Михайлов Сергей Юрьевич: другие произведения.

Город

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 7.36*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Начало романа.

   Город
  
  В городе творилось что-то непонятное. Никто не хотел разговаривать с ним. Все спрятались, и ощущение было такое, что город затих в ожидании чего-то. Исчезли даже проститутки, всегда стоявшие на выезде c Елисейских полей у гаражей с надписями по-русски. Мент, встреченный у входа бар 'Макауми', на прямой вопрос - что происходит? - взглянул на него, как на идиота, и сбежал. Так же повел себя и расфуфыренный полицейский на гнедой кобыле - молча развернул коня и, хлестнув его плеткой, постарался побыстрей исчезнуть, только высокий плюмаж на шляпе закачался.
  Сашка понял, что все-таки придется топать к Вовке-морячку - в его баре трется вся портовая шваль и тот всегда в курсе всего. Шагая по непривычно пустым улицам Москвы, он ломал голову над тем, что произошло тут за время его вынужденного отсутствия. Голова болела, три дня он пил в подвале с китайцем Ли и здоровенным толстопузым хохлом по кличке Цибуля. Сначала их компания отмечала удачное окончание одного дельца, принесшего некоторый доход, а после продолжали уже по привычке. В этом сраном городе не принято было пить по одному дню - все же время пройдет быстрее - этому их научил старый ацтек, которого научили пить еще конкистадоры:
  - Спать надо до обеда, в гости ходить на три дня, а пить - не меньше недели, тогда ещё не так скучно... - бесстрастно вещал он, поглощая выпивку в баре на перекрёстке Пятой авеню и строгой, прямой как стрела, улицы имени Ким Ир Сена.
  - Ты чё, идиот, припёрся в такую рань? - 'ласково' встретил Сашку, выглянувший в окошко двери негр Костя; его круглая чёрная рожа лоснилась, похоже, в заведении Морячка было жарко.
  - Открывай!
  У Сашки не было никаких сил вступать в перепалку с 'шестёркой' Вовки. Толстая дубовая дверь со скрипом отворилась, и чёрный бугай отодвинул пузо, чтобы пропустить гостя. Войдя в заведение, Сашка ошалел - заведение было пустым: не так как всегда, когда Вовка говорил 'заходи, у меня пусто', и это значило, что зал полон лишь наполовину. Нет, сегодня в зале все столы пустовали, и даже на барной стойке никто не спал. Он потряс головой - за все время пребывания в этой Москве не видел ничего подобного. 'Может, я все ещё сплю пьяный в нашем подвале? - подумал он. Уж очень реальность походила на кошмар.
  - Где сам?
  Негр молча ткнул пальцем в сторону кухни и, уронив голову на грудь, задремал в своём кресле у двери. Санька поплёлся к своему столику в дальнем от эстрады углу, и тяжело плюхнувшись на жесткий стул, задумался: 'Что сделать, чем подлечиться?' Решив, что всё-таки русский рецепт лучше, крикнул пустой стойке:
  - Принеси рюмку чистого! И запить!
  - Чё орешь? Не видишь, нет никого!
  Из дверей, ведущих на кухню, наконец, появился хозяин. Он зашёл за стойку, булькнул из бутылки в гранёную стопку и, прихватив бутылку пива, направился к вошедшему.
  - Отмечали?
  Сашка кивнул, держа в трясущейся руке стопку со спиртом, потом решился и опрокинул содержимое в горло. Моряк сунул в его руку открытую бутылку, и тот залил раскалённый свинец тёмным английским пивом. Посидел, прислушиваясь к организму и вытирая выступившие слезы. Это было его личное изобретение - опохмеляться чистым спиртом - убыстрялся весь процесс лечения, правда, больше в этом городе никто так и не последовал его примеру.
  - Как ты хлещешь чистый? - привычно сморщился Вовка. - Ладно, сам знаю, потому что ты настоящий сибиряк, а мы все так - шушера.
  За годы, проведенные в городе, все уже знали друг о друге почти все. Сашка примиряюще махнул рукой:
  - Брось. Я же так только по пьяни считаю.
  Вовка усмехнулся:
  - Ты и огребаешь только по пьяни...
  - Черт с ним, сам знаю, что пьяный - дурак. Ты мне скажи - где все люди?
  Светлые серые глаза хозяина округлились:
  - Так ты не прятаться сюда пришёл?
  Теперь наступила Сашкина очередь вытаращивать зенки.
  - От кого?
  Вовка покачал ёжиком седоватых волос, на его худощавом, обычно бесстрастном, лице появилось любопытство.
  - Сколько ты уже здесь?
  - Наверное, года два...
  Санька врал, он точно знал, сколько уже живет в этой непонятной реальности - год, семь месяцев и девять дней. В его конуре на стене висел календарь с зачёркнутыми числами. После того, как год кончился, он стал ставить маленькие цифры внизу на белом глянце. Для чего он это делает, он и сам не знал. Теперь это уже рефлекс: каждое утро, когда он дома, трезвый или пьяный, он берет лежащий на полке под календарём огрызок карандаша и рисует цифру. Как в армии - масло съели, день короче.
  - Но это значит, что при тебе уже было...
  - Что было? Что сегодня все на меня, как на дурака, смотрят?
  - Ты мне скажи, где ты был тринадцатого января в прошлом году?
  - Тринадцатого? - Сашка сделал вид, что задумался. - Кстати, какой сегодня день?
  - Третье марта, если по-нашему, по-русски. Или ты перешёл на летоисчисление придурков из секты?
  - Кончай шутить. У меня голова сегодня не варит.
  
  Тринадцатое января прошлого года он помнил, очень хорошо помнил. Это ведь, если по правилам прошлой жизни, праздник - старый Новый Год. Здорово звучит 'старый новый' - совсем под стать всей окружающей сегодняшней жизни. Здесь все перепуталось: годы, страны, стороны света - все! И если задумываться об этом, то долго не протянешь - засосёт. Поэтому старожилы никогда не разрешают новичкам оставаться в одиночестве и надолго уходить в свои мысли. Слишком много уже здесь 'серых', скоро их не сможет вмещать "приют" - старый склад на причале, опоясанный двумя рядами колючки. 'Серые' почти не опасны, пока на них не найдёт, тогда их или связывать, или и того хуже... На его глазах франтоватый полисмен из старой Англии застрелил одного такого сбесившегося 'серого'.
  Тринадцатого января Сашка познакомился с Элен. Тут его словно током ударило: 'За три дня пьянки я её ни разу не видел'. Она не любила, когда он пил и старалась в такие дни к нему не приходить.
  - Слушай, Вован, ты Ленку не видел?
  Сашка знал, что тот её недолюбливает, считая француженку слишком манерной и не приспособленной для этой жизни, но он никогда не соврёт, если она приходила.
  - Видел я твою кралю, заходила, тебя искала. Думал, нашла.
  - Когда?
  - Позавчера.
  Сашка вздохнул: "Идиот, как выпью, про все забываю".
  - Про тринадцатое - так что, сегодня должны появиться охотники?
  - Ну, ты, Санька, точно все мозги пропил. Старый негр предсказывал это уже три месяца назад.
  - Так у него же предсказания пятьдесят на пятьдесят. Могут сбыться, а могут и нет.
  - Это так, но уже три дня все оракулы об этом твердят.
  - Так я, блин, как раз три дня и ...
  - Понятно. Пробухал. На что пьёшь?
  - С китайцем и хохлом одно дело провернули.
  - Знаю я ваши дела. Опять ходили к дальнему складу?
  Сашка не видел смысла отпираться и кивнул.
  - Слышь, Вован, мне бы ещё стопарь.
  - Иди к черту, ты уже заговорил. И сегодня не тот день, чтобы нажираться. Надо быть готовым ко всему. Вдруг появятся не охотники, а ангелы или ещё какая-нибудь неведомая хрень. И деньги свои мне не показывай! - Сказал он, увидев, как Сашка хочет высыпать камни на стол.
  Сашка хотел было обидеться, но было не на что: 'Вован прав, пить сегодня нельзя, один раз мне удалось пережить прорыв по пьяне, во второй раз так не повезёт. Где же Ленка? Она-то про сегодняшний день точно знает, спряталась где-нибудь", - успокаивал он себя. Однако червячок сомнений продолжал понемногу подгрызать сердце: "Что это со мной? Никогда меня предчувствия не мучили". Но в этот раз его опасения оказались не напрасны.
  В обшитые железом двери раздался настойчивый стук.
  - Что это, блин, сегодня? Совсем народ страх потерял, вместо того чтобы прятаться, все в кабак лезут, - проворчал Володя, выходя из-за стола. Стучал кто-то из своих, потому что негр стал открывать засов, не дожидаясь разрешения Володи. В зал вошел сухонький старичок - художник с площади Тяньаньмэнь - то ли чех, то ли словак, Сашка знал его, но знаком не был. Они прошли с Володей за стойку и что-то тихо обсуждали.
  Саша провалился в воспоминания.
  Тринадцатого января в прошлом году он уже с утра был на взводе. Надо сказать, что не просыхал он ещё с Нового Года, кто же пропустит такой классный повод побыть в забытьи? И он уже не помнил сейчас, как тогда занесло его в квартал к чёрным. Как раз из-за пьянки он и не придал значения тому, что в тот день предсказывали прорыв.
  Воспоминания о том дне до встречи с Элен сохранились у него кусками, только после драки всё последующее вспоминалось более-менее связно. Он брёл по улице и с трудом соображал, где находится. Наконец, по боковым улочкам, забитым горами мусора, он понял, что попал в квартал к чёрным.
  "И чего черножопые не убирают в своем доме, все засрали", - болталась в его мутной голове одинокая мысль. Черножопыми они ласково называли всех обитателей того квартала, не только негров. "А я ведь могу огрести здесь, - запоздало появилась ещё одна. - Да и хрен с ним, отобьюсь". Эта смелость говорила о том, что был он под хорошим градусом, то есть в том состоянии, из-за которого нормальные люди бухали с ним только до второй бутылки, после этого у него начинали чесаться кулаки, и редкая пьянка обходилась без драки.
  Как обычно в жизни, подумай о плохом и оно появится. В переулке, до которого он ещё не добрёл, происходило что-то нехорошее: слышались быстрые голоса на испанском, перемежаемые инглишем, но все это перекрывал тонкий девичий крик. Если бы Саша не услышал этот голос, ни за что не полез бы в разборки латиносов.
  Подхлёстываемый пьяной храбростью, он рванул за угол - и вовремя: два толстых негра, похожих на Володиного охранника, держали за руки черноволосого пацанёнка, а ухмыляющийся латинос с татуировкой на лице сдирал с него одежду. Сначала Сашка опешил - судя по голосу тут должна быть девушка. Паренёк отбивался и кричал что-то злым девичьим голосом. Язык он спьяну не разобрал. Это было что-то новенькое - явно не английский и не испанский.
  Его заметили, латинос перестал раздевать жертву и спросил что-то на своём скоростном языке.
  - Кончай, - нагло ответил Сашка. - Давай говори так, чтобы я понял.
  Услышав ответ, к нему повернулись и оба чёрных жиртреста. Увидев белого, они удивлённо вытаращили глаза. Перекинувшись парой слов с главарём, они подтолкнули парня к нему, а сами, скорчив зверские рожи, направились к Сашке. Ему это совсем не понравилось, явно назревала драка, и даже пьяный он понимал, что ему тут наваляют. Наверное, разошлись бы миром, если бы он повернулся и ушёл, но в этот момент паренёк тоже повернулся, увидев его, забился в волосатых руках мексиканца и умоляюще обратился к Сашке. Что он сказал, тот так и не понял, но по общему тону было ясно - просит помощи. Только тут, разглядев красивое, почти кукольное личико, он понял - это девчонка лет четырнадцати. И она не из этого квартала - явно европейское лицо.
  - Ах вы, суки черножопые! - вскипело у Сашки в груди. - Вам своих баб мало? Отпустите девчонку!
  Те тоже не поняли, так как он спьяну начал разговаривать по-русски. Тогда он повторил все это на городском эсперанто и до них, наконец, дошло, что он сказал - все трое взревели как быки, главный отбросил жертву к забору и тоже кинулся к Сашке. Какой бы он не был пьяный, в прошлой жизни он отслужил в десанте, да и постоянные драки выработали определённый автоматизм, так что его глаза уже сами засекли валявшуюся у забора доску метра два длиной и толщиной сантиметра два. Та была выломана из какого-то ящика, уже потемнела от времени, на одном конце торчали ржавые гвозди. 'Самое то, что мне сейчас нужно', - сообразил Сашка.
  Он сделал вид, что бросается на ближнего негра. Тот остановился, готовый встретить его своими кулачищами, но вместо нападения Сашка рванул к забору и, подхватив доску, повернулся лицом к аборигенам.
  - Ну, давайте, суки! Кто первый? - подзадоривая себя, закричал он. Увидев, что девчонка до сих пор стоит и пялит глаза на происходящее, он не выдержал: - Ты какого хрена ждёшь?! Беги, дура!
  Остановившиеся, было, при виде доски чёрные снова двинулись на него. В руке латиноса появился нож, и по тому, как он держал его, было видно, что пользоваться им он умеет. Нельзя было давать время для атаки, надо нападать самому - этот урок всех драк Сашка запомнил с детства и всегда следовал ему. Закричав, он поднял над плечом доску и рванул вперёд прямо на главаря. Но вместо того чтобы бежать на остановившегося и изготовившегося к отпору низколобого латиноса, он на ходу развернулся, в один прыжок достиг правого негра и опустил доску ему на голову. Доска хрустнула и сломалась. Негр по-бабьи ойкнул и медленно присел на грязный асфальт; кровь из разбитой головы залила ему лицо. Негр стонал и мотал головой, темно-красная кровь брызгала вокруг, хотя Сашке всегда казалось, что у чёрных и кровь должна быть чёрная.
  Он оторвал надломленный кусок доски, оставшись с коротышом. Эффективность такого оружия резко снизилась, но взамен этого, как только началась драка, и он почувствовал серьёзную опасность, Сашка почти отрезвел и, наконец, смог соображать, а не просто переть на рожон.
  Негр первым оказался перед ним и сходу попытался достать его огромным армейским ботинком. Сашка чудом увернулся и обломком доски успел врезать противнику по лодыжке. В это время рядом уже был и второй. Нож оказался в опасной близости от так дорогого Сашке его собственного тела, и он понял, что дело принимало хреновый оборот - надо сматываться. Делая невероятные па и отмахиваясь обрубком, он уворачивался, стараясь не подпустить врагов на расстояние удара. Если бы не девчонка, до сих пор стоявшая и глазевшая на драку, он бы давно сделал ноги. Бегал Сашка хорошо с детства, а постоянные пешие маршруты во все концы города за последние полтора года добавили ему выносливости. Так что он не сомневался, что от чёрных он уйдет - те наверняка сдохнут на первых ста метрах.
  Но девчоночка удивила его ещё раз - она вдруг что-то закричала по своему, теперь, протрезвев, он понял, что это французский - и, разгоняясь, побежала к дерущимся. "Она что?" - мелькнуло в Сашкином мозгу, пока он пытался отмахаться от, рыбкой ныряющего к нему, ножа. Все слишком поздно сообразили, что задумала пигалица: разогнавшись, она со всей силы толкнула мексиканца в спину. В последний момент тот попытался развернуться, но не успел и полетел на Сашку, который, отскочив, успел все же ткнуть обломанным концом доски в лицо мексиканцу. Похоже, попал в глаз. Латинос упал на колени и схватился за лицо. Нож из рук он не выпустил.
  Негр остановился, соображая, что теперь делать, но он, явно, был тугодум. Ничего не предпринимая, он топтался на месте, кидая взгляды то на ругавшегося главаря, то на Сашку, то на девчонку. Это был самый подходящий момент, потом будет поздно - главарь уже пришёл в себя и, булькая ругательства на своём скоростном языке, поднимался с колен. Сашка кинул обломок доски в лицо негру, прыгнул к пигалице и схватил её за руку:
  - Бежим!
  Поняла ли она, но сопротивляться не стала и понеслась рядом с ним. К счастью, бегать она умела и почти не отставала. Сзади раздались крики и топот ног, было ясно, что такого позора, как получить звездюлей в родном районе, черножопые Сашке не простят. "Лишь бы им помощь не пришла, - билась в его голове мысль. - Сейчас выскочат впереди - и все, кранты - ...никто не узнает где могилка моя...".
  Сначала он не думал, куда они бегут, надо было просто как можно скорее вырваться из этого района. Постепенно оживший мозг начал узнавать места - они выскочили на улицу, где он уже бывал пару раз, когда забирали товар для бара 'Макауми' - япошка всегда брал в охранники русских. Теперь он понимал, почему улицы были пустынны, как будто все вымерли - горожане ждали прорыв. И только они, как идиоты, неслись по пустому городу. Но в то время он этого не понимал и лихорадочно искал выход - до конца квартала чёрных было ещё далеко.
  
  Сашкины воспоминания оборвал художник, когда тот подошёл к нему, он не заметил и вздрогнул, почувствовав на плече чью-то руку. Словак (или чех) быстро убрал ладонь.
  - Извините, вы же Саша - друг Элен?
  Занятый своими мыслями, он равнодушно подтвердил, что все верно - это он и есть. Но следующие слова старичка заставили его вскочить со стула.
  - А вы знаете, что Элен пошла в порт искать вас?
  - Что?! - Саша схватил его за грудки. - Ты что несёшь?! Она не сумасшедшая!
  - Я тоже так думал, - старик испугался, но старался держаться. Он безуспешно пытался вырваться из крепких рук Сашки. - Она казалась мне разумной девушкой, пока не связалась с вами...
  - Ну-ка, отпусти его, - Володя разжал Сашкины руки и отвёл старичка за соседний столик. Тот подчинился и уселся.
  - Она так любила смотреть, как я рисую...
  Старик вдруг всхлипнул и уронил голову на руки.
  - Совсем как моя внучка... - чуть слышно добавил он.
  Сашка быстро подсел к художнику - ему надо было знать все точно. В это время подошёл морячок, он хотел было заорать на Сашку, но, увидев, что тот ведет себя спокойно, молча поставил на стол рюмку с каким-то пойлом и пододвинул её старику.
  - Мне надо только поговорить, узнать, ты же видишь - я трезвый.
  Володя махнул рукой - разговаривай, но предупредил:
  - Смотри, забузишь - Костя выкинет тебя под копыта охотника.
  - Прекрати, мне не до этого. Ты слышал, что он тут загонял про Ленку?
  - Слышал, - Вован поморщился, но больше ничего не сказал.
  Моряк был не из Сашкиного времени и ко всему относился серьёзно. Он, как и большинство русских, попал сюда вместе с куском города. Вообще, большинство населения здесь оказалось именно так - когда вдруг город прирастает ещё одним куском. Осколки были надёрганы из разных времён - город строится не один век - поэтому мозаика оказалась очень разнородной. Правда, по рассказам старожилов, город уже лет пятьдесят не прирастал. Все последние попадали сюда по "приглашению". Именно так попал Сашка, так же, по её рассказу, попала и Элен.
  Сашка ждал, пока старик успокоится. Он понемногу отпивал из рюмки, что поставил перед ним моряк. Отпив, он опять замирал, словно прислушиваясь к чему-то и уставив взгляд в стену. Сашка ничего не знал о нем, но по тому, что на площади он бывал каждый день и всегда один, не трудно было догадаться, что все его близкие остались в том мире, и сейчас он, похоже, во власти воспоминаний. У Сашки тоже защемило сердце - неожиданно подкралось то состояние, которое он очень не любил - тоски по утерянному и никчёмности здешней жизни. Здесь нельзя поддаваться тоске - это прямой путь или в 'серые', или во "мглу".
  Сашка стряхнул траурное настроение и, стараясь выглядеть как можно вежливее, осторожно тронул руку художника.
  - Извините, не знаю, как вас зовут.
  Старик посмотрел на него - в глазах начала проступать жизнь.
  - Иржи. Зовите меня просто Иржи.
  В его голосе прозвучало удивление - он не ожидал такого поведения от Сашки, который никогда не задумывался о том, как выглядит в глазах других людей - тех, которых было большинство в этом городе, тех, что живут обычной жизнью, а не проворачивают дела с бандитами из окраинных районов, не шарятся по заброшенным складам и не ищут площадки новых выбросов. Судя по поведению старика, выглядел Сашка не очень - один из тех, кто может истратить за раз столько камней, сколько обычному человеку хватило бы на год. Однако обычные люди не видят и не знают, каково это, идти по земле, словно по чужой планете, никогда не зная, что ждёт тебя за поворотом. Они видят только то, что те творят после выхода - пьянки, драки и женщины. Выбор развлечений был не велик.
  Конечно, если он знал Элен, ему было ясно, что она Сашке не пара. Это было ясно и самому Сашке - если бы не перенос, они бы никогда не пересеклись. И не потому, что из разных стран, а потому, что из разных слоёв. Сашка и на "большой земле" был почти в самом низу социальной лестницы, недоучившийся студент, с позором изгнанный из университета и перебивающийся случайными заработками, а Элен...
  
  Саша снова вспомнил тот день. Они прятались в заброшенном доме, что попался на пути. Когда он увидел его пустые глазницы, не задумываясь, свернул туда - огромный десятиэтажный домина, построенный, явно, ещё в двадцатом, а то и в девятнадцатом веке - прятаться там можно было всю жизнь. Теперь он понимал, что этот дом спас их не только от чёрных, но и от охотников.
  Они стояли в крохотном сломанном лифте, заваленном мусором и обломками мебели, накопившейся за годы мародёрства. Он и Элен с трудом протиснулись в него. Негры, не заметив их, прошли по лестнице мимо; случилось то, чего Сашка и боялся - чёрных прибавилось, теперь их было уже человек шесть. Они с Элен стояли, прижавшись друг к другу, и слушали, как удаляются голоса местной гопоты. Сашка с удивлением почувствовал, как в него упираются маленькие твёрдые соски, и девчонка при этом ни капли не стесняется, словно не первый раз уже встречалась с мужиками. В голове у него понеслись мысли о французском распутстве и о раннем взрослении французских детей, он постарался отодвинуться на сколько это было возможно - ещё не хватало обниматься с подростком. Но взгляд, который девчонка кинула на него, когда он стал отодвигаться, поразил - в нем светилось взрослое женское понимание - как будто она старше него!
  - Ты это, давай не прижимайся, - зашептал он. - Маленькая ещё.
  Сашка не знал, поняла она тогда адскую смесь языков, на которых разговаривают в городе, или догадалась интуитивно, по-женски. Она вдруг жарко зашептала ему в ответ что-то по-французски. Он выхватил лишь одно слово, которое понял - лямур - и отодвинулся ещё дальше, вжимаясь в стенку - в его окружении подобную дрянь - связь с малолеткой - не прощают.
  - Какой 'лямур', тебе четырнадцать лет.
  Она опять быстро зашептала, часто повторяя одно слово. Видя, что он все равно ничего не понимает, девчонка подняла перед его глазами ладони и два раза сжала и разжала пальцы, потом разжала ещё четыре пальца на правой руке. Какой бы не был Сашка тупой, до него все-таки дошло, что она хотела сказать.
  - Тебе двадцать четыре? Не звезди!
  Даже потом, когда он уже точно знал, что ей двадцать четыре года, что она преподаватель истории культуры в колледже и год назад закончила магистратуру, ему все равно не верилось - уж очень юной она выглядела.
  
