серьезные повреждения и видя, что неприятельский миноносец совершенно потерял боевую способность и скоро затонет, "Читосе" в 5 часов 27 минут прекратил огонь и вместе в "Ариаке" пошел к острову Дажелет" ("Описание...).

Почему японские корабли ушли, предоставив погибающий "Безупречны" его судьбе, даже не дождавшись, пока он затонет? Ряд российских авторов называют причиной самурайскую месть за упорное сопротивление русского миноносца.

Вот что сообщает по этому поводу японский источник: "В 5 часов 30 минут, получив телеграмму с "Яеяма", что 4 неприятельских броненосца находятся близ "Такесима" и идут на NO, "Читосе" прямо пошел туда" ("Описание..."). Адмирал Дэва - в этот момент "включалась" его командная ответственность - повел крейсер участвовать в перехвате соединения адмирала Небогатова.

Адмирал Дэва Сигэто.


Оставался миноносец "Ариаке", который вполне мог заняться спасением уцелевших русских моряков с "Безупречного", как предписывали законы и обычаи войны на море. Именно миноносцы часто выполняли эту гуманную миссию.

Но "Ариаке" либо получил приказ с "Читосе" следовать за ним, либо, увидев что флагман уходит, дисциплинированно пристроился в кильватер. Очевидно, никто из японских командиров не считал своей задачей спасать людей с "Безупречного". А присутствовал ли "фактор мести" - вопрос эмоций...

"Атакованный на рассвете "Читосе" и "Ариаке" русский миноносец оказался "Безупречным". Он накануне вечером передавал судам приказание адмирала Рожественского, с заходом солнца совершенно отделился от своих и пошел самостоятельно во Владивосток. В пути его застиг "Читосе", и после боя с ним "Безупречный", по-видимому, затонул, но так как с него не осталось в живых ни одного человека, о последних минутах его ничего не известно".

"Безупречный" последний раз видели с "Читосе" и "Ариаке", когда он, полностью разрушенный, медленно погружался в воды Корейского пролива. Его агонию и отчаянную борьбу еще остававшихся в живых русских моряков навсегда покрыли тайной тяжелые волны.

Был ли жив к исходу боя капитан 2-го ранга И.А. Матусевич? Навряд ли. На всех русских миноносцах, потопленных в ходе Русско-Японской войны в артиллерийском бою с противником, командиры погибли. Этический кодекс Российского императорского флота предписывал им находиться на мостике, на виду у своих людей, под осколками неприятельских снарядов.

Команда "Безупречного", несомненно, понесла тяжелейшие потери убитыми и ранеными. Но оставались еще люди, из последних сил боровшиеся за живучесть своего корабля, за свою жизнь. Кто командовал ими в "последней предсмертной борьбе" - кто-нибудь из офицеров, кондуктор, унтер-офицер, или кто-то из старослужащих матросов? Этого никто никогда не узнает. "Как и то, где теперь отдыхает тот корабль..." - точные координаты последнего успокоения обломков "Безупречного" неизвестны.

Насколько долго могли продержаться оказавшиеся в воде моряки, когда "Безупречный" ушел на дно? Шлюпки были со 100% вероятностью уничтожены огнем и осколками, спасательные круги - сбиты взрывной волной. Оставались спасательные пояса, пробковые матрасы, тонувшие через несколько часов, и плавающие обломки. И надежда, что живых спасет какое-нибудь проходящее судно. Морская история изобилует такими примерами, чтобы вдохновить волю погибающего моряка.

В случае с людьми с "Безупречного" чуда не произошло. Спасенных не было.


Помилуй нас Боже Предвечный,

И нашей молитве внемли.

Так миноносец погиб "Безупречный"

Вдали от родимой земли.


Из рапорта командира миноносца "Грозный" капитана 2-го ранга Андржиевского:

"Команда выше всякой похвалы - молодцы! Безгранично преданы, самоотверженны, выносливы, храбры. В течение трех суток, из коих двое под почти непрерывным огнем, совершенно без сна и почти без пищи, мужественно и хладнокровно распоряжались огнем и исправляли повреждения, ни на минуту не теряя самообладания. Нахожу всех в равной мере заслуживающими похвалы и поощрения..." (По: Г.Б. Алексадровский. Указ. соч.)

____________________________________Михаил Кожемякин.