Михайлов Сергей Юрьевич: другие произведения.

Неверное пророчество

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


Оценка: 8.23*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Начало романа.

   Неверное пророчество
  
  История первая
  
  
  Беглецы
  
  
   Эльфенок был один! Этого не может быть! Девочка присела за куст и со страхом огляделась. Вечно ей не везет. Вот теперь ещё и это.
   Вечнозеленые папоротники своими рублеными листьями прикрывали её от маленького светлорождённого. Она тихонько стала осматриваться - как бы выбраться отсюда, пока он её не заметил. Девочка уже совсем было собралась уползти, но странный звук заставил её остановиться. Маленький эльф плакал! Это было уже слишком!
   Все последние дни - почти неделю - её жизнь становилась только всё хуже и хуже. Хотя, сначала она думала, что ей повезло. Когда ночью на их маленький караван напали, и не разбираясь начали всех убивать, она тихонько выползла из-под телеги, где спала, и змейкой скользнула в лес. Чутье подсказало ей, что не надо убегать. Недалеко от дороги наткнулась на полусгнившую колоду. С трудом втиснувшись под неё, так и пролежала до рассвета. Сырая земля быстро забрала тепло, но даже когда стихли последние звуки скоротечной расправы, она не пошевелилась.
   Рассвет наполнил лес кустами, деревьями, травой и птичьим посвистом. С трудом заставляя застывшее тело двигаться, девочка выбралась из-под бревна. Некоторое время она соображала, где находится дорога, потом неверными застывшими шагами двинулась туда. На лесной дороге всё было вытоптано. Человеческие и лошадиные следы взрыхлили даже сырые обочины. Валялись обрывки какой-то одежды. На кусте - на длинных стрельчатых листьях - она заметила бурые пятна крови. И все - ни людей, ни лошадей, ни телег.
   Заплакав, она пошла в ту сторону откуда они приехали. Хотя, наверное, там откуда они сбежали несколько дней назад, не осталось уже ни знакомых домов, ни отцовской кузницы, ничего из того, что составляло её жизнь в предыдущие двенадцать лет.
   Их деревне не повезло - она оказалась на пути сначала отступающего войска людей, а через день - два должна была оказаться на пути наступающей армии орков. После того, как вначале войны отец ушел с дружиной их князя, они с бабкой - матерью отца, вели хозяйство вдвоем. Каждый раз когда через село проходила воинская колонна, Марианна выходила к забору и вглядывалась в лица проходящих мимо ратников. Понимая, что не может отец проходить мимо дома и не зайти, она все равно ждала, а вдруг появится родное лицо. Вдруг грозный князь просто не разрешает ему выйти из строя.
   Приходя после этого домой, она тихо садилась в уголок и плакала, так, чтобы не увидела старая. Бабка ждала также как и внучка, но не показывала этого. В очередной раз увидев, что надежды не оправдались, она начинала кричать на девочку, что нечего шляться, когда дома дел невпроворот. Марианна не обижалась. Бабка ругалась не со зла, а из-за того, из-за чего плакала она сама.
   В этот раз отступавшие были особенно злые. Они приказали всем бросать хозяйство и уходить пока не поздно. Придут орки - они никого не пожалеют. Старуха помнила ещё прошлую войну, и сразу начала собираться.
  - Не дай тебе бог увидеть то, что видела я во время прошлого нашествия. Что творят они, такое человеку и придумать не под силу. А ихним колдунам завсегда для колдовства дети нужны. Сразу тебя заберут. Не-ет, запрягаем мерина и уезжаем. Переждем где-нить, а там глядишь, соберутся наконец князья, да и прогонят нелюдей. Отец вернется и мы вернемся.
   Так и оказались они в небольшой колонне, отставшей от основного потока беженцев. Кто напал на них ночью, Марианна не поняла. Да и какая разница. Только бабку жалко. Девочка опять всхлипнула. Это была единственная родственница, кроме пропавшего в вихре войны отца. Соседи говорили, что где-то есть родственники умершей при её рождении матери; говорили, что они чуть ли не князья, но ни отец, ни бабка никогда не вспоминали о них.
   Прошагав пару часов по лесной дороге, девочка почувствовала, что желудок все больше начинает заявлять о своих правах. Справа в лесу слышалось слабое журчание. Продравшись через кусты, особенно плотно разросшиеся на обочине, она вышла к небольшому лесному ручью. Наклонившись, расчистила от сухих колючих веток берег и легла. Девочка долго пила, отрывалась, подняв голову, переводила дыхание и снова пила. Когда она встала, в животе булькало, но голод на время отступил. Наученная горьким опытом, она знала, что это ненадолго.
   Выйдя на дорогу, она снова зашагала. Иногда девочка узнавала места, по которым проехала вчера. Она стремилась к ночи добраться до крохотной - в несколько домов - деревушки, которая стояла на границе между лесом и степью, и которую вчера проехали, не останавливаясь. Марианна помнила, что из трубы одной избы тогда шел дым. Значит, там кто-то живет, и может она раздобудет что-нибудь поесть.
   Но надеждам не суждено было сбыться. Когда к вечеру солнце за её спиной скатилось за деревья и между деревьев начали сгущаться тени, лес неожиданно кончился. Марианна вышла на открытое место, но тут же в страхе забежала обратно под прикрытие деревьев. Деревни не было. На месте домов чадили, догорая, черно-серые кострища. Если бы не ветер, гнавший тучки с леса на степь, она давно бы почуяла запах дыма.
   Мгновенно обессилив от потери надежды, она прислонилась спиной к березе и медленно сползая, присела у дерева. От усталости не хотелось даже плакать. Бездумный взгляд скользил по сожженной деревне, не в силах за что-нибудь зацепиться.
   Жизнь с отцом и бабкой приучила её к самостоятельности. Если хочешь вовремя поесть, значит будь добра, растопи печь и наноси воды. Поэтому, посидев и успокоившись, она поднялась и пошла к сгоревшим избам. Раз уж, всё равно здесь, надо использовать даже маленький шанс. Может найдется что-нибудь, что можно съесть. Боги, за что-то наказывавшие её, смилостивились: за сгоревшим домом - тем самым, из трубы которого шел дым; за сломанным забором, плетеным из рубленного ольшаника; вытоптанный лошадьми, но не разграбленный, нашелся маленький огородик.
   Разрывая голыми руками холодную землю, она наковыряла несколько некрупных реп и хорошую охапку моркови. На хворостинах заваленного забора засыхали изорванные плети гороха. Марианна набрала в подол сарафана кучу подсохших желтых стручков. Сложив все это богатство на берегу пробегающего по краю бывшей деревни ручья, она быстро прополоскала несколько морковок и с жадностью захрустела. Держа пучок за зеленые хвосты, девочка ещё раз пошла в обход сгоревших домов, высматривая теперь не только еду.
   На тропе, ближе к лесу, она наткнулась на целое богатство. В траве валялась сшитая из грубой холстины сумка. Такую же, но только новую, она видела недавно на проезжавшем через деревню гонце.
   Ещё подходя, и разглядев раздувшиеся серые бока, девочка поняла, что в сумке что-то есть. Подхватив за широкую наплечную лямку, и оторвав от земли, почувствовала тяжесть. Опять поставив на землю, присела на корточки и откинула язык-закрывашку. Сверху выпирал небольшой медный котелок. Девочка вытащила посудину, и покрутив - вроде целый - положила рядом на траву. Потом расчистила место на тропе и осторожно высыпала содержимое сумки.
   Нос уловил запах хлеба. Дрожащими руками она схватила завернутый в серую тонкую тряпицу небольшой круглый каравай. Рот мгновенно наполнился слюной. Торопясь, Марианна развернула хлеб и откусила прямо от буханки. Хлеб был черствый, видно не один день провисел под притолокой. Но девочке он показался необыкновенно вкусным.
   Когда-то они с бабкой ходили осенью за ягодой и обедали на берегу лесного ручья. Вся еда состояла из хлеба и свежесорванной ягоды. Запивали водой, которую черпали ладошкой прямо из ручья. Вкус этого каравая напомнил те счастливые минуты. Еще раз откусив, она с сожалением осмотрела буханку, вздохнула, и решительно завернула обратно в ткань - надо есть понемногу, когда ещё ей так повезет? А сейчас есть морковка и репа. Отложив каравай она начала разбирать находку дальше.
   Кто-то из жителей, хотел скрыться в лесу. В куче вещей нашлось все, чтобы прожить несколько дней: Нож, с простой деревянной ручкой, со сточенным лезвием - некрасивый, но острый и из хорошего металла. Дочь кузнеца в этом разбиралась. Огниво, кресало и хороший сухой трут - все завернуто в тонкую старую кожу. Целое богатство - мешочек с солью. Горсти две - надолго хватит. Кружка - медная, помятая, чтобы не обжечься, зашита берестой. И ложка, тоже старая, но вполне годная. 'Кто бы, ты не был, если жив, удачи тебе, - с благодарностью подумала девочка. - Твоя сумка это просто дар богов'.
   Вечер всё больше переходил в ночь. В сумраке она аккуратно сложила всё обратно в сумку. Накинула ремень на плечо, и пошла туда, где оставила накопанные овощи. Надо искать место для ночлега, пока совсем не стемнело.
   Переночевала Марианна в лесу. Чуть отойдя от опушки она нашла чистое место. Наломала кустов, сделав лежанку. Под голову положила сумку. Костер разводить побоялась. Как ни странно, заснула она сразу. Усталость и молодой организм брали своё. Разбудил её холод. Хотя летние ночи в этих краях теплые, но спать в одном сарафане, почти на голой земле, не прикрывшись даже тоненькой тряпочкой - это то еще удовольствие.
   Девочка вскочила, немного походила вокруг, чтобы согреться. Потом сбегала к ручью, умылась - бабкина выучка - девочка всегда должна быть чистенькой, и решив, что горячее будет делать один раз в день, съела кусочек хлеба и морковку, запивая водой. Сложила в сумку столько овощей, сколько вошло, попробовала на вес - нормально, унесу. Огляделась. Начинающийся день обещал быть солнечным. Мелкие облачка, протянувшиеся длинными клочками по низу небосклона, исчезали по мере того, как их доставали лучи встающего солнца. Надо идти.
   Выйдя на дорогу, Марианна немного постояла, решая в какую сторону. 'Что тут думать, - рассердилась она на себя за нерешительность. - Не пойду же я навстречу оркам'. Бросив последний взгляд на сожженную деревушку, она развернулась и зашагала по дороге, углубляясь в лес.
   Так начались её странствия.
   Много ли может пройти двенадцатилетняя девчонка с тяжелой сумкой на плече за один день? Как оказалось, порядочно. Когда солнце скатилось за полдень, девочка ушла с дороги в лес. Ни ручья, ни реки рядом не было. Пришлось поплутать, пока блеснуло зеркальце малюсенького озерка. Тут же на берегу, она, порядком намучившись, развела костер. Дома, чтобы разжечь печь обычно пользовались угольком из постоянно горевшей отцовской кузни. Когда отец ушел воевать, угольки из прогоревшей печи хранили в специальном горшочке. Лишь изредка приходилось разводить огонь снова. Да и то, тогда это делала бабушка. У неё все получалось быстро и красиво.
   Марианна, как не старалась, искра у неё получалась мелкая и трут никак не мог заняться. Но упорства ей было не занимать. Закусив губу, она снова и снова чиркала кресалом по поблескивающему царапинами огниву. Наконец, длинная и жаркая искра упала на распушенный трут. Девочка раздула красную точку до жаркого ровного кругляка и сунула в комочек сухой травы. Опять дунула. Маленький огонек побежал по соломинкам. Она сразу подкормила пламя тоненьким кусочком сворачивающейся в трубку бересты. Когда береста загорелась, коптя жирным черным дымом, девочка успокоенно вздохнула. Теперь можно было подкладывать дрова - сухие сучья, собранные заранее.
   Похлебка из репы, морковки и гороха, да еще с кусочком хлеба, это был роскошный пир. Единственное, что она не учла, это то, что варить надо столько, сколько сможешь съесть за один раз. Выругав себя, она прикинула, сможет ли нести остатки супа в котелке - нет, расплескает все через десять шагов. Аккуратно вылила суп под куст - лесные зверушки съедят. Помыла котелок и ложку. Посидела. Опять надо идти.
   Так и шел день за днем. Однажды её настиг дождь, и пришлось пол-дня сидеть, пережидая, под деревом. Несколько раз ей встречались небольшие отряды всадников. Но, услышав вдали стук копыт, Марианна бежала в лес, подальше от дороги, и там в кустах сидела, сжимая в руках сумку и стараясь успокоить бьющееся сердечко, пока все не стихало. После ночного нападения все всадники на этой дороге казались ей убийцами.
   Она почти не разрешала себе плакать. Только иногда, когда становилось совсем невмоготу. И ночами, когда странные страшные звуки леса будили и заставляли в ужасе вжиматься в землю. Она плохо представляла, куда и зачем она идет. Ей все казалось, что однажды за поворотом она увидит знакомую телегу, и бабка закричит, что это она шляется, когда вся работа не тронута. Но поворот за поворотом сменяли друг друга, а дорога оставалась пустой. Девочка убедила себя, что идет к отцу, и шагая представляла себе, как они встретятся.
   В последние дни конные стали попадаться всё чаще. Так что идти приходилось больше по лесу, чем по дороге.
   И вот теперь это - эльфёнок! Никто никогда не рассказывал, что видел ребенка эльфов. Слишком редко они рождались, и светлорожденные берегли их как самую главную свою драгоценность. Поэтому, Марианна сразу поняла, что всё - в этот раз ей не отвертеться. Остроухие без колебаний убьют её, увидев в такой близости от своего ребенка. То, что она их не видит, вовсе не означает, что их нет рядом. Все эльфы ходят по лесу, как бабочки летают, ни звука ни услышишь. Про это знают даже малые дети. Но вот, про то, что в лесу можно встретить маленького плачущего эльфенка - это точно сказка.
   Она тихо приподнялась и опять поглядела на одетого в светло-зеленый наряд ребенка. Сомнений не было. Белокурый, светлокожий малыш - на людской возраст, лет шесть, но кто его знает, сколько ему на самом деле. Он совсем как обычный людской ребенок, уткнулся лицом в сложенные на коленях руки и шмыгал носом, тихонечко подвывая. Если бы не острые треугольные уши, то даже при всей белизне кожи она бы приняла его за человека. Слишком уж вел он себя по-детски.
   Надо было уходить, но она никак не могла заставить себя сделать первый шаг. Жалость, подкатывавшая слезками к глазам, не позволяла бросить малыша в лесу. 'Все-таки он один, эльфы давно бы схватили меня, будь они рядом'. С этой мыслью, она решительно поднялась и пошла к эльфёнку. Хрустнула под ногой ветка, и маленький эльф мгновенно вскочил. В руках у него, словно ниоткуда появился маленький лук. Стрела нацелилась в лицо девочке. Даже испугавшись, она отметила необыкновенную красоту личика эльфенка. Словно нарисованный, подумала Марианна. Вид портили только размазанные по лицу слезы.
  - Стой! - по людски крикнул он. Потом добавил, что-то на эльфийском, она не поняла.
  - Не стреляй, - девочка показала пустые руки. - Я одна.
  Эльф опять что-то крикнул по-своему.
  - Ты не бойся. Я совсем одна. Всех убили...- Марианна почувствовала, что сейчас тоже заревет. Ну и пусть. Пусть этот эльф убьет её, все равно уже жить сил никаких нет. Предательские слезы сами потекли по щекам. Она села на землю, и не скрываясь, и не пытаясь удержаться, заревела. Маленький эльф расстерянно опустил лук, и уставился на неё.
  - Что смотришь? Стреляй, - сквозь слезы выговорила она. Тот не двигаясь, спросил, правильно выговаривая слова:
  - Как ты здесь оказалась?
  Похоже, лет ему все-таки было больше, чем шесть.
  - А ты? - ответила вопросом на вопрос, Марианна.
  - Я спросил первый.
  - Ишь ты какой умный, - сквозь слезы, усмехнулась девочка. - Я от войны убегала, да не убежала. Убили всех. Теперь вот одна по лесу шастаю.
  В еще поблескивающих влагой, зеленых глазах ребенка, промелькнуло сочуствие.
  - Я тоже, - вдруг признался он.- Тоже один. Все умерли.
  - Как все могли умереть? - удивилась Марианна.
  - Ты, что - дура? - бесцеремонно спросил он. Тоненький, нежный как серебряный колокольчик, голосок совсем не подходил для этих слов. - Так же как у тебя. Убили.
  - Кто?
  - Или ваши, - глаза эльфенка зло блеснули. - Или орки. Я не смог разобраться.
  - И я не разобралась, - пропустив обиду мимо ушей, горестно вздохнула девочка. - Темно было.
  - На нас тоже ночью напали. Хаарквинен меня на коня забросил и хлестнул. Он меня и вынес. Потом, днем, конь сам на место вернулся, - ребенок замолчал, снова переживая тот ужас. - Всех! Мама, сестра, слуги. Всем горло...
  Голосок задрожал и смолк. Девочка поднялась и подошла к эльфенку.
  - Из родных никого не осталось? - она тихонечко обняла его за плечи. Тот дернулся, но вырываться не стал. 'Все-таки маленький, - подумала Марианна. - Только разговаривает как взрослый'.
  - Отец. Но он на войне.
  - И у меня отец. Тоже вою..- она осеклась. Отцы могли сейчас биться друг с другом. Поговаривали что эльфы нынче тоже выступят против людей. Эльф видимо, не услышал оговорки.
  - Ты, наверное, есть хочешь? У меня есть кусочек хлеба.
  Эльфенок сглотнул слюну. Попытался сделать гордый вид, но губы прошептали:
  - Хочу.
  Уже несколько дней девочка ела жидкую похлебку без хлеба. Берегла кусочек, на последний, самый голодный день. Помогала поспевшая черника. Её она ела прямо с кустов. Другая ягода - брусника, была еще белобокой, но и с неё получался хороший отвар. Раскрыв свою похудевшую сумку, она вытащила заветную тряпицу.
   Развернув, вынула кусочек серого подсохшего хлеба. С сожалением посмотрела - делить тут нечего, и побыстрее отдала малышу. Тот с жадностью откусил кусок, проглотил не разжевывая, но вдруг выпрямился и стал аккуратно откусывать маленькие куски, и медленно жевать. 'Смотри, маленький, а гордый. Не хочет показать, что голодный' - Марианна и сама бы сейчас проглотила этот хлеб одним глотком.
  - Я хочу пить...- чуть слышно сказал маленький эльф. Было видно, что он не привык просить. Девочка подскочила:
  - Вот я действительно дура! Идти сможешь? Я тут недалеко видела родничок.
  - Смогу, - с готовностью согласился тот. Поднявшись, он подобрал свой маленький лук и стрелу - всего одну, но красивую, словно игрушка. Больше вещей у него не было. Марианна довела его до журчащего среди редколесья маленького родника. Шел он по лесу как настоящий эльф. Не треснула ни одна палочка. Казалось, трава не сминается. Девочка даже немного позавидовала.
  Ключик бил прямо из-под земли. Берега заросли буйной травой, почти спрятавшей небольшую ямку с промытым галечником. Ручеек, выплескивавшийся из этого корытца, полностью пропадал в траве. Проходя здесь час назад, Марианна заметила это чудо только по веселому журчанию.
  Напившись, эльфенок с достоинством вернул девочке кружку.
  
  - Как тебя зовут? Меня Марианна.
  - Леонойль. Это если коротко.
  - Ты давно один?
  - Два дня.
  - А где твой конь.
  Леонойль замялся:
  - Он убежал.
  - Ну и ладно, - успокоила девочка. - Пойдем пешком. Все равно когда-нибудь выйдем к людям. Сейчас вон черника поспела. Скоро другие ягоды подойдут. Да и грибы начали попадаться. Не пропадем.
  - Эльф никогда не пропадет в лесу! - гордо ответил светлорожденный. - И скоро меня найдут.
  - Конечно, конечно, - согласилась она. - Но кто найдет? Ты же сказал, что все погибли?
  Остроухий малыш гордо сказал:
  - Мой отец Леонойвелин.
  Он произнес это так, словно признавался, что он король эльфов. Девочка чуть не засмеялась, но вовремя сдержалась.
  - Ты, меня прости, Леонойль, но я это имя никогда не слышала.
  Он вскинулся:
  - Он правитель Леса у Синей горы.
  Ничего себе! Про Синюю гору и про тот Лес Марианна конечно же знала.
  - Это же древний Лес?! Значит и эльфы, и ты..?
  - Да, - довольный произведенным эффектом, ответил малыш. - И лес изначальный, и мы первородные.
  Теперь понятно. Конечно, его уже ищут.
  - Как же вы оказались в наших лесах?
  - Леса не ваши, - важно поправил он. - Они принадлежат клану Хаарк. Это мой дядя. Отец отправил нас к нему, потому что на Синюю напало слишком много врагов. И нам - матери, сестрам и мне надо некоторое время пожить у дяди. Так сказал мой отец.
  'Кругом война' - вздохнула Марианна.
  - Но ты не думай, я не буду здесь отсиживаться, когда идет война. Отец сказал, что отправляет меня только потому, что рядом с женщинами в пути, должен находиться воин. Я должен был присмотреть за сестрами и мамой.
  Зеленые глаза маленького эльфа опять заблестели. Он быстро наклонил голову, чтобы скрыть слезы. 'Значит эльфы, так же врут своим детям, чтобы спасти их, как и люди' - подумала девочка, а вслух сказала:
  - Ты ничего не мог сделать. Ты не виноват.
  - Нет виноват! Я должен был биться с врагами. Я мужчина! - уже не скрывая слез крикнул эльфенок. - Проклятый конь. Он так быстро мчался!
  - Знаешь, как я стреляю? Смотри!
  Он вдруг подхватил лук, в один момент наложил стрелу на тетиву, и, как будто, совсем не целясь, выстрелил. Стрела ушла в заросли, и там что-то забилось и зашуршало. Леонойль побежал туда. Вскоре он вышел. На стреле, роняя капли алой крови, была насажена тушка рябчика.
  - Видела? - по-мальчишески похвалился он.
  - Какой ты молодец! - искренне похвалила она. В голове у неё вертелась совсем другая мысль. Больше они не будут голодать. Он же эльф, хоть и маленький. Значит в лесу как дома. А она даже не видела и не слышала этого рябчика. Всё, сегодня у них будет суп с мясом.
  - Давай сегодня никуда не пойдем. Заночуем у родника. Я сварю эту птицу и мы по нормальному поедим. А завтра с утра двинемся.
  Услышав про еду, мальчик сразу согласился:
  - Только подожди, сейчас я принесу ещё одного. Рябчики всегда стаей живут.
  Действительно, не успела Марианна ощипать птицу, малыш вернулся. На стреле висела ещё одна тушка. Он подошел и как заправский охотник стал учить девочку:
  - Не надо его ощипывать - это не курица. Смотри.
  Маленькими пальчиками он надорвал кожу птицы у хвоста и словно вывернул тушку из перьев. Потом запустил пальцы внутрь, вытащил оттуда и стряхнул в траву комочек внутренностей.
  'Нет, ему точно не шесть, и не семь лет, - снова подумала девочка. - Только ведет себя иногда как настоящий ребенок'.
  Впервые за много дней она наелась досыта. Горячий бульон, в котором плавали кусочки последней морковки, нежное мясо, которое Марианна немного подсаливала (эльфенок от соли отказался) - пировать, так пировать. После такой еды их даже разморило. Не дожидаясь ночи, они заснули. Ночью она проснулась от того, что сонный эльфенок подполз к ней и не открывая глаз приткнулся спиной к её животу. Марианна улыбнулась, обняла и прижала мальчишку к себе. 'Почему у меня не было братика?' - засыпая подумала она.
   Утренняя свежесть холодила спину. Надо было вставать. Но девочка не двигалась. Малыш-эльфенок пригрелся, прижавшись к ней, и она не хотела его тревожить. От него пахло чем-то неуловимо приятным. Марианна никак не могла вспомнить этот запах. Он навевал воспоминания о чем-то детском и очень хорошем. Наконец всплыло: вечером, перед праздником смены года, когда за стенами волшебным ковром, в свете луны, серебрится снег; отец заносит в дом большую корзину. Клуб морозного воздуха, отсеченый закрытой дверью, катится через всю избу к печи. Не добежав, тает. Печь весело потрескивает, съедая березовые поленья и играя зайчиками на полу.
   Отец ставит корзину на лавку, шарит рукой в соломе, которой до верху набита плетенка, и вдруг вытаскивает яблоко! Оно словно с яблони. На обломанном черенке два засохших зеленых листочка. Отец обтирает его рукавом и подает Марианне. Она смеется от счастья. Нюхает яблоко. Среди волшебного зимнего вечера оно пахнет летом.
   Девочка отогнала видение. Ненароком расплачешься. Больше нельзя себе это позволять. Теперь она не одна, на ней забота об этом малыше. Осторожно, стараясь не разбудить эльфенка, она отодвинулась. Тихонько выдернула из-под ребенка край сарафана, и хотела встать. Малыш что-то пробормотал на эльфийском. 'Словно колокольчик дзинькнул', - подумала девочка. Он открыл глаза, мгновение соображал, и вдруг улыбнулся:
  - Ты? Я думал мне всё приснилось...
  Зажегшись от солнечной улыбки маленького эльфа, Марианна тоже заулыбалась.
  - Вставай, соня. Надо в путь.
  Тот легко вскочил и тут до него дошло, что они спали вместе:
  - Ты зачем ко мне подлезла? - нахмурился он.
  - Это ты подлез, - засмеялась девочка.
  - Не ври, я бы никогда не стал спать с девчонкой! - надулся мальчик.
  Марианна смеясь махнула рукой, и весело сказала:
  - Хватит болтать, герой. Пойдем мыться, потом сварим морс и в путь.
  Эльфенок обмакнул руки в ручеек, протер глаза и встал перед Марианной, дескать я готов.
  - Слушай, ты случайно не человеческий малыш? Я думала только наши мальчишки не любят мыться. Ну ка, давай мой мордочку как положено.
  - Зачем? Никто же не видит, мы в лесу.
  - Зачем? Потому что грязью зарастешь. Подумай, что сказала бы твоя мама.
  Упоминание о матери было лишним. Она поняла это, когда улыбка сползла с беленького лица эльфа. Он молча вернулся к роднику, как следует вымыл лицо и даже шею. Повернувшись к девочке, он пообещал:
  - Я отомщу за их смерть!
  Марианна не стала ничего говорить на это. Пусть. Может успокоится. Сейчас у них совсем другая проблема - как бы самим выжить.
  - Слушай, Леонойль, а можно я буду звать тебя Лео?
  Малыш удивленно взглянул на неё:
  - Почему?
  - Слишком длинно. А ты можешь звать меня Мари, меня так отец звал.
  - Ладно, зови, - великодушно разрешил мальчик. - Только это и так мое короткое имя, длинное ты вообще не выговоришь.
  - Лео, что мы будем делать? Куда пойдем?
  Разговаривая, Марианна раздула костер и приладила на угли котелок, с небольшим количеством - на две кружки - воды.
  - Пойдем к моему дяде. Он и тебе поможет, - гордый тем, что у него спрашивают совета, важно ответил Леонойль.
  Со стенок котелка наверх побежали мелкие пузырьки. Девочка высыпала в воду горсть заранее набранной брусники.
  - Сейчас попьем горячего, - она ничего не ответила на его предложение. Эльфенок вдруг вскочил:
  - Подожди, сейчас кое-что принесу.
  Он пошел по прячущемуся в траве ручейку. Шагов через десять присел, и раздвинув траву, начал копать.
  - Есть! - он победно покрутил над головой мясистым серым корнем. Прополосканый корень был похож на морковку в серой чешуйчатой коре.
  - Что это?
  - Сейчас узнаешь. Дай нож.
  Мальчик быстро снял с корня кожуру и нарезал на куски. На срезе корень был золотым.
  - Какой красивый!
  - Ты понюхай, - он сунул кусочек ей под нос. - По нашему это Саллюмель - золотой корень, не знаю как зовут люди. Он прибавит нам сил. Кидай это в воду, пусть покипит.
  Пахло растение приятно. И от котелка потянуло сладковатым необычным ароматом.
  - Откуда ты все знаешь?
  - Я лесной эльф! - гордо ответил польщенный мальчишка. 'Знает и умеет всё как взрослый, а ведет себя как ребёнок', - подумала Марианна. Она так и не определилась в его возрасте.
  Когда они выпили по кружке горячего морса, девочка решила предложить свой вариант их похода.
  - Ты знаешь, как идти к твоему дяде? - для начала спросила она.
  Мальчик недоуменно посмотрел на неё. Наконец до него дошло.
  - Ну, надо идти в лес...- нерешительно выговорил он.
  - Так я и знала. Теперь послушай меня. Я уже давно иду, и похоже заблудилась.
  Она еще несколько дней назад начала подозревать, что дорога, к которой она время от времени выходила, и вдоль которой, как она считала, всё время шла, - это не та, на которой она начинала свое путешествие. За неделю ей не встретилось ни одной деревни, ни одного городка. А так не бывает. Видимо, выходя из леса она двигалась вдоль первой попавшейся. Таким образом крутилась по лесу. Ненамного уйдя туда, куда хотела - на запад.
  - Чтобы выбраться куда-нибудь, надо идти по дороге. Но это опасно. Мы с тобой легкая добыча для любых бандитов.
  Эльфенок вскочил, и протестующе заявил:
  - Ничего не легкая! Пусть попробуют!
  Девочка примиряюще продолжила:
  - Да, ты молодец, метко стреляешь из лука. Но у тебя всего одна стрела.
  Мальчик хотел ещё что-то сказать, но махнул рукой и снова сел у костра.
  - Я предлагаю идти к реке. Где-то недалеко течет Белая. У реки всегда живут люди.
  Заметив, что он хочет возразить, она быстро добавила:
  - А пока мы будем идти через лес к реке, мы скорей всего встретим ваших. И, самое главное - орки боятся воды! Значит к реке они не сунутся!
  Мальчик помолчал, показывая, что он обдумывает её предложение, потом серьезно сказал:
  - Ладно, давай пойдем к Белой. А ты знаешь в какую это сторону?
  - Нет. Но я думала в лесу есть какие-то приметы, чтобы узнать в какой стороне будет река.
  - А точно! - повеселел, что-то вспомнив, маленький эльф. - Я знаю. Мы найдем реку!
  Марианна закинула на плечо сумку, Лео одел через плечо свой маленький лук и помахивая стрелой, пошел первым.
  
  Ранняя осень только начала вступать в свои права и, если, не приглядываться, казалось, что еще продолжается лето. Солнце, пробивавшееся через листву, ласково грело землю. Эльфенок с ходу нашел тропу.
  - Звери тоже ходят к речке, - объяснил он.
  Сначала тропку было почти не видно, за кустиками голубики и высокой травой, но постепенно Марианна пригляделась. Теперь она уже не останавливалась, и не смотрела с вопросом на отошедшего в кусты маленького следопыта, когда тропинка исчезала в зелени. Осмотрев лес впереди, она замечала разрыв в кустиках и смело шла туда. 'Так я и по лесу научусь ходить как эльф' - самонадеянно думала девочка.
   Маленький светлорожденный постоянно уходил в лес, что-то высматривая. Отойдя на несколько метров в сторону от тропы, он в своем зеленом наряде растворялся между стволов. Сначала она пугалась и один раз даже начала кричать.
   Мгновенно вынырнувший из кустов малыш скорчил недовольное лицо и погрозил ей пальцем:
  - Ты, что? Лес не любит, когда шумят.
  - Я думала, ты меня бросил, - виновато ответила Марианна.
  - Не бойся, - покровительственно сказал мальчик. - Я всегда рядом. Никто тебя здесь не тронет.
   В одну из таких отлучек и произошло это. Тропка вышла к ручью. Это был уже настоящий лесной ручей. Он весело гремел перекатами и маленькими водопадами, зажатый между поросших ивняком берегов. Пучки прошлогодней травы, застрявшие в кустах на высоте роста Марианны, говорили о том, что весной ручей превращается в маленькую реку.
   Тропа здесь была хорошо набита, видно зверье часто путешествовало по ручью. Слева начали подыматься небольшие, сплошь покрытые брусничником, взлобки. Деревья, словно не желая лезть на них, расступились. Девочка заметила вывалившиеся на тропу гроздья ягод и наклонилась. У неё захватило дух. Все взлобки были усыпаны крупной красной брусникой. Она еще не набрала настоящей спелой темноты, но белые бока уже исчезли. Возле своей деревни девочка никогда не видела такого. Она хотела позвать эльфа, чтобы он тоже полюбовался, но прикусила язык, вспомнив его наставление.
   И вовремя. Подняв голову, она обомлела. Шагах в тридцати, на краю горки, почти у самого леса пасся медведь. Он запускал пасть в самую гущу ягодника, и словно гребнем, прочесывал зубами кустики. От страха зверь показался Марианне огромным. Не зная, что делать она застыла на четвереньках.
   Эльфенок появился вовремя. Словно ниоткуда он возник ниже по тропе. Приложив палец к губам, он показал девочке, чтобы она молчала. Сам же сошел с тропы, и вдруг пошел прямо на медведя. Тот наконец заметил пришельцев. Поднял голову и уставился на малыша маленькими злыми глазками. 'Что он делает?!' - ужаснулась Марианна.
   Медленно приближаясь, эльф заговорил на своем певучем языке. Медведь наклонил голову, вслушиваясь в речь мальчика. Глаза его посоловели, он присел на задние ноги, и вдруг уронил голову и закрыл глаза. Зверь спал.
   Эльфенок подошел к мгновенно обессилевшей девочке, и улыбнулся:
  - Я же говорил, ничего не бойся. Лес - это мой дом. Пойдем, пусть поспит.
  Когда они отошли на порядочное расстояние, к Марианне вернулся дар речи:
  - Я уже думала, все, конец. Что ты с ним сделал?
  - Да ничего. Заговорил. Сказал, что он хочет спать. Медведь глупый, поверил мне. Вообще, он сам виноват. Пасется себе, по сторонам не смотрит. А если бы охотник?
  - А правда, почему он нас не учуял?
  - Ручей сильно шумит, - начал важно объяснять эльфенок. - И ветерок дул от него на нас.
  Днем они погрызли холодного мяса, оставшегося от вчерашних рябчиков. На сладкое была ягода. Напились прозрачной холодной воды из ручья, и двинулись дальше. Вечером остановились у маленькой лесной заводи. Ручеек здесь разливался, образуя небольшое озерко. Мальчик прошел к перекату выше по течению и вернувшись объявил, что на ужин у них будет жареная рыба. Марианна уже так уверовала в его таланты, что ни капли не засомневалась.
  - А как мы её пожарим? У нас не сковородки, ни масла?
  - Увидишь, - опять заважничал эльфенок. Ему нравилось удивлять девочку.
  - Можно я посмотрю, как ты будешь рыбу ловить?
  - Хорошо, только с далека, а то спугнешь.
  Он забрел в воду ниже переката. Ручей здесь растекался и было мелко. Наклонившись, мальчик опустил в воду руки. Марианна сидела шагах в десяти на берегу, и не видела, что там в воде. Вдруг Лео дернулся и, выпрямившись, выкинул на берег серебристую продолговатую рыбину. Выгибаясь, та запрыгала в траве. Побоявшись, что она ускачет обратно в воду, девочка подбежала и схватив рыбу за хвост унесла выше. Выбросив еще пять рыбин, мальчик вышел из воды, и, с трудом шевеля посиневшими губами, попросил:
  - Иди разведи костер. Будем жарить.
  - Слушаюсь, князь! - засмеялась Марианна. Собрав рыбу, они вернулись к лагерю. Эльф срезал шесть палочек из прибрежного ивняка. Насадив на них непотрошеную рыбу, он воткнул палочки вокруг костра.
  - Теперь надо только смотреть, чтобы не сгорела, поворачивай, как пожелтеет.
   Сам он присел к костру и выставил ладони к огню. Девочка вспомнила, рассказы о том, что эльфы плохо переносят зимние морозы. Значит это правда. Сама она очень любила зиму. Ну, вот, хоть в чем-то я крепче его, подумала она.
   Скоро вдоль ручья потянулся умопомрачительный запах рыбы, готовящейся на открытом огне. Сняв пожелтевшую и даже чуть начавшую чернеть рыбу с прутиков, мальчик ловко ободрал ломкую шкуру. Оголилась белая парящая мякоть.
  - А кишки? - на всякий случай, спросила Марианна.
  - Смотри.
  Он зацепил двумя пальцами и выдернул из рыбы внутренности. Они вышли целиком в побелевшем, заварившемся пузыре.
  - Откуда ты все это знаешь? Ты же сын правителя? Неужели тебя этому учили?
  - Нет, конечно. У нас все это делали слуги. Я не знаю, откуда я это знаю. Знаю и все! - закончил он запутанное объяснение.
   Съев по две рыбы и попив брусничного морса, они легли. Теперь эльфенок всегда ложился с другой стороны костра. Он ничего не объяснял, но девочка догадывалась, что он опасается, как бы опять не приползти к ней под бок. Смешной - подумала она, засыпая.
   Погода держалась. С утра на траве и ягоднике лежала обильная роса, и ноги у них промокли через несколько шагов. Но солнышко, поднявшись над лесом, быстро согнало искрящиеся капли. Скоро подсохла и отсыревшая обувь. Идти было легко. Марианна уже так привыкла к полупустой сумке, что почти не замечала её. Эльфенок, как всегда, начал внезапно пропадать в кустах. Потом вдруг появлялся впереди по тропе.
   Однажды он исчез надолго. Девочка, не видя знакомой фигурки, забеспокоилась и начала сбавлять шаг. Эльфенок прятался за деревом. Когда она заметила его, Лео пальцем поманил к себе.
  - Там, дальше, был бой, - прошептал он. - Много убитых в кустах.
  Марианна задрожала.
  - Лео, давай убежим.
  - Нет! - решительно сказал он. - Ты сейчас спрячешься здесь и будешь сидеть тихо-тихо, а я пойду еще погляжу.
  Девочке опять показалось, что перед ней взрослый человек.
  - Только, пожалуйста, недолго. И осторожнее, не лезь никуда.
  - Иди вон в те кусты, - он показал на густые переплетения орешника. - Я тебя найду.
  Прижав к животу сумку, она сжалась в комочек. Воспоминания о ночном нападении, когда она потеряла бабушку, непрошенно лезли в голову.
  - Хоть бы все хорошо, хоть бы все хорошо...- не замечая, шептала девочка.
  В стороне куда ушел светлорожденный, раздался крик боли. Девочка болезненно сморщилась и постаралась стать совсем незаметной. 'Что там такое?' Крик повторился. Кричал явно не эльфенок. Голос был грубый, с незнакомыми нотками. Опять раздались крики на лающем непонятном языке. В ответ прозвучал серебристый голосок эльфенка. На эльфийском.
  'Может его убивают там?' Сама, не понимая, что она делает, Марианна сунула руку в сумку и вытащила нож. Скинув ношу, бросилась в сторону криков.
  - Леонойль! Где ты? - забыв про все наставления закричала она.
  - Я здесь! - Эльф выскочил ей навстречу. - Иди сюда, я тут кое-кого нашел.
  В голосе мальчика слышалось злорадство.
  Сквозь редеющие деревья, виднелась большая поляна. Пестрели какие-то вещи, разобрать что это было трудно. Эльфенок посмотрел на нож в руке девочки, перевел взгляд на её решительное лицо, глаза его восхищенно заблестели, но ничего не сказал. Он повел её в сторону, в, окаймлявшие открытое место, кусты.
  Сначала она подумала - это зверь. Что-то серое, меховое ворчало в глубине разросшегося ольхового куста.
  - Попался, гад! - торжествующе заявил остроухий.
  Только теперь девочка разглядела очертания человеческого тела.
  - Кто там?
  - Орк!
  Марианну хлестануло, словно бичом. С малолетства этим страшным словом пугали детей. Она испуганно выставила вперед нож.
  - Что с ним?
  - Не бойся, - покровительственно сказал эльфенок. - Раненый.
  - Тогда давай скорее уйдем отсюда.
  - Не-ет, надо его убить! - кровожадно заявил малыш.
  Лежавший в кустах заворочался и скороговоркой забормотал что-то на своем зверском языке. Присмотревшись, девочка поняла, что ей показалось необычным. Это был подросток. 'О, мать-земля, в этом мире, что - остались только дети?'
  - Ругается. Грозит убить нас.
  - Ты что, понимаешь?
  - Да. Понимаю, - признался эльф.
  - Ты видишь, что это не взрослый?
  - Ну, и, что? Все равно его надо прикончить. Он бы нас не пожалел.
  Раненный застонал и затих.
  - Почему он кричал?
  - А это я палкой его тыкал.
  Она вдруг сунула нож эльфенку и решительно полезла в кусты.
  - Ты что? Ты куда?
  - Посмотрю, - коротко ответила она.
  В гуще ольховника стоял сумрак. Скрутившийся калачом маленький орк затравленно глядел на приближавшуюся Марианну. Не подымаясь, он попробовал отползти, но лишь сильнее уперся спиной в разбегавшиеся стволы куста. Видимо, он пролежал тут не один день. Пахло испражнениями и протухшим мясом. Орк опять что-то быстро заговорил на своем языке.
  - Успокойся, - ласково заговорила девочка. - Я только посмотрю. Где ты ранен?
  - Не-льзя...Ты...- вдруг по-человечески прохрипел раненый. Он попытался схватить протянутую руку, но силы совсем оставили его. Отвернув голову в землю, он тихо заскулил. Как побитая собачонка, подумала девочка. Преодолевая брезгливость, она приподняла шкуру, которой был накрыт мальчик. Ароматы стали совершенно невыносимы. Откинув вонючую накидку, она тихонько коснулась затылка орка. Того била мелкая дрожь. От тела шел жар.
  - Да он умирает.
  - Туда ему и дорога, - отозвался эльфенок. - Убийцы проклятые.
  - Ну-ка замолчи! Иди сюда и помоги мне!
  Эльф вытаращил глаза, не ожидая такого от всегда послушной Марианны.
  - Еще чего? - ощетинился он.
  - Он такой-же как мы! - голос девочки был непреклонен. - Всех убили, и он умирает. Если не поможешь, можешь уходить один.
  Не ожидавший такого напора, эльфенок сдался. Продолжая что-то бурчать про себя, он пробрался в куст. Объединенными усилиями они кое-как вытащили раненного из чащи.
  Орк стонал, но не сопротивлялся.
  - Как же он воняет, - эльфенок скорчил презрительную мину и демонстративно отвернулся.
  - Посмотри, какой ужас!
  На ноге выше колена кожаные грязные штаны были разорваны. Выглядывало почерневшее, разлагающееся мясо. Рана была полна червей. Они копошились в гнойном месиве. Марианна зажала рукой рот, стараясь удержать подступившую тошноту.
  - До ручья мы его не донесем, беги за водой. Я пока разведу костер. Сумка там, где я сидела.
  Под впечатлением от увиденного, эльфенок молча убежал. Вернулся с котелком и сумкой. Наблюдавший за ними блестящими лихорадочными глазами, орк, заметил воду. Не в силах сдержаться он умоляюще протянул руки. Из горла вырвался хрип.
  - Он же пить хочет!
  Марианна достала кружку и набрав воды, поднесла к потрескавшимся губам маленького орка. Он дернулся к кружке и чуть не пролил. Помогая себе рукой, он начал жадно глотать. Верхние клыки, выглядывавшие из-под губы, неприятно скребли по краю посудины. Эльфенок укоризненно покачал головой:
  - Кружку теперь выкидывать придется.
  Не отвечая на это, девочка пристроила котелок на костер и попросила:
  - Там я видела что-то валяется. Сходи, может найдешь какие-нибудь тряпки.
  Когда эльф ушел, она взяла нож и разрезала штаны вокруг раны. Стараясь ни о чем не думать, она полила подогревшейся водой на рану. Потом сорвала пучок травы.
  - Ну, терпи.
  Осторожно стала убирать травой жижу из раны. Раненый даже не дернулся. Похоже он не чувствовал омертвевшую плоть. Опять подкатила тошнота. Человек бы давно умер, подумала девочка. Вернувшийся эльфенок бросил возле неё комок тряпок. Боясь ответа, она не стала спрашивать откуда это.
  - Принеси котелок, вода кипит.
  Леонойль принес кипяток. Постоял, глядя на её возню, и вдруг сорвался.
  - Я сейчас!
  Отсутствовал он долго. Она уже забеспокоилась. Девочка успела вычистить рану. Теперь было видно, что посередине торчит обломленная круглая деревяшка. Стрела - догадалась она.
  - Ты что, отломил её что ли? - спросила она не отводившего от неё глаз, орченка. - Дурачок, вытаскивать надо было. Не понимаешь? Ладно, сейчас придет Лео, он у нас специалист по стрелам.
  Осторожно промывая выгнившую ямку вокруг торчавшего древка, она думала, что же делать дальше. Она никогда не видела, как лечат настоящие раны. Тем более такие запущенные. Наконец появился эльфенок. Вид у него был довольный.
  - Ты, что такой радостный? Вроде нечему?
  - Смотри!
  Он раскрыл кулак. На ладони лежали несколько невзрачных кусочков какой-то коры с потеками смолы.
  - Что это?
  - Это поможет твоему дружку. Галейнерия. Еле нашел.
  Услышав название чудодейственного эльфийского средства, якобы помогающего от всего, она по-новому взглянула на серо-коричневые кусочки.
  - А, я думала это сказка. Это правда, что оно вылечивает всё? - не дожидаясь ответа, строго добавила. - Запомни, он не мой дружок! Я тоже ненавижу орков. А он просто умирающий мальчишка.
  - Ты смотри, он понимает тебя!
  При словах про орков, раненный попытался отодвинуться.
  - Ничего он не понимает. Иди лучше сюда и посмотри. Тут, похоже, стрела. И расскажи, что с лекарством твоим делать?
  Услышав про стрелу, мальчик заинтересованно пододвинулся.
  - Точно. Только, чья, пока не разберу. Надо вырезать. Я видел, как.
  - Ну и как?
  - Как, как... - ножом! Нож надо нагреть и разрезать ногу, чтобы наконечник выдернуть. А потом Галейнерию в горячей воде растворить и прикладывать. Поняла?
  - Поняла. Умный какой. Резать ты будешь?
  - Нет. Я к нему не прикоснусь. Пусть лучше умрет.
  - Тогда не мешай. Иди готовь лекарство.
  Марианна долго примерялась, и наконец решилась. Нагретым кончиком ножа, она резко резанула с двух сторон от обломка. Орченок молчал. Тогда она протерла тряпкой деревяшку, и ухватившись пальцами, попробовала вытащить. Раненый закрыл глаза и застонал. Торопясь, девочка потянула. Стрела чуть поддалась и остановилась. Чуть не плача, Марианна повторила попытку. Хлюпнуло, и кусочек древка с почерневшим наконечником вырвался из плоти. Хлынула черная кровь, вперемешку с гноем. Орк закричал. Вытащив обломок, она насмелилась и кончиком ножа убрала побелевшее мясо. Потом тщательно промыла рану и ногу вокруг. Выбрала обрывок почище, намочила в приготовленном эльфом лекарстве и привязала к ране. Орк затих.
   Уставшая Марианна присела у костра. Провозившись с раненым, она не заметила, как пролетело время. 'Надо бы поесть. Куда опять делся Лео?'. Незаметно она задремала.
  - Эй, соня! Царство проспишь...- эльфенок несильно толкнул её в плечо. - Посмотри, чего я насобирал.
  - Это, оттуда? - она уставилась на разноцветную кучку вещей, лежавших у её ног. - С побоища?
  - Да. Не бойся, с мертвых я ничего не брал. Их уже без меня, воронье и звери...
  - Ладно, потом посмотрим. Давай немножко перекусим. Вчерашняя рыба, там в тряпочке.
  - Хорошо, я тоже хочу.
  Как только он достал и развернул рыбу, орк открыл глаза. Нюх у него был звериный. Он опять ничего не говорил, но во взгляде сквозил голод.
  - Ну, вот, поели...- протянул Лео, увидев, что Марианна поднялась и отнесла свою рыбу орченку. Тот мгновенно съел её целиком, вместе с костями и головой. Эльфенок, пытавшийся есть, не выдержал, и тоже отдал свою порцию.
  - Подавись, - не удержался он.
  - Придется сегодня опять здесь ночевать. И рыбы надо побольше наловить.
  Девочка сказала это спокойно, как о свершившемся факте.
  - Ты, что? Лечить его собралась?
  - Не можем же мы его бросить, - не желая больше говорить на эту тему, она предложила. - Давай посмотрим, что ты там принес.
  - Пошли, - буркнул недовольный Лео.
  - Где ты это так разжился? - девочка удивленно рассматривала кучу.
  - Там еще много всего. Их убивали, но грабить не стали. Тебе надо самой глянуть. Я быстро схватил, что на глаза попалось.
  На земле лежал небольшой арсенал. Боевой нож - девочка сразу узнала его характерный хищный вид - отцу часто такие заказывали; непонятный маленький топорик с подвязанными разноцветными косичками из кожи; простой колчан с торчащими разнокалиберными стрелами; и совсем не подходящая к этой куче, красивая серебряная кружечка, отделанная рогом. У нее было почему-то две ручки, с двух сторон. Эльф поднял её и протянул Марианне:
  - Это тебе. Видишь какая красивая. А то твоя совсем старая.
  - Спасибо, Лео! - улыбнулась она, покрутила странную кружку, разглядывая нанесенные на ней непонятные знаки, ничего не поняла и отставила в сторону. Тряпок было немного - две нательных рубахи и кусок материи для утирания.
  - Это-то ты где взял? - подозрительно посмотрела она на эльфенка.
  - Не с мертвых! Я уже говорил. Сама увидишь. Там телега разбитая. Не орочья, человеческая. Полная тряпок. Наверное, они награбленное везли.
  Девочка посмотрела на орка. Глаза закрыты. Спит.
  - Пойдем, покажешь. Может и ему, что-нибудь найдем. А то его одежду вши скоро унесут.
   Стараясь не смотреть на обглоданные трупы, Марианна шла следом за Лео. На поле находились только мертвые тела орков. Похоже, те кто на них напал, забрали своих погибших с собой. Среди грубо сделанных массивных телег орков, попадались человеческие, более аккуратные и легкие. И те и другие были разбиты. Некоторые были обожжены. За одной из перевернутых повозок лежала куча тряпья. Все новое. Звери порылись в куче, но не найдя съестного, оставили её.
  - Да, не одно село разграбили, - вздохнула девочка.
  - Смотри, что надо, а я пойду еще стрелы поищу.
  Детского в куче не нашлось. Выбрав пару мужских рубах поменьше, она задумалась, разглядывая штаны. Бесполезно - все до горла. Взяв на всякий случай одни покрепче, она с удовольствием отложила в сторону три плаща. Их было много - целая кипа. Наверное, торговца ограбили. Она расправила один - добротный шерстяной плащ - хоть солдату, хоть охотнику, хоть пастуху. Вот это повезло. Просто как по заказу. В здешних лесных местах таких не делали, такие привозили с равнины. Оттуда где паслись овечьи стада. Большеваты, но это не страшно, нож есть - обрежем. И на вес не тяжелые, орки знали, что брать.
   Неплохо бы еще посуды найти, подумала она. Нас больше становится. Незаметно для себя она включила раненного орка, в свои, в те, о ком надо думать и заботиться.
   Когда они вернулись к костру, там их ждал сюрприз. Раненый умирающий орк уже не выглядел таким. Он сидел, прислонившись к сосне, и держал в одной руке нож, а в другой тот маленький непонятный топорик. Взгляд был осмысленным и ожесточенным. Видно решил воевать до конца.
  - Он, что - совсем с ума сошел? Мы его лечим, кормим, а он на нас с топором?
  - А, я тебе говорил, - торжествующе заметил эльф. - Убийцы они. Ничего не понимают.
  Глядя на них орченок что-то пролаял на своем языке, постоянно задирая губу и показывая свои страшные клыки. Марианна повернулась к Лео.
  - Что говорит?
  - Все тоже, - усмехнулся тот. - Что не сдастся, и не боится наших чар. Совсем похоже, рехнулся.
  Поняв, что подняться он все равно не сможет, девочка сказала:
  - Ну и пусть сидит, может поумнеет. Нам надо что-то приготовить поесть. Давай пока хоть морсу сделаем. Все ж меньше есть будет хотеться.
  По-быстрому заварив брусники они разлили морс по кружкам и присели. Вдруг орк бросил оружие, что-то опять забормотал и попробовал встать на колени. Это ему не удалось, раненая нога плохо слушалась. Он упал, но не отводил глаз от рук девочки. Та держала в руках кружку с письменами.
  - Что с ним?
  - Не знаю!
   Они изумленно разглядывали раненого. Тот все-таки умудрился встать на одно колено, отодвинув раненую ногу в сторону. После этого начал усердно кланяться девочке, повторяя:
  - Горосаар! Каххум!
  Отставив кружку, она бросилась к нему. Не сопротивляясь, он позволил уложить себя. На Марианну он теперь смотрел по-новому. Словно на какое-то чудо. Обожание и страх застыли в его взгляде.
  
  Ловить рыбу эльфенок отказался.
  - Я пойду, может, что-нибудь подстрелю. Мяса поедим.
  - Хорошо бы.
   Голод все больше давал себя знать. 'Хочу хлеба, - подумала девочка. - И сладкого'. Выбрав из колчана несколько стрел, мальчик ушел. Марианна подбросила в костер сучьев и поставила котелок, чтобы развести новую порцию Галейнерии. 'Надо посмотреть рану'. Орк с готовностью подставил ногу. То, что она увидела, подтвердило слухи о легендарном лекарстве. Рана не только очистилась, но и уже начала затягиваться. Да и по раненому было видно, что ему стало намного лучше. Жар спал и его не трясло. Взгляд прояснился. 'Так дело пойдет, он завтра сможет ходить. Не зря эта смола такая дорогая. Его надо мыть, и переодевать, пока он зверем смотреть перестал' - решила она.
   - Ого, что это?! - Марианна побежала на встречу эльфенку. Тот волок на плече какую-то огромную птицу, держа её за длинную шею. Черно-красная голова с кривым клювом свешивалась на грудь. Распрямившиеся крылья тащились по земле.
  - Грайверс, - сбрасывая птицу возле костра ответил тот. - По-вашему глухарь.
  Лео вел себя так, словно каждый день приносит такую добычу. Но сквозь деланное равнодушие проскальзывала мальчишеская гордость за трофей. На радостях Марианна чмокнула эльфенка в щеку.
  - Ты что?! - смущенно отшатнулся тот, и быстро вытер щеку рукавом.
  - Ты заслужил, молодец!
  Про глухарей она слышала, хотя ни разу не видела. Рассказывали, что эта птица осторожная, и добыть её с луком можно только весной, когда они теряют голову от любви.
  - Молодец, - повторила она. - Нам не на один день хватит.
  Проснувшийся орченок, тоже расширил глаза. Он переводил взгляд с птицы на эльфа, и впервые в нем не было вражды. Он что-то удивленно пробормотал.
  - Что он сказал?
  - Да, так, - махнул рукой Лео, но вид у него был очень довольный.
  - Ну что?
  - Говорит, что у них редкий взрослый добывал такую птицу.
  - Он правильно говорит. У нас говорят то же самое.
  - Слушай, - девочка осмотрелась. - Давай все-таки переберемся поближе к ручью. Не хочу я ночевать рядом с мертвыми. Да и воды нам много надо.
  Зачем нужна вода, она открывать не стала. Вещей было не так много, и перенесли они все быстро, хотя, ручей был не так уж близко. Главной проблемой стал раненый. Хотя он теперь не сопротивлялся и сам старался помочь, смотря преданными глазами на Марианну. Взяв его под руки, они понемногу перевели его к новой стоянке. Когда он с облегчением присел под дерево, остальные занялись по хозяйству.
   Девочка принесла головешку со старого костра и развела новый. Эльф занялся птицей. Сидевший под деревом орченок окликнул его и они обменялись короткими репликами.
  - Что? - подняла от костра голову Марианна.
  - Да помочь хочет, птицу разделать.
  - Ну так пусть поможет, - обрадовалась она. Отношения налаживались.
  - Нет, пусть сначала вымоется.
  - Вот, и я хочу его сегодня помыть и переодеть. Пора его в нормальный вид приводить.
  Правда как все это проделать, она еще не придумала. Эльфенок заканчивал с глухарем. У его ног лежала куча перьев, лапы и голова птицы. Тушка птицы оказалась меньше, чем ожидала девочка. Но все равно внушительной, им хватит на три раза. После того как он помыл и разделал мясо на куски, Марианна позвала его:
  - Леонойль, иди сюда, надо поговорить с орком.
  С видимой неохотой эльф подошел к ней. Орк вопросительно уставился на них.
  - Спроси сначала как его зовут.
  Выслушав вопрос, орченок повернулся к девочке:
  - Горзах.
  Эльфенок засмеялся.
  - Что смешного? - Марианна строго посмотрела на него.
  - По-ихнему это дикий кабан.
  Она постаралась скрыть улыбку. Худой мальчишка никак не походил на кабана. Скорей бурундук.
  - Скажи, что ему надо помыться. Вода уже подогрелась.
  Когда орк ответил, Лео опять засмеялся. На вопросительный взгляд Марианны, он перевел.
  - Он говорит, что воин не должен мыться до конца похода. Иначе он смоет свою удачу. Но если этого хочет Великая Каххум, то он исполнит её волю.
  - Кто это - Каххум?
  - Да это выходит ты, - глаза мальчика блестели весельем. - Он тебя считает великой.
  'Ладно, потом разберемся, за кого он меня принимает, - решила девочка. - А сейчас надо воспользоваться этим'.
  - Скажи ему, что Каххум хочет, чтобы он помылся.
  Раненный заметно погрустнел, но согласно кивнул. Однако, когда увидел, что Марианна взяла с костра котелок с подогретой водой, отрицательно замотал головой и показал на ручей.
  - В ручье будет? - она повернулась к эльфенку.
  - В ручье, - перевел тот. - Ты не ходи, не хочет, чтобы видела.
  - Ладно, только дойти помогу, ты за ним там присмотри. Я ужином займусь.
  'Эх, - вздохнула она, вдохнув подымающийся над котелком пар. - Овощей бы сюда. Был бы не суп, а обьедение. И хлеба'. Мысли о хлебе, постоянно мучили её. Она попыталась не думать об этом. 'Что мечтать о несбыточном?'
  Снизу от ручья, её окликнул Лео:
  - Марианна, иди помоги.
  Она прошла через кусты, и едва сдержала смех. Мужская рубаха балахоном висела до колен орка. Из широкого ворота торчала худая смуглая шея. Светлая рубаха еще подчеркивала это. Он помыл даже волосы. Черная жесткая шевелюра стала от этого еще больше. Из-под спадающих на лоб, криво остриженных густых волос, выглядывали черные быстрые глаза. Широкий приплюснутый нос, широкие скулы и торчащие из-под верхней губы клыки, заходящие на нижнюю.
   Почему-то лицо это уже не вызывало не отвращения, ни страха. Наоборот, оно было где-то даже симпатичным. 'Наверное, это потому, что я давно не видела людей'. Сравнивая орка и эльфенка девочка поразилась их сходству. Конечно не чертами - нельзя сравнивать ангельское беленькое личико Лео и смуглое, почти черное лицо Горзаха, но у обоих было одно выражение - смесь мальчишеской наивности и бравады. 'Передо мной хорохорятся' - женским чутьем поняла она.
  - А ну-ка, спроси, сколько ему лет?
  Орченок ответил и на пальцах показал - десять. 'Ты, смотри, даже считать умеет, - удивилась она. - А по возрасту, я примерно так и думала'.
  - Идите сюда, надо его перевязать.
  Орченок что-то быстро зашептал эльфу.
  - Он сам перевяжет. Рана почти зажила.
  У Марианны тоже появилось подозрение, что орченок понимает её.
  - Все равно, мне надо посмотреть.
  Она поднялась, и хотела спуститься к ним.
  - Не ходи. Он все равно не покажет.
  И тут до неё дошло, что мальчишка просто стесняется. 'Вот дурачок'.
  - Идите тогда есть. Мясо сварилось.
  Второй раз приглашать их не пришлось. Она решила, что сегодня стоит поесть побольше, мясо может испортиться. Поэтому в котелке варилась уже вторая порция. На развернутом куске бересты, заранее снятом Лео с красивой ровной березы, дымилась, остывая, разделанная птица. Мясо глухаря, к удивлению девочки, оказалось темным. Совсем не курица, подумала она.
   Галенейрия действительно творила чудеса. Хромая и держась за кусты, к костру раненный подошел сам. Он через день сможет идти с нами, обрадовалась девочка.
   Ужин получился на славу. Свежесваренное мясо исчезало с удивительной быстротой. Орченок, как и эльф, отказался от соли. Они с трудом, но осилили оба котелка. Особенно постарался Горзах, возле него было совсем мало костей. Он легко перемалывал своими мощными зубами птичьи косточки. Запив все оставшимся бульоном, мальчишки дружно отказались от морса.
  - Тогда, я не буду его варить. Утром сварим.
  Укладываясь спать, она опять подумала: 'Все было вкусно, но я бы съела еще кусочек хлеба'.
   Среди ночи её разбудил эльфенок. Толкнул в бок и тут же закрыл ей рот.
  - Смотри, - чуть слышно прошептал он. В свете луны, она заметила идущего к ручью орка.
  - Ну и что? - так же тихо спросила она.
  - Вещи с собой взял. Наверное, сбегает. Лежи, не шевелись, я прослежу.
  Эльф неслышно скользнул в сумрак. Марианне стало до слез обидно. 'Почему?' Она поплотней укуталась плащом. Спать расхотелось. 'Куда же он пойдет, дурак? Рана еще не зажила. Домой, наверное, сильно хочет'. Мысленно она уже начала придумывать оправдания ушедшему. Она не услышала, как появился Лео. Наклонился к ней и зашептал:
  - Ой, не могу! Штаны стирает...
  Видно было, что эльфенка душит смех. Но он сдержался и уполз на свое место. Немного погодя, появился Горзах. Стараясь не шуметь, он развесил на куст свои кожаные штаны, и улегся. 'Дура я. Напридумывала'. Она улыбнулась, успокаиваясь, и заснула.
   Когда она проснулась, завернувшиеся в плащи мальчишки сидели у костра. Солнце, поднявшееся над лесом, уже подсушило утреннюю росу. Над костром побулькивал котелок. Девочка почувствовала запах похлебки. Ребята опять варили мясо. Она вскочила:
  - Почему не разбудили?
  - Тебе поспать надо, - серьезно ответил Лео. - Мы то все-таки мужчины.
  'Мужики, - Марианна благодарно осмотрела худых мальчишек. Хотела подшутить, но в горле предательски запершило. - Заботятся. О самих то кто позаботится?' Она, все чаще ловила себя на мысли, что они перестали быть для неё просто случайными эльфом и орком. В мыслях она называла их мальчишками. Как будто они с соседней улицы.
   Ничего не сказав, девочка убежала к ручью. Когда вернулась, ребята хозяйничали возле берестяного стола. Горзах переоделся. Штаны были полусырыми, и когда он останавливался у костра, от них начинало парить. Сапоги орченок пока не одевал и ходил босиком. Прихрамывал совсем немного.
  - Ну-ка, покажи рану! - приказала Марианна, показав пальцем на ногу. Тот раздвинул прорезанную дыру. Так и есть, на месте вчерашней гнилой ямы, краснел свежий рубец.
  - Ты зачем повязку снял?
  Орк вопросительно смотрел на неё. Все-таки не понимает, отметила она. Эльфенок спросил сам и перевел:
  - Больше не надо. Он сам подлечит дальше.
  - Ну сам, так сам. Идти сегодня он сможет?
  - Да.
  - Тогда поедим и в путь.
  Против еды никто возражать не стал. Все уселись у костра и потянулись к мясу. Глотая куски мяса, Горзах умудрился о чем-то говорить эльфу.
  - Слушай, он спрашивает - куда мы идем?
  - Как куда? К реке, к людям.
  - А ты подумала, как его встретят люди?
  Марианна задумалась. Она как-то упустила этот момент. Если эльфа, люди еще как-то примут - с ними воевали редко, то орки же - главные враги людей в этом мире. Да и не только людей. Если встретятся соплеменники Лео - Горзах получит стрелу, даже вздохнуть не успеет. Как все запутанно в этом мире. Что же делать?
   Она вздохнула. Есть расхотелось. Собственноручно взваленная на себя ноша - забота о двух пацанах - придавила плечи. Так и не придумав ничего, она сказала:
  - Я не дам в обиду не его, ни тебя. И если люди не захотят приютить вас, то и я не пойду к ним.
  Эльфенок удивленно глядел на неё. Напряженно вслушивающийся в её слова орк, толкнул его в плечо. Лео перевел. Глаза орченка засияли. Он залопотал.
  - Говорит ты великая Каххум. Он поступит так же: если орки не примут нас - то не вернется к ним.
  Нет, я к оркам и сама не пойду, подумала девочка. Про себя эльф ничего не сказал.
  - Давайте ребята, пока просто пойдем к реке, - грустно сказала она. - Когда кого-нибудь встретим, тогда и будем решать, что делать.
  