  Сашка очнулся от того, что к ним за стол присел и сам Вовка-морячок. Он поставил перед собой литровую кружку с пивом - Сашка никогда не видел, чтобы он пил что-то крепче этого - похлопал старика по плечу и спросил:
  - Ну что, Иржи, успокоился? - потом повернулся к Сашке: - Поговорили?
  - Нет.
  - Простите меня, расчувствовался, - старик смахнул ладонью одинокую слезу. - Может я и не прав и вы, Саша, прекрасный человек, но, все равно, зная ваш образ жизни, я очень переживаю за Элен.
  Сашка больше не мог ждать, время шло, а художник так и не рассказал, куда ушла Элен.
  - Иржи, кто вам сказал, что она пошла меня искать?
  - Я сам видел, мы разговаривали с ней. Она была у вас, не нашла. Потом кто-то из ваших друзей, - в голосе старика послышались осуждающие нотки, - сказал ей, что вы давно ушли в порт и уже несколько дней от вас нет вестей. Девушка была сама не своя, и направлялась искать вас.
  - Что за дурдом! - похмельная злость рвалась из Сашки. - Кто ей мог такого наговорить? Узнаю - убью!
  - Успокойся! - твердо сказал Володя. Сашка знал, что тот был офицером и участвовал в какой-то войне, там, в России. Сейчас прорезался его командирский голос. - Какой-нибудь твой прибацанный поисковик обмывал удачный выход, вот и разболтался. Ты, когда уходил, что ей сказал?
  - Что ухожу на ночь. К следующему вечеру буду дома. Все так и получилось.
  - То есть ты вернулся домой?
  Сашка замолчал. Нет, конечно, все было не так - он не вернулся домой. С рюкзаками, полными образцов товара, они зашли сначала в подвал хохла и там решили сразу снять напряжение. Цибуля - Петр Цибульский, потому такое прозвище - достал литровую бутылку виски и все - они зависли. А про подвал хохла Ленка не знала, да и, вообще, мало кто о нем знал - хохол скрытный. Так что, как всегда, он сам во всем виноват - знал, что она будет переживать, но залил глаза и обо всем забыл.
  - Так, может, она не пошла никуда? - с надеждой спросил Сашка. Надежды было мало, воли француженке было не занимать - настоящая Жанна Д'Арк - только ростом не вышла. А его она любила, в этом он мог поклясться и, наверняка, сходила тут с ума, не получая три дня весточки о нем. Поисковики пропадают без вести чуть ли не каждый день.
  - Нет, она была с рюкзачком, с пистолетом и сама сказала, что пошла к дальним складам.
  Сашка застонал: "Дура! Дура! Одна к складам! Поможет ей пистолетик..." Сказать, что он любил свою пигалицу, значит, ничего не сказать - жизнь без неё просто на хрен была ему не нужна! Он сотни раз благодарил бога или того, кто там, наверху, распоряжается людскими судьбами, за то, что он закинул его в этот мир, где он смог встретить свою Ленку. Сейчас он представил, что может с ней произойти в заброшенном порту и вскочил. "Надо идти!"
  - Ты чё? Чё распрыгался? - Вовка на вид был спокоен. - Никак собрался идти за ней?
  - Да! Она там пропадёт!
  'К черту! - думал Сашка,- я спокоен'. В уме он уже прикидывал, что ему нужно взять с собой; рюкзак у него всегда собран, а в прошлый раз он почти ничего и не доставал оттуда - выход был лёгким, почти прогулка.
   - А ты подумал, герой, что на улице уже скоро ветерки закружат?
  "Блин! Про это я совсем забыл", - чертыхнулся Сашка про себя, но вслух сказал:
  - Наплевать! Ленка там.
  Ему на самом деле было наплевать на охотников. Эти их предвестники - кружащие по улицам ветряные смерчики - всегда появляются перед прорывом этих исчадий в город. Но Сашке на хрен не нужна была жизнь, если в ней не будет Элен. Он вспомнил, что тогда, при первой их встрече, когда они бежали по улице в черном квартале, на асфальте тоже начинали кружиться смерчи.
  - Подожди, присядь, - Володя потянул его за рукав и усадил обратно. - Если решил, я тебя отговаривать не буду, хоть она мне и не нравится, но для тебя, вижу, она свет в оконце.
  Саша согласно закивал.
  - Все понятно, - продолжал Вовка. - За свою бабу можно и в пекло.
  Он на несколько секунд замолчал, думая о чем-то своем, потом встряхнулся и продолжил.
  - Времени совсем мало, до своей берлоги тебе топать и топать.
  Сашка опять кивнул.
  - Короче - пойдешь от меня, дам все, что надо. Я ведь когда-то тоже ходил к океану, рюкзак до сих пор лежит, ждет своего часа, - он усмехнулся. - Иногда хочется опять забросить его на спину и в порт. Ладно, шутки в сторону, кроме всего, я дам тебе одну штуку, будешь чувствовать себя уверенней. Ты без оружия?
  - Сам знаешь, я по городу не таскаю, только на выход.
  - Вот и я об этом, поэтому дам тебе 'калаш'. Тяжеловато, конечно, против пистолета, но зато и надежнее.
  "Ни хрена себе! - Сашка опешил. - Автомат Калашникова в этом мире такая драгоценность, а морячок дает его мне, хотя и знает, что я могу не вернуться'.
  Володя, похоже, понял его мысли.
  - Жалко, конечно, но вернешься живым - должником будешь, не вернешься - на том свете доброе дело зачтется, если мы, конечно, умрем когда-нибудь.
  - Если умрем... - эхом повторил старик-художник.
  "Да, с этим здесь проблемы, - подумал Сашка, - если, конечно, хочешь умереть своей смертью. Вон ацтеку, наверное, уже тысячу лет".
  - Спасибо, Володя, - в горле запершило, нечасто в Сашкиной жизни кто-то заботился о нем просто так, хотя Володька и прикрыл это словами о долге. - Тогда давай побыстрей, я двинусь...
  Через двадцать минут уже полностью снаряженный Сашка стоял на улице у дверей заведения моряка. Все трое - Володя, Иржи и негр Костя - вышли провожать его. Сашке это было непривычно и странно, никогда в этом мире его никто не провожал - такое бывало только там, в забытом нереальном мире, о котором он почти забыл. Потоптавшись, он неловко попрощался:
  - Ладно, мужики, пойду я - время...
  - Давай, братан, - Володя сунул ему руку и крепко стиснул ладонь. - Патронов маловато, зря не расходуй.
  Сашка кивнул: - Надеюсь, не пригодится.
  Иржи вдруг шагнул вперед и порывисто обнял его.
  - Найдите её, Саша! - его глаза опять заблестели.
  Негр ударил пальцами по ладони, и на этом церемония прощания закончилась. Сашка развернулся и, не оглядываясь, пошагал по центру улицы.
  Через три часа ходьбы по вымершему городу он вышел к окраинам порта. Здесь уже никто не жил, хотя все еще вокруг казалось нормальным, но он знал, что через полчаса, а то и раньше, начнется дурдом, и станет непонятно, где реальность, а где мираж. Все время пока он шел, небо, вечно серое, разгоралось за его спиной. Сейчас уже полнеба было багрово-черно-серым, если верить рассказам старожилов - верный признак прорыва. Во время перехода его ни разу не остановили - ни дружинников, ни ментов - все исчезли. Появление сил, на которых власть местного самоуправления не распространялась, заставило всех спрятаться.
  По Сашкиным меркам, жить в городе было можно - еды хватало, выпивки тоже, женщин - валом, хотя сейчас, после появления Элен, он на них и не смотрел. Рассказывают, что раньше - тут никогда не знаешь, на сколько раньше, в прошлом году или в прошлом веке - здесь был просто разгул банд. Но с появлением нынешнего главы совета порядок наладился; он собрал всех служителей порядка, живших в городе, и уговорил их заняться тем же, чем те занимались в прошлой жизни. Сашка вспомнил, как он выпучил глаза, в первый раз увидев полицейского в форме, похожей на ту, что он видел в сериале про Шерлока Холмса. В нормальных районах и до этого уже функционировали свои отряды самообороны, следившие за порядком. Постепенно совместными усилиями они разогнали банды, хоть и не уничтожили до конца, но вытеснили их в районы к океану и к стене.
  Поэтому, с одной стороны, Сашка радовался прорыву - ни один человек, если он не пьян, не рискнет выйти на улицу - никому не хочется попасть в лапы охотника или, того хуже, в объятья ангела. Значит, Ленке не придется встретиться с местными бандитами, которые, конечно же, не дали бы ей уйти, случись это в обычный день. По негласной договоренности они не трогали только поисковиков, да и то иногда случались стычки. Но поисковики - народ тертый: многие из них прошли немало войн - от Спарты до самых современных - Афганистан, Ирак; но были среди них и отморозки, как Сашка, которым просто нечего терять. Поэтому отпор был гарантирован. Однако в этот день ей грозила беда пострашнее людей-бандитов. На Земле страшней человека никого не было - он сам творил такое, что не нужно было никаких потусторонних сил, чтобы человечество в конце концов вымерло. Здесь же, в этом замкнутом мирке, появились те, кто заставлял всех жителей объединяться. Кроме охотников и ангелов, которые, несомненно, были разумными, гораздо чаще появлялись создания безмозглые - на уровне зверей - и появлялись они как раз здесь, ближе к Мгле - в порту и у стены.
  
  Сашка остановился, чтобы осмотреться, хотя сердце гнало его вперед. Перебросив автомат из-за спины на грудь, он поправил рюкзак и начал методично, как учили в разведвыходах, рассматривать в бинокль близлежащие здания и развалины. Он слышал, что во время прорыва успевают появиться и новые твари, невиданные, а не только те, что появляются из моря или из пещеры. Он понимал, что если погибнет, то ничем не сможет помочь Ленке, поэтому действовал размеренно и обдуманно, как будто шел на поиск выброса. Ему много раз вспоминалось виденное в детстве кино - "Сталкер", где мужик, похожий по поведению на 'серого', ходил в какую-то зону - Сашкины походы к границе напоминали это кино.
  'Со слов Иржи выходило, - размышлял он, - что Ленка знала, куда мы идем - хотя кто нас сдал, непонятно - хохол клялся, что заплатил за информацию как положено и теперь никто, кроме нас, об этом выбросе не узнает. Но хохол мужик хитроватый и вполне мог расплатиться не по полной, а то и, вообще, пообещать расплату после возвращения. Хотя, может, я и зря на него гоню. Ленка умная и пробивная, вполне могла разговорить какого-нибудь оракула'.
  Осмотрев окрестности и убедившись, что все спокойно, Сашка, сдерживая себя, пошел напрямую к старому порту, туда, где они с Ли и Цибулей были четыре дня назад. По мере приближения к океану, переходящему во Мглу, постепенно исчезало чувство реальности окружающего. Если в городе, несмотря на то, что он был намешан из кусков самых разных городов, Сашка чувствовал себя на Земле, то здесь, у самой границы, он начинал понимать, что никакая это не Земля, а черт знает, что такое! Первые разы, пока не привык, даже голова кружилась.
  
  Поиск Элен, если она, не найдя Сашу на месте выброса, не повернет назад, а начнет бродить по Порту, непосвященному показался бы бесполезным. Порт огромен, а на границе, в местах с переменной реальностью, вообще можно пройти в двух шагах и не увидеть друг друга. Но у поисковиков были свои хитрости, некоторые знали все, как, например, про светлячков, а некоторые были секретами. Как раз светлячки и должны были помочь Сашке - они появлялись там, где были живые - не всегда, но очень часто. Ну а когда в Порту оказывались неопытные люди из города, эти летающие искорки появлялись обязательно. Для бывалых поисковиков обмануть их не составляло труда, но Ленке вряд ли удалось бы от них избавиться.
  Кроме того, у Сашки был и свой секрет - стена-зеркало. Он нашел это место случайно во время одного долгого поиска. Тогда он забрел почти к морю, его даже начало подташнивать - верный признак того, что дальше идти нельзя - и он присел отдохнуть у стены старинного полуразрушенного здания. Если один, здесь всегда нужно было садиться так, чтобы спина была прикрыта. Когда он привалился к каменной кладке, показалось, что она поддалась, и он начал проваливаться. Сашка вскочил. Стена как стена, на ощупь твердая и холодная. 'Очередной обман чувств', - подумал он, и в этот момент на стене поплыла картинка - его напарник рылся в куче коробок, а сзади, метрах в десяти, выползал из-под двери червяк - тварь хоть и не самая страшная, но укус его был болезненным, и лечить пришлось бы долго. Не понимая, правда ли то, что он видит, или всего лишь наваждение, он все равно выдернул пистолет и выстрелил в воздух. От звука выстрела изображение пошло рябью и исчезло, а Сашка побежал туда, где должен был быть напарник. Все оказалось почти так, как на картинке - его напарник нашел выброс и начал уже разбирать то, что там сегодня боги им подкинули. Единственное, напарник сказал Сашке, что не видел червя, но тот мог спрятаться, поняв, что незаметно не подобраться.
  Потом Сашка еще ходил к стене и убедился, что она показывает настоящую реальность - то, что происходит здесь в порту, но только не далеко от этого места - метров семьсот-восемьсот, не больше. Он скрыл свою находку - глядишь, когда-нибудь пригодится. Но в этот раз идти к стене не пришлось, все разрешилось проще. В очередной раз остановившись и приложив бинокль к глазам, он успел заметить в конце улицы, тянувшейся вдоль бесконечных складов, мелькнувшее облачко золотых искр. "Светлячки!" Забросив автомат за спину, он побежал туда. 'Если даже там и не Элен, все равно кто-то живой, раз его сопровождают светляки. Раз живой, я его не боюсь - АК убивает местных зверюшек так же, как и земных', - подумал он.
  Не успел он пробежать и половину галереи складских разгрузочных пандусов, как из-за угла в конце улицы появилась фигурка. Ему не надо было разглядывать её в бинокль, только увидев, он сразу узнал - Ленка! "Уффф! Неужели все разрешилось?!" - Он пытался отогнать радость, но улыбка сама лезла на лицо.
  Она тоже, похоже, узнала Саньку и побежала ему навстречу. Им осталось метров двадцать, когда Элен вдруг резко остановилась. Рот у неё открылся, словно она хотела крикнуть и не могла, она с ужасом глядела на Сашку. Тот машинально осмотрел себя - все в норме, поправил автомат и оглянулся.
  - Сука! - вылетело у него. В начале складской улицы, метрах в ста пятидесяти, гарцевал на своем драконе охотник. Это был именно он, сомневаться не приходилось - все так, как рассказывали: здоровенный полуголый мужик с бородой и развевающимися космами волос. Пятнистая шкура, накинутая на плечи, оставляла голыми руки и ноги с гипертрофированными мышцами. Как не был страшен охотник, тварь, на которой он сидел, была еще страшнее. Это был как бы конь, но и не конь - тело коня и вытянутая голова рептилии. Даже с этого расстояния были видны белые острые зубы, он скалился и иногда выдыхал пламя. Из-за этого их и называли драконами. Всадник заметил Сашку и Элен, победно зарычал на весь порт и завернул поводьями голову "коня", направляя его в их сторону.
  У Сашки внутри все упало. Он понимал, что с этим порождением зла ему не справиться и от него не спрятаться, а 'калашников' для него, все равно, что новогодняя хлопушка - только звук. Он опустил руки - "застрелиться, что ли?" Но в этот момент сзади раздался крик:
  - Саша! Беги! Пусть он заберет меня!
  Это было равносильно удару электрическим током. "Я чмо! Сдался! Девчонка отдает себя за меня!" Не размышляя, он кинулся к ней.
  - Бежим!
  Элен на секунду замешкалась, но, видимо, страх давно гнал её - она развернулась и помчалась впереди Сашки. Он надеялся только лишь на то, что в каком-нибудь из складов окажутся открытыми двери и лестница на пандус не будет сломана, тогда у них с Элен будет призрачный шанс спрятаться внутри здания.
  Глухие удары копыт равномерно звучали за спиной. Сашка оглянулся, охотник, злорадно улыбаясь, шагом ехал за ними. Казалось, его забавляла эта погоня. В руке у него уже появился знаменитый черный кнут - то оружие, о котором было столько рассказов в городе.
  - Беги! Не останавливайся! - закричал Саша, почувствовав, что Элен притормаживает. Но она все равно остановилась, и он чуть не сшиб её на бегу.
  - Что? Надо бежать!
  Схватив за руку, он потянул Элен за собой, но она упорно не хотела двигаться. Он только сейчас разглядел, что она показывает вперед, туда, откуда она появилась.
  - Саша, смотри!
  В этот момент Сашка понял, что копыта за спиной больше не гремят, кинул взгляд вперед, куда указывала Ленка. 'Все! Теперь уже точно не уйти'. Вдали, из-за последних складских помещений, выплыла фигура женщины в длинном, до земли, переливающемся сером платье. Даже издали было видно, какая она высокая, наверное, полтора Сашкиных роста. За спиной над плечами поднимался нарост, похожий на крылья, из-за этого их и прозвали ангелами. Лица было не разглядеть, по словам тех, кто видел ангела, его и рядом не разглядеть - оно постоянно меняется.
  Санька и Элен стояли, обнявшись, между двух неземных тварей и ждали смерти. Теперь, когда стало понятно, что их участь решена, Александру стало даже легче. 'Спасибо кукловоду, который распоряжается нашими судьбами, что дал мне умереть так - рядом с Ленкой'. Элен прижалась к Сашке - тоже поняла, что это конец. Вдруг она сжала пальцами его бок.
  - Смотри-смотри, что это с ним? - горячо зашептала она ему на ухо.
  До страшного всадника, которого Сашка в уме назвал "всадник Апокалипсиса", оставалось не более двадцати метров. Но он, вместо того, чтобы ехать к парочке, гарцевал на месте - "конь" фыркал и недовольно рычал, перебирая копытами и крутя зубастой пастью. Охотник рычал в ответ и натягивал поводья с такой силой, что голова зверя задиралась, и он послушно оставался на месте. Простое, словно топором рубленое, лицо охотника выражало явную нерешительность, похоже, он побаивался приближавшуюся даму.
  Сашке вспомнились рассказы местных о том, что эти двое - охотники и ангелы, не очень-то привечают друг друга, рассказывали, что между ними бывают даже конфликты. Однако все это было только на уровне баек, большинство из тех, кто встретился с этими тварями близко, уже ничего не расскажут - их либо увез с собой охотник, либо они отдали жизнь ангелу.
  Сашка перевел взгляд на приближавшуюся серую фигуру. 'Черт! Как же она красива!' Он с трудом стряхнул наваждение и оторвался от прекрасного, постоянно меняющегося лица женщины; тысячи лиц античных богинь жили в нем. Но она тоже не обращала внимания на Сашку и его подругу! 'Значит, все-таки им надо сначала разобраться между собой, и лишь потом наступит наша очередь, - мысли его понеслись, - это, возможно, наш последний шанс'. Сашка тихонько стал отходить к пандусу, увлекая Элен за собой. Она поняла и тоже начала медленно переступать, двигаясь рядом с ним. Уткнувшись в стенку пандуса, они остановились.
  
  В это время охотник все-таки решился: он поднял зверя на дыбы, зарычал на весь порт и, хлестнув кнутом по мостовой так, что камень лопнул, помчался прямо на ангела. Женщина совсем не испугалась - в её руке тоже появился хлыст, она подняла и крутанула его над головой. Хлыст со свистом разрезал воздух. Её оружие было настолько белым, что от него шло сияние. Оно напомнило Сашке световые мечи из виденного им в прошлой жизни американского фильма. И в этот момент Сашка и Элен услышали то, о чем всегда с восторгом говорили очевидцы, которым посчастливилось увидеть ангела и уцелеть - голос этой твари. Она заулыбалась и открыла рот - над портом разнесся чистый звон серебряных колокольчиков, приправленный высоким звучанием скрипки и соло кларнета. Звуки были громкие, но совсем не били по ушам, наоборот, эту музыку хотелось слушать еще и еще.
  - Божественно... - с блаженной улыбкой уставившись на серую фигуру, прошептала Элен. И у Сашки лицо было не лучше, он потряс девушку.
  - Лена, очнись, - он с трудом оторвал взгляд от завораживающего лица.
  Элен повернула к нему зачарованное лицо и непонимающе смотрела. Он опять потряс её.
  - Просыпайся, - и добавил, зло глянув на ангела. - Сирена сраная!
  Обоим тварям было не до них - черная и белая плети просвистели и встретились в воздухе. Раздалось шипение, вспух и лопнул с грохотом ослепительный шар, заставив зажмуриться и обдав жаром Сашку и Элен. Схватка началась.
  Охотник рычал, гонял своего коня, стараясь увернуться от смертоносного светящегося хлыста, и сам старался достать своим кнутом гибкую, поблескивающую металлом фигуру. Женщина смеялась, раскатывая по всему порту серебряные шарики, и уверенно шла в атаку. Санька и Элен присели, прижавшись спинами к пандусу, и старались вжиматься в стену при каждом ударе, автомат больно впивался в Сашкину спину.
  Хлысты были страшным оружием: попадая по брусчатке мостовой, плеть ангела с шипением выжигала глубокие борозды, а черный кнут охотника попросту колол камни. Несмотря на то, что дикарь на коне выглядел отвратительно, а женщина в сверкающем сером платье, наоборот, радовала глаз, Сашке почему-то казалось, что охотник все же ближе к человеку - от ангела так и веяло неземным. Бой длился уже несколько минут, и к нему стало возвращаться самообладание, а вместе с ним и надежда.
  - Поползли отсюда, - прошептал он, склонившись к уху подруги.
  Она не ответила и не оторвала глаз от страшного зрелища. Тогда он потряс её за плечи и увлек за собой. Наконец, она очнулась и, испуганно взглянув, ответила:
  - Они заметят...
  - Хрен с ними, - нарочито грубо ответил Сашка, пытаясь заставить её не думать об окружающем. - Все равно подыхать.
  Оба осторожно приподнялись и, пригибаясь, стали двигаться вдоль стены. Но надежда, что о них забыли, была напрасной. Не успели они пройти и пару метров, как ставший теперь ближе к ним ангел повернул голову в их сторону - прекрасное лицо стерлось, и появилась презрительная металлическая маска, хлыст полетел в их сторону и рубанул прямо перед Элен по кирпичному пандусу, развалив его. Элен вдруг вскрикнула и медленно сползла по стене на мостовую. Глаза её закатились, лицо побелело, губы начали синеть. Саша с недоумением смотрел на её руку - на двух пальцах, мизинце и безымянном, исчезли крайние фаланги.
  Как только смертоносная стальная женщина отвлеклась, охотник воспользовался шансом, и удар его бича пришелся прямо по голове противницы.
  Ангела отбросило, она чуть не упала, но, изогнувшись почти до земли, выстояла. Над портом опять разнеслась ясная мелодичная трель. Ангел запел и обрушил на всадника град ударов; мелькание белого хлыста превратилось в сплошной ослепительный круг.
  Как только противники опять начали схватку и перестали обращать внимание на посторонних, Саша подхватил Элен на руки. Конечно, он слышал о том, что любое прикосновение ангела если не убивает сразу, то лишает человека разума - превращает в 'серого'. Он надеялся, что раз тварь задела Элен только оружием, а не частью тела, может, обойдется, ведь два пальца за возможность жить - не так уж и много. Но надежда его была напрасной - лицо девушки осунулось и начало сереть, под глазами появились характерные черные круги.
  'Всё. Больше ей уже ничем не помочь, если мы даже уйдем отсюда живыми, она вечно будет бродить по двору приюта, никого не узнавая и ни о чем не думая. Когда будет начинаться припадок, её будут закрывать в клетке, а если не успеют, то просто пристрелят. Нет! Не будет такой жизни, Ленка не для того родилась! Я хочу запомнить её такой, какой она была всегда, веселой и заводной. Лучше мы умрем здесь!' - решил Сашка.
  Он поднялся и, прижав Элен к себе, шагнул вперед к дерущимся тварям.
  - Суки! Я ненавижу вас!
  Он кричал во все горло, пытаясь привлечь внимание к себе и вызвать их гнев, но среди звуков битвы, рычания дикаря, его "коня" и мелодичных раскатов голоса ангела его крик прозвучал как писк. Никто не обращал на него внимания, лишь многочисленные светлячки, собравшиеся вокруг, словно ожидая исхода битвы, качнулись и вновь застыли.
  Он наклонился, одной рукой нашарил кусок кирпича и запустил им в дерущихся. Кирпич попал в холку коня-дракона и опять никто не обратил внимания. Наверное, они смогли бы сейчас уйти, но идти им было некуда - жизни без Ленки он себе не представлял. Сашка разозлился: 'Сраный мир! Даже умереть нельзя!' Осторожно усадив судорожно вздыхающую Элен на мостовую, прислонив её спиной к пандусу, Сашка выпрямился и перебросил автомат из-за спины.
  - Ну, твари, надеюсь, это вы услышите! - он передернул затворную раму, прислонил 'калаш' к плечу и нажал спусковой крючок; звук выстрелов заполнил все вокруг.
  Очередь вылетела в несколько секунд - рожок был неполный. Хоть и стрелял Сашка почти в упор, пули не нанесли никакого вреда дерущимся исчадиям ада. Но внимание он, наконец, привлек - охотник даже замахнулся было, чтобы стегануть его своим бичом, но прервал движение и опустил плеть - Сашка мог бы поклясться, что на разрисованном лице охотника проявился испуг.
  Ангел тоже остановился: ослепительный хлыст исчез, непонятно было, куда она его дела, будто просто втянула внутрь руки. Маска презрительной веселости, с которой она вела схватку, покинула её постоянно меняющееся лицо.
  Со светлячками произошло еще хуже - они вдруг кинулись врассыпную и исчезли среди складов. "Неужели их так напугал звук выстрелов?"
  В этот момент Сашка заметил то, что, похоже, и явилось причиной замешательства тварей и бегства светлячков - на противоположной стороне улицы, прямо напротив него, в воздухе загорелся небольшой огонек. Сначала он был похож на свечку, но с каждым мгновением разгорался и разрастался, за секунды став больше всадника и набрав свечение электрической дуги. Смотреть на пылающий шар было невозможно - глаза слепило. Мигая и отворачиваясь, Саша все же заметил внутри шара темную фигуру, по очертаниям - человек. И тут он вспомнил, кто это - этот гость один из тех, кто очень редко посещает город. По рассказам старожилов, "Сияющий" всего несколько раз появлялся здесь. Но, похоже, в среде этих созданий он шел в иерархии выше и ангела, и охотника. Те явно испугались нового гостя, повернулись к шару и безмолвно ждали.
  Сашку вдруг откинуло на стену пандуса - 'Сияющий' заговорил. Это был настоящий глас с небес - округлые непонятные слова прокатились по всему городу. Даже потерявшая человеческий облик Ленка дернулась и выгнулась, но опять опала. Глаз она так и не открыла.
  'Сияющий' прогрохотал всего одну фразу, и шар стал исчезать. И тут произошло то, чего никак нельзя было ожидать: охотник хлестнул своего коня с драконьей головой, развернулся и галопом помчался прочь из порта; ангел бросила на парочку равнодушный взгляд своих красивых стальных глаз и поплыла туда, откуда пришла - в сторону океана. Теперь Сашка точно разглядел то, что ему показалось при появлении твари: она действительно не шагала - ноги под длинным платьем не двигались - она медленно летела, не касаясь земли. Нарост на спине опять напомнил крылья, только убранные в темно-серый чехол.
  
  Площадь опустела, Санька и Элен остались на ней одни. Решимость и злость, владевшие несколько мгновений назад Сашкой, испарились, силы покинули его, он выругался и уселся прямо на мостовую, рядом с Элен. Он не знал, сколько он так просидел, бездумно глядя на противоположную стену, его мозг отказывался работать. После пережитого нервного взрыва ему казалось, что из него выпустили воздух. В сознание Сашку привела мышь - она выскочила из щели в кирпичной кладке, увидела людей, пискнула и исчезла. Появление этого земного зверька заставило его очнуться и осознать, что он жив и надо что-то делать дальше, как-то жить. Его решимость убить Элен и покончить с собой мгновенно исчезла, как только он взглянул на свою подругу: она опять превратилась в подростка, беззащитную маленькую девочку, какой он увидел её впервые. Осунувшееся бледное лицо с черными обводами глаз еще более усиливало это впечатление.
  Они бесцельно брели по оживающему городу, Сашка держал Элен за руку и чуть не силой вел за собой. Люди, появившиеся на улицах, заметив пару, отходили в сторону и горестно качали головами, глядя на Элен - всем в городе был понятен этот мертвецкий вид - белое лицо с черными провалами глаз и сомнамбулический ничего не выражающий взгляд.
  Рядом с Элен и Сашка автоматически становился отверженным, он понимал, что никто не подойдет к нему, пока он держит за руку свою подругу, пока он с ней. Ему не хотелось ни с кем разговаривать, и он молил бога, чтобы не встретились знакомые, хотя в этом городе это было неисполнимой мечтой. Еще издали Сашка заметил знакомую парочку - Вова-морячок и художник Иржи: 'Похоже, пошли искать нас'. Он хотел свернуть куда-нибудь, но было уже поздно - их заметили, и художник вприпрыжку побежал навстречу. Володя, хоть и не побежал - не пристало так вести себя серьезному мужику - но тоже прибавил шаг.
  Сашка остановился и придержал равнодушно продолжавшую шаркать ногами Элен. Она встала, уставив глаза в мостовую.
  Не добежав нескольких шагов, старик замер, пораженный. Похоже, он только сейчас разглядел, что случилось с Ленкой. Несколько секунд он стоял, потом вдруг сорвался и, подбежав к Элен, начал обнимать и целовать стоявшую истуканом девушку. Ему, как и Сашке, было наплевать на то, что она может в любую минуту впасть в неистовство и вряд ли тогда они смогли бы даже втроем справиться с ней.
  Подошел Володя. При виде Элен морячок громко выругался, потом оттащил от девушки старика.
  - Иржи, успокойся - мы тут бессильны.
  Тот только сейчас разглядел замотанную тряпкой руку. Художник схватил безжизненную ладонь и, ощупав ее, заплакал.
  - Это вы во всем виноваты! - сквозь слезы он зло глядел на Сашу. - Бедная девочка, за что ей это? Лучше умереть...
  Вот в этом Сашка был с ним согласен, жить ему не хотелось.
  - Что будешь с ней делать? - участливо спросил Володя. - Надо сдавать в приют, все равно менты заставят.
  Сил возражать не было, да Саша и сам это понимал, но все равно высказался:
  - Пусть попробуют, - потом протянул автомат. - Спасибо, извини, патроны все кончил.
  В глазах Володьки загорелся интерес.
  - С кем воевал?
  - С охотником и ангелом...
  - Ни хрена себе! И как - победил?
  - Нет. Их разогнал 'Сияющий'.
  - Что?!
  Услышав Сашкин ответ, к ним подтянулся и художник.
  - Вы видели 'Сияющего'?!
  Сашка утвердительно кивнул.
  - Черт! - перебил старика Володя. - Но ты, надеюсь, попросил его? Хотя, судя по твоему виду, вряд ли...
  - Попросил? О чем?
  - Ты что, дурак? Или приставляешься?
  Однако, глядя на Сашку, он понял, что тот искренен.
  - Ну, ты даешь - упустил такой шанс!
  Сашка продолжал смотреть на Иржи, как баран на новые ворота.
  - Может, объяснишь в конце концов, или я пойду. Мне надо Ленку устраивать.
  - Ты прав, с ней надо решать. А про просьбу у 'Сияющего' - не скажу байка или правда - но все об этом знают. Похоже, кроме тебя. Скорее всего правда, слишком уж все в это верят. Рассказывают, мол, если увидел его, надо попросить - он может выполнить любую просьбу, даже вернуть тебя в твой мир.
  - А 'серого' вылечить может?
  - Ну, понятно, кто о чём, а грязный о бане. Я думаю - легко.
  Разговор прервали - появился шериф. Попал сюда, похоже, в прошлом веке - на поясе под свисающим пузом висел громадный старинный кольт. И даже начищенная звезда поблескивала. Это было общим для всех, попавших сюда - все пытались сохранить вещи и обычаи в том виде, как это было там, где они жили - люди цеплялись за осколки прежней жизни, находя в них опору для сегодняшнего существования. В какой-то мере, налаженный быт позволял забыть о том, что ты бессмертен и проведешь вечность в Городе.
  Шериф сразу заметил Элен; у всех служителей закона из любых времен и любых стран одинаковое чутье на нарушения, а 'серый' в городе без охраны семьи или присмотра полиции - это явное нарушение городского договора.
  - Ну, вот и мент, - Володя заулыбался, шагнув навстречу толстяку. Морячок знал всех представителей власти в Городе, как и они его. - Привет, Вилли.
  Толстомордый полицейский кивнул головой, протянул руку и тоже улыбнулся.
  - Здравствуй, Володья.
  Но его улыбка сразу пропала, как только он посмотрел на Элен, Сашку и Иржи толстяк проигнорировал.
  - Это ведь та француженка?
  Не дожидаясь ответа, строго начал выговаривать Володе, посчитав его здесь главным.
  - Почему больная в городе? Володья, ты знаешь правила.
  Сашка вскинулся и хотел высказать менту все, что о нем думал, но моряк не дал, поняв его состояние.
  - Вилли, ты же видишь, девчонка только перерождается. Последствия этого прорыва. Попала под хлыст ангела.
  - О, черт! - не удержался шериф. - Где?
  - В порту, там схватились охотник и ангел.
  - То-то я в окно видел сполохи и сияние в той стороне.
  - Зарево было от другого, там появлялся 'Сияющий'.
  - Ты откуда знаешь?!
  - Вон Санька был там с девчонкой и даже пытался воевать с тварями из Мглы.
  Вовка повернулся ко мне.
  - Подтверди, Саня.
  Саня кивнул, но шерифа битва не заинтересовала.
  - Это правда, ты видел 'Сияющего'?! Какой он из себя? Ты попросил его?
  - Я видел только огненный шар и силуэт в нем, - хмуро буркнул Сашка. - И ничего я не просил.
  - Значит, точно видел, так его и описывают. А голос?
  - Я чуть не упал, когда он заговорил, - снова проворчал он. Сашке было не до шерифа, в голове билась одна единственная мысль - Элен!
  - Да, парень, просрал ты шанс, - шериф всегда выражался смачно. - Этот может любое желание выполнить.
  Заметив, что никто не проявил интереса, добавил:
  - Я не просто так говорю - специально этим вопросом занимался.
  Совершенно машинально, занятый своими мыслями, Сашка спросил:
  - А найти этого 'Сияющего' можно?
  - Не говори ему, - вдруг перебил американца Вовка. - Он же безбашенный.
  Но Сашка уже ухватился: 'Если есть возможность вернуть мне мою Ленку, я использую любой шанс''.
  - Пусть говорит! - твердо сказал Сашка, возвращая пытавшуюся уйти Элен. Похоже, ей надоело стоять.
  Тогда Володя предложил:
  - Что мы торчим тут, на виду? Пошли ко мне, недалеко ведь. Хоть горло промочим, а то пересохло.
  От этих слов Сашка почувствовал непреодолимое желание решить все проблемы по-русски - накатить граммов двести и забыть обо всем. "Нет, хрен я буду пить, - решил он. - Водка меня к этой ситуации и привела. Не пил бы после дела, и Ленка сейчас была бы прежней".
  Вилли сразу согласился, Иржи промолчал, и вся компания направилась в Вовкину таверну. Встречные, завидев морячка и копа, здоровались и улыбались, но, разглядев Элен, - Сашка шел с ней позади всех - сразу гасили улыбки и переходили на другую сторону улицы.
  Негр на входе, увидев Элен, вытаращил глаза так, что казалось это шарики от пинг-понга приклеены на черной харе.
  - Может, закроем её пока в моей комнате, - предложил морячок, но увидев Сашкино лицо, быстро согласился. - Ладно, пусть сидит с нами.
  Сашка заметил, как он бросил быстрый взгляд на кольт в кобуре шерифа. Как ни странно, сам Сашка ни капли не боялся, хотя раньше при виде 'серых' его охватывал безотчетный страх - страшно было не то, что взбесившийся 'серый' может просто разорвать на куски, нет - страшнее было заразиться и стать таким же, чтобы вечно вести жизнь овоща в приюте. Наверное, так в прошлые века люди боялись прокаженных.
  Едва уселись, Сашка сразу попросил американца быстрей рассказывать, решив не ждать Володю, ушедшего за выпивкой.
  То, что он услышал, можно было считать байками, поскольку очевидцем сам Вилли не был, кроме одной истории. Встречи с 'Сияющими' были очень редки, не то, что с Ангелами и, тем более, Охотниками. Когда-то кто-то первый, увидев 'Сияющего', принял его за бога и стал просить милости. Сашка тут же вспомнил темный силуэт в пылающем шаре и голос, рвущий перепонки: 'Действительно, похоже на явление божества'. И "бог" выполнил просьбу, но только самую первую и очень конкретно - что это тогда было, уже забылось - наверное, что-то очень мелкое, типа дай воды - и в руках сразу ковш. Но сам факт выполнения остался в истории, и теперь при этих редких встречах все старались озвучить свои просьбы. В большинстве случаев подтверждения не было, потому что самая распространенная просьба была одна - вернуться в свой мир.
  Но вот об одном случае американец рассказал подробно.
  - Было это лет пятьдесят назад, я еще считал тогда года, то есть был дураком и не понимал, что здесь навечно. История получилась почти похожая на твою, - он отхлебнул пива и на некоторое время замолчал, вспоминая. - Семья попала сюда разделенной - мать с отцом были в части города, попавшей сюда, а дочка, наверное, лет восьми, не помню уже сейчас, осталась там. Что говорить, вы сами через это прошли, страдали они сильно, но все в конце концов смиряются, а эти - нет. Оба были молоды, спортсмены и из "яйцеголовых" - преподавали в каком-то колледже. Они исходили весь город, переговорили со всеми старожилами, начиная с ацтека, и почему-то решили, что из города можно выбраться самим и найти 'Сияющего'. Как и почему они до этого додумались, один бог знает. Все понимали, что это ерунда, но они никого не слушали. Однажды собрались и ушли во Мглу.
  - Каким образом? - перебил его Сашка.
  - Через пещеру.
  - Вранье, - убежденно заявил Сашка. После появления здесь, он, как и большинство попавших сюда, искал выход из города. Сам поднимался по набитой тропе к пещере в стене - пройти там невозможно. Еще на подходе к входу чувствовалось тепло, идущее оттуда, а когда заглянул внутрь, стало ясно - это вход в преисподнюю - метров через пятьдесят от входа пылала сплошная стена огня, как будто пещера была дырой в сердцевину вулкана.
  - Вот и я так подумал, - невозмутимо продолжал шериф. - Всем понятно, что идти в пещеру - самоубийство. Кстати, они говорили, что можно идти по морю до Мглы, но это долго, а им нельзя ждать, им надо быстро. Бред, в общем. В китайском квартале их бы просто не пустили на верную смерть, да и у вас, наверное, тоже. Но в американском городе никто не вмешался - каждый имеет право делать со своей жизнью все, что хочет, лишь бы других не впутывал.
  Он опять отпил из кружки и замолчал. Тут уже не выдержал Иржи.
  - И что дальше? Они сгорели?
  - Конечно, сгорели, - ответил американец таким голосом, точно сам не верил себе. - Но это еще не конец истории.
  - Чего тянешь, - Володя тоже завелся. - Рассказывай.
  Вилли ничего не ответил. Он полез во внутренний карман куртки и вытащил оттуда сложенный лист бумаги в файле. Бережно разгладив лист на столе, он по очереди оглядел присутствующих. На листе была всего одна рукописная строчка.
  - Письмо. Столько лет храню, если бы твоя история не задела душу, - он остановил взгляд на Сашке, - не показал бы.
  - Да читай уже, что там? - Володя нетерпеливо вскочил.
  Первый раз Сашка видел морячка, обычно всегда спокойного, таким возбужденным. Письмо было на английском, и американец стал переводить на городской.
  - Мы нашли Джилли. Не сдавайтесь. Майкл.
  Шериф опять оглядел всех, увидев, что его не поняли, пояснил:
  - Майкл - отец, Джилли - их дочь. Письмо я нашел в моем сейфе в участке через несколько недель после их, - шериф замялся, похоже, подбирал нужное слово, - после их исчезновения.
  - И что? Ты считаешь, что это от них?
  - Даже ни минутки не сомневался, - уверенно заявил Вилли. - Я очень хорошо знал его почерк. Да и то, как письмо попало ко мне, говорит о многом. Сейф-то был заперт.
  Почему-то Сашка с ходу поверил ему, но смущало одно обстоятельство, и он решил сразу прояснить его.
  - Почему он отправил письмо вам?
  Шериф ответил не сразу. Он допил остатки пива, покрутил в руках кружку, разглядывая дно, потом с размаху поставил её на стол и выпалил:
  - Потому что Майкл мой брат! Одному богу известно, как я грыз себя за то, что не остановил его. И он знал, что я буду страдать.
  - Ты рассказывал кому-нибудь об этом? - Володя опять стал спокойным.
  - Да, пару раз. Не верят. Думаю, и вы не поверили.
  Вилли поднялся.
  - Пойду я. Ведь я шел с обходом, у семьи Майлзов пропал перед прорывом сын. Они подняли. Вот ищу. Думаю, он засел в баре возле рейхстага. Спасибо за пиво.
  Сашка знал Джо Майлза - он был из искателей - и подумал, что шериф был прав, Джо наверняка накачивается пойлом в немецком заведении, он любил пышных девок.
  - Шериф, - попросил Сашка. - Можно мне посмотреть письмо?
  Тот минуту помешкал, но все-таки протянул ему письмо. Осмотр ничего не дал - лист, потертый на сгибах, надпись синими чернилами. В это время Элен вдруг завалилась лицом на стол. Все вскочили и отпрянули к стенам, решив, что начинается припадок. Только Сашке было плевать на это, и он кинулся к ней. Оказалось, что она просто уснула. Он погладил её по голове и повернулся к уже собравшемуся уходить американцу.
  - Так говоришь, брат считал, что можно уйти из города и по морю?
  Вилли кивнул. Потом глянул на спящую Элен - во сне она была почти прежней - и понимающе добавил.
  - Удачи тебе!
  - Тебе спасибо, Вилли!
  Когда американец ушел, Вовка, проводивший его до выхода, уселся рядом со мной.
  - Что задумал?
  - Надо идти, я не смогу видеть её такой каждый день, - просто ответил Сашка. - Через пещеру страшно, а морем можно.
  - Ты двинутый, что ли? Мало ли, что рассказывают. Ты же знаешь, все ждут, что когда-то нас вернут в свой мир. Раз мы не умираем, значит, можно и подождать. Отдашь её в приют, там присмотрят - ничего с ней не случится, а если нас вернут, я думаю, все станет как прежде на Земле - все 'серые' станут снова здоровыми.
  - Володя, ты сам-то хоть веришь в это? - с горечью спросил Сашка.
  - Блин, и правда, кому я вру? - вдруг согласился он. - Просто жалко тебя. Нас, нормальных русских, здесь мало. Знал я, что эта красотка тебя до добра не доведет. Русскую надо было искать. Нормальную бабу.
  Взглянув на Сашку, Володя, видимо, понял, что переборщил, но извиняться не стал.
  - Когда?
  - Сегодня, - также коротко ответил Сашка.
  - Понятно, - он вздохнул. - И что, прямо так и пойдешь? А собраться? С собой что хочешь взять?
  - Чего собираться? До Мглы плыть от силы час, а то и меньше, а что там с нами будет ни ты, ни я не знаем. Куплю у тебя еды, пару плащей, лодки на берегу веками лежат. Понимаешь же, что я её ни на минуту оставить не могу.
  Все, что Сашка попросил, ему собрали за десять минут, получился небольшой рюкзак. Денег Володя брать не хотел, и Сашка просто высыпал камни из мешочка на стол.
  - Зайдут мои поисковики, нальешь им за мой счет - пусть выпьют за нашу удачу.
  Вовка кивнул. Он сходил в кладовую и принес что-то, завернутое в тряпку. По тому, как сверток стукнул по столу, Сашка догадался, что там, и оказался прав. Моряк развернул тряпку, и на столе появился пистолет - обычный ментовский ПМ. Рядом, поблескивая смазкой, лежала запасная обойма.
  - Это мой подарок тебе, - предваряя вопрос, сказал Вовка. - Патронов мало, но не обессудь, не на Земле.
  - Спасибо, - отказываться Сашка не стал, хотя пистолет уже был - в кармане куртки Элен он нашел её "беретту" с пятью патронами, когда-то сам подарил ей на всякий случай. Он не надеялся, что во Мгле поможет оружие, но его вес в кобуре на поясе придавал уверенности.
  Перед уходом Сашка насильно покормил Элен. Глядя, как она, не поднимая глаз, равнодушно жует все, что ей подают, он чуть не заплакал: 'Это Ленка? Элен была живчиком, не могла сидеть спокойно и всегда смеялась, - её звонкий смех до сих пор стоит в его ушах. - Я или верну её смех, или мы просто уйдем в небытие'.
  - Все, - видя, что Ленка больше не ест, Сашка поднялся. - Володя, мы уходим.
  Пока все это происходило, кафе заполнилось народом - заведение морячка было популярным местом, а сейчас, после пережитого прорыва, все радовались и хотели отметить то, что сеть охотника нынче их миновала. Поэтому, когда Сашка и Элен уходили, на улицу вывалила целая толпа - все были в курсе, улыбок не было даже у пьяных. По обрывкам разговоров Сашка уловил, что большинство считают его сумасшедшим, но ему было все равно. Он кивнул знакомым, было пару человек из искателей - им пожал руки. Володя и Иржи решили проводить пару на берег. Сашка не стал их отговаривать: 'Помогут столкнуть лодку'.
  Через порт прошли без происшествий, после окончания прорыва все местные твари затихли, наберут активность позже - наиболее активными они становятся перед прорывом. У берега они выбрали лодку, смотрели, чтобы была целая и не тяжелая - управляться придется одному. Лодок хватало, когда-то к порту приросла целая лодочная станция. Володя выбрал небольшой ялик и забросил туда рюкзак, который нес сам. В вопросе выбора Сашка ему доверял, не зря к нему приклеилось прозвище 'моряк' - хотя он и не любил рассказывать об этом, но Санька знал, что он был офицером морской пехоты, так что о море знал не понаслышке.
  Все обнялись на прощание, и Иржи опять заплакал.
  - Может, возьмете меня с собой? - неожиданно предложил он, вытирая рукавом слезы. Володя обнял старика.
  - Не дури...
  Отведя художника в сторону, он вернулся, зачем-то перекрестился и выдохнул:
  - Ну, с богом!
  Потом с силой оттолкнул лодку. Привязанная на передней лавочке Элен качнулась, и Сашка схватился за весла. 'Все! Меньше чем через час нас поглотит Мгла - что ждет там - не знает никто'. Когда лодка была уже метрах в двадцати от берега, он услышал крик морячка.
  - Если все получится, пришли мне весточку!
  Сашка ничего не ответил, все его мысли были уже впереди - там, где стояла серая плотная стена Мглы.
  