  Начался их путь втроем. Они так и шли вдоль ручья. Тот все больше наливался силой. Маленькие ручейки, через которые путешественники легко перешагивали, вливались в него. Лес становился все гуще и разнообразнее. Теперь солнце лишь изредка пробивалось сквозь густые кроны. Кое-где трава уступила место мху. Сырость чувствовалась во всем - на листья даже висели капли, хотя не было никакого дождя. Даже Марианна почувствовала, что они идут правильно - к реке.
   Берега ручья подымались выше. Промытый когда-то большой водой овраг, теперь полностью зарос кустами. Меж них частенько белели березы, и ровными стволами убегали вверх изросшиеся тополя. Выше - там, где берег становился ровным - ель все больше сдавала позиции лиственному сырому лесу. В этом лесу приближающаяся осень, чувствовалась сильней. Кое-где на листьях появился жёлтенький ободок.
  - Хороший лес! - радовался Леонойль. - Конечно, не такой как у нас на Синей, но все равно - хороший!
  Орка, всю жизнь проведшего в степи, лес, похоже, угнетал. Он настороженно оглядывался, улыбка больше не появлялась на его лице. Марианне этот лес тоже показался мрачноватым. То ли дело прозрачные сосновые леса, к которым она привыкла с детства.
  - А, почему бы нам не идти поверху? - предложила она, когда эльфенок в очередной раз вернулся с верху, с границы оврага. Маленький светлорожденный немного помолчал, потом нехотя ответил.
  - Надо идти здесь. Не нравится мне кое-что наверху.
  - Что? - испугалась девочка.
  Идущий последним орченок, подошел к ним и заговорил с эльфом. В его голосе явно чувствовалась тревога.
  - Ребята, не скрывайте! Вы что-то видели?
  - Пока все нормально. Просто попались пару раз следы - я не знаю, что это. И орк унюхал необычный запах. Может зверь, какого мы никогда не встречали. Но ты не бойся - я с тобой.
   Наскоро, не разводя костра, пообедали холодным мясом. На вопрос о ноге, Горзах молча раздвинул дыру и показал маленький шрамик - все что осталось от раны. Он почти перестал хромать.
   Ночевать они остановились на берегу небольшой заводи. В этот день эльфенок не охотился.
  - Ничего, рыбы наловим, - пообещал он. Марианна, как всегда занялась костром, мальчишки ушли на берег. Вскоре там раздался веселый смех. 'Поймали' - улыбнулась и она.
   Утро они встретили в дороге. Тревога, появившаяся вчера, с утра опять проснулась. Даже девочка почувствовала что-то. 'Это не зверь' - подумала она, зверя она бы точно не почуяла. Заметив её испуганные взгляды, эльфенок негромко успокоил:
  - Не бойся, оно просто следит. Хотело бы напасть, ночью бы пришло.
  - Ты так и не понял, что это?
  Лео отрицательно покачал головой. Так подгоняемые непонятным преследователем, они прошагали несколько часов. Где-то там - за кронами деревьев, солнце подобралось к зениту. Его лучи изредка пробивались сквозь листву и яркими пятнами лежали на сыром мху. Эльфенок остановился, поджидая девочку.
  - Его нет.
  Лео подтвердил то, что она уже и сама почувствовала. С некоторых пор ощущение взгляда в спину исчезло. Рассеялась и тревога, вызванная этим. Когда к ним подошел Горзах, эльфенок снял с плеча свой маленький лук.
  - Вы посидите здесь. Я схожу наверх, посмотрю лес.
  Девочка не стала возражать и устало уселась на, затянутый зеленым мхом, ствол поваленного дерева. Эльф что-то сказал орченку и исчез в кустах. Ждать пришлось долго. Маринанна уже начала волноваться. Она видела, что и Горзах забеспокоился. Он несколько раз вставал, забирался по склону оврага и осматривался.
   Шагов появившегося Лео, девочка как всегда не услышала. Тот возник словно лесной дух.
  - Где ты так долго? - не удержалась девочка. - Мы уже потеряли тебя!
  - Я нашел людей.
  Марианна схватила его за руку.
  - Где? Далеко? Много? - она с надеждой заглядывала ему в глаза. - Не тяни, рассказывай!
  - В том-то и дело, что не пойму я, - эльфенок присел рядом с ней. - Дом один, а сколько в нем людей я не смог разобраться.
  Он выглядел озадаченным.
  - Смотрел-смотрел...- он опять пожал плечами. - Но воинов там точно нет.
  - Пойдем! - загорелась Марианна. - Хоть про новости узнаем. И накормят нормальной едой.
  При мысли о каше с маслом, рот наполнился слюной. Стоявший рядом с ними Горзах, о чем-то заспорил с Лео.
  - Орк не хочет идти. Боится.
  - Давайте, я одна пойду. Все узнаю - потом вас позову.
  Орченок ни в какую не хотел отпускать Марианну одну. Он постоянно бормотал 'каххум, каххум' и умоляюще смотрел на девочку.
  - Все. Объясни ему, что я не бросаю вас, я обязательно вернусь.
  - Он боится, как бы с тобой чего не случилось.
  
  Идти пришлось долго. Внезапно деревья разошлись и перед ними открылась небольшое, отвоеванное у леса поле. На дальнем краю его - почти спрятавшись в лесу - стояла небольшая избушка. Бревна, из которых она была сложена, давно почернели от времени. В простом - без всяких украшений окне - поблескивало стекло. Это поразило девочку. У них в деревне не у всех были окна со стеклами - а тут, посреди дикого леса...
  - А дороги к дому нет...только тропка...- прошептал ей Лео.
  - Покажи.
  Эльфенок вывел её на хорошо натоптанную тропу, ведущую через поле к дому. Девочка постояла, разглядывая дом. Так никого и не увидев, решилась и шагнула на тропинку. Проходя через поле, Марианна рассматривала и никак не могла узнать растения вокруг. Вроде знакомые, но в тоже время и нет. Одно было понятно, это не дикие злаки, а явно высаженные рукой человека. Всего было понемногу, но очень разнообразно. Каждое растение чем-либо выделялось: или огромными в руку длинной початками, как стоявшая стеной кукуруза; или необычного цвета -фиолетовый - горох, тоже с крупными толстыми стручками; или стоявшие на краю поля маленькие яблоньки, настолько усыпанные мелкими розовыми яблоками, что самих деревьев не было видно.
   Она уже подходила к дому, когда в окне кто-то мелькнул. Заметили, подумала она. В живой изгороди из шипастых малолиственных кустов, распахнулась перевитая плющом калитка. Там стояла древняя скрюченная старуха. Седые распущенные волосы космами опускались на плечи. Девочка вздрогнула - сразу вспомнились все рассказы про страшных колдуний, живущих в глубине леса. 'Зачем я сюда пошла?'. Она оглянулась и даже хотела позвать мальчишек.
  - Тише, тише...успокойся Марианна...
  У старухи оказался добрый, совсем не старческий голос. Она шагнула навстречу, и вдруг сразу оказалась возле девочки. Приподняв рукой её подбородок, 'колдунья' заглянула в глаза Марианны. Их взгляды встретились. Черные - ни капли не выцветшие, совсем не старушечьи, глаза хозяйки светились весельем.
  - Значит вот кто растревожил всех зверей в моем лесу. Ну, здравствуй, красавица! Зови своих нелюдей, обедать пора. Нечего мой огород топтать.
  Она повернулась и не оглядываясь пошла в дом. Движения - плавные и округлые - тоже были совсем не стариковские. 'Кто это?! - девочка, так и не успела сказать не слова. - Откуда она знает, как меня зовут? И про эльфа с орком?'
   Марианна повернулась к лесу и замахала руками:
  - Эй! Идите сюда! Нас зовут обедать!
  Рядом из стены кукурузы, выскользнул Лео. 'Так вот кто топчет огород. Интересно, как она его разглядела?'
  - Что кричишь? Зачем нас выдала? - недовольно пробурчал эльфенок.
  - Ничего я вас не выдавала. Бабушка все про вас сама знает. Она знает даже как меня зовут, и что вы не люди. Так, что скрывать уже нечего. Зови лучше Горзаха. И не бойтесь, она хорошая.
  Откуда пришло убеждение, что эта старуха с молодыми глазами не причинит им вреда, Марианна и сама не поняла. Но эта уверенность была абсолютно твердой.
   Эльфу пришлось возвращаться за Горзахом. Тот ни в какую не хотел идти в гости к странной хозяйке. Однако Лео все-таки убедил его и они втроем прошли в калитку. Внутри ограды словно бы все еще продолжалось лето. Яркая сочная трава, прорезанная желтыми песочными дорожками, покрывала все вокруг. Разноцветные головки цветов повернулись к вошедшим. Они были везде - даже на затянутых плющом стенах дома. Если снаружи дом производил впечатление обычной лесной избушки, то внутри ограды сразу чувствовалось, что здесь не обошлось без магии.
   Эльфенок радостно оглядывался. Видно было, что все вокруг ему нравится. Горзах наоборот, чувствовал себя неуютно. Он диковато косился на великолепное разноцветье, благоухающее вокруг. В глубине ограды в окружении цветущих деревьев стояла резная беседка. Зелень плюща забралась и на неё. На крылечке стояла хозяйка и улыбаясь, смотрела на приближавшуюся троицу. Сейчас она выглядела совсем не так, как на улице. Волосы, потерявшие свою яркую белизну, были уложены в косы и свернуты на голове, образуя серебристую корону. Лицо, выглядевшее за оградой как печеное яблоко, разгладилось и просветлело. Теперь она была больше похожа на пожилую женщину, чем на древнюю старуху.
  - Никогда не думала, что ко мне в гости пожалует такая удивительная компания, - вместо приветствия, чуть растягивая слова, певуче произнесла она. - Заходите сюда дети, поедим на свежем воздухе. Вижу, что проголодались.
   Она посторонилась и пропустила всех внутрь беседки. Большой круглый стол был заставлен яствами. Когда все уселись, хозяйка предложила:
  - Вижу, что хочется узнать кто я. Но сначала поешьте. Не дело это - питаться как звери. А наедитесь, тогда поговорим.
  Упрашивать не пришлось. Все кушанья были немудрящие, изготовленные своими руками. Посреди стола лежал разрезанный на ломти, исходивший умопомрачительным запахом свежеиспеченный круглый хлеб. Белые ломти с рыжевато-коричневой корочкой просили - съешь меня. Марианна подумала: 'Именно о таком каравае я мечтала. Она что, читает мои мысли?'
   Стояло молоко в глиняном кувшине. Дымилась аппетитным паром рассыпчатая каша. В красивой большой чашке лежал округлый ком свежевзбитого масла. Рядом, на плоском блюде белел отрезанный от большого круга, треугольный ломоть козьего сыра. Чашки с разными сортами меда были расставлены по всему столу. Тут и там стояли миски с разной ягодой. Фрукты - яблоки и груши - возвышались пирамидами на высоких вазах.
  - Простите, гости дорогие - мясного я не держу. Рыбу тоже. Но я думаю, вам это приелось уже в дороге.
  Дети не сговариваясь потянулись к хлебу. Марианна откусила кусочек от ломтя и застыла. То, что она ела, с большим трудом можно было назвать хлебом. Это было все: ветерок, гоняющий золотые колосья пшеничного поля; скрип мельничного жернова, влекомого водяным колесом; жар углей на которых печется круглый пышный каравай; чье-то доброе лицо, раскрасневшееся от жара печи.
   Она запивала хлеб молоком из глиняной расписной кружки, и думала - все, буду есть один хлеб, для другого места уже не останется. Но незаметно для себя перепробовала все стоящее на столе. Эльф и орченок не отставали. Горзах налегал на молочное - сыр, творог, масло, а Лео добрался до фруктов и сока в стеклянных простых бутылях.
   Хозяйка с доброй улыбкой смотрела на своих гостей и иногда пододвигала к ним то одно, то другое блюдо, предлагая попробовать. Заметив, что движения замедлились и дети, отвалившись на жесткие спинки стульев, лишь изредка тянулись за особо понравившейся ягодкой или ломтиком сыра, она заговорила:
  - Не буду скрывать, вчера ночью я навестила вас в лесу. И честное слово - чуть не упала! Я уже очень долго живу на свете, но чудней компании еще не встречала. Мальчик из Лесного Народа, и при этом не простой - из царского рода изначальных эльфов; маленькая девочка - человек, с каплей великой крови и, совсем невиданное в этих лесах - маленький орк, тоже не простой, а ученик шамана!
   Выслушав это, Марианна новыми глазами посмотрела на своих спутников. Про эльфенка она уже примерно знала, а вот про Горзаха даже не догадывалась. Шаманы были главными в племенах орков. Значит он тоже типа Лео. Но больше всего удивило упоминание о капле великой крови в её венах.
  - Как я уже сказала, слишком долгой была моя жизнь, чтобы я поверила в случайность вашей встречи. Кому-то очень нужно чтобы вы сошлись вместе. Вот только кому? - она задумалась. Потом махнула рукой и улыбнулась. - Загляну на досуге в книги. А сейчас можете спрашивать. Расскажу, что могу.
   Марианна опередила всех:
  - Кто вы? И откуда вы знаете все про нас?
  Она заметила, что эльф изумленно посмотрел на неё. Горзах тоже удивленно покачал головой. 'Все-таки он меня понимает' - опять засомневалась девочка.
  - Ты не узнала меня, Марианна?
  Девочка отрицательно замотала головой.
  - Люди...- вздохнула женщина. - Как же далеко вы оторвались от корней...Вон даже степной житель, - она показала на орка. - И то догадался у кого он в гостях. Я - Лесная...
  - Лесная - кто?
  Седоволосая засмеялась:
  - Любят же люди все разложить по полочкам. Всему дать название...Просто Лесная, или Лесовая. Люди еще Лесовичкой иногда зовут.
   Услышав это слово, знакомое по бабкиным сказкам и страшным рассказам подружек, девочка округлила глаза:
  - Я думала это сказки. Вас не бывает.
  - Как видишь, я есть.
  Марианна начала вспоминать все, что знала о Лесовичке. Однако, кроме страшилок из детства, ничего по-настоящему про неё она не знала. С опаской взглянув на Лесную, она нерешительно спросила:
  - А вы хорошая?
  Та опять рассмеялась, и девочка смутилась: 'Вот я дурочка. И так понятно, что добрая'.
  - Молодец, Марианна! Прямо в лоб - а, ну-ка, бабка расскажи - хорошая ты, или плохая? Задала ты мне задачку, - становясь серьезной она задумчиво ответила. - Если честно, я и сама не знаю.
  Пытаясь исправить неловкость, девочка начала объяснять:
  - Просто сейчас, когда мы здесь сидим, я чувствую, что вы очень хорошая, а вчера, когда вы за нами в лесу следили, было совсем другое чувство. - Она запнулась, но переборов себя продолжила. - Может это из-за леса, но взгляд в спину был такой злой.
   Взгляд хозяйки стал совсем серьезным:
  - Значит, вы и это заметили. Нет, тот кто шел за вами - это не я.
  Марианна сначала думала, что это ей показалось - хозяйка дома менялась на глазах. В зависимости от того про что она говорила. Когда она говорила про них и улыбалась - сразу молодела. Сейчас же заговорив про их преследователя, она покрылась морщинами, сгорбилась, взгляд потух.
  - Не надо вам знать, кто это был. Отстал и ладно. Не забывайте - война идет. Всякого лиха по дорогам полно.
  Марианне показалось, что сама Лесовая прекрасно знает о ком говорит, и опасается этого неведомого.
  - Бабушка, - не зная, как лучше называть хозяйку, девочка выбрала наиболее привычное обращение. - Может лучше будет, если вы расскажете кто это, и зачем он за нами шел. Когда знаешь - не так страшно.
  - Ты, чудо, Марианна! - снова молодея, заулыбалась Лесная. - Бабушка! Я уже и забыла, когда в последний раз меня так называли. Не проси. Я сказала, что не надо детям знать такое - значит не надо. Лучше расскажите-ка мне, как вы оказались вместе, и куда вы идете?
  Рассказ получился коротким. После девочки, лесная старушка расспросила эльфенка и Горзаха, обращаясь к нему на лающем орочьем языке.
  - Грустная история...Жалко вас, дети...Но я все больше убеждаюсь, что вы не случайно вместе. Особенно после рассказа маленького орка.
  'Интересно, что он ей рассказал, - Марианна снова пожалела, что не понимает Горзаха. - Надо расспросить Лео'.
  - Сейчас вам надо отдохнуть. А, я пока книги свои посмотрю.
  Лесовая провела их вглубь усадьбы, к огромному дереву. Марианна подумала, что даже втроем взявшись за руки, они не смогут обхватить ствол. Под широкой кроной, буйно усыпанной резными, темно-зелеными листьями, стояла приятная прохлада. Три сетки с наброшенными шерстяными одеялами, висели подвязанные к крепким ветвям. Девочка почувствовала, что сейчас уснет. Она заметила, что эльфенок прижался к коричневой морщинистой коре исполина, и поглаживая, что-то шепчет. Что это он? Хотела спросить, но сил на разговор уже не было. Она в полудреме забралась на гамак, и блаженно вытянувшись, мгновенно заснула.
  
  Бабка, как всегда утром, трясла и трясла её за плечо. 'Надо вставать, - думала Марианна, цепляясь за остатки сна. - А то сейчас ругаться начнет'.
  - Вставай, милая, вставай, Марианна, - голос был добрый, но совсем не бабкин. Девочка мгновенно вспомнила все и, еще не открыв глаз, попыталась вскочить. Лесовая, едва успела её подхватить - соскакивая с сетки, Марианна запуталась и упала бы, не поймай её хозяйка.
  Послышался звонкиймальчишеский смех.
  - Засоня! - поддразнил её эльфенок. Девочка, наконец, полностью проснулась и удивленно раскрыла глаза. Из-за крыши дома выползало утреннее солнце. 'Я, что всю ночь проспала?' Она помнила, что сон сморил их после обеда. 'Действительно, засоня'.
  - Отпустите, бабушка, я проснулась.
  - Молодец, - хозяйка опять выглядела совсем не бабушкой. - Иди мойся и садись завтракать.
  Когда она вернулась, сполоснув лицо у чудесного ключика, бьющего прямо из-под центрального могучего дерева, её разноплеменные спутники уже сидели за столом. Он опять был полон - ничуть не хуже вчерашнего обеда. Все было свежим, и так и просило - съешь меня!
  Солнышко пригревало - несмотря на то, что осень. Еда была вкусной и обильной. Путешественники опять наелись до отвала, полуголодное странствие давало себя знать. 'Эх, не уходить бы никуда, - размечталась Марианна. - Мы бы Лесной по хозяйству помогали'. Хозяйка усадьбы словно услышала мысли девочки.
  - Маленькие вы еще для великих дел, жалко вас ребятки. Оставить бы вас жить у меня, но нельзя - не я судьбами распоряжаюсь, на это есть новые боги. Мы - первые, живем по-простому, и чудеса наши обычные, можем помочь чему-нибудь вырасти или зверюшку какую от хвори спасти, большего не дано.
  Так, что придется вам идти, книги говорят - длинный у вас путь.
  - А куда нам идти, бабушка?
  - И этого не подскажу, Марианна. Не знаю. Куда вы шли до этого?
  - Решили, что пойдем к Белой. У реки всегда люди живут.
  - Эх, - вздохнула Лесовая. - Раз решили идите. Только мой вам совет - сразу на глаза не являйтесь. В хорошие-то годы, полно всяких, а сейчас в лихолетье и вовсе все озверели. Осторожно идите. Всегда сначала высматривайте, потом выходите.
  - Мы не маленькие, - надулся эльф. - Всегда так и делаем, сначала разведка, потом бой. Мой отец так учил.
  - Твой отец, Леонойль, известный человек, я давно его знаю. Правильно учил, так что ты уж смотри лучше, ты в лесу как у себя дома. Горзах степняк, а Марианна девочка, так, что ты главный разведчик.
  - Я знаю, - важно подтвердил эльфенок.
  - Выходить вам надо сейчас - рассвело, утренний ветерок и солнышко росу высушили, в лесу солнце не жжет, идти легко будет.
  - Я вам собрала кое-что в дорогу.
  Хозяйка достала из-за ограждения беседки три походных мешка с плечевыми лямками.
  - Вот. Сама спроворила, пока вы спали. Тут немного, но все сытное и не портится, будете есть не так, как тут, - она улыбнулась, показав на стол. - Дней на пять растянете. А если, еще что-то по пути из лесу или из реки добудете, то и больше. Ну, а до реки вам осталось меньше двух дней.
  - Спасибо, бабушка! Мы будем есть понемногу, мы привыкли.
  Сборы оказались не долгими. Подвязав на новые мешки свои вещи, странники стали прощаться.
  - Подождите, я пойду, провожу вас немного.
  Хозяйка еще раз внимательно оглядела компанию и открыла калитку:
  - Шагайте.
  Сама она пошла последней, и, как обещала, проводила их до самого оврага.
  - Мы хоть правильно идем, бабушка?
  - Да, так вдоль ручья и держитесь. Он прямо к реке выведет.
  Они прошли через желтеющий лес и остановились перед спуском в заросший овраг.
  - Вот теперь попрощаемся.
  Лесовая легонько коснулась головы каждого, у Марианны поправила волосы и подтолкнула.
  - Идите.
  Когда они уже начали спускаться вниз, она добавила, погромче, чтобы все услышали:
  - Держитесь друг друга, вместе вы сила.
  Дети исчезли в сумраке елей. Лесная еще постояла, оглядываясь, пробормотала чуть слышно: - Надо присмотреть за ними, хоть немного... - И вдруг начала превращаться. Тело её каплей потекло вниз, расплываясь на уровне ног. Человек быстро перетекал в другую форму. Через минуту, там, где стояла Лесная, сидел зверь. Он глухо рыкнул, и, играя мышцами под гладкой шерстью, мягко прыгнул вниз, в сырой сумрак.
  
  Идти, после ночевки у Лесной, стало почему-то гораздо легче. И лес стал приветливее, даже вечно хмурые, опустившие бессильно ветви, ели, казались не такими мрачными. Тот злой взгляд в спину тоже исчез. 'Какая хорошая эта Лесовая, - думала Марианна, стараясь не отставать от Горзаха. - Орченок после ночевки у нее совсем поправился, почти не хромает'. Даже тропинка стала шире и утоптаней. 'Наверное, ближе к реке по ней больше зверей ходит'. Мысли были легкие, совсем не тревожные. Немного беспокоилась она только за Лео - тот сразу как они вошли в лес, снова начал пропадать. Хотя это было уже привычно и вскоре она успокоилась.
  На ночлег они остановились на полянке у излучины, уже порядком разлившегося, ручья. Чем дальше они шли, чем ближе подходили к реке, ручей становился больше и бурливей. На перекатах вода билась о камни и вскипала белыми пенистыми загривками.
  - Тут есть здоровые рыбины, - безапелляционно заявил эльф, вглядываясь в темную воду. - Но руками уже не половишь.
  - Ничего, - Марианна скинула на траву заплечный мешок. - У нас есть еда, не пропадем.
  - Да знаю я, - отмахнулся Лео. - Просто, таких здоровых я еще не ловил.
  Горзах тоже сбросил поклажу и что сказал эльфенку. Тот ответил. Марианна в очередной раз пожалела, что не понимает орка, и переспросила перворожденного:
  - Что он говорит?
  - Мяса хочет, - засмеялся эльф. - Смотри, съест тебя ночью.
  Орк, оживленно жестикулируя, начал что-то быстро выговаривать Лео. В речи часто звучало знакомое - каххум, каххум.
  - Что с ним? - всполошилась девочка.
  - Разозлился, говорит нельзя тебя пугать, - опять засмеялся эльфенок.
  - Так он, значит, все-таки понимает по-нашему?
  - Понимает. Только признаваться не хочет.
  - Почему?
  - Он же орк. Они всегда врут.
  - Перестань! - разозлилась Марианна. - Опять начинаешь?
  
  Костер задумчиво играл нагоревшеми угольками, маленькие язычки пламени иногда выскакивали между сияющими потрескавшимися головешками. Дети поели и сейчас молча смотрели в огонь, каждый вспоминал что-то свое. Марианна думала про все сразу - вспоминала дом, отца, бабушку. Вспомнив про нее, вспомнила про ночь, когда бабка пропала и чуть не заплакала, однако вовремя сдержалась. 'Нельзя мне, я уже большая, а каково им? - она посмотрела на спутников. - Совсем дети'. На самом деле, она была лишь на два-три года старше тех, кого назвала детьми.
  'А ведь я так и не узнала, что произошло с Горзахом. Как он попал в лес и почему был ранен?'. Девочка повернулась к эльфу.
  - Лео!
  Взгляд мальчишки показал, что он тоже не здесь, вспоминает свое. Секунду он непонимающе смотрел на Марианну, потом глаза его ожили, и он ответил.
  - Говори.
  - Спроси Горзаха, пусть расскажет свою историю. Переведешь мне, хорошо?
  - Да, ну его. Что он интересного может рассказать? Наврет опять...
  - Что ты опять? Спроси.
  - Ладно.
  Лео повернулся к орку. Тот уже тоже очнулся и переводил, быстрые поблескивающие в огне костра, глаза с девочки на эльфенка и обратно. Леонойль заговорил, Марианна поморщилась - слишком уж язык орков походил на собачий лай. Орченок подбросил в огонь сухую ветку и ответил.
  - Не хочет рассказывать, - перевел эльф. - Говорит, плохая история, особенно на ночь.
  Девочка оглянулась, хотя свет от прогорающего костра выхватывал только небольшой круг - дальше ночь все растворила в темноте - но, почему-то сегодня ей не было страшно. Ни она, ни даже эльф не чувствовали, что совсем рядом, в каких-то пятнадцати шагах от них, под кустом лежит большая кошка и слушает их разговоры. Лишь ученик шамана иногда царапал кожу под висевшим на шее орочьим оберегом - тот покалывал, сигнализируя о присутствии магии. Однако, судя по реакции, магия была обычная, изначальная - присущая дикой природе, поэтому он не тревожился. Лес есть лес.
  - Горзах, расскажи, пожалуйста, я хочу знать.
  Тот вздохнул и заговорил, быстро и отрывисто гыркая. Каххум, каххум, через слово повторял он.
  - Ну, что он говорит? И спроси, пусть, наконец, расскажет, что такое каххум?
  Эльфенок начал переводить:
  - Говорит, что не может отказать каххум, только поэтому расскажет.
  Он опять замолк, прислушался, через пару минут повернулся к Марианне:
  - Ничего себе, кто ты. Даже, не поверишь.
  - Кто? Рассказывай! Не тяни.
  - Ты Горосаар Каххум, - захихикал эльфенок. - Ихняя принцесса.
  - Что за ерунда?
  - Подожди, сейчас дослушаю, расскажу.
  
  Обоз с трофеями из разрушенных селений, был еще небольшим - до больших сел, а тем более городов, было далеко - поэтому двигался довольно споро. Но все равно отставал от армии.
  Во время прошлой войны, организованная дисциплинированная армия Короля Назвинда из Срединного Королевства, даже без поддержки Восточных Княжеств и эльфов, не успевших к началу главного сражения, наголову разбила несметную Черную Орду. Результатом этого стало падение Кассигула Победителя и возвышение Хорузара по прозвищу Разрушитель.
  Этот молодой еще, по мнению многих шаманов, глава Чарингов - самого восточного рода степных орков, живущих на границе с лесом, сумел заручиться поддержкой трех самых влиятельных глав родов. Зантайского - самого богатого, владеющего самыми большими стадами; Саремарского - так же имеющего тучные стада и огромные пастбища, но уступающего все-таки зантайцам; и Чингохорского имеющего больше всего всадников.
  Хорузар в детстве попал в плен к людям, но через три года смог сбежать, убив двоих охранников-людей и угнав лошадь. Именно там он подсмотрел то, что ввел в своем родовом войске, и что сейчас вводил в остальных родах Черной Орды. Дисциплину. Воинские порядки с трудом приживались в Орде, но для всех несогласных он избрал один и тот же способ принуждения - смерть. За несколько лет он поменял старых предводителей, не признававших дисциплину, на молодых, преданных ему и таких же жестоких. Даже роды, поддержавшие его, не обошла чистка - теперь и в богатых сильных родах не находилось желающих сказать что-то против. Там же, в плену, он обрел неистовую ненависть к людям и еще большую к эльфам. Это он придумал новую тактику выжженной земли. Теперь орки не брали пленных - все население на завоеванных территориях подлежало уничтожению. 'Нам не нужны пленные, свои стада мы можем пасти сами, - говорил он, отметая любые возражения. - Нам нужна только земля!'
  Еще одно его нововведение - посадить как можно больше воинов на лошадей - сделало войско гораздо мобильнее. Орки хоть и могут бежать целый день, но им никогда не угнаться за лошадью.
  Но самое главное его новаторство - ограничение власти шаманов - так и не прошло. Без шаманов ни жить, ни умереть - это с младенчества впитывал каждый орк. Почувствовав, что тут ему не справиться, Хорузар не стал настаивать и оставил шаманов в покое. Однако, продолжал относиться к ним с пренебрежением и сейчас в походе, где его слово было решающим, он убрал шаманов из шатров командиров, отправив их в обоз.
  Так и получилось, что главный шаман Чарингов, родного рода Правителя, Джаеш, ехал сейчас в обозе, а не как раньше, рядом с главным, сделанном из шкуры быка, черным знаменем рода. При этом сейчас он находился не в основном огромном обозе, а в небольшом, всего нескольких фургонов, отправившемся в лес, собрать награбленное в нескольких лесных деревнях.
  Ехавший в одном фургоне с ним, ученик шамана Горзах не знал ничего этого, но последствий плена Хорузара ему хватало с лихвой - в обычной жизни Джаеш был вредным, придирчивым старикашкой. Зато, когда он входил в транс и начинал общаться с духами - тогда шаман становился великим и страшным. Тогда Горзах переполнялся почтением и гордостью, что он является учеником такого человека. Но такие моменты бывали нечасто, особенно в этом походе, когда Орда брала все крепости с ходу и не останавливаясь текла дальше. А так как звание ученика, значило тоже самое, что и слуга, Горзаху частенько доставались затрещины, а то и плеть.
  Войско орков быстро продвигалось по территории людей, за несколько дней они разграбили и сожгли все поселения на границе между степью и лесом, нигде не встретив серьезного сопротивления. В прошлых войнах люди могли избежать смерти уходя в лес, орки не любили его и никогда не заходили глубоко. Но не в этот раз. Хорузар не боялся леса и приказал решить вопрос с людьми раз и навсегда - догнать ушедших и уничтожить всех до одного. Чтобы даже памяти о них не осталось.
  Двигавшийся медленно, обоз отстал от основных войск. Джаеш ругался, ему нужны были пленные для своих ритуалов, но до сих пор им попадались только мертвые люди.
  Наступала ночь и командир обоза - сотник по новомодному - подскакал к фургону шамана, чтобы спросить разрешения на остановку. Он был старой закалки и Джаеш оставался для него непререкаемым авторитетом. Шаман подумал, покрутил куклу с множеством веревочных косичек, пошептал что-то и милостиво разрешил остановиться. Глядя на него, Горзах чуть не засмеялся. Весь день, трясясь на выбоинах лесной дороги, старик кряхтел и ругался, считая, что надо остановиться и отдохнуть.
  Как только скрип колес прекратился, Джаеш погнал ученика разводить костер. Сам он, кряхтя, слез с повозки, покрутился, с ненавистью глядя на лес, и расстелил потертую шкуру. Уже одно то, что он сам сделал это, а не приказал Горзаху, говорило, что старик хочет есть и надо пошевеливаться, если слуга не хочет получить взбучку.
  Мальчик торопился и, как всегда в таких случаях - у него ничего не получалось. Искра никак не хотела зажигать трут. Джаеш не выдержал, отобрал принадлежности для добывания огня, для порядка дал подзатыльник и приказал:
  - Иди набери свежей воды. Ручей будет вон там, шагов через сто.
  Шаман в таких случаях никогда не ошибался, и Горзах знал, что найдет воду именно там, где тот указал. Схватив кожаное ведро, он побежал в кусты. Этот приказ спас ему жизнь.
  Когда он наклонился над едва слышно журчащим в лесной траве ручейком, сзади раздались крики. Горзах выронил ведро, он слишком хорошо знал, что это означает, когда так кричат. Насмотрелся и наслушался за поход. Такие крики - независимо от того, люди это или орки - означали, что пришла смерть.
  Первым его движением было бежать туда - спасать учителя. Пусть старик был сварлив и вспыльчив, но кроме него у мальчика никого не было. И кроме того, он по-настоящему учил Горзаха. Однако, пробежав несколько шагов он остановился, звуки битвы и предсмертные крики орков разбудили страх. Кое-как пересилив себя он осторожно, почти ползком, направился к обозу, надо хотя бы увидеть, что там происходит. Было удивительно, что чужих голосов - голосов нападающих, он не слышал, кричали и стонали одни орки. Как только он приблизился и перешагнул невидимую черту, мешочек на груди стал невыносимо колоть.
  'Чужая магия!' - он испугался, судя по реакции амулета, у нападавших был очень сильный колдун. Даже когда Джаеш начинал разговаривать с духами, и Горзах сам видел, как неведомые силы поднимали над циновкой и кружили побелевшие истертые кости, даже тогда амулет так не реагировал. Он словно пытался вгрызться в грудь. 'Надо бежать', - билось в голове мальчика. Уроки учителя не прошли даром и он знал, что чужой колдун сейчас обнаружит его амулет. Чтобы сорвать и выбросить мешочек ему и в голову не приходило.
  Горзах оглянулся на лес. Вечерние тени уже начали сгущаться в кустах и под деревьями. Лес был враждебен, если бы это было в родной степи, он бы давно уже ускользнул по траве. Однако, битва постепенно стихала, а это значило, что колдун сейчас станет свободнее - не надо будет держать своих воинов и сражаться с шаманом. То, что старик еще жив, Горзах чувствовал отчетливо.
  Вдруг, амулет уколол его особенно сильно, мальчику даже показалось, что у него пошла кровь. И в тот же момент он понял, что Джаеша больше нет. Орченок вскочил и, не разбирая дороги, бросился в лес. 'Нашли!' - понял он, почувствовав между лопатками мертвящий взгляд. Он не остановился. Зажав в руке мешочек со священным прахом, Горзах бежал, с трудом заставляя слушаться ватные ноги. Вдруг что-то ударило его в левую ногу, он упал и застонал, в бедре торчала стрела. В горячке, орк отломил и отбросил древко, потом снова вскочил и, прихрамывая, заковылял дальше. Не сразу он понял, что чужой взгляд отпустил его. 'Значит, раненный я ему не нужен'.
  Далеко уйти он не смог, нога начала отказывать. Через какое-то время он упал и уже не смог подняться, пришлось ползти. Он высмотрел в сгущающихся сумерках разросшийся куст и заполз туда.
  В стороне, откуда он убежал, крики совсем смолкли, но, вдруг, начали полыхать яркие вспышки. Мальчик, вжался спиной в кривые стволы ольшанника, и вздрагивал при каждом сполохе. Уже начало светать, когда он уснул.
  - Если бы не вы, я бы умер, - закончил он. - За три дня, у меня уже язык распух и во рту не шевелился...
  Марианна не отводила глаз от орченка. Маленькая слеза скатилась у неё по щеке, она быстро, чтобы никто не заметил, смахнула её.
  - Бедный Горзах, - прошептала девочка. - Ты не лучше нас. Тоже досталось.
  Особенно её задело, то, что он, как и она сама, сирота. Правда, до этой войны у неё были отец и бабка.
  Переводивший рассказ эльф, тоже замолк и отвернулся, пытаясь сделать вид, что история совсем не задела его.
  - Он так ничего и не сказал про каххум, давай спрошу?
  Лео слишком явно, хотел быстрей развеять впечатление от рассказа. Он так и не мог позволить себе уровнять собственное горе и горести 'презренного' орка. Марианна тоже хотела забыть про рассказ, но по другим причинам - слишком уж он разбередил собственные воспоминания, поэтому сразу согласилась:
  - Да. Давай спроси.
  - Каххум Гоосаар..., - ломая язык заговорил эльфенок.
  Рассказ опять оказался не короткий, Марианна успела отойти к наготовленной куче сухого валежника, набрать веток и подкинуть в костер. Огонь, получив новую порцию пищи, ожил и веселые огоньки поползли по веткам, пробуя их на вкус. Пламя билось вокруг чернеющих деревяшек и отодвигало ночь дальше, к лесу.
  Там за кругом света вдруг раздались страшные звуки. Совсем недалеко в лесу дрались звери. Рычание, визг, клекот наполнили лес. Дети вскочили и, со страхом вглядываясь в темноту, жались к костру.
  - Что это? - голос у Марианны дрожал.
  - Звери.
  Пытаясь не показать, что ему тоже страшно, эльфенок схватил из костра горящую ветку и шагнул в темноту.
  - Нет! - закричала девочка и схватила его. - Не ходи...
  Орк с другой стороны костра превратился в зверька, он пригнулся, оскалился, страшно выставив верхние клыки, одна рука сжимала топорик, другой он схватил мешочек на груди. Из горла его вылетали странные клекочущие звуки.
  Схватка в темноте была недолгой, рычание, вдруг, перешло в вой, но его перекрыл страшный нечеловеческий голос. На непонятном языке на весь лес прозвучало слово, от которого даже пламя костра дернулось в сторону. Марианна почувствовала, как с плеч вниз побежали мурашки, руки безвольно повисли и она, мгновенно ослабев, присела. Даже ей, неискушенной деревенской девчонке было понятно, что это было колдовство.
  Мальчишки пережили заклинание легче - у Горзаха только дернулась рука с амулетом, и тарабарщина стала громче. Лейоноль же словно повзрослел - лицо его затвердело, глаза засверкали, рука сжимала горящую ветку, словно меч. Марианна, вдруг, отчетливо поняла - перед ней стоит хоть и маленький, но настоящий первородный эльф.
  После колдовского заклинания зверь заскулил, всхлипнул и все стихло.
  Ребята понемногу отходили. Лео повернулся и бросил обгоревшую ветку в костер, потом повернулся к орку и поддразнил:
  - Что, струсил?
  Тот тоже ожил, распрямился и отпустил амулет. Однако, разукрашенный топорик из рук так и не выпустил. Присев, он положил его рядом с собой и только после этого, ответил. Короткая фраза из одних шипящих звуков похоже была обидной, потому что эльфенок взвился и что-то залаял в ответ на языке орков. Лео даже подскочил к Горзаху, выкрикнув последние слова прямо ему в лицо. Тот, к удивлению Марианны, не стал отвечать, а только довольно засмеялся.
  - Ребята, прекратите! - она потянула эльфа за рубашку. - Садись. Я прошу, не ругайтесь. Мне так страшно...
  Она жалась к костру и постоянно крутила головой, вглядываясь в темноту за кругом света.
  - Что это было?
  - Не знаю, - пожал плечами эльфенок. - Какой-то лесной дух схватился со зверем. В лесу много чего скрывается. Даже мы эльфы, не все знаем.
  Орк пробормотал что-то свое.
  - Он тоже так думает, - перевел Лео.
  - Как вы думаете, оно ушло?
  Ни тот, ни другой не ответили. После произошедшего в лесу наступила тишина, бывшие до этого фоном лесные звуки совершенно исчезли. Словно все обитатели разбежались или спрятались. Они еще посидели, думая каждый о своем, но усталость брала свое - сначала эльфенок, а потом и остальные, они начали зевать. Первым не выдержал Горзах, пробормотав что-то, он отодвинулся от костра и свернувшись, словно зверек, улегся прямо на траву. Через минуту он уже спал. Не долго, думая, его примеру последовал Лео - он расстелил плащ и, растянувшись, сонным голосом посоветовал Марианне.
  - Не трясись, уже. Прошло все, лес есть лес. Лучше ложись спать.
  Девочка вдруг вспомнила, что она так и не узнала, кто такая Каххум, но маленький эльф уже спал и она не стала будить его. 'Завтра узнаю', - подумала она и незаметно, прямо сидя, провалилась в сон. Через полчаса проснулась - затекла рука - завернулась в плащ и снова заснула у тлеющего костра.
  
  Рысь доползла до ручья, выбрала пологий спуск и сползла к воде. По-кошачьи, беззвучно, она начала лакать холодную воду. Напившись, она сделала то, что ни одна кошка в мире, не будет делать по собственному желанию - она поднялась и, шатаясь, вошла в заводь за большим камнем. Когда вода достала ей до лопаток, она присела и погрузилась под воду полностью. Даже кисточки исчезли. Вынырнув, кошка пару раз лихорадочно вздохнула и снова ушла под воду. После того как она три раза повторила процедуру, рысь вышла на берег, нашла уголок чистой травы, отряхнулась и начала валяться. Она терлась и кувыркалась, пока на морде и боках не исчезли темные пятна подсохшей крови.
  
  Дети есть дети и не смотря на ночной испуг, утреннее солнце вновь оживило их. Словно и не было ночного кошмара с погибшим зверем и неизвестно чьим колдовством. После того как все умылись - Марианна строго следила за этим - они раздули костер, чтобы разогнать утренний холод и заварить морс. На завтрак Марианна приготовила бутерброды - нарезала, ни капли не почерствевшего, пышного хлеба, и положила на каждый кусок по ломтю сыра, а сыр сверху полила золотистым прозрачным медом.
  После того как бутерброды были съедены, а морс выпит, ночное происшествие стало казаться совсем не страшным.
  - Я пойду посмотрю, что там было. Это недалеко, - заявил эльф.
  - Может не надо, - Марианна не хотела вспоминать ночные страхи. Особенно тот жуткий голос. Однако, в эльфенке уже проснулся дух противоречия, он взял свой игрушечный лук и выбрал пару стрел.
  - На всякий случай пояснил он.
  Через пару минут раздался его крик:
  - Эй! Идите сюда!
  Горзах сразу вскочил и побежал на голос, девочка быстро допила морс, оставила кружку и побежала догонять.
  'Лучше бы я не видела всего этого', - думала Марианна, глядя на забрызганные кровью, изломанные кусты. На земле все было перемешано, трава вытоптана и кусками вырвана.
  Эльфенок и орк склонились над следами и что-то удивленно обсуждали. Говорили по орчьи, так что девочка ничего не понимала.
  - Что тут?
  'Следопыты' не обратили внимания, и она потрясла Лео за плечо.
  - Ну скажите мне, что тут было?
  Тот поднялся и, сверкая глазами от возбуждения, начал рассказывать:
  - Видишь, вот лежал зверь - это большая кошка, скорее всего рысь, вон когти какие. Она за нами наблюдала. Наверное, прикидывала, вкусные мы или нет.
  - Ты, что говоришь? - испуганно спросила девочка.
  Лео, довольный произведенным эффектом, засмеялся.
  - Не бойся, я шучу. Не станет здоровый зверь нападать на человека, а тем более эльфа.
  Он глянул на Горзаха и не удержался.
  - Разве только на орка. Тоже похож на зверька...
  Орченок в ответ сверкнул глазами и оскалил зубы.
  - Вот, я же говорил, - засмеялся эльф.
  - Перестань, всегда ты... Рассказывай, что еще видишь.
  - А вот это видишь, - став серьезным Лео показал на след в стороне от истоптанного места. Продолговатая лапа с хорошо видными длинными - в человеческий палец - когтями.
  - Медведь? - спросила девочка, вспомнив недавнюю встречу с этим зверем.
  - Нет, - покачал головой эльф. - Я не знаю, что за зверь.
  - Ты же все в лесу знаешь?
  Их разговор прервал Горзах, он что-то нашел выше по ручью. В голосе орка было и удивление и страх. Ребята подошли к нему. То что увидела Марианна, сначала совсем её не испугало - на сыром, намытом ручьем песке отпечатался четкий след мужского сапога. То что это был именно мужчина, определила даже она - след слишком большой для ребенка или женщины.
  - Ну и что? Когда-то люди ходили, - высказала она, глядя на посерьезневшие лица спутников.
  - Это ночной след, - раздраженно ответил эльф. - Неужели не видишь?
  - Гракх, - выдавил Горзах, и снова обреченно повторил. - Гракх.
  - Что он говорит? - девочка испугалась. Слишком зловеще прозвучало слово.
  - Оборотень, -хмуро сказал Лео. - Пошли отсюда. Надо уходить.
  Веселое ясное утро сразу стало серым. В деревенских рассказах, это был один из самых жутких персонажей.
  Они, молча, словно боясь разбудить кого-то, быстро собрали вещи. Эльфенок, как всегда, принес воды и залил огонь, потом накинул мешок и показал рукой - пошли. Лишь прошагав пару часов, Марианна, наконец, успокоилась. Мальчишки - так ей казалось - давно забыли, про то, что они увидели. Оба снова стали такими как всегда: Леонойль пропадал на время, а когда появлялся, на ходу начинал задирать орка; Горзах неутомимо шагал впереди девочки, иногда останавливаясь и принюхиваясь, словно собака.
  К обеду ручей выбрался из оврага и разлился между ровных травянистых берегов. Ель почти сдала позиции тополям, но и они тоже начинали редеть. Постепенно лес все больше становился похож на привычный глазу Марианны, - прямые стволы сосен и совсем редкие клочки малолиственных кустов. На обед остановились у излучины с хорошим пологим спуском к воде.
  День, был на загляденье - один из тех дней, когда не поймешь то ли это лето, то ли осень. Солнце грело по-летнему, а кусты по берегу ручья щеголяли листьями с желтыми отметинами на поблекшей зелени.
  Еда опять добавила хорошего настроения, и девочка решилась все-таки расспросить о том, что мальчишки выяснили утром.
  - Лео, расскажи, что вы там увидели?
  - Не боишься уже? - тот сразу понял, о чем она спрашивает.
  - Рассказывай.
  - Хорошо. Я тебе говорил, там кошка лежала - рысь взрослая. Я по следам посмотрел, похоже, она за нами шла.
  - А как ты узнал, что это рысь?
  Леонойль посмотрел на неё так, что она даже покраснела.
  - Ну, что ты? У нас в деревни не было рыси и бабка не учила меня как узнать зверя по вытоптанной земле.
  - Ладно, - согласился он. - Знаю я вас, людей. Свой след от следа лошади не отличите.
  Такое высокомерное высказывание из уст малыша, только на первый взгляд выглядело комичным. 'Ведь он прав, не только я, но и остальные в нашей деревне, не разобрались бы, что там произошло. Может только охотники или папка'. Вспомнив про отца, она прикусила губу, чтобы не дать воспоминаниям уйти слишком глубоко.
  - Лео, не отвлекайся, рассказывай.
  - А ты тогда не отвлекай, глупыми девчачьими вопросами.
  Марианна хотела опять взорваться, но удержалась, лишь кивнула головой - не буду, продолжай.
  - Так вот, - мальчик на секунду замялся. - Я не знаю, как там оказался оборотень. Следов я не нашел.
  Девочка оценила признание - для эльфенка, насколько она его узнала за эти дни, сказать, что он что-то не смог или не знает было уже подвигом.
  - Его следы просто появились рядом с рысью.
  - А может он на дереве сидел?
  Наткнувшись на взгляд Лео, Марианна прикусила язык и замахала руками - все, все не буду.
  - Я. Осмотрел. Деревья, - раздельно произнес мальчишка. - Кошка и человек начали драться, тогда он и превратился в зверя. Следы ты видела.
  - А кто колдовал?
  - Он же, кто еще? Больше там ничьих следов не было. Не могла же рысь кидаться заклинаниями.
  Во время всего рассказа, Горзах кивал, подтверждая сказанное.
  - Как вы думаете, он за нами приходил?
  - Не знаю, - пожал плечами эльф. - Нет, наверное, зачем мы колдуну?
  - А зачем колдуну, вдруг среди ночи драться в лесу с рысью?
  Лео махнул рукой, отказываясь продолжать этот разговор.
  - Это все, что я разглядел. А гадать, кто и почему - я не буду.
  - Ладно, ребята. Давайте не будем больше про это вспоминать. Конечно, это были какие-то лесные дела. Колдун от нас так просто бы не отвязался.
  Марианна хотела успокоить всех, в первую очередь себя.
  - Как вы думаете, далеко еще до реки?
  - Нет. Помнишь, Лесовая говорила, что меньше двух дней - мы уже почти столько и идем. Да и лес светлеет, скоро совсем кончится.
  Действительно, через несколько часов деревьев не стало. Тропинка исчезла еще раньше, она ушла вслед за ручьем. Часа через два ходьбы он начал опять резать овраг и уходить все ниже. В этот раз вода проточила белую породу, и та образовала отвесный обрыв. Звериная, ставшая совсем узкой, тропка спустилась туда и шла между стеной и бурлящей водой. Дети прошли небольшой пояс кустов, жавшихся к лесу, и остановились. Перед ними открылось ровное поле с желтеющей, но еще стоявшей травой и редкими кустиками. Шагов через триста поле обрывалось.
  - Там река! - твердо заявил эльф.
  Марианна так привыкла идти через лес, что сейчас боялась двинуться вперед - казалось, она сразу окажется на виду у всех. Горзах и Лео уже пошли вперед, а она все стояла, не решаясь сделать первый шаг.
  - Ты, что? - оглянулся эльфенок. - Пошли.
  
  Они стояли на краю обрыва, и, молча переглядывались, не зная, что сказать. Никто из троицы еще ни разу не видел такого. Прямо под ногами, причудливо изрезанные серо-белые скалы, уступами уходили вниз. Широкая - Марианна даже не представляла, что реки могут быть так широки - не меньше двухсот шагов водная лента, играла в лучах закатного солнца. Отсюда, сверху, казалось, что вода неподвижна и лишь ветерок волнует её поверхность. С другой стороны берег был низкий - из воды выходила песчаная коса, которая через десяток шагов сменялась лесом. С высоты этого берега было видно, что лес тянется до самого горизонта. Солнце за рекой, слева от них, уже зацепилось краем за этот лес.
  - Это лес Хаарканоэль. Лес клана Хаарк. Моего дяди. Его тоже зовут Хаарканоэль.
  'Вот имена у них, - подумала девочка. - Никогда не выговорить'.
  - Это к нему вы ехали?
  Мальчик кивнул.
  - Значит, если, сможем перебраться, ты у своих?
  Он опять кивнул и добавил:
  - Я без вас к дяде не пойду. Поэтому они вас тоже возьмут. Наш род самый главный в этих краях. Меня послушают.
  - Конечно, послушают, - поддержала Марианна, а про себя горько улыбнулась. 'Пока ты им, что-нибудь скажешь, в нас с Горзахом уже по пять стрел торчать будет'.
  - Но это потом, нам сначала надо придумать, как вниз спуститься и на ту сторону перебраться. И смотрите, ребята, надо бы место искать для ночлега. Солнце уже садится. Как бы возвращаться к ручью не пришлось.
  В это время Горзах закричал. Марианна вздрогнула и повернулась туда, куда показывал орк. Ноги у нее ослабели, и девочка чуть не упала. Вдалеке, так, что фигурки выглядели не больше мыши, из леса выехали всадники. Они сбились кучей на опушке, несколько мгновений постояли, и, вдруг, понеслись в сторону беглецов. 'Заметили', - поняла она. На таком расстоянии нельзя было разобрать кто это - люди, эльфы или орки, но то, что это опасность поняли все. Судьба надсмехалась над детьми - как в той загадке, про переправу волка, козы и капусты, которую задавала Марианне бабка, когда учила её считать. Здесь было даже хуже, если, в загадке всегда съедали кого-то одного, то тут при любом раскладе обречены были двое.
  - Что делать, ребята? - просипела девочка, от страха у нее даже голос пропал.
  - Каххум, го граги наз, - выкрикнул Горзах, показал вниз на белый откос и подтолкнул Марианну с Лео.
  - Вниз! Спускаемся, - поддержал его эльфенок. - Марианна быстрей!
  - Да вы, что?! Мы разобьемся!
  - Нет, там можно спуститься, иди за мной, - Лео первым нырнул вниз. Девочка застыла, не в состоянии заставить себя шагнуть в пропасть, но Горзах мягко подтолкнул. Она шлепнулась на пятую точку и помогая себе руками начала спускаться. Орк сверху что-то закричал, она ничего не поняла и почти закрыв глаза продолжала сползать.
  - Повернись! Лицом к скале повернись! - это закричал уже эльф. Не понимая, что делает, она повернулась. Руки сразу вцепились в выступы на стене.
  - Теперь ползи! - раздалось снизу.
  Сверху посыпались камешки, это начал спускаться орченок. Марианна закусила губу и поочередно перебирая руками и ногами, начала спускаться. Через какое-то время она поняла, что так, действительно, легче. Белый камень скалы - она вспомнила что такие камни привозили в деревню, жгли на краю у леса, разводили водой, а потом белили в избах - был изрезан трещинами, кругом торчали выступы, так что постепенно она приспособилась и начала успокаиваться. Но как только девочка, освоилась со спуском, в голову сразу вернулись всадники - успеем или не успеем?
  
  Всадники в зеленых, развевавшихся плащах, неслись к тому месту где скрылись беглецы. Когда они были уже почти рядом, только шагов двести отделяло их от места спуска, наперерез отряду из леса выскочил серо-рыжий зверь и с ходу набрав скорость, прыжками помчался туда же. Всадники заулюлюкали и, начали колотить пятками лошадей, пытаясь заставить их еще прибавить скорость. Видя, что все равно не успевают, они на ходу начали выдергивать луки. Однако, стрелять никто не стал, раздался звонкий, как удар стали о сталь, голос и приказал убрать оружие.
  
  Когда эльфы подскакали к месту спуска и спешившись, побежали смотреть, на скале не было уже не только детей, но и рыси.
  - Пятеро воинов вниз, - опять прозвучал тот же голос. - Пятеро вверх по течению. Остальные со мной. Искать нормальный спуск. Убить всех, кто может помешать, но, чтобы мой брат, сегодня же вернулся к нам!
  Проворные, словно кошки, эльфы бросили поводья другим и скользнули вниз, на скалы. Остальные разделились и поскакали вдоль обрыва.
  
  Кошка не торопилась, она знала, что легко догонит беглецов. Небрежно, с выступа на выступ - словно, вообще не выбирая куда прыгать - рысь спускалась к воде. Раны на боках и морде уже исчезли, и серо-рыжая крапчатая шубка опять блестела.
  Внизу, вдоль самой воды, оставалась узкая полоска известняка, по которой только ребенок и мог пройти. И то держась рукой за шершавую стену.
  Вдали мелькнула и исчезла за поворотом последняя фигурка. Рысь шагом, не торопясь, направилась следом. Иногда она прыгала - там, где река захлестывала на тропку - после этого останавливалась и на мгновения замирала, прислушиваясь к тому, что происходило сзади. Когда она учуяла, что скоро появятся преследователи, беззвучно запрыгнула на выступ выше, затем на следующий, и еще... Поднявшись на высоту в пять человеческих ростов, кошка посчитала этого достаточным. Она прижалась к стене и превратилась в изваяние, только чуть подрагивавшие кисточки на ушах, говорили, что она жива. Зверь явно не хотел попасть на глаза ни преследуемым, ни преследователям.
  
  Дети торопились, но с каждой минутой они все яснее понимали, что сами себя загнали в ловушку. С одной стороны скала, с другой река - тем, кто там на верху, надо только спуститься с двух сторон вниз. То, что всадники явились именно по их душу, сомнений не вызывало - они помчались вперед, только разглядев беглецов.
  Марианна спешила, пытаясь не отстать от почти бегущего впереди эльфа. Сейчас, со спины, он казался совсем маленьким мальчиком, но его уверенный бег, говорил об обратном. 'Так я и не поняла, сколько ему на самом деле лет', - мысль мелькнула и исчезла. Страх опять вытеснил все.
  - Лишь бы не орки, лишь бы не орки, - едва слышно шептала девочка. Она вспомнила рассказы бабки. 'Нет! Если, что - лучше утону'. Марианна поглядела на несущуюся мимо темную воду и ей стало жалко себя. 'Какая я невезучая. Где же мой папка? Он бы сразу спас нас'.
  В это время Лео еще прибавил скорость, девочка не могла бежать также, боялась сорваться в воду - поэтому через некоторое время эльфенок исчез с её глаз. Она оглянулась - нет, Горзах на месте.
  - Скорей! Скорей сюда! Вы там уснули что ли? - из-за скалы раздался радостный голос эльфа.
  'Что там?' Марианна хотела идти быстрей, но побоялась. Однако, через пару минут и она свернула за выступ. То, что она увидела объясняло радость в голосе Лео - они вышли к руслу того ручья, вдоль которого шли все эти дни. Теперь это был даже не ручей, а маленькая речка. Здесь у впадения в Белую ручей намыл с обоих сторон песочные отмели. Сейчас, осенью, вода была небольшая и они выступили наверх, превратившись в маленькие пляжи. Вода ручья прозрачная и чистая, встречалась с темной массой реки и исчезала, растворялась в ней. С другой стороны, прямо к 'пляжу' спускалась, явно, не природная, а сделанная чьими-то руками, лестница. Грубые узкие ступени вели наверх и терялись там.
  Место было красивое и загадочное, но не его красота обрадовала эльфенка - с той стороны, почти прямо под вырубленной в известковой скале лестницей, на песке лежала большая лодка.
  Увидев, что Марианна появилась, Лео приглашающе махнул рукой и смело шагнул в ручей. Уже через пару шагов ему стало по пояс, но он упорно шел вперед. Еще через несколько шагов ему пришлось лечь на воду и плыть. Девочка, закрыв рот ладонью, замерла. Она боялась, что эльфа снесет в реку. Но, все обошлось через минуту он уже опять шел по дну постепенно вырастая из воды. Еще через пару минут, эльф оказался на том берегу.
  - Заходи выше, там еще мельче, - крикнул он.
  - Ты...дай, - появившийся за спиной Горзах показывал на заплечный мешок. В шоке от того, что орченок сказал эти слова на человеческом языке, она автоматически скинула и протянула поклажу. Тот взял и, размахнувшись, обоими руками, легко перебросил мешок на ту сторону, прямо под ноги Лео. Потом отправил туда же свой и подтолкнул девочку к воде.
  Переправа оказалась не так страшна, как виделась ей сначала. Плавать она умела - рядом с их деревней было озеро и не уметь плавать среди деревенских считалось позором. Но это не понадобилось - хоть и пришлось вымокнуть по пояс, но, действительно, выше по течению, ручей оказался мельче. И она, и Горзах перебрели.
  - Давайте, сталкиваем! - Лео уже отвязал лодку от большого белого камня, отвалившегося от скалы. Лодка прибыла сюда совсем недавно, борта, нависшие над песком, еще не успели полностью просохнуть. Откуда она взялась, кто её хозяева и где они сейчас, все эти вопросы не сильно волновали беглецов - они дружно навалились, и посудина поехала по песку.
  - Запрыгивайте! - закричал эльфенок и первым заскочил в лодку. Марианна, испугавшись, что может не успеть и ребята уплывут, быстро перевалилась через ускользавший борт и неловко упала на дно долбленки. Течение сразу подхватило, развернуло и понесло судно. Держась обоими руками за борт, девочка подняла голову. Бесконечная белая скала, испещренная выбоинами и сколами, поплыла мимо них.
  
  Рысь совсем перестала дышать. Внизу мимо неё, быстро, словно перед ними была широкая дорога, а не захлестываемая водой тропка шириной в одну ступню, прошли пятеро эльфов. Скорей всего, они все равно бы заметили зверя, но команда гнала их вперед, а чтобы не сорваться и не уплыть, надо было смотреть под ноги.
  Пропустив лесных людей, рысь сначала спрыгнула вниз и хотела идти за ними, но что-то ей не понравилось, она опять скачками, перепрыгивая с выступа на выступ, понеслась вверх. Очень быстро она снова оказалась на самом верху. Там было пусто - всадники исчезли. Кошка, набирая скорость, помчалась вдоль самого обрыва, в ту же сторону куда шли эльфы и куда до этого прошли дети. Вдруг, что-то заметив внизу, она резко остановилась, мгновение помедлила и, развернувшись, помчалась в обратную сторону.
  Лодка с беглецами резала воду, уходя от берега на фарватер. Это была та картина, что заставила рысь изменить направление.
  