  
  Глава 2
  
  Санька поправил очки-консервы, раздвинул тряпку, которой было замотано лицо, и поймал почти горячее горлышко фляжки сухими губами. Набрав воды в рот, он едва удержался, чтобы не начать глотать. Воды было совсем мало, а до ближайшей рощи джиги еще ехать и ехать, поэтому он долго держал во рту теплую воду, прежде чем разрешил себе проглотить. Сделав еще два таких же замедленных глотка, он закрутил пробку и потряс фляжку. С сожалением констатировав, что в емкости осталось меньше трети, сунул флягу в рюкзак.
  Сегодня ему надо обязательно добраться до оазиса, иначе этот переход станет последним. Он поднял из песка шагунга: животное зарычало, дохнуло огнем, но, почувствовав уверенную руку Сашки, смирилось. Санька одним движением взлетел в седло и направил 'дракона' в пустыню, оставляя солнце справа по ходу движения. 'Когда-то я знал и другие направления, на север, на юг, - лениво думал он, качаясь в такт шагов иноходца, - а не только на солнце или на звезды'. Вдали что-то мелькнуло, Сашка поднял к глазам бинокль - на бархане стоял зонг. Его длинное тело напоминало земного крокодила и только длинные, как у собаки, ноги с кожистыми перепонками между когтей придавали рептилии несуразный вид. Носился этот крокодил с завидной скоростью, а внушительный набор зубов в длинной пасти заставлял относиться к нему с уважением. Но для Саньки сейчас он был не страшен - у него за спиной висела лазерная винтовка, а в кармане был обмотанный тряпкой, чтобы не забивало песком, пистолет Макарова, на поясе кривой Азальский кинжал с затейливой резьбой по всей рукояти, ну и кроме этого его шагунг сам кого хочешь сожрет.
  Вот в тот раз, когда он полз от моря, он легко бы стал добычей этого крокодила на собачьих ногах.
  Дракон-шагунг по имени Шершенх, которого Санька называл Змей Горыныч или чаще просто Змей, сам знал дорогу. Санька отпустил поводья и, расслабившись, мерно покачивался в высоком седле. Солнце палило нещадно, но остановиться и переждать было негде - кругом, насколько хватал глаз, искрила кристалликами стеклянного песка Великая Пустыня. Впрочем, жара доставляла неудобство только ему, пришельцу в этот мир. И шагунг, и другая живность, иногда появлявшаяся на гребнях дюн, чувствовали себя прекрасно. Санька почти дремал и вспоминал все, что произошло с ним до этого, начиная с того самого момента, когда девушка в обтягивающих джинсах попросила его помочь выкатить из подъезда велосипед. Ничего не подозревавший Сашка сразу согласился помочь привлекательной девчонке и шагнул в темноту подъезда.
  Все - после этого недоучившийся студент Александр Владимирович Порошин превратился сначала в Сашку-новенького, потом в Саньку-поисковика, а теперь в Шашу - воина племени Азалов. Иногда он думал, что, может, в действительности он пациент психиатрической клиники и лежит сейчас привязанный к койке, а все происходящее вокруг происходит только в его голове.
   Когда за ним захлопнулась дверь и подъезд, вдруг, окутала темнота настолько плотная, что казалась осязаемой, девчонка пропала. Сначала Санька не испугался, но через минуту его насторожило полное безмолвие, царившее вокруг: исчезли все звуки - не шумела за дверью улица, не хлопали наверху двери, и даже шагов не стало слышно. 'Черт! Оглох что ли?' Он позвал девушку:
  - Эй, красавица, ты где?
  Не узнав свой голос, Санька опять чертыхнулся, нашел наощупь дверь и толкнул.
  'Что за хрень?' Только что он шагнул сюда с улицы, залитой веселым летним солнцем, сейчас же небо было полностью затянуто серой ровной пеленой. Он огляделся и чуть не сел от неожиданности - вышел он совсем не в тот двор, с которого входил в подъезд, то есть двор был такой же, как две капли похожий на множество старых дворов по всей России, с облупленными скамейками у подъезда и выбитым асфальтом на дорожке вдоль дома, но это был чужой двор и чужой дом.
  В соседнем подъезде хлопнула дверь, на улицу вышла старушка в странной одежде, словно из фильма пятидесятых годов прошлого века, и живо засеменила куда-то. Бабушка уже почти миновала подъезд, у дверей которого стоял Сашка, но вдруг, заметив его, она резко остановилась, долго, почти минуту, разглядывала его, а потом заголосила на весь двор:
  - Люди-и-и! Новенький!
  Так Санька попал в Город.
  Город - самое лучшее в жизни было связано с ним. Элен - та, которую Санька любил до безумия, пришла в его жизнь именно там, в непонятном, намешанном из осколков других городов Городе. Из-за неё он и бросил тот Город, хотя жизнь там была вполне устроена и даже в какой-то степени комфортна. Не то, что здесь - Сашка с трудом привык к дикой первобытной жизни племени азалов.
  Когда в день прорыва Элен попала под удар хлыста ангела и на глазах стала превращаться в 'серого', Санька понял, что его жизнь кончилась. Но тут, как в сказке, возник шериф из американского куска Города и неожиданно подарил надежду; наслушавшись его рассказов о том, что есть возможность вылечить Ленку, Сашка и оказался здесь, хотя планировал быть совсем в другом месте. Но, как известно, все планы человека - это только его планы, жизнь всегда поворачивает по-своему. Теперь у него нет ни Ленки, ни приличного жилья, вообще ничего из того, к чему он привык. Обо всей прошлой жизни напоминала лишь 'Беретта' - пистолет оказался в кармане куртки, когда его нашли кочевники.
   Как он оказался в этой пустыне, он не помнил. Когда лодка с заснувшей на передней банке Элен приблизилась к стене Мглы, оказалось, что она совсем не такая плотная, как виделось с берега: серая, местами даже почти черная, она клубилась словно дым от гигантского пожара. Несмотря на гуляющий над водой ветерок, стена непонятного тумана хотя и покачивалась, но не сдвигалась с места. Зрелище было фантастическое - через весь океан, вздымаясь ввысь и переходя в серую пелену неба, стояла туманная стена.
  Санька невольно перестал грести - душа никак не хотела идти в эту клубящуюся серость, казалось, дышать там нечем. Но он знал, что это не так; были известны случаи, когда люди заплывали во Мглу и благополучно возвращались. Он посидел немного, в голову прокралась предательская мысль: 'Может вернуться, жизнь в Городе бесконечная, найду еще способ вылечить Ленку'. Однако взглянув на девушку - во сне она опять напоминала прежнюю Элен - Сашка выругался и схватил весла.
  Мгла сопротивлялась, нос лодки как будто рвал невидимые нити, с трудом погружаясь в призрачную стену. 'А вдруг она станет еще тверже, - испугала Саньку шальная мысль, - и мы не сможем продраться сквозь нее. Тогда все напрасно'. От этой мысли он начал грести еще быстрее, даже взмок. Но он зря переживал, как только ялик полностью оказался во Мгле, лодка пошла быстрее, почти так же, как в открытом море. Почему-то он не сомневался, что стена окажется неширокой. Сашка помнил, что рассказал американец - через Мглу можно пройти, поэтому и считал её просто стеной, какой-то границей, отделявшей их мир, пусть и большой, но стеной. Хотя в Городе ходили совсем другие слухи о Мгле - считалось, что она бесконечна. Однако если думать так, то вся затея становилась бессмысленной, поэтому Санька отбросил все мысли и просто греб, пытаясь как можно скорее проплыть мрачное место.
  Появилось то чувство, о котором рассказывали все побывавшие здесь - ощущение чужого мира. Человек не должен находиться здесь, сердце то рвалось из груди, то почти останавливалось, в голове билась отчаянная мысль - уходи отсюда! Здесь смерть!
  'Хрен вам всем! - сжав зубы, Санька упрямо греб. - Помрем так помрем, все равно - это не жизнь!' Была у него такая черточка в характере - с ним можно было решить все дела, если общаться мягко и по-доброму. Но если он встречал недоброжелательность, угрозы, то становился злым и упрямым. Чем больше противодействие, тем сильнее он рвался в бой, непонятно кому доказывая, что настоящий мужик. Из-за этого частенько ходил в синяках.
  Элен, до этого заснувшая под размеренное качание лодки, как только вошли во Мглу, открыла глаза и начала проявлять беспокойство: она дергалась, пытаясь освободиться от веревки, и даже начала произносить какие-то звуки. Сашка давно не слышал её голоса, с того самого момента, когда хлыст ангела отрубил девушке пальцы, и теперь чуть не заплакал.
  - Твари! - закричал он, подняв голову. - Я до вас доберусь!
  Крик завяз в окружавшем полумраке, но привлек внимание Элен; та уставилась на Сашку безумным взглядом, глаза её наливались яростью. 'Ну, вот и все, - Санька бросил весла. - Припадок'. Было ясно, что он с ней не справится - стоит ей разорвать веревку и все, конец им обоим. Ясно, что стрелять в неё он не будет, даже если она начнет рвать его на куски - у серых в момент припадка силы, как у медведя - он скорее попытается вместе с ней прыгнуть за борт, лучше утонуть вместе, чем видеть мертвую Ленку.
  - Леночка, это я, - позвал Санька, в глубине души надеясь на чудо. Но все напрасно: Элен зарычала и, оскалившись, потянулась к нему. Даже не верилось, что горло девушки может издавать такие звуки. Сашка встал - что тянуть, надо завязывать с этим делом. Он знал, что веревка не удержит девушку и решил не ждать, когда она вырвется на свободу. Он сунул руку в карман, чтобы достать нож - 'освобожу и в воду, она обязательно кинется за мной' - но вдруг голова закружилась, и он мягко завалился на дно лодки. Сознание он не потерял, но ослабел и с трудом перевернулся так, чтобы шпангоут не врезался в спину. Элен тоже перестала рычать, звуки, которые она сейчас издавала, больше походили на писк, и тоже улеглась на бок. Санька через силу приподнимал отяжелевшие веки, пытаясь разглядеть, что с ней: девушка совсем успокоилась, закрыла глаза и, похоже, уснула. Он еще поборолся, пытаясь взять под контроль тело, внезапно ставшее чужим, но не смог и тоже провалился в сон-забытье.
  Все дальнейшее Сашка помнил урывками. Он несколько раз просыпался, хотя, скорее, приходил в сознание, еле-еле разлеплял веки и искал глазами Ленку. Глазные яблоки тоже стали чужими и слушались с запозданием, как 'дохлый' компьютер. Элен лежала все в той же неудобной позе, завалившись набок на борт лодки. 'Надо бы перевернуть, отлежала, наверное, все...', - тяжело думал Санька и опять забывался в темном омуте сна-беспамятства. Похоже, так продолжалось не один день. Просыпаясь, он чувствовал, что горло сводит сухостью, очень хотелось пить, но сил не было - все вытянула клубящаяся вокруг серость.
  Однажды он очнулся и, еще не открывая глаз, понял, что что-то изменилось. Воздух! Теперь это был не мертвый стерильный воздух Мглы, это был настоящий, насыщенный влагой воздух моря. И ветер - лодку ощутимо качало. Сашка разлепил глаза и сначала подумал, что ослеп, но тут же понял, что ошибся, просто вокруг была ночь. Он повернул голову: 'Звезды!' Большие и маленькие они усыпали небо и даже, казалось, освещали лодку. Шершавым языком он лизнул повлажневшие губы - соленые! Санька попытался пошевелиться, и в этот раз это удалось.
  Поднявшись на колени, он вгляделся в темноту и чуть не закричал: в призрачном свете звезд было видно, что лодка пуста, на передней банке никого не было!
  - Элен, Ленка, - бормотал Сашка, на четвереньках пробираясь на нос ялика. Надежда на то, что Элен просто освободилась и лежит сейчас на дне лодки, исчезла почти сразу - немного продвинувшись в качавшейся лодке, он опять приподнялся; то, что в темноте можно было принять за лежавшую худенькую фигурку, оказалось рюкзаком. Он отодвинул находку и дополз до передней скамьи, залез на лавку, где когда-то сидела Элен, и, держась за борта - лодку раскачивало все сильнее - вгляделся в океан. Темно. Можно было уверенно говорить о том, что находится в пяти метрах от лодки, но дальше, в свете звезд, ничего нельзя было разглядеть. Санька вернулся за рюкзаком, достал флягу и напился. Потом опять уставился в темноту - ни мыслей, ни движения.
  Неизвестно, сколько он так просидел. Море начало успокаиваться и вокруг посерело, ночь была теплая и душная, гораздо теплее, чем в Городе, а предстоящий день грозил настоящей жарой. На заалевшем с одной стороны небе - ни облачка. Санька безучастно наблюдал за восходом солнца. Когда-то в Городе он мечтал хоть краем глаза увидеть солнце, но сейчас вся божественная красота рождения светила из моря оставила его равнодушным. Только теперь, потеряв Элен, он понял, какое место она занимала в его жизни. Он всегда знал, что любит её и любит сильно, но сейчас стало ясно, что она и была его жизнью.
  Океан совсем утихомирился, даже малейший ветерок не касался лица Саньки. Мелкая зыбь ломала льющееся с небес солнце на мириады блесток. Солнце еще только приподнялось над горизонтом, а вокруг все уже дышало жарой. Сашка скинул куртку, оставшись в клетчатой рубашке, достал из рюкзака полотенце и обмотал им голову. Он боялся закрыть глаза и лечь - все время казалось, что он упустит плывущую Ленку. Санька так явно представлял себе поднимавшуюся над водой черноволосую головку, что пару раз ему казалось, что он действительно увидел Элен. Палящая жара загнала его в состояние полубезумия: иногда он видел землю, людей, бегущих к нему прямо по воде, но очнувшись, видел вокруг все то же расплавленное море. Наконец, зной победил, и он упал без сознания на дно лодки.
  Вновь он очнулся только ночью. Сашка не сразу понял, что изменилось, но наконец, до него дошло - лодка не качалась. Он вскочил и тут же скривился от боли, затекшие мышцы отказывались работать. Он неловко повернулся и вывалился за борт. Рефлекторно глотнул воздух, ожидая погружения в воду, но вода только хлюпнула перед носом; лодка стояла, упершись в берег. Еще не веря себе, Санька быстро пополз на сушу - это было реально, он ощутил, как руки проваливаются в песок.
  Несмотря на все свои потери и горести, он обрадовался, что добрался до какой-то земли, но, как оказалось, напрасно. Песок даже ночью исходил теплом, а уже приближался новый рассвет. Фляга была пуста, похоже, еще днем он очнулся и выпил остатки воды, однако сам об этом не помнил.
  Все случилось, как он и предполагал - с восходом солнца песок раскалился, а сверху, с неба, лился поток расплавленной магмы. Он заползал в воду, что приносило некоторое облегчение, и засыпал. Лишь когда опять стемнело, Сашка начал немного соображать. Еще один такой день, и он навсегда останется здесь, его засохшая мумия вечно будет лежать в лодке из Города.
  Он заставил себя подняться; тело было легким, словно он совсем потерял вес. Накинув за спину почему-то потяжелевший рюкзак - лишь потом он понял, что это просто он ослабел - он еще раз поглядел на уходящее во тьму море и двинулся вдоль берега. Уходить от моря Санька не решился, еще утром он разглядел, что пляж так и не кончается, похоже, дальше от моря он просто превращается в пустыню.
  Санька брел по песку, а в голове билась одна мысль - вода! Она стояла у него перед глазами в стаканах, бутылках, ведрах, стекала с гор серебристыми водопадами и разливалась прохладой горных озер. Иногда он забредал в набегающую волну, хватал руками теплую морскую воду и мыл лицо. Он пробовал языком губы - нет, чуда не произошло, вода все так же горько-соленая. Он понимал, что хватит его ненадолго, еще немного и жажда, жара и голод сделают свое дело. Шел он теперь только на злости, но и она постепенно выветривалась, оставляя лишь монотонный автоматизм. Так и случилось, часов через пять он свалился и впал в забытье. На короткое время приходя в себя, он пробовал ползти к морю, но обезвоженный организм совсем ослаб и он только загребал руками песок.
  В очередной раз он очнулся, оттого что пил; кто-то крепко держал его голову руками, а в открытый рот лилась прохладная жидкость. Боясь спугнуть этот сон, он глотал и глотал что-то жидкое - шершавый язык не чувствовал вкуса. Наконец он разорвал обожженные солнцем веки и, сфокусировав взгляд, в свете разгорающегося утра разглядел склонившееся над ним татуированное лицо. Лохматые длинные космы свисали с головы, закрывая Сашке обзор. Он все-таки исхитрился, скосил глаза и разглядел то, что заставило в очередной раз думать о смерти - в стороне, метрах в десяти, дергаясь и фыркая, стоял 'дракон'. 'Все, вот она смерть, это охотники'. Мысль не напугала, а наоборот, даже обрадовала - наконец кончатся все мучения.
  По мере того, как организм напитывался влагой, оживал и Сашка. Он, наконец, понял, что пьет не воду - напиток был кислый и чуть с газом. Еще он понял, раз поят, значит, сразу не убьют - зачем-то он нужен охотникам живым. Мысль пошла дальше, и он вспомнил, что и из города охотники увозили людей еще живыми - все, кто видел это, в один голос рассказывали, что пленники в притороченной на крупе дракона сетке кричали, когда их увозили.
  Вдруг ручеек, что лился в рот, иссяк, Сашка открыл глаза - поивший его поднялся и заговорил с кем-то, кого Санька не видел, на шипящем непонятном языке. К удивлению Саньки, его спасителем оказалась женщина, хотя ему почему-то казалось, что охотники обязательно мужики. Потом над ним склонилось другое лицо - этот точно был мужиком - грубые, рубленые черты лица и такой же голос. Он что-то спросил, но Санька не понимал, поэтому промолчал. Охотник потряс его за плечо и снова спросил. Не дождавшись ответа, подхватил Сашку за плечи и поднял. Потом с помощью женщины усадил его на круп страшного коня и, быстро обмотав веревкой вокруг пояса, прихватил к высокому седлу. На дракона вскочила женщина, повернувшись к Саньке, что-то сказала, улыбаясь, и хлестнула животное.
  'Конь' сразу пошел резвой иноходью, и Сашке пришлось схватиться за талию наездницы. Тело её оказалось молодым и упругим, лицо он разглядеть не успел и сейчас ловил моменты, когда всадница поворачивала голову. Действительно, это была совсем молодая девушка, но загар и нанесенная на лицо татуировка делали её старше. Загар был такой, что на первый взгляд Сашке показалось, что кочевница темнокожая, но потом он заметил, что под импровизированной короткой туникой, сшитой из пятнистой шкуры какого-то животного, проглядывает полоска светлой кожи. 'Черт, как им не жарко в такой шубе' - думал Сашка, изнывая от начинающейся жары. Второй всадник, ускакавший вперед, тоже был в подобной меховой тунике.
  Так произошла новая метаморфоза в жизни Александра Порошина - он оказался в деревне азалов. Но так их называл только Сашка, когда говорили сами кочевники, слышалось - ажалы. Весь их язык был шуршащим, как песок в пустыне. Санька хоть и научился говорить по азальски, однако, все звуки у него получались звонкими.
  Как оказалось, азалы - это совсем не те, кого в Городе называли охотниками, хотя те были явными родственниками азалов - внешний вид тех и других совпадал, кроме некоторых деталей, да и ездили они на таких же огнедышащих конях-драконах. Но, въехав в стойбище из нескольких десятков шатров и увидев быт племени, Санька сразу сообразил, что это не те создания, за кого он их принял. Первое впечатление оказалось верным. Пожив несколько дней в стойбище, он понял, что только экзотический вид людей и совершенно сказочные животные вокруг отличали эту деревню от деревни каких-нибудь бедуинов в Африке. Та же бедность, отсутствие воды и прочих удобств. Когда-то Санька видел такое на Дискавери.
  Во время поездки Сашке невольно пришлось прижиматься к девушке, но она отнеслась к этому равнодушно и даже наоборот, поняв, что он сходит с ума от жары, остановила 'коня' и, достав из подвешенного к седлу мешка цветастый тонкий платок, протянула его Саньке. Он взял и вопросительно поглядел на девушку. Та быстро зашуршала на своем языке и покрутила рукой вокруг головы.
  - Не понимаю, - покачал головой Сашка.
  Девушка начала злиться и заговорила быстрей, потом взяла у него платок и закутала свою голову, оставив только щелку для глаз. Наконец, до Сашки дошло, он забрал ткань, неумело закутался и они продолжили путь. Из-за всего этого он проникся к дикарке благодарностью и почему-то посчитал, что девушка тоже неплохо относится к нему. Но как только они въехали на площадь в центре деревни, эта же девушка что-то закричала, дернула узел на веревке и грубо столкнула его с дракона. Сашка не удержался и завалился на песок. Мгновенно собравшиеся вокруг жители дружно захохотали. Дети в таких же коротких пятнистых меховых туниках пробрались вперед и с любопытством смотрели на него. Потом один нерешительно приблизился и дотронулся до Сашки. Санька, желая проявить свое дружелюбие, размотал платок на лице, но только напугал этим мальчишку - он широко раскрыл глаза и отпрыгнул. Все, стоявшие вокруг, при виде его лица удивленно зашушукались. Позже Сашка понял, чему они так удивились - они никогда не видели человека с такой белой кожей.
  Раздвигая всех широкими плечами, подошел спешившийся воин, тот, который нашел Саньку. Следом шла девушка. Они начали отвечать на реплики окружающих, наверное, рассказывали о произошедшем. Сашка тем временем огляделся, платок он опять пристроил на голову - уж очень немилосердно пекло светило. 'Это мне за все дни в городе, прожитые без солнца'. Он немного ожил, похоже, помогло то питье, которым напоили его кочевники.
  Его внимание привлек столб, стоявший посреди площади: на нем висели побелевшие человеческие черепа, какие-то тряпки, завязанные обрывки веревок и амулеты на шнурках. Все это было страшно, но вполне объяснимо. Однако рядом со всем этим висело такое, что повергло даже полуживого Саньку в шок.
  Матово поблескивая, на верхней перекладине висело нечто, напомнившее Порошину фантастические фильмы из земного прошлого - похожие штуки были в руках у Звездной Пехоты или у Рипли - истребительницы чужих. Это явно было оружие - вся компоновка говорила об этом: ствол, приклад, рукоятка, коробка, похожая на магазин - штуковина была словно перенесена сюда со съемочной площадки американского фильма. Но больше всего Саньку смутило то, что над рукояткой помигивал зеленый огонек, показывая, что эта штука функционирует. Он опять оглядел 'африканскую' деревню, 'бедуинов', обсуждавших его. 'Нет, эта штука не может принадлежать этому миру! Но тогда откуда взялась здесь эта игрушка?'
  Поразмышлять об этом ему не дали - на площади появились двое стариков, при их приближении все склонили головы. 'Местное начальство', - догадался Санька. Седобородые старцы с выдубленными потемневшими лицами степенно прошагали сквозь расступившуюся толпу и подошли к Сашке. Осмотрев его и не проявив ни малейшего удивления, они вынесли короткий вердикт, высказав что-то на своем шипящем языке. Кочевник, привезший его, обрадовался, заулыбался и поклонился старикам. Те так же степенно двинулись в обратный путь. Парень посмотрел на Сашку, при этом улыбка сразу исчезла с его лица, что-то сказал и потянул Порошина за собой.
  
  Как оказалось, Санька разобрался в этом потом, его отдали в слуги тому, кто его нашел. Улыбался Шерг - так звали его спасителя - потому, что старейшины его похвалили, а перестал улыбаться, оттого что теперь ему надо было кормить еще одного едока, при этом неизвестно, будет ли еще от него польза.
  Шерг и Шухур - наездница, за спиной которой Сашка появился здесь, оказались братом и сестрой. У них был свой шатер, куда они и привели нового слугу. Шатер был разделен ширмой на две неравные части: маленький закуток - это было женское место, где обитала Шухур, а все остальное пространство немалого шатра считалось мужской половиной.
  Сашка не сразу понял это и сначала все время удивлялся, почему Шухур появляется из своей половины только поесть и при этом еще спрашивает разрешения. Женская доля в племени азалов была не радостной. Впрочем, ему судьба уготовила долю не лучше. Шерг сразу определил свое отношение к Сашке, бросив у входа в жилище старую побитую шкуру и показав знаками, что это место, где будет спать Порошин. Потом показал на висевшую на стене плетку и погрозил кулаком. Санька сообразил, что за провинности он будет наказываться телесно. 'Но это мы еще посмотрим, - решил он. - Дайте мне только ожить'.
  Началась безрадостная однообразная жизнь в деревне кочевников. Обязанностей у Сашки было не много: с утра натаскать воды из спрятанного под одним из шатров колодца, убраться в шатре и около - на этом все обязанности заканчивались. Санька думал, что его заставят приглядывать за огнедышащими конями, но хозяева на это не пошли, похоже, не доверяли. Готовить ему тоже не разрешили, хотя при скудости их продуктов он легко мог кашеварить.
  Шерг лишь пригрозил наказаниями, на самом же деле, даже когда Сашка запнулся и разлил целое ведро воды прямо в шатре, тот лишь сверкнул глазами и выругался. Так что жить было можно, если бы не отношение к нему - он впервые почувствовал, что это такое, когда все считают тебя человеком второго сорта. На третий день интерес к нему пропал и все в деревне, даже дети, стали смотреть на него, как на предмет интерьера. Лишь время спустя он понял, почему это так. А сейчас его просто бесила роль бессловесной скотины в первобытном племени. Ему сразу разрешили ходить, куда хочешь, обозначив лишь два запретных места - тот самый столб с амулетами и бутафорским космическим оружием и шатер старейшин.
  Так как у него была куча свободного времени, Сашка составил план и начал претворять его в жизнь. Первоочередной целью было ожить, набраться сил и выучить язык азалов. Конечной целью было бросить это поселение и двигаться дальше - в глубине души он не верил в смерть Элен и должен был найти или её, или доказательства её смерти. Но и кроме этого, где-то же есть Сияющий, который может выполнить любое желание!
  Язык азалов оказался очень простым, и через несколько дней Санька уже запросто мог объясняться по бытовым вопросам. Но ему хотелось побыстрее вникнуть в окружающую жизнь, поэтому он старался как можно больше общаться. Шерг сразу отмел все его вопросы, молча показав на Шухур. Та также была не очень разговорчива, но на некоторые вопросы все же отвечала. Вопросы другим азалам тоже часто оставались без ответа, не воспринимая Сашку всерьез, местные не горели желанием с ним общаться. Полупрезрительная-полужалеющая улыбка, появлявшаяся на лицах аборигенов при его вопросах, бесила Саньку: 'Они что, блин, меня за инвалида принимают?'
  Постепенно выяснилось, что так оно и есть - тот, кто не может выжить в пустыне, не достоин уважения. А он, здоровый мужик, вел себя хуже ребенка, чуть не умер от жары. Местные пятилетние дети были куда больше приспособлены для этой жизни, чем он, здоровый двадцатидвухлетний мужик. Про себя он понимал, что все относительно и здоровый кочевник через час загнется, если выбросить его посреди русской зимы. Однако для остальных это был не аргумент, азалы никогда ничего, кроме пустыни, не видели и считали, что жизнь возможна только такая - страшная жара, ветер и недостаток воды. Так что больше всего об окружающем Сашка узнал от детей, они единственные, кто иногда соглашались рассказать ему что-нибудь. Их удивляло и смешило его незнание самых элементарных вещей, необходимых для выживания в этом мире. В ответ они просили рассказать о другом мире, откуда он появился. Санька рассказывал, и дети слушали, затаив дыхание, но не верили - слишком сказочные истории он рассказывал.
  
  Именно от них Сашка узнал еще об одной напасти, грозившей азалам. Оказывается, их племя было не единственным, живущим в пустыне - есть еще деревни, и население там гораздо многочисленнее, чем в их поселении. Все племена постоянно враждовали, пытаясь захватить контроль над колодцами. Это было понятно, вода в этих песках - это жизнь. Теперь стало ясно, почему в пустыню на охоту за шужурами, похожими на газель животными, дающими, кроме мяса, тот самый мех, из которого была сшита вся одежда азалов, или на поиски трофеев, выброшенных морем, аборигены ехали не только с луками, а полностью обвешенными оружием. В их шатре вся стена над лежанкой Шерга была увешена холодным оружием: пара кривых сабель, несколько кинжалов и даже короткое копье. Оружие азалы не делали, а выменивали у жителей оазиса, там был постоянный город, где были развиты ремесла. На него по негласной договоренности кочевники не нападали.
  Но про все это Сашка узнал только после той ночи, когда он стал полноправным воином племени и получил свое имя.
  Глубокий вечер был самым лучшим временем в деревне азалов: солнце пряталось, жара немного спадала, все дела были сделаны и кочевники начинали собираться на песчаной площадке у столба-святилища. Они рассаживались на принесенные с собой шкуры, пили слабенькую брагу из сока какого-то растения и разговаривали.
  Молодежь собиралась своей компанией. В центре их круга появлялся деревенский оркестр - два барабана и что-то похожее на флейту. Сначала парни и девушки только стояли и перебрасывались шутками, но по мере того как вечер темнел и посредине площади, у святилища, разгорался костер, в головах глотнувших браги юнцов и девушек тоже начинало гореть - начинались 'танцы'. Конечно, на танцы в понимании Порошина это походило мало, скорее боевые пляски. Выскакивающие в круг парни начинали бесконечные па, похожие на бой с тенью, танцоры делали выпады, как будто хотели ударить кого-то, отскакивали, изображали зверские рожи и выкрикивали боевой клич. Барабан и флейта ускоряли ритм, парни выхватывали сабли и начинался импровизированный бой.
  Девушки в этот момент тоже появлялись в кругу и, проявляя чудеса ловкости, крутились между разгоряченных воинов. Ритм танца захватывал, и даже Сашка чувствовал, что готов сорваться в этот дикий пляс. Если бы ему налили хмельного напитка, то он, пожалуй, тоже не выдержал бы и выскочил в круг. Иногда даже старики не выдерживали, выкрикнув слабым голосом боевой клич и выдернув неизменную саблю, они кидались в толпу танцующих и, сделав круг, счастливые возвращались на место.
  Сашка приходил сюда, садился на облюбованное место, в стороне от веселящихся азалов, и наблюдал. В такие моменты, глядя, как веселящиеся кочевники чувствуют себя одной семьей, Сашка ощущал себя особенно одиноким. Он вспоминал Элен, и сердце начинало ныть. Он понимал, что надо бросать эту жизнь и двигаться дальше - не для того он бросился во Мглу, чтобы прожить жизнь в дикой деревне на краю пустыни.
  Однажды вечером все было как обычно - Сашка уселся на своем месте, у края общественной юрты, прямо на теплый песок и задумался, глядя на веселящихся азалов. Его мысли прервал крик, донесшийся от края деревни. Толпа на мгновение затихла, вслушиваясь в истошные вопли женщины, потом вдруг взорвалась яростным многоголосым криком и стала разбегаться: мужчины и женщины неслись к своим коням-драконам, дети мгновенно исчезли между шатрами.
  Сашка вскочил, растерянно осматриваясь вокруг - что случилось? Судя по крикам и поведению местных, случилось что-то очень нехорошее. Не зная, что происходит и что надо делать, Сашка хотел бежать к своему шатру, но не успел. На барханах, окружавших деревню, появилось множество всадников в черном, а на окраине, у дальних юрт, похоже, уже начался бой - оттуда теперь неслись и мужские крики, наполненные яростью. Мелькнула мысль - спрятаться, но Санька отмел её. Как бы то ни было и как бы ни относились к нему кочевники, они спасли его, а Сашка всегда отдавал долги, значит, он будет биться рядом с остальными, надо только хоть какое-то оружие, с голыми руками много не навоюешь.
  Он вспомнил про оружие над лежанкой Шерга и рванулся к своему шатру, но в это время на площадь выскочил человек в черной свободной одежде, голова его была замотана, открывая только рот и глаза. Сашка оторопел - на лице, там, где ткань открывала глаза, поблескивали большие 'мотоциклетные' очки. Санька даже не сразу обратил внимание на кривую саблю в руках 'черного'. Однако тот не стал разглядывать Порошина, а, замахнувшись клинком, молча бросился на Саньку. Сашка увернулся, лихорадочно ища глазами хоть что-то, чем можно отбиваться. Его взгляд зацепился за бутафорскую фантастическую винтовку, висевшую на священном столбе.
  В несколько прыжков он оказался у святилища и сдернул массивную игрушку с перекладины. Он не ожидал, что эта штука окажется такой тяжелой и чуть не выронил оружие из рук. 'Железная хреновина, - пронеслось в мозгу. - Тем лучше!' Санька перехватил винтовку за толстый ствол и, развернувшись к врагу, поднял импровизированную дубину над собой. Он сейчас совершил величайший грех, ведь с самого начала ему вдалбливали, что святилище неприкосновенно, к нему даже подходить нельзя. И, похоже, 'черный' придерживался таких же взглядов - он застыл на месте, глядя, как Сашка бесцеремонно превращает святой предмет в дубину. Однако нападавший быстро справился с собой и, закричав, опять бросился на Саньку. Тот прикрылся от удара киношной винтовкой, и тут произошло то, что перевернуло всю Санькину жизнь в этом племени: сабельный удар пришелся в место, где крепился, по мнению Саньки, магазин и, скользнув, клинок что-то задел - раздался резкий щелчок и вместо привычного зеленого огонька замигал тревожный красный сигнал. Обостренный выбросом адреналина мозг сработал моментально - а вдруг?! Санька перехватил оружие, навел ствол на замахивающегося противника и нажал курок.
  Зашипело, из ствола вырвался слепящий белый луч и ударил в грудь нападавшего. Крик прервался, 'черного' отбросило назад. Он упал - в груди дымилась огромная сквозная дыра с обгоревшими краями. Противно запахло паленой плотью, из раны даже не пошла кровь, настолько она обуглилась. Санька сразу убрал палец с пускового крючка и с ужасом наблюдал, что он натворил. То, что произошло, напугало его до дрожи. По-настоящему он убил человека в первый раз. Был, правда, случай, когда он в драке с портовой бандой несколько раз стрелял из Макарова, и после этого один из бандитов упал с простреленным животом, но тогда они убежали. Сашка до сих пор не был уверен - убил или ранил. А так, все его пьяные драки заканчивались в худшем случае переломами.
  Оторвавшись от страшной картины, Санька с изумлением разглядывал фантастическое оружие. 'Настоящее!' - это не укладывалось в голове. Хотя после всего произошедшего с ним, после того как он шагнул в злополучный подъезд, всего можно было ожидать, даже того, что оружие из фантастических фильмов окажется реальным. Однако размышлять было некогда, со всех сторон доносились звуки битвы. В бой вступили не только разведчики 'черных', основная волна всадников уже билась на краю деревни, и они явно одолевали защитников. Победные чужие крики раздавались все громче.
  - Ну, суки! Это мы еще посмотрим, - вслух высказался Сашка, закинул пластиковый ремень на плечо и, разместив винтовку на груди, погладил холодный, несмотря на жару, ствол. - Только ты меня не подведи.
  Когда он уже побежал, на ходу увидел, со страхом глядевших на него, детей - мальчика и девочку, - они прятались за главным шатром и сейчас выглядывали из-за него. 'Все видели', - понял Порошин и крикнул им, пытаясь найти слова на языке азалов:
  - Спрячьтесь! Быстро!
  Он выскочил на одну из отходящих от центральной площади узких улочек, образованных рядами шатров и тут же столкнулся с всадниками в черном: двое, гикая и вереща, неслись прямо к площади; их 'кони', взрыкивая, выдыхали пламя, что говорило о крайней степени возбуждения. Санька замер, краем глаза выискивая проход между юртами, чтобы нырнуть в случае, если новое оружие подведет. Он вскинул приклад к плечу и с изумлением увидел, что над стволом появился маленький экран, а на ближайшем всаднике запрыгала красная точка. Сашка, не раздумывая, нажал спусковой крючок. Все повторилось как в первый раз - раздалось резкое шипение, из ствола ударил белый луч, и всадника выбросило из седла. Не останавливаясь, Санька перевел точку на другого. Второй наездник, увидев, что произошло, попытался затормозить дракона, но тот, разгоряченный боем, рвался вперед. Луч легко достал и этого противника. Его тоже выбросило из седла, но в этот раз нога всадника застряла в стремени, и дракон тащил изуродованное тело по песку.
  Прыгнуть в сторону все же пришлось - первый дракон не остановился после потери наездника, а разъяренный кинулся на Сашку. Порошин успел увернуться, и животное унеслось куда-то внутрь поселения.
  Санька выбежал на окраину деревни как раз вовремя - азалы были в меньшинстве и отступали, с остервенением отбиваясь от многочисленных врагов. Черных было так много, что Сашка опешил - вроде с барханов спускалась лишь одна цепь всадников. Не целясь, от бедра, он провел стволом по наступавшим; палец нажимал и нажимал на курок. В этот раз Санька не выбирал, куда попасть, и луч гулял по толпе, кого убивая, а кого просто калеча. Белая смертельная игла прошлась и по драконам, заставляя тех валиться на землю, хороня под собой своих наездников. 'Как из 'града' врезал, - мелькнуло у Сашки в голове, - человек тридцать скосил!' На той стороне раздавались крики боли и ужаса. Уцелевшие черные разворачивали 'коней' и неслись назад в пустыню. В спины Санька стрелять не стал и, опустив винтовку, обернулся к азалам. То, как смотрели на него притихшие кочевники, ему совсем не понравилось - в их глазах появилось изумление, недоумение и страх. Они явно не знали, как теперь относиться к нему. Сашка тоже растерялся.
  - Вы, это... не обращайте внимания, - он поднял над головой свое оружие. - Вот, это все эта штука. Оказывается, работает.
  При этом движении все отшатнулись от него, некоторые в страхе даже присели. Разрядило обстановку трагическое происшествие - один из воинов вдруг застонал и завалился на песок, кровь из рубленой раны на груди начала пропитывать песок вокруг него. Две женщины бросились к нему, остальные тоже как будто очнулись, начали заниматься тем, что надо в этой ситуации. 'Похоже, мысли, как относиться ко мне, оставили на потом. Ну и хорошо!' Санька закинул винтовку за спину и включился в общую работу. В этот раз никто не отгонял его и не кривил презрительно губы. Оружие в один миг поставило его в один ряд с воинами азалов.
  Теперь, после того как все видели, что он один, по сути, отбил нападение полка армии Черного Шхамара - самой могучей силы в окружающей пустыне - его ценность для азалов выросла многократно. Старейшины даже выделили ему отдельное жилище - шатер, хоть и не такой большой, как у Шерга и Шухур, но вполне сносный, а также презентовали ему дракона из трофейных, оставшихся после сражения. От шатра Санька отказался, представив, какая это возня с ним, если придется кочевать. А это должно было случиться очень скоро, колодец они почти вычерпали, и надо было дать ему время, чтобы вода снова собралась.
  Кроме того, аксакалы опасались, что Черный Шхамар пришлет новое войско - он не любил получать оплеухи, подобные случившейся. И он, наверняка, захочет узнать, что это за чудо-воин разгромил его войско. Дракона он сначала побаивался, уж слишком страшная была тварь, и, как оказалось, не напрасно. Этот 'конь' был очень умной и хитрой скотиной и если бы не помощь Шерга и Шухур - их отношение к Сашке также изменилось - то вряд ли он справился бы с полудиким животным. Шерг объяснил, что, только почувствовав волю седока, шагунг станет подчиняться, а если почувствует слабину, сам начнет командовать, сам будет выбирать, где ему остановиться и когда ему питаться.
  Следуя их советам Сашка, постарался взять верх над Шершенхом - это имя было выбито на металлической пластинке, закрепленной на седле. Сам Санька назвал зверя Змеем, по аналогии со Змеем Горынычем. После непродолжительной борьбы 'конь' сдался, однако еще часто выкидывал фортели в самых разных ситуациях.
  Теперь, после многочисленных схваток, охот и особенно после путешествия в мертвый город, когда шагунг не бросил его, как 'кони' других наездниц, Сашка был полностью уверен в своем скакуне.
  Он опять достал флягу, прошло уже два часа после привала, и можно было снова смочить пересохший рот. Убрав фляжку, Санька почесал Змею место на шее, где мелкая змеиная чешуя переходила в мех - шагунг любил это и от удовольствия встопорщил чешуйки - и опять задумался.
  После того как его начали специально учить языку - старейшины поручили это Шухур - Порошин стал гораздо легче общаться с окружающими. Теперь он мог засыпать их вопросами, не опасаясь, что его не так поймут или он не поймет, о чем речь. Хотя иногда даже знание языка не помогало. После боя, когда он с помощью винтовки из фантастических фильмов разгромил целый полк обученных воинов, он с извинениями попытался вернуть оружие на священный столб. Но ему не дали это сделать, с грехом пополам старейшины растолковали ему, что это теперь его оружие. Ни старики, ни другие воины, ни один человек из племени больше не прикоснулся к винтовке. Санька назвал её лучевая или лазерная винтовка, не понимая принципов её работы, только по виду того, чем она поражала - белый тонкий луч. За пару вечеров Сашка разобрался с тем, как ей пользоваться - ничего сложного не было, похоже, везде оружие делают в расчете на то, чтобы даже самый тупой военный мог с ним разобраться. Конечно, ему повезло, что удар разведчика армии Шхамара пришелся по нужному месту - отключил предохранитель, и винтовка встала на боевой взвод. С остальным было уже проще.
  Сашка так и не понял, почему больше никто не захотел научиться пользоваться этим оружием. Он предлагал научить всех, но даже Шерг не прикоснулся к механизму, может, действовал запрет на предметы со священного столба, но при перевозке её все равно бы снимали и куда-то паковали, скорее всего, кочевники просто боялись непонятной штуки. Как бы то ни было, Санька остался единоличным пользователем этого оружия. И, конечно, его просто жгла мысль о том, где азалы взяли это чудо. На все его расспросы они или отказывались, мотивируя тем, что надо долго рассказывать, или начинали длинную сказку о разрушенном колдовском доме, в который можно приходить только ночью.
  Теперь, когда Сашка стал полноправным членом племени, начались и некоторые проблемы с той стороны, откуда он никак не ожидал: старейшины решили обязательно оженить его. Санька понимал их, такого ценного воина надо обязательно привязать к племени покрепче, а что может держать крепче, чем родные дети? Но Сашка ни в какую не хотел лезть в эту западню. Хотя боль от потери Элен со временем притихла и уже не так резала сердце, но он не забыл её и запретил себе думать о ней как о мертвой.
  