  Лодка так кстати оказалась на их пути, что Марианна уже начала верить, что им удастся выкарабкаться и на этот раз. Она прошла в нос посудины и уселась на доску, вделанную между бортов. Её маленькие спутники вставляли в уключины тяжелые длинные весла. Может, для взрослого мужчины, весла и не были тяжелыми, но ребятам приходилось все делать вдвоем, чтобы установить их. Командовал эльфенок - откуда он знал, как управляться с лодкой, девочка не представляла - до рассказов об этом у них еще не доходило. Марианна не первый раз видела лодку, даже у отца был небольшой долбленный челн, но сама никогда на них не плавала. Степной житель, Горзах тоже оказался на воде первый раз - он путался, выполняя команды Лео. Тот злился и обзывал орка то на человеческом, то на орочьем языке. Орченок изредка огрызался.
  'Похоже по-эльфийски ругаться не получается', - подумала девочка. Она сидела и пыталась, не снимая, выжать подол платья, мокрая ткань облепила тело, и она знала, что если не подсохнуть, ночью придется несладко. Марианна уже почти успокоилась, когда течение вынесло их за поворот. И тут все страхи опять вернулись к ней - под скалой, там, где они только прошли до этого, стояли пятеро эльфов. Теперь она сразу их узнала - не только по серебристо-зеленой одежде. Ни у одного человека не было таких белокожих лиц. Они явно тоже только заметили лодку, потому что просто стояли и смотрели.
  Лео бросил заниматься веслом, вскочил на среднюю лавку и, размахивая руками, закричал:
  - Эй! Я здесь! Я здесь!
  С берега ответили:
  - Лейонойль, это ты?
  - Я! Я Лейонойль! - приплясывая, подтвердил эльфенок. Он радостно посмотрел вниз на замерших спутников и весело закричал:
  - Все! Мы спасены! Это за мной!
  Однако, увидев их испуганные лица, он смешался и постарался успокоить:
  - Не бойтесь. Вы со мной, никто вас не тронет. Я сын правителя Синей Горы.
  Как только, Марианна увидела эльфов, она быстро пригнулась и теперь, помня о их луках, боялась поднять голову. 'Может и правда не тронут - правитель Синей Горы, это эльф первородный, как говорят, в этих местах единственный такой род остался. Значит его сын тоже важная персона, и к его словам прислушаются?' Но, то что произошло дальше, сразу отрезвило её.
  Спрятавшийся, как и Марианна, Горзах сидел очень неудобно, чтобы сменить позу, орченок привстал и на миг над бортом показалась его голова.
  Берег взорвался яростным криком. Эти вопли словно парализовали орка, он как завороженный смотрел на удаляющийся берег. Марианна не видела, что там произошло, как только она услышала это, сразу упала на дно лодки и сейчас пыталась вжаться в него.
  Наверху раздался страшный крик эльфенка. Девочка зажмурилась, а когда открыла глаза, перед ней лежал мертвый Горзах. Все его лицо было залито кровью, даже глаз не было видно. Марианна закричала и попыталась вскочить, но 'мертвец' не дал ей это сделать. Орк поймал её за плечо и вдавил в дерево.
  Сверху спрыгнул Лео и тоже прикрыл её. Он бессвязно бормотал:
  - Прости, прости Горзах, я их всех накажу! Они случайно, они не знали...
  Он приподнялся и закричал что-то, теперь уже по-эльфийски. С берега ответили сразу несколько голосов, эльфенок опять что-то крикнул и наклонился к девочке.
  - Все. Мы уплываем, - прошептал он. Потом со злостью добавил: - Они еще пожалеют.
  
  ****
  
  Енек пробиралась в темноте, по лазу такому узкому, что даже она в некоторых местах застревала. Тогда ей приходилось извиваться всем телом, чтобы пройти очередной изгиб. Этот ход был ей не знаком и полезла она сюда, только потому что из лаза шел легкий ветерок, наполненный запахами осени. Ход явно вел на поверхность. Иногда она с тревогой думала о том, что преследователи не дураки и сразу догадаются, что он выбрала сквозной ход; иногда о том, что может застрять на очередном изгибе и умереть тут. Вряд ли за ней отправят рудокопов, чтобы расширить ход и спасти.
  'Они и так хотели убить меня, значит, узнав, что я застряла, только обрадуются'. Енек так и не поняла, за что её хотели убить, единственное, что она знала точно, это хотели сделать свои. Никто другой не смог бы забраться в спальные пещеры рода. Да и в любые другие тоже.
  Их род давно откололся от общего народа и теперь даже сородичей из других мест вряд ли бы пустили дальше Большой Ямы. Енек еще совсем маленькой потеряла обоих родителей, как рассказывали - их придавило в дальней шахте, во время работы. Больше родных у неё не было, и её воспитывали обществом. Лишь когда она подросла, и начала чуть-чуть соображать, она узнала, что на самом деле - все живущие в подземном городе, в какой-то мере, её родственники. Но, как говорится, когда все - значит никто.
  Как только она смогла сама ходить и не теряться в запутанных ходах города, Енек не в одной семье не стала жить больше двух-трех месяцев. Она чувствовала, что даже в самых лучших пещерах, ей совсем не рады, ну, а, если, встречалась с открытой враждой, то не задерживалась больше одной-двух недель.
  Но то, что произошло сегодняшней ночью было совсем страшно. Какими бы не были окружающие, все-таки, он были её семьей, её единственной семьей. И то, что сегодня её хотели в этом городе убить, до сих пор никак не укладывалось у неё в голове.
  Енек замерла - ей показалось, что она расслышала голоса. Она даже перестала дышать, пытаясь расслышать, что происходит там, в пещере, из которой она только что заползла в этот лаз.
  Так и есть! Голоса. Бурчащие непонятные голоса. Любые голоса в этой ночи были для неё враждебны, она только что избежала страшной смерти и не хотела это повторять. Собрав все силы, Енек, словно червяк, поползла дальше. Скорей! Скорей! Надо убраться из города! Даже крепкие, приспособленные к ползанью по каменным проходам её ногти начали болеть - похоже, содрала - когда её, вдруг, окатила волна свежего воздуха и голова оказалась снаружи.
  От резкого ударившего по глазам света, Енек закрыла глаза, но продолжала ползти. Неожиданно, она потеряла опору под руками и полетела вниз. Глаза открылись и Енек поняла, что все было зря - смерть все-таки настигла её.
  
  Рысь неторопливо бежала по краю откоса вслед за лодкой. Лишь один раз ей опять пришлось прятаться на выступе скалы. Это было, когда отряд эльфов проскакал назад, вниз по течению. Они не стали сопровождать беглецов, а пригнувшись умчались дальше, туда, где кончается скала и берег опускается прямо к воде. Вечер уже совсем посерел, и все предметы потеряли четкость. Дети внизу в лодке не замечали зверя. Внимание кошки привлек необычный звук. Она подошла к самому краю и заглянула вниз. Берег здесь был немного ниже, чем там, где она сегодня спускалась. Но скала осталась точно такой же - изрытой, прорезанной трещинами и топорщилась выступами.
  То, что зверь увидел внизу было удивительно и необъяснимо - из скалы на небольшой выступ, извиваясь и кряхтя выползал маленький человек. Он, не останавливаясь, выбирался из невидимой норы, пока не сорвался. Ребенок закричал и полетел вниз. Крик оборвался. Темная, тяжелая вода поглотила его, но через пару мгновений на поверхности показалась маленькая головка, руки беспорядочно забили по воде. Кошка глянула на лодку - находившиеся в ней, заметили тонувшего, и даже попытались развернуть судно, но они явно не успевали.
  Зверь глухо зарычал и, вдруг, без разбега, с места, совершил головокружительный прыжок, и, расставив лапы, как это принято у кошек, полетел вниз. Перед самой водой рысь собралась и, словно, камень, подняв кучу брызг, вошла в воду. Через секунду она вынырнула, покрутила головой, сориентировалась и поплыла к захлебывающемуся ребенку. Схватив зубами его за шиворот крепкой кожаной курточки, зверь поплыл навстречу, все-таки, развернувшейся лодке.
  
  Беглецам везло, река сама уносила их от преследователей. Посудина попала в струю, гнавшую её от берега, к середине реки, где течение было быстрей. Лео поднялся.
  - Вставайте, теперь они нас не достанут.
  Марианна села и сразу схватила орка за голову. Тот дернулся.
  - Тихо, тихо. Дай я посмотрю, что случилось.
  Разглядев, она болезненно сморщилась. Стрела эльфа срезала правое ухо мальчика и оно, куском мяса, болталось сейчас у самой шеи. Ухо держалось лишь на небольшой ленточке плоти. Во время выстрела лодка прыгнула на волне, орк качнулся и это спасло его от верной смерти - стрела летела прямо в глаз.
  - Сиди, я сейчас! - девочка бросилась к своему мешку и развязав достала чистую тряпку. Как всегда, когда она переставала думать о себе, она действовала хладнокровно и решительно.
  - Ну-ка намочи, - приказала она эльфу.
  Закусив губу, она протерла от подсыхающей крови место раны и посмотрела на эльфенка.
  - Что будем делать?
  Горзах потрогал рукой болтавшееся ухо и заговорил первым. Марианна, не понимая, смотрела на него и удивлялась. 'Крепкий какой! Даже не стонет. Я бы, наверное, сейчас орала во все горло'.
  - Он говорит - отрезайте, - перевел Леонойль.
  Глаза девочки расширились и стали совсем зелеными.
  - Опять? Ты сможешь? - она повернулась к эльфу и с мольбой посмотрела на него.
  - Нет, нет, - эльфенок сразу отказался. - Я его резать не буду. Ты же уже занималась этим. А тут, вообще, быстро - раз и готово.
  Девочка, поняла, что все придется делать ей.
  - И воды горячей нет..., - пробормотала она.
  Пока они разговаривали, Горзах, вдруг совершил то, что сразу разрешило проблему. Левой рукой он оттянул болтавшееся ухо, а правой, зажатым в ней топориком, быстро чиркнул по оставшейся плоти. В этот раз он все-таки ойкнул.
  Марианна и эльфенок с открытыми ртами смотрели на него. Мгновенная операция на миг шокировала их.
  - Ну, ты даешь! - наконец выговорила девочка. Она опять взяла голову мальчика, и обтерла вновь пошедшую кровь. - Сейчас забинтуем. Галейнерия немного еще осталась. Так, что быстро заживет.
  Через полчаса жизнь на судне наладилась. Горзах с замотанной тряпкой головой и эльфенок сидели на веслах. Они не гребли, река сама несла их в неизвестность. Лишь изредка поправляли начавшую разворачиваться лодку. Марианна прибрала раскиданные вещи, прошла в нос лодки и присела лицом к спутникам.
  - Где будем ночевать? И, вообще, ребята, что дальше делать будем? До реки, как мы хотели, мы дошли, теперь что?
  Те молчали, сегодняшняя встреча с эльфами подтвердила их опасения о том, что все вместе они не нужны никому - ни эльфам, ни людям, ни тем более оркам.
  - Что же, - так и не дождавшись ответа, продолжила она. - Будем плы...
  Закончить она не успела.
  - Смотри! - вскакивая, закричал эльф. - Вон, на скале!
  Марианна резко развернулась, но заметила лишь, как что-то, похожее на продолговатый мешок рухнуло с обрыва в воду.
  - Что там?
  - Ребенок! Он сейчас утонет!
  Теперь и девочка увидела появившуюся над волной головку. 'Да, что же это?! Опять дитя! Не может быть!' Но вслух сказала совсем другое:
  - Что смотрите? Быстро разворачивайте! Подгребайте туда!
  Однако, тяжелая долбленная посудина, двигалась совсем не так, хотелось ей. Ребята работали веслами изо всех сил, но все равно, поворот получался слишком медленным.
  - Утонет! - Марианна похолодела, делать было нечего - надо прыгать и плыть. Она схватилась за борт, закинула ногу и приготовилась прыгать.
  - Подберете нас!
  Но прыгнуть она так и не успела. Со скалы, вдруг, сорвался какой-то зверь и мелькнув в воздухе, плюхнулся в воду рядом с ребенком. Над водой показалась круглая голова с треугольными ушами, она покрутилась и, зверь, подхватив пастью утопленницу, направился прямо к лодке.
  - Гребите туда! - закричала девочка, видя, что гребцы застыли, глядя на свершившееся чудо.
  - Опять рысь, - прошептал эльфенок и начал загребать своим веслом.
  Кошка подплыла под самый борт, мощным гребком обеих передних лап, вытолкнула себя из воды, так что ребенок в зубах оказался прямо перед Марианной. Девочка автоматически протянула руки и схватила малыша. От толчка она села на дно, но ребенка удержала.
  Рысь опять плюхнулась вниз и скрылась под водой. Вынырнув, она выдохнула струйки воды и снова повторила маневр. На этот раз она вырвалась из воды, передние лапы зацепились за борт, и зверь одним движением оказался в лодке. Не обращая ни на кого внимания, кошка прошла на корму, влезла на ящик для рыбацких снастей и, фыркая, отряхнулась. Потом улеглась и прикрыла глаза.
  
  
  Конец первой истории
  
  
  
  
  
  
  
  
  Неверное пророчество
  
  История вторая
  Трус
  
  Драка была в самом разгаре. Прибывшие к трактиру стражники сначала достали трубки и покурили - пусть драчуны выпустят пар - потом достали деревянные дубины, которые использовали в таких случаях и взялись за дело. Они, не разбираясь, начали колотить березовыми крепкими палками по спинам и головам дерущихся.
  Один из драчунов, невысокий, корявый парень с хитрыми бегающими глазами, сразу, как только получил первый удар дубинкой по спине, остановился и, поняв, кто его ударил, мгновенно ввернулся в толпу зрителей. Двое других - бугаи с бритыми налысо головами, краснолицые и толстогубые - сначала никак не отреагировали на, колотивших их по необъятным спинам, стражников. Они орали, размахивали кулаками, величиной со среднего размера капустный кочан, но никак не могли достать крутившегося между них сухопарого парня, в разорванной на груди рубахе.
  Тот же, успевая уворачиваться от страшных кулаков - сам успел разбить носы и губы обоим амбалам. Всем зевакам было ясно, что попади они хоть раз по парню, его бы размазало по стене. Поэтому, хотя, здоровяки и были местными, а парень приезжим, все равно, все зрители поддерживали его. После того, как хороший удар дубинкой по рукам толстопузого драчуна, заставил того заорать, наконец и до них дошло, что пора остановиться.
  - Все, все, - замахали руками оба тяжеловоза и сразу привычно загнусили: - Старшина, мы не виноваты...
  - Идите отсюда, бездельники! - прикрикнул тот и добавил крепкое словцо. - Когда работать уже начнете? Целыми днями на торжище...
  Все местные знали, что гнев старшины притворный, банда Хлыста - так звали парня, ускользнувшего первым - находится под личным покровительством этого служаки, платит ему мзду, а иногда и обделывает делишки по его наводке.
  - А этого в холодную! - скомандовал он, показывая на парня, хмуро глядевшего на представителей власти. - Устроил тут, черт знает, что! У нас городок тихий, мы такого не любим...
  Зеваки встретили смешками фарисейскую речь старшины, но под его грозным взглядом все стали расходиться, не подымая глаз. Никому не хотелось иметь врагом Выргула - Старшины Стражи городка Коровард. Он был злопамятен, и, если, сильно невзлюбит, мог легко довести дело до пыточной.
  Однако, нашелся один, кого не смутил подозрительный взгляд Выргула. Пожилой крепкий мужчина с висевшем на поясе мечом, выдвинулся из разбредавшейся толпы и спросил:
  - Уважаемый, а за что парня в кутузку? Может сначала, надо было расспросить как было дело?
  Выргула вскинулся и хотел было осадить наглеца, но взглянув на его одежду и поймав взгляд холодных серых глаз, сразу сменил тон. Спрашивающий был нездешний - судя по богато украшенному оружию и походному плащу из дорогой ткани, человек не простой. Затыкать рот такому могло вылезти боком. Старшина быстро сориентировался в новой ситуации и ответил:
  - Простите, сударь, мы именно это и хотим сделать. Или вы думаете, мы сразу, без разбирательства, кидаем человека за решетку? Нет, у нас город добропорядочный и мы всегда поступаем по закону.
  Услышав из уст Старшины такие удивительные речи, расходившиеся зрители опять остановились, с любопытством рассматривая человека, осмелившегося поучать самого всемогущего Выргулу. Однако, Старшина одарил зевак таким яростным взглядом, что все тотчас вспомнили о неотложных делах, что ждут их где-то не здесь.
  Оставшись один в обществе незнакомца, он постарался сделать приветливое лицо. Это удалось с большим трудом, злоба душила Старшину - чтобы в своей вотчине, где он был бог и царь, метать бисер перед каким-то приезжим - но, он был умен и понимал, что, не узнав чин незнакомца, начинать ссору глупо. Незнакомец мог оказаться каким-нибудь чином из Управы или того хуже - самодуром-богачем.
  - Вы довольны нашим городом? - выдавил он. - Хороший городок, но вот есть шваль, которая такими вот делами портит все впечатление. Приходится вмешиваться нам, дабы всякие проходимцы не мешали достойным людям.
  Речь прозвучала так, что было понятно - в городе достойны только двое: Сам Старшина и незнакомец.
  - Прошу, меня извинить - дел много, надо идти. А вы, сударь, не подскажите по каким делам в нашем городе?
  Выргула чувствовал себя неловко под этим взглядом. Все время, пока он говорил, незнакомец так и не спускал с него совершенно не смягчившихся холодных глаз.
  - Так я пойду?
  Только сейчас тот ответил:
  - Вы идите, а вот его, - мужчина, зажатой в руке перчаткой, показал на парня, которого держали двое стражников, ждущих в отдалении своего командира, - отпустите. Я все видел и под присягой могу подтвердить, что виноваты во всем те, кого вы сразу отпустили...
  Он опять замолчал и положив руку на рукоять меча, вопросительно глядел на Старшину. Вопрос о своих делах он оставил без ответа. Выргула совсем разозлился и уже напрямую спросил:
  - Сударь, представьтесь, пожалуйста, а то разговариваем, а как обращаться к друг другу не знаем, - в конце он, все-таки, попытался смягчить свой тон.
  - Корад Славуд, представитель Короны. Еду с инспекцией по войсковому снабжению.
  Выргула чуть не поперхнулся. 'Как чувствовал, - подумал он. - Слава богам, вовремя сообразил. А эти, на пристани, они, что спят там? - разозлился он, вспомнив про своих людей, встречавших прибывающие по реке суда. - Представитель Короны в городе, а я ни сном, ни духом... Надо бежать, предупредить свата на главных складах, это явно, по его душу'. Старшина мгновенно забыл про парня, которому хотел задать трепку - предварительно, конечно, вытряхнув все карманы - за то, что устроил свару с его людьми. Он махнул стражникам и громко приказал:
  - Отпустите человека! Вот этот достойный гражданин ручается за него.
  Стражники недоуменно переглянулись - с каких это пор ручательство какого-то приезжего стало достаточным для Выргулы? - но переспрашивать не решились и отпустили задержанного.
  
  
  - Где твои вещи?
  - В корчме. Вы же все видели, чего спрашиваете? - парень был на взводе, казалось он опять готов броситься в драку.
  Корад усмехнулся.
  - Ты успокойся, я только спросил. Я не видел тебя с вещами, поскольку пришел позже. Поэтому вопрос уместен. Раз остались в зале, давай вернемся туда и, если, ты не против, посидим и поговорим. У меня к тебе дело. Я Королевский Инспектор.
  - Какое может быть дело у высокородного господина к бродяге?
  - Не сомневайся, есть кое-что. А насчет родовитости, в наше время, это легко поправимо. Пошли.
  Увидев вошедших, хозяин корчмы, сам стоявший за дощатым прилавком, широко раскрыл глаза и обратился к парню:
  - А я думал, ты уже в холодной. Как это Выргула тебя отпустил?
  Парень промолчал, за него ответил Славуд:
  - Ваш Старшина человек принципиальный, как только узнал, что произошло на самом деле, сразу же отпустил молодого человека. Я думаю, стражники сейчас уже ловят тех, кто начал драку.
  В голосе Инспектора прозвучал едва слышный сарказм. Хозяин все понял и от души расхохотался:
  - Ой, спасибо, рассмешили!
  Рядом, опершись на прилавок, стоял подросток в заляпанном соусом фартуке. Отсутствующая улыбка того говорила, что он где-то далеко, в своих мечтах. Хозяин толкнул его, и показал на вошедших. Служка очнулся, поправил полотенце на плече и потрусил к гостям.
  - Иди, забери свои вещи и пересаживайся ко мне.
  Корад отстегнул меч, прислонил его к стене, присел и махнул официанту. Парень не стал возражать, и прошел в дальний угол у самого выхода на кухню. Там хозяин усаживал гостей попроще. Столы здесь были без всякого покрытия, голые доски, а вместо стульев, стояли грубые лавки. Взяв свое, парень вернулся к столу Инспектора. Тот показал на стул напротив себя:
  - Садись.
  Вдруг он привстал, что-то заинтересовало его.
  - Разреши посмотреть.
  Инспектор протянул руку. Парень на мгновение замялся, но потом решился и подал свое оружие. Во взгляде которым он провожал саблю светилась гордость.
  - Ничего себе, - Корад задумчиво разглядывал клинок. - Редкий гость в наших краях - сабля степняков. Но сделана гномами. Отличный клинок.
  Он задвинул саблю обратно в ножны и передал парню.
  - Откуда она у тебя?
  Однако он тут же отменил свой вопрос.
  - Подожди, ничего не говори. Давай лучше сначала выпьем и перекусим. А потом уже и поговорим. И давай, все-таки познакомимся, а то я даже имени твоего не знаю. Как зовут меня ты слышал.
  - Соболь. Зовите меня Соболь.
  Корад вскинул удивленные глаза.
  - Но это ведь... Это же не имя? Как мне помнится, так зовут ценного зверька из северных лесов. Это прозвище?
  - Теперь меня зовут только так. Я забыл свое имя, я его не достоин.
  - Хм, ладно, Соболь, так Соболь. Не хочешь говорить, значит есть почему.
  В это время служка уже убрал то, что на столе стояло до этого, перестелил скатерть и расставлял чашки с закусками. Инспектор заметил, что парень непроизвольно сглотнул слюну, разглядывая блюда. 'Голодный', - сообразил он.
  К столу подошел сам круглолицый хозяин. С загадочным выражением он развернул полотенце, которым прикрывал большую бутылку.
  - Для дорогих гостей! - он торжественно оставил на стол штоф из зеленого толстого стекла. - Грамонт. Самый юг. Последний привоз был три года назад. Только у меня осталось.
  Инспектор взял бутылку и осмотрел смоляную печать на пробке. Улыбнулся и покачал головой.
  - Ну, хозяин, удивил. Точно Грамонтское. Давно не пил такого, спасибо!
  - Что-нибудь еще? - склонился тот. После того, как он узнал кто его гость, подобострастная улыбка не сходила с его лица.
  - Нет пока. Я все заказал.
  - Хорошо. Если, что-то понадобится, я всегда здесь. Вам открыть? - Хозяин показал на бутылку.
  - Не надо. С этим я пока сам справляюсь.
  Как только он ушел, Корад отломил печать, с усилием, так что на руках вздулись мышцы, выдернул пробку и разлил вино по бокалам. Он, взял свой, подождал, когда парень тоже поднял бокал и предложил:
  - Ну, Соболь, за знакомство!
  Оба выпили: Инспектор неторопливо и смакуя; Соболь быстро, большими глотками.
  - Давай ешь! Я уже перекусил немного до этого, так что почти сыт.
  Дважды приглашать не пришлось. Парень сразу навалился на нарезанное на доске холодное отварное мясо. По-деревенски, он насыпал соль прямо на доску, макал туда куски мяса и с ходу отправлял в рот.
  - Не торопись. Сейчас обещали зажарить баранью ногу, оставь место для нее.
  Соболь смутился, поняв, что Корад заметил его голод.
  - Давно мяса не ел, - пояснил он.
  - Похоже, ты, вообще, давно не ел, - усмехнулся Инспектор. - Из каких ты мест, Соболь?
  - Я с Севера, из лесов, - проглотив очередной кусок, ответил тот.
  - А похож на степняка. И оружие у тебя соответствующее. Такие сабли у кочевников, что живут за землями орков.
  Парень остановился, отложил нож, которым отрезал мясо и посмотрел в глаза собеседника. Черные живые глаза Соболя, казалось, стали еще чернее.
  - Я не буду говорить про своих родных, про свою семью. Вы хотели предложить мне какое-то дело, вот давайте об этом и поговорим.
  - Не спеши. Вон как раз несут баранину, давай еще выпьем и перекусим.
  
  Корад Славуд официально числился при Королевском Интендантстве и занимался вопросами поставок в армию всего, без чего она жить не может: от сала, вытопленного из павших свиней, для смазки сапог, до выплавки стали для изготовления всех тех штук, которыми солдаты разных армий любят калечить и убивать друг друга.
  Кем он был на самом деле, знал только его непосредственный начальник Лорд Коолисе, и еще несколько человек, составляющих его немногочисленную команду. Даже сам король Дугавик, который не раз подписывал указ о награждении Корада за специальные заслуги перед Престолом, не знал его в лицо. Хотя был наслышан о его подвигах и не раз просил главу разведки представить Славуда ко Двору. Ему и в голову не приходило, что тот напомаженный и не очень умный интендант-инспектор, который иногда появлялся при дворе и есть знаменитый агент.
  Городок Коровард стоял на выгодном месте где сливались две реки - Белая и Яргунь. Отсюда шел самый короткий путь по суше к эльфам в Хаарканоэль, и дальше к Синей Горе. Отсюда же можно было по суше быстро добраться до пограничных княжеств. Так, что город являлся одной большой перевалочной базой, где товары перегружались с малых речных барж в большие, которые шли дальше, к морю; или в телеги караванов, идущих в княжества или к эльфам. Правда путь к остроухим нынче был заказан, черная кошка после начала войны пробежала между людьми и эльфами.
  То, что Корад Славуд сейчас находился в этом городишке, было совсем не связано с интендантством. Война, которая так долго нависала над этими землями, наконец, началась и Славуд должен был своими глазами увидеть, что творится там за рекой, и скоро ли ждать полчищ Хорузара Разрушителя на землях Короны.
  Всех своих агентов Корад воспитал сам. Он отбирал их на улицах в городских окраинных трущобах, в приютах, в тюрьмах для малолетних преступников и в других столь же романтичных местах. У него было одно правило - у агента не должно быть родственников. Горький опыт, полученный еще в молодости, убедил его, что это необходимое условие.
  Корад поставил бокал на стол.
  - Прости еще раз, но я все-таки вернусь к твоей семье. У меня только один вопрос - они живы?
  Соболь толчком отодвинул доску с мясом. Губы его сжались в прямую щелку. Он прищурил глаза. Ощущение было такое, что он опять сейчас кинется в драку. Однако, через мгновение он расслабился и негромко ответил:
  - Хорошо. Я ваш должник, поэтому скажу. Но больше, никаких вопросов о них. Вся моя семья умерла.
  Парень замер, глаза его потухли - он словно забыл где находится.
  - Извини, Соболь. Я только это и хотел услышать. Теперь я готов рассказать тебе про свое предложение.
  - Я слушаю, - глухо ответил тот, возвращаясь в корчму.
  - Видишь ли, я связан с армией и иногда занимаюсь вербовкой новобранцев.
  - Если, вы хотите, чтобы я пошел в солдаты, то вы не по адресу. Я не могу.
  - Ты погоди, не отказывайся сразу. Мне нужны люди для специальной работы. Их, конечно, можно назвать солдатами, но воюют они, чаще всего в одиночку. При этом они неплохо зарабатывают, - Славуд улыбнулся. - Столько, что могут есть мясо даже на завтрак.
  - Вы из Тайной Службы?
  - Тише, тише, - инспектор оглянулся. - Не надо упоминать это ведомство всуе. Я не буду подтверждать или опровергать твою догадку. Обо всем узнаешь, как только примешь мое предложение.
  - Я, действительно, не могу быть солдатом, - парень смело глядел в глаза агента. - Я трус.
  Корад поперхнулся и прикрыл рот платком.
  - Прости, не расслышал. Кто ты?
  - Я трус, - снова повторил Соболь.
  - А вот это, то что я видел полчаса назад? Когда ты ввязался в драку с голыми кулаками с тремя подонками? При этом они ведь тебя не трогали, я видел - они пристали к тому крестьянину с детьми.
  - Да, это так, - юноша замялся. - У них же не было оружия. И просто нельзя же давать зажравшимся скотам грабить честного человека. Он все лето горбатился на своем поле, сейчас продал свою кукурузу, а эти заберут его деньги? Нет, это не честно.
  - Молодой человек, - агент смотрел на парня как на диковинку. - Я прожил жизнь и знаю, что эти, как вы правильно их назвали, скоты, убили бы вас за милую душу и никто здесь не вступился бы за вас. Даже тот крестьянин, я видел - как только вы сцепились с бандитами, сразу сбежал из корчмы. И, кстати, а почему вы не воспользовались своей саблей?
  - Я же сказал, у них не было оружия. Не буду же я рубить безоружных.
  - Юноша, вы меня удивляете все больше и больше, - инспектор удивленно качал головой. - Значит, говоришь - трус.
  Соболь кивнул. Корад не выдержал и засмеялся.
  - Мне бы с десяток таких трусов и, тогда, я бы никого не боялся.
  Увидев, что парень готов обидеться, он остановился.
  - Все, все, прости, давай серьезно. Я, все равно, готов тебя взять. Скажем так - с испытательным сроком - если ты вдруг, действительно, окажешься тем, кем себя считаешь, что ж - мы расстанемся.
  - Можно я подумаю?
  - Думай до конца ужина. Ответ мне нужен сегодня, так как, возможно, завтра меня здесь уже не будет.
  - Хорошо. Я скажу.
  - Тогда давай навались. Нога великолепна.
  
  ****
  
  Соболь устал, но попросить отдых было выше его сил. Раз Корад может, значит и я могу, он вскинул саблю и опять бросился в атаку. Агент улыбнулся, шагнул в сторону, и вдруг его прямой узкий меч уперся острием в горло юноши.
  - Черт! - выругался тот. - Да как же это?
   Славуд казался Соболю очень старым - хотя тому едва минуло сорок лет. Для девятнадцатилетнего парня сорок казалось концом жизни. И то, что он никак не может победить этого старика бесило его.
  - Я тебе уже говорил - ты слишком увлекаешься. Я тебя обманываю, показываю, что открыт, ты веришь и опять нарываешься. Включай мозги.
  Корад подошел к дереву где лежали снятые с лошадей сумы, достал тряпку и протер меч.
  - Все. Хватит на сегодня. Давай, пообедаем, вечером еще занятие по основному делу.
  Он спрятал меч в ножны и положил оружие возле сум. Соболь тоже убрал саблю и занялся делами: расстелил плащ, заменявший им стол, и выставил немудрящие закуски. Насколько привередлив был Славуд, попадая в очередной город и обедая в дорогом заведении, настолько же неприхотлив он был в походе. Обходился тем, что было у них в этот раз. Надо отдать ему должное, голодать, как во время своего прежнего одинокого странствия, Соболю не приходилось.
  Казной инспектор был не обижен, в городах они ели и ночевали в гостиницах, которые лесному жителю казались не беднее дворца. Попадались даже такие, где в комнатах вода шла из крана из стены, а помыться можно было в специальной комнате прямо в номере. Юноша не представлял даже, сколько стоит такой номер. Ему и в голову не приходило, что его работодатель специально селится в таких гостиницах, чтобы приучить его к подобному уровню комфорта - работать придется в разных условиях, и везде надо быть своим.
  Тогда, после драки и совместного ужина, Соболь согласился на предложение Корада. По сути он ничего не терял - имущества у него не было, только то, что на нем и трофейная сабля. Где-то в глубине души он и сам склонялся к тому, чтобы вступить в армию. Стрелять из лука он умел с детства - учили и отец, и мать. С саблей, как ему казалось до встречи с Корадом, тоже умел обращаться. Армия - это все-таки постоянный кусок хлеба. Единственное, почему он до сих пор не подошел ни к одному из многочисленных вербовщиков, встреченных по дороге, было то, о чем он признался Инспектору - его трусость. Юноша боялся опозориться.
  До сих пор по ночам его мучил кошмар из прошлой жизни: как сквозь огонь он видит, что убивают младшую сестру, последнюю из оставшихся в живых, а он не может заставить себя прыгнуть в горящий дом. Соболь просыпался в холодном поту, пил воду и до утра потом ворочался, не в силах заснуть.
  Корад купил его тем, что пообещал отпустить, как только убедится в его трусости. А то, что он смог высказать инспектору свой самый большой секрет - словно облегчило, его. Никому он так прямо не признавался в своем пороке. Похоже, Корад, необычный человек, раз я так раскрылся ему, часто думал юноша. Такому как Выргула, он не признался бы в своей слабости, даже под пытками.
  Немудрящий обед состоял из куска холодного мяса, лепешки и чистой воды - в походе, Славуд не признавал ни вино, ни пиво. Он сразу предупредил об этом Соболя, объяснив: и то и другое забирает у тебя чистоту восприятия мира, вино усиливает яркость, а пиво, наоборот сглаживает краски, ну а для учебы нужно чтобы мозг воспринимал мир таким как есть. Нормальную горячую пищу в дороге они ели только вечером. Варили какую-нибудь похлебку или кашу, если удавалось добыть по дороге птицу или зверя, ели до отвала жареное мясо. Иногда, когда выходили к реке, Корад ловил рыбу - в этом он был непревзойден, юноше даже казалось, что тот приколдовывает, слишком уж ему везло. И тогда на ужин была уха.
  После обеда Славуд разрешал полчаса поспать, а потом они снаряжали лошадей и двигались дальше. Иногда инспектор исчезал на целый день, это в основном бывало в городах, но один раз было и просто среди леса. Он предупредил, чтобы Соболь ждал его здесь, а сам уехал, по едва заметной тропе прямо в чащу. С кем он мог встречаться в лесной глухомани, парень не представлял.
  Но самое интересное было вечером, через час после ужина. Славуд начинал учить его тому, что он мудрено, по-канцелярски называл - специальные дисциплины. Сначала, когда инспектор впервые произнес это, Соболь скривился - он с детства не любил арифметику, отец силой заставлял его высиживать уроки с приходящим в дом деревенским знахарем Ефаригеном. Однако, первое же занятие перевернуло все его представление о учебе - оказывается, урок мог быть также интересен, как и занятие фехтованием.
  Так он впервые узнал, что взрывы и фейерверки на праздники в Срединной Империи, о которых так много слышал в детстве от матери, в большинстве своем, совсем не продукт магии. Есть такая штука - порох, и его может сделать даже обычный человек. Есть различные составы, которые могут гореть даже под водой. То, что это происходит без помощи магии, Соболь, конечно, не поверил - огонь и вода, две взаимоисключающие стихии - должен победить только один.
  Корад рассказывал и показывал не только про химические хитрости, но и про такое, что, казалось так же волшебно в его исполнении, но при разборе оказывалось совсем простым. Например, как вскрыть замок куском простой металлической проволоки.
  Соболь уже давно понял представителем какой 'армии' является его учитель. Для воинов, летящих в лаве с копьем на врага, все то, чему учил Инспектор было совсем не нужно. И тем более не нужно это было интендантам. Нужно это было только тем, кто в одиночку бродит в тылу врага - разведчикам или шпионам, смотря с какой стороны смотреть. Однако, расспрашивать он не пытался, надеясь, что, когда надо, Корад все расскажет сам.
  Так и случилось. Сегодня они остановились на ночлег на берегу небольшого лесного озера. Озеро с дороги было совсем незаметно, но 'интендант' так уверено ехал к нему по едва заметной тропке среди начинающего увядать леса, что сразу становилось понятно - он здесь не первый раз. После обычных дел: накормить и помыть лошадей; сварить ужин - пока Соболь занимался с лошадьми, Славуд поймал несколько хороших окуней; приготовить навес на случай дождя и натаскать дров; поесть, наконец - наступил час занятий. Но, сегодня Корад не стал учить какой-нибудь новой премудрости. Он откинулся и оперся о дерево.
  - Хорошо. Когда-нибудь в старости, я брошу все, поселюсь на берегу вот такого озера, и буду целыми днями сидеть с удочкой. Знаешь, иногда я думаю, что рыбалка, это и есть мое главное призвание.
  Славуд еще помолчал, мечтательно глядя в огонь. Потом глаза его стали обычными - холодными и серыми.
  - За эти две недели ты научился хотя и немногому, но без этих главных умений стать тем, кем я хотел бы тебя увидеть, не удастся. Скоро мы попадем с тобой на ту сторону Белой, там уже вовсю хозяйничают орки. Поэтому учиться вряд ли удастся, придется работать, и работать в полную силу. Я буду откровенен - я только числюсь в Королевском Интендантстве, - он улыбнулся, увидев довольное лицо Соболя: - Да, я вижу, что ты об этом догадывался. Так и должно быть, ты парень умный, а главное оружие в нашей службе находится тут.
  Он постучал согнутым пальцем по голове. Соболя распирали сотни вопросов, заметив его нетерпение, Корад отрицательно покачал пальцем:
  - Не сейчас, все вопросы после. Так вот, сегодня я хотел бы узнать, что произошло с тобой, почему ты считаешь себя трусом?
  Юноша вскочил.
  - Нет! Мы же договаривались, что я не буду рассказывать о своей семье!
  - Сядь! - в голосе Корада прорезалась такая властность, что парень непроизвольно присел.
  - Тебе не надо рассказывать, я все узнаю сам. И вот, что я тебе скажу сразу, даже еще не зная твоей истории - ты никакой не трус. Ты или находишься под наговором, или, что скорее всего - сам себе придумал и поверил в это.
  Его голос немного потеплел.
  - Так вот, что бы ты знал - я хоть сейчас готов в бой, если, мою спину будешь прикрывать ты.
  Соболь глядел на агента и не знал, что сказать. После той ночи он уже настолько свыкся с тем, что он трус, что подобное утверждение человека, которому он всецело доверял, выбило его из колеи.
  - Решайся. Я хочу иметь за спиной, человека, уверенного в себе...
  - Что я должен сделать? - Соболь решился.
  - Ничего. Дай сюда кружку.
  Корад достал из-за пазухи маленький кожаный мешочек. Поставил рядом две кружки, вытряхнул на ладонь два синих кристаллика, и опустил их в кружки. Травяной отвар в них мгновенно вскипел и через секунду успокоился. Славуд взял свою посудину и выпил.
  - Пей.
  Соболь выпил.
  - Теперь посидим. Расслабься.
  
  - Их опять видели.
  Старший брат Иливан отодвинул кружку с брагой и подтянул ближе к себе деревянное блюдо с мясом. Он уже сходил в свой первый поход и считался воином, поэтому отец лишь нахмурился, но ничего не сказал. Воин имеет право говорить за столом.
  - Где? - отец тоже отставил кружку.
  Все напряглись.
  - Они прошли через черный мертвый лес у Пьяного ручья.
  - Лес сгорел только два года назад. Звери еще не вернулись туда. Кто мог оказаться в мертвом лесу, чтобы увидеть их?
  - Лес - угодья Бобров. Они отправляли зятя проверить, как он - оживает или нет.
  - Как лес может ожить за одно лето? - отец усмехнулся. - Ладно, говори, что он видел?
  - Следы. Большой отряд - три десятка всадников прошел через старую переправу.
  - Просто следы? - опять усмехнулся отец. Однако, Радан сразу понял, что отец поверил. Голос его стал совсем другим, таким какой был у него, когда он узнал о пожаре на кузне. Тогда он тоже переспрашивал. - Это могли быть кто угодно, почему он подумал, что это именно они?
  - Дроган, - голос матери тоже изменился, всегда тихий, сейчас он звучал твердо и решительно. - Это они. Кто в это время поедет таким отрядом здесь. Нам надо готовится.
  Отец хотел возразить, но оглядев сидевших за столом, понял, что успокаивать никого не надо. Вся семья, как старшие - Илион, Тробин и Грина, так и младшие - Алеко и Веса, все смотрели на него так, как и должны настоящие жители гор - ни в одном лице не было страха.
  Отец неожиданно улыбнулся и спросил:
  - Братьев звать будем?
  - Не надо, что позориться-то, - ответил за всех Илион. - В прошлый раз их чуть меньше было, так у нас Радан и Веса маленькими были.
  - Нет, предупредить все-таки надо, - рассудительно возразила мать. - А звать не будем, здесь за стенами кочевники с нами ничего не сделают. Я-то знаю.
  Мать не зря говорила, что она знает - напавшие на их усадьбу в прошлом году были её родственниками. А, значит, и в этот раз будет также. И по имени матери - Дживишана, и по её облику сразу можно было сказать, что она не местная - не из тайги предгорья Великих Гор. Все местные мужчины были как на подбор высокими, широкоплечими и кареглазыми, с русыми, а иногда и рыжими волосами. Женщины были того же типа. А Дживишана, или как её теперь все звали на местный манер Шана - была невысокой, едва по плечо мужу, черноволосой и черноглазой, со смуглой, покрытой пушком кожей. И дети в семье разделились: все старшие пошли в отца, а младшие в мать.
  Отец Радана, Дроган Шробич-Медведь - был третьим сыном князя и, следовательно, не имел никаких видов на наследование княжеского титула и поместья. Он, как и все остальные братья, кроме самого старшего, не обремененные наследством, по достижении девятнадцати лет, отправлялись с отрядом в набеги. Не всем из них повезло вернуться, еще меньшему числу повезло разбогатеть - в нынешние времена защищаться научились даже самые малые деревни по берегам. Поэтому уходить приходилось все дальше и дальше от родных гор. Медведь забрался так далеко, как никто до него - аж в степи, про которые здесь в горах никто не слышал.
  Все знают про зеленые, с травой по пояс, степи, где живет проклятье рода человеческого - Черная Орда. Однако, ладью Дрогана с отрядом судьба вывела совсем в другие степи - жёлтые, выжженные солнцем бескрайние равнины, по которым кочуют воинственные племена невысоких загорелых людей с раскосыми глазами. Ладья Медведя добралась туда на тридцатый день плаванья, после выхода из устья Арагалмы.
  Медведю повезло - он не только вернулся из тех степей живым, но и его дружина награбила немало золота - степняки ценили его больше всех других металлов и даже у самого бедного кочевника была какая-нибудь золотая вещица - браслет или цепь на шее. Однако не это оказалось главной наградой за его дальний поход - он привез оттуда жену. Худенькую, гибкую красавицу с черными густыми волосами. Неисповедимы пути богов и дочь вождя одного из племен, которую он взял как рабыню стала его женой.
  Дрогана можно было понять - необычная, невиданная красота Шаны покорила не только его. Гораздо труднее понять её - как она захваченная силой, человеком разграбившим родной дом, как она смогла полюбить его и остаться самой верной женой на долгие годы.
  Лишь иногда она, взглянув, на младших детей, вспоминала свою родню, украдкой вытирала слезу и бормотала - накажут меня боги, накажут, не простят мне такое счастье.
  Гордые жители степи имели несколько незыблемых правил жизни - одно из них гласило: посягнувший на дом степняка, должен быть наказан. Даже мелкая обида обычно смывалась кровью, были племена, полностью вымершие из-за многолетней вражды. Тут же была не просто обида - смертельная ненависть, мало того, что Медведь с отрядом разрушил и ограбил стойбище, он еще и опозорил племя - дочь вождя стала его женой! Поэтому, все степные боги, в огне и ветре, носящиеся по степи на вороных огненных конях, требовали наказать его! Месть настигла бы Дрогана немедленно, ибо ради такого даже враждующие племена объединились бы, но слишком далеко он спрятался от кары.
  Очень долго искали его кочевники, так долго, что выросли уже сыновья и дочери от богопротивного брака. Даже Дживишана поначалу твердо уверенная, что ей не простят случившегося, понемногу стала забывать о грозящей угрозе. Но, как оказалось, зря.
  Первое нападение произошло год назад. Ночью, на огороженный крепким частоколом из заостренных бревен дом Медведя напали непонятные люди. Атака была хаотичной, нападавшие под дикое завывание и крики лезли через стену со всех сторон. Но, хотя и давно семье Медведя не приходилось драться в своем доме, однако, готовы они были всегда. Мало ли какая обида вспомнится соседу после десятка кружек хмельной браги. Или вдруг родной брат вспомнит, что в детстве Медведь много раз бил его. Бешенные люди гор приходили в неистовство мгновенно, поэтому прежде чем построить дом, сначала строили частокол. Единственное, что спасало их от взаимного истребления было то, что вспышки ярости проходили так же внезапно, как и начинались. И часто, на следующий день после побоища семьи устраивали совместную тризну по нечаянно убитым.
  В этот раз сначала все тоже подумали о ком-то из своих, но крик матери, что это пришли за долгом её соплеменники, и непонятная тактика атакующих, объяснил горцам кто это.
  Ночь была жаркой - степняки были неостановимы, даже находясь в заведомо невыгодных условиях, в нападении на укрепленную крепость, они гибли, но шли и шли. Работники Медведя, едва успевали подтаскивать стрелы. Самая трудная была первая атака, но семья выдержала. Пример отца, окровавленного, с коротким широким мечом в руках твердо стоявшем на главном направлении, у ворот, и матери рядом с ним, выпускавшей стрелу за стрелой в нападавших, хорошо видных в летней белой ночи, воодушевлял детей.
  Даже не достигший еще мужского возраста - семнадцати лет - Радан и двенадцатилетняя сестра Веса со вторым именем Ручеек, тоже внесли свою лепту: Ручеек подносила вместе с работниками стрелы, а Радан, как взрослые отбивал атаку. У него еще не было своего меча, который появится только на восемнадцатилетие и он завладел саблей успевшего заскочить за частокол, убитого степняка. Этот трофей до сих пор был при нем. Тогда он лично отрубил кисть рвущемуся наверх узкоглазому кочевнику.
  Под утро отец открыл ворота и, озверевшие от запаха крови и горячки битвы, он сам и сыновья лично добили раненных степняков.
  Тогда же, после того как семья собралась посреди двора, Шана сказала пророческую фразу:
  - Все. Они нашли нас. Теперь они никогда не остановятся. Пока все мы не будем лежать с перерезанным горлом.
  И вот оно - пророчество матери сбылось.
  Степняки напали опять ночью. Но в этот раз они не полезли дикой толпой на стены. Первым погиб один из работников, что вместе со старшим братом Илионом дежурили на построенной после прошлогоднего нападения сторожевой вышке. Кочевники стреляли не хуже эльфов - стрела пробила работнику горло, когда тот запрокинул голову, чтобы напиться из кожаной фляги.
  Брат взревел, поднимая дом, и тут же получил стрелу в плечо. Второе имя брата было Лось и он оправдывал его - рев поднял всех: и семью, и живущих в отдельном доме работников.
  После этого из-за стен полетела туча огненных стрел. Степняки намотали на древко пропитанные смолой тряпки и перед выстрелом поджигали их. Отстоявшиеся, смоляные бревна дома и крытая деревянными плахами крыша только и ждали этого. Пока работники, подгоняемые старшей сестрой, начали таскать воду из текущего на дальнем дворе ручья, крыша уже полыхала. А через некоторое время и тушить было некому. Лучники в суматохе боя забрались на стоявшие за частоколом сосны и оттуда выцеливали жертв.
  Так погибла старшая сестра Грина-Береза и двое работников.
  Запертые в своем дворе Медведи пробовали ответить той же тактикой, но никто из них, кроме Шаны и Радана, не был столь же искусен в луке, как нападавшие. Поэтому оставалось только одно - укрыться за стенами и ждать атаки. Была еще слабенькая надежда, что отсветы пожара заметят в каком-нибудь доме на других склонах и придут на помощь. Но, надежда эта была мизерной, так как никакой войны не было и прихода чужаков никто не ждал, а в разборки между своими здесь никогда не вмешивались.
  В дополнение к дому нападавшие натаскали хворосту к воротам и подожгли. Это говорило об основательности подготовки этого нападения - хвороста рядом с усадьбой давно не было. Значит кочевники набрали его где-то заранее и привезли с собой.
  По мере того как редели защитники дома, Медведь становился все угрюмее. Уже под утро он на что-то решился и собрал под самой стеной, где их не могли достать лучники, старших сыновей и мать. Радан не слышал, что они там решали, но обиделся, что не позвали его - прошлая кровь кочевника на его сабле говорила, что он такой же воин, как и старшие братья.
  Потом его и Весу все-таки позвали. Как только он подошел в круг, братья схватили его, отобрали саблю и прихватили руки ремнем к телу. Соболь совершенно не ожидал такого, и даже не сопротивлялся, удивлено раскрыв глаза он смотрел как отец и мать совершают ту же процедуру с Весой.
  - Мама, вы что? - расплакалась сестренка.
  - Тише, милая, - Шана аккуратно завязала платком рот дочери. - Это для вашего спасения.
  Братья попытались и Радану завязать рот, но тот начал сопротивляться и даже укусил Тробина за палец.
  - Прекрати, идиот, - уговаривали его братья. - Потом спасибо скажешь.
  На помощь пришел отец и они втроем все-таки замотали ему рот.
  - Слушай, - отец говорил горьким, каким-то старческим голосом. Радан никогда не слышал, чтобы он так разговаривал. - Сейчас мы вас спрячем, а потом, когда все закончится, вы выберетесь и пойдете к Князю. Он ваш дед и придумает, что делать. Все, не вздумайте орать, а то вас найдут.
  Медведь повернулся к остальным.
  - Прощайтесь. Времени нет.
  Мать подошла к связанным и холодными губами прикоснулась к их лбам:
  - Простите, дети. Это из-за меня.
  Братья схватили Радана и Весу и бегом понесли к старому пустому колодцу. Раньше, когда горный ручей еще не завернули к дому, там брали воду. Он периодически пересыхал и поэтому его забросили.
  По наклонным, связанным из жердей лестницам, ребят по очереди спустили вниз. Потом сверху кто-то бросил соломы, Тробин разложил ее по разным сторонам и уложил Весу и Радана. Потом накрыл обоих все той же соломой.
  - Лежите, - ласково произнес он. - Помните, что вы Медведи. Нож вот.
  Тробин сунул нож под бок Весе.
  - Освободишь его, только когда все уйдут. Не раньше, а то еще в драку полезет, а вы должны выжить.
  Лестница заскрипела и все стихло. Звуки сверху совершенно не попадали в колодец.
  От невыносимой несправедливости Соболь не мог даже заплакать. Как могли с ним так обойтись родные люди? Как пережить такой позор - они сейчас там бьются, а он... Как девчонку. Радан попытался вытянуть руки из-под ремня, однако братья постарались на славу. Не в силах мириться с таким беспомощным положением, он зарычал и, психуя, с такой силой закусил губу, что почувствовал во рту вкус крови.
  Приступ бессильной ярости опустошил его, он заплакал, радуясь тому, что никто его здесь не видит. Нервное напряжение боя и последующего позорного связывания сменился слабостью и он вдруг незаметно для себя провалился в сон.
  Проснулся Соболь от шума. По лестнице кто-то спускался. Он сразу понял, что это кто-то чужой. Лестница скрипела совсем не так, как когда по ней поднимались грузные братья. Радан открыл глаза. Когда он ворочался, набросанная на голову солома немного разъехалась, и он мог одним глазом видеть светлый круг неба вверху.
  Тот, кто спускался, на миг попал в поле зрения. Хорошо разглядеть Соболь не успел, заметил только безрукавку мехом наружу и меховую же, лохматую шапку. Мелькнула глупая мысль о зиме - такие шапки горцы носили только когда леса засыпало снегом - но её тут же сменило осознание того, что все - никого кто остался там, наверху, уже нет в живых. Раз в колодец спускается кочевник, значит все защитники мертвы.
  Зашуршала солома - враг спустился на засыпанное каменное дно колодца. Шипя и присвистывая, степняк вполголоса ругался. Мать немного учила Соболя своему языку и по бормотанию он понял, что тот плохо видит в сумраке ямы, после света дня наверху.
  Тело затекло от лежания на камнях, но Радан не шевелился, чтобы не привлечь внимание. Вдруг его пронзила мысль - сестра! Судя по звукам, кочевник как раз находился в противоположном углу, там, где должна лежать Веса. Соболь осторожно пошевелил головой, стараясь расширить обзор.
  Нашел! - понял он, увидев, что степняк наклонился и начал быстро раскидывать солому. И, действительно, через минуту тот с радостным криком выдернул и забросил на плечо девочку. Соболь уже хотел вскочить, но тут его глаза встретились с глазами сестры. Нет, лежи - умолял взгляд. Радан и сам понимал, что, вскочив сейчас, ничем не поможет - погибнет быстрее, чем сможет просто укусить врага.
  Тысячи раз потом он проклинал свою слабость. Надо было лучше погибнуть!
  Обрадованный находкой степняк не стал больше ничего искать. Так с девочкой на плече, он стал осторожно подниматься наверх. Как только похититель исчез, перевалившись за борт колодца, Соболь пополз к месту где лежала сестра, он помнил, что Тробин оставлял там нож.
  Долго, очень долго он ползал по дну колодца разгребая лицом отсыревшую солому. Нож он в конце концов нашел, тот отлетел, когда кочевник забирал Весу и лежал почти на середине. Но еще дольше он резал сыромятный ремень. Брат связал его по-быстрому - обмотнул ремень вокруг рук и затянул на спине. Из этого положения Радан мог взять нож, но резать никак не удавалось. Кое-как он изловчился и закрепил нож между камней пола, потом, ерзая всем телом, перепилил ремень.
  Круг наверху потерял сияние и стал темно-синий, на улице наступала ночь. Медленно, стараясь чтобы лестница не скрипела, Соболь поднимался наверх. У самого края остановился и прислушался - кругом было необычно тихо и противно тянуло паленым. Он поднял голову над стенкой колодца - в сумерках потрескивая, тлели угли огромного костра. Ни одной живой души во дворе. Соболь выпрыгнул и присел. Убедившись, что он, действительно, один, он направился к пепелищу. От дома остался только нижний венец северной стены, он сейчас потихоньку догорал, раздуваемый слабым вечерним ветром.
  Радан обошел дом, вещей из дома в ограде не было. Кочевники ничего не взяли. Они пришли не грабить, они пришли отомстить и это им удалось в полной мере. Когда Соболь вышел за ворота, он глухо застонал. Все обитатели дома Медведей, не только родители и братья, но и работники, и их дети, все одним ровным рядом лежали у частокола. У всех, даже у тех, кто умер еще до этого, как сестра Грина, у всех было перерезано горло.
  Едва подымая ноги, Соболь побрел вдоль страшной выставки. Отец и мать лежали рядом, и там что-то было не так, в сгущающейся темноте, он сразу не понял, что. Лишь подойдя ближе, он разглядел в чем дело - у матери вскрыли грудную клетку и вытащили сердце. Не зря мать шептала свои слова про степных богов - месть вышла на славу. Надолго запомнят чужеземцы, как вторгаться в святую степь.
  Соболь не чувствовал ни боли, ни страдания, все внутри умерло. Только одна мысль мучила его - он должен был биться и умереть рядом со своей семьей. Он не чувствовал злобы и к степнякам, те были правы в своей вере - нельзя оставлять безнаказанным разграбление своего дома и убийство близких. Все-таки какая-то часть крови кочевников текла и в его венах, поэтому он знал, что если встретит кого-то из нападавших, обязательно убьет, но искать, чтобы снова мстить, он не пойдет.
  Там сидя у трупов своих родных он многое передумал и многое осознал по-новому. Именно там он понял, что он обыкновенный трус. Он был почти взрослым и понимал, для чего спасали их с сестрой - род Медведей не должен прерваться. Но как он может после того как пережил такое, назваться Медведем? Он теперь на всю жизнь так и останется Соболем.
  Он обошел все вокруг дома - младшей сестры не было. Увезли, понял Радан - кочевники вернули себе свою дочь.
  Он не стал дожидаться рассвета. Сил чтобы покончить с собой у него не было, да и не принимают боги гор самоубийц - ты должен нести эту жизнь до конца, боги сами пришлют своего гонца за тобой. Ну, а взглянуть в глаза соседей и увидеть в них немой вопрос - почему ты жив, когда мертва твоя семья? - это было выше его сил. Он подобрал саблю, скидал в заплечный мешок немудренный припас и ушел в ночь.
  
  Соболь сидел и в глазах его играло пламя догорающего родного дома. Кто-то тормошил его за плечо.
  - Очнись, Радан!
  Угли дома мгновенно унеслись, перед ним весело скакал на сухом валежнике небольшой костер. Глаза Корада были у самого лица.
  - Ожил? На выпей вот это. Поможет.
  Учитель толкал ему кружку с парящим напитком.
  - Осторожно только. Горячий.
  Соболь отпил, посидел, и, вдруг, почувствовал, что ему впервые с той самой ночи стало легче. Он словно оживал. Корад почувствовал это, или может быть знал, что так должно быть. Он участливо спросил:
  - Полегчало?
  Радан кивнул.
  - Это хорошо. Давно надо было выговориться, нельзя сжигать себя изнутри.
  Славуд поправил костер и спросил:
  - Так с тех пор и идешь?
  - Да. Хотел дойти до моря и оттуда уплыть куда-нибудь далеко, где никогда никого не смогу встретить.
  Агент вздохнул:
  - От себя не убежишь. Главный твой судья ты. Я не буду тебя утешать, скажу одно - ваши боги правы. Человек не имеет права сдаваться. Раз пришел в этот мир, пройди свой земной путь честно - не сгибаясь и не прячась. Тебе не в чем раскаиваться - ты сделал все, что мог. И можешь вернуться в свои горы, возрождать род Медведей. Хоть ты мне и нужен, но я отпущу тебя. Выбирай - или со мной, или назад домой. Решать надо прямо сейчас.
  Соболь задумался: то, о чем сказал Корад, поддержало его. Может он и прав. Но Радан не мог теперь представить себе, что он вновь вернется туда где не осталось никого. Нет, может быть потом, когда-нибудь он сможет это сделать, но сейчас нет.
  - Я с тобой!
  - Отлично, - обрадовался Славуд. - Сегодня и я расскажу тебе кое-что. Чтобы ты знал, что вступаешь туда где может быть еще хуже и страшней, гораздо страшней того, что произошло с тобой.
  Что может быть страшней вида своих родных лежащих с перерезанным горлом, Соболь не представлял. Он был еще молод и несмотря на пережитое - подспудно верил в то, во что верят все молодые - что этот мир создан для них, что где-то там впереди любовь, удача, счастье...
  - Сейчас война. Она хоть еще и не докатилась сюда, но нет никаких сомнений, что орки перейдут через Белую. Нынешний глава Черной Орды, надо отдать ему должное, талантливый правитель. Он внес в дикое общество орков дисциплину - то, что позволило сделать из большой банды неуправляемых головорезов, монолитную, подчиняющуюся единому командованию, армию. Помноженное на их личное бесстрашие, силу и жестокость это делает их войско самым сильным на сегодняшний день. Жаль, что многие правители этого не поняли.
  Корад вздохнул и на минуту задумался о чем-то своем. Красноватые блики играли на его лице. Соболь, вдруг, почувствовал, как устал этот человек. 'Похоже, он тащит груз намного тяжелее моего'.
  - Наше с тобой первая задача, сделать так, чтобы армия Короля была готова встретить Орду. Как не вовремя, Дугавик рассорился с эльфами. Он не понимает, что мириться все равно придется, с орками в одиночку не справиться.
  Ладно, это я отвлекся. О большой политике тебе пока знать не обязательно. Твоя задача хорошо делать свое дело, то есть выполнять мои приказы. И не только мои. Возможно, нам придется расстаться, у меня есть кое-какие важные дела в других местах. И вполне возможно, что расстанемся мы внезапно - жизнь непредсказуема. На этот случай запоминай: тебе надо будет добраться до ближайшего большого города. Найти там главный рынок, а на нем лавку продавца огненных забав. Их всегда не очень много, так что найдешь. Зайдешь туда и все - дальше тебе все объяснят. Прикажут что-то сделать - иди и выполняй, это то же самое, что и мои приказы. Не переживай - невыполнимого не прикажут. Понадобятся деньги или какая-то иная помощь, тебе помогут. Если надо будет передать что-то важное, тоже к ним.
  - Так мало ли, сколько людей заходит в лавку на рынке. Мне не надо будет говорить условленное слово или показывать что-то?
  - Нет. Я поставил на тебе знак. Тебя узнают.
  Соболь не стал переспрашивать. Про магические знаки он знал, а разобраться, что это за штука и как она работает, он все равно не сможет.
  - Ладно. На сегодня хватит. Давай спать, а то скоро рассвет.
  Корад расстелил под навесом плащ и через пару минут уже спал. 'Похоже, совесть у него, как у младенца. Засыпает сразу', - усмехнулся Радан. Он сходил проверил лошадей, подложил в костер дров и тоже растянулся.
  
  Проснулся он внезапно. Проснулся сразу и окончательно. Еще не открывая глаз, Соболь нащупал саблю. На месте. Он чуть приоткрыл глаза. Чернота чуть начала синеть. В прогоревшем костре по углям иногда пробегали синие язычки пламени. Тишина. Что его разбудило?
  Он повернул голову, стараясь делать все медленно и аккуратно. Корад сидел и всматривался в ночь. Он почувствовал, что Радан не спит, повернулся к нему и приложил палец к губам. 'Значит, не зря я проснулся. Славуд, тоже что-то учуял'. Юноша тоже приподнялся, Славуд за плечо подтянул его к себе, не поворачивая головы, прошептал:
  - Плавать умеешь?
  - Да, - прошептал в ответ Соболь.
  - Ползи к озеру. Отплывешь подальше. Не возвращайся, пока не закончится.
  Корад оттолкнул его.
  - Пошел.
  Через секунду, Радан уже полз к воде. Он ничего не понял, но тон напарника был таким, что не выполнить приказ было невозможно. Вдруг, сзади раздался грохот, лес и озеро осветила слепящая белая вспышка. Тотчас, словно все ждали этого, все вокруг наполнилось жуткими загробными голосами. Соболь от неожиданности остановился и хотел повернуть назад, но в спину ударил крик:
  - В воду!
  Он вскочил, в три шага достиг края берега, с ходу бросился в парящую воду озера и поплыл подгоняемый звуками битвы на берегу. Отплыв с десяток метров, Соболь остановился и развернулся. То, что происходило на берегу, напоминало огненный шабаш, который устраивают дома, в горах на день весеннего солнцестояния. Когда зажигают огромный, в полдома костер, парни и девки наряжаются в звериные шкуры, все пьют брагу и веселятся, кто во что горазд.
  Костер, в котором только что едва теплилась жизнь, теперь полыхал гудящим высоким пламенем, рассыпая искры под самые кроны сосен. Яркое, почти белое пламя, освещало лес на десятки метров вокруг. Вокруг костра метались какие-то тени, слышался звон металла и, иногда, дикие, нечеловеческие крики. Там плясала битва.
  Я опять струсил, - эта мысль парализовала Радан. Нет! Он что есть сил, начал загребать обратно. Схватка откатилась от костра и сместилась в кусты, туда, откуда они пришли сюда. Мокрый Соболь крался к костру, в любую минуту ожидая, что и на него набросятся неведомые твари. Ему было очень страшно. Но он уже смирился с тем, что он трус. 'Трясись, так тебе и надо', - издевался он над собой. Сабля лежала там же где он её оставил. Ощутив в руке смертоносную сталь, он почувствовал себя уверенней. Никто так и не обратил внимания на Радана, фигуры метались в десяти метрах от костра и никому не было дела до мальчишки с саблей.
  Ну получите тогда! Боевой клич Медведей вырвался из его глотки, и, забывая обо всем, он кинулся к скачущему комку тел.
  На бегу он занес клинок над головой и как только перед ним выросла фигура в темном плаще с накинутым капюшоном, что есть силы рубанул по ней. Клинок встретился с плотью, легко прошел её и остановился на кости. 'Хороший удар!', - успел обрадоваться Соболь и в следующую секунду забыл обо всем. Атакованный им враг резко развернулся и, увидев мальчишку, зарычал. Соболь опешил - это был не человек! Он даже представить себе не мог такую жуткую морду - горевшие желтым светом, круглые глаза, над двумя дырами вместо носа и ощерившаяся острыми длинными клыками звериная пасть. Черная гладкая кожа глянцево блестела в ярком свете костра. На юношу пахнуло смрадом.
  Все это он уловил в одно мгновение. Соболь опять взмахнул саблей и попытался попасть по горлу. Это ему удалось, но перерубить шею он не смог - все же сабля не топор. В горячке боя он уже не помнил, что он трус и надо бояться.
  - Сдохни, тварь! - орал он, снова и снова взмахивая клинком.
  Будь на месте твари человек, он бы уже давно упал. Зверь же продолжал сопротивляться, одна рука у него безжизненно повисла, голова на подрубленной шее постоянно заваливалась набок, но он перехватил левой выпавшую булаву с острыми шипами и в свою очередь попытался размозжить голову Радану. Тот сообразил, что сдержать саблей такой удар он не сможет, и змейкой скользнул в сторону.
  Удар был таким мощным, что палица, не встретив сопротивления вошла в землю. Пока демон вырывал её обратно, Соболь воспользовался ситуацией и рубанул его по второй руке. Тот взревел, выпустил палицу и прыгнул на отступавшего юношу. Идущий задом Радан зацепился пяткой за торчавший из земли корень и завалился. Сверху на него упал зверь. Источавшая зловоние пасть оказалась перед лицом Соболя. Зубы лязгали у самого горла.
  Радан впервые заглянул так близко в глаза потусторонней твари. Его даже передернуло от животной ненависти, льющейся оттуда. Тварь умирала, желтые глаза тускнели, из горла рвалось уже не рычание, а прерывающиеся всхлипы. Однако даже умирающий зверь был сильнее Соболя, рука его, наконец, смогла добраться до шеи и длинные когтистые пальцы железным кольцом обхватили горло. Слабея, Радан выронил саблю и обеими руками пытался оторвать лапу от горла. Однако, все было бесполезно, в глазах потемнело, и он потерял сознание.
  
  Соболь очнулся от того, что его сотрясал кашель. Кое-как справившись с приступом, он начал хватать воздух, хрипя словно старая лошадь.
  - Дыши, дыши!
  Он с трудом сфокусировал взгляд. От кашля непроизвольно текли слезы. Корад - дошло до него наконец, тот кто говорит, это Корад. Еще с полминуты он глотал воздух, грудь работала как меха у кузнеца Карлифа в кузнице под горой.
  - Что это было? - наконец выговорил он.
  - Ты оживай. Узнаешь еще, - уклонился от ответа Славуд. Он отошел куда-то, через минуту вернулся.
  - На выпей, - он двумя пальцами держал толстостенную стеклянную баночку в другой руке была помятая кружка Соболя. Наклонив, капнул. Запахло чем-то, что сразу напомнило юноше о лекарне. Он выпил. Как и ожидал, вкус был настоящего лечебного снадобья - настолько горький, что свело корень языка. Но зато подействовало средство сразу - Радан почувствовал себя отдохнувшим и совершенно здоровым. Хотелось вскочить и что-нибудь делать.
  - Все, вставай, надо уходить.
  Соболь легко поднялся и отвернулся от гаснущего костра.
  - Ну и твари... Как ты смог справиться со всеми?
  На небольшой территории лежало несколько тел. Ближе к костру тот, с кем бился Радан, он лежал вниз лицом, а дальше к вытоптанным кустам еще трое. Соболь перевернул своего врага. Бывшие желтыми глаза потухли и потускнели, их затянула мертвая пленка.
  - Ты прикончил его? - он вопросительно взглянул на Корада.
  - Нет, ты. Он так и умер на тебе. Я просто вовремя успел оторвать его руку от твоей шеи.
  - Это демоны?
  - Нет. Это создания из плоти и крови. Харакшасы - очень редкая разновидность гоблинов. Ночные жители. Обитают где-то в ущельях Дальних Запретных Гор.
  - Ты встречался с ними раньше?
  Славуд покачал головой.
  - Слышать слышал, а вот вижу впервые.
  - И откуда они взялись здесь? Ведь Дальние Горы, это очень далеко?
  Соболь хоть и слышал про Дальние Запретные Горы, но даже не представлял где это. Ближние Запретные Горы он знал, туда даже добирались люди из их родов. Ближние находились за главным владением эльфов - Синей Горой. Собственно, с неё и начиналась та горная страна.
  - Вот и я думаю - откуда они здесь. Похоже, кто-то очень сильный вступил в игру. Притащить этих тварей сюда, через все пустыни и земли орков - это не под силу обычным колдунам, Дальние Горы - это действительно очень далеко. Не зря они так называются.
  Корад вздохнул:
  - Не ожидал я, что все начнется так быстро. Ладно, задерживаться нельзя - теперь все решает время. Собирай вещи, бери только самое необходимое, без лошадей нам будет тяжело.
  Соболь только сейчас сообразил, что там, где он привязывал лошадей, никого не было.
  - Убежали? И как мы теперь?
  - Как вы ходите по горам? Ногами? Вот и наша доля нынче такая. Может попадется поселение, купим лошадей.
  
  Они шагали уже полдня. Сначала, когда они только вернулись от озера на дорогу, и двинулись в сторону города, Соболь попытался завалить спутника вопросами - уж очень, то что произошло, отличалось от всего, что происходило в его жизни раньше. В детстве он с замиранием сердца слушал рассказы о подобных страшных существах, обычных или магических, с которыми воины Гор встречались в своих набегах. Но, все это были лишь истории, сам он кроме обычных людей и зверей, никого в жизни не встречал. А сегодня не только увидел, но и убил такую тварь, что теперь можно всю жизнь истории рассказывать.
  - Так ты думаешь, что этих Харакшасов специально привели, чтобы на нас напасть?
  - Да, - Корад все время думал о чем-то своем и отвечал односложно.
  - Но мне кажется, что таким существам через столько территорий нельзя пройти незаметно. Все равно где-нибудь кто-нибудь их увидит.
  - Вообще-то они ночные твари. Но, ты прав в другом - зачем тащить сюда гоблинов за тысячи переходов, если подручных можно найти гораздо ближе. Орки, например. Они бы с радостью взялись за такое.
  Соболь шагал легко, лекарство, выпитое накануне, оживило его, молодой организм не чувствовал усталости. Ему хотелось узнать еще многое, во время предыдущих занятий, они никогда не касались таких тем, но Славуд остановил его:
  - Соболь, давай попозже. Дай мне подумать. Появление этих тварей запутало дело.
  Сегодня погода опять радовала - прозрачный сосновый лес был наполнен нежарким солнцем. Через дорогу, то и дело проскакивала мелкая лесная живность - мыши, бурундуки. Птицы, поднятые появлением людей, весело обсуждали эту новость на своем птичьем языке. Совсем не верилось, что несколько часов назад, они чудом избежали смерти. Дорога располагала к размышлениям и Радан перебирал в памяти все, что случилось с ним после ухода от горящего дома. Он не все рассказал Кораду, кое-что оставалось только его тайной - Соболь ни словом не обмолвился о настоящей цели, ради которой он решил идти к морю.
  Каким не был он трусом, он должен искупить свою вину - вернуть сестру в родные края. Только в этом случае он сможет опять появиться в горах и взглянуть в глаза родственников и знакомых. То, что Корад Славуд встретился на его пути и пригласил к себе на службу, было просто подарком. В своих мыслях Соболь наметил на подготовку к путешествию вглубь степей кочевников пару лет. За это время он должен был выяснить все о тех местах, подучиться воинскому мастерству - особенно владению саблей и лошадью, и, наконец, собрать деньги на организацию экспедиции. Ради этого он подумывал вступить в армию - сразу и воинская подготовка, и деньги, но то, что предложил Корад, было гораздо лучше и сразу решало эти две проблемы. Славуд был отличным учителем фехтования, а те деньги, что он положил на жалование за службу, были намного больше, чем платили в армии новобранцу.
  За те дни, что они проехали вместе, Радан убедился, что он не прогадал, согласившись на предложение агента. И теперь это была уже не только хорошая оплата и бесплатное обучение сабельному и мечному бою - Корад, незаметно, всего лишь обычными рассказами и собственным примером, врачевал ему душу. Постепенно Соболь оттаивал и уже задумывался не только о будущем путешествии в степи, но и просто о жизни. Оказывается, мир не умер после смерти его родных, как не умрет и после его смерти. От Корада он узнал о людях, которые претерпели подобные потери, а во многих случаях и гораздо худшие, но все они нашли силы распрямится и переломить судьбу.
  Радан не знал, придумывает ли Славуд эти истории сам, или все это было на самом деле, но то, что они помогали ему вернуться в этот мир, это точно. Даже сегодняшний ночной бой с мерзкими чудовищами, вместо того, чтобы напугать, придал уверенности. Ведь как бы то ни было, а он сам расправился с гоблином. А то, что он чуть не умер - тоже посчитал за знак, раз чудесным образом спасся, значит боги хотят, чтобы он еще пожил и выполнил, то что задумал.
  - Стой, - негромко скомандовал Корад. Соболь сразу остановился и вопросительно посмотрел на спутника. Тот молча показал постучал пальцем по уху и показал назад, туда откуда они пришли. Соболь прислушался - точно, в живых голосах леса, чуть слышно пробивался металлический звук. Люди!
  Славуд также молча показал на лес, и они нырнули в кусты, густо переплетшиеся по обочинам. Через несколько минут уже ясно было слышно, что к ним приближается отряд всадников - глухой топот копыт по земле, бряцанье металла о металл становились все ближе. Еще через минуту всадники вырвались из-за поворота.
  - Следы! Смотрите за следами! - донеслось с дороги.
  Значит, они за нами? Радан встревоженно взглянул на инспектора - что тот медлит? Надо быстрей уходить дальше в лес, сейчас преследователи поймут, что они здесь. Однако, тот, наоборот, поднялся и громко, по-военному скомандовал:
  - Рейтары, стоять!
  На узкой лесной дороге получилась небольшая свалка. Передние, проскочившие уже это место, останавливались и разворачивали коней, кто-то уже спешивался, а задние, не слышавшие команды, напирали на остановившихся.
  - Отряд! Стой! - над лесом разнесся молодой звонкий голос. - Первое отделение, спешиться!
  - Пошли, - махнул рукой Корад и первым направился на дорогу. - Это наши.
  Через кусты уже рвались воины в черной форме с оголенными кавалерийскими мечами. Они обступили пару.
  - Кто такие? - грозно спросил воин в более богатой броне, чем у остальных.
  - Позовите офицера! - голос Славуда был спокоен, но в нем чувствовалась такая скрытая сила, что воин смешался. Однако, он постарался реабилитироваться и, нахмурив брови, снова приказал:
  - Отвечайте, когда спрашивают! - и пробурчал в усы: - Командира им надо...
  Не отвечая, Корад выдернул что-то висевшее у него на груди и показал рейтару. Что там такое? - удивился Соболь. Воин, увидев знак, даже отшатнулся - лицо у него вытянулось он принял парадную стойку и гаркнул во все горло:
  - Лейтенант! Подойдите сюда!
  - Не надо! - перебил его Славуд. - Мы идем на дорогу.
  Лейтенант, довольно молодой, стройный парень, с узенькой полоской первых усов над верхней губой, увидев знак, сначала тоже опешил, а потом обрадовался:
  - Похоже, нашли. Вы интендант-инспектор Короны Корад Славуд?
  Получив утвердительный ответ, он облегченно вздохнул.
  - Мы уже не чаяли найти вас в живых. Это же ваши лошади - чалый жеребец и каурая кобыла?
  - Похоже, наши. Где вы их видели?
  - Мои ребята, поймали их утром в дневном переходе отсюда. Поводья отрезаны, вот я и подумал...
  - Понятно. Они здесь?
  - Да.
  - Отлично! Теперь скажите мне, откуда вы знаете про меня? Я не извещал местные власти.
  - Про это ничего сказать не могу, но у меня приказ - найти вас и срочно сопроводить в ближайший порт на реке. Что дальше, я не знаю.
  - Чей приказ?
  - У меня командира полка, а кто приказал ему... - лейтенант картинно пожал плечами. - Но перед отъездом я видел в штабе гонца Короны.
  - Так, - вздохнул Корад. - Планы меняются. Ближайший порт, это Коровард. Придется возвращаться. Но меня ждут в Мастилане.
  Он задумался, потом так взглянул на Соболя, что тот сразу понял, что все - кончилось их совместное путешествие. Так и оказалось. Славуд повернулся к лейтенанту:
  - Подготовьте наших лошадей, мы сейчас подойдем.
  Тот понял, на что намекает инспектор и приказал своим людям возвращаться на дорогу. Сам отправился следом за ними.
  - Ну что, Радан, начинается твоя самостоятельная работа. Раньше, чем я этого хотел, но что поделаешь, жизнь есть жизнь. Дело не сложное, надо добраться до Мастилана и передать одну штуку, я тебе сейчас отдам. Как я тебя уже учил - найдешь лавку с огненными забавами, дальше уже не твоя забота. Там же получишь дальнейшие инструкции.
  Корад снял куртку, полоснул ножом по подкладке и достал сложенный вчетверо небольшой пергамент.
  - Спрячь подальше. Очень важная штука, очень! - он посмотрел в глаза юноше и улыбнулся. - Можешь не смотреть, что там, все равно не поймешь. Сейчас я договорюсь, чтобы тебе дали двух солдат в сопровождение.
  - Нет, не надо! - взмолился Соболь. - Я лучше один. Один я полстраны прошел и ничего, а с вояками, любой поймет, что мы везем что-то важное.
  Славуд несколько секунд подумал и кивнул.
  - Может ты и прав. Только, больше не вступай ни в какие драки.
  - Я и на постоялые дворы заезжать не буду. Мне привычно ночевать в лесу, - ответил Радан, а про себя подумал: - 'Ну, а ночные гости, наверняка, были по вашу душу, а никак не мою'.
  Лейтенант торопил и расстались они быстро. Отряд получил команду и через несколько секунд исчез за поворотом. Соболь снова остался один.
  
  Следующие два дня боги словно давали Радану отдохнуть - и погода была отличной, и приключений не было. На въезде в Мастилан его никто не остановил - стражник, сидевший под стеной у главных городских ворот, лишь открыл глаза, взглянул на него равнодушно и опять задремал. Что в Короварде, что здесь в Мастилане совсем не чувствовалось, что на мир надвигается большая война. Из всех встреченных в последнее время, только Корад был встревожен по-настоящему.
  Остановив кобылу возле ряда торговцев, продающих всякую всячину на въезде в город, Соболь наклонился с седла к старушке, торгующей семечками. На его вопрос как проехать к рынку, та весело затараторила. В течении нескольких минут он выслушивал рассказ о всех городских новостях, с трудом вышелушивая оттуда сведения о расположении торжища. Наконец, он не выдержал и перебил:
  - Матушка, а есть там лавка, где торгуют огненными забавами?
  Этот простой вопрос мгновенно изменил словоохотливую торговку - она поскучнела, перестала болтать и погнала его прочь.
  - Езжай отсюда. Не мешай торговле.
  Она посмотрела на любопытно замолкших торговок и пробормотала:
  - Понаедут всякие, потом нормальным людям покоя нет...
  Удивленный резкой сменой настроения бабули, Радан пожал плечами, тронул поводья и направил лошадь в улицу направо, по рассказу выходило, что так проехать ближе всего. Проехав этой улицей, он свернул на другую и понял, что движется правильно - все больше становилось груженых и пустых телег, люди заполнили не только дорожки под стенами, но и проезд, мешая движению конных.
  Появились первые лоточники, громкими криками расхваливавшие свой товар. Соболь спешился и вел кобылу в поводу, не желая обходить весь рынок, он остановил одного из торговцев, продающего с лотка сладости.
  - Подскажи, как пройти к лавке, где огнем торгуют?
  Паренек испуганно взглянул на него и, не отвечая, постарался спрятаться в толпу.
  - Эй, ты что? Ты куда?
  Соболь разозлился, он не понимал, чем мог так напугать торговца. Он оглядел себя - все нормально - повернулся к проходящим и громко спросил:
  - Кто мне сможет объяснить, где тут лавка огненных забав?
  Вокруг него тотчас образовалось пустое пространство. Люди жались по сторонам и старались быстрее пройти мимо. Они прятали глаза, стараясь сделать вид, что не слышали вопрос. До Радана начало доходить, что дело скорей не в нем, а в том, что он спрашивает. Ну и дракон с ними, - решил он. - Сам найду. Он запрыгнул на лошадь и покрикивая на толпившихся зевак, стал пробиваться на главную площадь рынка.
  Через некоторое время людской поток вынес его на большую площадку - Соболь понял, что это центр торжища. Во все стороны расходились узкие торговые улочки. Лавки, навесы из ткани, а то и просто столы из грубых досок, заваленные товаром, все это пыталось показать себя и вылезти на пешеходную часть. Поэтому улочки, когда-то отмерянные ровно, сейчас выглядели кривыми и неряшливыми.
  Радан высмотрел коновязь возле большого трактира, подъехал, спрыгнул и закинул поводья на шест. Расслабил ремень под седлом и погладил кобылу по шее.
  - Постой, Сойка, я ненадолго.
  Он выбрал первую попавшуюся улицу и направился туда - пойду слева на право так и буду одну за другой обходить.
  Соболь прошел только две улицы, а уже устал отбиваться от торговцев, нагло пытавшихся затащить его в свою лавку или всучить товар прямо на улице. Он свернул на третью и уже прошел почти половину, когда понял, что тут что-то не так - людской муравейник терял здесь свою многолюдность и суету. Торговцев становилось все меньше, а голоса их звучали все тише.
  Наконец, он понял в чем дело - поредевшая толпа совсем пропала и Радан увидел, что дальше улицу оцепили воины городской стражи. Он хорошо помнил предыдущую встречу с городской охраной в Короварде и совсем не хотел повторения. Он уже совсем почти собрался развернуться и уйти, но тут его глаз зацепился за что-то, там за оцеплением. Соболь вгляделся - точно! Возле лавки в виде круглого шатра, стоял шест, наверху бился флажок со знаком, который он сразу узнал. Перевернутый треугольник в круге, такой же знак был на верхней большой пуговице плаща Корада. Радан даже не сомневался, что это и есть та лавка, которую он искал. Теперь в какой-то мере, было понятно поведение тех, кто не захотел отвечать на вопрос о злополучной лавке. Что же там случилось?
  Соболь был на распутье - ему не хотелось лезть на глаза к городской страже, но уйти просто так, не выполнив приказ Славуда и даже не попытавшись узнать, что случилось, он тоже не мог. Он, решился и направился к оцеплению. Стражники угрюмо смотрели на него и уже издали начали предупреждать:
  - Уходи. Не положено.
  Радан сделал вид, что не заметил злости охранников и весело полюбопытствовал:
  - А что случилось? Украли что-то?
  Однако, ответить ему не успели - сзади раздался крик:
  - Держите его!
  Соболь сразу понял, что это про него, никого другого рядом не было. Он обернулся - навстречу бежали несколько воинов в форме городской стражи. Впереди, крича и показывая на него, мчался бесцветный мужик в простом сером плаще.
  - Держите! Он искал Огненную лавку!
  Соболь успел заметить, что в толпу за бежавшими шмыгнул тот самый торговец сладостями, которого он спрашивал первым.
  Ему даже в голову не пришла мысль добровольно отдаться страже. Вольный дух горца, помноженный на предыдущее знакомство со стражей, все это сразу подтолкнуло его к побегу. Воины, стоявшие в оцеплении, еще не успели среагировать, как Соболь, пригнувшись, рванул в сторону.
  Он хотел нырнуть в толпу, обойти облаву по другой улочке и добраться до Сойки. Сначала все у него так и получилось. Торговцы и покупатели не любили стражу - похоже, это общая болезнь всех городов - они расступались, пропуская Радана, и тут же смыкали ряды. Так что охране приходилось силой пробиваться сквозь толпу, терпя насмешки.
  Соболь ужу почти добрался до коновязи, но тут его ждало разочарование - как только он выскочил на площадь, с десяток стражников окружили его. При этом сразу три арбалета были направлены ему в грудь. Биться или сдаться? - Про то, чтобы убежать, мысли уже не было. К этому времени на площадь выскочили преследователи, теперь против него было уже не меньше двух десятков воинов.
  Он потянулся за плечо, но только взялся за торчавшую рукоять сабли из толпы вышел офицер в плаще армейской расцветки.
  - Не дергайся, сынок! - слова седоусого капитана звучали веско. Сразу было понятно, этот слов на ветер бросать не будет. - Медленно вытащи клинок и положи на землю. Нож, если, есть - тоже.
  Соболь и хотел сделать именно это - пока пропадать в безвыигрышной схватке резона не было. Все-таки, как ни крути, он пока, кроме побега от стражи, ничего противозаконного не натворил. Как только он положил саблю на землю и похлопал руками по поясу, показывая, что больше оружия нет, к нему побежали двое. Мгновенно, десятки раз отработанным движением, ему заломили руки назад и стянули тонким сыромятным ребром.
  Для толпы, собравшейся вокруг ради зрелища, он сразу стал пострадавшим - люди сочувствовали, пожилая торговка даже слезу пустила - за что же такого молоденького? Тех, кто, радовался и кричал, что поймали вора, оказалось совсем немного. Но Соболь не обольщался, он был хоть и молод, но уже научен жизнью - настроение толпы может измениться в любой момент. И те люди, что сейчас жалели его, через пять минут могут кричать, чтобы его отправили на костер.
  Острые мозги и способность к анализу не раз помогали ему и в горах, и в этом путешествии. Он не знал, что человек, которого он звал Корад Славуд, заметил в нем это и, именно, эти черты, а не его умение стрелять из лука, сила и выносливость, стали главными поводами для приглашения.
  - Лошадь обиходьте! - крикнул Радан, когда его повели с площади. - Она-то ни в чем не виновата.
  - Заберем, не переживай, - ответил все тот же седоусый капитан. Соболю показалось, что он услышал в его голосе скрытое одобрение.
  
  Радан ожидал, что его отведут в кутузку городской стражи, где собирали задержанных со всего города, и держали в ожидании решения старшины городской стражи. Однако, его повели сразу в городскую тюрьму, он понял это из разговоров стражников, бредущих вокруг. Пока они шли, погода испортилась - небо затянулось и заморосил мелкий противный дождик. Как это бывает осенью, теплый день мгновенно превратился в холодный, казалось, даже руки начали мерзнуть. Стражники вполголоса ругались, поглядывая на покрытых плащами всадников-офицеров. Камеры городской стражи были гораздо ближе, и некоторые откровенно роптали, что этот пацан мог бы посидеть, ожидая своей участи и там.
  Капитан слушал все это, не меняя выражения лица, но потом, ему это надоело, и он прикрикнул:
  - Вы забыли, за что мы его взяли? Так что помалкивайте, здесь государственной изменой пахнет.
  При этих словах Соболь сразу пожалел, что не попытался еще раз сбежать. Изменников в Королевстве он уже видел. Даже два раза. И оба раза на деревьях, что стояли на развилках дорог. В обоих случаях на трупах висела деревянная дощечка с лаконичной надписью - изменник.
  После всех положенных процедур - обыска, изъятия ремня и даже осмотра лекаря, меланхолично заглянувшего Соболю в глаза и в рот, его завели в камеру, явно рассчитанную на несколько человек - на полу у дальней стены лежали в ряд шесть соломенных тюфяков. Вместо двери в обычном понимании, была дверь из грубой кованной решетки. Огромный замок, похоже, сделанный в той же кузнице, что и решетка громко щелкнул, когда мощный толстошеий охранник провернул ключ.
  - Не балуй тут... - напутствовал он Соболя и побрел к двери в конце коридора. Дверь хлопнула и Радан остался один. Окон в камере не было, единственным источником света днем служило отверстие в двери в коридоре. Свет, падающий оттуда, едва освещал сам коридор, а в камеру попадало уже совсем мало. Соболь знал, что через какое-то время глаза привыкнут к сумраку - дома в горах его всегда хвалили, видел он как кошка - поэтому, чтобы обдумать свое положение и приглядеться, присел на угол тюфяка.
  - Не садись, сожрут на хрен! Там вшей больше чем солдат у Короля Дубовика.
  Радан вскочил.
  - Кто тут?
  Предупреждение прозвучало из камеры через коридор, напротив дверей камеры Соболя были такие же решетчатые двери. Голос был звонким и мелодичным - явно молодая девушка. Он подошел к двери и вгляделся - точно, в дверях напротив, схватившись за решетку, на него смотрела молодая женщина. Если брать во внимание, то, что всех людей старше сорока Радан считал стариками, то термин молодая женщина он относил к тем, кому за двадцать.
  - Что не видишь? Ведьма с Запретных Гор, - расхохоталась она. - А ты кто? Эльф или, может, орк?
  Соболь не принял её шутки и переспросил:
  - Я серьезно - кто ты? И за что тебя тут...?
  - А ты кто такой? Подсадили, чтобы меня расспросить? - она перестала улыбаться. Но через секунду не выдержала, и опять расхохоталась.
  - Не, не похож ты на подсадного. Похож на деревенского простофилю, укравшего поросенка у старшины стражи.
  Радан всерьез обиделся.
  - Я в жизни ничего не украл. А посадили меня совсем не понятно за что. Просто искал лавку, где продают огненные забавы.
  Он потрогал засунутый за отпоротый обшлаг рукава пергамент - все на месте. Обыск был так себе - лишь бы оружия не пронесли.
  - Ах, ты! - теперь соседка стала действительно серьезной. - Так ты политический?
  - Какой политический? - удивился Соболь. - Я обыкновенный, хотел искрящих звезд сестре младшей купить. А меня сюда.
  - Ты придумывай быстрей что-нибудь пореальнее, а то в это даже я не верю. Ты в город один приехал?
  - Да.
  - Наверное, еще и вооружен до зубов?
   - Нет, как обычно, сабля и вещи.
  - Еще и сабля! Точно вражеский гонец. Наши с мечами ходят.
  'Кто она такая? Об оружии, о политике рассуждает. Неужели простая воровка?'
  - Может, ты мне все-таки скажешь, кто ты? И почему в камере? - перешел в наступление Соболь.
  - Кто я, тебе знать не обязательно. А забрали тоже за ерунду, оказалась не в том месте, и не в то время...
  - Не хочешь, не говори... - вздохнул Радан. - Здесь хоть кормят?
  Потом добавил:
  - Меня Соболь зовут.
  - Имя не наше, - отметила девушка. - А кормить, кормят, но только раз в день. Ты попал вовремя, если бы после обеда, тогда голодовал бы до следующего дня.
  - Ты устал? - вдруг сменила она тему.
  - Нет.
  - Тогда, давай, расскажи мне что-нибудь, а то я здесь уже с тоски помираю. А еще до ночи, целая куча времени. Только на матрасы не садись, я тебе серьезно говорю. Они насквозь провшивели.
  Она прошла в глубину своей камеры и принесла стул, усевшись и закинув ногу на ногу, девушка предложила:
  - Ну, давай, начинай.
  Глаза Соболя уже привыкли к темноте, и он разглядел то, что не мог заметить сначала - собеседница была удивительно красива. Рыжие пышные волосы до плеч, были удивительны - даже в сумраке они казались золотыми. 'На свету должны просто гореть, - подумал он. - Интересно, какого цвета у неё глаза? Наверное, зеленые'. Белое, как обычно у рыжих, лицо правильной без единого изъяна формы, большие глаза и вдруг - темные, почти черные, тонкие дуги бровей. Небольшой ровный нос и пухлые губы под ним. Только рот чуть-чуть подкачал - он был великоват. Но это совсем не портило, наоборот, небольшой диссонанс придавал лицу изюминку, некоторую необычность.
  Подобную девушку гораздо уместнее было видеть в карете, в окружении охраны и богатых кавалеров, чем в камере тюрьмы. Приглядываясь дальше, он понял, что его собеседница явно не из простых. Одета она была на мужской манер, в черные бархатные брюки, светлая блузка и кожаный расшитый жилет. На ногах мягкие сапоги для верховой езды.
  Так одевались женщины в их княжеском роду, когда выезжали на охоту. Правда, они не выглядели так изящно - жизнь в горах, даже в княжеском доме была гораздо проще, чем в городах Королевства. Все показывало, что заключенная богата, однако, говорила она точно так же, как девушки-торговки на рынках.
  Странная красавица целиком завладела вниманием юноши. Его мысли понеслись в страну мечтаний, придумывая собеседнице загадочную историю, про дочь могущественного князя, по воле случая попавшей в плохую компанию, которая влюбится в простого горца...
  На этой мысли, Соболь остановил себя и мысленно сплюнул. 'Понесло бревно по перекатам! Замечтался'. Он знал за собой эту слабость - с самого детства любил помечтать. Там в грезах, он видел себя то могучим воином на быстром коне, то великим волшебником, по мановению руки которого расступаются горы. Радан даже невольно оглянулся, братья никогда не упускали случая посмеяться, заметив, что он задумался и ничего не видит вокруг, подкрадывались и старались напугать. Часто это удавалось, к радости всей родни.
  В любом случае ему не хотелось, чтобы девушка ушла и он лихорадочно искал, чтобы такое остроумное рассказать.
  - Ты, все-таки хоть как-нибудь назовись, а то как мне тебя называть?
  - Ладно, зови меня просто принцесса, нет, лучше королева, - она опять развеселилась. - Это будет правильней.
  - Королева, так королева - пробормотал Соболь, при таком представлении, у него опять взыграла фантазия, но он быстро одернул себя. На королеву собеседница точно не тянула.
  Радан уже хотел начать, про то как он с отцом и братьями поднимал зимой из берлоги медведя, но 'королева' спросила первой:
  - Слушай, мне интересно - зачем ты все-таки ты поперся в эту лавку, тем более после ночного происшествия?
  - Какого ночного происшествия? Я ничего не знаю, просто хотел купить...
  - Не начинай, - перебила она его. - Даже я, сижу здесь, знаю, а он...
  - Тогда расскажи, мне, - загорелся Соболь. - Я клянусь тебе, что точно не понимаю, о чем речь.
  Горячность Радан подействовала на девушку. Она задумчиво посмотрела на него и начала:
  - Ладно, слушай. Я, правда, знаю все только в обрывках, сам понимаешь, общаться здесь не с кем. Говорят, вчера ночью, на рынке была большая заварушка. Ловили каких-то демонов, а началось все именно в той лавке, которую ты искал.
  При слове 'демоны', Соболь сразу вспомнил гоблинов-Харакшасов, неужели и тут они? 'Королева' между тем продолжала:
  - Не могу сказать точно, откуда и как они появились в городе - хотя при здешней страже вся армия орков может пробраться ночью в Мастилан, а никто ничего не заметит.
  'Это точно', - подумал Радан, вспомнив дремлющего стражника у ворот.
  - Они что-то хотели в Огненной Лавке, но хозяин со своей помощницей устроили им там небольшое представление с отрубанием некоторых частей тела и протыканием животов. В общем, у них там началась драка, пока стража собралась пока то, пока се, демоны хозяев порешили. Правда, говорят, те накрошили этих тварей тоже не мало.
  Когда стража прибыла, нелюди уже всю лавку перевернули, искали что-то. Но стража позвала еще и армейских и общими усилиями, они всех прикончили. Правда есть слушок, что там был кто-то еще, - голос её стал тише. - Из тех, про кого, лучше не вспоминать, так вот он ушел, не смотря на кучу стражников и солдат. Вот такие дела. А ты - сестренке купить...
  - Королева, слушай, откуда ты все это знаешь? Что-то мне не верится, больно чудные вещи ты рассказываешь.
  Соболь решил схитрить, на самом деле он поверил сразу. Пергамент за обшлагом, казалось начал становиться горячим.
  - Ты мне не веришь? - девушка встала со стула и подошла к решетке. - Не смотри, что я в тюрьме, у меня везде есть уши и глаза. И весточку передать даже сюда, большого труда не составит. Хотя, что я перед тобой распинаюсь, не хочешь не верь.
  Она повернулась и собралась уходить.
  - Подожди, - взмолился Соболь. - Я верю. Просто я в тюрьме в первый раз и не знал про такое. Что можно сидеть здесь и знать, что на воле происходит.
  Королева остановилась и опять засмеялась.
  - Теперь знай, мальчик. Жизнь она не такая, какой ты её в своей деревне видел. Отец с матерью, наверное, крестьяне - ферму держите?
  Не понятно почему Соболь вдруг сказал правду:
  - Нет больше у меня никого. Убили всех - и родителей, и братьев, и сестер.
  Девушка внимательно посмотрела на него.
  - Вот теперь верю. А что врал про сестру-то?
  Соболь махнул рукой и отвернулся. 'Чего это я? Зачем все выложил?'
  - Ты в следующий раз думай сначала, если начал сочинять, то и стой на своем, а то судейский с палачом тебя быстро на этом поймают. И все.
  Она красноречиво крутнула рукой вокруг горла и вздернула вверх. 'Виселица', - понял юноша. В голосе девушки он расслышал новые нотки - похоже она пожалела его.
  - Даже если ты связан с этим делом, я не думаю, что ты на стороне демонов?
  - Конечно нет!
  - Так, говори правду, я может сумею тебе помочь.
  - Ты?! Ты сама здесь...
  - Не обращай внимания, это временно.
  Сказать всю правду Соболь так и не решился. Тайна пергамента была не его тайной - значит, никто о ней и не узнает. Он вкратце, не раскрывая всей истории семьи, рассказал о смерти родных и о том, что ушел из своих краев. Он понимал, что теперь, когда он так прокололся с рассказом про сестру, глупо настаивать на том, что он просто так искал злополучную лавку. Поэтому, он просто опустил из рассказа все связанное с этим - начиная от встречи с Корадом и до сегодняшнего дня.
  'Королева' поняла, что он что-то скрывает, но настаивать не стала.
  - Ладно, ты давай отдохни. До ночи. А я пока, что-нибудь придумаю для тебя. У тебя деньги есть?
  Деньги у него были, Славуд снабдил на дорогу, и оставалось еще немного золотого песка из дома, все было в ремне-кошеле, но его отобрали при обыске.
  - Теперь нет.
  - Понятно, - усмехнулась девушка. - Стража?
  Он кивнул.
  - Но, ничего. Сейчас принесут обед, я договорюсь с охраной, за небольшую мзду они принесут новый матрас, а эти выкинут. Потом рассчитаемся.
  - Спасибо, конечно, королева, но, когда я выберусь отсюда, я пока не знаю.
  - Не переживай. Если, что - я сама тебя найду.
  Получилось все так, как сказала 'королева' - сначала появился тот же толстошеий охранник, что встречал Соболя. Он о чем-то вполголоса переговорил с девушкой, потом появились старик и мальчик, они молча вытащили все тюфяки. Мальчик даже подмел камеру, а старик, кряхтя, принес новый матрас. Потом они же принесли обед - миску рыбной похлебки и большую лепешку. Радан был очень голоден - он рассчитывал поесть на рынке, но вместо этого оказался в камере. Поэтому и похлебка, и суп, исчезли в один момент. Он вздохнул - мяса бы или хотя бы повторили порцию. Однако не дал себе размечтаться на эту тему, вместо этого завалился на матрас, философски решив - когда спишь есть не хочешь.
  Соседку же кормили 'по-королевски'. После того, как ушли старик и мальчик, опять появился охранник и с ним двое. Судя по запахам, это были посыльные из какой-то харчевни. Они долго гремели посудой и стеклом, пока, наконец, ушли. Радан не выдержал, он тихо поднялся и на цыпочках подкрался к двери, ему хотелось посмотреть, чем там потчуют королеву камеры.
  Слух у соседки оказался острый.
  - Почему не спишь? Я же сказала, тебе надо поспать.
  - Да не спится, что-то, - буркнул пристыженный Соболь и быстро вернулся на место. 'Что она меня все время спать гонит? Не хочет, чтобы я видел и слышал что-нибудь?' Ответа на эти вопросы в любом случае не было, поэтому он закрыл глаза, и, к своему удивлению, через некоторое время заснул.
  Проснулся он от скрипа коридорной двери. В камере было совсем темно, но через мгновение в коридоре появился прыгающий неверный свет и в камере тоже проступили стены. 'Сколько же это я проспал? Похоже, ночь на дворе. И никому я не нужен. Даже не допросили'. Он прислушался, в тюрьме происходило что-то необычное. Сначала раздался грохот, потом возбужденные злые голоса. Соболь даже расслышал звон клинков. Он вскочил и подбежал к решетке.
  - Отойди, - в дверях напротив стояла 'королева', Радан разглядел белое лицо. - Здесь опасно, могут не разобраться и зацепить чем-нибудь.
  По тому как она это сказала, он сразу понял, что 'королева' знает, что тут происходит. Опять загремела дверь и он услышал, что в коридор ввалилась толпа. На всякий случай Соболь спрятался за колоду.
  - Где она? Открывай, - приказал грубый голос.
  - Сейчас, сейчас, - Радан узнал охранника. Сейчас его голос был лебезящий, словно перед большим начальством.
  - Гром! Я здесь! - нетерпеливо выкрикнула узница. - Вы что так долго?
  Свет приблизился, кто-то взял со стены факел. К двери 'королевы' подбежало несколько человек.
  - Раньше нельзя было, темноты ждали, - оправдывался тот, кого назвали Гром, здоровенный детина с зычным грубым голосом.
  - Я не про сегодня, - разозлилась соседка. - Вы что ждали, когда я тут помру?
  - Простите, предводительница, - здоровый подтянул толстошеего охранника к двери. - Быстрей отпирай.
  Потом продолжил оправдываться.
  - Сами понимаете, это не кутузка стражи. Надо было подготовиться самим и глаза замазать кому надо.
  Замок в дверях щелкнул, охранник вытащил толстую дужку из петель и дверь распахнулась. Королева - теперь лицо её было грозным и значительным, в свете факела оно даже показалось Соболю злым - шагнула в коридор и приказала:
  - Рассчитайтесь с ним, - она показала застывшего с подобострастной улыбкой охранника. Тот заискивающе заулыбался и попросил:
  - Будете уходить, поставьте мне пару синяков. И еще, рассчитаетесь, как договаривались - золотом? А то война, деньгам веры нет...
  'Королева' еле заметно кивнула, Гром выдернул из ножен на поясе широкий нож, и, вдруг, воткнул в живот охраннику. Тот ойкнул, вытаращил удивленные глаза и завалился на убийцу. Гром вырвал нож, оттолкнул толстошеего и вытерев клинок об его одежду, сунул обратно в ножны.
  - Может, не надо было? - спросила 'королева'. - Когда-нибудь пригодился бы.
  - Нет. С него толку уже не будет. Или на допросах запытали бы до смерти, или, если бы был умней, сейчас бы сбежал. А так никто ничего не узнает, еще и золото при нас осталось.
  Увидев такое Соболь отпрянул. А после слов Грома, понял, что и ему живым отсюда не выйти, он тоже все видел и слышал. Словно услышав его мысли, 'королева' приказала:
  - Эй, кто-нибудь, возьмите у хряка ключи и откройте мне эту камеру. Надо одного друга разбудить, он мой должник.
  При этих словах, Радан понял, что настал его последний час. 'Дорого же, они берут за долги'. Он уже понял кто эти люди, и что за 'королева' соседка. Скорей всего обычная банда, а рыжеволосая красавица их вожак. Во всяком случае из обрывков фраз, выходило именно так.
  Соболь поискал глазами, чтобы можно было использовать вместо оружия, но кроме матраса в камере ничего не было. Он прикусил губу, подтянул руки к груди и сжал кулаки - зарезать как охранника, он себя не даст. 'Хоть кому-нибудь челюсть сверну'.
  В это время решетка распахнулась и в камеру вошла предводительница, увидев приготовившегося к драке Соболя, она весело расхохоталась.
  - Эй, воин, успокойся, это свои. Давай выметайся, долго тянуть нельзя. Поедешь с нами или пойдешь своей дорогой?
  Неожиданно для себя, он тоже улыбнулся и ответил:
  - С вами.
  Обдумывая потом это решение, Радан пришел к выводу, что он просто как идиот растаял, увидев вблизи черные блестящие глаза девушки и услышав её безмятежный смех.
  - Кто это, Алмаз? - в камеру заглянул Гром. Так Соболь впервые услышал, как зовут 'королеву'.
  - Это мой друг, - не стала ничего комментировать она. - Он едет с нами. Найдите ему лошадь.
  Взгляд, которым одарил Соболя бандит, ничего хорошего не предвещал. Однако, вслух он сказал другое:
  - Найдем, раз друг.
  Шагая по темным угрюмым коридорам тюрьмы, вслед за Громом и Алмаз, в одной из раскрытых дверей он увидел, что двое зверского вида мужиков, хотят вскрыть высокий массивный шкаф, обитый медными позеленевшими листами. Радан вспомнил, что тут его обыскивали и сюда же охранники сдали его саблю.
  - Королева, можно, я загляну? Я недолго, тут должна быть моя сабля.
  - Точно, - остановилась та. - Тут же и мое кое-что должно быть. Если хряк не продал уже.
  Она зашла вслед за Соболем. Разбойники уже дергали дверцы, но они не поддавались.
  - Ну-ка найдите что-нибудь чем выломать можно, - приказала девушка. - А то будете сейчас дергать, пока ручки не оторвете.
  - Сейчас, предводительница!
  Один мужик выскочил в коридор, второй начал вытряхивать содержимое из шкатулок резного красивого шкафа, стоявшего у стола. Алмаз в это время сама попробовала дернуть дверцу большого шкафа. К удивлению Радана, дверца поддалась - она вдруг с силой распахнулась и ударила 'королеву' по руке. В шкафу, самом углу вжался в стену человек, это он пнул дверь так, что она отлетела. Соболь только успел заметить затравленное испуганное лицо, с оскаленным ртом, как тот закричал и бросился на стоявшую перед ним Алмаз. В руке блеснул нож.
  Радан сам не понял, как он успел среагировать - схватив девушку за плечи, он откинул её в сторону. Теперь он сам оказался перед нападавшим - неимоверным движением Соболь смог уклониться от куска стали, летевшего ему в живот. В свою очередь он встретил охранника резким ударом в лицо. Тот, к тому же, сам летел на кулак, поэтому удар получился таким сильным, что у тюремщика клацнули зубы, он потерял ориентацию и зашатался. Не останавливаясь, Радан сделал то, что ему показывал отец, когда учил его кулачному бою - схватил охранника за волосы и дернул вниз, одновременно ударил коленом в лицо, окончательно превращая его в кровавую маску.
  К ним подскочил, наконец, очнувшийся разбойник, возившийся до этого со столом. Он со всей силы приложил кистенем согнувшегося охранника по голове. Тот рухнул, задергался, изо рта пошла кровь.
  - Успел помереть, сволочь, - зло выругалась, поднявшаяся с пола, Алмаз. - Пусть радуется, а то я бы с живого шкуру сняла.
  Потом повернулась к Соболю.
  - Спасибо! Ты отдал долг с лихвой. Я чувствовала, что ты мне пригодишься.
  И добавила другим голосом:
  - Ты быстрый, мелькнул как молния...
  Как она и предполагала, ничего из её вещей не сохранилось.
  - Вот, сволочь! - выругалась она. - Значит, туда ему и дорога.
  Сабля оказалась на месте, мужик достал её из другой половины шкафа, полюбовался и протянул Алмаз. Та тоже мельком глянула на оружие и передала Соболю.
  - Редкая штука. Потом расскажешь где взял.
  В это время мужик достал с полки еще и пояс. Радан обрадовался и схватил вещь, но радость оказалась преждевременной - кошель был абсолютно пустой. Девушка засмеялась:
  - Что, думал, дукаты будут ждать тебя?
  С деньгами не повезло предсказуемо, зато на дворе его ждал приятный сюрприз - Сойка. Кобыла простояла весь день под навесом, вместе с лошадьми охраны. Сойка была хороша и понятно, что задержись здесь Соболь еще, она ушла бы также под седло какому-нибудь горожанину. Ей он обрадовался не меньше чем сабле. Как-то так получилось, что их троих - самого Радан, саблю кочевников и Сойку, как ему казалось, связала невидимая магическая нить. Он понимал, что это он сам себе придумал, но, все равно, то что они опять все вместе наполнило душу уверенностью - значит, все снова будет хорошо.
  В свете факелов, высокое крыльцо, ведущее в здание тюрьмы, было залито кровью, возле него и по всему двору, лежали трупы охранников. Бандитов было совсем немного, Соболь насчитал всего семь человек. Каким образом они проникли в запертый охраняемый двор, а потом и в здание тюрьмы, осталось для него загадкой. 'Наверняка, не обошлось без того подкупленного толстошеего надзирателя, который лежит сейчас в коридоре'.
  Как только небольшой отряд выехал, ворота тюрьмы тут же прикрыли. Снаружи теперь все казалось таким же, как обычно. Сначала они ехали медленно, стараясь поднимать как можно меньше шума. Через полчаса они заехали в район не было ни одного коптящего светильника. Выручала только луна, её располовиненный диск двигался следом за ними.
  - Все. Теперь, надо лететь очень быстро, пока смена не поменялась.
  Все, не жалея лошадей - в полутемных улицах легко можно было попасть в какую-нибудь яму - помчались вслед за Громом. Выехали совсем не к тем воротам, через которые Радан попал в Мастилан, здесь была просто большая, обитая железом дверь в стене. Их уже ждали. Из темноты выскочил человек, шепотом ругаясь, вытащил массивный запор и вполголоса попросил:
  - Госпожа Алмаз, не тяните, скоро смена.
  Никто и не собирался тянуть. Спешившись - иначе в двери не пройти - бандиты, держа лошадей под уздцы, один за другим прошли за стену. Радан шел между Алмаз и Громом, еще в тюрьме она приказала ему не отходить от неё.
  Радан со страхом ждал, что со стражником, открывшим ворота, поступят также, как с продажным надзирателем, но, к его облегчению, на этот раз расправы не было. 'Наверное, тут у них уже давние связи, не первый раз пользуются. Похоже, про приближающуюся войну в Мастилане даже не вспоминают. Черная Орда так сможет ночью весь Мастилан вырезать'.
  Как оказалось, за стеной город не кончался. Тут тоже жили - в свете луны, тут и там виднелись кособокие постройки. Со всех сторон начали лаять собаки, но бандиты теперь не обращали никакого внимания на поднятый шум.
  - Может, заедем к Луке, отметим освобождение? - обернулся к 'королеве' Гром. Его предложение поддержали остальные. Но Алмаз быстро остудила их.
  - Вы что-то совсем страх потеряли? Выпить им захотелось. Здесь, в таборе, стража и не появляется, но если они там, - она показала рукой за спину, - уже узнали, что произошло в тюрьме, то отправят не стражу, отправят солдат, а тем плевать на табор, разгромят все. Про то, что Лука платит стражникам, они даже не подозревают. Так что забудьте про выпивку, успеете еще, когда доберемся до леса, а то и хорошего человека подведем и сами можем обратно под замок загреметь.
  Когда рассвело отряд уже двигался по лесным дорогам. Чем дальше они углублялись в чащу, тем дороги становились уже и заброшенней. При свете дня Радан, наконец, разглядел всех спутников. И ему опять показалось, что Алмаз совсем не из этого окружения. Все, кроме Грома, были обычные бандиты - даже не зная про их занятия, увидев на улице эту компанию, Соболь бы не смог назвать их по-другому - слишком явно на их лицах был написан их статус. Обросшие, щербатые лица; фигуры, обряженные в дорогие, но явно с чужого плеча вещи; плоские кровожадные шутки, встречаемые непременным громким хохотом - все было таким, как и должно было быть.
  Радан были знакомы эти люди - его родственники и соседи, когда возвращались из набега, тоже выглядели не лучше. Он помнил, как мать морщилась и гнала в баню отца и старших братьев, даже не рассматривая, вываленную посреди двора, добычу.
  Гром отличался от остальных выправкой - одежда его, была также дорогой, но сшитой на заказ, все сидело как положено и отличалось чистотой, оружие и упряжь у него так же блестели. Почему-то Соболь решил, что он бывший офицер. Но и совсем отличалась от всех рыжеволосая Алмаз - не только природной красотой, грацией и одеждой, достойной какой-нибудь герцогини, но, главное, она отличалась поведением. Радан исподволь наблюдал за 'королевой' и диву давался, откуда у предводительницы этой банды такое поведение. Чем-то она походила на Корада Славуда - даже сидя вечером у костра и поглощавший жареное мясо прямо с ножа, он выглядел так, словно сидит на приеме у Короля. Если бы не её речь, полная ругательств и сочных простонародных слов, Соболь бы подумал, что она из высокородных.
  В полдень компания остановилась у лесного ручья, пересекавшего заброшенную дорогу. Разбойники достали из сум кучу разной еды и хотели развести костер, но Алмаз остановила их.
  - Не надо, перекусим так. Водой запьете. Время поджимает. Хороший следопыт приведет погоню за нами без проблем. Так, что чем быстрей переберемся на свою сторону, тем лучше. Я в камеру больше не хочу.
  Никто не возразил и обед уложился в десяток минут.
  К вечеру компания подъехала к огромному оврагу, Радан даже не ожидал, что среди леса может быть такое. Обрыв уходил вниз на десяток человеческих ростов, ширина пропасти не меньше пяти - ощущение было такое, что земля просто раскололась. Внизу не было не реки, ни даже маленького ручейка, ничего, что могло бы промыть такой овраг. При этом он был ровным как клинок армейского меча. Сразу было ясно, это творение не природное - она никогда не творит так прямолинейно. Одна из тех непонятных вещей, дошедших до наших дней из темных времен. Он взглянул на спутников - что они будут делать? Даже человеку пройти это препятствие было проблематично, про лошадей и думать не стоило.
  Алмаз, улыбаясь, спросила:
  - Ну как? Впечатляет? Ни один ратник не переберется, а пехоту один лучник с того берега перебьет.
  - Это точно, - согласился Соболь и показал на противоположную сторону. - Значит, вы там расположились?
  Она кивнула.
  - А как, сами-то перебираетесь?
  - По воздуху, - вмешался в разговор Гром. Все дружно захохотали. Посыпались шутки.
  - Ага, на крыльях...
  - Не, с разбегу...
  - Поехали дальше, - скомандовала предводительница. - Скоро все увидишь.
  Едва заметная тропа вела вдоль провала, кони бандитов были привычны и шли спокойно, а Сойка испуганно косилась и хрипела. Соболь склонился к голове кобылы, гладил её по шее и ласково успокаивал. Через некоторое время и она стала привыкать.
  Вдруг лошадь встала, привстал на стременах и Соболь - то, что они увидели кого хочешь бы удивило. С той стороны каньона из леса выглядывала огромная, высотой почти до вершин деревьев, голова. Сначала Радан даже подумал, что она живая - настолько полны были жизни все её черты.
  - Что это? - непроизвольно вырвалось у него.
  - Это мы великану башку отрубили, - пошутил по-разбойничьи кто-то сзади.
  - Прекратить! - строго скомандовала предводительница. - Об этих камнях лучше вообще не говорить.
  Потом повернулась к Соболю.
  - Это наш мост. Сейчас поедем на ту сторону.
  Он в ответ согласно кивнул - понял, но на самом деле не понял ничего, он не видел никаких признаков моста. Чем ближе они подъезжали, тем величественнее казалось то, что он видел. Было полное ощущение, что это не отдельная голова, а великан ушедший по шею в землю. Судя по каменному круглому шлему и затейливо выточенной каменной кольчуге, прикрывавшей шею у основания головы, это была фигура воина. Прямой нос, плотно сжатые губы и немигающий взгляд каменных глаз, - все дышало властностью. Фигуру делали с какого-то великого воина тех времен, - подумал Соболь не в силах отвести взгляд от величественной статуи. По закатному солнцу он определил, что голова смотрит прямо на восток.
  Наконец они подъехали и встали напротив каменного лица. Неведомый скульптор был настолько искусен - видно было все морщинки у глаз и рта. Здесь, рядом со статуей, никто шутить уже не пытался, все притихли и чего-то ждали. Соболь чувствовал, что что-то происходит, такое же чувство он испытывал, когда знахарь их рода Ефариген вызывал духа, для лечения раненного на охоте родича или когда лошадь не могла разродиться.
  В кончиках пальцев и в кончике языка начинало покалывать и во рту появился кислый вкус. Он всегда так реагировал на настоящую магию. Он оглянулся - никто ничего не предпринимал, даже не шевелился, не говоря уже о колдовстве. Все происходило, само собой.
  И, вдруг, произошло то, что по-настоящему напугало и Соболя, и его лошадь - голова ожила! Губы, до этого твердо сжатые, разошлись и рот стал раскрываться шире и шире. Казалось памятник готовится проглотить их. Сойка заржала и попыталась встать на дыбы, Радан с трудом удержал её. Он кинул взгляд вокруг, все тоже были напуганы, хотя изо всех сил старались делать вид, что ничего не происходит. Однако, побелевшие лица и пальцы, вцепившиеся в поводья, говорили сами за себя.
  Словно дразнясь, голова высунула каменный язык, он полз и полз над пропастью, и остановился, лишь чуть-чуть не дойдя до края провала, где теснились всадники.
  - Все. Пошли, - хриплым, не своим голосом, негромко приказала Алмаз и первой направила лошадь к языку. Так вот какой мост она имела в виду - сообразил юноша. Лошадь предводительницы забросила передние копыта на висевший над пропастью язык и грациозно впрыгнула. Потом медленно пошла вперед, прямо в широко раскрытый рот. Соболь, со страхом ожидал, что язык сейчас или втянется, или обрушится, но ничего не произошло, это, действительно, был мост.
  Перед тем, как исчезнуть в раскрытом рту, она обернулась и тихо предупредила, кивнув на Радана:
  - Следующий он.
  - Иди, - Гром с усмешкой посмотрел на него. - Или обделался уже?
  'Они еще не знают, что я трус и я им этого не покажу'. Кобыла никак не хотела запрыгивать на магический мост.
  - Веди в поводу, - посоветовал один из разбойников. - Большинство лошадей в первый раз так артачатся.
  Соболь перехватил взгляд Грома, который тот кинул на подсказчика, в нем явно читалась угроза. 'Что это с ним? Не хочет, чтобы я перешел на ту сторону?' Это еще добавило желания показать, что он настоящий горец, а не бесполезная размазня. Он спрыгнул с лошади, перекинул поводья и ласково шепнул на ухо Сойке:
  - Не подведи, милая, давай покажем им, кто мы такие.
  Потом запрыгнул на каменный шершавый язык и потянул кобылу за собой. Та немного посопротивлялась и, наконец, запрыгнула на мост. Тот даже не шелохнулся, каково бы не было его происхождение, но это был настоящий полноценный камень. Стараясь не глядеть вниз Соболь быстрым шагом направился в раззявленный тоннель и потащил кобылу за собой. Через несколько шагов они оказались в каменной огромной трубе, которую любой самый высокий наездник, проехал бы не сгибаясь. А еще через десяток шагов появился свет, и они вышли с другой стороны головы.
  В лагерь прибыли, когда уже начало темнеть. То, что увидел Соболь, было прямым продолжением магического моста. Среди дикого леса вдруг открылся белокаменный городок. Скорее даже не городок, а одна большая усадьба со всеми своими постройками, жилыми и хозяйственными. Даже сейчас в сумерках, дома, проглядывавшие из зарослей, белели. 'Представляю, как они выглядят днем, при свете солнца. Наверное, просто сияют'. По всему было видно, что все это не современные постройки. Ажурные летящие формы вырывались из пытавшегося поглотить их леса.
  Как только они приблизились к городку, из кустов вышли двое бородатых мужиков, они ничем не отличались от подъезжавших разбойников. Единственное отличие было в оружие - если у всадников были разнокалиберные мечи, то у эти держали в руках луки.
  - Прости, Алмаз, думали враг какой, - склонили они головы. - Но сама знаешь, береженого...
  - Молодцы! - прервала она их. - Все правильно делаете. Хоть и спрятаны мы надежно, но все бывает. Осторожность никогда не помешает. Веда, конечно, всегда на страже, но и мы должны об этом не забывать.
  - Спасибо, Алмаз! Сейчас праздник будет!
  Разбойники, обрадованные похвалой атаманши, с радостными криками побежали вперед.
  - Алмаз вернулась! Выходите! Алмаз освободили!
  В центре стоял большой круглый дом с высокими шпилями, больше похожий на маленький дворец. Перед ним лежала расчищенная от кустов и травы площадь, мощенная цветной мозаичной плиткой. В центре площади красовался неработающий фонтан. Он был также тщательно вычищен и наполнен дождями до краев. Только стайка пожелтевших листьев гоняла вслед за вечерним ветерком по всей круглой чаше бассейна. Посреди чаши стояла фигура женщины с кувшином на плече. Наверное, когда-то из него лилась вода.
  Соболь взглянул на неё и обомлел, ощущение было точно такое же, что и при взгляде на голову-мост, но гораздо сильнее. В неверном свете горящих на крыльце факелов, фигура была живой. Радану даже показалось, что она взглянула на него и усмехнулась. 'Или магия, или я совсем устал', - подумал он. Но тут его отвлекли, и он вернулся на землю.
   На площадь посыпались люди. 'Да у них тут настоящая деревня', - подумал Соболь. Среди разбойников всех мастей появились женщины, между взрослых шныряли дети. Детей, правда, было немного, но присутствие их придало лагерю разбойников совсем мирный вид. Весь народ собрался у фонтана. 'Ничего себе, приличная банда!' Мужчин было десятка четыре, но кроме этого, Радан заметил, что среди толпы есть и женщины с оружием. Их было немного, человек шесть, и они держались особняком от остальных женщин. Все они были в одинаковой форме - черный доспех из толстой кожи, прикрывавший грудь и спину, короткая кожаная юбка и кавалерийские сапоги. Руки и плечи прикрывала защита на ремнях, из той же толстой буйволовой кожи. Из оружия только лук и длинный кинжал на поясе.
  Своим армейским единообразием они сразу выделялись из разномастной толпы разбойников.
  Одна из таких сразу направилась к Алмаз. Не обращая внимания на восторженные приветствия толпы она подхватила за поводья лошадь предводительницы и строго предупредила:
  - Сначала отчитайся перед Ведой.
  - Алмаз сама знает, что делать, - ответил вместо той Гром. - А ты, Баретта, знай свое место.
  Молодая женщина с ненавистью взглянула на Грома, её рука метнулась за плечо и начала выдергивать стрелу из колчана за спиной, но Алмаз прикрикнула на неё:
  - Баретта, остановись!
  Женщина склонила голову в знак послушания и отошла от лошади. Возвращаясь на свое место, она опять предупредила:
  - Веда ждет.
  - Амазонки совсем распоясались, - не выдержал Гром. - Зачем ты их здесь держишь?
  - Гром! Я тебе тысячу раз говорила, не лезь в мои дела.
  - Я не лезу... - пробурчал он вполголоса. - Просто у людей праздник, а эти...
  Соболь заметил, что, когда Баретта потянулась за стрелой, остальные её товарки сделали тоже самое. Он сам был неплохим лучником, его с детства учила этому мать и сразу понял, что эти девушки обращаются с луком, намного лучше, чем он. Он едва заметил, как у них мелькнули руки и на тетиве уже лежали стрелы. 'Значит, Баретта хотела только напугать, - понял он. - Иначе, Гром и слова не успел бы сказать, а стрела уже торчала бы в горле. Интересная здесь компания. И кто эта Веда?'
  Толпа расступилась, по живому коридору шла старуха. Откуда она появилась, Радан не заметил, отвлекся на амазонок. 'Похоже, это и есть Веда, перед которой Алмаз должна отчитываться', - подумал он, разглядывая живописную гостью. Она была очень старой - клюка в руке была совсем не декорацией, старуха опиралась на неё и медленными шажками приближалась к всадникам. Алмаз сразу спрыгнула с лошади и, бросив поводья стоявшим рядом людям, поспешно направилась навстречу. Вслед за атаманшей спешился весь отряд.
  - Вернулась? Голова-то еще на плечах? Или отрубили в городе?
  Голос был таким, каким и должен быть у такой старухи - дребезжащим и тихим.
  - Здравствуй, Веда. Спасибо, что не бросила меня. Гром сказал, что это ты нашла, где меня держат.
  Старуха не ответила, она остановилась и закрутила головой, словно принюхиваясь. Все замолчали и удивленно глядели на неё, по их поведению Радан понял, что происходит что-то необычное. Веда подняла голову и её глаза нашли глаза Радана - тот вздрогнул, черные и живые они совсем не напоминали глаза старухи. Она лишь мгновение смотрела так на него, потом опять её голова склонилась и взгляд уперся куда-то в землю.
  - Алмаз, зайди ко мне, - проскрипела она. - И приведи с собой этого юношу. Я буду ждать в малом зале. А вы, люди, празднуйте - вернулась наша благодетельница.
  Старуха повернулась и пошла к дому. 'Кто она такая? - совсем не старый, пронзительный взгляд Веды, озадачил его. - И, главное, зачем я ей, она, что знала про меня?'
  После ухода старухи, все снова занялись своими делами - бандиты отдали лошадей и их повели на конюшню, сами они смешались с толпой и уже через пару минут Радан остался один. У него тоже забрали Сойку и он стоял не зная, что делать дальше. Но это продолжалось не долго - из толпы вынырнул парнишка, дернул его за рукав и спросил:
  - Это ты Радан?
  - Да.
  - Пошли со мной. Тебя ждут.
  Вслед за парнишкой он поднялся по широкой лестнице, как и все вокруг, выложенной из белого камня. Они прошли пару небольших залов и вошли в третий, спутник показал Радану на каменную скамью вдоль стены.
  - Жди здесь.
  Парнишка исчез. Соболь хотел есть, пить и спать, ночь и день, проведенные в седле, давали о себе знать. Он только присел и огляделся - напротив места где он сидел, на возвышении у другой стены стоял высокий резной стул, из того же вездесущего камня. Несмотря на лепнину на потолке и множество барельефов по стенам изображавших зверей и птиц, зал выглядел пусто и безжизненно. У Радана было такое ощущение, что дом осиротел - люди не были здесь настоящими хозяевами. Не было сомнения, что и дом-дворец и голова-мост, и тот рукотворный овраг - все это творения одного времени, и одних и тех же рук. Не прошло и пяти минут как с другой стороны зала растворились широкие двойные двери и в помещение вошли двое - Алмаз и Веда.
  Старуха шла впереди, за ней стараясь приноровиться к её медленному шагу, брела атаманша. Веда прошла к каменному трону и за несколько приемов уселась в него, Алмаз встала рядом.
  - Подойди ближе, мальчик.
  Радан не терпел, когда его так называли, но из уст этой древней старухи подобное обращение прозвучало совсем не обидно. Он встал со скамьи еще когда пара только вошла в зал, и сразу направился к трону. Возле ступеней возвышения он остановился и стал молча ждать что дальше.
  - Алмаз, возьми у него свиток и принеси мне.
  - Какой свиток, Веда? - удивилась та.
  - Пергамент. У него в рукаве.
  Не ожидавший такого Соболь прижал руку к телу, прикрыв ладонью обшлаг, где находилось письмо. 'Откуда она знает про него?' Радан мог поклясться, что никто из бандитов даже не прикоснулся к тайному месту, а сам он и не думал рассказывать о пергаменте - это была не его тайна.
  - Ты не бойся мальчик. Я не заберу его у тебя. Такие вещи не забирают. Я только взгляну.
  Соболь набрался смелости и ответил:
  - Простите, Веда, но я не могу это отдать. Это не мое, и я обещал, отдать его только в руки адресату.
  - Ты что, Радан? - Алмаз смотрела на него рассерженными глазами. - Не зли меня, отдай что там у тебя есть. Ты же понимаешь мы все равно заберем.
  - Тише, Алмаз, мальчик прав. Обещания надо выполнять. Покажи мне пергамент в своих руках, можешь даже не разворачивать.
  Все еще сомневаясь, правильно ли он поступает, Соболь надорвал прихваченный обшлаг и достал сверток.
  - Подойди ко мне.
  Радан поднялся по ступенькам и протянул пергамент к глазам старухи, та подняла руку и расправила старческую ладонь над свитком. Несколько мгновений стояла тишина - старуха застыла, Алмаз и Соболь тоже. Они напряженно смотрели на заснувшую Веду. Вдруг, она очнулась.
  - Алмаз, ты сделала правильный выбор, - опять тот же пытливый, совсем не старушечий взгляд остановился на лице Радана. Даже голос её, как показалось Соболю, окреп и помолодел. - Это хороший гость, очень хороший гость.
  Она убрала руку.
  - Спрячь пергамент, воин, и больше никому не показывай.
  'Воин - вот как. А только что был мальчик'. Радан быстро убрал сверток на место. 'Надо зашить, а то вывалится'.
  - Ты должен его передать, - Веда не спрашивала, она утверждала. - И чем быстрей, тем лучше. Ответь мне на один вопрос - как получилось, что такая важная вещь была доверена тебе одному?
  Судя по вопросу, Веда оценивала пергамент еще выше, чем доверивший его ему, Корад Славуд. Соболь задумался, не зная, как правильней будет ответить - рассказать правду, промолчать или придумать какую-то историю. Врать, похоже, не имело смысла - Веда раскроет его через несколько фраз. Отмолчаться тоже не дадут, значит, оставалось только одно - сказать правду. Однако, хотя Славуд и не говорил ничего о том, как действовать, если кто-то узнает о пергаменте - скорей всего, он просто не думал о таком - Радан для себя решил, что упоминать его имя не будет. Рассказ получился коротким: не углубляясь в подробности, он рассказал лишь о том, что поступил на службу к почтенному человеку, тот вез сверток сам, но срочные дела потребовали его возвращения в Коровард, поэтому ему пришлось доверить пергамент ему.
  - Я не знаю ничего о содержании этого документа, меня лишь предупредили, что он важен и я обязательно должен передать его хозяину лавки в Мастилане.
  - Так это её и разгромили демоны? - догадалась Алмаз.
  Веда вскинула голову.
  - Что произошло? Какие демоны? Почему я до сих пор ничего не знаю?
  - Прости, Веда, я бы все рассказала, но ты сама решила сначала встретиться с ним.
  - Хорошо, ты права. Рассказывай сейчас.
  - Его притащили в тюрьму за то, что он искал лавку, где торгуют огненными забавами. Это заведение ночью разгромили какие-то демоны. Убили хозяина, его помощницу и еще несколько солдат и стражей городской охраны. А он как раз на следующее утро заявился и начал её разыскивать. Понятно, что его схватили. Теперь я понимаю, что именно туда он и должен был передать посылочку.
  Алмаз повернулась к Соболю.
  - Это так?
  Он кивнул.
  - Как в городе узнали, что это были демоны? - удивилась Веда. - Демоны не принадлежат этому миру и их тела после смерти должны были исчезнуть. Уж ты-то должна об этом знать.
  - Прости, Веда, все называли их демонами, ну и я так рассказала. Конечно, это были какие-то твари из плоти и крови - их мертвые тела остались на рынке.
  - Как они выглядят?
  - Знаю только из разговоров. Черная кожа, клыки и носа нет. Говорят, все были в плащах с капюшонами, понятно, это только для того, чтобы свой вид не показывать.
  Услышав описание Радан сразу понял, что эти демоны, это те же самые гоблины-Харакшасы, с которыми он встретился ночью у озера. 'Значит, это действительно не случайно, как и говорил Славуд, и скорей всего, охотятся они за этим пергаментом. Плохо, но что поделаешь, обещал - надо выполнять'.
  Веда опять задумалась. Потом подняла голову и спросила:
  - Как тебя зовут, воин?
  - Соболь.
  - Это не имя.
  - Это мое второе имя, - возразил Радан.
  - Выходит ты с Северных Гор?
  'Похоже, она все знает'.
  - Да, я оттуда.
  - Не похож ты на них. Я, правда, очень давно видела последнего горца, но они были высокие мощные и светлые. Грубые, но простодушные.
  - У меня мать из кочевников.
  - Тогда понятно. Непонятно, почему ты ушел из родного дома. Ведь, как мне помнится - род для горцев самое важное.
  - Нету у него больше никого, - вмешалась Алмаз. - Он говорил, убили всех. И еще, Веда, он спас меня сегодня.
  - Сколько живу, мир не меняется, - вздохнула Веда. - Кровь, кровь и кровь. Прости, Соболь, если напомнили, иди ешь, отдыхай, а мы тут подумаем, что делать дальше. Потом позову. И спасибо за Алмаз. Она мне очень дорога.
  Как только Радан вышел, его подхватил паренек, что привел его сюда.
  - Пойдем, покажу где ты будешь жить.
  Его поселили в небольшой глухой комнате в самом дворце. Соболь оставил вещи и отправился вслед за провожающим на ужин. То, что он увидел, опять напомнило ему родной дом - подобное происходило там после возвращения отца из набега.
  Праздновали прямо на улице: длинный стол был заставлен блюдами, бутылками, кувшинами и прочей разнокалиберной посудой. Радан сразу заметил, что также, как и у них, выбор был не очень разнообразым, однако все выставленное было сытным и в количестве, достаточном для ужина полка королевской пехоты. Преобладало мясо во всех видах - вареное, жареное, копченое, вяленое. На нескольких больших блюдах лежали искромсанные остатки больших рыбин, а между этими основными блюдами стояли корзины с нарезанными караваями хлеба.
  Пир начался сразу после того, как Соболя увели к Веде и поэтому все уже были навеселе. Вина за столом не жалели, каждый сам наливал себе в кружку столько, сколько душа пожелает. Трезвыми были только некоторые: Гром, который хотя и пил, но в меру и совсем не пьянел; и те лучницы, с одной из которых затеял свару Гром, они тоже выделялись своим трезвым видом. Между ними, сидевшими одной кучкой на краю стола и остальными гуляющими была невидимая, но явная граница. Их серьезные непроницаемые лица сразу отбивали охоту общаться.
  Радан нашел свободное место, присел и, подтянув к себе блюдо с вареным мясом, навалился на еду. Пить он не стал, вино всегда отбивало у него охоту думать, и частенько вызывало охоту подраться, поэтому он позволял себе пить только когда это было необходимо для дела и отказываться вышло бы дороже, чем перетерпеть хмель. Тут было влияние матери, она тоже не любила хмельные напитки. Однако, для остальной семьи - отца и братьев - это было непонятно и смешно. Они никогда не упускали случая погулять вволю, а, подвыпив, подначивали трезвого Радана.
  Сбив первую охотку, он отвалился от блюда с вареным мясом и стал выбирать чего еще можно попробовать за щедрым столом. В тоже время он старался приглядеться и запомнить, что здесь происходит. Все: это нереальное место, от которого вовсю несет древностью и магией; разбойники, непонятно как оказавшиеся здесь и живущие с семьями в этом городе; Алмаз мало того, что атаманша этих бандитов, так и еще с явным высокородным происхождением; амазонки, которые хоть и не были настоящими амазонками - про тех рассказывала ему мать - но были очень на них похожи; и, наконец, Веда, на вид настоящая колдунья - да, похоже, так оно и есть - которая не прикасаясь, учуяла тайный сверток в рукаве Радана - все это надо было хорошенько запомнить, чтобы при встрече с Корадом, хорошенько расспросить.
  Жизнь Соболя, начавшаяся после того как он покинул разорённый дом, с завидным постоянством становилась все 'веселей' и 'веселей'. Хотя сейчас, расслабившись после сытной еды, он посчитал некоторые моменты прошедших приключений забавными.
  Предварительно убедившись, что питье не пахнет хмелем, он налил себе в кружку какой-то напиток из ягод и попивая маленькими глотками, смотрел на разошедшееся гулянье. На пиру появились три музыканта, один с бубном, второй с лютней, а третий раздувая щеки, извлекал трели из глиняной трубки. В круг перед столами немедленно выскочила пара: молодой длинноволосый разбойник в мягких сапогах и таких же лет девушка в цветастом разлетающемся платье. Они сразу взяли такой темп, что все гуляющие оторвались от стола и разговоров, и, кто криком, кто, хлопая в ладоши, начали поддерживать их. Мелодия получалась такая разбитная и веселая, что многие не выдержав, выбирались из-за стола, чтобы присоединиться к первой паре.
  Кто-то ткнул Соболя в спину.
  - Эй, малыш, - прошептал на ухо женский голос. - Надо поговорить.
  От неожиданности он чертыхнулся и чуть не пролил питье. Радан обернулся - пока он смотрел на танцоров, сзади подобралась одна из 'амазонок' - та, что вступила в перепалку с Громом.
  - Чего тебе? - недовольно спросил он. 'Что сегодня за день? Всем я нужен, не посидишь спокойно'.
  - Как зовут тебя? - не обращая внимания на его недовольство, девушка присела рядом.
  - Соболь, - ответил он. - А тебя?
  - Меня, Крис.
  - Чего тебе, Крис?
  Она, не отвечая, взяла со стола яблоко, достала нож из ножен на поясе и, разрезав на две половины, протянула одну Радану. Тот взял, но есть не стал, положил на стол рядом.
  - Ну, говори. Поговорить же хотела.
  Она откусила яблоко, прожевала и начала:
  - Соболь, что это у тебя за имя? Первый раз такое слышу.
  - И как раз об этом ты и пришла поговорить? - усмехнулся он. - Не крути, давай прямо. А соболь - это такой зверек у меня на родине. Быстрый и ловкий.
  - И с очень ценным мехом. Только для королей, - добавила она.
  - Но раз ты все знаешь, может закончим?
  - Подожди, не злись. Мы, похоже, на одной стороне.
  - Про что ты?
  - Тебя сразу вызвала Веда, а это очень хороший знак. Будь ты на стороне врага, или как эти, - она брезгливо показала на гуляющих, - Стерегущая даже разговаривать с тобой бы не стала.
  - Как ты сказала? Стерегущая? А кто это?
  Крис вскинула голову и удивленно взглянула на него.
  - Ты что, не знаешь кто Веда?
  Однако, Соболь даже не понял, что она спросила. То, что он заметил, когда девушка встряхнула копной черных волос, настолько поразило его, что он только изумленно смотрел на неё, не в силах что-то сказать. Только сейчас его как будто озарило - он понял кто такие эти 'амазонки'. Мелькнувшее в разлетевшихся волосах треугольное ухо говорило само за себя. 'Полуэльфы!'. Он, конечно, слышал о таких - помесь человека и эльфа - но никогда не видел. Теперь понятно почему луки в их руках как продолжение тела - эльфья кровь дает себя знать.
  'Но, что они делают здесь?! Среди бандитов?'
  - Ты рот закрой, летучая мышь залетит. Что ты такое увидел? Вид у тебя будто смерть за тобой приходила.
  - Я это...., - смутился он. - Ничего, все нормально. Ты про стерегущую что-то говорила.
  - Странный ты. Точно ничего не случилось? И про Веду не слышал. Из каких диких краев тебя вытащили?
  - Подожди про Веду, - не выдержал он. - Можно я другое спрошу?
  - Ну давай.
  - Ты не человек?
  - Вон ты, о чем, - рассмеялась Крис. - Да, я полуэльфка. Никогда не видел? Ты точно дикий.
  - А остальные из твоей компании, они тоже?
  - Да. И Алмаз.
  'Вот дела! Ну я и олух! Не сообразить про Алмаз, хотя с самого начала чувствовал, что она чем-то отличается! Стыдно на глаза Кораду попасть, разведчика он из меня готовит'. Теперь все встало на свои места. Кроме одного - что они здесь делают?
  Крис словно услышала его мысли.
  - Мы охрана Веды. А она, охрана этого места. Места силы.
  Про места силы он тоже знал, они были природные и магические, рукотворные. Такое природное место было и у них в горах - называлось Иссиавиль - Око Богов - идеально круглое озеро с зеленоватой водой, круглогодично парившее, среди заснеженных вершин. Грелось оно огнем поземного мира, туда ходил набираться сил их знахарь. Но были другие места - в основном наследие темных времен: где погиб знаменитый маг, или состоялось большое сражение, так что земля до сих пор была пропитана кровью или на месте исчезнувшего великого города или тайного храма. Тот, кто умел управлять силой получал в этих местах еще большую мощь, а простые люди давно потеряли способность чувствовать силу, так что проверить есть ли здесь что-то, или это байки, никто не мог.
  Соболь помнил рассказы о том, что особо сильные места еще с прошлой войны охраняют, чтобы к ним не мог добраться Враг. Но, в рассказах всегда шла речь о могучих воинах-волшебниках, но никак не про древних, еле двигающихся старух.
  То, что Веда владеет магией, он понял сразу - вон как быстро пергамент вычислила - но то, что она способна защитить это место, Радану как-то не верилось. Глядя на его сомневающееся лицо, Крис еще раз подтвердила:
  - Да, Веда стоит на страже этого места. Она Хранительница. И не один из Черных еще не смог пройти сюда. Мы меняемся, слишком мало мы живем, а она остается.
  'А может, просто никто и не хотел сюда лезть', - подумал Соболь.
  - А Алмаз, она с вами?
  Крис нахмурилась:
  - Она отдельно. Ладно, хватит про нас, давай про наше дело.
  - Какое?
  Однако, какое у них может быть общее дело, Соболь так и не услышал, опять появился паренек-посыльный и прервал их разговор.
  - Пойдем, тебя ждут.
  - Ладно, иди. Поговорим еще.
  