  ****
  
  В свете всего случившегося до этого, поездка в оазис была делом рискованным, но все в племени, уже, похоже, привыкли к его удачливости - если в поездку в заброшенный город, он так и не смог отбиться от навязанных сопровождающих, то теперь, старейшины лишь формально предложили ему взять двух воинов, но после его отказа, разговор об этом больше не поднимали.
  Первый раз в оазис он попал сразу после того, как племя откочевало к новому колодцу. Сашка тогда очень переживал, что они уходят с этого места - ему иррационально казалось, что найти пропавшую Елен, он сможет только здесь, где сам выполз из моря. В племени уже все знали про то, что он ищет черноволосую маленькую девушку - поняли из его расспросов. После его рассказа о путешествии по океану и том как он потерял Элен, все сходились во мнении, что она погибла именно там - в море. И Шерг, и Шухур в один голос говорили ему, что никаких других следов возле лодки не было. Как ни странно, Сашка, всегда трезвомыслящий, в данном случае отбрасывал всю логику и истово верил в чудо. Он не допускал и мысли о гибели любимой - тогда жить просто незачем.
  Однако, появление нового человека в ближайших племенах, не прошло бы незаметно - аборигены воевали только за воду, при обычных встречах в пустыне, все были абсолютно доброжелательны и общительны - все угощали друг друга напитком и степенно пересказывали все новости. Поэтому во всех трех ближайших общинах, хорошо знали и про Сашку, и про лодку на берегу, но никто не слышал о маленькой черноволосой девушке. Так что все решили, что если она и появилась, то только в городе в оазисе. По их рассказам, там среди многочисленных приезжих, легко могла потеряться сотня таких девушек.
  Поэтому, он легко согласился, когда старейшины предложили ему съездить в оазис, в качестве охранника торговой миссии племени. Вторым охранником стала Гужир - девушка-воин, близкая подруга Шухур, а сама 'миссия' состояла из четырех человек: один из старейшин с непроизносимым именем Ухгр и трое погонщиков-грузчиков. На продажу везли дары пустыни - так ценящиеся в этом пекущемся мире шкуры шужуров, те самые, что так удивили Сашку при первой встрече с кочевниками. Теперь он и сам был одет в такую же - как оказалось золотистый мех шужуров, не только красив, он реально спасал от жары. Незаконченное университетское образование позволило ему понять, что этот мех является идеальным природным теплообменником. Шкура передает тепло только в одну сторону, отводит его от тела, в обратную сторону она становится теплоизолятором.
  В прошлый раз, путешествие по пустыне было для Сашки внове и прошло быстро. Желающих поживиться чужим добром в тот раз им не встретилось, так что весь день Гужир ехала рядом с ним, рассказывала и показывала, как выжить при путешествии в этих горячих песках. Сашка многое узнал за те два дня, а ночью произошло еще одно событие, которого он никак не ожидал.
  На ночлег остановились у одинокой, торчащей из барханов, такой же белой, как и песок, скалы. По словам компаньонов, бывают времена, когда внизу под скалой начинает пробиваться ручеек, и тогда вокруг собирается множество обитателей пустыни. Сашка и сам убедился в этом, когда отошел оправиться и наткнулся на кучи торчавших из песка, выбеленных солнцем, костей.
  Как только дневной зной сменился относительной прохладой вечера, Сашка сразу расстелил потертую циновку рядом с уже дремавшим драконом и улегся спать. Еще перед ужином они с Гужир договорились, что первую половину ночи будет дежурить она, а вторую Сашка.
  Санька всегда отличался отличным здоровым сном и тут тоже не изменил себе - через несколько минут он уже спал. Проснулся он от того, что кто-то гладил его по лицу - он замер, со сна ему показалось, что это та, о которой он так и не смог забыть. Боясь спугнуть, он затаил дыхание и не открывал глаз, чувствуя, как девичий пальчик рисует узоры у него на лице. Наконец он решился и открыл глаза - но нет, чуда не произошло, даже при слабом свете звезд Сашка узнал очертания головы Гужир.
  - Что ты делаешь? - прошептал он.
  В ответ лежавшая рядом девушка запустила руку ему под меховой жилет и прижалась лицом к лицу Саньки. Тот мгновенно почувствовал, как жар первобытного инстинкта заливает тело, повернулся к Гужир и крепко обнял её. Она ждала этого, сначала прильнула к нему, потом отодвинулась и начала быстро раздеваться. 'Черт, как все здесь просто', - мелькнуло в голове у Сашки, а руки в это время уже стаскивали жилет прямо через голову.
  После жарких объятий и любовного акта, во время которого они не сказали и пары слов, оба расслабились. Санька повернул голову к девушке, лежавшей на его руке и хотел спросить её о причинах столь необычного поступка, но та, видимо, предчувствуя тему, закрыла ему рот ладошкой. Через минуту, она поднялась с его руки и растворилась в темноте.
  Наутро, Гужир ни словом не обмолвилась о ночном происшествии и Санька тоже решил молчать. Однако, как он понял их секс не остался тайной для погонщиков и Ухгра, утром у костра они весело поглядывали на них и перекидывались скабрезными шуточками.
  Когда он только попал в племя азалов, по внешним признакам они показались ему очень похожими на жителей земных пустынь арабского востока: беспрекословное подчинение старшим; подчиненное положение женщин в доме и еще много мелких деталей, подчеркивавших сходство. Но, почти с самого начала он увидел и расхождение: женщины были воинами наравне с мужчинами; вольное поведение девушек на вечерних посиделках, когда они, выпив местной слабенькой бражки завлекательно танцевали среди мужчин; и вот теперь это - секс без всяких обязательств, просто потому что захотелось. При этом никто не высказал не то что недовольства, но даже удивления.
  Впрочем, Порошину такая простота нравов понравилась, а раз никаких поползновений на его свободу не было, он просто принял это - у всех в этом мире разная мораль. Днем, когда они опять ехали рядом, он все-таки попытался заговорить на эту тему, но Гужир так удивленно-невинно глянула на него, что все слова застряли в горле. А, может, ничего и не было - пошутил он про себя - просто эротический сон.
  В конце второго дня, стали попадаться люди - такие же кочевники, как и их компания. Все ехали в город, ехавших в обратную сторону не было. Когда Сашка спросил об этом у Гужир, та объяснила, что обратно в пустыню, все стараются выезжать рано утром, когда ночь немного остудила пески.
  Уже на закате, когда злое солнце уползало в пески, он, наконец, он увидел то, что в этом мире казалось почти миражом - ровной зеленой стеной стояли деревья, а из-за них выглядывали белые шпили зданий. Санька невольно пришпорил шагунга, но Ухгр заметивший его движение, грозно взглянул на него, и показал рукой на место рядом с собой. Санька придержал 'коня' и послушно поехал рядом, с другой стороны ехала Гужир. Все кочевники сделали равнодушное лицо, словно то что они сейчас увидят, их нисколько не интересует.
  Улыбаясь про себя, Сашка тоже одел маску все повидавшего человека, и, наконец, они влились в толпу желающих войти в город. Большинство было кочевники, так же, как и азалы, с лицами пресыщенных жизнью людей, они степенно двигались к открытым большим воротам, перегораживавшим проход между деревьев. Санька опять удивился, никаких стен не было - зачем тогда ворота? Их никто не охранял, никто не брал плату за въезд в город, в общем, чистая символика.
  Проехав ворота, они сразу оказались в раю - так это воспринял Сашка - вокруг среди темно-зеленых, длиннолистных густых деревьев поднимались белые, украшенные резьбой каменные дома. Нарядные, в разноцветных тканях, а не только в шкурах как жители пустыни, шагали по мощенным тротуарам жители города, густо разбавленные приезжими. Проезжая, на углу одной из улиц, Санька даже заметил, одетых в черное, старых знакомцев - воинов Черного Шхамара. Но самое главное - город встретил путников долгожданной прохладой, легкий влажный ветерок гулявший под деревьями - Саньку так и тянуло назвать их пальмами - был наполнен резким мятным запахом местных растений. А еще через пару улиц, перед ними открылось главное богатство оазиса - почти идеально круглое, отливающее красным закатным отсветом, озеро.
  - На его дне вода такая холодная, что человек может умереть, - постарался удивить Саньку один из погонщиков. Но человека, выросшего там, где вода и вовсе большую часть года пребывает льдом - холодные ключи на дне озера совсем не впечатлили.
  
  В тот раз они ненадолго задержались в городе, на следующий же день с утра Ухгр сходил куда-то и через час все их добро перекочевало на ручные тележки пятерых веселых парней, а к себе под навес, кочевники сложили уже упакованные заказанные ранее товары, после этого азалы оказались свободны. Все они, кроме Сашки, уже не в первый раз были в городе, поэтому большого интереса не испытывали и его приглашение побродить, поглазеть на местные достопримечательности просто проигнорировали. Кочевники решили лучше отдохнуть перед дорогой, выезжать придется самым ранним утром. Сашку такой расклад не устраивал - ему, горожанину, до одури надоел однообразный быт племени азалов, город манил его - и он пошел на экскурсию один.
  Останавливать его никто не стал - взрослый кочевник сам должен решать, что ему делать - лишь посоветовали не лезть к озеру, это было, пожалуй, единственным запретом в городе. Местные берегли свое главное богатство и, даже просто за выброшенный мусор на берегу, наказание было суровым: или тюрьма, или огромный штраф. Выслушав это, Сашка усмехнулся, - 'и здесь борьба за экологию', пообещал ничего не натворить и отправился в путь.
  Почему-то он ожидал, что город будет похож на тот, который он видел в детстве, в киносказке про Али-бабу, но это оказалось не так. Город - местные называли его Шариз, а в произношении кочевников звучало Шариш - был похож на все южные городки сразу. Шагая, Сашка узнавал что-то похожее то на латиноамериканскую фазенду; то на плантаторский домик Южной Африки; то на узкие улочки портового города где-нибудь в южной Европе. Белые дома в окружении зеленой листвы 'пальм' и вьющихся по стенам ползучих растений, выглядели фантастически. Во всяком для человека, уже пару месяцев, видевшего только несколько шатров и бескрайние барханы за ними.
  Постоялый двор, где они остановились, был довольно далеко от озера, а Санька, во чтобы то ни стало, хотел подойти и посмотреть на это чудо. Поэтому, он шел и шел в указанном Гужир направлении, жалея, что по городу запрещено разъезжать на драконах. Наконец, дома расступились, и он вышел на берег. Быстро миновав редкую рощицу мятных деревьев, он подошел к кромке берега. Оглянулся - никого нет - наклонился и опустил руки в воду. Зачерпнул полные ладони и помыл лицо, провел языком по губам - да, вода пресная, не удержался, опять зачерпнул и отпил. Как только заходил разговор про озеро в оазисе, каждый считал своим долгом объяснить ему, что воду его можно пить, не кипятя и не отстаивая, как мутную воду из колодца. Для кочевников, родившихся и всю жизнь живущих при дефиците живительной влаги, в этом и состояло главное чудо озера. Вода, показалась очень вкусной, но он скептически отметил для себя, что после того, что он пил в пустыне, любая вода из-под крана в квартире, показалась бы родниковой.
  Однако, было еще что-то, что он почувствовал на берегу этого озера - какое-то предчувствие теребило нервы Сашки. 'Что это со мной? - удивился он. - Мистика какая-то'. Жизнь здесь, да и в Городе, из которого он попал сюда, была простой и легкообъяснимой, если конечно, откинуть проблему самого существования этих миров, то это была обычная жизнь, только в необычных условиях. Но вот сейчас, глядя на играющую бликами воду, Санька испытывал нечто похожее на то, что он испытал, заглядывая в огненную пещеру в стене над Городом. Его как будто тянуло туда, под воду. 'Ну его к черту! - встряхнулся он. - Думать об этом, еще шизофреником станешь'. Он еще постоял, понежился в свежем прохладном ветерке, налетающем с воды, потом решительно повернулся - надо идти - и отправился в обратный путь.
  По дороге он решил перекусить - время обеда уже прошло и под ложечкой ощутимо сосало - поэтому увидев над открытыми дверями вывеску с нарисованными от руки явствами местной кухни, он завернул туда. Заведение было небольшим, всего несколько столов - здесь в Оазисе Саньке впервые в этом мире встретилась привычная мебель - столы, стулья и кровати, у кочевников все это заменяла циновка. Он прошел к столу у стены где уже сидел мужчина явно из местных, чисто выбритый подбородок и городская одежда сразу отличали его от других посетителей, все остальные столики занимали приезжие.
  Санька вопросительно показал на свободный стул, мужчина также без слов махнул рукой - садись! Сашка плюхнулся на твердый табурет и поискал глазами официанта. Тот не заставил себя ждать - это оказалась девчушка лет четырнадцати - она появилась из проема, завешенного куском ткани, с двумя глиняными тарелками в руках. Бухнув их на стол перед Санькой, она убежала опять и через минуту принесла еще кружку с горячим чуфом - основным местным напитком.
  Санька выложил на стол мелкий камень - как это не было странно, в этом мире, как и в городе эти камни были эквивалентом денег и даже ценились больше чем местная валюта - жемчуг. Девчушка бросила на него удивленный взгляд, но смахнула камень к себе в руку и быстро убежала за полог. Там послышались возбужденные голоса и из-за ширмы выглянуло мужское лицо. Глянув на Сашку и заметив, что тот тоже смотрит на него, мужчина исчез. Через минуту девушка принесла сдачу - несколько мелких желтоватых жемчужин. Санька оторвался от еды сгреб жемчужины и высыпал в свой мешочек. Сосед, до этого молча наблюдавший за всеми манипуляциями, вдруг произнес ни к кому не обращаясь:
  - Камни у кочевника - интересные новости...
  Реплика как бы не была адресована Сашке и он молча продолжил есть. Тогда мужчина высказался еще, опять же в воздух, словно разговаривая сам с собой:
  - Камни дорогая вещь и проедать их это глупость.
  Хотя мужчина говорил это даже не смотря на Саньку, тот разозлился - никто не может указывать ему как тратить свои деньги. Поэтому он поднял голову, прекратил на минуту есть и, глядя прямо на незнакомца, повторил фразу про деньги вслух.
  - Да, да, конечно, это ваше дело, - сразу согласился незнакомец и перевел блестящие, навыкате, глаза на Саньку. - Я, просто удивлен, никогда не видел, чтобы жители пустыни расплачивались камнями, тем более в трактире.
  Сашка неопределенно хмыкнул в ответ и продолжал есть. Мужчина еще минуту помолчал, все так же заинтересованно глядя на него, но поняв, что тот больше ничего не скажет, заговорил сам.
  - А не хотели бы вы вложить свои деньги в выгодное дело? Легко можно увеличить свой капитал. Я могу помочь с этим, как раз занимаюсь такими делами.
  - Нет, не интересуюсь, - коротко ответил Санька. 'Миры разные, а деляги, желающие распорядиться чужим капиталом, одинаковые - что на Земле, что в Городе, что здесь'. Единственное место, где к его деньгам относились равнодушно, это была деревня азалов. Даже после того, как ожив, он нашел в своем рюкзаке мешочек с камнями и хотел отблагодарить ими Шерга и Шухур за свое спасение, те отказались.
  Однако холодный тон ответа не смутил горожанина и он опять заговорил.
  - Что ж, не хотите, это ваше право, но тогда может купите что-нибудь? Моя лавка через дорогу и у меня вы можете купить самые лучшие товары в Оазисе.
  Почему бы и нет? - подумал Сашка, все равно собирался купить какие-нибудь подарки своим спасителям, а теперь еще и нечаянной подруге Гужир.
  - Хорошо, сейчас поем и подойду.
  - Я подожду вас, - заулыбался довольный сосед. - Меня зовут Гракс, моя лавка известное место в городе, может слышали? Только у меня можно купить настоящие вещи из мертвых городов.
  - Шаша, - представился Сашка, коверкая свое имя на азальский манер, пусть думают, что он обычный кочевник. Но информация торговца о мертвых городах его очень заинтересовала, он сразу вспомнил о лазерной винтовке, по рассказам азалов, её тоже нашли в заброшенном городе.
  Лавка Гракса, действительно, оказалась совсем рядом, пару десятков шагов. Над открытой дверью был нарисован кривой кинжал, наполовину вытащенный из ножен. Заметив взгляд Сашки, хозяин пояснил:
  - Все жители пустыни любят оружие, поэтому оно основной товар.
  Сашка кивнул, соглашаясь - действительно, в племени азалов, любой ребенок едва успев начать ходить, уже старался подвесить себе на пояс нож. Гракс откинул полог, прикрывавший вход, и они оказались сразу в торговом зале. Санька замер.
  Рисунок над входом был актуален, все стены за длинным прилавком были завешены холодным оружием, клинки самых разнообразных размеров и форм холодно поблескивали в рассеянном свете, лившимся через цветное стекло потолочного окна. Любой кочевник испытал бы восторг глядя на это царство убийственных орудий, но Сашка замер совсем не из-за этого. На стене слева от входа, висело такое, от чего впору было протереть глаза - на кованном черном крюке висела деревянная потертая кобура из которой торчала округлая ручка Маузера.
  - Охренеть! - не удержался Санька. Он потряс головой, но видение не исчезло - огромный пистолет времен гражданской войны из мира Сашки спокойно висел в окружении оружия этого мира. 'Прямо, как в 'Белом солнце пустыни', Маузер есть, жара и песок тоже, я как Сухов, только Петьки и Гюльчатай не хватает'.
  Но тут он разглядел то, от чего его глаза стали еще больше - на полу, прямо под Маузером, стояли и лежали вещи, совершенно неуместные в этом средневековом мире. Хотя приборы и механизмы были тщательно очищены и поблескивали протертыми деталями, но сразу было видно, что они не один год провели под ударами песчаных бурь.
  - Ну, вот! Я же говорил, что у меня лучшие вещи из мертвых городов, - Гракс был доволен произведенным эффектом, он легонько подтолкнул Сашку к сборищу артефактов. - Смотри воин Шаша, выбирай. Любая вещь будет достойна возложения к вашему дереву предков. И обязательно принесет богатство и благополучие в ваше племя.
  Санька ничего не ответил - ему было не до выбора амулета на шаманское дерево - вид этих непонятных в большинстве случаев аппаратов, окончательно укрепил его во мнении, что в этом мире есть где-то и развитые технологические цивилизации, обогнавшие в своем развитии даже Землю. Хотя он и не верил, что находится на другой планете, но и Землей все окружающее его мозг считать отказывался. Он подошел ближе и присел перед продолговатым округлым экраном - его явно выдрали откуда-то, сзади на панели торчал обрывок тонкого провода.
  - Прекрасный выбор! - одобрил продавец. - Это волшебное зеркало привлечет удачу его хозяину на всю жизнь. Потому что оно вечное - не бьется и не ломается.
  Санька оторвался от созерцания вещей из будущего и повернулся к Граксу.
  - Я пока не стану покупать священных вещей, надо обдумать, дело серьезное, - он сделал озабоченное лицо, показывающее всю серьезность его отношения к этому выбору. - Но я хочу посмотреть вон ту вещь.
  Он показал на Маузер. У него сохранился пистолет из города. Беретта лежала в рюкзачке оставшемся от Элен. Но патронов к нему было совсем мало, а Санька уже давно понял, что в этом мире без оружия делать нечего, и чем оно мощней, тем лучше. У него, конечно, есть лазерная винтовка - соратница вещей, разложенных на полу, но кто знает, когда у неё кончится заряд батареи. Тогда её можно снова повесить на священное дерево, больше ей применения не найти.
  Хозяин скривился - похоже, выбор Саньки его разочаровал - но тут же исправился, заулыбался и сняв оружие с крюка, протянул его Сашке. Тот подхватил и сразу вытащил пистолет из массивной деревянной кобуры. Тяжелая штука, - подумал он, взвешивая огромный пистолет в руке, - килограмма два будет. Зато как солидно!
  Он впервые держал в руках Маузер и не знал, как проверить, заряжен ли он. Однако покрутив пистолет в руках, он уже не мог расстаться с ним. Киношное оружие понравилось ему даже больше, чем его лазерная винтовка. 'Черт с ним, потом разберусь. Если что - повешу его на дерево предков, будет моим подношением'.
  - Я возьму это.
  - Дорогая штука! - мгновенно сориентировался хозяин. - Но для дорогого гостя из пустыни, я сбавлю цену.
  - Я возьму, говори цену, - Сашка не очень переживал за возможную дороговизну Маузера, он уже знал, что камни, оставшиеся у него еще с Города, здесь стоят еще дороже чем там и он является владельцем неплохого капитала. Он подал Граксу один из небольших камней и тот сразу убежал с ним в соседнюю комнату.
  - Сейчас будет сдача.
  Когда он вернулся, то вместо сдачи вдруг выложил на прилавок еще одно оружие - из широких изогнутых ножен торчала красивая резная рукоятка.
  - Посмотри, воин Шаша, это прекрасный нож, он тоже из-за моря, здесь таких не делают. А на твой камень, как раз можно взять и ту штуку и этот нож.
  Санька взял предложенную вещь с прилавка и достал клинок.
  - Ух, ты, черт! - вырвалось у него. - Ничего себе!
  Изогнутое, широкое у рукоятки и сужающееся к острию, лезвие было абсолютно черным. Хотя сам кинжал по форме не отличался от азальских, но в племени Санька никогда не видел нож из подобного металла.
  Гракс сразу заулыбался, по тону восклицания он понял, что покупатель заинтересовался и вряд ли откажется от покупки.
  - Беру и это!
  Сашка тут же приладил на ремень вновь приобретенное оружие и заторопился, надо уходить, а то, пожалуй, азалы его уже потеряли.
  - Слушай, хозяин, у меня вопрос к тебе, - он показал на приборы и вещи, сложенные у стены. - Где ты все это берешь?
  - Я же сказал, это из мертвых городов.
  - Это я понял, вопрос в другом - ты ведь не сам ездишь за ними?
  Гракс утвердительно кивнул.
  - Можешь ты познакомить меня с людьми, которые приносят тебе это?
  Лицо торговца тотчас стало отчужденным.
  - Они не будут с тобой торговать.
  Сашка засмеялся:
  - Я похож на торговца?
  Гракс секунду подумал и признал:
  - Нет, человек расплачивающийся камнями за еду, никогда не станет купцом.
  - Ну, вот видишь! Я просто тоже хочу посмотреть на эти города. Сгораю от любопытства.
  - Разве азалы не знают где находятся Араим или Маиз?
  Санька никогда не слышал подобных названий. При расспросах о происхождении фантастической винтовки, азалы упоминали мертвый город, но только один и назывался он точно не Араим, и не Маиз.
  Собеседник опять задумался, молчал он в этот раз дольше, но положительного ответа так и не дал, хотя и не отказал.
  - Я могу поговорить с этими людьми, и пусть они сами решают. Но сейчас их нет в городе, появятся через несколько дней.
  - Хорошо, хозяин, в следующий приезд я обязательно зайду к тебе.
  - Я буду ждать, - заулыбался Гракс, наверное, рассчитывал на новые покупки богатого гостя.
  Свой главный вопрос - о Элен - Сашка задавать даже не стал. Находясь в племени, среди ограниченного числа людей, ему казалось, что поиски простое дело - пройду по людным местам, поспрашиваю - кто-нибудь да видел. Но уже здесь, в городе, увидев количество народа он понял, что подобный метод поиска ничего не даст.
   Перед самым уходом он купил, по совету хозяина, три браслета с затейливым местным орнаментом на металле - подарки Шергу, Шухур и Гужир.
  Возвращаясь на постоялый двор после путешествия к озеру Сашка уже не был таким внимательным как с утра. Голову занимали мысли о заброшенных городах - похоже, этот мир раньше был намного развитей в технологическом плане. 'И я не первый в этом мире, - думал он, разглядывая Маузер. - Кто-то из нашей реальности бывал здесь и раньше'. Он даже на некоторое время забыл про поиски Элен, но одно событие снова напомнило об этом. Сначала Санька шел прежней дорогой, той что пришел сюда, потом, прикинув, он понял, что может срезать если пройдет через узкий переулок зажатый между двумя высокими заборами, а не будет идти по улице до следующего перекрестка.
  Немного посомневавшись, он решился и направился в проход. Все получилось так как он просчитал, он попал именно на ту улицу, которую хотел, но быстрей идти не удалось - улица оказалась торговой, почти настоящий базар. По обоим сторонам жались друг к другу многочисленные лавки, а на остальном пространстве народ едва пробирался между временных прилавков и лотков. Продавцы громкими криками расхваливали свой товар, зазывая покупателей - на минуту ему показалось, что он вернулся домой, настолько местная барахолка была похожа на земную. Товары тоже были привычны - одежда, обувь, домашняя утварь и, конечно же, различные продукты - от фруктов до мяса.
  Санька был сыт и отрицательно мотал головой на предложения торговцев готовой едой перекусить прямо тут, на улице. Вдруг он заметил впереди среди толпы мелькнула черноволосая головка - по сердцу резануло узнавание. Не раздумывая, он рванулся вперед, но толпа была настолько плотной, что он сразу завяз в ней. Заглядывая через головы, он расталкивал недовольно высказывавшихся людей и рвался вперед. Чем больше он глядел, на появлявшуюся и исчезавшую фигурку, тем больше ему она казалась знакомой. Сердце сжалось - неужели нашел? Он торопился, на ходу извинялся и уже почти приблизился к девушке, но тут в руку ему вцепилась настырная торговка, предлагавшая свой товар. Сашка едва не заматерился, вырываясь из цепких рук. Освободившись, он рванулся дальше, но девушка исчезла. Он подобрался к прилавку где она только что стояла и растерянно оглядывался вокруг. 'Наваждение, - подумал он. - Только на секунду отвлекся. Она не могла быстро уйти через такую толпу'. Но напрасно он крутил головой - черной головки нигде не видно. Торговец, на его вопрос только развел руками, как хочешь так и понимай.
  Возбужденный происшедшим, Санька потерял интерес к окружающему и постарался как можно быстрей пройти базар. На ходу он продолжал крутить головой в надежде увидеть девушку так похожую на Элен, но все было бесполезно.
  Пока он дошел до места где они остановились, он понял, что ошибся - не могла Элен просто так бродить по рынку - удар хлыста ангела превратил её в серую, а серые даже в период спокойствия не могли вести самостоятельную жизнь, за ними необходим был присмотр. 'Слишком я хочу её видеть, - решил он. - Вот и мерещится'. Однако, это не успокаивало и к своим он вернулся расстроенным.
  