  Войдя в тот же зал, Соболь понял, что Веда и Алмаз так и не уходили, старуха по-прежнему, сгорбившись, сидела на троне, а девушка на возвышении у её ног. Алмаз раскраснелась, глаза сверкнули, когда она взглянула на Радана. 'Спорили', - понял тот.
  - Я хочу, чтобы ты все-таки назвал свое первое имя, - проскрипела старуха.
  После того, что ему рассказала Крис, он не видел причин скрываться.
  - Я Радан Соболь из клана Медведей с Северных Гор, - он произнес фразу полного представления, хотя и в сокращенном виде. Если бы говорить в полном, надо было перечислить еще много чего: степень родства с князем, место рождения, и свое место в роду семьи.
  - Радан, я Веда, Хранительница Города Вогаллов, а это Алмаз - последняя наследница двух великих родов разных рас - Королей Подлеморья и Клана Каэг.
  Соболь чуть не присел на пол. Алмаз - предводительница бандитов, сидевшая в городской тюрьме и говорящая как проститутка из портового города, оказывается, действительно, принцесса, или даже, как она говорила - королева! А этот белокаменный, спрятанный в дремучем лесу городок - Город Вогаллов! Подобные новости надо было переварить.
  То, что он слышал про все это: Королей Подлеморья, темных эльфов со скалы Каэг и тем более про Вогаллов, больше напоминало сказку, чем достоверную историю. И, вдруг, вот оно - можно руками потрогать. Радан поднял глаза на Алмаз - да, теперь он четко видел, что в девушке сильна кровь эльфов - рыжая белолицая, без всяких людских веснушек, но и, конечно, поведение - как ни старалась она соответствовать грозной предводительнице разбойников, врожденное благородство постоянно прорывалось сквозь эту шелуху. 'Если бы, хорошенько подумал и раньше бы сообразил'.
  Чтобы скрыть свое удивление, он склонился в глубоком поклоне, отдавая запоздалую дань уважения своим собеседницам.
  - Садись, Радан и послушай, что я предлагаю тебе.
  Подождав, когда тот присел у её ног, она продолжила:
  - Сначала, я спрошу - тот, кто отдал тебе этот пергамент, он представитель Братства?
  - Прости, Веда, я не понимаю, о чем ты говоришь.
  - Ты не видел у него такой знак - треугольник в круге?
  - Видел, - Соболь сразу вспомнил про пуговицу на плаще у Славуда. Потом он видел такой же знак на флажке у разгромленной лавки.
  - Так я и думала. Эх, люди, - вздохнула Хранительница, - не знаете вы настоящую цену вещам. Этот пергамент очень важен, похоже, твой наниматель не понимает его истинного значения. Видимо, он, как и ты, только звено в цепочке, по которой должно пройти послание.
  Ладно, хватит об этом. Куда ты должен отнести его теперь? Как я понимаю в Мастилане, его больше отдавать некому.
  - Славуд говорил, что в любом городе есть такая лавка и там мне помогут.
  - Понятно. Значит, или Коровард, или города ниже по течению Белой.
  - Нет, в Короварде мы были, если бы там, он сам бы отдал.
  - Хорошо. Пойдешь в ближайший ниже по течению, - она повернулась к Алмаз. - Что там у нас ближе всего?
  - Серебримус. Хоть и небольшой, но богатый.
  - Значит, поведешь его туда.
  Соболь хотел было возмутиться, что его судьбу решают без него, но сообразил, что все складывается так, как надо для него - и пергамент передаст, и пройдет еще ближе к морю. А охрана, в свете последних дел, совсем не помешает. Кроме того, ему просто нравилась Алмаз, и путешествие в её компании это лучшее, что он мог себе представить.
  - Веда, может все-таки я останусь, а с ним пойдет Крис и её люди? - Девушка поднялась и встала перед Хранительницей.
  - Не начинай, мы с тобой уже все обговорили. Твоим людям легче будет идти через людские поселения, сама знаешь, как теперь относятся ко всему, что связано с эльфами. Так, что забирай его, отдохните и утром выезжайте.
  - Хорошо, - Алмаз тоже поклонилась. - Разреши тогда нам идти.
  - Идите.
  Они вышли из зала. Алмаз посмотрела на Соболя.
  - Ты поел?
  - Да.
  - Тогда, отдыхай. Выезжаем с восходом. Коня и провизию тебе приготовят.
  Радану хотелось спать и он, без лишних слов, направился к себе - дома в горах всегда говорили, что в набег или на охоту воин должен идти хорошо выспавшись.
  Как только он растянулся на матрасе, набитом сухими лесными травами, глаза мгновенно закрылись, и он вдруг оказался на улице, у фонтана.
  'Он, оказывается, работает', - Соболь смотрел на красивую играющую струю прозрачной воды, льющуюся из кувшина на плече девушки. То, что произошло дальше, тоже не удивило его - девушка подняла лицо и открыла глаза. 'Я же знал, что она живая, - обрадовался Радан. - Надо спросить, как её зовут'.
  - Я Ёллин, - прожурчала девушка, загадочно улыбаясь. Она опустила кувшин на постамент и пошла к Соболю едва касаясь воды босыми ногами. Легкие желтые листья, плавающие в бассейне, словно испуганные утята, разбегались от её ног.
  Радана совсем не удивило, что каменная фигура, вдруг, ожила и сейчас идет по поверхности воды прямо к нему. Он засмотрелся на лицо девушки - никогда он не видел такого правильного лица, все черты его были безукоризненны, линии глаз, губ, носа были совершенны настолько, что было понятно, больше не бог, ни природа не в силах сделать что-либо более прекрасное.
  'Так вот вы какие - Вогаллы, - восхитился он и подумал. - Люди лишь жалкое подобие этого народа'.
  - Ты не прав, - опять ручейком зажурчала Ёллин. - Вы тоже прекрасны, но вы другие. И кроме того, я это сон.
  - Ты сон?! - удивился Соболь и огляделся - все было реально. - Я...
  - Не перебивай. Мне надо успеть сказать.
  Она подошла к краю бассейна и грациозно наклонилась к Радану.
  - Ты должен найти дитя...
  Однако, договорить она не успела, со всех сторон раздались крики и перекрывая их, запел мощный чистый голос боевой трубы. Радан очнулся и вскочил с постели, труба и крики никуда не исчезли - сигнал тревоги заставлял сердце бешено биться. Он быстро оделся, натянул сапоги, схватил саблю и, забыв про странный сон, выскочил в коридор.
  Во дворце было пустынно - кричали на улице. Сомневаться не приходилось - там бились. Давние страхи, что он снова струсит, проснулись в душе юноши, но он заглушил их и побежал к открытым дверям, за которыми тревожно метались огни. Однако, выйти на улицу он не успел, сзади раздался повелительный окрик:
  - Стой, Соболь!
  Он сразу узнал голос Алмаз, но обернувшись, увидел в конце коридора у распахнутой двери совсем другую девушку. Та, опять закричала:
  - Иди сюда! Быстро! Надо уходить.
  Радан бегом направился к ней. Все-таки, не смотря на мужской костюм и черные волосы, уложенные под кожаный шлем с нашитыми металлическими пластинами, это была Алмаз. Ближе горец понял это - такие глаза были только у наследницы Каэгов.
  - Алмаз, что случилось? На город напали?
  - Следуй за мной! - не отвечая приказала она. - Нам надо ехать.
  Они проскочили несколькими коридорами и вбежали в небольшой зал. Тут уже были люди, Соболь узнал их - почти все те, с кем он добирался сюда. Разбойники были растрепанные и злые, но все одеты и при оружии. Только Гром выглядел так, как будто готовился на парад: и оружие, и доспехи были начищены, одеты и затянуты, как для армейской проверки. 'А ведь, он тоже гулял, - вспомнил Радан. - И пил не меньше остальных'.
  - Все готовы?
  - Куда мы, Алмаз? Сбегаем что ли? Там битва, - высказался один из бандитов. Остальные одобрительным гулом поддержали его.
  - Ну-ка заткнись! - прикрикнул на него Гром. - Алмаз знает, что делает.
  Он грозно посмотрел вокруг.
  - Или кто-то сомневается?
  Все промолчали, отворачиваясь от его взгляда. Соболь тоже очень хотел знать, что происходит, но тоже промолчал.
  - Прекратите! - Алмаз тоже выглядела недовольной. - Вы знаете, что я никогда не сбегаю. И я знаю, что там битва. Но это приказ Веды, мы должны доставить вот его в Серебримус.
  Она показала на Радана.
  - Его?!
  Разбойники удивленно разглядывали Соболя, словно впервые увидели его.
  - А он кто такой? - высказал общий вопрос Гром. - Чего ради мы своих людей на какого-то мальчишку меняем?
  - Гром! Я кажется ясно высказалась, - в голосе Алмаз зазвучал металл. - Это приказала Хранительница. Все! Берите факела и готовьте лодки.
  'Лодки? Значит, плыть, а как же Сойка?'.
  Алмаз поняла его невысказанный вопрос.
  - Не переживай, если все пройдет нормально и останешься в живых, вернешься сюда и заберешь свою кобылу.
  - А город выстоит?
  - Ты что?! Веда уже сотни лет хранит его, и не каким-то чернокожим тварям взять его!
  - Что? Опять Харакшасы?
  - Похоже, - кивнула она. - Не отставай!
  Прямо в стене открылся круглый проход и все присутствующие, один за другим скрылись в нем.
  ****
  Он торопился, идиоты гоблины, в прошлый раз, когда нужный ему артефакт охраняли всего двое, не сумели взять его, а сейчас придется биться уже с целой бандой людишек. Его злило все - то, что всегда используемые для таких дел Харакшасы, в этот раз постоянно промахиваются; то, что дело, которое он посчитал самым легким из всего плана затягивалось; но сегодня больше всего его злило то, что он чувствовал - место куда он открыл сейчас портал, совсем не простое и поэтому пришлось тратить гораздо больше энергии на стабилизацию моста, чем обычно. С самого начала, как он только выследил куда в этот раз ведут следы от свитка, он почувствовал в том месте чужую магию. Причем явно несовременную - рисунок нынешней магии отличался хотя и большей сложностью, но не имел такой силы.
  Однако, это последнее могло обернуться неожиданной удачей - вдруг именно сегодня ему удастся обнаружить неизвестное Братству место Силы. Это очень обрадует Круг, а если еще, он добудет сегодня пергамент с пророчеством, то авторитет в Братстве поднимется сразу на порядок. Сельфовур одернул себя - не годится члену Братства, поставившего своей целью службу Великому Порядку, думать о личной выгоде. Все ради победы над силами Хаоса раскачивающими мир с обоих сторон; и с темной, и со светлой стороны.
  Он силой прогнал мирские мысли и сосредоточился на одном - держать пространственный тоннель, пока все гоблины не переместятся в нужное место. Сегодня этих вечно жаждущих крови созданий, должно было телепортироваться не меньше сотни. С той стороны в горах портал держат колдуны-Харакшасы, силы их не сравнимы с силами членов Братства, поэтому сейчас возле жертвенного костра режут головы рабам, забирая их силу, не меньше десятка шаманов.
  Однако, вопреки предчувствию, все пошло гладко - первые Харакшасы ступили на землю людей и сразу начали убивать. Сельфовур не любил пользоваться темной энергией, появлявшейся в момент смерти живых существ, да и в Братстве работа с этой энергией считалась недостойной, но специальным решением Круга, в случае необходимости можно было использовать её. Поэтому он переборол внутреннюю брезгливость и захватив нити уплывающей жизни, гибнущих на острове людей, вплел их в основание поддержки моста.
  Не смотря на грязные цвета этой энергии, силой она обладала большой и теперь можно было не сомневаться, что все убийцы Харакшасы достигнут острова.
  Но не зря он злился, и не зря у него были плохие предчувствия - пространственный тоннель, вдруг, дрогнул и рассыпался - кто-то мощным ударом отсек его подпитку моста и портал на острове закрылся. С другой стороны, в темном ущелье, колдун-Харакшас не понял этого и продолжал накачивать тоннель силой, его подручные продолжали хватать кричащих от страха людей из толпы и тащить к жертвенным камням, а воины, столпившиеся на каменной площадке, продолжали забегать в горевший синим холодным огнем портал.
  Энергия струившаяся по тоннелю потеряла выход и повернула в обратную сторону - в таких случаях было два возможных исхода: или энергия сама найдет выход - портал произвольно откроется в любом месте и тогда находившиеся в нем низвергнутся в неизвестное место, вполне возможно, что и не в этом мире; или тоннель, набрав критическую дозу энергии, просто взорвется. В этот раз произошло второе - внутри тоннеля произошел взрыв, часть гоблинов, заходивших в портал, в раскрошенном виде вернулась обратно, выброшенная стеной пламени. А основной отряд, выкинуло где-то в другом измерении, где их ждала участь гораздо более жуткая, чем то, что произошло с арьергардом.
  
  Главный отряда воинов Ксемукл бежал впереди - все доспехи, лицо и руки его были забрызганы кровью. В левом плече торчал обломок стрелы, но он не обращал на это внимания - наоборот, боль от застрявшей стрелы злила его и ему хотелось убивать и убивать. Как только он и его соплеменники ступили на землю, их встретили люди - извечные враги гоблинов, и ярость захлестнула сердце Ксемукла - сегодня эти безобразные твари поплатятся за все. Сейчас он лично уже убил двоих людей-воинов и одну женщину без оружия. Бежавшие рядом не отставали от него, разбивая головы и ломая кости немногочисленным защитникам людского города. Хотя людей становилось все больше и продвижение замедлилось, но полностью остановить рычащих Харакшасов им не удалось. Гоблины вырвались на освещенную факелами площадь и из их глоток вырвался торжествующий крик - здесь на площади была множество людей и радостный кровавый пир, должен был разгореться с новой силой.
  Ксемукл прикинул количество людей, противостоящих их отряду и решил, что защитники обречены, шаман не ошибся, отсчитывая количество воинов, их как раз столько сколько нужно чтобы изорвать здешний гарнизон. Он яростно бросился вперед, вскочил на стол, заставленный посудой, и принялся сверху крушить все подряд своим боевым цепом. Однако, даже сквозь горячий туман битвы, он понял, что что-то произошло - на площади так и продолжал биться только передовой отряд, основные силы до сих пор не подошли. Он был сообразительным гоблином - недаром он пробился в командиры - и перед тем как принесшая ему смерть стрела вошла в левый глаз, понял - этот бой будет последним.
  - Откуда они взялись? - зло спросила сама у себя Крис, выдергивая из уродливой головы гоблина свою стрелу. - И куда смотрела Хранительница?
  
  Сельфовур напрягся, шрам, появившийся у него на правой щеке, после нападения кошки в лесу, на той стороне Белой, набух и покраснел. В нормальном состоянии эта отметина той схватки, как он считал, придавала ему мужественности (поэтому он и не стал убирать шрам), но сейчас рубец стал страшным и придал аристократическому лицу мага, зверское выражение. Он грязно выругался, словно конюх, распрягавший норовистую лошадь и, бросив поддерживать тоннель перехода, отбил первую прощупывающую атаку неведомого мага.
  Он не первый раз участвовал в битвах, имел на своем счету несколько убитых магов разных степеней и даже одного темного мага вне степени, поэтому знал, что этим дело не кончится и надо сразу или приканчивать врага, или, если этот враг не по зубам исчезать. Однако, в этот раз он почему-то не смог определиться с рангом противника и не знал, что предпринять. В любом случае медлить было нельзя - в магической битве, так же, как и в обычной, любое промедление и нерешительность играют на руку врагу.
  Сельфовур заложил руки за голову и начал читать заклинание, собиравшее смерч в том месте, где должен сейчас находиться вражеский колдун. Стихия ветра была его коньком, он с самого ученичества любил и умел пользоваться этой силой, но он не собирался отдавать все силы зарождающемуся урагану. Убить этим можно было только не имеющих никакой магической силы существ и магов низших разрядов, высшие легко бы отвели от себя эпицентр стихии, а то и перехватили бы ураган, но заклинание было построено так, что смерч должен был возникнуть там, где находился противник, а это сразу давало массу преимуществ.
  К удивлению адепта Братства Зеркала, смерч начал кружить именно там, где находился атефакт и, куда Сельфовур отправлял Харакшасов. Он опять выругался, ругательство вышло столь изощренным и грязным, что получило почти силу заклинания - трава и кусты вокруг мага отшатнулись от него. Значит, пергамент находится под защитой? Но он мог бы поклясться, что в тот момент, когда он вел сегодня артефакт на этот остров, никакой магии и в помине не было. Или перевозчик, настолько силен, что может прятать свою силу до полного ноля?
  Додумать ему не удалось, Сельфовур вовремя почувствовал приближение вражеской атаки. Он скрестил руки над головой, сконцентрировался и резко бросив руки вниз ударил синим холодом навстречу белому пламени нападавшего. На миг все вокруг озарилось мертвенным синим светом, листья на ветках мгновенно остекленели от мороза и все смолкло, скованное небывалой зимой.
  Но это продолжалось только миг, с небес ударил огненный дождь и листья, только что блестевшие льдом, обуглились на скручивающихся ветках. Лишь небольшое пространство вокруг Сельфовура, очертаниями напоминавшее его фигуру, выдержало огненный удар. Битва началась.
  
  ****
  
  Они бежали по нескончаемым тоннелям, то ровным и прямым, как стрела, то причудливо искривленным, но всегда красивым и украшенным множеством лепных изображений. Это сколько же надо трудиться, чтобы сделать такие ходы? - удивлялся на бегу Соболь. Все молчали. После нагоняя, полученного от Алмаз, когда она по-настоящему разозлилась из-за вопросов о роли Радана в этом мире, разбойники не открывали рта. Атаманша пообещала лично проткнуть язык кинжалом каждому, кто будет задавать глупые вопросы и, похоже, дела у неё не расходились со словами, потому что ни один из бандитов так и не раскрыл рта.
  Соболь тоже молчал, не только потому, что угроза относилась ко всем, но больше чтобы попытаться привести в порядок мысли обо всем что произошло с ним за последние дни. Если с попаданием в тюрьму и счастливым освобождением все было более, менее понятно - счастливое совпадение, но в жизни такое бывает - то вот дальше, начиная с высунувшего язык великана, началось такое... И все быстрее и быстрее. Вот тебе и передашь пергамент и все... Он вспомнил Корада, неужели тот не знал, что эта штука за обшлагом, может вызвать такие последствия. 'Похоже, нет. Если бы знал, не отправил бы меня одного'.
  Они уже бежали около часа, факела, зажженные на входе, начали прогорать и пару штук пришлось выкинуть. Соболь не представлял, как они будут двигаться дальше, когда погаснут все факелы, темень вокруг стояла кромешная. Но он зря переживал, как раз тогда, когда бородатый разбойник, ругаясь, выбросил предпоследний чадящий факел, Радан заметил, что темнота стала не такой густой. 'Похоже, скоро выход', - обрадовался он. Бег в никуда, в спертом застоявшемся воздухе подземелья, в темноте, при тревожном свете факелов, оптимизма не вызывал.
  - Река! - высказался кто-то сзади. И, действительно, воздух начал двигаться - в лицо потянул слабый ветерок, принесший запах свежести и воды. 'Значит, я прав, скоро выйдем'. Серость на глазах вытесняла черноту, сначала Соболь начал различать фигуры, бегущие спереди и сзади, а чуть позже проявились нескончаемые сцены на стенах рукотворного тоннеля. Через несколько минут они остановились у решетки, перегораживающей тоннель по всему объему. Там за ней угадывалось присутствие реки - слышался глухой шелест волн и иногда всплески.
  Чугунные почерневшие прутья в руку толщиной, вырастали прямо из стен. 'Такую даже и не перепилишь', - подумал Соболь, оглядываясь в поисках, какого-либо замка, запирающего это устройство.
  Алмаз наклонилась к решетке и, что-то неслышно шепча, быстро перебирала пальцами по черным прутьям. 'Наверняка, заперты магией', - решил Радан, наблюдая за её действиями. За последние сутки он увидел больше магии, чем за несколько лет жизни у себя в горах. Но, он ошибся, Алмаз нашла что-то, надавила, раздался громкий щелчок, и решетка поползла вверх. 'Механизм, - удивился Соболь. - Это сколько же ему лет? Наверняка, не одна сотня. И до сих пор работает. Гномья поделка или механизм заколдован, иначе бы давно заржавел тут, у реки'.
  Как только проход освободился, девушка махнула рукой, показывая, чтобы все шли вперед. Когда, немногочисленный отряд оказался по ту сторону, она опять запустила механизм и решетка перекрыла тоннель.
  Они прошли еще немного и в тоннеле стало совсем светло, как раз в это время погас последний факел.
  - Надо отправить людей, зарядить светильники, - ни к кому не обращаясь сказала Алмаз: - Не забудьте, кто первый вернется, напомнить об этом.
  Вслед за остальными, Соболь вышел на каменную площадку, несколько широких ступеней спускались вниз, уходя прямо под воду. Река несла темную воду, легкий туман, дымком срывался с длинных быстрых волн. До восхода оставалось еще не меньше часа, но рассвет взял свое и было видно даже противоположный лесистый берег.
  Вдруг, сзади загрохотало, все обернулись - над лесом собралось зловещее черное облако, из него не останавливаясь сыпались молнии. Сразу было понятно, что это не природа - облако стояло не двигаясь и не меняя форму, а молнии били постоянно в одно и тоже место.
  - Веда, - растерянно прошептала Алмаз. Несколько секунд она глядела на происходящее, лицо её на глазах менялось. Когда она повернулась, Соболь сразу понял, что девушка на что-то решилась - прищуренные глаза и твердая линия сжатых губ.
  - Гром, ты знаешь где лодки. Возьмешь одну. Ты должен доставить Соболя в Серебримус. Если он попросит, поможешь и там. Возьми с собой двух человек. Остальные со мной, возвращаемся!
  - Алмаз, ты что?! Веда приказала тебе идти. Ей не понравится твое своеволие. Ты лучше меня знаешь её и знаешь про её гнев.
  - А это ты видишь?! - Алмаз показала на небо. - Если бы я знала, что там будет такое, ни за что бы не ушла.
  - Ты не сможешь помочь Веде в этой битве, - упорствовал Гром.
  - Все! - прекратила спор Алмаз. - Бери Найта и Трясучку, они парни опытные, и двигайте. Остальные за мной.
  Она посмотрела на Радана.
  - Если бы я знала, что ты принесешь все это, ни за что бы не стала освобождать тебя. Хотя Веда считает, что ты главная моя удача в этом приключении. В любом случае, успеха тебе Соболь в твоих делах! Может еще встретимся, расскажешь.
  Девушка махнула рукой отделившимся бандитам и направилась к входу в пещеру.
  - Алмаз, а как же я, - в голосе Грома звучала скрытая боль. - Ты же знаешь, я всегда должен быть с тобой.
  - Гром! Опять ты за свое! Прекращай, проводишь парня, вернешься и опять будешь с нами.
  С самого начала Соболь подозревал, что Гром не равнодушен к своей командирше и сейчас это стало очевидно. 'То-то он на меня злился, когда видел, что принцесса мне внимание оказывает'.
  Когда Алмаз и её люди скрылись в пещере, Гром, словно подтверждая это, зло посмотрел на Радана и в сердцах высказался:
  - И откуда ты взялся?
  Потом повернулся к разбойникам.
  - Вы все знаете. Готовьте лодку, поплывем.
  Что-то в его тоне очень не понравилось Соболю.
  Лодок было несколько - после города Вогаллов и многокилометрового рукотворного тоннеля, Соболь ожидал увидеть какие-нибудь чудо-суда - но, нет, самые обычные рыбацкие лодки, каких полно в любой деревне у реки.
  - Залазь, - скомандовал Гром. Сам он уже сидел на передней банке, с малым рулевым веслом в руках. Радан закинул походный мешок, собранный еще вчера, запрыгнул в лодку и едва удержался на ногах. Трясучка и Найт как раз в это время справились наконец с замком на цепи и толкнули суденышко. Сами они повисли на борту и как только лодку понесло течением перевалились внутрь.
  Разбойники прошли на весла, подтабанив, выправили судно и несколькими гребками, вывели её на ближайшую струю, погнавшую лодку от берега.
  - Все, сушите весла, теперь само понесет. Если надо, я подправлю.
  Гром старательно делал вид, что все нормально. Но это ему не удалось - туча, как приклеенная висевшая над островом, вдруг, со страшным грохотом взорвалась. Во все стороны, красиво, словно праздничный фейерверк плавно посыпались дымно-огненные стрелы. Их след изгибался, а огненные головы падали в лес.
  - Алмаз, - невольно вырвалось у Грома. Однако, он пересилил себя и отвернулся от красочного зрелища. - Ложись спи, тебе на лодке делать нечего. Когда надо подымем. А ты, Трясучка, подойди на пару слов.
  Чтобы не спорить, Соболь молча бросил себе под голову походный мешок и вытянулся на широкой доске, проходящей по дну лодки, от носа до кормы. Перед тем как закрыть глаза, он увидел, что облака над островом больше нет. В тот же момент первые лучи солнца скользнули по противоположному высокому берегу. 'День будет хорошим, - мелькнуло у него в голове, но другая, тревожная мысль, вытеснила размышление о погоде. - Что же там происходит? И неужели это все действительно, из-за этого пергамента?' Хотя, все говорило об этом, ему все-таки не верилось - 'ведь до встречи со мной, Корад держал свиток при себе, и никто на него не нападал. Или может он получил эту штуку только совсем недавно, втайне от меня?' Он уже засыпал, когда через него перешагнул возвращавшийся на гребную скамью Трясучка. 'О чем они так долго шептались?' - подумал Радан и заснул.
  Проснулся он от того, что кто-то дернул его за ногу. Он открыл глаза - покачиваясь вслед играющей на течении лодке, перед ним стоял Гром.
  - Вставай! Приехали.
  Соболь вскочил и огляделся - лодка все также плыла по реке, правда, сейчас она шла к противоположному берегу, до него оставалось не больше двадцати метров. Сидевшие на веслах разбойники слаженными гребками гнали её к лесистому мыску, вдающемуся в реку. Там образовалась небольшая заводь и пристать не составило бы труда.
  - Что это? - Радан помнил, что Серебримус находится на реке. - Зачем на берег?
  - Я же сказал, ты приехал.
  Гром держал в руках саблю Радана, на лице было неприятное, хищное выражение. Такое же лицо у него было, когда он воткнул нож в живот толстому тюремщику.
  - Что ты задумал? - Соболь прикинул успеет ли он выпрыгнуть за борт, прежде чем Гром дотянется до него.
  - Ничего, сынок, - усмехнулся разбойник. - Просто нам пора расстаться. Ты приносишь слишком много проблем. По-хорошему, надо было тебя чикнуть по горлу, пока ты спал и выбросить в реку. Но вдруг Алмаз и Веда прознают про это - и тогда у меня будут неприятности. Они, непонятно почему, считают тебя важной персоной, но я-то вижу, что ты просто запудрил им мозги. Женщины глупы, даже ведьмы и красавицы.
  И неожиданно, совсем не в тему, спросил:
  - Нравится тебе Алмаз? Глаз на неё положил?
  Опешивший Соболь даже не сразу сообразил, что ответить.
  - Гром, опомнись! - попробовал он все-таки воззвать к здравому смыслу. - Мне просто срочно надо в Серебримус. И ни на кого, я не положил взгляд. Ты взрослый мужик, а ведешь себя как ребенок.
  Последняя фраза оказалась лишней.
  - Я ребенок?! - взревел Гром. Он выдернул саблю из ножен и шагнул к Радану. - Ты червяк! я знаю таких как ты - это ты прикидываешься невинным ребенком, а сам как змея кусаешь пригревших тебя. Ты разрушаешь все вокруг!
  В ярости он замахнулся саблей и сделал еще шаг.
  - Гром, остановись! - закричали оба разбойника, бросив весла. - Веда может прогневаться.
  Однако, Соболь больше не стал надеяться на рассудок бандита и, оттолкнувшись, прыгнул за борт, в сторону берега. Он проплыл под водой несколько метров и только потом вынырнул. К его удивлению, здесь оказалось мелко, ноги уперлись в дно, он поднялся - вода доходила ему до подмышек. Лодку уносило от него.
  - Ну, вот, - захохотал Гром. - все и решилось! Вы выдели? - он повернулся к Трясучке и Найту. - Он сам выпрыгнул, мы его и пальцем не тронули.
  Те молчали. Гром спрятал саблю в ножны и бросил в Радана, она не долетела и ушла под воду в метре от него. Соболь сразу нырнул и через секунду нащупал на песке оружие. Когда он вынырнул, лодка была все еще не далеко. Разбойники опять схватились за весла и удерживали лодку, не давая ей сплавляться.
  - Счастливого пути! - издевательски крикнул Гром и бросил в юношу его мешок. - Надеюсь ты скоро сдохнешь где-нибудь.
  Он отвернулся и скомандовал своим людям:
  - Вперед, ребята! К тому берегу!
  Мешок упал совсем рядом и покачивался на воде, Соболь потянулся и ухватил его. Еще минуту постоял, смотря как лодка наискось режет фарватер, уходя все дальше и дальше, потом повернулся и побрел к берегу, осторожно нащупывая дно. Жизнь продолжалась, и надо было придумывать, каким образом добираться до Серебримуса.
  
  Конец второй истории.
  
  
  
  История третья
  Встреча
  
   Енек первой вошла в трактир. Обычно люди не сразу разбирались, что перед ними девочка-гном. Крестьянский поношенный плащ скрывал нескладную фигурку и её принимали за обычную маленькую беженку, потерявшую своих родителей. Таких сейчас, бежавших с той стороны Белой было много. Следом шла Марианна, она должна была изображать старшую сестру и вести переговоры. Мальчишки оставались на улице - увидев и того и другого, люди приходили в неистовство - в этот раз не только орки, эльфы тоже выступили против человеческой расы.
  Девочки уже не первый раз заходили в прибрежные трактиры и знали, чем рискуют. Но голод не тетка и хотя лес, река и маленький эльф не давали пропасть без пищи, однако, хлеба они дать не могли. Марианна сразу осмотрелась - ничего слишком опасного. Зал был полупустым, это было плохо, но не смертельно. Когда много народу, просить милостыню легче - всегда найдется жалостливый человек. Лучше всего, когда много женщин, они всегда больше жалеют сирот, чем огрубевшие мужчины.
  За большим столом, не смотря на раннее время гуляла компания. Непонятно откуда они взялись тут, в этой забытой всеми деревеньке из нескольких изб, где останавливались только баржи, проходившие по реке, да раз в неделю подходило суденышко торговой компании, чтобы забрать засоленную и завяленную рыбу у местных рыбаков и снабдить товаром их, да вышедших специально для этого из лесу, лесорубов и смолокуров.
  Эти же больше походили на городское отребье - кичливо одетые в тряпки с чужого плеча, разновозрастные гуляки встречали оскорбительными шутками каждое новое блюдо, словно до этого питались только при дворе, но ели все и съедали без остатка: и уху из разнорыбицы, и жаренного карася в сметане, и жаренное мясо молодого кабана. Но больше всего они ругали и его же уничтожали не меряно - это самодельный, настоянный на орешках самогон.
  Компания была уже изрядно навеселе, и разглядев их, Марианна испытала безотчетный страх. Мужчин за столом было шестеро и еще две женщины, непонятного возраста, одетых на мужской манер в брюках и сапогах. И так же как у мужиков, на поясе у них висели ножи. Марианна не знала кто это, но опасения её были абсолютно правильны - банда Рыжего Пуска была похожа на стаю падальщиков, они нападали только на слабых. В основном они занимались кражами, не гнушаясь ничем, вплоть до того, чтобы снять с веревки вывешенное для просушки белье.
  Их давно выдавили из города более сильные банды и 'организация', и Рыжий Пуск нашел свою нишу - маленькие деревеньки в лесу и на берегу, небольшие суденышки, приставшие на ночь к берегу или одинокие путники. То есть все те, кто не мог дать достойный отпор.
  Хозяин этой забегаловки хорошо знал и главаря, и остальных подонков - он не раз скупал у них краденное, поэтому не обращал внимания на громогласные претензии по поводу качества еды, и приказал слугам сегодня обслужить банду так, как они захотят. Зная, что кредитоспособность этих гуляк может быть дутой, он заранее удостоверился в том, что бандиты смогут заплатить. После того, как Пуск показал пригоршню монет разного достоинства, хозяин - одноглазый черноволосый мордоворот с обожжённым лицом, по прозвищу Головешка, успокоился и ушел на кухню.
  Он, поставленный сюда 'организацией' речных контрабандистов, с презрением относился к этой шайке. По той же причине - присутствие за спиной мощной банды, какой по существу и являлась 'организация', он не боялся ни беглого убийцу Рыжего Пуска, ни его отребье.
  Девочки инстинктивно обошли разгулявшуюся банду и прошли дальше, вглубь полутемного зала. Там сидели всего лишь три человека, два рыбака коротали день до вечерней проверки сетей, да еще один посетитель - он сидел в самом дальнем углу, в сумраке и рассмотреть его было невозможно. Марианна поняла, что сегодня им не повезет и придется, как и вчера, обойтись одной рыбой, хорошо еще, что в прошлой большой деревне они разжились солью, та, что она нашла на пепелище, уже давно кончилась.
  Но маленькая Енек, шагавшая впереди, все-таки подошла к перебрасывавшимся редкими фразами рыбакам, и, выпростав из-под большого ей плаща ручку, протянула ладошку к столу. Рыбаки - пожилые, загорелые до черноты мужики - поставили кружки и замолчали, разглядывая девочку. Один потянулся в карман, однако, ничего не успел достать - в одно мгновенье все изменилось.
  От стола гулявших бандитов поднялся один и шатаясь направился к девочкам. Невысокий, худой, прыщавый, с бегающими маленькими глазками, он оправдывал свое прозвище - Крыса. Бандит не обратил внимания на Енек, а сразу подошел и обнял за плечи Марианну. Глазки масляно заблестели, рот расплылся в слащавой улыбке.
  - Ах какая красивая маленькая девочка, - залепетал он. - Кушать хочешь? Пойдем к нам, я накормлю тебя. И даже выпьешь.
  От всего его вида и поведения, на девочку повеяло чем-то страшным, она вывернулась из рук Крысы и умоляюще посмотрела на рыбаков. Однако, те, бросив взгляды на пьяных бандитов, сделали вид, что ничего не замечают. Тот, что полез в карман, вытащил пустую руку и пробормотал:
  - Иди отсюда девочка. Нет у нас ничего.
  Прыщавый бандит разозлился - он уже не улыбаясь, крепко схватил Марианну и прошипел:
  - Пошли. Или ножа хочешь?
  Ноги у девочки обмякли, она хотела закричать, но страх сковал ей губы. Еле переставляя ватные ноги, она пошла туда куда её тащил прыщавый. Остальные бандиты, заметив кого привел Крыса захохотали:
  - Эй, Крысеныш, ты опять за свое? У тебя по всей реке, уже куча малолетних жен, смотри, поймают отцы, заставят жениться на всех сразу! - Рыжий Пуск пьяно засмеялся собственной шутке, находя её необыкновенно смешной. Вдруг, ему в голову пришла новая мысль.
   - А давай устроим свадьбу! Вот будет потеха!
  Он опять оглушительно захохотал. Остальные дружно поддержали новую забаву. Лишь одна из женщин, видимо, вспомнив что-то свое, прошептала грязное ругательство, с ненавистью глядя на Крысу.
  Услышав новый взрыв веселья, из кухни выглянул Головешка, мрачно покачал головой, презрительно сплюнул, но ничего не сказал и скрылся обратно.
  Енек подбежала к Марианне, схватила её за подол и, жалобно подвывая, потянула её к себе. Разгоряченный от всеобщего внимания Крыса, оттолкнул её ногой, пошутив под общий хохот.
  - Иди отсюда, ты еще маленькая, пару лет подрастешь и тоже будешь невестой хоть куда.
  Марианна беззвучно заплакала, помощи ждать неоткуда - ребята на улице, ни о чем не догадываются, да и чем они помогут против толпы взрослых мужчин. Девочка искала глазами на столе нож. Как всегда, припертая к стенке, она сжалась как стальная пружинка и собралась - слезы сами по себе, она сама по себе.
  В это время, перекрывая пьяное веселье, из дальнего угла раздался молодой, ломкий, но твердый голос:
  - Отпустите девочку!
  Бандиты сначала не поняли, и продолжали веселиться.
  - Отпустите девочку, сволочи!
  Из-за дальнего стола поднялся человек и шагнул в круг света от коптящего факела. Лишь теперь компания смолкла и все повернулись к говорившему.
  - Тебе что - жить надоело, мальчик? - Наконец, выговорил Пуск, разглядев, кто перед ним. Он повернулся к своему столу.
  - Крыса, он хочет сорвать твою свадьбу. Иди, проучи пацана.
  - Сейчас, - тот побледнел и хищно оскалился. Непонятным образом в его руке оказался кривой кинжал с узким лезвием, до этого висевший на поясе. Несмотря на то, что он уже изрядно выпил, движения у него были ловкими и бесшумными - настоящая крыса. Он хотел сразу броситься на юношу, но тот выхватил саблю и встал в боевую стойку.
  - Ох ты! - выдохнул Пуск. - А мальчик-то с жалом.
  Крыса сразу сменил тактику, крадущимся шагом, по большой дуге, он начал приближаться к парню, постоянно что-то бормоча. Не дойдя пару шагов до, спокойно следившего за ним противника, бандит вдруг кинул ему в лицо зажатую в левой руке тряпку, и тут же бросился на вперед.
  Мелькнула сабля, раздался противный булькающий звук и Крыса, хрипя и зажимая горло ладонями завалился на грязный пол. В призрачном свете факела, вокруг него мгновенно образовалась темная лужа.
  На какое-то мгновение в зале повисла тишина, прерываемая лишь хрипом бьющегося в агонии Крысы, но еще через несколько секунд, бандиты, разгоряченные выпивкой, взревели и выскочили из-за стола, на ходу доставая свое разнокалиберное оружие. В один момент молодой воин оказался перед пятью обозленными мужиками, горевшими желанием поквитаться за своего товарища-извращенца. Даже женщины выхватили ножи и тоже присоединились к остальным.
  Из кухни опять выглянул хозяин, лицо его скривила кровожадная улыбка, однако вмешиваться он не стал, молча стоял и смотрел, ожидая неожиданного бесплатного развлечения, столь редкого в его скучной жизни.
  Какими бы пьяными не были бандиты, никто из них не захотел первым повторить подвиг мертвого Крысы и кинуться на парня. Они действовали по проверенной тактике стаи - понемногу приближаясь, выбирали момент, чтобы напасть всем вместе. Наконец, Рыжий Пуск взмахнул армейским палашом и закричал:
  - Убейте суку!
  С этими словами он бросился вперед, нанося страшный удар по голове парня. Однако, удар цели не достиг - там, где только что стоял черноволосый молодой воин уже никого не было. Словно лесной хищный зверек, тот ловко отпрыгнул в сторону, пнул попавшегося под ногу бандита и вскочил на пустой стол. Парень сразу понял, кто здесь самый опасный и лишь пугнув остальных бандитов, напал на Рыжего Пуска - тот с трудом парировал град молниеносных ударов легкой степняцкой сабли и, задыхаясь от непривычной работы, попытался атаковать сам.
  Остальные в это время отвлеклись и с криками бросились в рассыпную - что-то происходило за спиной у Пуска. Однако, ни юноша, ни Рыжий не позволили себе отвлечься, чтобы посмотреть, что там - оба были воинами, хотя у одного воинское учение уже забывалось, а другой только учился. Палаш Пуска, наконец, пробил защиту парня и тяжелый клинок неумолимо летел к ногам юноши. Рубящий удар армейского оружия, должен был, как минимум перерубить сухожилия на ноге. Но, парень и в этот раз ускользнул - перед самым касанием, он подпрыгнул и падая с высоты стола, нанес такой же рубящий удар, но по ключице главаря бандитов. Благодаря тому, что воин вложил в удар всю массу падающего тела, сабля, несмотря на легкость клинка, развалила плечо до самой кости.
  Пуск заорал и выронил палаш. Схватившись здоровой рукой за плечо, он попытался сжать раскрывающуюся плоть и остановить кровь. Хотя это ему и удалось, но оказалось ни к чему - парень, как только приземлился на ноги, рванулся вперед и воткнул лезвие под ребра Рыжего с левой стороны. Подождав, когда тот начал заваливаться, он выдернул саблю и повернулся к залу, готовый к дальнейшей битве.
  
  Но, то что он там увидел, так удивило его, что он чуть не выронил оружие - происходившее в зале походило на страшный сон, какой Соболь видел после того, как братья ради смеха напоили его домашним самогоном. Тогда тоже в тревожном красном свете носились демоны, вокруг хлестала кровь и кричали люди. Он осторожно, стараясь чтобы на него не обращали внимания, отодвинулся и прижался спиной к стене. Выставив перед собой клинок, он попытался разобраться в том, что происходит вокруг.
  Крики людей, и не только людей - ухо Радана уловило слова на эльфийском, гномьем и даже на лающем язык орков - перекрывало глухое рычание, временами переходившее в страшное визжание-мяуканье. Зверь, в котором, Соболь узнал, хорошо знакомую по родным лесам рысь, воевала явно на его стороне - она в несколько движений расправилась с двумя бандитами и сейчас рвала лежавшего между столов третьего.
  Еще одного, совместными усилиями, прикончили двое детей - один почти подросток, а второй совсем малыш, но с эльфийским луком в руках. В горле лежавшего - фирменный выстрел эльфийских стрелков - торчала стрела, а рядом с окровавленным разукрашенным топориком в руках, стоял, оскалив острые зубы и выставив клыки, подросток орк. Девочка, которую утащил за стол убитый им бандит, стояла с ножом в руке. Она водила им из стороны в сторону, защищая себя и вторую девочку, которую прижимала к себе. Именно эта малютка и кричала по гномьи.
  'Да, что здесь, такое происходит?!'
  Этим вопросом, задавался не только он - забившись в угол и вытаращив изумленные глаза, за всем этим наблюдал и хозяин трактира.
  - Не убивай их! - закричала старшая девочка, видя, что рысь, закончив с лежавшим бандитом, топорща шерсть и не сводя круглых глаз с побелевшего лица, крадется к женщине, застывшей с ножом в руках. Вторая, давно выбросила свой нож, она сидела на полу и, закрыв глаза, раскачивалась и что-то быстро бормотала. 'Похоже, молитву вспомнила, - подумал юноша. - Самое время'.
  - Не убивай их, хватит! - повторила девочка. И, к удивлению, зверь послушался её. Он отвернулся от женщины, которая тоже, наконец, выбросила нож, и тут заметил парня. Одним прыжком рысь перемахнула через два стола и, зарычав, остановилась перед юношей.
  Она втянула ноздрями воздух, и вдруг её морда выразила удивление. Воин даже головой затряс, отгоняя наваждение - как в глазах зверя может появиться такое человеческое выражение?
  - Не трогай его! Он спас нас! - увидев на кого нацелился зверь, закричала девочка. Она отодвинула Енек и подбежала к парню. Схватив его за руку, девочка встала рядом и ласково сказала кошке:
  - Вот видишь, киса, он хороший, он за нас заступился.
  Потом повернулась и взглянула вверх.
  - Ты убери саблю, она хорошая. Она всегда за нас заступается.
  - Так где она раньше была? Когда тебя этот ублюдок потащил?
  - Не знаю, - пожала плечами девочка.
   Кошка вдруг успокаивающе замурлыкала и подошла вплотную к ним, девочка безбоязненно положила руку на голову зверя, но та стряхнула её и потянулась носом к левой руке Соболя. Тот непроизвольно дернулся, но тут же опять разглядел в глазах зверя человеческое - она смотрела на него с укоризной, как на непослушного ребенка.
  Соболь почувствовал себя не в своей тарелке, он раздвоился - с одной стороны настоящий лесной зверь, который только что безжалостно рвал людей, вон морда и шерсть до сих пор в крови; с другой - взгляд у зверя, просто человеческий, так и кажется, что кошка сейчас заговорит. Радан осторожно, борясь с собой, протянул руку к голове рыси и вздрогнул - та мягко схватила запястье пастью и потянула на себя. Иголки страха укололи по всему телу, даже девочка рядом охнула.
  Однако рысь не собиралась наносить вред, она потянула Радана к столу, положила руку на столешницу, отпустила и придавила лапой. Потом опять принюхалась и повернувшись к Соболю коротко мяукнула и постучала лапой по обшлагу.
  - Что у тебя там? - спросила девочка. - Похоже, она что-то нашла.
  'Пергамент! - ожгло Радана. - Что за дела? Ладно Веда, но зверь!' Не зная, что делать он растерянно смотрел на кошку. Та опять нажала лапой на рукав, где был спрятан сверток.
  Соболь решился - он опять надорвал подшитый рукав и вытащил, сложенный вчетверо кусок тонкой кожи. Даже при первом взгляде на пергамент, было ясно, что это очень древний документ - в нынешнее время уже не осталось мастеров, способных так выделать кожу, а писать на пергаменте, тем более. Сейчас все больше используют новомодную штуку - бумагу, вывезенную из Империи Восходящего Огня.
  Радан держал сверток перед собой.
  - Ну, что - посмотрела?
  Он тоже, почти перестал бояться кошку. Но та, похоже, была недовольна - Радан вытаращил от удивления глаза - зверь явно хотел, чтобы он развернул пергамент. Он заметил, что и девочка удивлена поведением рыси.
  - Она, что у вас - читать умеет?
  - Не знаю, разверни, сейчас увидим.
  Глаза Соболя стали еще больше, у девочки они тоже округлились - зверь уставился в развернутый перед мордой пергамент, глаза её бегали по письменам. 'Она точно читает!' Радан с самого начала, с такого своевременного появления зверя в трактире, подозревал, что дело тут может быть связано с колдовством. Теперь же он убедился в этом в полной мере - рысь подняла свои круглые глаза и показала лапой, чтобы он убирал сверток. Она явно хотела что-то донести до него - крутилась, что-то выискивая, глухо рычала и, наконец, потянула Марианну на выход.
  На улице она, вдруг, оставила их и понеслась прыжками в сторону леса.
  - Ну и что? Зачем она нас вытащила?
  Соболь еще пару секунд посмотрел вслед убегающему зверю, встряхнулся и повернулся к девочке - надо возвращаться на землю, придумывать, что делать с детьми.
  
  
  ****
  - Вот так у нас и появилась рысь и вот она, - Марианна показала на Енек. - Её хотели убить свои, только почему я так и не поняла.
  Глядя на потрескивающий, играющий огоньками, костер, Радан задумался - то, что ему сейчас рассказала эта девочка, Марианна, было удивительно и, как ни странно, правдоподобно. Все эти смерти родных объединившие малышей в один отряд, были привычны в военное лихолетье. Несмотря на свою молодость, Соболь это прекрасно понимал - собственная судьба была чем-то похожа на рассказанное девочкой. Даже с малышкой гномом, тоже можно было как-то объяснить, но вот рысь! То, что зверь по своей воле прыгнул в воду, спас девочку и передал её этим ребятам, а потом до первой остановки на берегу, просто дремал в лодке - это было похоже на сказку. Но то, что Радан видел сегодня в корчме на берегу, тоже не выкинешь из головы - неизвестно откуда взявшаяся рысь (после того, как дети пристали к берегу, она сразу убежала в лес и больше не появлялась), заступилась за детей и разделалась с бандой. Если бы не она, неизвестно, как бы повернулись события, а так бандитам пришлось воевать на два фронта.
  
  - Так все-таки, что вы собираетесь делать дальше? Не можете же вы все время плыть и плыть в этой лодке.
  - Не знаю, - серьезно ответила Марианна. Сидевшая рядом с ней и все время прижимающаяся к няньке малышка, также серьезно взглянула на него и продолжила за Марианну:
  - Почему мы не можем жить в лодке? Мы же живем сейчас. А ты тоже то же оставайся с нами. Ты добрый.
  От этих слов ком подкатил к горлу Соболя - он вспомнил сестру, вспомнил, как еще маленькими, они делали из щепок кораблики и запускали их по бурлящему весеннему ручью. 'Мне нельзя бросить их, - думал он. - И нельзя не передать пергамент. Надо что-то придумывать'. Теперь, после стольких происшествий связанных со свертком, он уже уверился, что этот кусок кожи с непонятными письменами, имеет гораздо большую ценность, чем считал Корад. Хотя как раз с этим все шло хорошо - дети пригласили его в свою лодку, а течение несло её к Серебримусу ( Радан еще раз поблагодарил богов, за то, что после двух дней пути по лесу, они вывели его на эту малюсенькую деревеньку).
  Но Серебримус это город людей, а дети ни в какую не хотели попадать к людям. Их можно было понять, за сегодняшний вечер Марианна просветила его на счет отношения местных жителей ко всем нелюдям. Хотя, в общем, он и сам догадывался об этом - мальчишки: и орк, и эльфенок до сих пор посматривали на него косо и на ужине, демонстративно сели на другой стороне костра. А орк, так еще в дополнение ко всему, все время поправлял свой топорик с украшениями. Дескать - не забывай, мы с зубами! Хорошо, что у них командует Марианна.
  Радан сначала не хотел говорить о своей обязанности детям - им и так не просто, все остались без родителей и без поддержки своих - но Марианна вела себя и размышляла так по-взрослому, словно прожила уже несколько десятков лет, и он решил ничего не скрывать, кроме своей беды, конечно. Вообще, все дети, уже за первые часы знакомства, успели поразить его своей недетской серьезностью и проницательностью. Иногда, среди чисто детских размышлений, они вдруг высказывали такие мысли, что Соболь только диву давался.
  Девочка сразу прониклась важностью проблемы, она сама видела, как повела себя рысь, учуяв пергамент, а то, что это не рысь, а заколдованная женщина-воин, она без обиняков заявила еще в начале своего рассказа. Правда, почему она это так решила - Марианна объяснить не смогла.
  - Ты видел её глаза? Это человек!
  С этим Соболь вынужден был согласиться. Про остальное, девочка рассуждала также бездоказательно, но логично. Раз рысь самка - значит женщина, легко справляется с вооруженными людьми - значит воин. Сам Радан в заколдованность не поверил, но то, что зверь магический согласился. Тем более, сам с детства наслышался о таких зверях - по рассказам-страшилкам старших братьев выходило, что лес вокруг так и кишит ими.
  - Радан, мы все равно будем плыть мимо Серебримуса. Если, как ты говоришь, он лежит ниже по течению. Просто мы все большие селения проплываем ночью, не останавливаясь. Давай сделаем так - мы высадим тебя перед городом, а сами поплывем дальше. Там, где людей не будет, мы остановимся и будем ждать тебя.
  Она опустила взгляд и пробормотала:
  - Если, ты, конечно, захочешь плыть с нами дальше.
  
  Лодка мерно покачивалась на воде, заходящее солнце играло в мелкой волне, однако уже не по-летнему, не ярко. Радан сидел возле рулевого весла и лишь изредка подправлял ход лодки. Белая только в верховьях бурлит, а теперь до самого моря будет тихой и спокойной, так что весла нужны только для того, чтобы подплыть к берегу. Дети спали, Соболь уговорил их отдохнуть прямо в лодке, обычно днем они приставали к берегу, охотились, готовили пищу и спали.
  Радан смотрел на эту удивительную четверку, и его не покидала мысль, что в этом мире что-то не так - пока отцы этих детей бьются между собой где-то там, не на жизнь, а на смерть они мирно, одной семьей живут в этой посудине. Собрать бы сюда всех государей всех королевств, княжеств и кланов, и натыкать носом - вот как должны жить расы на этой земле.
  Соболь даже головой встряхнул - что за странные мысли лезут в голову, дома бы, если бы он высказал такое, сразу бы получил нагоняй от отца и смешки от братьев. Ему часто приходили в голову мысли непонятные остальным в семье, кроме, пожалуй, младшей сестры Весы - та тоже могла иногда выдать что-нибудь такое. Он вспомнил, как однажды она долго стояла перед старым засохшим деревом, а потом вдруг сказала:
  - Соболь, посмотри это Гренза...
  Радан, который до этого не видел в коряге ничего похожего, на их старую няньку Грензу, вдруг, действительно, увидел, что это она - те же задубевшие потемневшие от постоянного загара руки, лицо все изрезанное морщинами, и даже - где-то между этими морщинками старой коры угадывались добрые нянькины глаза. Соболь вздохнул - где ты, сестренка? Думать о том, что она возможно уже тоже мертва, он себе запретил с самого начала.
  
  
  
  ****
  
  Зверь торопился - на тропе, где была возможность, он мчался, делая длинные прыжки; в чаще, где лес не давал свободно двигаться, он проползал через завалы, прыгал по валежинам, но неукротимо стремился к назначенной цели. Впереди было самое большое препятствие - река, рыси надо было обязательно попасть на другой берег, на остров. Кошка несколько раз пересекала знакомый запах - всего день назад этим путем прошел этот странный молодой воин с бесценным артефактом в рукаве, который он хранил как простое письмецо. Рысь фыркнула, маг разбиравшийся в языке зверей, перевел бы это фырканье, как ругательство на языке людей.
  Расстояние, на преодоление которого Радан потратил два дня, рысь проскочила за несколько часов. Лишь раз она остановилась, когда на ходу поймала подвернувшегося зайца, быстро тут же разорвала его и проглотила один за другим все куски. Тот же маг, будь он рядом, понял бы что эта трапеза не доставила зверю никакого удовольствия, она опять фыркала и недовольно урчала, но деваться некуда - силы надо подкреплять.
  Кошка выскочила на берег и остановилась - внизу, в свете луны, серебрилась широкая лента реки. Зверь осмотрелся - все правильно, он добрался туда, куда и рассчитывал - место было километра на полтора выше того плеса, где два дня назад выполз из воды Радан.
  Время не ждет - рысь спрыгнула с невысокого обрыва на отмель, в секунды прошла мелководье и погрузившись так, что осталась торчать лишь круглая голова, поплыла. Через несколько минут, следившая за ней любопытная ласка, потеряла из виду треугольные уши с кисточками, учуяла запах мыши и помчалась по своим охотничьим делам.
  Прошло уже больше часа, когда на противоположный берег выползло мокрое еле живое существо. Оно мало напоминало красавицу рысь, вошедшую в реку с той стороны - даже не намокающий, поддерживающий на плаву мех, в этот раз намок - слишком долго она была в воде. Шубка потеряла свою пышность и облепила тело кошки, так что она сразу стала худая и ребристая. Очень много сил она потратила на эту переправу, когда рысь шла по каменной площадке перед пещерой, её бросало во все стороны, словно пьяную.
  Она добралась до решетки перегораживающий тоннель, попробовала нажать лапой на что-то на одном из прутьев, но звериные когти были не приспособлены для этого. Рысь попробовала сделать тоже самое зубами, но получилось еще хуже. Тогда зверь фыркнул, зло ударил лапой по решетке и побежал к выходу. Придется идти по верху.
  
  Веда сидела в своем кресле в зале. Со стороны казалось, что она дремлет, заходившая несколько минут назад Алмаз, так и подумала, поэтому не стала беспокоить и прикрыла дверь. Но хранительница не спала - она размышляла. Что-то очень плохое опять пришло в мир. Она была поставлена сюда на охрану очень давно, сразу после войны, завершившей Темные Времена. С тех пор Веда не выходила в мир, таково было условие - но, она следила за тем, что там творится и с помощью магии, и используя людей, время от времени, появляющихся на острове.
   Уже давно, как ей казалось, все забыли про войны Темных Времен и народы, сгинувшие тогда. Уже новые короли и правители вели армии в бой и новые расы гибли в новых войнах, но ни разу еще никто не возмутил спокойствия этого страшного места. Тем более не никто за эти века не пробовал напасть на неё - хранительницу очага Силы, возникшего на месте уничтоженного в одну секунду города Вогаллов. Тысячи истинных людей - воинов, жен, детей в один миг тогда высохли, превратившись сначала в мумий, а потом рассыпались прахом. Настолько сильно было проклятье Зерги - прародительницы Колодца Смерти. Жизненная сила, в один миг покинувшая тела Вогаллов и темная сила Зерги перемешались здесь, и пропитали землю до самых глубин, где бушует жидкое горящее железо.
  Маги, что остались после тех войн, сторонились подобных мест, не только из-за того, что все такие места охраняли, но и из-за того, что, почерпнув силы отсюда, можно навсегда внести в свою магию частицу колдовства Черных.
  Тот что отправил сюда на остров гоблинов из Далеких Гор, а потом, после того, как она разрушила магический мост, напал на неё - он имел совершенно непонятный рисунок магии. Не современный - простой и геометрический, и не буйство красок истинной магии, а что-то больше похожее на сухой язык цифр - словно все заклинания были написаны не словами, а числами. Помнится, подобная магия когда-то, на заре миров была в одной стране - за морем среди зноя и песков.
  Веда понимала, что мир за невидимой границей её острова, не будет стоять на месте, жизнь продолжается, постоянно будет меняться и магия - она часть этой жизни и не может не изменяться. Как не относись к этому - это будет, но никто, не один маг, не должен касаться здешней силы - все, что осквернено колдовством Зерги, ведет только к пробуждению того, кто заперт в Запретных Горах. Не для того погибли тысячи и тысячи представителей разных рас, чтобы сейчас все-таки началась Последняя Великая Война, предсказанная в Пророчестве и которую с таким трудом, остановили в прошлый раз, окунув мир в страшный омут Темных Времен.
  Она потому и заперта здесь, потому что даже не прикасаясь к здешней силе, не используя её, она все равно понемногу испытывает её влияние. Любой маг с меньшей чем у неё защитой, не протянул бы здесь и десяток лет.
  То, что неизвестный маг напал на неё, тоже хоть и разозлило, но не встревожило бы её так сильно, если бы не повод, из-за которого это произошло. Она сразу поняла, что этот мальчишка, которого привела Алмаз, он стал тем, из-за кого прибыли сюда эти убийцы - Харакшасы. Уже одно то, что использовали именно этих воинов, когда-то захвативших полмира, а теперь, после той войны, загнанных в самые дикие горы, говорило о том, что все очень серьезно. Харакшасы, получив задание, не останавливаются, пока не достигнут своего, или пока не погибнут.
  Веда посчитала поводом именно человека, хотя, всем понятно, что охотятся враги за артефактом. Но только живое существо может активировать магический атрибут. Любой, самый мощный артефакт, тысячи лет может пролежать где-нибудь и так и сгинуть в забвении, если не коснется его живое существо, ибо магия хоть и влияет и на мертвые стихии, но силу свою обретает только там, где есть живое. Горная река или взметнувшийся ввысь перевал не знают, что такое магия - эта эманация живет в них с рождения и органично входит в состав породы из которой сложены горы, или в завихрения перекатов, прыгающих с камня на камень. Она разлита везде по земле, где тоньше, где гуще, но лишь живое существо собрать её и направить в нужное русло.
  Но магия заразна - она также начинает действовать на того, кто её использует специально или невольно, поэтому любой артефакт нельзя рассматривать без привязки к человеку, который касается его сейчас. Так учили её когда-то маги вогалов, а они хорошо знали свое дело. Потом, уже когда она сама пошла по жизни и начала жить этим, Веда убедилась в верности этого утверждения. Поэтому, главным в тандеме пергамент-человек, она посчитала все-таки человека.
  Сейчас, сидя в тиши, она размышляла о том, что произошло в лодке. По рассказу разбойников выходило, что Соболь сам решил идти один и покинул лодку - это, конечно, была ложь. Хранительница, даже не прибегая к магии, по выражению лиц и неверной речи поняла, что и Гром, и его люди врут. Конечно, они понесут наказание, как и сама Алмаз, за то, что не выполнили её приказ - но дело было не в этом. Похоже, это уже началась, та незримая игра человека и обстоятельств, которая всегда начинается при вступлении в жизнь такого мощного артефакта. И, значит, этому юноше, в любом случае, суждено остаться одному, сколько бы людей в охрану ему она бы не посылала.
  Её размышления прервал осторожный стук в дверь.
  - Входи, девочка, - проскрипела старуха.
  Дверь открылась и в зал вошла Крис, командир охраны, выделенной ей Советом.
  - Веда, я даже не знаю, как сказать, - хранительница впервые видела растерянность на лице воинственной полуэльфки. - Там в городе лесной зверь. И, похоже, он рвется к тебе.
  - Нападение? Снова? Ты яснее можешь сказать?
  - Если бы просто нападение, мы бы давно убили эту рысь. Мы все охотники с малолетства. Но... В общем, я прошу тебя Веда, посмотри сама.
  Хранительница поняла, что надо идти - если, Крис, не может убить какую-то рысь - этот зверь, действительно, достоин внимания. Да и пройтись надо, засиделась она здесь.
  Крис, как всегда, бросилась помочь, но старуха отрицательно махнула рукой - сама пойду - и приказала:
  - Рассказывай, пока идем.
  - Её заметили, когда она уже была в городе. Как зверюга проползла мимо моих часовых, я не понимаю. Это ведь не мышь.
  А я могу понять, подумала Веда, вы хоть и наполовину эльфы, но не всевидящие. А вот как, этот зверь прошел через моих 'часовых'? Магическая нить охраны, хоть и не подала бы сигнал тревоги на лесного зверя, но проход зафиксировала бы в любом случае. Однако, она уже перебрала всю цепочку, ни одна метка не проснулась при проходе зверя. Да! Надо смотреть, что там такое.
  - Рысь рвалась к дворцу, тут на открытом месте её заметили люди и подняли вой. Я и двое моих, из резерва, сразу прибежали туда. Но никто, даже я, не смогли попасть в неё.
   Веда чувствовала, что подобное признание далось лучнице нелегко, она, действительно, родилась с луком и пока от неё еще никто не уходил. Харакшасы, нашпигованные стрелами, подтвердили бы это.
  - Похоже, зверь заколдован. Люди Алмаз пытались напасть на неё с мечами, но тоже ничего не смогли сделать. Она раскидала всех, а на самой не ранки. Сейчас, Гром приказал готовить сети, но я не думаю, что это поможет. Если бы это был простой зверь из лесу, он давно бы сбежал, но эта рысь рвется во дворец. Сейчас она уже носится на главном крыльце, не давая никому приблизиться. Я вошла через вход с кухни.
  Веда ничего не ответила, она показала рукой чтобы Крис замолчала. До дверей, выходящих на главную лестницу, оставалось еще с десяток шагов, но Хранительница уже поняла, почувствовала всем существом, что Крис права - здесь была магия. Да еще какая! Самая, что ни на есть первородная - такой и во времена молодости Веды, было совсем немного.
  - Открывай!
  - Но...
  - Быстро! - прервала её Веда. - Бояться нечего.
  Как только Крис открыла двери, в зал ворвалась рысь. Шерсть у неё вздыбилась, уши с кисточками торчали, как острия копий, желтые глаза сверкали, - кошка была в ярости. Однако, увидев Веду зверь мгновенно успокоился - серо-коричневая пятнистая шерсть улеглась и заблестела, глаза перестали гореть, когти спрятались. Рысь мягко перебирая лапами, направилась к Хранительнице. Веда повернулась к девушке.
  - Иди, Крис, успокой народ. Никому не входить, если надо я позову.
  Та не осмелилась возразить, слишком повелительно звучали слова Хранительницы, она склонила голову и молча вышла. Старуха распрямилась, приняла царственный вид и, улыбаясь, шагнула навстречу рыси.
  - Ну здравствуй, Лесная.
  
  ****
  
  Корад был раздосадован - новости пришедшие из Мастилана, были из разряда - хуже некуда. И это на фоне того, что пришла новая информация по артефакту, который этот пропавший юноша, должен был передать связным Братства. Оказывается, не только в неповоротливой государственной бюрократической системе бывают сбои (с этим чиновник Корад Славуд сталкивался постоянно). Как маги из Стерега могли так ошибиться, отправить не тот документ? Ладно бы это было какое-нибудь современное послание, но с артефактами такого возраста, работали самые опытные.
  Ладно, там есть кому разобраться. Ему здесь на месте, надо было разбираться со своим, касающимся непосредственно его. Теперь, после известия о том, что пергамент совсем не тот и не имеет никакой настоящей ценности, главным становился не артефакт, а агент. Этот горец не только подавал большие надежды, но и просто как человек, очень понравился Кораду. Инспектор, и без этого бросил бы все силы на поиски Соболя - любой, становившийся его агентом, автоматически попадал под защиту всей организации - но, в данном случае он чувствовал и личную вину.
  Парень еще не получил даже маломальских навыков оперативной работы, а он сразу бросил его в дело. И что с того, что тогда это дело казалось легко выполнимым - доехал, передал и все. Умом он понимал, что деться-то ему по большому счету было некуда - приказ короля не отложишь в сторону, а Братство требовало передать пергамент именно в Мастилане. Так что, как ни крути, а Соболь оставался единственным вариантом.
  Кроме того, была еще одна причина - по донесениям, явку Братства в Мастилане, а потом и в Серебримусе разгромили. Притом сделали это, как следовало из донесений, те же гоблины-Харакшасы, что напали на них ночью на озере. Причем нападения произошли непосредственно перед появлением Соболя. Казалось бы, явная связь, но Корад знал, что в жизни бывают такие нелепые совпадения, что не придумать никакому сочинителю. Но, вот это были уже дела братства и там разберутся, даже если он не будет участвовать.
  Надо вызывать людей. В Мастилане у него был агент, но здесь явно понадобится сила, поэтому нужно брать группу бойцов. За двадцать лет своей работы на императора и десять лет службы миру в братстве, Славуд научился так строить свои дела, чтобы ни одно дело - что казенное, королевское, так и дело Братства не пересекались, но иногда положение бывало просто безвыходное и приходилось отступать от этого правила. Вот и сейчас был именно такой случай: в Братстве любой из его членов был не только магом, но и воином, однако не будешь же их использовать для освобождения своего агента. В тайной королевской службе есть отличная команда бойцов, но им не расскажешь про истинное положение вещей. Корад по своей натуре очень не любил врать, но жизнь есть жизнь и ему постоянно приходилось балансировать на краю.
  В этот раз он снова выкрутился - прибывшим по его вызову бойцам он рассказал только часть истории, ту, которая касалась непосредственно нового агента, попавшего в беду. О том, из-за чего это произошло - истинную задачу, которую выполнял Соболь, Корад раскрывать не стал. Так и вышло: и не соврал, и правды не рассказал. Позиция была шаткая и он понимал, что если чистильщики начнут расспрашивать о деталях - а им это действительно необходимо для поиска зацепок, где искать пропажу - то могут всплыть факты службы не только на Короля.
  Однако, Сервень - так звали командира чистильщиков, Корад уже несколько раз работал с ним - не стал лезть глубоко в прошлое. Собрав самое необходимое - подробное описание пропавшего юноши, время и место его исчезновения, он попросил только ночь на отдых, так как они почти сутки были в седлах, пообещав рано утром выехать.
  Славуд был рад такому исходу и, без разговоров согласился на это. Больше того, как не стремился он быстрей узнать, что произошло с Соболем, он предложил бойцам отдохнуть еще - даже до следующего обеда. Однако, Сервень отказался, объяснив, что по утру ехать легче.
  Рано утром - лишь рассвело, но солнце еще не встало - семеро всадников с закрытыми лицами выехали со двора неприметного постоялого двора на окраине города. Ковырявшийся в остатках вчерашней трапезы, выброшенных из кухни, опустившийся старый солдат поднял голову и проводил мутным взглядом удалявшуюся кавалькаду. Когда последний всадник скрылся за углом крайнего в улице дома, он хрипло пробормотал:
  - Не хотел бы я встретиться в бою ни с одним из них... Настоящие бойцы.
  Потом отогнал деревянной культей конкурентов - обшарпанных помойных собак и вернулся к поиску недоеденных кусков.
  
  ****
  
  Радан оттолкнул лодку и постоял, ожидая пока ребята выведут её на течение. Он махнул на прощание, глядевшим на него девочкам и, поправив заплечный мешок, двинулся вверх по заросшему высокой травой берегу. Какими бы теплыми не стояли дни, осень есть осень - темнеет раньше. Поэтому он торопился, надо успеть к городским воротам до полуночи, пока они еще открыты.
  Он успел. Как всегда, в последний момент, перед закрытием ворот, перед ними собралась толпа. Стражники злыми голосами подгоняли торопившихся последних путников. В большинстве это были горожане, задержавшиеся допоздна по делам и торговцы наполнявшие ряды перед главными воротами. Они до последнего вылавливали гостей Серебримуса, пытаясь стрясти с них еще хоть денежку, в обмен на свои немудренные товары. Стража была привычна к этой ежедневной толпе перед закрытием ворот - почти всех они знали в лицо, поэтому тщательного досмотра не было.
  Соболь влился в компанию торговцев и, стараясь не поворачивать лицо к свету ярких факелов в руках стражников, проскользнул в ворота. Пройдя с толпой подальше от ворот, он приметил узкий темный переулок и незаметно нырнул туда.
  Шагая в темноте, он прикидывал как ему найти такой ночлег, чтобы никто не спрашивал кто он; чтобы можно было перекусить даже в поздний час, и чтобы лежанка была без блох. Пройдя по переулку, он вышел на освещенную улицу. Это были главные ворота и дороги от них вели к богатому центру. Поэтому темными были только переулки. Факела воткнутые в кованые кольца на стенах домов горели красным ровным пламенем, звезды, высыпавшие над ними, были яркими и Радан понял, что мысль о том, чтобы переночевать где-нибудь на улице, завернувшись в плащ, была не очень хорошей. Только на самый крайний случай. Ночь уже сейчас была ощутимо прохладной, а яркие звезды и ровно горевшие факела, говорили о том, что под утро станет совсем холодно.
  'Без костра не переночуешь, - отметил он. - А костер на улице не разведешь'. На улице было пустынно и он решил пройти здесь, по свету. Меньше вероятность того что переломаешь ноги в незамеченной яме, или, что вероятнее, вступишь в дерьмо. Даже при неверном свете факелов было понятно, что Серебримус отличается от Короварда. На улице было чисто, и пахло только горевшим земляным маслом от факелов. Да и то этот запах был не резким, а чуть заметным, что говорило о хорошем качестве местного масла.
  Сзади застучали копыта и Соболь пожалел, что пошел по улице, он ускорил шаг и закрутил головой, пытаясь высмотреть ближайший переулок. Памятуя о том, что произошло в прошлом городе, он совсем не хотел встретиться сейчас со стражей. В это время, словно по заказу, на той стороне улицы он заметил вывеску - два факела с двух сторон освещали простой кусок ткани с нарисованной на нем огромной курицей на блюде с воткнутой в нее двузубой вилкой. Название, намалеванное ниже - 'Приют путника' - было таким же незамысловатым и сразу объясняло характер деятельности заведения.
  'Недалеко от главных ворот, понятно, для кого харчевня. Среди приезжих и я затеряюсь'. На бегу он оглянулся: так и есть - патруль, три стражника и старший. У страшего на груди блеснули нашитые металлические пластины. Однако, патруль не проявил к нему никакого интереса, и не прибавил скорости, продолжая ехать тем же неспешным шагом.
  Соболь толкнул черную дверь заведения и сразу оказался в зале, заставленном столами и лавками. Несмотря на поздний час, зал наполовину был полон, но, как не удивительно, при этом в нем было относительно тихо. Сидевшие обернулись на стук двери, но никто не задержал на нем взгляд - глянули и вернулись к своим разговорам. Радан увидел в ближнем углу слабо освещенный стол и обрадовался - то, что надо. Он прошел туда и присел. Саблю он отстегнул и прислонил к стене рядом с собой.
  Через пару минут к нему подошел молодой парень в свободной темной рубахе. Выхватив торчавшую из кармана тряпку, он смахнул несуществующую грязь со стола и спросил:
  - Поесть и ночлег?
  - Точно, - кивнул Соболь. Похоже, в это заведение, шли только путники.
  - Поесть сейчас принесу, правда выбор небольшой, гости сегодня постарались, - он, улыбаясь, мигнул в сторону толстяка, сидевшего через несколько столов и сосредоточенно жевавшего. - Но голодным не останешься. Кусок мяса, каша и хлеб - устроит?
  Рот Радана наполнился слюной и он энергично закивал.
  - Устроит, устроит. Неси. А как с ночлегом?
  Соболь и парень-слуга были примерно одних лет и служка продолжил в том же шутливом тоне:
  - С этим делом такая же штука - представляешь сколько ему надо места?
  Он опять кивнул в сторону толстяка.
  - Почти все занято. Есть место на общей лежанке в большой спальне. Но я тебе не советую, - снова заулыбался он. - Задохнешься. Они там разуваются.
  - Ну не спать же мне здесь.
  - Я тебе советую - ложись на конюшне, там конечно, тоже не амбра, но все же лучше. Тебе бросят на сено матрас и будешь как король. И стоить будет совсем немного.
  Это было не очень существенно - перед походом Веда приказала выдать ему несколько золотых, так что на комнату ему хватало. Но то, что там он будет в одиночестве, очень обрадовало Соболя и он согласился.
  - А не замерзну? Ночь-то вон какая.
  - Ты что? Там куча лошадей нынче. Надышат, вспотеешь. И я тебе дам шерстяное одеяло, точно будешь как король.
  В это время из двери в кухню выглянул дородный бородатый мужчина. Он недовольно глянул на служку и перевел взгляд на Радан, но тот его ничем не заинтересовал, и он опять скрылся.
  - Хозяин, - кивнул в сторону двери официант. - Сердится. Спать хочет. Надо идти. Ты мне скажи, как у тебя с деньгами, а то сейчас сразу спросит: ты там болтаешь, а заплатить он сможет?
  Он так смешно скопировал хозяина, что Соболь не удержался и засмеялся.
  Половину платы служка взял сразу, после этого принес обещанный ужин и убежал на кухню.
  
  Он не обманул, на брошенном сверху на сено матрасе было мягко и приятно, как дома в детстве. Летнее сено еще хранило запахи луга, и Соболь добрым словом помянул веселого слугу. Встретится один такой и на весь день хорошее настроение, подумал он, переворачиваясь и натягивая одеяло под подбородок. Через пару минут он заснул - сон его никогда не подводил; всегда крепкий и здоровый.
  Однако и слух, и сон у него был чуткие, звериные - отец говорил: как у соболя. Среди ночи он открыл глаза, его разбудил шум в основном помещении гостиницы. Конюшня находилась позади главного здания, где находился еще один вход с другой улицы. Люди с лошадьми заходили именно с той улицы. Радан приподнял голову и прислушался, он не ошибся - хотя слов разобрать было нельзя, но по общей интонации криков, происходило что-то нехорошее. 'Пожар что ли?' Лошади тоже что-то почувствовали, все поднялись и нервно переступали в стойлах. Он скатился с сеновала, и подбежал к дверям для людей. Осторожно приоткрыл и выглянул наружу.
  В окнах харчевни, сначала на первом, а потом и на втором, мелькал свет. Соболь быстро натянул сапоги и верхнюю рубаху, потом ощупью нашел саблю и вернулся к дверям - что там происходит. Он уже понял, что никакого пожара нет - нет пламени и люди не выскакивают на улицу.
  Посидев еще немного, он осторожно приоткрыл двери и выскользнул во двор. Пора разбираться, что здесь происходит. Сразу же отступил в сторону и нырнул под телегу, несколько штук стояло в ряд у конюшни. Это было вовремя, из дверей харчевни вышел высокий человек в плаще и скомандовал:
  - Искать! Он должен быть здесь. В последний раз его видели в этом районе, а гостиниц в округе всего две. Переверните все - кухню, спальни, все!
  Выбежавший за ним человек ответил:
  - Так и делаем, сир! Если здесь, обязательно найдем.
  - Только не шумите, опять со стражей связываться никак нельзя. Кстати, - высокий обернулся и показал на конюшню, - проверьте и там. А вдруг?
  - Проверим, - второй направился обратно в двери. - Сейчас, кого-нибудь возьму и проверим.
  Оставшись один, человек в плаще сбросил с головы капюшон и, вдруг, начал делать странные вещи. Он достал что-то из кармана - даже зоркие глаза Соболя не помогли, слишком темно было на дворе. Радан сначала не мог рассмотреть, что это такое. Незнакомец, негромко напевно говоря что-то, покрутил вещь в руках, а потом подбросил вверх. Соболь ахнул про себя - прозрачный светящийся шарик взлетел метра на полтора и, вдруг, остановился. Отрицая весь жизненный опыт - он не упал, а повис в воздухе и начал менять свет. Желтая прозрачность стала уступать место тревожному темно-красному цвету.
  Магия! Радан перестал дышать - если маг начнет сейчас проводить здесь свои обряды, не учует ли он пергамент, как когда-то Веда?
  Но продолжить свое таинство, незнакомцу не дали - внутри здания что-то произошло. Рама одного из окон второго этажа с грохотом вылетела наружу и полетела на землю. Вслед за ним, предсмертно визжа, оттуда выпал человек. Он глухо ударился о землю, замолчал и больше не шевелился. На этаже же крики и звон железа только усилились.
  Человек в плаще быстро выставил руку и шар, опять становясь желтым, опустился прямо в ладонь. Продолжая что-то бормотать, маг спрятал его обратно в карман и только тогда быстрым шагом направился к телу. Глянув на лежавшего, колдун грязно выругался и быстро направился к воротам, похоже он совсем не хотел участвовать в завязавшейся схватке.
  Соболь облегченно вздохнул - чтобы не произошло, но это спасло его. Если искали именно его, то бойня наверху, остановившая колдуна, была просто подарком.
  Калитка закрылась, незнакомец в плаще исчез. И в тот же момент двери распахнулись. Из них выскочил человек, за ним еще один. Первый отпрыгнул в сторону и остановился, в руке тускло блеснул меч. В руках второго был почти такой же, он тоже занес клинок над головой и шагнул к отступавшему. Мечи, высекая искры, ударили друг в друга.
  За время, что продолжалось все это действо, ночь начала светлеть. Хотя детали еще разобрать было нельзя, фигуры дерущихся Соболь видел уже четко. Соперники стоили друг друга - они не кричали, не призывали богов и не кляли врага - два воина молча вели смертельный поединок. У одного - того, который преследовал, лицо было закутано до глаз. Оба воина были заправскими мечниками. 'Что здесь происходит?' Радан уже не связывал так явно, происходившее здесь с собой, про него пока никто не вспоминал. Враги просто пытались прикончить друг друга. Он немного успокоился и начал обдумывать дальнейшие свои действия - пока кипит битва, ему надо срочно скрыться. В любом случае, здесь скоро появится стража - и тогда сбежать уже не удастся.
  Воин с закутанным лицом, почти достал противника, но, вдруг, ворота, в которые ретировался колдун, приоткрылись, оттуда вылетел огненный шар и молнией метнулся к нему. Реакция у странного рубаки была отличная - он мгновенно прервал атаку, выгнулся и отпрыгнул, пропуская летевший клок огня. Тот ударился в стену, разлетелся по ней огненной лепешкой и сгинул.
  - Уходим! - прозвучало из-за ограды. Соболь узнал голос скрывшегося мага. - Все уходим!
  Хотя все это произошло мгновенно, однако, второй боец успел воспользоваться передышкой, развернулся и помчался к воротам. 'Им тоже не хочется встречаться со стражей', - вспомнил Соболь. Убегающий громко кричал:
  - Уходим! Приказ! Уходим!
  В тот же момент повторилось то, что произошло в самом начале - опять загремело выбитое окно и вниз полетело еще одно тело. Соболь прикусил губу - в этот раз он узнал погибшего - в сереющем предутреннем сумраке на обломках рамы лежал веселый молодой парень-официант. 'Демоны! Его за что?!' Вслед за трупом из окна, один за другим, выпрыгнули двое. Одинаково присели, крякнули и, вскочив, понеслись к приоткрытым воротам. В открытые двери выскочили еще трое - Радан, с удивлением, понял, что один из убегавших женщина. Шляпу она потеряла во время схватки в здании и сейчас, темные длинные волосы развевались на бегу.
  Выскочившие вслед за ними люди, были так же, как и первый, с лицами, закрытыми повязками до самых глаз. Они хотели было преследовать противников, но находившийся во дворе воин, остановил их, он коротко скомандовал:
  - Отставить! Пусть бегут, мы не за этим сюда прибыли.
  Похоже, это был командир странных закутанных бойцов.
  - Наше дело найти парня, собирайтесь, уходим. Не надо, что бы стража знала, что мы в городе.
  Услышав про парня, Соболь опять перестал дышать, благодаря богов, что еще не слишком рассвело. На улицу вышли еще двое закутанных, теперь их было семь. У одного на левой руке, почти у плеча белела свежая повязка.
  - Как ты? - спросил раненного командир.
  За него ответил второй:
  - Все нормально, Сервень. Я немного подштопала Клена, за неделю затянется.
  И тут женщина - опять удивился Соболь. - Похоже, только у нас еще женщин не берут в набеги. У остальных они воюют наравне...
  - Ладно, хорошо, - согласился старший, прервав мысль Радана. - А их раненный, он что-нибудь сказал?
  - Нет, - неожиданно жестко ответила женщина. - Так и сдох, собака, огрызаясь.
  - Не знал, дурак, - хохотнул раненный, - что Бриде грубить нельзя.
  - Плохо, что мы так и не поняли кто они. Ладно, теперь уже некогда. Выводите лошадей, едем на рынок.
  Хотя, старший ничего не сказал на замечание раненного, однако, в голосе его прозвучало явное неодобрение. Женщина тоже поняла это и, оправдываясь, проворчала:
  - Ты же знаешь, Сервень, кое-какие слова я не прощаю. Поэтому так...
  - Прекрати, Брида, я не виню тебя.
  - Но, это явно были не разбойники, - уже уходя, буркнула та. - Крепкие ребята, очень похожи на нас. И они кого-то искали.
  - Вот это меня и беспокоит.
  Семеро открыли большие ворота, вывели лошадей и через минуту с улицы зазвучал стук копыт.
  Из разгромленной таверны никто так не выходил. 'Боятся, - понял Соболь. - Ждут стражу'. Он выбрался из-под телеги, заскочил в конюшню, снял с жердины развешенную куртку, надел и быстро застегнул. Только сейчас он почувствовал, что продрог в одной рубахе.
  В этот момент, над оградой с той стороны улицы, откуда вечером пришел Радан, появилась голова. Человек еще подтянулся, показались плечи, однако, перебираться через ограду не стал. Он оглядел пустой двор, задержал на мгновение взгляд на мертвом под окнами, потом, также беззвучно, как и появился, исчез.
  - Никого, все сбежали, - за забором зазвучал приглушенный шепот на эльфийском. Три ловкие темные фигуры скользнули вдоль забора и исчезли. Выскочившего на ту же сторону улицы Радана, они уже не заметили.
  Соболь побоялся пойти той дорогой, которой уехали враждующие команды и пошел через разгромленную гостиницу. Перед этим, он не удержался и подошел к застывающему мертвому парню-официанту. Он лежал на боку, под разбитой головой натекла небольшая лужица крови. Один глаз был открыт, придавая мертвому лицу удивленное выражение. Соболь наклонился и закрыл глаз.
  
  ****
  
  - Так вот в чем дело? - Веда не выдержала и засмеялась. Кошка зло зафыркала.
  - Прости, прости... - все еще продолжая улыбаться, остановила смех старуха. - Просто, это так неожиданно. Но и сама признай, все-таки смешно. Чтобы заморозить метаморфоз первородной, такое, я понимаю, мог совершить настоящий маг, из тех, что ушли... Но, чтобы какой-то из нынешних смог наложить запрет такой силы...
  Она опять чуть не рассмеялась, но взглянув в желтые глаза рыси, остановилась.
  - Все, все. Успокойся, Лесная. Мы с тобой давно знаем друг друга, так что понимаешь, я это по-дружески. Потерпи, я думаю, что ты не зря пришла ко мне, вместе мы справимся.
  
  Целый день то Крис, то Алмаз напрасно пытались попасть в покои Веды. После того как она осталась там со странной лесной кошкой, прошло уже столько времени, что Алмаз начала заговаривать о том, чтобы попробовать вскрыть двери силой. Конечно и Крис, и она, обе понимали, что все это просто слова - в городе вогалов все замки слушались только Веду. Поэтому обычным людям, без помощи магии, вскрыть двери в покои Стерегущей можно было даже не пытаться.
  Поздно вечером - уже зажгли факела на площади - двери, наконец, растворились и оттуда вышла Веда. Встревоженные люди, собравшиеся у входа, охнули. Стерегущая еле шла - она еще больше постарела, хотя раньше казалось, что это невозможно. Алмаз и Крис с двух сторон бросились к ней и попытались поддержать, но Веда жестом остановила их и подняла голову - все опять охнули. Взгляд её поразил собравшихся - глаза в отличие от тела, наоборот помолодели. Они блестели и улыбались, было видно, что Веда очень довольна чем-то.
  Алмаз хотела её о чем-то спросить, но слова застряли у неё в горле - следом за едва ковылявшей старухой появился еще один человек - женщина необычной, нечеловеческой красоты. Все, и мужчины, и женщины замерли, в восхищении глядя на ровную, необычно грациозную поступь красавицы. Лицо женщины постоянно неуловимо менялось. То она казалась совсем юной девушкой, но тут же это оказывалось лицом прекрасной зрелой женщины.
  Веда оглянулась на спутницу и залилась еле слышным старческим смехом.
  - Ну, что я тебе говорила, - сказала она. - Затянувшаяся метаморфоза тебе на пользу. Посмотри, вон у мужиков сейчас челюсти на землю выпадут.
  Женщина сверкнула белозубой улыбкой и ответила:
  - Это сейчас, а вчера чуть в штаны не наложили.
  Эти слова, столь не подходящие к говорящим их губам, вернули Алмаз на землю.
  - Рысь? - в замешательстве спросила она.
  В ответ красавица, уже не скрываясь захохотала.
  - Что, не похожа? - отсмеявшись, спросила она.
  
  Веда повернулась к собравшимся и обычным тихим голосом попросила остаться Алмаз и Крис, а остальных вернуться к своим делам. Все, кроме обоих девушек, сразу начали расходиться - любая просьба Хранительницы - это приказ. Люди знали, что ослушаться - значит навлечь на себя гнев Стерегущей, а это даром не проходит. Вон Грома до сих пор нет, как Веда вызвала его к себе через день после возвращения, так больше никто его не видел. Те двое, что были с ним, когда тот парень выпрыгнул из лодки, тоже ходили понурые, ждали, когда дойдет очередь до них. Алмаз, сама получившая наказание, о котором никому не рассказывала, предупредила их, что Веда разберется с ними позже.
  Когда все ушли, Хранительница показала на двери своей трапезной.
  - Пойдем, поужинаем и поговорим.
  - Это правильно, надо съесть чего-нибудь, я потратила кучу энергии, - поддержала её бывшая рысь. И добавила, улыбаясь: - Только сырое мясо уже видеть не могу.
  - Не переживай тебе понравится.
  Большой круглый стол, на котором всегда накрывали для Стерегущей уже ломился от яств. Веда жестом показала двум, обслуживающим только её, немым слугам, чтобы они вышли и предупредила:
  -Посидите на кухне. Если понадобитесь, я позову.
  Веда время от времени, приглашала Алмаз, а иногда и Крис разделить с ней ранний завтрак, на котором обсуждали текущие дела - ведь даже напитанный до краев магией городок, все равно требует человеческой руки. Если бы, не сменяющие друг друга временные жильцы-люди, то город давно бы, невозможно было бы найти в буйных зарослях.
  Но в этот раз, как сразу поняли обе полуэльфки, разговор будет не о хозяйственных делах и не об охране. Так и получилось - как только все расселись, красавица, которую Веда называла просто Лесной, сразу принялась за еду, отодвинув мясное, она налегла на хлеб, фрукты и овощи. А сама хранительница, отпив из высокого бокала чистой воды и подождав, когда обе девушки наложат себе на блюда еды, спросила:
  - Готовы в путешествие?
  Полуэльфки не ожидали подобного, и с недоумением посмотрели на Хранительницу.
  - Какое путешествие? - первой нашлась Алмаз. - На город только что нападали. Я специально вернулась к тебе...
  - Да! - поддержала её Крис. - Никто не может сейчас уйти, ни мы, ни люди Алмаз. Все должны охранять тебя и Город.
  - Но это мне решать, - улыбнулась одними губами старуха. - Кто, что должен делать. Сейчас есть задача и поважнее охраны.
  - Я не знаю таких дел! - позволила себе повысить голос Крис, но под затвердевшим взглядом Веды, сразу заговорила тише и начала оправдываться. - Мои люди поставлены сюда решением рода, мы должны выполнять данное Совету обещание.
  - Вопрос решен, - не стала пускаться в объяснения Веда. - Сегодня же, вы обе и все твои бойцы, Крис, отправляетесь в Серебримус. Ты, Алмаз, можешь взять, кого захочешь из своих. Но я, думаю, лучше не надо. Вы и выносливее и быстрей людей, можно было бы Грома, но он наказан и должен отбыть наказание до конца.
  Алмаз, наученная опытом Крис, молчала. Лишь кивнула - мол, все поняла.
  - С вами пойдет вот эта прекрасная молодая особа, - Хранительница опять улыбнулась кончиками губ и кивнула на нимфу. - Так, что считайте вам повезло, она чувствует себя в лесу даже лучше истинных эльфов.
  - Не расхваливай, Веда, - чистым, журчащим словно ручеек, голосом ответила на комплимент гостья. - Лес я, конечно, знаю, но вот то, что там появилось, пока я старилась в своей избушке, для меня, как видишь, оказалось внове.
  Когда она это говорила, Алмаз и Крис во все глаза смотрели на нее - за какие-то мгновения, Лесная из прекрасной девушки, вдруг, превратилась в зрелую женщину, а затем в бабушку. Морщинки на мгновение изрезали лицо, кожа поблекла и сморщилась. Но уже через секунду все изменилось и за столом опять сидела красивая молодая девушка-женщина. Что она имела в виду, девушки-воины не поняли, смысл знала только Веда.
  Смирившись с тем, что выезжать все равно придется, обе девушки захотели обсудить практические вещи - какая цель экспедиции и надолго ли она? От этого зависела экипировка отряда. Однако, Веда смогла ответить только на часть вопроса:
  - Пока главная цель - найти того мальчика, которого ты, Алмаз, должна была сопровождать.
  Старуха укоризненно посмотрела на нее. Та опустила голову, не пытаясь возражать.
  - Ну, а после того, как найдете, про дальнейшие действия решит вот она, - Веда опять кивнула на Лесную. - А сейчас давайте поужинаем в тишине. Неизвестно, когда мы теперь встретимся, а я, как ни странно, люблю вас обоих...
  
  Когда обе полуэльфки ушли готовить отряд и собираться сами, Веда вызвала немых слуг. Те унесли все со стола, заменив кучу блюд бутылкой из темного стекла с длинным узким горлом и вазой с фруктами. Седой старый слуга открыл бутылку и хотел налить вина дамам, но Веда остановила его, забрала бутылку и отправила пару отдыхать.
  - Все. На сегодня вы свободны. Мы сами справимся.
  Оставшись одни, обе развалились в креслах и отпивая маленькие глотки темного красного напитка, начали странный разговор.
  - Лесная, а я ведь до сих пор не знаю твоего имени. Во время той войны тебя звали Незима, но я не думаю, что это твое настоящее имя.
  - Как и я твое, - нежно парировала та. - Я тоже не думаю, что твое настоящее имя Веда.
  - Ладно, это я так, к слову, - согласилась Хранительница. - Но ты опять выходишь в свет, и надо как-то называться. Люди так привязаны к именам. Как тебя зовут в этот раз?
  Лесная подняла бокал с вином над головой и посмотрела сквозь него на свет.
  - Напоминает кровь, - задумчиво заметила она. - Теперь мне все напоминает кровь...
  Она встряхнулась и уже другим голосом сказала:
  - Да, Незима. Она была славная воительница, молодая, горячая. И она умерла на Сареме - это все знают.
  Веда грустно качнула головой.
  - Да. Я тоже думала, что тебе конец. Тогда нашли смерть много наших.
  - Так, что не будем тревожить прах Незимы, а пусть в мире появится Хезимай.
  Веда улыбнулась:
  - Если закрыть глаза и прошептать это имя, можно услышать - Незима.
  - Нет уже тех, кто может в новом имени услышать то, что было.
  - Хорошо, пусть будет Хезимай. Откуда она?
  - Ты говоришь этот мальчик несет в себе кровь людей из Степи?
  - Да. Его мать из них.
  - Нечастые гости в наших местах. Но он, действительно, похож. Наверное, Хезимай тоже будет с жаркого Востока.
  Волосы девушки потемнели, а лицо с мгновенно ставшими чуть раскосыми глазами, стало смуглым.
  - Ну, вот все способности вернулись к тебе. Мгновенно превратилась. Ты прекрасный метаморф.
  - Спасибо, Веда. И спасибо тебе за помощь. Если бы не ты, я до сих пор была бы в образе зверя. Хорошо, что вовремя вспомнила про это место. Кстати, ты обещала посмотреть, кто мог быть этот маг, что заморозил мою метаморфозу. Сам он тоже сильный метаморф, когда мы начали драться на берегу ручья, он превратился в матерого волка.
  - Да, я помню твой рассказ. Про мага, ничего пока сказать не могу. Но это точно, что-то новое. И я тебе это еще не говорила, но, когда я развязывала твое сковывающее заклинание, нашла кое-что интересное - некоторые линии и цвета сходятся с почерком того мага, который напал на меня.
  - Вот как? Правда, интересно.
  - Подожди, не перебивай, еще я весь день искала в книгах про детей. Есть несколько пророчеств, легенд и прочего, но ничего не подходит под эту странную компанию. Везде ребенок должен быть один. Однако, я так заинтересовалась ими, что теперь уже не смогу забыть. Ты права, не может быть, что бы такая группа возникла случайно. Не знаю каким богам это нужно, но их явно сводили вместе. Особенно, этот случай с девочкой-гномом. Так, что как только мы разберемся с этим артефактом и его носителем, с этим мальчишкой - они сейчас самое важное - я сразу займусь этими детьми. И тебя прошу, если парень вдруг расстался с детьми, займись сначала им. Еще раз повторяю, он и его пергамент сейчас самое важное. Ты сама видишь, что новая война очень похожа на ту.
  - Веда, что ты меня уговариваешь. Я ведь и сама все почувствовала. Видишь и к тебе примчалась. Как я не привязалась к этой малолетней компании, я сначала выполню то, что должно. А про ребят - я верю, и просто знаю, что они очень важны и у них великое будущее. Не зря же и Враг следил за ними.
  
  Так получилось, что в тот момент, когда Радан сбегал из разгромленного постоялого двора, к главным воротам Серебримуса подъезжала кавалькада состоявшая поголовно из всадниц. Они ехали почти всю ночь, торопясь попасть в город сразу же, как только утром откроют ворота. Число ищущих Соболя в Серебримусе росло по часам.
  
  ****
  
  Город просыпался. Радан шел по пустынным улицам уже пару часов, стараясь как можно дальше уйти от злополучного постоялого двора. Он не забывал про главную цель своего прибытия в Серебримус - найти палатку на рынке и передать, наконец, этот загадочный пергамент. Поэтому, петляя из переулка в переулок, он старался двигаться к центру города, полагая, что рынок должен быть именно там. Светало, скоро улицы заполнятся народом и тогда он точно узнает куда ему идти. Пока же он лишь дважды встретил людей, один раз это был патруль - трое всадников ежась от предутреннего холода, спокойным шагом проехали по улице. Они молчали, похоже, наговорились за ночь. Соболь спрятался в проулке за большой дубовой бочкой, дурно пахнущей закваской и переждал пока стража проедет.
  Второй раз это были двое подвыпивших мужиков, явно желавших подраться. Они заметили Радана и направились к нему, приказывая стоять и ждать их. Соболь остановился, демонстративно вытянул из ножен наполовину саблю, а потом бросил её обратно. Эфес щелкнул по ободку ножен и задиры остановились. Немного постояв, они сообразили, что к чему, развернулись и отправились восвояси.
  Чем ближе он подбирался к центру, чем чище и шире становились улицы, тем все больше ему казалось, что он ошибся - не может рынок находиться в этом районе. Но делать было нечего, спросить не у кого, поэтому он просто сбавил ход, но продолжал шагать. На ходу хорошо думалось - он уже в который раз пытался разложить по полочкам все, что с ним случилось за последнее время.
  У него из головы не шли последние события, свидетелем которых он только что был. Сначала он твердо связал произошедшее с собой, не зря же и те, и другие искали какого-то парня. Но по мере удаления от постоялого двора, уверенность становилась не такой твердой. 'Кто их знает, ведь кроме Веды и людей в зачарованном городе никто не знает, что я иду в Серебримус. Ну разве Корад еще догадается. Но ни он, не те - из города не могли никому рассказать. Ладно, что гадать, со временем все всплывет. Сегодня в городе наверняка начнут обсуждать ночное происшествие, не думаю, что здесь каждую ночь в гостиницах бои устраивают'.
  - Паренька жалко, такой веселый был, - вздохнул Соболь и мысли его приняли новое направление. Про то, что произошло дома, он старался не вспоминать и отправной точкой нынешний злоключений считал встречу с Корадом. Именно после этого его жизнь стала похожа на хождение по лезвию бритвы. За пару недель он пережил приключений столько, сколько некоторые его соплеменники, жившие в горах - не увидят за целую жизнь. Кроме обычных уже стычек с применением оружия и без, впервые он так близко столкнулся с магией и теми, кто ею управляет - чего стоят Хранительница Веда или заколдованная рысь.
  Размышляя об этом, он признал, что магия ему не понравилась - слишком все непонятно, работать с саблей гораздо проще. Но пластичность его мышления - скорее всего, наследие матери - позволяла ему не только принять это как данность, как то, что изменить он не в состоянии, но и допускала возможность научиться чему-то из арсенала магов. Ведь Корад был обычным человеком, а владел многими приемами магов. И даже обещал кое-чему научить Соболя. Отец и старшие братья на месте Радана попросту постарались бы избежать любых контактов с непонятным. Отец даже их родовому знахарю не доверял и всегда предупреждал детей - не связывайтесь с теми, кто общается с духами, до добра не доведет.
  Сейчас его главная задача была отдать, наконец, этот старинный пергамент, зашитый в обшлаге. Хотя после всего пережитого, ему, почему-то не очень хотелось его отдавать, словно после того как он расстанется со свертком, жизнь его опустеет, и делать больше будет нечего. Соболь выругал себя за такие мысли - ведь главная его задача в этой жизни была одна: вызволить и вернуть на родину младшую сестру - Весу. Об этом он не сказал никому, и никто из ныне окружавших его не догадывался о его цели. Ни Корад, ни Веда, которая, казалось, просто мысли читает, ни дети, ждущие его где-то за городом.
  При мысли о необычной четверке, которой он случайно помог в харчевне, ему неожиданно стало приятно. Они молодцы - совсем еще дети, а прошли через такое. И не сдались. Особенно эта девчоночка - Марианна. Он вспомнил, как она стояла, закусив губу с ножом в руке. И он, почему-то не сомневался, что она пустила бы его в ход. Вот и еще дело, которое обязательно надо выполнить - помочь этим потерявшим всех родных детям, добраться до какого-нибудь приюта, где их примут всех вместе, а не выборочно, как сейчас. Несмотря на молодость Радан понимал, что задача эта почти невыполнимая - проклятая война еще больше расширила пропасть между расами. Но ведь есть же какие-то монастыри, где принимают всех. На худой конец, он подумывал и о зачарованном городе, охраняемом Ведой. Ему казалось, что та точно не откажет в приюте только из-за того, что просящий другой расы.
  Его размышления прервались, на улице начали появляться люди. 'Просыпаются, надо узнать где главный рынок'. Первый остановленный им горожанин - это оказался мальчишка с двумя кувшинами воды - зевая смотрел на него непонимающими сонными глазами. Наконец, в глазах у него мелькнула жизнь и до него дошел смысл вопроса. Парнишка засмеялся и закашлялся. Потом ломким со сна голосом объяснил:
  - Во ты даешь! Ты что здесь в центре торжище ищешь? Рынок совсем в другой стороне.
  Он поставил кувшины на мостовую, и, радуясь нечаянной передышке, принялся пространно объяснять, как пройти на торговую площадь. Он несколько раз переспрашивал, точно ли Соболю надо на главный рынок и порывался объяснить, как можно пройти на другие, малые торжища.
  
  Уже не только рассвело, но и осеннее нежаркое солнце поднялось уже над крышами, когда Радан добрался до торговой площади. Все было также, как и в других городах - торговцы, зазывавшие еще на подходе к рынку, множество телег по обоим сторонам улицы, галдящий народ шагавший к рынку и обратно, но было и отличие. Соболь впервые видел такой чистый рынок. Похоже, в Серебримусе люди любители порядка, - подумал он. - Или городской голова настоящий хозяин.
  На углу, где улица переходила в площадь, он остановился. Отошел в тень к стене, и, наученный предыдущим опытом, внимательно огляделся. 'Постою, посмотрю - решил он, - надо убедиться, что нынче все в порядке'. Постояв минут десять, он понял, что ничего интересного отсюда не разглядит. На, итак уже порядком заполненную народом площадь, постоянно добавлялись люди и сквозь мельтешившую толпу, Радан ничего не видел. Никто на него внимания не обращал - выглядел он не лучше, и не хуже окружающих, разве что сабля необычная, но в толпе никто рассматривать не будет. Пойду искать, - решил Соболь. Расспрашивать в этот раз он не стал.
  Шагая через круговерть живущего своей жизнью рынка, он внимательно разглядывал лавки, с ходу определяя кто чем торгует. В прошлый раз над лавкой с огненными потехами развивался небольшой штандарт со странным знаком, но Радан понимал, что здесь его может и не быть поэтому надо смотреть в оба. Пропустишь сразу, потом весь день будешь ходить зря.
  Первый круг ничего не дал, Соболь вышел на тоже место, откуда начинал свой обход. Опять немного постоял, осматриваясь, и двинулся по новому ряду.
  
  ****
  
  Утро было прекрасным - те самые лучшие дни осени, когда кажется, что лето вернулось. Даже в городе, с его булыжными мостовыми и серыми каменными стенами, чувствовалось, что день будет теплым и тихим. Еще утром, перед восходом, ехавшая рядом с Алмаз Хезимай предсказала это, пообещав, что такая погода будет еще неделю. 'Ну хоть погода хорошая, а то с остальным нам совсем не везет'. Рысь, превратившаяся в стройную смуглую красавицу, повела их совсем не той дорогой, что планировала Алмаз.
  Как только переправились через Белую, та приказала свернуть с прямой дороги, что шла через лес, и потащила их на длинную, повторявшую все повороты реки, прибрежную дорогу. Ездили по ней мало, так что в некоторых местах кусты уже росли прямо в тележной колее. Из-за этого и из-за того, что путь получился длиннее, пришлось постоянно гнать лошадей. Кроме того, Хезимай часто останавливала отряд и сворачивала к берегу, там она выискивала место и, закрыв глаза стояла пару минут.
  - Магические штучки, - фыркала Крис. - Мы так будем ехать неделю. И приедем, когда тот парень уже уйдет из города.
  В одном месте, постояв у бывшего костровища, проводница что-то нашла. Она вернулась радостная и объявила:
  - Правильно едем. Они ночевали здесь. Теперь надо ехать быстрей.
  Так и пришлось, в ночь перед Серебримусом ехать по темноте. Остановились лишь раз, чтобы перекусить и дать лошадям отдохнуть.
  
  Стража, стоявшая на воротах, кривилась и отворачивалась при виде сразу семерых полуэльфов. Хотя никаких вопросов к ним не возникло, контрабанды и запрещенных товаров они не везли, но и в глазах старшего, лично вышедшего проверять их, и в глазах остальных стражников явно читалось недоверие. Что люди, что эльфы считали полукровок потенциальными предателями, хотя при этом и те, и другие с удовольствием пользовались их услугами. И как воины, и как разведчики полуэльфы были востребование людей.
  Всадницы презрительно смотрели на сторонившихся их других путников, а солдат стражи засыпали злыми насмешками об опасности их службы в городе, по сравнению с армией, которая готовилась сейчас встретить орков на той стороне Белой.
  Охрана так бы и промурыжила их на воротах пару часов, но Хезимай скользнула с лошади, что-то щебеча ангельским голоском, отвела офицера в сторону и через несколько минут, тот скомандовал:
  - Все! Кончай осмотр. Пропустите их!
  Смуглая красавица напоследок, что-то еще сказала ему, отчего он расцвел, затем грацизно вскочила в седло и махнула остальным - за мной. Она не сомневаясь выбрала улицу и отряд обгоняя телеги, движущиеся в ту же сторону, помчался по улице.
  - Он рассказал мне как быстрей проехать, - пояснила она на удивленные взгляды Крис и Алмаз.
  
  Чистильщики, которым не дала поспать неожиданная ночная схватка с неведомыми врагами, уже давно, еще с самого раннего утра подтянулись к рынку. Они прибыли в город еще вчера, и вечером успели проехать по рынку, найти описанную Корадом палатку и присмотреть место для ожидания. Боги в этом благоприятствовали - лавка с огненными забавами находилась совсем недалеко от оружейного ряда, так что там можно было ходить между рядов целый день и скрытно наблюдать, не привлекая к себе внимания. Сейчас двое из них, оставшиеся с лошадьми, постоянно следили за входом в лавку, а остальные бродили по ближним рядам с доспехами и воинской лошадиной утварью. Хотя все они были злы из-за непонятной ночной схватки, но, как всегда, готовы начать действовать по первому сигналу.
  
  Сельфовур тоже злился - прекрасное теплое утро ничуть не радовало адепта Братства Зеркала - с самого начала, как только он учуял тот артефакт, боги ставили ему подножки. У него было несколько прекрасных возможностей добыть пергамент - особенно в первый раз. Тогда людей было всего двое и Харакшасов он высадил прямо на место, но несмотря на подавляющее преимущество в количестве гоблины - эти прирожденные убийцы, ничего добыть не смогли. Даже того хуже, они все погибли, так что вся энергия, затраченная на переброс этих мерзких созданий, оказалась потрачена напрасно. В следующий раз за в битву за артефакт вступил маг, Сельфовур признавался себе, что в тот раз он был виноват сам, бросил гоблинов в бой без разведки, а те попали в гнездо какого-то сильного чародея. Ему самому, в тот раз пришлось бежать, чтобы не потерять всю силу.
  В Мастилане же, все вроде получилось отлично - по всем расчетам носитель пергамента должен был появиться в захваченную лавку Братства, но безмозглые гоблины опять все провалили. Тут уже вмешалась Королевская Власть, а с государственной машиной связываться сейчас ни ему, ни Кругу было, вообще, ни к чему. Еще не время. После Мастилана Сельфовур отказался от применения, хотя и дешевых, но тупых убийц Харакшасов и нанял за звонкую монету отряд наемников. Этих людей он знал - несколько раз Круг использовал их для особо щекотливых дел. И до сих пор, они не разу не подвели. Просили они дорого - не то, что бесплатные чудовища из дальних гор, но игра того стоила.
  Предвидение его не обмануло, следующим городом на реке был Серебримус и человек путешествовавший с пергаментом, должен был обязательно прийти туда. Так и оказалось - Сельфовур с наемниками прибыл в город утром, а ночью, Искатель на его шее забился, учуяв артефакт. Пергамент в городе. Однако ночью, когда он почти нашел то что искал, его наемники встретились с какими-то головорезами, с выучкой ничуть не хуже, а может быть даже и лучше, чем у его людей. Боясь опять поднять переполох и, дабы избежать внимания стражи он приказал наемникам ретироваться. Все равно больше ничто не сможет его остановить, сегодня решающий день.
  Маг постарался успокоиться и погладил шрам на правой щеке - эта отметина не давала забыть еще про одно дело - удивительная троица детей, которых он случайно засек в лесу, возвращаясь со своей встречи с Хорузаром-разрушителем. Но они подождут, сейчас главное - пергамент. Он встал и, чуть повысив голос, крикнул:
  - Парандоз, выводи людей. Светает, пора ехать на рынок.
  