  После того путешествия, Санька стал считать себя бывалым пустынником и рвался обследовать новые места. Однако, сами азалы были не столь любознательны, казалось, что кроме быта их ничего не интересует, все разговоры о поездке в один из мертвых городов, мягко переводились на другое. Всегда оказывалось, что есть дела и поважнее. Единственное, на что кочевники соглашались без оговорок, это на охоту на шужуров - охоту они любили и при одном упоминании об этом, глаза у них сразу загорались. После того раза, Санька до сих пор так и не смог выбраться в Оазис. Сегодняшняя его поездка, официально для племени, имела другую цель, но посещение торговца Гракса, было запланировано одним из первых.
  
  Кроме этого у Сашки появилась новая проблема, родившаяся из совсем невинного желания сделать подарки Шухур и Гужир. Он еще не все знал о правилах жизни племени, ему никогда не приходило в голову, что любой, даже самый скромный подарок девушке племени, означал для неё, что вы считаете её своей избранницей. Первая тревожная мысль мелькнула у него, когда он вечером перед отъездом вручил браслетик Гужир. Та удивленно посмотрела на него и вдруг густо покраснела, потом повела себя еще непонятнее - взяла подарок и буркнув благодарность, выбежала из комнаты. Всю обратную дорогу она кидала на него многозначительные взгляды, а во время ночевки опять пришла к нему. Секс в этот раз был особенно бурным. Уходя, Гужир, долго прощалась и называла его своим. После первой их ночи, она ушла, не сказав даже слова, поэтому такое поведение в этот раз еще больше насторожило Саньку.
  Приехав в деревню, он совершил еще одну такую же ошибку - подарил второй браслет Шухур. Тут произошло почти тоже самое, что и при вручении подарка Гужир, единственное отличие было в том, что Шухур хоть и смутилась, но не убежала, а сразу одела безделушку на руку и кинула на Сашку такой ласковый взгляд, что ему стало нехорошо. Когда сели обедать, Шухур не позволила Саньке самому наложить себе отварного мяса, едва он пытался протянуть руку к какой-нибудь снеди, как девушка тут же подставляла блюдо к нему. Даже Шерг заметил такое поведение сестры и сначала удивленно поглядывал на нее, но потом, привык и перестал обращать внимание. Он был настоящим азальским мужчиной, воином и охотником, а быт и чувства считал уделом женщин. Подарок он принял на ходу и, как показалось Сашке, тут же забыл о нем. Каким-то образом сам Шерг избежал сетей, что забрасывали на него девушки племени.
  Санька был уже не рад, что подарил эти браслеты. 'Взял бы один Маузер, от него никаких проблем, одна польза'. Это, действительно, было так - пистолет оказался заряжен, в конце концов Сашка разобрался с хитрой механикой немецкого оружия и проверил его состояние. В несъемном магазине оказалось девять патронов, судя по тому, что пружина еще сжималась, должен был быть еще один, десятый. Куда и где он был истрачен, можно было только гадать, так же, как и о том, откуда оружие появилось в этом пустынном мире.
  То, что все миры как-то соединены друг с другом, теперь уже сомнений не вызывало. Почему он, прожив на свете уже больше двух десятков лет, даже не догадывался о существовании рядом такой реальности, которая была фантастичней любой сказки - на это у него ответа не было. Он много раз задумывался о том, что раз есть параллельные миры, значит должны быть и люди, которые об этом знают. Огромное количество людей и предметов из привычного земного мира, находящиеся в Городе и здесь в пустыне, ясно говорили об этом. Однако, все это так и оставалось предположением. Надо было изучать этот мир дальше, чтобы найти выход к Земле, к своей настоящей привычной реальности. И загадочные мертвые города, были пока главной надеждой Сашки.
  Надо было каким-то образом обязательно побывать там и Санька начал уговаривать соплеменников сопроводить его в один из городов. Однако, все отнекивались, не вдаваясь в объяснение причин. И помогло ему как то, что две девушки племени, почему-то стали считать его своим женихом. После приезда в деревню, Санька, хоть и не сразу, но понял, что он рассорил двух подруг. Гужир перестала появляться в их шатре, а на вечерних посиделках она и Шахур, демонстративно расходились по разным группкам. Зато и та и другая оказывали ему знаки внимания: Шахур теперь всегда старалась отдать ему лучший кусок и стала брать его вещи, чтобы постирать; у Гужир таких возможностей не было и она наверстывала это на вечерних посиделках - держала для него место на циновке и сама наливала хмельную брагу в металлический стаканчик.
  Однако о чувствах напрямую девушки никогда не говорили, в племени это было не принято. Однажды вечером, Сашка сидя рядом с Гужир, отхлебывая из стаканчика кислое пойло, вновь завел разговор о путешествии к заброшенному городу. Раньше девушка всегда старалась уйти от этой темы - она и сейчас постаралась перевести разговор на другое - но вмешалась Шухур, словно случайно крутившаяся рядом.
  - Я могу отвести тебя к городу.
  Гужир вскинула на бывшую подругу злые глаза и тоже вдруг заявила:
  - Я отведу!
  Так случайно у Саньки появилась возможность побывать там, где он ожидал найти какие-то ответы на свои вопросы, и появился даже выбор с кем идти в пустыню.
  Это было тоже не легко, ему не хотелось обижать ни ту, ни другую. Немного помучившись он выбрал все-таки Шухур, она хоть и была в ранге воинов-охотников статусом ниже, чем Гужир, но Сашка знал её лучше и считал себя её должником.
  Поэтому, следующим вечером, как только солнце спряталось и дневная жара начала спадать, они выехали из лагеря. Однако не успели их шагунги по-настоящему разогнаться, как сзади показался всадник. Шахур остановилась, вгляделась в наездника и лицо её скривилось.
  - Гужир, - коротко прокомментировала она.
  Девушка вскоре настигла их, притормозила разогнавшегося дракона и как ни в чем ни бывало, поехала рядом. Санька в этот раз был только рад, бесившему его раньше, немногословию кочевников. Сделав вид, что ничего не случилось, он тоже молчал, и лишь улыбался, переводя взгляд с одной девушки на другую.
  Путешествие получилось весьма своеобразным, девушки, хотя и делали вид, что не замечают друг друга, на самом деле ревниво следили одна за другой. Стоило только одной предложить Саньке флягу с водой, как другая уже протягивала свою. Но на подъезде к городу все изменилось - девушки забыли о своем соперничестве и постоянно обговаривали, как лучше действовать в развалинах. Словно, забыв о своем желании понравиться, они теперь покрикивали на Сашку, снова считая его неразумным младенцем, случайно попавшем в пустыню. По их разговорам выходило, что путешествие в мертвый город, дело опасное. Недаром, никто не хотел идти с ним.
  Слушая непонятные фразы про стражей города, Санька не выдержал и остановил девушек. Он спрыгнул с 'коня' и решительно сообщил подругам, удивленно глядевшим на него.
  - Все, дальше не поедем, пока вы не расскажите мне, что происходит в этих развалинах.
  Девушки тоже спешились, но сначала мялись, не начиная рассказывать. Наконец, Гужир пробормотала:
  - Об этом нельзя говорить, это табу. Если начать говорить про духов, то можно вызвать их.
  'Час от часу не легче, - подумал Сашка. - Теперь еще и потусторонние силы'
  - Рассказывайте! - приказал он и постучал по винтовке, висевшей в кобуре у седла Змея Горыныча. - Мое оружие действует и против духов.
  Он не верил в мистическое происхождение каких-то стражей города. После того как он попал в Город он насмотрелся на такие необыкновенные вещи, что хватило бы на десять мистических триллеров, но ни в одном случае, там даже не пахло потусторонним, все было до ужаса реально. Так что, говоря о том, что лазерная винтовка действует и против духов, он нисколько ни кривил душой, предполагая, что в действительности стражи-духи вполне материальны. А в свою винтовку он теперь верил безгранично, даже считал, что будь она у него в Городе, он бы мог посоперничать и с Ангелом, и с Охотником.
  Девушки переглянулись и Гужир, наконец, заговорила.
  - Мертвый город - это плохое место и зря ты рвешься туда. Мы даже не называем его никак, чтобы не призвать духов оттуда.
  Она не обратила внимания на саркастическую улыбку, появившуюся на лице Сашки и, вполне серьезно, продолжила:
  - В развалинах полно всяких вещей, но они не принадлежат людям, ни азалы, ни горожане из Оазиса, никогда не смогли бы сделать такое - все это сделали колдуны из-за моря. Хотя город давно мертв и почти засыпан песком, стражи его не дремлют, поэтому умереть там очень легко.
  - Ты расскажи мне конкретно, что это за стражи и как они могут нам помешать?
  Гужир взглянула на Шухур, словно спрашивая у неё разрешения, та в ответ кивнула и девушка заговорила:
  - У стражей нет тела, их не видно и не слышно, но они видят все в городе и, если их рассердить, могут просто убить человека.
  - Подожди, подожди, - перебил Сашка. - Это все вы знаете из рассказов или сами видели? И если могут убить, то каким способом?
  - Я видела! - вмешалась Шухур.
  Санька вскинул на девушку удивленные глаза.
  - Рассказывай!
  
  - Это было в мой первый поход сюда, два года назад. Тогда стала кончаться вода во всех наших колодцах и шужуры куда-то исчезли. Гужир помнит, племя уже голодать начало.
  Та кивнула, подтверждая слова подруги-соперницы.
  - Старики решили, что надо срочно сделать дорогое подношение дереву предков и отправили отряд сюда, в город. Нас было шесть, а вернулось только трое.
  Гужир опять кивнула, на лицах девушек появилось горестное выражение - похоже, дела у племени тогда, действительно, были совсем плохи.
  - Мы были очень осторожны. Первыми шли мой отец и Шолог - они всю жизнь были охотниками и воинами и не раз уже бывали в городе. Удача всегда была на их стороне - они приносили много вещей. Но в этот раз нам нужно было, что-нибудь очень ценное, чтобы как следует задобрить богов и отец решил, что надо забраться внутрь самого большого дома, а не собирать то, что найдем в песке на улице.
  Мы прошли весь город и нашли самую высокую башню. Ты увидишь, она издалека видна. Она была не так разрушена, как остальные и прямо над песком были открытые двери, похоже, духи тогда заманивали нас.
  Мы остались на страже, надо было следить, чтобы городские гарезы не смогли подобраться незаметно и не перехватили нашу добычу. У них ведь нет чести.
  'Это еще кто такие?' - подумал Сашка, но перебивать девушку не стал, пусть расскажет до конца.
  - Отец и Шолог ушли внутрь, потом Шолог вернулся и позвал еще одного - Шараха. Он был самый сильный, надо было что-то нести. Они долго не возвращались, потом внутри что-то забухало и противно зазвенело. Мы уже хотели идти внутрь, на помощь, но тут они показались в дверях и начали выбрасывать вещи.
  - Забирайте и уезжайте, кричал отец, мы догоним. Я не хотела уезжать, но нельзя ослушаться отца. Мы хотели подъехать поближе, но шагунги уперлись и ни двигались с места, они почувствовали демонов. Мы носили вещи к зверям, и быстро паковали, раз отец сказал уезжать, значит так надо, он был опытным воином и не стал бы гнать нас просто так.
  Когда мы уже стали отъезжать, вдруг в дверях появился Шарах - он выпрыгнул прямо на песок и побежал к нам. Что он кричал, я так до сих пор и не поняла, но в его крике был ужас. Мы не успели развернуть шагунгов, как случилось это, - Шухур замолчала, видимо, снова переживала то, что испытала тогда. Но, после небольшой паузы собралась и продолжила. - Шарах запнулся и упал на колени и тотчас демон ударил в него огнем. Он сгорел за секунду. Остался только пепел.
  Санька, не знал, что думать. После всего увиденного в Городе и здесь в пустыне, у него не было повода сомневаться в словах девушки.
  - Ты видела самого демона? И что произошло с отцом?
  - Нет, не видела, я же говорила, что у них нет тела. Огонь прилетел откуда-то из башни, но мы слышали, как разговаривали стражи. А отец, - она опять запнулась, голос её задрожал. - Он так и остался в той башне. И Шолог с ним.
  - А как вы до этого ходили в город? Ведь, как я понимаю, люди гибнут там очень редко?
  - Мы раньше никогда не заходили в башни, собирали то, что лежит с наружи, в песке.
  - Почему вы не ходили внутрь?
  - Все знают, что это опасно. Мы это с детства знаем. А в этот раз нам очень нужно было хорошее подношение на дерево предков, я уже говорила, что вода почти пропала, а это смерть для всех. Поэтому и пошли.
  - Что вы взяли тогда? - сменил Санька тему, ему хотелось, чтобы Шухур успокоилась.
  Она молча показала пальцем на винтовку.
  - Это оружие было в башне?!
  'Ну, наконец, я узнал откуда оно'.
  - Да. Но мы же внутрь не пойдем? - обе девушки испуганно смотрели на него. Санька впервые видел в глазах кочевниц такой страх.
  - Ты же просил просто показать город?
  - Не пойдем, - успокоил он их, а про себя подумал - это мы еще посмотрим.
  Кочевники никогда не рассказывали про опасности мертвых городов, всегда старались перевести разговор на другое и поэтому, Санька ожидал, что поход будет совсем не тяжелым, опасность могут представлять только конкурирующие группы охотников за артефактами. На встречу с демонами, кидающимися огнем, он совсем не рассчитывал, поэтому, надо было обдумать новую тактику.
  - И что же будем делать? - скорее у себя, чем у девушек спросил он.
  - Надо ждать ночи.
  - Почему? - Санька вспомнил, что разговор о том, что в заброшенный город надо идти ночью, он уже слышал.
  - Духи ночью спят.
  Сашка непроизвольно улыбнулся - какие славные сторожа в городе, по ночам спят.
  - Да, да это правда, - заметив его улыбку подтвердила и Гужир.
  - Ладно, будем ждать ночи. А далеко еще до развалин?
  - Нет, рядом. Час езды.
  - Так может, подъедем поближе. Хочу увидеть город днем, чтобы представлять, что это такое.
  - Нет, не надо. Старики говорят, если ты увидел город, то это значит, что и город увидел тебя. А нам надо быть незаметными. Сейчас луна, ты и ночью все увидишь.
  - Хорошо, - сдался Санька, на счет ночи девушки были правы, в полнолуние света хватало, хоть иголку в песке ищи. - Выбирайте место для лагеря, перекусим и поспим.
  
  Разбудил его шагунг, он мордой подталкивал его в спину. Сашка развернулся, открыл глаза и чуть не закричал. Над лицом нависла зубастая морда, выглядевшая особенно страшно в прыгающем свете костра.
  - Ты что делаешь?! - он оттолкнул страшную пасть в сторону. На миг ему показалось, что зверюга заулыбался.
  - Я тебе отомщу, - успокаиваясь, пробормотал Сашка и поднялся. Потрепав дракона по чешуйчатой морде, он огляделся - девушки уже не спали. Обе сидели у небольшого костерка, дрова приходилось возить с собой, поэтому огонь всегда был скромным. На Саньку пахнуло запахом свежезаваренных листьев джиги, сразу захотелось есть.
  - Ну отойди, Змей, сейчас и тебя покормлю.
  Сашка и сам не заметил, когда он успел подружиться с драконом, сначала тот был его личным врагом, не подчинялся и постоянно устраивал хитрые мелкие пакости. Так, что Санька, вполне серьезно, стал считать 'коня' разумным. Но постепенно их отношения наладились - Сашка по совету кочевников проявил твердость, стараясь взять шагунга под свой контроль, но, когда азалы не видели, баловал его. Кормил из рук вяленым мясом и поил чистой отстоявшейся водой. Сашка сел, взял мешок, служивший ему подушкой и достал ленту вяленого мяса, отхватив кинжалом хороший ломоть, сунул дракону. Тот клацнул зубами и кусок исчез.
  - Ну, ты ненасытный, - засмеялся Санька. - Все, иди, приедем домой, накормлю вволю.
  Он легко поднялся и подошел к девушкам. Они оказывается, уже поели и на циновке стояла порция только для него. По-быстрому съев лепешку и кусок мяса, Сашка запил все чаем из листьев джиги.
  - Что, едем?
  - Да, поехали.
  Они, действительно, проехали не больше часа, когда, ехавшая впереди, Гужир остановила шагунга.
  - Город.
  Она показала рукой вперед. Порошин вгляделся - свет огромной, в полнеба, луны, хоть и был ярким, но солнце заменить не мог. Остановившись, он долго приглядывался и наконец, увидел вдали, на краю обозримого пространства в лунном свете поблескивало что-то, похожее на горсть металлических кристаллов.
  - Не впечатляет, - пробормотал он.
  - Скоро подъедем ближе, посмотрим, что там скажешь.
  - Поехали, посмотрим.
  Город открылся неожиданно. Минут через двадцать, девушки опять притормозили драконов, Санька подъехал, остановился рядом и чуть не вскрикнул - внизу в огромной природной чаше лежал 'город'. Сашка потряс головой, на миг закрыл глаза и опять открыл - нет видение не пропадало - перед ним лежало кладбище космических кораблей. Внизу в чаше стояли и лежали десятки огромных ракет, как потрепанных, с рваными дырами, так и абсолютно целых.. Между ними торчали из песка и совсем странные аппараты, больше похожие на гигантские шары, но, почему-то Санька сразу понял, что это тоже космические аппараты.
  - Космодром! - ахнул он. 'Блин, жизнь все больше становится похожа на сон наркомана'. Он кинул взгляд на застывших рядом девушек - настоящие кочевницы из средневековья - они дико выглядели на фоне раскинувшегося внизу кладбища высоких технологий.
  Однако, как ни странно, в душе он был готов к такому повороту событий, действующая винтовка, похожая на оружие персонажей фантастических фильмов и те механизмы, что он увидел в магазине в Оазисе, все это было из той же оперы, что и корабли внизу.
  - Поехали! Чего стоим? - Саньке хотелось немедленно рассмотреть поближе эти чудеса. 'А ведь, неплохо, что я пошел тогда за той девахой, - он вспомнил как попал в эти мир. - А так бы прожил жизнь и не хрена интересного не увидел'. Эта мысль все чаще посещала его, однако тут он вспомнил про Элен и все сразу померкло. 'К черту! Все равно найду её!'
  - Не торопись, постоим, - девушки не отрывали взглядов от 'города'. - Надо убедиться, что мы будем одни, тебе же рассказывали, что грабители из Оазиса не любят соперников. Могут напасть. Но и кроме этого бывают и другие люди, тоже опасные. И, конечно же, духи.
  - Они же, ночью спят? - подковырнул Сашка.
  - Да, еще ни разу ночью мы с ними не встречались.
  - А что это за другие люди? Которые тоже опасны?
  - Смотри лучше, - отмахнулась от него Шухур. - Потом расскажу.
  Однако Гужир, в пику подруге-сопернице ответила:
  - Иногда бывают люди, которые могут убить не мечом или кинжалом, а на расстоянии, совсем как ты из этой штуки.
  Она показала на винтовку. 'Вот это да! Все веселее и веселее'.
  - То есть бывают люди похожие на меня?
  Девушка кивнула.
  - Так, какого..., - он едва сдержался чтобы не выругаться. - вы не рассказывали мне про это раньше?!
  - Это опасно, нельзя говорить про зло, оно услышит и придет.
  'То есть, пока я знаю только про хорошее в этом мире. Интересно, про воинов Черного Шхамара можно, а про бандитов нельзя - какая странная выборочность', - вдруг у него мелькнула шальная мысль еще про одних персонажей.
  - А не встречались вам здесь люди похожие на вас - ездят на больших шагунгах, в таких же шкурах, но они ловят людей и дерутся кнутами, которыми можно сокрушить камень?
  По тому как резко повернулись к нему девушки, и как изменились их лица в бледном свете луны, он сразу понял, что они что-то знают.
  - Молчи, молчи!
  В один голос зашептали они. Их глаза испуганно бегали, они закрутили головами, словно боясь, что охотник уже услышал и где-то рядом.
  'Черт! И почему я раньше не спросил?' Он хотел продолжить разговор, но девушки, похоже, поняли это, и, стараясь избежать расспросов, тронули своих драконов и начали спускаться вниз по некрутому склону. Порошину ничего другого не оставалось, как тоже двинуться за ними.
  По мере того, как они спускались, ракеты росли в своих размерах. 'Действительно башни', - согласился Санька, вспомнив рассказ Шухур о гибели отца. Они еще не подъехали к основанию исполинов, спрятанному в песке, а, при взгляде наверх, уже приходилось задирать голову. Разглядывая новые чудеса, подкинутые ему этим миром, он забыл, что хотел спросить спутниц еще и об Ангелах, и о Сияющем.
  Наконец, они подъехали к первым двум ракетам. Это только издали казалось, что они стоят рядом, на самом деле, гигантские, отливавшие серебром, корпуса, находились метрах в ста друг от друга. Девушки были все еще настороже, хотя вокруг все было спокойно. Тишину нарушало лишь шуршание песка под копытами шагунгов. Санька направился было к ближайшему металлическому исполину, но Гужир раздражено махнула рукой и вполголоса предупредила:
  - Не ходи, на окраинах уже давно ничего нет, надо ехать дальше внутрь города.
  - Это не город, - пробормотал в ответ Сашка, но послушался и повернул дракона вслед за девушками. Чем дальше забирались они вглубь этого кладбища, тем больше вопросов возникало у него. Кто, когда и зачем устроил здесь этот парад космических аппаратов? Если они прилетели сами, то почему остались? Куда делись пилоты и пассажиры? Ведь ракет здесь не одна сотня, а судя по размерам, разместиться в них могли не одна тысяча людей. Судя по рассказам азалов, даже если они что-то и скрывали от страха, знают они не много. Значит надо будет все-таки ехать в Шарез и найти настоящих сталкеров. 'Интересно, что же тогда находится в других мертвых городах, неужели они тоже музеи?' Он крутил головой, разглядывая необычные формы летательных аппаратов. Существа, создавшие их, не очень заботились об аэродинамичности. 'Похоже, Лукас оказался прав', - Санька вспомнил столько раз виденные 'Звездные войны', где все корабли были больше похожи на собранный сумасшедшим, детский конструктор.
  Однако по мере того как они ехали, а вокруг ничего не менялось - все те же башни и сферы - интерес начал пропадать. 'Хоть бы, попалось что-нибудь, что можно взять в руки'.
  - Неужели все что можно, отсюда уже увезли? Где ваши хваленные сокровища?
  - Потише, - умоляюще взглянула на него Шахур. - Скоро увидишь. Надо копать. Но все ценное с улиц, действительно, забрали.
  'Вон оно что. Все засыпано. Песок, как и море, не хочет отдавать то, что когда-то попало к нему'.
  Наконец, девушки что-то решили - они остановились и, коротко посовещавшись, спрыгнули с драконов. Глядя на них, Санька тоже спешился, бросив поводья - шагунги умные твари и никуда не уйдут - все трое направились к подножию одной из башен. Теперь Порошин понял, почему остановились именно здесь - возле борта звездолета возвышалось несколько песчаных холмиков, отбрасывавших в лунном свете, резкую черную тень. Девушки шли прямо к ним, на ходу доставая свои широкие ножи, однако при этом не забывали оглядываться. Сашка считал, что это просто паранойя, в окружавшей тишине, вряд ли даже зонг сможет подобраться незаметно, тем более с ними драконы, а у шагунгов и слух и зрение, намного острее чем у человека.
  Гужир наклонилась над одним из холмиков и начала руками и ножом отгребать песок. Санька кинулся на помощь, на ходу жалея, что не взяли лопату. Но она не понадобилась, девушка только начала копать, а нож уже зазвенел, задев что-то металлическое. Сашка упал на колени и тоже начал отгребать в сторону теплый песок, желая быстрей увидеть, что они нашли. Наконец показалось то, что было спрятано под песком - холодно поблескивающий в свете луны кусок металла быстро принимал очертания - больше всего это походило на никелированный тазик, с несколькими круглыми лючками. Сашка подкопался и ухватил предмет за край, но поднять его не удалось, оказалось это была только верхняя часть, основное тело механизма было еще глубже в песке.
  - Все. Бросай, - разочарованно сказала Гужир, поднимаясь и отряхиваясь от песка.
  - Почему? - удивился Санька.
  - Это будет сильно здоровая штука. Не сможем увезти, мы берем только мелкие вещи, которые сможет везти шагунг.
  Он встал и тоже отряхнулся. Сашка принимал аргументы девушки, однако, в душе был разочарован - очень уж хотелось увидеть что-нибудь, кроме кораблей.
  На всякий случай Гужир подошла еще к одному холмику и начала отбрасывать песок, но через минуту там появился такой-же 'тазик', что и в первом случае.
  - Все! Поехали дальше! - девушки запрыгнули на 'коней' и, оглядываясь, двинулись вдоль улицы 'башен'. Санька попробовал зацепить и приподнять вторую находку, это также не удалось, он, с сожалением пнул по блестящему боку 'тазика' и отправился вслед за девушками.
  Проехав еще несколько ракет, они остановились у огромного шара. Девушки хотели уже спешиться, но вдруг, Шахур вскрикнула, привлекая их внимание, и показала на что-то пальцем. Глянув в том направлении, Санька заметил, что на самом краю видимости - если бы подъехали еще чуть в сторону, ничего бы не увидели - немного выше уровня песка чернел провал отверстия.
  Девушки сразу испуганно замолчали и знаками показали Сашке, что надо уезжать. Однако, тот, не обращая на них внимания, направил шагунга вдоль изрубленного ромбами борта шара, прямо к открытому люку.
  - Шаша, вернись! Это опасно! - закричала Шухур забыв об осторожности.
  Порошин, уже остановил дракона напротив открытого люка и заглядывал в темноту широкого прохода. Проем со скругленными углами, был очень большим - метра четыре на три - наверное, какой-нибудь грузовой люк, решил Санька. Правда, на фоне общей громадины корабля-шара, отверстие казалось норкой.
  Видя, что Порошин и не думает уезжать, девушки развернули драконов и медленно, постоянно оглядываясь, подъехали к нему.
  - Ничего не видно. Шаша поедем отсюда. Духи специально открывают двери, заманивая людей. Ты не первый. Мой отец тоже зашел в открытую дверь.
  - Может ты и права, - задумчиво протянул Сашка. - Но давайте просто, глянем что там внутри. Зажжем факел и бросим туда. Увидим хотя бы, что это за тоннель.
  Было видно, что девушки хотя и боятся, но любопытство загорелось и в них. То, что они уже несколько минут стоят у открытого прохода, а ничего не происходит и тишина, стоявшая вокруг, немного успокоили их. Они быстро соорудили факел - разожгли лучину из сухого корня джиги, это универсальное дерево было палочкой-выручалочкой для кочевников во многих ситуациях, смоляной твердый корень горит очень хорошо. Порошин взял у Шухур ярко горевший корявый кусок дерева и подъехав поближе, поднял факел над головой. Но, как он не вглядывался в отступившую темноту, видно было только небольшую часть прохода. Тогда Санька размахнулся и кинул факел в глубину тоннеля. Девушки одновременно вскрикнули:
  - Не надо!
  Однако было уже поздно, огненный клубок, вращаясь, пролетел метров пятнадцать и разбрасывая искры упал у стены.
  И тотчас, словно это было сигналом, за спинами троицы раздались воинственные крики. Санька обернулся.
  - Черт! - Выругался он. 'Вот тебе и тишина вокруг. И драконы молчали'
  Со всех сторон к ним бежали темные фигуры. В свете луны, молниями проблескивали клинки в руках нападавших. Шагунги мгновенно развернулись и зарычали, острые пластинки на шее приподнялись и из пасти вырвались язычки пламени.
  - Говорила не надо туда лезть, - накладывая стрелу на тетиву, процедила Шухур.
  - Но это же не духи? - парировал Сашка, вырывая из чехла лазерную винтовку. Хотя сердце и запрыгало в груди бешенным зайцем, но испугался он только в первую секунду. Все нападавшие были людьми, а против людей его оружие было очень эффективным, он надеялся, что после первых же выстрелов, неизвестные разбегутся. Выдернув, наконец, винтовку он ударил по предохранителю, заметил загоревшийся красный огонек и прижал приклад к плечу - кто бы не сделал когда-то это оружие, предназначалось оно явно для людей, вся эргономика винтовки говорила об этом. Поймав в появившийся над планкой экранчик ближайшего нападавшего, он нажал кнопку. Раздалось резкое шипение и, яркий в ночи, белый тонкий луч ударил в грудь бегущего. Его откинуло назад и скорчившаяся человеческая фигура задергалась на песке.
  К удивлению Саньки, это не заставило нападавших прекратить атаку, лишь несколько фигурок на миг замерли, но основная масса, наоборот взревела и побежала еще быстрей. 'Или ничего не поняли, или уже встречались с подобным оружием', - решил Сашка, пытаясь поймать в 'прицел' новую жертву. И вдруг произошло то, чего он никак не ожидал - сзади за бегущими фигурками засверкали огоньки и загремели автоматные очереди. Выбивая искры, пули ударили в борт шара прямо над головами троицы. Порошин инстинктивно пригнулся и закричал на ничего не понявших девушек:
  - Пригнитесь, уходим!
  Однако было уже поздно - их окружили, в тени вдоль стен корабля, тоже поблескивали клинки подкрадывавшихся людей. Надо было срочно что-то предпринимать и Сашка решился.
  - Едем внутрь! - закричал он, и развернул своего дракона.
  Шагунги девушек поняли все быстрей всадниц, они развернулись и двинулись за Шершенхом в освещенный догорающим факелом тоннель. Санька пропустил спутниц вперед, а сам развернулся и провел стволом винтовки по всему фронту, раз за разом нажимая на пусковую кнопку. Прерывистый белый луч с шипением прошел по волне нападавших. Кого-то он явно зацепил - в толпе раздались крики. В ответ опять раздались автоматные очереди и Санька погнал Змея вслед за девушками, уже скрывшимися во тьме.
  Через минуту, он тоже ехал в почти полной темноте, освещенный вход и тлеющий факел остались позади. Оглядываясь, Сашка видел светлый прямоугольник и сигаретный огонек, оставшийся от сгоревшего корня джиги. Стрелять перестали и преследовать их никто, похоже, не собирался. Девушки остановились и повернули шагунгов к выходу, выдохи короткого пламени - драконы до сих пор не могли успокоиться - на миг освещали идеально ровный пол и стены тоннеля.
  Санька тоже придержал Змея и шагом подъехал к ним.
  - Что будем делать?
  - Надо уходить отсюда, - голос Шахур дрожал.
  'Блин, воевать с бандитами и черными солдатами Шхамара, они не боятся, а ожидания появления каких-то никогда не виданных духов начинают трястись'.
  - Сейчас выходить нельзя, сами понимаете, на выходе нас подстрелят как шужуров на охоте. Надо подождать. Не будут же бандиты караулить нас сутками, наступит день и выберемся. А раз уж мы все равно здесь, давайте проедем немного вовнутрь, посмотрим.
  - Нет! - предложение напугало девушек. - Ты забыл про демонов?
  - Черт! - не выдержал Сашка. - Прекратите вы рассказывать эти сказки, демонов не существу...
  Он не успел закончить, рядом в темноте, словно говоривший находился возле самого уха, зазвучал красивый мелодичный голос. На чистейшем азальском языке он выдал:
  - Вас приветствует дежурный. Проходите на чистку и мойку.
  Закаленные охотницы взвизгнули как школьницы и погнали шагунгов на выход.
  - Стойте! - закричал Санька. - Там убьют!
  Однако, девушки и не думали останавливаться, непонятный голос в темноте напугал их гораздо больше чем привычные бандиты. Саньке ничего не оставалось, как тоже броситься за ними.
  Он затейливо, по-русски выругался и, перехватив винтовку так, чтобы можно было с ходу стрелять, направил дракона на выход.
  - А они говорят, что это мы тупиковая ветвь развития...
  В этот раз вздрогнул и Сашка. Голос, опять прозвучавший прямо под ухом, на этот раз был совсем другим - тоже мелодичный и красивый, но окрашенный эмоциями. И он произнес наполненные сарказмом слова на родном Санькином языке - на русском. Порошин притормозил Шершенха, но увидев, что девушки уже выпрыгнули на песок и исчезли из виду, погнал зверя дальше. На ходу он обернулся и крикнул в темноту:
  - Кто ты? Я еще вернусь!
  Однако, вместо слов невидимка только тихо засмеялся.
  
  Сашка остановил Змея, уже перед самым выходом - природная осторожность взяла свое, он хотел сначала оценить обстановку снаружи - но, тут заметил, что проход стал закрываться, прямо из стен выдвинулись две плиты и поехали навстречу друг другу. - Оказаться запертым в этом катафалке, пусть даже и с невидимкой говорящем на русском, Порошину совсем не хотелось - он рефлекторно ударил каблуками дракона по животу, 'конь', не любивший такой способ управления, недовольно фыркнул и одним прыжком вынес его на свободу.
  Шагунг проскочил по инерции еще несколько шагов и остановился. Сашка вскинул винтовку и замер - то, что он увидел ему совсем не понравилось. Вокруг выхода, полукругом стояли люди - на первый взгляд Саньке показалось, что человек сто, но на самом деле людей было гораздо меньше - это он понял уже потом. У всех в руках было оружие - в основном сабли, но у двоих стоявших в центре в руках были автоматы. Вид этих двоих был столь странен для даже для этого фантасмагоричного мира, что уставившись на них Сашка не сразу заметил девушек. Прижав к песку, их обеих держали по двое здоровых мужиков и иногда, когда те начинали дергаться, награждали тумаками. Шагунгов девушек нигде не было, видно они смогли прорваться. 'Понятно, влипли'.
   Санька лихорадочно пытался найти выход, но в голову ничего не приходило. Даже если он начнет сейчас стрелять, его или пристрелят те двое, которых он сразу окрестил 'фрицами', или просто сомнут набежавшие бандиты - они слишком близко. 'Блин, надо было оставаться в тоннеле, корабль, похоже, спасал меня'.
  Один из автоматчиков закричал на ломаном азальском:
  - Бросай оружие и слазь с шанунга!
  Чтобы доказать серьезность намерений он направил ствол 'шмайсера' на Сашку. Кричавший был в кургузом коротком кителе армии вермахта времен войны - именно в таком, какие Порошин видел в старых фильмах про Штирлица - в галифе и сапогах. Второй тоже был в штанах и сапогах, но сверху вместо кителя была одета обычная местная меховая безрукавка. Первый ряженый, похоже, был офицером - в ярком свете луны Санька разглядел на плече след от сорванного погона, а на голове вместо обычной в этих местах повязки, была надета мятая фуражка с поблескивающей кокардой на высокой тулье. Даже при этом свете было видно, что вся форма застирана до белизны. Кроме короткого, с прямым рожком автомата, спереди на ремне у него висела большая пистолетная кобура.
  'Эти-то откуда тут взялись?' Санька не нашел ничего лучшего, как выпустить из рук винтовку, она мягко упала на песок. Несмотря на то, что все вокруг напоминало театр, он чувствовал, что если его сейчас убьют, то убьют по-настоящему, без всяких театральных воскрешений. 'Блин, хочется еще пожить, - думал он, медленно слезая с дракона. - Как же отвертеться?'
  'Фриц' махнул рукой и к Сашке тотчас направились двое бандитов. Они уже подходили, когда над ухом у Саньки снова раздался вкрадчивый голос:
  - Русский, тебе помочь?
  - Помоги! - закричал Порошин. Сейчас было не до мыслей о том, откуда невидимка узнал о том, что он русский, и почему он готов помочь, надо было спасать свою жизнь и жизнь своих спутниц.
  Как только Сашка закричал, откуда-то сверху ударил белый луч, почти такой же, как и у его винтовки, но гораздо мощнее - первым же попаданием он испепелил сразу двух бандитов в центре. Кто-то из девушек в ужасе закричал. К удивлению Саньки, бандиты хоть и испугались, но никто не растерялся, никто ни стал орать и падать на колени, все молча бросились в рассыпную.
  - Всем спрятаться! - кричал, убегая, фриц в фуражке. - Все в разные стороны!
  'Похоже, они уже знакомы с таким оружием' - подумал Санька, глядя на организованное бегство нападавших. Он быстро подобрал винтовку, ободряюще похлопал шагунга по шее и пошел к сидевшим на коленях девушкам. Их бросили тоже сразу, как только ударил белый луч. Санька оглянулся, никому не было до них дела, последние фигурки исчезали за исполинскими ракетами. Он помог девушкам подняться и повернулся к шару.
  - Спасибо тебе! Кто ты?
  Снова раздался смешок, потом голос возле уха тихо произнес:
  - Когда-то я тоже был человеком, но, похоже, прав все-таки Сияющий...
  Девушки со страхом смотрели на Сашку.
  - Шаша, ты с кем говоришь? - Шухур заглянула ему в глаза. - Ты договорился с демоном?
  - Можно сказать и так, - усмехнулся Санька. 'Это существо, вполне подходит под определение страж-демон'. На самом деле сейчас его больше интересовало не то, что за существо разговаривало с ним, а то, что невидимка упомянул о Сияющем. Это опять подтверждало, что и их Город, и этот мир - все это звенья в одной цепочке. Значит, надо идти дальше, где-то там его ждет Элен.
  Он потерял желание осматривать город-космодром, теперь он был для него совсем не так интересен, как тогда, когда он ехал сюда. Железо и железо, хоть и явно из будущего. Однако, он уже встречался и даже пил с живыми людьми, родившимися сотни лет назад, так что парадоксы времени, ему были привычны. Гораздо интереснее было пробраться туда, где по словам вырвавшегося из Города американца, можно решить все проблемы. Главная из которых, конечно, Элен. Но, он даже себе не хотел признаваться, что теперь она не единственная причина, по которой ему хотелось двигаться дальше - появилось еще одно желание: ему очень хотелось узнать, что же происходит вокруг него на самом деле и почему его пригласили в эти миры. Теперь ему казалось, что та девушка заманившая его в тот подъезд, ждала именно его. Но, чтобы узнать это наверняка, надо найти того, кто сможет ответить на появившиеся вопросы.
  Мысли Порошина прервала Гужир:
  - Шаша, надо уходить. Сегодня ничего собрать не получится, охотники теперь знают о нас и так и будут следить, а как только появится возможность, обязательно опять нападут. Они считают этот город своим и все вокруг это их собственность.
  - Хорошо, я согласен, только как нам найти теперь ваших драконов?
  Девушки усмехнулись, они уже пришли в себя и могли улыбаться. Обе сложили губы так как будто собрались свистеть. Однако вместо свиста раздалось слабенькое, едва уловимое ухом шипение. Сашка удивленно смотрел на них.
  - И что? Драконы услышат это? Я тут рядом не слышу...
  Но питомцы пустыни в очередной раз удивили его - через пару минут из-за башни корабля в конце импровизированной улицы, показались бегущие иноходью шагунги. 'Ультразвуком они что ли свистят?'
  
  Обратный путь можно было бы посчитать совершенно банальным: ни нападений, ни катастроф, но произошло кое-что другое, повергнувшее Саньку в шок - на первом же привале, Гужир с Шахур о чем-то пошептались и через минуту Шахур присела на его циновку. Не успел Сашка и глазом моргнуть, как она уже сидела без меховой безрукавки бесстыдно выставив крепкую грудь. Санька ошарашенно глянул на Гужир, та улыбнулась и показала пальцем на соперницу - действуй! Шахур в это время обняла оторопевшего Саньку и завалила на циновку так, что что коричневый твердый сосок оказался прямо перед его лицом. 'А, будь что будет!' - мелькнуло у него в голове, он потянулся, аккуратно прихватил сосок зубами и чуть-чуть потянул. Девушка застонала и впилась губами в его губы.
  Но дальше все было еще интересней - когда все закончилось и обессиленная Шахур ушла на свою циновку, Санька хотел встать, но это ему не удалось, место Шахур уже заняла Гужир, придавив его грудь рукой, она наклонилась к уху и прошептала:
  - Отдыхай, Шаша, теперь до утра ты мой...
  Санька вытаращил глаза, и так, с отвисшей челюстью упал обратно на циновку. Ночь получилась без отдыха. А утром, когда не выспавшийся Порошин, прятал глаза от обеих девушек, не зная, что им сказать, они сами заговорили о прошедшем. То, что они придумали, опять повергло его в шок не меньший чем вчера ночью.
  Оказывается, девушки уже решили его судьбу - он должен будет взять их обоих в жены. По обычаям азалов, как и других кочевников, это не возбранялось и было обычным делом.
  - Ты хороший воин, ты спас племя, когда на нас напала армия Черного Шхамара и сегодня ты спас нас. Ты даже договорился со стражем-демоном. Старейшины будут очень довольны, что ты женишься на нас, ведь твои сыновья будут такими же бесстрашными, как и ты!
  Челюсть у Сашки опять отпала, он с трудом вернул её на место и только и смог пробормотать в ответ, что-то похожее на благодарность. Всю обратную дорогу до деревни, он теперь думал о внезапно свалившемся 'счастье' и как его избежать. Даже происшествие в мертвом городе-космодроме отошло на второй план.
  Поэтому он и ехал сейчас один. Посещение Оазиса для приобретения подарков к свадьбе для своих будущих жен - единственный повод который он смог придумать, чтобы покинуть гостеприимных азалов. Однако, возвращаться обратно в деревню Санька больше не собирался.
  
  
  
  
  Конец второй главы.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 7.36*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Винтер "Постфинем: Цитадель Дьявола"(Постапокалипсис) Д.Лебэл "Имплант"(Научная фантастика) А.Калинин "Игры Воды"(Киберпанк) Н.Волгина "Один на один"(Любовное фэнтези) М.Топоров "Однажды в Вавилоне"(Киберпанк) В.Пылаев "Видящий"(ЛитРПГ) М.Олав "Мгновения до бури. Выбор Леди"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) A.Opsokopolos "В ярости (в шоке-2)"(ЛитРПГ) В.Соколов "Фаэтон: Планета аномалий"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru ��Как снег на голову�� II. Ирис ЛенскаяТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)P.S. Люблю не из жалости... натАша ШкотПроклятье княжества Райохан, или Чужая невеста. ИрунаКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаПеснь Кобальта. Маргарита ДюжеваОтдам мужа, приданое гарантирую. K A AОсвободительный поход. Александр МихайловскийДурная кровь. Виктория НевскаяЛили. Сезон первый. Анна Орлова
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"