  Витайлеан - старший сын правителя леса Хаарканоэля, настоящий эльф - высокий, стройный, с копной волнистых рыжеватых волос до плеч, имел один недостаток, не красящий представителя первородных истинных эльфов. Он имел буйный бешенный нрав, в гневе, в который он мог впасть даже из-за пустяка, он не контролировал себя.
  Это очень огорчало отца, любившего первенца больше остальных детей. Но законы истинных суровы - эльфу, который не может контролировать себя, никогда не удастся наследовать корону правителя. Не помогли даже три года проведенных в детстве у старшего брата Хаарканоэля, правителя Синей Горы - Леонойвелина. Лучшие воспитатели Дворца На Горе, не смогли исправить или хотя бы научить сдерживать себя - Витайлеан так и остался бешенным. Однако, этот пагубный для правителя недостаток в обычной жизни не очень мешал юноше. Все компенсировалось его патологической честностью и благородством.
  Старший брат Леонойвелин даже сказал сетующему отцу:
  - Это все не зря. Боги предупреждают тебя, что Витайлеану нельзя быть Правителем. Сам посуди, разве может в наше время сидеть на троне человек, такой как твой сын - говорящий всем только правду? Да у него через месяц не останется ни одного союзника. Зато такого сына, хотел бы иметь каждый отец.
  Хаарканоэль вынужден был согласиться - да, в наше время правитель не может позволить себе такой роскоши. Сам же наследник, казалось, был только рад этому обстоятельству - он дружески подначивал Ланцеаля, второго по старшинству брата, который теперь неофициально считался первым претендентом на корону, но ни разу не высказал претензий.
  Сейчас Витайлеан сидел на грубой лавке в доме для приезжих купца Ограда. Тот, хоть и жертвовал всегда на войну первым, но продолжал тайно вести торговлю с эльфами. Что поделать - некоторые вещи, за которые люди готовы выкладывать любые деньги, можно было купить только у них. Перед князем стоял эльф, старший той группы, что ночью ходила на разведку. Он доложил, что в городе все спокойно - никто про них не знает, день можно отдыхать, а ночью двигаться дальше. Про увиденное в одном из дворов он даже рассказывать не стал - люди всегда убивали друг друга, это их дело.
  - Так и сделаем, - подытожил Витайлеан. - Отдыхайте. Как начнет темнеть уходим. Оград обещал сегодня днем его продавцы порасспрашивают приезжих, на счет нашего дела - может кто-то встречал детей на реке.
  Потеряв беглецов в ту ночь, эльфы так и не смогли догнать их. Преследую лодку, они шли по своей стороне вдоль Белой, однако дети так ни разу и не причалили к их берегу. Прошлой ночью эльфы тайно переправились на торговой барже Ограда и теперь собирались двигаться по этой стороне Белой. Возвратиться без племянника, Витайлеан не мог. При одной мысли об этом, он приходил в бешенство. У дяди - Правителя Синей Горы ни осталось никого кроме Леонойля. Он сам все видел - это его отряд первым нашел место трагедии - всем пяти дочерям и жене Правителя неведомые убийцы перерезали горло.
  Тогда, в припадке исступленного гнева, Витайлеан изрубил в щепки засохший пень на поляне. Немного отойдя, он поклялся найти убийц и отомстить им за родственников. Но сначала надо было найти и вернуть домой единственного наследника. Поэтому эльфы и находились здесь, на вражеской стороне.
  
  Командир первой сотни из полка легкой кавалерии расквартированного в Серебримусе, лейтенант Шаравен проснулся с предчувствием чего-то нехорошего. Обычно с таким чувством он просыпался после ночи, проведенной вместе с другими офицерами полка, в облюбованном ими кабачке вдовы Грони. Но вчера он лег спать вовремя, вернулся с ежедневного вечернего нагоняя командира полка, по привычке прошелся по конюшне, проверил лошадей сотни и лег спать.
  - К черту! - выругался он, соскакивая с твердой кровати. - Надоело все. Скорей бы на войну.
  Давно прислуживавший ему солдат, готовивший тазик для бритья, суеверно вскинул вверх руку отгоняя зло и, подняв в потолок глаза, быстро прошептал:
  - Не слушайте его, боги...
  
  ****
  
  В этот раз Соболю повезло. Не пройдя и ста шагов, он увидел то, что искал. Тут знак был не на шесте, флажок бы он разглядел и раньше. Круг в треугольнике был нарисован прямо на двери, а выше вывеска с разноцветными буквами подтверждала, что он не ошибся - это лавка огненных потех. Еще раз оглядевшись - нет, никому до него нет дела - он, поправил саблю и зашагал к лавке. Колокольчик закрепленный над дверью звонко пропел, когда он потянул за фигурную ручку.
  
  В тот момент, когда он направился к лавке, на площадь выехал отряд одетых в черные кожаные доспехи, полукровок. До Радана было далеко и они, не увидели его. Зато его увидел чистильщик у лошадей, он тихо свистнул и показал обернувшимся соратникам - птичка в клетке.
  Отряд Сельфовура тоже только въезжал на торговую площадь, когда у него на шее запульсировал Искатель. Он приподнялся в стременах, крутнулся всем телом туда-сюда, и, определив направление, крикнул:
  - Вот туда! Быстро! Он здесь!
  Хотя ловушка в этот раз была подготовлена надежнее - время было - но лучше самому быть на месте, чтобы исключить любые случайности.
  
  После солнечного утра, в лавке казалось было темно. Постояв у двери, Радан подождал, когда глаза привыкнут и шагнул к разделявшему комнату прилавку.
  - Ну, наконец! - радостно поприветствовал его, перегнувшийся через прилавок, молодой человек. - Мы уже заждались!
  Соболь не удивился, Корад предупреждал, что его будут ждать и узнают по магическому знаку.
  - Где пергамент? Давай быстрей.
  Хозяин лавки, худой, гибкий, с цепкими длинными пальцами парень, уже выскочил из-за прилавка и приобняв Радана за плечо, повел к двери в следующую комнату. Однако, Соболь остановился и, делая вид, что еще не привык к сумраку, попросил:
  - Подожди, дай пригляжусь.
  Что-то сильно не нравилось ему в этом наигранно радостном приеме и самом хозяине. Радан так ни разу и не смог перехватить взгляд его бегающих глаз, словно тот боялся взглянуть гостю в глаза.
  - Пойдем, пойдем! - он, словно не слыша, подталкивал к двери. - В том зале светлее, там и присядем поговорим. Так пергамент с тобой?
  - Нет, - Соболь сам не знал, что толкнуло его так ответить. - Я его спрятал на постоялом дворе где вещи. Побоялся сразу идти с ним, в прошлый раз в Мастилане плохо получилось.
  - Да ты что?! Как ты мог?! - парень разозлился, он перестал тащить Радана в комнату и показал на массивный табурет в углу. - Сядь, подожди. Я сейчас вернусь.
  Он юркнул в ту дверь, куда пытался завести гостя. 'Что-то здесь не то, - подумал Соболь. Он никак не ожидал, что человек, к которому его отправил Корад, окажется таким подозрительным. - Подожду. Посмотрим, что он начнет говорить дальше. Может я ерундой маюсь и все нормально'. Однако, садиться не стал, а на всякий случай попробовал как выходит сабля из ножен. Все нормально. В это время дверь открылась и опять появился хозяин.
  - Давай-ка, мы с тобой посидим, перекусим чего-нибудь, - начал он. - Я уже приказал на стол накрывать. Ты мне расскажешь про свои приключения, а потом сходим и заберем посылочку.
  Он прошел мимо Соболя к входным дверям, приоткрыл и выглянул наружу. Видимо, ничего интересного там не было - он хотел уже закрыть дверь, но вместо этого, вдруг заинтересовался, и, наоборот, вышел на улицу. Через несколько секунд вернулся, и, не скрывая радости, спросил:
  - А где ты ночевал? Далеко? Я имею в виду - где вещи оставил?
  'Что он там увидел? - подумал Соболь. - Видно то, что ждал. Вон как обрадовался. Теперь понятно все его поведение. После того, как он узнал, что я не принес пергамент, он растерялся и не знал, что делать. А потом решил меня просто задержать, поэтому предложил посидеть и перекусить. А сейчас на улице увидел того, кого ждал и обрадовался, даже про накрытый стол забыл. Если я прав, сейчас здесь кто-то появится.
  Но никто не входил. Вместо этого на улице началась какая-то свара - шум и крики слышны были даже через закрытую дверь. Хозяин лавки побледнел и кинулся обратно к двери. Однако добежать не успел. Дверь открылась, внутрь заскочил воин с мечом в руке. Радан остолбенел - это была та женщина, которая потеряла шляпу в гостинице.
  - Второй выход есть? - громко спросила она, схватив за плечо испуганного хозяина.
  - Да! - выдохнул он.
  Женщина опять кинулась к двери и закричала:
  - Сюда! Есть проход!
  В дверях показалась темная, на фоне солнечного дня, фигура в плаще. Человек остановился в проеме, обернулся, раскинул руки и выкрикнул короткое страшное слово - в комнате мгновенно стало холодно - синий мертвенный свет перекрыл на мгновение солнечный и на улице раздался жуткий предсмертный крик.
  В суматохе Соболь неслышно отступил в дальний темный угол и вжался в стену - может не заметят. Маг, только что убивший кого-то своим боевым заклинанием, довольно хохотнул и, развернувшись, шагнул в зал. Его глаза сразу нашли застывшего в углу Радана и улыбка колдуна стала еще шире.
  - Ну наконец-то!
  Колдун шагнул к Соболю и протянул руку.
  - Давай сюда.
  
  ****
  
  Мага и наемников - в этот раз Сельфовур взял всех - первым опять заметил тот же воин, что засек Радана. Он снова тревожно свистнул. В этот раз все перестали притворяться покупателями и бросились к лошадям. Сервень без слов, одним движением головы показал кому где стоять. Чистильщики быстро, стараясь не привлекать внимания торговцев и покупателей, рассредоточились у палатки куда зашел Радан.
  Сервень вполголоса зло выругался, маг на стороне противника сразу давал врагу преимущество. Но деваться некуда, нельзя допустить чтобы конкуренты - а то, что это так он понял сразу, не зря они ночью искали парня, и сейчас идут прямо к лавке - успели добраться до мальчишки первыми. Он оттянул повязку на лице вниз и также как наблюдающий, коротко свистнул. Показал рукой обернувшимся подчиненным их направление атаки, а стрелку - Бриде, показал на мага - стреляй. Хоть и небольшая надежда - а вдруг? Все сразу начали действовать - пятеро, скрываясь за людьми, заскользили поближе к кавалькаде, а Брида сдернула со спины лук и наложила на тетиву стрелу.
  Словно от мухи, казалось даже не обратив внимания, маг отмахнулся от просвистевшей стрелы - не долетев до его головы пару метров, она ударилась в невидимый барьер и упала. И тотчас с руки колдуна сорвалась молния, ударившая в стрелка. Бриду откинуло, она запнулась о прилавок сзади, прокатилась по нему и свалилась на землю.
  Уже больше не скрываясь, Сервень закричал:
  - Пошли!
  Сам, расталкивая зевак, напрямую бросился к лавке. Надо опередить соперников.
  Началась заваруха - воины, уже подобравшиеся на расстояние броска, кинулись к всадникам и, пользуясь тем, что в толпе у тех нет маневра, завязали бой. Маг, пришпорил лошадь и крикнул:
  - Не останавливаться! За мной!
  Не обращая внимания на покупателей, не успевающих отскочить с его дороги он помчался к огненной лавке. Остальные тоже, отмахиваясь мечами от напавших, погнали лошадей за ним. Лишь один, которому подобравшийся чистильщик, воткнул в ногу нож, закружил на месте и наклонился, пытаясь вырвать оружие из раны. Это был его смертный приговор. Второй воин, оказавшийся сзади, махнул мечом и чуть не полностью перерубил шею наемника. Тот завалился набок, конь захрипел, кося на мертвеца, с болтающейся кровящей головой и понесся через толпу.
  Невольные зрители с криками бросились в рассыпную, стараясь быстрей сбежать с торговой улицы, превратившейся в поле битвы.
  Всадники успели к лавке первыми. Один из наемников на ходу спрыгнул с лошади и, пинком открыв дверь, забежал в лавку. За ним тоже повторил и колдун. Остальные развернули лошадей и приготовились встретить атаку.
  Сервень даже зубами заскрипел: маленький промах - расставил людей далеко от лавки - на глазах превращался в большой провал. Он обернулся - где там Брида? Сейчас нужен лучник!
  И, словно, его мысли овеществились, в горло крайнему наемнику вошла стрела - из-за поворота на пустую уже улицу вынеслись несколько всадников. Рыжая наездница, скакавшая первой, выстрелила сразу, как только ухватила картину взглядом. Подстреленный боец завалился на шею лошади и затих. Остальные мгновенно покинули седла и спрятались за лошадей. Это спасло их - у всех остальных всадниц, кроме одной, в руках уже были луки с наложенной стрелой.
  - Они наши! - крикнул Сервень своим и первым бросился к спешившимся наемникам. Как бы то ни было, он не собирался отдавать Радана неожиданным союзникам. В этот момент двери лавки озарила синяя вспышка и Сервень с разбегу ткнулся в невидимую ледяную стену. Тело сковало и начало корежить, словно сжигая его в ледяном пламени. Жуткая боль растеклась по всему телу. Даже закаленный ветеран не выдержал и закричал, отдавая с криком последние капли жизни.
  Он так бы и умер с последним выдохом, но боги смилостивились над ним - та самая всадница, единственная, у которой не было оружия, спрыгнула возле него с лошади и сразу приложила руки к голове воина. Потерявший сознание Сервень не видел этого, потом ему рассказала Брида. Она подбежала, боясь, что незнакомка делает что-то плохое, и стала свидетелем исцеления.
  Как только девушка с раскосыми глазами коснулась головы чистильщика, тот затих и вытянулся. Глаза перестали вылезать из орбит и закрылись.
  - Пусть поспит немного, - устало сказала девушка и поднялась. - Присмотри за ним, Брида.
  В тот момент, в горячке боя чистильщица даже не удивилась, откуда эта восточная красавица, знает ее имя. О том, что Брида видела, как за короткий миг целительница превратилась из девушки в старуху и обратно, она никому не рассказывала - еще подумают, что у нее с головой не все в порядке.
  Оставшись без командира, чистильщики не стали возражать, когда черные всадницы атаковали оставшихся в живых наемников.
  - Уберите их! - неожиданно сильным, почти мужским голосом приказала всадницам девушка-целительница. - И отойдите. В лавку пойду я.
  
  ****
  
  Их взгляды встретились: дерзкий, с вызовом - Радана, и, сначала довольный, а потом удивленный - Сельфовура.
  - Ты сопротивляешься? - недоверчиво спросил маг. - Неужели надеешься на что-то?
  Соболь не понял, про что тот спрашивает, он просто стоял ничего не предпринимая, но вызывающе ответил:
  - А ты думал, я тебя увижу и на колени упаду?
  - Упадешь, еще как упадешь, - нехорошо заулыбался маг, поглаживая шрам на щеке.
  Их светский диалог прервала наемница, она выглянула на улицу и, обернувшись, процедила:
  - Нам конец, сир, к ним подкрепление прибыло.
  Маг секунду помедлил, как бы думая, стоит ли отвлекаться на такие мелочи. Потом проворчал:
  - Людишки...
  Повернулся и пошел к выходу, на ходу бросив женщине:
  - Смотри за ним.
  Как только колдун отвернулся, Соболь попытался выдернуть саблю, но вместо этого, только дернулся всем телом. Руки не слушались его. Они прилипли к телу, словно он был связан. Наемница ухмыльнулась:
  - Не дергайся. А то он еще хуже что-нибудь с тобой сделает. Подожди, сейчас он поджарит твоих девок-спасительниц и опять тобой займется.
  'Что еще за девки? - мысль мелькнула и исчезла. - Надо что-то придумать, пока колдун ушел'. Однако, что можно сделать, оказавшись связанным без веревок, Радан не знал. Он впервые в жизни попал под магическое воздействие и ему это совсем не нравилось. Он собрал всю волю и попытался пошевелить руками - но тщетно, тело отказывалось повиноваться. Даже упасть не смог, так и стоял столбом в углу.
  Однако, через минуту борьбы с самим собой он, что-то почувствовал - рука в обшлаге рукава которой был зашит пергамент, начала теплеть и понемногу зашевелилась. Соболь перевел взгляд на наемницу, она не смотрела на него. Вместе с испуганным хозяином лавки, который так не слова и не сказал после появления новых гостей, они заглядывали в окно, пытаясь разглядеть, что происходит на улице.
  Тепло начало расходиться по всему телу и вместе с ним уходило онемение, наложенное колдовством мага. Соболь стоял, стараясь случайным движением не выдать того, что он уже не статуя. Сомнений у Радана не было - это пергамент сломал заклятье мага со шрамом. Не само же оно прошло?
  На улице что-то произошло - даже здесь, в помещении было слышно, как один за другим прозвучали два взрыва, а потом, вдруг, запела боевая армейская труба. 'Откуда тут армия?' - удивился Соболь, и поблагодарил богов за помощь - то, что происходило снаружи, приковало внимание врагов. Они просто прилипли к окну. Радан пошевелил сначала руками, потом ногами - все работает. Больше не скрываясь, он шагнул из угла и вырвал из ножен клинок.
  Реакция наемницы оказалась великолепной - как бы не была она увлечена улицей, услышав за спиной движение, женщина, мгновенно развернулась и попыталась выдернуть из ножен меч. Однако и Соболь уже стал нормальным - быстрым как зверек в честь которого ему дали его второе имя. Наемница только ухватила рукоять меча, а у её горла уже трепетало острие сабли Радана.
  - Только дернись! - серьезно предупредил он. Потом, не отводя глаз от опасной женщины, спросил, окончательно побелевшего хозяина:
  - Куда выходит вторая дверь?
  - На другую торговую улицу, - быстро ответил тот. - Я там, правда, сам не ходил, только выглянул вчера.
  - Так ты не хозяин? - не удержался Радан, однако ответа ждать не стал, а приказал: - Свяжи ей руки. Только быстро!
  Тот задергался, оглядывая комнату:
  - Я не знаю, чем.
  - Пояс! Сними с нее ремень!
  Трусоватый парень стараясь не глядеть в лицо наемнице, повернулся и протянул руки, но, вдруг, охнул и начал заваливаться на пол. Воительница не стала ждать, когда её свяжут, как только он загородил её своей спиной, она выхватила нож и воткнула ему в живот. Подхватив падающее тело, с силой толкнула его на Соболя и выхватила меч.
  Радан увернулся от, валящегося на него тела и краем глаза заметил падающий сбоку меч. Он нырнул в ноги нападавшей и снизу, молниеносно, воткнул клинок под короткую кожаную юбку. Наемница как раз шагнула в его сторону, чтобы усилить удар меча телом. Она захлебнулась и, продолжая движение, непроизвольно еще больше оделась на саблю. Меч выпал, женщина согнулась и схватив клинок обеими руками, завалилась рядом с 'хозяином'.
  - Помоги..., - прохрипела он, пуская красные пузыри. - Добей...
  Соболь, закусил губу, стараясь ни о чем не думать, приставил клинок под левый нагрудник из белого металла и надавил всем телом. Потом выдернул саблю, вытер её о край кафтана мертвого 'хозяина' и быстро пошел в другую комнату. Надо уходить отсюда - магу он точно не противник.
  Комната была чем-то вроде склада и сразу столовой - в углу даже стояла узкая лавка, накрытая овчинным полушубком - кто-то ночевал здесь сегодня.
  - Врал, гад! - выругался Соболь, комната была пуста, на столе у стены стояла одинокая чашка с остатками похлебки. Никто не собирался накрывать стол, 'хозяин' был один. 'А где же настоящий хозяин? - тревожно подумал Радан. Однако, задерживаться не стал - надо бежать отсюда как можно скорее. Выход был широким - двустворчатая дверь - для товара, понял Соболь. Он толкнул створку, та приоткрылась и застряла - что-то мешало с той стороны. Радан вспотел. 'Вот демон! Неужели не открою?' Он уперся плечом, надавил, дверь еще немного поддалась и застряла окончательно. Он попробовал просунуть голову, та с трудом, но прошла. 'Все, тогда проползу, - решил Соболь. Просунув руку с саблей вперед, он начал протискиваться.
  За дверью оказался небольшой темный тамбур, не видя куда, он поставил ногу и наступил - что-то мягкое. Уже догадываясь, что там и холодея от этой мысли, он все-таки встал на то, что там лежало и толкнул наружную дверь. Свет залил тамбур, и он разглядел на чем стоит - на полу друг на друге лежали два трупа. Сверху совсем молодая девушка, а под ней мужчина с короткой седой бородой. Стараясь не дышать, Соболь выпрыгнул наружу. Не отпуская дверь, еще раз оглядел мертвецов. Никаких ран, никакой крови, лежат словно просто заснули. У Радана сразу всплыла мысль о колдуне - так умертвить мог только он. 'Значит, вот они - настоящие хозяева. Это им я должен был передать пергамент, - он вспомнил убитого в другой комнате другого 'хозяина'. - Гад, туда тебе и дорога'.
  С этой стороны лавки, на улице уже тоже никого не было, народ успел разбежаться. Соболь не стал открывать закрытые на массивный запор, высокие ворота, а просто перемахнул через забор и понесся вдоль улицы.
  
  ****
  
  Хазимей не успела пройти и пары шагов, как дверь огненной лавки открылась и на пороге появился человек в плаще с откинутым капюшоном. Высокий, широкоплечий, с длинными, до плеч, вьющимися русыми волосами, с правильными чертами лица - мужчина был красив. Даже бледность лица и шрам на правой щеке, не портили общего впечатления, наоборот, придавали загадочности и мужественности.
  Однако, появившаяся высокомерная улыбка, сразу лишило лицо привлекательности. Все затихли - маг уже показал себя, легко справившись с Бридой, а потом чуть не убив Сервеня. И лишь маленькая Хазимей, спокойно, шла к лавке. Никто не слышал, как она прошептала:
  - Ну вот мы и встретились, волк...
  Девушка, набирая скорость, побежала и, вдруг, страшно, по-звериному, заревела и на ходу стала превращаться во что-то зубастое и лохматое. Через пару шагов, по утоптанной земле рынка, прыжками неслась черная с рыжими подпалинами, ревущая медведица.
   Маг, словно это не на него летел страшный зверь, спокойно стоял - лишь лицо его напряглось. Когда до зверя осталось с десяток метров, лицо его удивленно вытянулось, он непроизвольно потрогал шрам на щеке и выдохнул:
  - Ты откуда взялась?!
  Колдун взмахнул сразу обоими руками, с концов пальцев опять сорвались молнии, два раза грохнуло, и, там, где была медведица, вспухли два дымных облака, затянувшие все рыжим туманом. Рев прекратился.
  - Нееет! -закричала Алмаз и ударила лошадь пятками в бока. Та понесла. Рядом, в одно горло выкрикнув боевой клич Черной Сотни, сорвались с места остальные полуэльфки. Все они, на ходу, одну за другой, посылали стрелы в то место, где только что был колдун.
  Однако там уже никого не было. Лошади преодолели расстояние до лавки в считаные мгновения, но в рассеивающемся тумане у двери всадницы увидели только медведицу, в исступлении крушившая дверь. Алмаз и Крис соскочили с лошадей и бросились к зверю. Остальные воительницы схватились с наемниками, пытавшимися скрыться за туманом.
  Никто не ожидал, что появится еще одна воюющая сторона - из пелены колдовского тумана, раздался звук трубы, топот многочисленных копыт и послышались команды:
  - В мечи их! Кто не сдастся - уничтожить!
  Полукровки сразу переключились на нового врага. Они наложили на тетивы стрелы и, прислушиваясь к стуку копыт ждали, когда проявятся всадники. Крис тоже сдернула со спины лук, закрыв глаза и прислушавшись, она вдруг, быстро вскинула оружие, и стрела ушла в туман.
  
  Крис стреляла на звук и поэтому, стрела вошла Шаравену не в горло, а в живот. Он сначала непонимающе смотрел на торчавшее из живота древко и молчал, потом по-солдатски выругался и медленно сполз на бок. Денщик, который всегда был рядом, не понял сразу, что произошло - лишь увидев сползающее на землю тело, он спрыгнул с лошади и подхватил своего командира. Суеверно сплевывая, он бормотал:
  - Вот зачем ты утром про войну вспоминал, я ведь предупреждал...
  Потом, разглядев оперение, обернулся и дико закричал в туман:
  - Поберегитесь, братцы! Здесь эльфы!
  
  Радан бежал уже десяток минут - торговые ряды закончились и начался обычный город. Редкие прохожие старались сделать вид, что они не видят бегущего вооруженного человека. Пробегая мимо сквозного проулка, соединяющего несколько параллельных улиц, он заметил, что по соседней улице справа, скачает кавалерия. Всадники неслись в сторону рынка.
  Серьезная там началась заварушка, - отметил он, останавливаясь. - Это хорошо, обо мне забудут. Однако, как всегда бывает, только он начал успокаиваться и уже решил, что спокойно уйдет из города, сзади - оттуда, откуда он бежал показались четверо всадников. Они рысью ехали вдоль улицы, останавливаясь и заглядывая в переулки. Ищут подозрительных, понял он. Уланы, Соболь узнал их форму, приближались. Он закрутил головой, выискивая место чтобы спрятаться. В это время и патруль заметил его - одинокий человек с оружием сразу привлек их внимание. Военные пришпорили лошадей и направились в сторону Радана.
  Как назло, поблизости, ни одного проходного двора или переулка. Он опять побежал, и завернул за угол дома, понимая, что все бесполезно - от кавалерии не уйти. Когда до всадников оставалось уже метров сто, в стене открылась деревянная неприметная дверь. Оттуда вылетела рука, схватила Соболя за плечо и задернула в темноту.
  
  Конец третьей истории
  
  
  
  
  История четвертая
  
   Два Братства
  
  
  Корад отодвинул бумаги и огляделся - за окном уже светало. Он просидел всю ночь, пытался разобраться, что происходит. Войско орков на той стороне Белой вовсю хозяйничало на землях людей. Хотя они еще не перешли официальные границы королевства, однако союзные пограничные Восточные Княжества были разграблены, города и деревни разрушены. Убиты все, кто не успел или не смог убежать в леса. Беженцы заполонили приграничные города. А король Дугавик делал вид, что все в порядке, забыв свое обещание князьям с границы, что в случае большой войны Срединное Королевство придет им на помощь. За это в мирное время княжества должны были блюсти границу между лесом и ближней степью. И князья свое обещание выполняли - до границ не дошла ни одна банда орков. А король сейчас только обещал, что вот-вот королевские войска перейдут Белую и вступятся за людей. Раз за разом гонцы из княжеств уезжали разочарованные.
  Короля можно было понять - для Дугавика это была первая большая война, и он боялся. Военные, конечно, рвутся в бой, а дипломаты, наоборот, просят подождать, пусть войска орков хоть немного измотаются в боях с людьми пограничья. Тем более в этот раз бывшие союзники - эльфы тоже ополчились против людей, припомнив какие-то старые обиды. Радовало только то, что они не вместе - сама природа перворожденных не дает им стать союзниками орков. И уже есть первые известия, что эльфы несколько раз схватились с орками на подходах к Синей Горе.
   Но не эти, плавающие на поверхности факты, интересовали Корада в первую очередь. Все это он мог предсказать, даже не вставая из-за стола. Гораздо больше его интересовало, как и почему, вдруг, началась эта война. Еще два-три года назад никаких предпосылок для большой войны не было - он отслеживал это и как работник тайной службы короля, и как член Братства. Главной задачей этой организации было, по большому счету, то же - недопущение новой большой войны. Братство занималось тем же, чем и служба, но по своей линии, чтобы никто из магов с той стороны не набрал достаточно сил для возрождения Большого Зла.
  Сразу после того как закончилась последняя Великая Война, унесшая жизни сотен тысяч людей и превратившая в прах полмира, Саафат, один из оставшихся в живых магов первой волны, уехал в Стерег. Маг был придворным чародеем самого Назвинда, прапрадеда того Назвинда, что разгромил войско Кассигула Победителя. Придворные только головой качали - бросить все, чтобы в старости начать жизнь отшельника - это даже для сумасбродных колдунов было слишком. Король долго звал его назад, то суля огромный пряник в виде нового поместья и даже своей школы, то грозя кнутом, обещая ему обложить крохотный Стерег осадой и пусть голодная смерть монахов ляжет на совесть старого мага.
  Однако Назвинд был хоть и импульсивным, но умным королем - вовремя одумавшись, он оставил мага в покое. Он понимал, силой со своенравным магом ничего сделать не удастся. Ну а в случае, если королевству опять будет грозить опасность, чародей вернется сам.
  Время - это то, что любые перемены превращает в обыденность. Сначала король, помня о заслугах в Великой Войне, ежемесячно отправлял гонца в Стерег, узнать, не нуждается ли в чем Саафат, но постепенно гонца вызывали все реже, а потом и вообще забыли. Через пару лет о Саафате вспоминали не чаще, чем о старой шубе, когда-то долгие годы верно согревающей тело, но, в виду старости, заброшенной в чулан.
  А сам старый маг совсем не считал себя выброшенной вещью, наоборот, он считал, что только сейчас его жизнь обрела смысл. Он никогда не считал, что миропорядок, который позволил ему достичь почти самых верхов в магической и светской иерархии, является неправильным. Но то, что довелось пережить ему во время Великой Войны, пошатнуло его уверенность в незыблемости существующего порядка, и он решил, что должен сделать так, чтобы подобная Война больше не повторилась в этом мире.
  О подобном мечтали многие с начала времен. Но и боги, и все расы, живущие под луной, не могут жить без войны, поэтому мечты о вечном мире так и останутся мечтами. Поэтому все миротворцы так ничего и не добились за тысячелетия или, еще того хуже, думая, что несут мир, развязывали еще одну кровавую войну.
  Саафат совсем не был романтиком. 'Раз вы не можете без войн, воюйте, - решил он, - но ни одна война больше не станет Великой'. Маг нашел практический способ ограничить масштаб войны. Как ни сказочно это звучит, но дело обстояло именно так. Все войны за последние столетия были локальными. Хотя десятки раз были совершенно явные предпосылки для перерастания конфликта в огромный мировой пожар, но неизменно что-то происходило, что тушило этот пожар, переводя его в состояние костерка.
  Историки, описывающие историю современных войн, может, и замечали что-то необычное - словно в нужный момент вмешивался кто-то с небес и война, вдруг, заканчивалась - но именно так это и объясняли: рука бога, или провидение, или еще что-то. Вдруг у победителей погибал самый удачливый и умный военачальник; или огромное войско, шедшее на захват столицы, заходило по непонятной причине в смертоносное болото и почти все гибло; или еще что-нибудь подобное. Никому и в голову прийти не могло, что за всем этим стоят создания, живущие совсем не на небе, а вполне себе ходящие по земле - маги и люди.
  Маг нашел единомышленников и создал организацию, о которой никто даже не догадывался. Первые два его последователя тоже прошли через Великую Войну и, как и Саафат, прониклись пониманием, что следующая такая просто уничтожит мир, оставив землю тварям неразумным. Оба мага - Ильсираб из Подлеморья и ученик Вогаллов Заридан - были настоящими чародеями, много сделавшими для победы над Братством Черных, и лично участвовали в судьбоносной битве на Сареме. Объединившись, эта троица могла достичь небывалых высот в любой области, возможно, даже стать новыми Верховными Вершителями судеб. Но они выбрали другое - дело, от которого не было ни славы, ни дохода. И может быть потому, что они не искали личной выгоды, у них все получилось.
  За десятилетия Организация, которую Саафат назвал просто Братством, развилась, но так и не стала многочисленной. Сторонников они вербовали только после многолетней проверки и испытаний. Теперь у Братства была сеть агентов, таких как Корад, в большинстве столиц мира. Не всегда это были высокопоставленные особы, но всегда люди, имевшие доступ к самой вершине власти. Все они были воинами и магами.
  Сейчас Корад Славуд был един в трех лицах: инспектор-интендант на службе короля Дугавика; старший агент тайной службы того же короля; но о главной его ипостаси - агент Братства - не знал никто, даже начальник тайной службы лорд Коолисе, только маги в Стереге. Бывало, что он использовал людей службы по делам Братства, как сейчас Соболя или Сервеня, но те всегда считали, что выполняют задания королевского агента и для королевской службы.
  
  Корад встал и затушил огонь в лампе. Потом снова присел за стол и в последний раз мысленно прошелся по всей цепочке: нет, все верно, без личного присутствия не обойтись, слишком странные вещи происходят вокруг такого простого дела. Сегодняшние вести из Серебримуса окончательно доказали, что все, произошедшее до этого: нападение на них в лесу, потом нападение на лавку в Мастилане, - все это совсем не случайность, а чей-то план.
  Сюда же надо отнести и то, что происходит с артефактом - сначала странный приказ из Стерега передать важный пергамент по каналам тайной службы, потом сообщение о том, что пергамент совсем не так уж и важен, но передать все равно надо.
  - Нет, все верно, - шепотом повторил он, глядя в светлеющее окно. - Поеду, надо разбираться на месте.
  Потом встал и, приоткрыв дверь в другую комнату, крикнул:
  - Готовьте лошадей! Через час выезжаем!
  
  
  ****
  Шакунд Иссильраб шел по сумрачному коридору огромного замка и размышлял о том же, что и Корад в своей комнате на постоялом дворе. Однако в силу того, что Иссильраб владел большей информацией, он и видел больше. Уже несколько лет как в налаженном мировом порядке что-то изменилось, сначала редко, а со временем все чаще дела Братства стали давать осечку.
  Саафат был когда-то боевым магом, и братство было построено как военная организация. Шакунд отвечал за планирование и проведение тайных операций, а Эссон Заридан - за разведку и сбор информации. Хотя все здесь было не так жестко, как в армии, но, в основном, все придерживались своего поля деятельности, и если случалось влезть на 'территорию', подконтрольную другому, маги тут же передавали информацию друг другу.
  В силу своей специализации Иссильраб замечал изменения уже на последней стадии, на этапе выполнения, поэтому не сразу уловил системность этих изменений. Однако их становилось все больше, материал накапливался, и однажды он связал все эти неудачи в одно - связал, обдумал и понял - это совсем не случайности.
  Шакунд попробовал поговорить об этом с Зариданом, однако тот только посмеялся над его выводами и посоветовал тщательней готовить операции, а сбор и анализ информации оставить ему. После того разговора Иссильраб на время успокоился. Он надеялся, что Эссон не оставит его сигнал без внимания. Но после того как его агентам не удалось уничтожить набравшего очень большую силу Хорузара Разрушителя, он опять встревожился. Шакунд еще раз перепроверил все случаи - все-таки ошибки не было, кто-то явно противостоял им, срывая операции.
  Больше разговаривать с Зариданом он не стал, собрав все, что казалось ему особенно явным, он перенес информацию в зерно памяти и нес сейчас его Саафату. Хотя физически тот совсем одряхлел, но мозг его остался тем же, что и сто лет назад - Иссильраб не сомневался, что он сразу увидит то, что надо.
  В огромном замке, построенном еще до Великой Войны, коридоры были бесконечны и составляли не менее половины всей площади. Стерег был в свое время резиденцией одного из родов легендарных Вогалов - все живущие здесь ощущали, что это не человеческое жилье и только Заридан чувствовал себя здесь как дома. Первые уроки магии он получил у истинных людей. Это был, пожалуй, единственный не заброшенный город Вогалов. Хотя простых людей здесь жило немного, не все выдерживали непривычный дух этого места, но для магии это место было просто создано. Поэтому Саафат и выбрал его для своего добровольного 'заточения'.
  Шакунд, хотя и прожил здесь уже десятки лет, до сих пор при прогулках находил иногда места, где он ни разу не был. Поэтому, даже отправляясь на общий обед, он старался пройти каким-нибудь новым путем. Но сегодня он наоборот выбрал самый короткий, сотни раз хоженый - дело не терпело отлагательств, всплыло новое, совсем непонятное обстоятельство, напрямую связанное с живущими в замке.
  Его лучший агент и друг Корад Славуд подбросил такую информацию, которая заставила Иссильраба не ждать обеда, чтобы встретиться с Саафатом, а идти сейчас, когда лишь край солнца показался из-за невысоких, покрытых соснами гор, окружавших Стерег.
  Шагая по широкой открытой галерее, он безучастно смотрел на красоту разгорающегося осеннего утра - тревожные мысли не отпускали его. Когда-то он сам, по своей воле, выбрал Стерег и то дело, которым занимался сейчас. В первые годы Иссильраб не сомневался в правильности выбранного им пути, но время шло, и теперь он часто задумывался, а правильно ли поступают они, насилием стараясь ограничить насилие. Во многих древних трактатах, не только людских, философы и маги задавались этим вопросом. И в большинстве своем отвечали - нет! Невозможно остановить насилие насилием. Единственное, у кого такое приветствовалось, было в книгах Вогалов. В их тяжелых для понимания текстах, наполненных ссылками на недоступные древние труды, как раз эта мысль была выражена яснее всего - не получится мирным путем - убей.
  Однако у Братства это тоже получалось, и он смирился, стараясь как можно лучше выполнять свое дело. Но вот, похоже, сейчас нашелся еще кто-то, кто, пользуясь теми же методами, пытается вмешаться уже и в их дела. Самое плохое в этом было то, что ни в одном случае противодействия он не нашел доказательств, что это дело сил Хаоса. Если бы это было так, это служило бы доказательством, что Братство все делает правильно. 'Ладно, - решил он, - пусть Саафат и Заридан тоже начинают думать, в этот раз я уже не дам Эссону сбить меня с толку'.
  В боковом проходе послышались знакомые легкие шаги. Иссильраб сразу понял, кто это, широко улыбнулся и пошел быстрее, чтобы встретить человека у входа в галерею.
  
  Через несколько дней в другом замке, разительно отличавшемся от мощной мрачной обители Вогалов, также по коридору встретились двое. Плавно изгибавшийся коридор был залит светом, множество ламп-шаров на тонких, почти невидимых, шнурах спускались с потолка. Белый сводчатый потолок, расписанный светло-зеленым растительным орнаментом, в сочетании с зеленой плиткой пола радовал глаз. Музыка - колокольчики и арфа, - еле слышно звучавшая вокруг, создавала атмосферу праздника.
  Однако разговор, который начала пара, шагающая среди этой жизнерадостной красоты, совсем не соответствовал этой атмосфере.
  - Значит, Иссильраб умер? - утвердительно спросил один. Это был высокий стройный эльф со старческими глазами на молодом лице. Несмотря на фигуру юноши и лицо без единой морщины, от него веяло вечностью. Взглянув в эти глаза, даже человек понял бы, что эльф очень стар.
  - Да, сам виноват. Не надо было лезть не в свою область, - ответил второй.
  Это был человек. В отличие от эльфа старость проявилась на его лице как положено: волосы, спадавшие на плечи из-под круглой бархатной шапочки, были седы. Лицо изрезано множеством морщин, но вот глаза - темные и блестящие - ни капли не походили на выцветшие глаза старика.
  - Никто не заподозрит тебя? - спросил эльф. - Саафат мудрый маг.
  - Да, это так. Ты прав, Туманэль. Но это Саафат создавал защитный барьер на входах в замок, так что он уверен, что туда не может проникнуть ни одно живое существо. А о том, что наша магия не может работать в замке Вогалов, знают даже дети. Значит, магическое вмешательство исключено. Саафат все больше склоняется к версии, что это несчастный случай. Иссильраб увидел что-то внизу, перегнулся через перила и не удержался... Ведь без возможности использовать магию даже самый великий чародей становится просто старым человеком. Глупо, конечно, но все объясняет.
  - Ладно. Меня, если честно, не очень интересует, как он объяснит смерть Иссильраба, самое главное, чтобы ты оставался вне подозрений. Саафат великий маг и создал идеальную организацию, о существовании которой не догадывался даже я. Если бы не ты, мы бы долго еще были в неведении. Жаль, что он выбрал неверный путь - все вместе мы могли бы построить новый мир гораздо быстрее.
  Человек лишь склонил голову в знак согласия, отчего его волосы закрыли лицо, поэтому Туманэль не увидел, как губы мага скривила зловещая улыбка.
  
  Саафат печально смотрел на пламя, лениво облизывающее поленья в огромном камине. Здесь, в замке вогалов, даже огонь был не таким, как там, за стенами. Цвет его менялся от розового до бледно-зеленого, и горел он медленно, словно бы нехотя. Маг вспоминал, как весело играет пламя в костре на берегу реки, и недовольно хмурился. С некоторых пор его начало раздражать его жилище - все-таки вогаллы были совсем не людьми, и не прав преподобный Зария, считавший их прародителями всех рас в этом мире. Даже магия их была совсем иная, намного сильней магии всех нынешних рас - людей, эльфов и гномов. Немного она походила на первобытное колдовство орков, но и то это скорее потому, что орки взяли что-то от вогаллов.
  Однако он сам еще тогда, давно, когда впервые задумался об изменении мира, решил, что голова той организации, которую он создаст, будет находиться именно здесь - в зачарованном городе. От атак простых людей защиту он сможет изготовить сам, а от атак вражеских или просто любопытных магов спасет оставшаяся здесь магия истинных людей. Для всех несведущих замок должен был казаться незащищенным - кто же будет размещать в таком месте тайное общество. Сейчас, сидя в твердом деревянном кресле - после Великой Войны и ухода с королевской службы он запретил себе все удовольствия, даже такие мелкие, как мягкое кресло - Саафат прекрасно сознавал, откуда идет это раздражение. Это все из-за нелепой смерти Иссильраба. Сколько он не анализировал, все-таки прав, скорей всего, Заридан. Это просто глупый несчастный случай.
  Смерти все равно, как и кого она забирает - Шакунд Иссильраб как никто другой заслуживал жизнь, ведь он спас сотни и сотни тысяч людей, да и не только людей. Ну а если уж умереть, то в своей постели в окружении друзей.'Хотя каких друзей? - вздохнул он. - Его подчиненные, так же, как и он сам, обрекли своим выбором себя на одиночество. Тогда уж лучше в битве, среди соратников и врагов. Да так было бы лучше'.
  'Все, хватит, - одернул себя старый маг. - Что это я выбираю смерть для кого-то, это не наше, это - прерогатива богов. И, наверняка, сейчас грозный многорукий страж, распределяющий души, отсмеялся уже от глупой смерти грозного мага и ломает голову, в какой из миров определить Шакунда - к убийцам или спасителям?'
  Но без него плохо, Заридан прекрасный теоретик и разработчик, а для практической работы он мало подходит. Тем более он всегда старался не замечать практическую сторону нашей работы, стараясь не вдаваться в подробности выполнения его планов в реалии. А ведь его выкладки, что если убрать кусок силы, движущей историю вот в этом месте, то вся конструкция разрушится - выливались в обычное убийство какого-нибудь ключевого военачальника, конечно хорошо подготовленное и виртуозно выполненное. Ведь то, что для Заридана было кусочками силы, там внизу, на земле, являлось в большинстве случаев конкретными людьми.
  Вообще, как Заридан прошел Великую Войну? Ведь точно известно, что он был тогда боевым магом и находился на передовой. А сейчас он и паука боится прихлопнуть. Саафат сам был свидетелем, как тот просил прислугу убить паука, заползшего на его стол.
  'Делать нечего, - опять вздохнул маг. - Придется мне самому пока взять работу Иссильраба, а тем временем подготовить на замену кого-то из его агентов. Скорей всего, этого - из Срединного Королевства. По-моему, его зовут Корад, - он задумался на секунду. - Да, точно, Корад. Он, правда, еще молод, - для Саафата сейчас все, кроме Иссильраба и Заридана, казались мальчишками, - но это и неплохо. Для продолжения дела нужна молодая кровь'.
  На столике справа от кресла стояла глиняная кружка с горячим молоком и ручной серебряный колокольчи, эльфийской работы. Саафат взял его и позвонил, вызывая секретаря. Звон колокольчика, как всегда, был не похож на прошлый. Он менялся каждый раз не только из-за того, что таким его сделали эльфы, но и потому, что в атмосфере этого замка все, не только звуки, всегда искажалось.
  По этой же причине здесь нельзя было использовать магию: на выходе, вместо ожидаемого, могло появиться или произойти что угодно. Даже уйдя в небытие, вогалы вмешивались в нынешнюю жизнь.
  Секретарь Рунгас, сменивший более двадцати лет назад отца, умершего на службе, тотчас появился. Саафату казалось, что только этот седой слуга вжился в этот замок - он всегда появлялся и исчезал неслышно. Точно так же, как и его отец.
  - Рунгас, мне нужен Корад. Ты знаешь кто это? Он подчинялся бедняге Иссильрабу.
  - Да. Я знаю кто такой Корад Славуд из Срединного Королевства. И знаю, что он подчинялся убитому Иссильрабу Шакунду.
  - Рунгас, ну что говоришь? Кто мог убить Иссильраба в этом замке? Глупость какая-то, - разозлился Саафат, но тут же взял себя в руки.
  - Прости, старый друг. Выбило меня из колеи это происшествие.
  На замечание об убийстве Рунгас ничего не сказал, но сжавшиеся в ниточку губы говорили, что он остался при своем мнении. Он спросил:
  - Корада вызвать немедленно?
  - Если у него нет срочных дел, то да. Если что-то есть, пусть заканчивает и выезжает, я сам буду разговаривать с ним.
  - Хорошо, - кивнул секретарь. - Еще задания будут?
  - Нет. Ступай. Хотя, подожди. Принеси мне книги о вогаллах, хочу немного освежить память.
  - Труды школы Гармея?
  - Да. И, конечно, трактат преподобного Зарии.
  Рунгас опять кивнул и неслышно удалился.
  Хоть Саафат и решил для себя, что смерть Иссильраба - это несчастный случай, но какая-то мелкая заноза в мозгу не давала ему покоя. Живой убийца сюда пробраться точно не мог. Только магия - но замок вогаллов? Устав уже уговаривать сам себя, Саафат решил подождать заказанные книги. 'Перечитаю, а вдруг раньше что-то пропустил'.
  
  Туманель не был затворником, в его замке - красивом даже по меркам эльфов, а на людской взгляд, вообще, сказочном - всегда было множество его соплеменников-гостей, а также прислуги и артистов. Часто встречались тут и представители других рас - люди и гномы. В отличие от остальных Домов, Туманель еще до сих пор принимал их у себя, словно не висела над миром тень новой Всеобщей Войны, подобной той, Великой.
  Великолепные музыканты сменяли друг друга, их можно было встретить в самых разных местах замка и сада, незаметно переходящего в лес. Все в этом замке чувствовали себя словно на постоянном празднике. Злые языки - в основном люди - утверждали, что веселье это похоже на гулянье в комнате умирающего.
  Род Озерных эльфов затухал - у Туманеля не было прямых наследников - остались какие-то родственники там, где когда-то сверкало своим серебром Озеро. Но они деградировали вместе с умирающей природой того места и не знались с Туманелем. Ходили даже слухи, что те, кто не ушел с берегов пропавшего озера, поклявшись ждать, когда оно вернется, превратились в черных эльфов.
  Со смертью Туманеля его род исчезнет, и на предутреннем небе, в том месте, где собраны звезды эльфийских родов, станет на одну звезду меньше. Однако угасание это, по человеческим меркам, длиться могло почти бесконечно. Сам Туманель точно знал, когда он умрет, он это решил для себя давно - в тот самый день и час, когда мир закончит неправильный круг и вернется на тот путь, которым он должен идти, он примет смерть. Но пока до этого момента еще очень долго, надо трудиться и трудиться, чтобы сделать мир счастливым.
  Эльфийский маг когда-то на Саремском поле бился в тех же рядах, что и Саафат, и также как он видел все, что натворила Великая Война. Еще в начале Войны весь его род полег на берегах Озера, когда войска Черных пришли в тот край. Это было страшно: орки, переродившиеся люди, эльфы и гномы волна за волной шли на приступ озерных замков, тысячи гибли, но Зерги гнала им на смену новые тысячи. Очень уж нужно было ей завладеть Озером. Не осталось никого, кто знал бы, зачем ей нужно было оно, сам Туманель считал, что озером она расплатилась с Нижним Миром за Колодец Зерги. Ведь недаром оно начало исчезать, как только Черные полностью захватили Озерный Край. А после того как оно полностью высохло, появились первые слухи о ненасытном колодце.
  После Великой Войны Туманель не появлялся больше в тех местах, не желая видеть полузасохшие искривленные деревья на месте прекрасного леса и пыльную пустыню на месте, где когда-то блестела водная гладь. Все эльфы оплакивали Озеро, для них оно было святыней. Но для Туманеля оно было не только объектом поклонения - это был его дом, его родные, его жизнь. В последней битве на Саремском поле он, словно одержимый вогалл, рвался в самые кровавые места, пытаясь найти и сразиться с самой Зерги, но не нашел ее.
  В этом мире только для тех, кто живет на земле, все серьезно. Для богов же из Верхнего и Нижнего миров вся эта жизнь - лишь вечная игра и развлечение. Похоже, это по их прихотливому желанию в головы сразу двух магов пришла одна и та же мысль - больше так продолжаться не может. И Саафат, и Туманель независимо друг от друга решили сделать этот мир лучше, но видение его будущего устройства у них оказалось разным.
  Так возникли два общества, даже названия у них были почти одинаковы - Братство. Белое Братство Туманеля и просто Братство Саафата. Если свое Саафат начал создавать свое сразу после окончания Войны и создавал его с чистого листа, то Туманель приступил к тому же лишь через пару десятков лет. Однако он начал не на пустом месте, а вдохнул новую жизнь в возникшее во время Войны Братство Зеркала. Когда-то это была организация исключительно эльфийских магов, но позже в нее стали принимать и воинов-магов других рас, в основном людей.
  По сути, это была организация военного времени, члены её вели партизанскую войну на захваченной Черными территории. Главной их задачей было физическое уничтожение магов с той стороны. Братство Зеркала - потому что там, на другой стороне, они были лишь отражением тех людей, которые были воинами здесь. Заповеди Братства разрешали убийство не только самих Черных, но и членов их семей, в том числе детей. Идеологи организации объявили, что они, уходя на ту сторону, как бы попадают в зазеркалье, где не действуют ни эльфийские, ни человеческие нормы и правила.
  Как бы то ни было, Братство хоть и внесло неплохой вклад в дело очищения земли от Черных, но после войны и эльфы, и люди постарались откреститься от общества. Общество было тайным, но слухи о его делах все равно просачивались. То, что во время войны все-таки можно было объяснить, в мирное время для большинства и эльфов и людей стало неприемлемо. Так что организация медленно умирала, и тут её подхватил Туманель. Он очистил организацию от колеблющихся, а остальным дал новую цель. Это оказалось даже легче чем, он ожидал - что ни говори, маги-воины были прямолинейнее своих коллег-чародеев.
  Они приняли то, что предлагал им старый эльф - Великая Война еще не закончена, она закончится лишь тогда, когда в мире не станет сил, могущих разжечь и вести её. А для этого нужно эти силы заставить вступить в противоборство, и там, в огне, они уничтожат друг друга. При беспристрастном анализе эта теория не выдерживала критики, но маги, прошедшие через общество, в большинстве своем уже не могли мыслить беспристрастно, ведь большинство из них пришло в общество прямо с ученической скамьи. В благом порыве они согласились на свою кровавую работу - убийство виновных и невинных во имя светлого будущего.
  Многие думали, что после войны они будут героями, а оказалось, их считают просто убийцами. Крепкие устояли и ушли из общества, осознав, что ошибались. Но были те, кто считали ошибающимися всех вокруг. Именно в души этих оставшихся легко вошла мысль, что Войну надо довести до конца. Уничтожить силы всех врагов, особенно орков. Только тогда наступит настоящий мир.
  Так два мага, бившиеся плечом к плечу в той войне, вдруг стали врагами, хотя, по большому счету, оба хотели достичь одной цели: не дать повториться тому, что их так напугало - Великой Войне, ведущей к разрушению Порядка и воцарению Хаоса; только одни хотели закрепить то, что происходило всегда и происходит сейчас - пусть войны, но не масштабные, другие же шли дальше - надо полностью лишить мир агрессии, а для этого нужно, чтобы все военные силы сгинули, то есть погибли в новой войне.
  Никто из них еще не подозревал, что над миром встает новая тень, а они невольно помогают ей расти.
  
  Заридан напряженно вглядывался в угол, он чувствовал, что это уже близко и должно вот-вот появиться. Так и есть - тень в углу стала сгущаться, и все тело начали болезненно покалывать иголочки. Он с детства помнил это ощущение - так у него всегда бывало при проявлении магии вогаллов.
   Когда ему было четыре, это произошло в первый раз, и с тех самых пор он помнит себя.
  Он не помнил своих родителей. Потом уже, будучи взрослым, с помощью магии он выяснил, кто они. К тому времени, к четырем годам, он уже остался круглым сиротой - отец и мать сгинули в огне при нападении орков на деревню в пограничном княжестве. Этого момента он тоже не помнил - его воспоминания начинались с того, что он видит перед собой лошадиные копыта и слышит сверху трубный голос. Он поднимается с четверенек и на лесной дороге, на которую он выполз, видит всадников - тогда они показались ему огромными, до неба!
  Потом, сравнивая их с всадниками других рас, он убедился, что вогаллы, действительно, гораздо больше, чем представители других рас. И лошади у них были крупнее.
  Огромная ладонь хватает его за меховую распашонку и подносит к лицу. Заридана колют мелкие щекотные колючки. Кто-то рядом что-то говорит, и остальные всадники смеются.
  Заридан не испугался, наоборот, он улыбнулся и потянулся ручками к бородатому лицу. После он понял, что это решило его судьбу. Вогаллы не были жестокими, они были просто равнодушными к судьбе людей, как, впрочем, и остальных рас. И не улыбнись, не потянись маленький Заридан к рыжей бороде, на него бы посмотрели и, положив в сторону, проехали мимо.
  Неизвестно, что промелькнуло в голове старшего воина из разъезда вогаллов, случайно проезжавшего вблизи сожженного села, но он забрал Заридана и по приезде в город отдал ребенка женщинам. Те уже разглядели в малыше задатки магического таланта и Заридана отправили в школу к магам.
  Как позже он выяснил, мать, чье лицо, не смотря на свою магическую силу, он так и не смог вспомнить, при нападении выбросила его через окно, выходящее в сторону леса. Боги подсказали малышу, что надо бежать туда. Он так и шел, а потом полз неизвестно сколько времени, пока не наткнулся на вогаллов.
  Единственное место, где вогаллы относились к нему как к равному, была только эта школа. В любом другом месте на него смотрели как на недоразумение, непонятно откуда взявшееся в их городе. Это заставило его отказаться от выходов за стены школы. Зато здесь он проявил себя - природа щедро отвесила ему от своих даров. Та половина души, где кроются магические способности, явно перевешивала половину, рассчитанную на обычную жизнь.
  Его наставник Эсадр, дал ему такое нечеловеческое имя - Эссон, второе имя, Заридан, было по названию сожженной орками деревни. Он быстро понял, что перед ним уникум, отбросил предубеждение, что нынешние расы никуда не годятся и взялся учить его точно так же, как и остальных детей - чистокровных вогаллов. У истинных людей в то время уже вовсю шло вырождение - дети рождались все реже и реже.
  К тому времени, когда Эссону исполнилось семнадцать - время выхода из школы и переход в индивидуальные ученики, город вогаллов наполовину уже обезлюдил. Заридан сам видел то, о чем читал потом в фолиантах Зарии или Граммея - вогаллы просто потеряли вкус к жизни. Он даже думал впоследствии, что Зерги устроила этот вселенский кавардак не из злобы на все сущее, как пишут люди, а именно из-за тоски.
  Непонятно, что увидел в нем Эсадр, но он взял Заридана в ученики, хотя это было не принято, обычно маги из школы не имели индивидуальных учеников. Однако эта учеба продолжалась недолго, чуть больше года.
  Начиналась большая смута - появилась Зерги. Философы до сих пор спорят, была ли она из истинных людей или нет. Но для Заридана такого вопроса не существовало - в юношестве он сам видел эту женщину, которую тогда еще называли по-другому - Горосаар Каххум: красавица в черном, усыпанном крупными бриллиантами платье, с пышной черной шевелюрой длинных волос, она приезжала в школу для какой-то встречи с местными магами.
  Эссон с учителем шли по дорожке внутри двора, когда многочисленный эскорт чародейки появился в воротах. Заридан до сих пор в деталях помнил все, что тогда произошло. Взгляд больших черных глаз скользнул по толпе и, вдруг, задержался на нем. Он привык, что новые вогаллы удивлялись, видя его в городе, но она не высказала никакого удивления, просто, остановив свою блестящую черную кобылу, она рассматривала Эссона как какую-то интересную букашку.
  Потом повернулась и что-то тихо приказала ехавшему справа всаднику. Тот лишь склонил голову в знак повиновения и отъехал. Тогда Каххум снова обратила взгляд на Заридана, и он понял, что женщина осматривает его магическим зрением - иголочки воткнулись в кожу особенно остро.
  Вечером за ним пришел сам Эсадр и повел в главное здание школы, где их уже ждали. В первом ряду, перед самой площадкой, на которой обычно находился учитель, на белом каменном кресле восседала Горосаар Каххум. Она уже тогда имела большое влияние в обществе вогаллов, но Заридан, полностью загруженный учебой и ничем в жизни, кроме магии не интересующийся, о ней ничего не знал. Он и имя её услышал только сегодня, после её прибытия в школу.
  Учитель показал рукой на площадку и подтолкнул его в спину. Заридан вышел в центр и, непривыкший к присутствию незнакомых, поначалу почувствовал себя не в своей тарелке, но быстро справился с собой - помогло простое заклинание спокойного дня, которое до него никто не догадался обратить на себя.
  Как только он применил магию, чародейка прервала беседу и вскинула голову, вперив в него взгляд. Его опять начало покалывать, и он потерял ориентацию, словно поплыл в теплом тумане, ничего не видя и не слыша. Однако Заридан опять напрягся и вырвался из этого теплого приторного молока тумана.
  Женщина, вдруг, рассмеялась громко и весело, не заботясь о том, как она выглядит. Потом тряхнула своей черной гривой и уже серьезно сказала:
  - Все! Пусть идет. Я решила...
  Что решила Горосаар Каххум - будущая Зерги - Эссон так и не узнал, учитель быстро повел его к выходу.
  
  Тень в углу совсем сформировалась и шагнула к Заридану. На него пахнуло могильным холодом, и он закричал:
  - Стой там! Не подходи ко мне!
  В любом другом месте он бы легко развеял это создание, но не в замке вогаллов.
  - Ты знаешь, что пергамент до сих пор в руках у мальчишки? - тень говорила голосом его учителя из Школы, хотя у того никогда не было такой зловещей интонации. Слышать связную обдуманную речь из уст этого безмозглого создания было жутко. - Мы больше не можем ждать. Если вы не можете забрать свиток, сделайте так, чтобы он исчез. И исчез вместе с носителем! Ты понимаешь, что этот парень совсем не прост, он слишком долго связан с пергаментом.
  - Да, конечно, я все знаю, - твердо ответил Заридан. Он уже избавился от ужаса, возникающего у каждого при виде умертвия. В конце концов, ужас - это было одно из орудий нападения этих, живущих в склепах, тварей. Все-таки он был настоящим магом и разбирался, когда эта тварь настоящая, а когда только морок. Будь это создание настоящим, без помощи магии он не смог бы одолеть его. Не каждый воин может справиться с подобными полуживыми существами.
  - Зачем ты превращаешься в это? - брезгливо спросил Эссон. - Или хочешь меня запугать?
  - Как же я могу тебя запугать? - захохотало приведение. - Ты же маг-воин. Лично убивал орков. А на Сареме вообще отличился - убил самого Сигулу!
  Заридан до сих пор помнил тот страшный бой, больше ни разу в жизни ему не пришлось испытать подобное. Сигула был маг из Черных, при этом маг высшей ипостаси.
  - Не трогай Сарем! - не выдержал он. - Это была справедливая война! И мы победили честно.
  - Ага, вы воевали честно, - опять захохотал гость. - Особенно те, из братства, которое оживил этот старый идиот Туманель.
  - Хватит! - остановил кривлявшееся чудовище Эссон. Голос его отвердел, он не хотел больше терпеть фамильярность и угрозы от посланника. - Говори, зачем пришел или убирайся!
  - А когда я появился, ты пел совсем по-другому, - еще раз противно хихикнул призрак и, вдруг, начал обретать плоть. Длинные зубы, появившиеся первыми на вытянутых челюстях, страшно заклацали.
  Заридан схватился за свой посох - хочешь, не хочешь, а если нежить вывалится в этот мир, придется использовать магию. Правда, что из этого выйдет, не знали даже боги. Однако тот, кто управлял созданием, сумел остановить начавшееся превращение, и умертвие снова стало размытым.
  - Мать приказала, чтобы ты сам ехал за пергаментом, - голос страшного посланника изменился, стал сухим и деловитым, теперь это был уже не голос учителя, а чей-то похожий на голос старого канцеляриста. - И дает тебе на это дело всего семь дней: или пергамент в твоих руках, что лучше, или он уничтожен, что хуже, но тоже пойдет. Только ты должен сделать это лично! Однажды мы уже поверили наслово, что предначертание уничтожено - и вот результат.
  Существо замолчало, потом напомнило опять:
  - Помни, у тебя семь дней! Семь дней!
  Создание начало терять плотность и черноту. Уже почти развеявшийся призрак напоследок опять подковырнул мага:
  - А навыки убийцы у тебя сохранились. Как ты славно убил своего друга - не подкопаешься.
  Заридан молниеносно метнул посох в таявшую фигуру и выругался, словно землекоп.
  - Не напоминай об этом!
  Каким бы циничным не стал он за свою жизнь, вынужденное убийство Иссильраба до сих пор вызывало у него отвращение. Однако мозг, приученный к логике, быстро подчинил себе взвинченную душу. Эссон подобрал посох и легко, совсем не по-старчески шагая, направился в библиотеку. Надо кое-что проверить перед дорогой. А то, что придется ехать, обсуждению не подлежало - приказ Матери не обсуждается.
  В библиотеке Заридан оказался не один, там уже был Рунгас - секретарь Саафата. Он отложил несколько книг на длинный, покрытый сукном, стол и сейчас перебирал книги именно на той полке, где Эссон хотел поискать свое. Между ними всегда были доверительные, почти дружеские, отношения, такие, как и с его отцом перед этим, но в последние месяцы магу казалось, что Рунгас стал относиться к нему как-то иначе. Без всякой причины секретарь вдруг стал предельно вежлив и холоден. Теперь он старался никогда не оставаться с Зариданом наедине. Вот и сейчас, заметив мага, Рунгас спустился с потемневшей от времени деревянной лесенки и, собрав под мышки книги, попытался исчезнуть.
  Эссон давно хотел выяснить причину перемены, но ввиду множества в одночасье навалившихся дел никак не мог заняться этим. Поэтому он остановил человека и, придерживая его за рукав, спросил:
  - Рунгас, друг мой, какая муха тебя укусила?
  Тот выразительно посмотрел на руку, удерживавшую его и, дождавшись, когда Заридан отпустил его, произнес:
  - Со мной все в порядке, сир. Может, это вас кто-нибудь укусил, и вы стали другим?
  С этими словами он подхватил книги, поднял подбородок и, твердо ступая, вышел из библиотеки.
  Заридан задумчиво смотрел ему вслед: 'Что-то здесь не так. Неужели Саафат что-то подозревает? - Маг даже тряхнул головой. - Нет, не может быть, - он уже настолько изучил старого мага, что заметил бы перемену сразу. - А вдруг это сам Рунгас что-то заметил? Надо последить за секретарем', - решил Эссон и направился к полкам. Сегодня надо обязательно найти что-нибудь об этом пророчестве, пергамент с которым столько лет пролежал здесь никому не нужный. А сейчас все как с ума сошли. И, главное, как могло так получиться, что кто-то перепутал и отправил его в мир вместо другого документа.
  
  Туманель в это время выслушивал гонца - галка, стреляя черными бусинками глаз, не по-птичьи делила стрекотание на фразы, при этом прогуливаясь по широкому каменному подоконнику. По бесстрастному лицу эльфа нельзя было понять, радуют его вести или огорчают. Но когда птица закончила и остановилась, напряженно выставив клюв в сторону мага, тот ответил, и стало понятно, что новость ему понравилась.
  - Значит, Хорузар вышел все-таки к Белой! - маг встал и, потирая руки, пошел по залу. - Теперь Дугавик не открутится, надо начинать войну...
  Галка в ответ что-то застрекотала, эльф повернулся и махнул рукой.
  - Это не твое дело! Пусть воюют. Лети на кухню, там тебя угостят на славу.
  И, больше не обращая внимания на птицу, опять зашагал по комнате. Галка еще раз сердито щелкнула и выпорхнула из раскрытого окна.
  
  
  ****
   Гонец от Саафата разминулся с Корадом всего на несколько часов. Когда он подъезжал к гостинице, где должен был найти королевского инспектора, тот уже заводил своего жеребца на баржу, идущую вниз по реке к Серебримусу. Гонец ехал уже двое суток, устал сам, устала лошадь, и он решил тоже отдохнуть. Поэтому он еще больше отстал от торопящегося агента.
  
  Корад всегда старался путешествовать один: один человек не привлекал к себе столько внимания, сколько путешествующие компанией, а чужое внимание - это было последнее, что нужно было агенту. И в этот раз, еще будучи на берегу, он договорился об отдельной недорогой каюте - в таких путешествуют разъездные торговцы, владельцы лавок и прочая людская мелочь средней руки. Сразу же заплатил за обеды, которые ему должны были приносить из корабельной кухни, а от завтраков и ужинов отказался, пояснив, что обойдется своими припасами.
  'Высплюсь, как следует, - решил Корад. - и обдумаю все в тишине'. Два дня - давно у него не было столько свободного времени. Конечно, будь возможность добраться до Серебримуса быстрей, он не стал бы и думать об отдыхе. Но дорога по берегу сокращала время в пути лишь на несколько часов, а постоянная скачка измотала бы и коня, и его.
  На корабль он сел уже ближе к вечеру, поэтому, решив даже не ужинать, завалился спать. Организм давно требовал этого - за последний год он спал всего по три-четыре часа в сутки. Напряженная работа во всех трех ипостасях забирала все время без остатка. Инспектор блаженно вытянулся на узкой деревянной кровати, закрепленной у стены, приказал себе спать и через минуту заснул.
  Однако выспаться ему так и не удалось. Знаки, поставленные на двери и круглом деревянном окне, должны были поднять его при попытке проникновения, но проснулся он не от этого. Резко открыв глаза, Корад прислушался, но ничего, кроме звука мерно бьющих в корпус волн за окном, не услышал. 'Что меня разбудило?' Он опять прикрыл глаза и попытался увидеть палубу, однако в сером фоне безразличной к нему ауры не проступало ни единой угрозы. Он хотел расширить обзор магического зрения, но передумал, решил поберечь силы. Любое магическое действие выматывало не хуже тяжелой физической работы. Природа не наградила его как тех, кто родились магами и могли черпать силу где угодно. Славуд был из тех, кто упорной учебой освоил магический арсенал.
  Он вскочил и тут почувствовал - то, что тревожило его, находится не на барже, что-то страшное ворочалось там, на берегу. Он кинулся к иллюминатору. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять - то, что они пытались оттянуть и предотвратить, все-таки случилось. Весь берег светился множеством огней - войско Хорузара-Разрушителя вышло на берег Белой. То есть официальная граница нарушена! Как ни слаба была надежда на то, что орки не пойдут на земли Срединного Королевства, но она была. И вот теперь она умерла.
  Преградой большой войне осталась только река, и то лишь до тех пор, пока орки не построят достаточно плотов. Корад представил, сколько пленников из пограничных княжеств сейчас под бичами орков рубят и волокут к реке вековечные сосны. Страдания людей и внутреннее концентрированное зло войска орков и разбудило его. Славуд даже зубами заскрипел - нет, не зря Саафат создал свое братство - если бы все получилось, и Хорузар умер бы год назад, ничего этого не было бы, и мир стоял бы еще несколько лет до появления новой личности у какой-нибудь из рас.
  Что делать? Похоже, он первым узнал о вторжении, надо предупредить всех, до кого сможет дотянуться. Но сначала надо убедиться еще раз. Корад распахнул дверь и шагнул в ночь. На палубе просыпался народ, те, у кого не было денег даже на общую каюту. Лошади внизу на палубе, под навесом, тоже забеспокоились, видимо и животных коснулась растекшаяся вокруг войска аура зла и страдания.
  Все - и те, что были на открытой палубе, и поднимавшиеся из трюма, и первые, появившиеся из кают, - сразу бросались к левому борту. Первые восхищенные восклицания, вызванные величественной картиной расцвеченного огнями берега, быстро сменились на шепот и горестные вдохи. До людей начало доходить, что это такое.
  - Ну, вот! Дождались! - высказал общее мнение стоявший рядом с рулевым капитан. Он вставил еще пару крепких словечек и подытожил, - Кончилась мирная жизнь. Последний раз иду этим путем. Назад возвратиться уже не смогу.
  Потом горько добавил еще: 'А говорили, что орки боятся воды...'
  Где-то внизу заплакал ребенок, и испуганная женщина стала его успокаивать. Все, кроме капитана, говорили шепотом, словно боясь, что орки на берегу могут их услышать. Баржа жалась к самому краю фарватера, подальше от ставшего теперь чужим берега. Корад еще постоял, вглядываясь в огни на берегу, и лишь когда дышащее злом мерцающее марево осталось позади, он вернулся в каюту. Теперь все планы менялись, но раз он все равно высадится в Серебримусе, то все-таки разберется, что там происходит и заберет Соболя. Теперь каждый человек на счету.
  
  
  ****
   Хорузар ехал вдоль фронта своих войск, еще какой-нибудь десяток лет назад никто не думал, что такое возможно - оркская кавалерия. А теперь даже самые упертые шаманы залезли на лошадей. И никто уже не шипит и не проклинает нововведения в вековечный уклад стаи. Хотя Хорузар и вспоминал с яростью годы плена, где-то глубоко в душе он понимал, что не будь этих позорных лет, он вряд ли добился бы своего нынешнего положения.
  Подсмотренное там, в плену, стало основой того, что он совершил сначала со своими родовыми воинами, а потом и с остальной Ордой. Он впервые в жизни внес в организацию Орды элементы дисциплины, что и стало основой для создания этого страшного кулака, дробящего сейчас войска людей. Это и еще то, что он посадил всегда бегущих воинов-орков на лошадей. Теперь люди ничем не превосходили войска Орды, а их многочисленность, выносливость и природная склонность к войне давала оркам все шансы уже через несколько лет завоевать все земли от моря до Запретных Гор.
  Все: и враги, и сородичи считали, что именно это и вознесло Хорузара на его нынешнюю вершину. Но никто из них, даже самые близкие не знали, что было еще кое-что, что по-настоящему и было первопричиной успеха.
  
  Всем известно, что орки в плену не выживают - лишенные свободы и своей стаи, они чахнут и умирают, или сходят с ума и их убивают. Но это взрослые. У маленьких же орков психика гибче, и они все-таки могут приспосабливаться к новым условиям жизни. Так что будь Хорузар постарше, когда попал в руки людей, он наверняка сгинул бы в неволе.
  Как бы то ни было, он все равно оставался орком - работать отказывался и часто впадал в ярость - поэтому его держали только на потеху и показывали за плату. То, что он был сыном вождя, вызывало дополнительный интерес. При очередном приступе, когда он начинал кидаться на приходивших посмотреть на него зевак, и пытался разорвать цепь, на которой сидел, его избивали и закрывали в клетку. Люди считали его зверьком и относились соответственно. Но Хорузар не был зверем - острый ум подсказывал ему, что лучше вести себя так, как от тебя этого ждут. Это легко укладывалось в сознании людей, и никто не обращал на него опасного внимания. Заметь они, что он интересуется всем, что видит вокруг себя, и подолгу обдумывает увиденное, его наверняка бы убили. Никому не нужен зверь, который думает - это опасно!
  Он уже почти три года прожил такой жизнью, и вот однажды, когда ему опять надоели любопытствующие, пытавшиеся ткнуть в него палкой, чтобы разозлить, он начал рвать цепь и кидаться на ограждение. Он оскалил пасть, выставил клыки, рычал и выл на радость отскочившим зрителям. Привести себя в ярость ему ничего не стоило - орочья природа легко брала верх над мозгами, стоило ему только немного отпустить вожжи самоконтроля.
  Его снова избили и забросили в будку, что стояла тут же, недалеко от вольера, рядом с клетками медведя и волка. К ней не могли подойти зрители, лишь надсмотрщик иногда заглядывал, чтобы проверить, жив ли он. Порычав еще для большей убедительности, он дождался, когда охрана уйдет к себе в будку и затих. Главным в его мечтах всегда было одно - свобода. Он засыпал с этим и просыпался. Вот и сейчас он свернулся в углу и начал бесконечное перебирание любой возможности сбежать, потом незаметно заснул.
  Проснулся он от того, что почувствовал, что он уже не один в клетке. Это невозможно, любого человека он слышал бы еще на подходе к загону и давно бы проснулся. Пытаясь не показать, что он уже не спит, он приготовился к прыжку, но тут его остановил голос:
  - Не вздумай, Хорузар. Пожалеешь.
  Орк мгновенно обмяк, его поразило не то, что голос был абсолютно спокоен - его владелец ни капли не боялся - а то, говорили на оркском, и даже на диалекте его рода. Не пытаясь дергаться - мозги у него действительно работали намного эффективнее, чем у большинства сородичей - он открыл глаза. В сумраке наступавшего вечера перед ним стояла фигура в плаще с накинутым капюшоном. Это был человек. Высокий, широкоплечий и молодой - острые глаза Хорузара ухватили все это в один миг.
  Хорузар без всяких объяснений понял, что человек людской шаман, не только потому, что он появился неслышно, и не потому, что он не боялся его, как все остальные люди, а потому что почуял - от пришельца просто несло силой. Чутье на это у молодого орка было как у зверя. И он также по-звериному преклонил голову, признавая превосходство соперника, и спрятал глаза.
  - Покорность показываешь? - усмехнулся колдун. - Не надо, ты и так у меня весь на ладони. Как только ослабею, сразу в горло вцепишься...
  Пленник зло зарычал, но глаз не поднял.
  - Все! Хватит развлекаться. Слушай меня, Хорузар, внимательно слушай - сегодня твоя жизнь изменится навсегда.
  Орк спрятал клыки и, наконец, поднял глаза на гостя.
  - Убьете?
  - Прекращай, - нетерпеливо остановил его маг. - Ты уже сам понял, что я предложу другое. Давай, включи все мозги и думай. Сегодня ты получишь свободу. Но не просто так. Сам понимаешь, это ты должен будешь отработать.
  Хорузар хотел было опять зарычать, он хоть и рвался на свободу, но чувствовал, что сделка будет очень сомнительная, однако не зарычал, передумал - не в том он состоянии, чтобы отказываться от такого.
  - Ладно, вождь, все остальное потом. Посмотрим, как ты справишься с побегом, это будет твое первое испытание. Если все получится, мы встретимся с тобой уже в Орде.
  Лишь много лет спустя Хорузар понял, почему колдун назвал его вождем - весь план у него уже был расписан заранее.
  - Я ухожу, - предупредил гость. - Давай сюда руки.
  Орк с готовностью протянул обе руки с коваными наручниками, длинной цепью закрепленными к кольцу в стене. Цепи были без замков, заклепанными навечно. Человек оценивающе посмотрел на кандалы, потом что-то решил и приказал:
  - Закрой глаза и терпи!
  Хорузар послушно закрыл глаза и оскалил зубы. Клыки сомкнулись. Даже через закрытые веки он почувствовал яркую вспышку и дернул руками. Кожу под кандалами прижгло, запахло паленым, звякнули цепи, и вдруг он ощутил, что руки больше не оттягивает тяжесть железа. Орк открыл глаза и мгновенно отскочил в сторону. Теперь он никому не даст себя просто так убить.
  Его освободитель опять усмехнулся:
  - Похоже, мы не ошиблись. Рвешься в бой. Не торопись, дождись ночи. Ну а мне пора.
  Колдун подошел к обитой железными прутьями двери, толкнул и вышел. Хорузар тоже подскочил к закрывшейся двери и толкнул - бесполезно, она опять была заперта. Он выглянул в маленький квадратик окошечка в двери и замер - маг в плаще спокойно шел мимо болтавших охранников. Он чуть не задел их, проходя через ворота, а те даже головы не повернули. 'Не видят', - понял пленник.
  Потом, когда Хорузар уже стал забывать об этом, колдун появился вновь. Молодой орк уже успел подмять под себя не только свой род, но и еще два, оставался только один, самый могущественный и богатый - Зантайский. Хорузар не решался вступить в открытое противостояние с его главой Балтазом. Хотя силы были примерно равны, но за старым Балтазом стояли шаманы, а это сразу делало его в разы сильнее. Как бы ни боялись орки нового дикого главу рода, но против шаманов они никогда не пойдут. Сложилась ситуация, которая могла остановить его продвижение к власти.
  Однажды вечером в шатре Хорузара снова появилась фигура в плаще. Молодой правитель вздрогнул, когда, откинув полог, в круг света от костра шагнул человек. Это было невозможно - человек, если он не пленник, просто не мог появиться в его лагере. Если не сами орки, так их страшные псы-ормузы вмиг почуяли бы и разорвали пришельца. А тут человек спокойно, словно к себе домой, вошел в охраняемую свирепой стражей палатку правителя.
  Хорузар непроизвольно потянулся к лежавшей рядом с его ложем шипастой дубине, но сразу остановился - если гость так легко прошел через Орду, что ему деревянная дубина?
  - Правильно, - послышался из-под капюшона знакомый спокойный голос с такой же легкой издевкой, как и тогда, в загоне на ярмарке. - Оружие тебе не поможет, ведь ты же баба, а не вождь орков.
  Хорузар дико зарычал и вскочил, дубина сама собой оказалась в его руке. Он уже не мальчик в цепях и не позволит издеваться над собой даже колдуну.
  - Ого, какие мы грозные! - маг также спокойно стоял под занесенной над ним палицей. Вдруг голос его изменился, и он приказал: - Сядь и слушай!
  Еще раз, для порядка, рыкнув, вождь опустил дубину, но садиться не стал, хотя бы этим показывая, что не собирается выполнять чьи-то приказы в своем шатре.
  - Мы еще раз поможем тебе. Слишком многое на тебя поставлено. Но не привыкай к этому. Дальше только твои дела.
  - В чем ты мне можешь помочь, колдун? Я не прошу помощи. Я сам со всем справляюсь.
  - Да, как видно, не со всем. Балтаз скоро прихлопнет тебя. Это так?
  - Нет! - не выдержал Хорузар. - Я его убью!
  - Похвальное желание. Но только когда ты сможешь это сделать? Мы знаем, что ты обрабатываешь глав стай и, возможно, добьешься успеха. Но это долго, мы не можем столько ждать.
  - Сегодня Балтаз с шаманами как раз решает твою судьбу, - продолжил маг. - И возможно завтра шаманы проклянут тебя.
  - Я плюю на них! - вскинулся молодой орк.
  - Ты - да, но не твои воины. Они боятся твоих недоколдунов и начнут отворачиваться от тебя.
  Хорузар затих, этот человеческий шаман был прав.
  - И что предлагаешь ты?
  - Я предлагаю тебе убить его первым.
  - Ха! - хмыкнул молодой правитель и оскалил в улыбке свои страшные клыки. - А я про это и не думал...
  - Дикий орк и, вдруг, сарказм! - маг в притворном удивлении развел руки, потом серьезно добавил: - Я знаю, что это ты продумал первым делом. И знаю, что так просто напасть на него и убить нельзя - потеряешь много людей и времени. И не ясно еще, кто победит, если шаманы будут на его стороне. А ты не думал, чтобы просто убить его один на один? Приехать к нему в родовой шатер и убить.
  Хорузар слушал и не понимал, какая разница, убьет он Балтаза один или нападет с войском, все равно война между родами. Да и как он убьет его в собственном доме? Он уже хотел переспросить колдуна, но тот ответил сам.
  - Войны не будет, если ты убьешь его справедливо, скажем, он похитил у тебя твоего малолетнего сына.
  Орк опять вскочил.
  - Нет! Этого не будет! Моего сына никто не тронет!
  - Будет. Твой сын уже в шатре Балтаза. И успевай, пока он не проснулся и не заплакал, тогда его сразу найдут в углу под шкурами.
  Спокойно глядя на бешено вращающего глазами орка, маг твердо сказал:
  - Удачи! Я ухожу.
  Он развернулся и пошел к выходу. Уже откинув полог, он обернулся и добавил:
  - Не тяни. Ты же понимаешь, я могу разбудить Халтбара в любую минуту. И тогда он точно заплачет.
  Однако Хорузар уже не слушал, рыча от злости, он крушил палицей выставленные на низком столике яства. 'Проклятый колдун, подожди, ты мне ответишь за все!' Немного успокоившись, он бросил дубину и побежал в половину жен, уже нисколько не сомневаясь, что там увидит.
  Все оказалось так, как он и предполагал - старуха, ухаживающая за сыном, лежала с перерезанным горлом, а шкура, на которой спал ребенок, была пуста. Только колдуны могли сделать это так, чтобы никто не заметил. Понятно, что Балтаз не при чем, но повод, действительно, хороший - никто не встанет на его защиту, узнав, что он украл ребенка.
  Через несколько часов он в сопровождении только двух охранников - остальных не пропустили к шатру - подходил к жилищу главы зантайцев. Охранников в шатер не пустили, Хорузар вошел один. Толстый Балтаз, голый по пояс, лежал на огромном ковре людской работы и глодал кости. 'Человечина', - отметил для себя молодой вождь, увидев на блюде голову ребенка.
  Балтаз сделал вид, что не знал о прибытии Хорузара и очень удивлен, хотя ему, конечно, доложили, как только тот появился в лагере. Он выкатил маленькие глазки, едва видные из-за жирных щек, и воскликнул.
  - Какой гость! Сам великий Хорузар! А я даже не оделся, но ты прости, не знал.
  Потом, бросив издеваться, твердо спросил:
  - Зачем пожаловал? Умереть хочешь?
  Однако Хорузар не стал отвечать, а сразу проскочил к шкурам, сложенным в правом углу шатра. Быстро раскидав их, он схватил спящего сына и поднял его над собой. Ребенок, словно только этого и ждал, раскрыл глаза и испуганно заплакал. Перекрывая его плач, Хорузар взревел:
  - Такая подлость не достойна вождя! Смерть тебе, Балтаз!
  Несмотря на свою массу тот мгновенно вскочил и застыл, ошарашено глядя на ребенка в руках орка.
  Ни стоявшие возле ложа два огромных орка, ни вбежавшая охрана ничего не успели сделать - Хорузар перехватил ребенка в одну руку, другой сорвал с пояса ритуальный топорик для жертвоприношений, который охрана не стала забирать, и со всей силы метнул. Потом он часто думал, что колдуны и тут помогли - удар был так силен, что топорик по рукоятку вошел в лоб Балтаза.
  Все получилось так, как и планировали неизвестные колдуны-покровители - узнав о такой подлой выходке главы Зантайского рода, никто не посмел встать на его защиту. Тем более, его уже не было в живых.
  С тех пор маг больше не появлялся, да и помощь его больше была не нужна - Хорузар сам набрал такую силу, что никто не смел ему перечить в Орде, даже шаманы. А после первых, очень удачных, походов, когда одно за другим пали к его ногам пограничные княжества, он получил новое прозвище - Разрушитель.
  
  Хорузар потянул поводья, и его мощный конь, когда-то принадлежавший князю из городка на границе степи и леса, недовольно дернул головой, но подчинился крепкой руке. Правитель и его свита остановились на обрыве над рекой. Слева, вниз по течению, берег опускался и полого уходил к реке. Там сейчас было так многолюдно, что, казалось, берег ожил и шевелится.
  Сюда пригнали самых здоровых и выносливых людей из захваченных княжеств. Всех, кто не сможет работать, Хорузар приказал убивать на месте. Теперь, по новой тактике, Орда не обременяла себя теми, кто не мог быстро идти и работать. Разрушитель запретил набирать рабов больше, чем нужно для работ по подготовке переправы. За рекой людей еще больше, значит, рабы всегда найдутся.
  Подгоняемые надсмотрщиками, люди волокли веревками огромные бревна к реке и там вязали плоты. Чем больше оголялся берег, до этого покрытый ровным сосновым лесом, тем больше плотов появлялось в воде у берега.
  - Ергзарх! - не оборачиваясь, позвал Хорузар.
  К нему тотчас подъехал орк, но не молодой, как правитель, а уже в годах, весь в морщинах и шрамах, правый клык был обломан в какой-то битве. Ветеран плохо держался на лошади, было видно, что езда ему не по нраву. Хорузар покосился на брыкавшуюся под Ергзархом лошадь, но ничего не сказал. Подняв плетку из витой человеческой кожи, он указал на противоположный берег:
  - Разведчиков отправили?
  Это было еще одним новшеством - перед каждым сражением он проводил тщательную разведку. Раньше Орда просто шла к намеченной цели, не выбирая лучшие пути.
  - Да, Разрушитель! Все лодки, сколько смогли найти поблизости, с воинами еще ночью ушли к тому берегу. Пока никто не возвращался.
  - Ладно. Будем ждать. За это время сделать столько плотов, чтобы могла переправляться сразу тысяча воинов.
  - Да, Разрушитель!
  Правитель отвернулся от реки и обратился ко всем сразу:
  - Почему люди не готовятся к войне? Кто мне скажет? Если они не смогут задержать нас здесь, они больше нигде не задержат.
  - Людишки не смогут задержать нас и здесь, - первым высказался шаман, сидевший на лошади еще хуже старого воина, словно ряженое пугало. - Боги благоволят только к тебе, Разрушитель, и они забрали храбрость у Короля Дугавика.
  Хорузар пренебрежительно посмотрел на говорившего и ничего не ответил. Он повернулся к остальным командирам родов и не заметил полного ненависти взгляда шамана, брошенного ему в спину.
  - Ну, что вы думаете? Или генералы Дугавика заманивают нас? Войск у них никак не меньше нашего.
  - Да они просто боятся нас! - с жаром выдал молодой правитель Чингохорцев. Он был лучшим наездником в свите и, явно, кичился этим. Но он был любимчиком Хорузара за свою бешеную смелость в боях и знал, что ему многое прощается.
  - Может и так, Борезга, - согласился Хорузар и задумчиво добавил: - А может и не так.
  
  Возвратившись в свой шатер, он выгнал из спальной половины всех наложниц и приказал, как только появится первый разведчик с той стороны, поднять его. Хотел сам удостовериться, что все идет так, как он задумывал. Сбросив кожаную броню, Хорузар завалился на медвежью шкуру и через минуту захрапел. Но сон его оказался недолгим. Он лежал, не открывая глаз, и старательно делал вид, что спит - храпел и причмокивал. 'Кто это?' - лихорадочно соображал он, прислушиваясь и не слыша шагов. Но в комнате явно, кто-то был, и это не орк, их запах он бы сразу определил. Так же, словно во сне, он потянулся к лежавшему рядом со шкурой оружию. В тишине раздался смешок и знакомый голос приказал:
  - Кончай приставляться! Садись, опять будет разговор.
  Хорузар послушно открыл глаза. Перед ним стояла фигура в плаще с накинутым на голову капюшоном.
  - Опять ты, - проворчал орк и пообещал: - Когда-нибудь я отрежу тебе голову, колдун.
  Тот засмеялся:
  - Я знаю, ты настоящий орк. За все, что я для тебя сделал, ты с удовольствием замучил бы меня насмерть. Ладно, я не обижаюсь. Ты нам такой и нужен.
  - Может, ты скажешь, кто это - мы? И зачем теперь вы мне? Все что я хочу, я могу достичь сам.
  - Можешь, можешь, - миролюбиво произнес маг. - Только дело в том, что мечты у тебя малюсенькие, как у птички - поклевал и сыт.
  Хорузар зарычал, за последние годы он отвык даже от малейших проявлений несогласия, а тут прямое оскорбление. Он поднялся и во весь свой рост завис над человеком.
  - Хватит! А то я действительно не выдержу!
  - Это тебе хватит! - резко и зло ответил маг. - Начинай соображать. И помни, мы помогли тебе подняться, мы можем и опустить тебя в грязь!
  Хорузар прекрасно понимал, что его угрозы не испугают человека, легко проникающего в самое сердце Орды, в шатер вождя. Но природная смекалка постоянно заставляла его испытывать мага на прочность, глядишь, где-нибудь, да появится слабина.
  Сделав вид, что с трудом успокаивается, Разрушитель сел обратно на шкуру.
  - Садись. Будем говорить.
  Но маг не дал даже в малом покомандовать собой.
  - Я постою. Мне скоро уходить. Сегодня разговор к тебе совсем короткий. Есть у тебя отчаянный и не совсем глупый командир, который выполнит твой приказ, даже погибая?
  Хорузар сразу подумал про своего любимца - Борезгу. Но решил сначала выслушать, зачем такой воин нужен колдуну.
  - Найду. У меня все воины готовы умереть, но выполнить приказ.
  - Я тебе сказал - только не тупой.
  Орк хотел было опять показать свое возмущение, но решил, что не стоит тянуть время, надо узнать, что нужно этим чернокнижникам.
  - Говори, что надо. Я сказал - командир есть.
  - Как только перейдешь реку, сам с основным войском пойдешь на Олендорм. А отряд в половину тысячи отборных воинов отправишь вниз по реке - там надо захватить кое-кого.
  Поход к столице совпадал с его планами, и Хорузар возражать не стал, но вот о том, чтобы оторвать от войска полтысячи лучших воинов, даже и разговора не могло быть.
  - Там что - большой отряд?
  - Нет. Несколько человек.
  Орк чуть не рассмеялся, потом до него дошло.
  - Значит, маги? И вы думаете, полтысячи с ними справятся?
  - Нет, не маги, - начал раздражаться колдун. - Не забивай себе голову. Делай, что тебе сказали, и все у тебя будет хорошо.
  - Я ничего не понимаю, - честно признался Разрушитель. - Чтобы поймать несколько обычных людей, нужны пять сотен воинов?
  - Тебе не надо понимать! - резко прервал гость. - Отправишь отряд и все. Где твой командир? Зови. Сейчас я покажу ему, кого надо искать.
  Однако этого Хорузар позволить не мог.
  - Нет. Я не хочу, чтобы кто-то знал о тебе.
  - Я тоже. Зови. Он ничего не узнает обо мне. Не забывай, кто я.
  Орк недоверчиво покачал головой, но подошел к пологу, откинул и крикнул охране:
  - Борезгу сюда!
  Через несколько минут полог опять распахнулся, и вошел молодой воин. Хорузар напрягся - что будет? Колдун отошел в сторону, но прятаться не собирался. Борезга удивленно посмотрел на молчавшего вождя и спросил:
  - Что ты, Хорузар? Что молчишь?
  'Значит, не видит и не чувствует, - понял правитель. - А может, наоборот, это только я вижу колдуна, а на самом деле его здесь нет?
  - Расскажи ему о задании, - не обращая внимания на прибывшего, приказал маг. - И скажи, что сейчас покажешь, кого надо найти.
  Борезга не слышал этих слов. Он стоял и с недоумением смотрел за застывшего вождя. Наконец, тот начал говорить, и морда молодого орка стала еще более удивлённой. Но совсем он ошалел, когда Хорузар предупредил его, что сейчас покажет тех, кого надо найти. Вдруг посреди шатра, почти на самой шкуре, где сидел правитель, одна за другой стали появляться фигурки.
  Хорузар хоть и ждал этого, но тоже вздрогнул, а Борезга - тот просто вошел в ступор, переводя расширившиеся глаза с фигур на вождя и обратно.
  Сначала появился молодой воин-человек. Совершенно обычный, только с необычным оружием. Хорузар встречал такие сабли, они были у неуловимых соседей по степи, кочевников, которые жили на самом юге, почти в пустыне.
  Потом пошло вообще что-то непонятное - один за другим стали появляться дети. Сначала девочка-человек, потом маленький гном, тоже девочка. Следующим появился тот, при виде которого орки дружно рыкнули - маленький первородный эльф. Хорузар невольно потянулся к дубине, а Борезга даже шагнул вперед, намереваясь рубануть фигурку своим кривым мечом. Но когда он исчез, появился еще более непонятный персонаж - это был их сородич. Мало того, он еще и принадлежал к тому же роду, что и Хорузар. Ясно было, что он чаринг и, похоже, шаманский служка - на груди висел мешочек со священным прахом, покрытый родовыми узорами чарингов. Одного уха у мальчика не было.
  Когда колдовские фигурки исчезли, Борезга благоговейно взглянул на вождя.
  - Хорузар, ты не только великий воин, но и великий шаман! Я все сделаю! Их надо убить?
  Разрушитель замешкался, что надо сделать с этой компанией после того как ее найдут, он не знал. На помощь пришел маг.
  - Скажи, их надо привезти в Орду. Но если будет опасность, что они спасутся - тогда убить, не мешкая. И сжечь!
  Такой приказ не удивил молодого военачальника. Удивлению уже просто некуда было вместиться. Борезга лишь кивнул в знак того, что понял приказ.
  - Все. Скажи ему, чтобы уходил.
  Как только Борезга вышел, орк повернулся к колдуну и издевательски спросил:
  - Великий колдун боится детей? А это не они, случайно, тебе щечку поцарапали?
  Он уже давно разглядел шрам на правой щеке гостя.
  - Все это не твое дело, Хорузар. Твое дело - разрушить Олендорм. Я ухожу.
  Он пошел, но уже у самого выхода остановился и добавил:
  - Еще раз предупреди своего воина, чтобы он не расслаблялся - эти дети только на вид дети.
  
  
  Конец четвертой истории
  
  
  
  
  История пятая
  
  К морю
  
  Соболь стоял у стены в большой комнате в подвале и во все глаза смотрел на сидевших за столом. Он впервые видел тех, о которых так много слышал в своей жизни. Откуда тут, в городе, оказались эльфы, и зачем они затащили его к себе, он понятия не имел и теперь не знал, чего ждать от этих высоких, стройных и опасных красавцев.
  В подвальном зале не было окон, и помещение освещала яркая лампа с зеленоватым колдовским огнем. Радан видел такую в детстве - у деда в его княжеском доме. Никто не отбирал у него оружие, сабля так и висела за спиной, но, в случае чего, она ему вряд ли пригодится - на столе перед эльфами лежали луки. Он сам был неплохой лучник, но когда увидел, как быстро и метко стреляют эльфийки-полукровки, понял, что до настоящего стрелка ему далеко. А если, судя по рассказам, настоящие эльфы стреляют еще лучше, то он даже вытащить саблю не успеет. Кроме того, тот, кто втащил его в дом, а потом провел по узкой лестнице вниз, стоял справа в проходе и играл длинным узким кинжалом с затейливой вязью рун по всему клинку. Наверное, он его тоже не для красоты носит.
  Первым нарушил молчание сидевший в дальнем торце стола, прямо напротив Радана, длинноволосый эльф с нервным лицом.
  - Человек, ты вчера пришел в город, - безапелляционно заявил он. - А перед этим ты плыл на лодке с детьми. Где они сейчас?
  'Так вот вы кто! - сообразил Соболь. У него в голове сразу всплыл рассказ Марианны. - Значит это те, кто ищут наследника Правителя Синей Горы. Но откуда они все про меня знают? Не видели же они все сами, тогда бы я и все остальные, кроме маленького эльфенка, валялись сейчас на берегу, нашпигованные стрелами'. Радан решил не скрываться, все-таки они спасли его от патруля, но прикинуться ничего не знающим.
  - Да, это я. Зачем я вам?
  - Ты нам не нужен, нам нужны дети.
  'Что это с ним?' - удивился юноша. Красивое лицо главного эльфа начало подергиваться, он явно закипал. 'Но я еще ничего такого не сказал. Хорошо, что не начал сразу ерепениться, похоже, командир у них больной какой-то'.
  - Но их здесь нет. И я не знаю, где они. Они просто подобрали меня на берегу и помогли добраться до Серебримуса.
  'Не могут же эльфы знать про кровавую встречу в таверне на берегу'.
  - Расскажи нам все. Как ты оказался в их лодке, что они тебе говорили и куда они направляются?
  Мелодичный звонкий голос сейчас звучал твердо и опасно. 'Если что, эти красавчики прирежут меня еще быстрее, чем орки'.
  - Я шел по берегу, мне надо было попасть в какой-нибудь город, - начал лавировать Соболь, пытаясь не запутаться в собственной лжи. - Ребята оказались посланцами неба, и я, вместо того, чтобы целый день сбивать ноги, с комфортом доплыл до Серебримуса.
  - Куда они направляются? - эльфа интересовало только свое и, несмотря на свой же вопрос, он не собирался выслушивать рассказ человека.
  - Сильно он на счет этого не распространялись, но, как я понял из разговоров, они сами не знают, куда плывут. Но останавливаться не собираются.
  Выслушав Радана, эльф посмотрел на своих.
  - Ничего нового. Зря только выслеживали его. Выкиньте парня.
  Соболь уже обрадовался, что легко отделался. Почему-то этот эльф казался ему опаснее, чем то, что могло ждать его на улице, но тут к главному подошел тот, что стоял в проходе, наклонился и что-то прошептал. Даже чуткие уши Радана уловили только имя - Витайлеан. Нервный эльф махнул рукой.
  - Подождите, не отпускайте его.
  'Что он ему напел там?'
  - Ну-ка, расскажи нам, от кого это ты сейчас бежал, и что произошло ночью на постоялом дворе, где ты ночевал?
  - Зачем это вам? Это наши человеческие дела. Вы же все равно не будете в них вмешиваться.
  - Давай рассказывай! А мы решим, ваши это дела или нет.
  Стараясь все так же не увязнуть слишком глубоко во лжи, Радан изложил свою версию произошедшего вчера и сегодня. Из его рассказа выходило, что и ночью, и сегодня утром он оказался на месте непонятных событий случайно. И тем более не знает, что там на самом деле происходит. А убегал, потому что растерялся - там творилось, демон знает, что - поневоле побежишь.
  Радан видел, что у главного вопросов к нему нет, он явно поверил в рассказ, но теперь уже не стал отпускать его просто так.
  - Заприте его в комнате. Подождем, когда появятся разведчики с улицы, может что-нибудь прояснится. Нам все равно можно будет уходить только ночью.
  Потом повернулся к Соболю.
  - Ты не бойся. Мы не убийцы. Эльфы никогда не убивают зря. Просто боимся, что ты неосторожным словом выдашь нас. Поэтому посидишь до ночи, а потом отпустим. Ты голоден?
  Хотя Радан ел в последний раз вчера вечером, он отказался от пищи, лишь бы быстрей исчезнуть с пронзительных взглядов эльфов.
  - Ладно, все равно, дайте ему сыра и хлеба. И поставьте кувшин воды.
  
  Соболь сидел на лавке у самой двери и, приложив ухо к трещине в шершавой доске, напряженно прислушивался. Теперь, когда он попал в неожиданное непонятное заточение и узнал, кого ищут его тюремщики, он начал переживать уже не только за себя. Несмотря на то, что у него даже не отобрали саблю, он понимал, что находится полностью во власти длинноухих. А дети будут ждать его, как договорились, и дождутся не его, а эльфов. Для эльфенка это, может, и к лучшему, ну а остальным, особенно маленькому орку - это смерть. Радан нисколько не купился на доброе отношение эльфов к себе. В родном краю он учил историю и знал, что, если надо, эти благородные красавцы действуют не хуже мясников-орков. Интересно, что делают эльфы в городе людей, ведь после ссоры Дугавика с эльфийским двором дело шло к настоящей войне.
  Щель он нашел случайно, когда пробовал примоститься на лавке, чтобы уснуть. Он поворачивался то одним, то другим боком и вдруг услышал несколько эльфийских слов. Пристроившись поудобней, Соболь вслушался в разговоры. Хоть он и не все понимал, но ключевые слова, как и слова оркского или гномьего языков, он знал. Мать хотела, чтобы дети были образованными - не хуже родственников из княжеского дома. Правда, удалось это только с Раданом и младшей сестрой. У старших детей с учебой так ничего и не вышло, им, как и отцу, больше нравилась охота.
  Соболь сидел долго, у него уже затекла шея, но делать все равно было нечего, а тут, вдруг, повезет - услышит что-нибудь полезное. И он дождался, когда появились разведчики, хотя совсем не то, что хотел услышать, но все равно что-то интересное. Эльфы разговаривали вполголоса, но острый слух Соболя позволял различить почти все. В первый раз, когда он услышал знакомое имя, он не придал этому значения, мало ли на свете женщин по имени Крис. Но когда прозвучали имена Алмаз и Веда, сомнений у него не осталось - говорили о его знакомых девушках-полукровках из города вогаллов. Сейчас он и сам начал вспоминать, что он слышал на улице боевой клич черной сотни, но тогда совсем не связал его с полуэльфками.
  Вдруг он понял, что говорят о нем - старший приказал привести его. Радан кубарем скатился со скамьи, пока в двери клацал ключ, привалился спиной к стене в углу и закрыл глаза.
  - Вставай, иди сюда!
  В зале, где стоял большой стол, в этот раз было малолюдно, всего четверо, зато двое из них были новыми для Соболя.
  - У меня появилось к тебе пара вопросов, - сразу перешел к делу тот, кого звали Витайлеан. - Я хочу, чтобы ты еще раз рассказал нам о том, что происходило утром на рынке.
  Все четверо внимательно смотрели на него. 'Что они там видели? Может, как я убегал из лавки?' Радан, стараясь не сбиться, опять повторил то, что рассказывал в первый раз, особенно напирая на то, что шел на рынок, так как всегда в новом городе сначала посещает рынок.
  - Ты был возле лавки, где продают огненные забавы?
  Соболь на секунду задумался, что и как рассказать про это. Решил не рисковать и честно ответил:
  - Да, я как раз там и был, когда началась вся кутерьма. Честно сказать, ничего не понял и постарался быстрей сбежать оттуда. Но я это уже говорил.
  - Я помню, - опять начал раздражаться эльф. - Я не об этом, расскажи подробно, кого ты там видел?
  - Да, как всегда - торговцы и покупатели. Больше никого.
  'Не рассказывать же вам про мага, который связал меня без веревок, или про то, как я убил наемницу'.
  - А полукровок ты там не видел? Знаешь, о ком я говорю?
  Радан кивнул, конечно, он с детства знал про полуэльфов. Любвеобильные обворожительные лесные красавцы всегда были в чести у человеческих женщин. И в отличие от эльфов, где дети рождались очень редко, эти связи, наоборот, редко не заканчивались беременностью. Даже в их суровом краю они появлялись - первых Соболь увидел еще мальчишкой. Они были в охране каравана купца, скупавшего пушнину.
  Но тут он сразу связал вопрос и то, что подслушал до этого - неужели здесь появились Алмаз и Крис? Если так, что у них за дела в Серебримусе?
  - Я не видел, - честно ответил Радан и, в свою очередь, спросил: - А вы разобрались, что там произошло. Что там взрывали, и откуда этот желтый дым?
  Отвечать ему никто не собирался. Как ни пытался старший показать Соболю свою доброжелательность, на самом деле чувствовалось, что он им совершенно не интересен. Из-за этого, хоть и тщательно скрываемого, высокомерия, большинство людей не любили эльфов.
  Эльфы опять, не скрываясь, заговорили о своем. 'Похоже, считают, что я не понимаю языка'. Но связав знакомые слова между собой, Радан понял и основной смысл обсуждения. Говорили опять об Алмаз, Крис и их воинах. 'Говорить или не говорить, что я их знаю?' Он понимал, что лучше не давать никакой новой информации, но эльфы говорили о полукровках с явной симпатией, а когда упоминали имя Веды, то и с восхищением. Это было очень необычно - общеизвестно, что перворожденные относились к эльфитам пренебрежительно. Еще он понял, что говорили о какой-то волшебнице, участвовавшей в заварушке. 'Но это, скорей всего, они не разобрались - там был маг, а он точно мужик. Я сам видел'.
  Наконец, он не выдержал и вмешался. 'Если они так благоволят к 'амазонкам', может быть и ко мне отношение изменят'.
  - Вы говорите о Крис и Алмаз из города Стерегущей?
  В зале наступила тишина. Все эльфы удивленно, словно только его увидели, разглядывали Соболя.
  - Что ты сказал? - первым ожил Витайлеан. - Ты знаешь о Веде и тайном городе?
  Теперь уже деваться было некуда, и он утвердительно кивнул.
  - Знаю. Я там был. И знаю Алмаз, Крис и остальных девушек.
  Эльфы опять замолчали и переглянулись.
  - Как ты попал на остров? - вдруг выдал эльф, сидевший в стороне. - Посуху или по воде?
  - Приехал посуху, а уехал по реке. Там есть интересная голова...
  - Все! Молчи! - прервал его старший. - Я верю тебе!
  'Есть! - чуть не закричал Соболь. - Получилось!' В голосе Витайлеана слышалось удивление и что-то явно похожее на уважение.
  - Да, мы говорили именно о них. Мои воины сегодня видели их. Они рвались в лавку, где продают шутихи. Из-за этого и получилась здесь маленькая война.
  Он помолчал и добавил:
  - И Крис, и Алмаз хорошие воины, нам приходилось встречаться по некоторым делам. И то, что они попали в беду, нас очень заботит. Но с ними была еще девушка-маг. Её ты знаешь?
  И опять Соболь ответил честно:
  - Нет. Вот про это я ничего не знаю. На острове из магов была только Веда. Во всяком случае, я встречался только с ней. А что с ними случилось?
  'Значит, это про них меченый маг сказал 'сейчас разберусь с твоими девками'. Радан и сам бы хотел помочь им. У него как бы и долг есть - Алмаз его из камеры вытащила, а Веда - та вообще целую экспедицию ему в помощь снарядила. 'А не ко мне ли на помощь они ехали? - вдруг пронзила его мысль. - Ведь про Серебримус и огненную лавку они знали. И, может быть, Веда снова отправила их за мной?'
  - Садись, - вдруг приказал Витайлеан и показал на противоположный край стола. - Ты действительно встречался со Стерегущей?
  'Перворожденный признал меня за равного? Вряд ли. Наверное, это только из-за Веды'.
  - Да.
  - Хорошо. Я не буду спрашивать, зачем Веда встречалась с тобой. У Хранительницы свои дела, у нас свои. Но в любом случае, когда ей потребуется помощь, мы должны помогать.
  Он положил точеные руки на стол и скрестил пальцы.
  - Все-таки, я думаю, что ты как-то связан с тем, что произошло сегодня на рынке. И знаешь почему? Я чувствую, что от тебя исходит непонятная магическая аура. Похоже, что ты совсем не так прост, как хочешь показаться. Но раз уж сама Хранительница доверяет тебе, я не смею тебя больше задерживать. Можешь уйти прямо сейчас. Хотя я бы не советовал, если тебе есть, чего опасаться, то лучше дождаться вечера. По улицам разъезжают патрули. Уланы сегодня злые - погибли их люди.
  - Подождите, я хочу узнать про Алмаз и остальных. Что там произошло?
  - Расскажи ему, - эльф повернулся к сидевшему справа. - Все что видел.
  Из того, что рассказал эльф-разведчик, и из того, что он видел сам, Соболь собрал картину произошедшего. То, что произошло с ним, ему было понятно: маг, заколдовавший его, охотился за документом и почти добыл его, не помешай ему происходившее на улице. Судя по всему, помешали колдуну его давние знакомые, и, значит, мысль о не случайности их появления верна. Но вот кто этот маг и зачем ему пергамент - это было абсолютно непонятно.
  Кроме того, в рассказе фигурировали еще какие-то воины с закрытыми лицами и девушка-колдунья, превратившаяся в медведя. Эти персонажи тоже были загадкой. Правда, если девушка-маг, как рассказывают эльфы, прибыла вместе с Алмаз и её командой, то, может быть, это Веда отправила кого-то из своих в помощь? Помнится, она сразу, как только почуяла пергамент, сочла его очень серьезной вещью.
  Очень нехорошей вестью в рассказе было то, что полукровки вступили в бой еще и с армией Короны. Эльфы не видели, чем все закончилось - на улицах появилось слишком много солдат и городской стражи, пришлось уходить.
  - Я пойду, - решился, наконец, Соболь. - Спасибо за то, что спасли от патруля.
  - Нужна ли тебе какая-нибудь помощь? Может, еще подождешь, пусть все успокоится.
  - Нет, пойду. Хочу послушать, что говорит народ на улицах. А помощь - нет ли у вас длинного плаща?
  И пошутил:
  - Только, конечно, не зеленого.
  - Сейчас найдем, - не поддержал шутку эльф.
  Витайлеан что-то сказал, и длинноухий, сидевший ближе к двери, ушел. Через несколько минут он вернулся, на руке висел обычный серый плащ, в каких ходит в дождь половина горожан.
  - Возьми, это человеческая одежда, сегодня как раз прохладно, многие будут так одеты.
  Он внимательно осмотрел надевшего обновку Радана, одобрительно кивнул, но снова предупредил:
  - Все-таки, я посоветовал бы тебе дождаться темноты.
  Соболь покачал головой.
  - Не могу. Дела не терпят.
  Однако гнали его не только дела. Как бы ни дружелюбны были эльфы сейчас, он боялся, что все может измениться в любой момент, и тогда опять можно оказаться под замком, а то и того хуже... Все-таки, перворожденные не люди, и человеку не понять, что у них в головах.
  - Проводите его, - приказал старший. И напоследок посоветовал:
  - Забудь, что видел нас. Сам понимаешь, что сейчас это опасно не только для нас, но и для тебя. Мы не готовим что-нибудь против людей в этом городе. Война еще не началась, и, я надеюсь, даже если начнется, мы не вступим в нее. У нас есть свои дела, и ночью мы покинем Серебримус.
  - Конечно! Обещаю, никто про вас не узнает - сразу согласился Радан.
  Но про себя подумал, что детей надо обязательно предупредить, и сделать это надо еще до наступления ночи.
  Молчаливый эльф провел Соболя наверх и открыл двери. Неожиданно для длинноухого, Радан попрощался по-эльфийски. Он хорошо помнил эти фразы - приветствия и прощания. Эльф кинул быстрый удивленный взгляд и ответил цветистой длинной фразой.
  Шагая по мощенной серыми булыжниками мостовой, Соболь добрым словом вспомнил Веду. Ведь если бы эльфы не узнали, что она принимала участие в его судьбе, никто не знает, чем бы все закончилось. Город выглядел взбудораженным. По сравнению с утром было очень многолюдно: люди спешили по своим делам; стояли группами на перекрестках и у лавок со всякой всячиной; ехали по середине улицы в повозках и на лошадях. Но у всех были одинаково возбужденные озабоченные лица. Постоянно возникали нервные разговоры и перебранки. Улицы были заполнены военными и охраной. 'Неужели утренняя схватка так всех взволновала?'
  Почему-то в это не верилось. Радан знал, что даже если сражение развернется в центре города, через три улицы от него, люди спокойно будут жить своей обычной жизнью. Чтобы все жители озаботились одной целью, надо чтобы произошло что-нибудь действительно значимое, например, враг осадил город.
  Соболь старался не выделяться из толпы. Не задерживая ни на ком взгляд, он старался побыстрей миновать группки вооруженных людей и опять затеряться среди прохожих. На ходу он внимательно вслушивался в обрывки разговоров, пытаясь уловить, что происходит. Сначала это никак не удавалось, но в дороге он обогнал двух степенных горожан, тоже пытавшихся торопиться, и услышал конец фразы:
  -...если их не остановят на линии Коровард-Мастилан, то через неделю король увидит их под своими стенами.
  Соболь сразу сбавил ход, остановился и, сделав вид, что разглядывает надпись над массивной дверью в стене дома, пропустил их вперед. Потом пошел следом, выдерживая расстояние в пару шагов.
  - Я думаю, сюда они не пойдут, - заметил в ответ второй. - Но все равно, на всякий случай заказал каюту на барже Ваниля, ты его знаешь - пряностями торгует. Тот задержал свой торговый корабль, что ходит по Белой до моря. Хочет, чтобы он всегда был под рукой, вдруг придется уезжать срочно.
  - Поддерживаю. Я сам пока остаюсь в городе, надо присмотреть за торговлей, но семью завтра отправляю. И тоже вниз по реке к морю. Орки никогда не шли туда, они не любят открытой воды.
  Орки! Радан даже остановился. 'Неужели, все-таки, началось? Неужели война? Что теперь делать?' Ведь он как бы на службе, и Корад, наверняка, ждет, что он появится. 'Вот демон, о Кораде и своей службе я сегодня совсем забыл, а ведь надо как-то сообщить ему, что задание до сих пор не выполнено. Пергамент я так и не передал'.
  Соболь просто рвался на части - долг и обещание заставляли его искать выход на Корада, еще один долг требовал узнать, что с Алмаз и как-то помочь им. Однако сейчас его больше всего беспокоило другое - дети, которые будут ждать его на берегу. То, что вот-вот начнется война, почти не задело его, принял к сведению и все. Умом он понимал, какое это бедствие - война, но, по молодости лет, отнесся к этому, как к чему-то далекому и его напрямую не затрагивающему.
  Впереди на перекрестке двух улиц показались всадники. Они внимательно рассматривали обтекавшую их толпу и, время от времени, приказывали какому-нибудь вознице остановить телегу. С высоты лошадей они смотрели, как хозяин перетряхивал вещи, потом отпускали. Радан остановился и некоторое время наблюдал за патрулем. На его глазах никого не арестовали. Пешеходов они почти не останавливали, но он все равно решил обойти пост. Теперь надо быть осторожным даже в мирном городе, все предшествующие приключения говорили об этом.
  Вернувшись назад до ближайшего проходного переулка, он прошел по нему до улицы, ведущей к речной пристани. Ему надо было попасть к реке, и, кроме того, пристань находилась почти в городской черте, и ворота к ней охранялись не так серьезно, как те, через которые въезжали с суши. Даже сейчас, когда началось вторжение орков, с реки их не ждали. Мнение, что враги боятся воды, настолько прижилось, что считалось аксиомой.
  Сегодня улицы в этом направлении были особенно многолюдны. К обычному торговому и обслуживающему пристань люду добавились те, кто хотел найти судно для бегства и вывоза товара в случае осады, а также те, кто уже сегодня хотел уплыть подальше от земли, ставшей в одночасье такой опасной. Смешавшись с толпой, он без проблем миновал ворота и отошел еще шагов двести вглубь торгового порта. Тут уже можно было не опасаться стражи, среди матросов и грузчиков они ходили только большими группами и были видны издалека. Он прошел по длинному торговому ряду, где продавались товары, необходимые в дорогу. Купил несколько караваев хлеба, соли, пряностей и чашку застывшего мыла - это просила Марианна. От себя купил разных колбас и окорок. Потом приобрел полотняный дорожный мешок и прошел к лавке сладостей. Не выбирая, набил его до отказа разными вкусностями и расплатился золотым от Веды. Зато сдачу ему дали медью и карман сразу потяжелел.
  Теперь надо было выбираться с территории порта и идти искать маленьких путешественников. Здесь это было уже просто делом времени.
  Через час Соболь шагал по извилистой тропе, в некоторых местах почти полностью спрятавшейся под желто-красными листьями. Рядом с тропой под теряющими листья осинами росли красивые, крепкие грибы с оранжевыми шляпками. В прозрачном осеннем воздухе носились тоненькие серебряные паутинки. Мерный шум реки вписался в красоту прохладного, но все равно ласкового, вечера лишь еще одним оттенком тишины и совсем не заглушал звуки очарованного леса.
  Сначала Радан не замечал всего этого, голова была забита проблемами, накопившимися за последние две недели. Но постепенно очарование окружающей природы вытеснило все сиюминутные горести, и он словно промыл глаза. 'Чего не хватает нам? - думал он, разглядывая маленького паучка, переползшего со своей паутинки к нему на руку. - Ведь земли хватает на всех. Даже здесь, в цивилизованном Срединном Королевстве, люди живут лишь вдоль рек, а огромные пространства остаются незаселенными. Что уж говорить про мою родину или дальние степи. Хватило бы места всем, даже оркам'.
  Он встряхнулся. 'Опять эти непонятные мысли, хорошо, никто не знает о них - засмеяли бы к демонам'. Тропа пошла в гору, а солнце ощутимо склонилось к закату. 'Хорошо бы найти ребят еще до темноты', - помечтал он. Уже очень хотелось есть. 'Зря я отказался от еды у эльфов'. Вспомнив про перворожденных, он сразу вернулся на землю и прибавил ходу. У эльфов, наверняка, есть лошади, и двигаться они будут гораздо быстрее, чем он.
  Но найти лодку с маленькими скитальцами до ночи он так и не смог, лишь когда темнота в лесу справа от реки сгустилась настолько, что нельзя было различить отдельные деревья, он почувствовал слабый запах дыма. Где-то жгли костер. Радан собрался и пошел медленней, мягко перекатывая ступни с пятки на носок. Мало ли кто мог заночевать на реке, в нынешние времена осторожность - главное правило.
  Но вот между кустов мелькнул огонек, Соболь совсем остановился и вгляделся в темноту. Огонек играл, то разгораясь, то затухая. Так и есть - костер, еще минут десять ходьбы. Он шел теперь еще осторожней, часто останавливался и прислушивался. Когда костер уже начал играть бликами на окружающих деревьях, сзади на тропе раздался медвежий рев. Радан с ходу отпрыгнул в сторону и выдернул из ножен саблю. Но рев вдруг прекратился, и из темноты послышался заливистый, звонкий как колокольчик детский смех.
  Соболь хотел выругаться и надрать шутнику задницу, но вместо этого, вдруг, сам рассмеялся и опустил клинок.
  - Ты что творишь, Лео? Я чуть не умер!
  От этих слов эльфенок закатился снова, потом сквозь смех крикнул:
  - Эй, девчонки! Как я и говорил! Он меня не услышал. Я за ним давно иду, а он не чует...
  Рядом в кустах зашуршало, и появилась еще одна фигурка, повыше ростом. В руке мальчика поблескивал неизменный топорик. А через пару мгновений, послышался топот девичьих ножек, и на тропе появилась сначала Марианна, а потом её хвостик - Енек. В руках Марианны была горящая ветка, она остановилась, подняла её над головой и всмотрелась в лицо Радана.
  - Почему ты так долго? - голос девочки дрожал.
  Радан, вдруг, неожиданно для самого себя, шагнул вперед и прижал к себе обоих девочек. Те в ответ доверчиво прильнули к нему.
  - Так получилось, - прошептал он.
  - Фууу, - протянул за спиной маленький эльф. - Человечьи нежности...
  Соболь отпустил девчонок и сконфуженно пробормотал:
  - Я переживал за вас, - потом оглянулся и добавил: - За вас всех.
  - Мы тоже! - ответила Марианна и, схватив его за руку, потащила на берег, к костру. Енек держалась за вторую руку.
  - Садись, ешь, - девочка показала на разложенную на большом куске бересты жареную на рожне рыбу. - Проголодался, наверно? А мы тебя ждали. Вон видишь, каких рыбин Лео наловил.
  Соболь с сожалением посмотрел на аппетитно пахнущую рыбу и отказался:
  - Нет, некогда. Надо плыть. За вами погоня. Собирайте рыбу, все что есть, в лодке поедим. Там все и расскажу.
  Услышав о погоне, все быстро собрали немудреные пожитки, разложенные у костра, и унесли их в лодку, привязанную к кусту метрах в десяти.
  Через несколько минут все были на своих местах, Радан оттолкнул лодку от берега и запрыгнул на борт.
  - Пустите, я сяду за весла, надо вывести посудину дальше от берега.
  Ни эльфенок, ни орк возражать не стали и ушли на корму. Несколькими мощными гребками Соболь вывел долбленку на длинный язык течения, уходящего от берега к фарватеру, но не остановился, а продолжал грести, ускоряя движение. И лишь когда оба берега исчезли в темноте, он остановился и предложил:
  - Вот теперь давайте поедим. Сразу и расскажу вам все.
  
  
  ****
  Корад вполуха слушал доклад старшего интенданта Серебримуса. Сейчас было совсем не до него - куча дел требовала немедленного вмешательства, но нельзя терять маскировку. Все здесь считали его интендант-инспектором, надо было подтвердить это.
  - ... упряжь новая, закуплена у шорника в прошлом году, пропала...
  Нудный однообразный голос армейского чиновника вгонял в сон. Корад встряхнулся и прервал доклад.
  - Оставьте бумаги мне и можете идти. Я проверю, потом вызову, обсудим.
  Лысеющий потный майор обрадовался, прытко, несмотря на свою толщину, подскочил к столу инспектора и положил фолиант. Потом склонил голову, прощаясь, и мгновенно исчез.
  Корад сразу захлопнул книгу и направился в спальню - он принимал интенданта в номере гостиницы - надо приниматься за свои дела, хватит играть в инспектора. Война должна вот-вот добраться и сюда, а он до сих пор еще не разобрался ни с делами тайной службы, ни с делами Братства.
  В спальне он достал из вьюка обычный шерстяной плащ и накинул на себя - хорошо, что день прохладный, плащ не будет вызывать любопытства. Он проверил карманы, достал из походной сумки недостающее и дополнил. Меч брать не стал, хватит и посоха. Глянул в овальное зеркало в медной оправе - оттуда смотрел обычный горожанин. Все, пора!
  Первым делом надо сходить на место вчерашнего побоища и разобраться, что там произошло. Вчера вечером в порту, как только сошел на берег, он услышал об удивительных событиях, произошедших с утра возле лавки, принадлежавшей Братству. Он сразу проехал туда, но, увидев оцепление из городской стражи, развернулся и уехал в гостиницу, где всегда останавливался. Нельзя показывать свой интерес к этому делу, ведь официально он инспектор-интендант, а дела интендантства никоим образом не связаны с подобными происшествиями.
  При свете дня и при помощи кое-каких нехитрых магических манипуляций можно многое разглядеть из того, что недоступно простым наблюдателям-людям.
  Хозяин гостиницы, всегда веселый толстенький старичок, встретил Корада у входа. В этот раз на его лице не было улыбки.
  - Вот и дождались, - печально промолвил он. - Опять война. Я-то думал, что до кладбища доживу в мире, ан нет. Не дают боги...
  Славуд не знал, что ответить на эту реплику, да хозяин и не ждал ответа. Он так же грустно продолжил:
  - Я тридцать лет плачу налог на армию, надеюсь, вы нас спасете?
  Он так же, как и остальные в гостинице, считал, что Корад какой-то армейский чиновник. Инспектор постарался успокоить старичка.
  - Конечно! Армия короля Дугавика не даст оркам хозяйничать на нашей земле.
  - Хотелось бы верить, - тот опустил голову и, стараясь не смотреть в глаза Кораду, тихо добавил: - Зачем с эльфами поссорились? Раньше они бы так просто не пропустили Орду через Лес.
  В душе Славуд был полностью согласен с хозяином, но поскольку находился на казенной службе, сделал вид, что не расслышал и, кивнув на прощание, вышел на крыльцо. День опять обещал быть отличным - прохладным, но солнечным. Солнце, выглянувшее из-за крыш, даже пыталось греть. Среди такого утра совсем не хотелось вспоминать то, что он видел позапрошлой ночью на реке. 'Интересно, начала Орда переправу или нет? Если начала, то завтра или сегодня ночью мы об этом узнаем'.
  Корад осмотрелся. По горожанам, привычно шагающим по своим делам, было уже незаметно, что их волнует мысль о начале войны. 'Начали свыкаться с этой мыслью'. Вчера вечером народ выглядел взбудораженным гораздо больше. Вдруг его ухо уловило тонкий тихий свист. Он прекрасно знал, кто это, и резко обернулся на звук. Метрах в тридцати, возле угла длинного каменного дома, Корад увидел знакомую фигуру. Накинув капюшон, он быстро направился в ту сторону. Человек, поняв, что его заметили, тотчас исчез за углом.
  
  Сервень опустил повязку, и Корад вздрогнул - все лицо чистильщика представляло сплошной ожог.
  - Что?
  - На мага напоролись.
  Инспектор вопросительно глянул на стоявшую рядом Бриду, немногословный командир чистильщиков будет рассказывать о том, что случилось, очень долго - слова из него приходилось вытягивать. Остальных воинов не было, но Славуд чувствовал, что они рядом - спрятались и наблюдают. Брида поняла, что хочет маг, и коротко рассказала о вчерашнем происшествии.
  - Еле ушли, - закончила она. - Уланы были злые из-за своего командира и хватали всех подряд.
  - Понятно.
  Корада очень заинтересовали полукровки, непонятно зачем начавшие помогать чистильщикам, и особенно эта молодая магичка, спасшая Сервеня. Надо все узнать о них. Но главное - куда делся Радан - никто не знал.
  - Подожди минуту, Брида. Сейчас еще поговорим.
  Он остановился, запустил руку в прорезанную внутри кармана плаща дыру и нащупал то, что нужно. На ладони лежала маленькая малахитовая шкатулка. Славуд нажал замочек, щелкнуло, и крышечка поднялась.
  - Иди сюда, Сервень.
  Маг зачерпнул кончиком пальца светло-зеленую мазь и начал втирать в лицо дернувшемуся чистильщику.
  - Не шевелись. Штука очень дорогая, когда-то эльфы мне помогли.
  - Галейнерия? - догадалась Брида.
  - Да, мазь из нее.
  Втирая затихшему воину лекарство, Корад почувствовал, насколько сильным было заклятье. Похоже, все лицо до самых костей заморозило до ледяного состояния.
  - Повезло тебе, Сервень. Не будь тут этой девушки-мага, сегодня бы мы прощались с тобой.
  - Я сказала то же самое. Жаль, поблагодарить не успели, исчезла она, когда полукровок солдаты вязать начали.
  - Так они сейчас в тюрьме? - Корад даже остановился. Если это так, то он может их увидеть и выяснить, кто они такие и почему ввязались в эту драку.
  - Совсем точно сказать не могу, некогда было следить, надо было самим из мышеловки вывернуться. Но я сама слышала, как та маленькая магиня запретила им сопротивляться уланам. На моих глазах одну точно забрали. Про остальных не скажу. Но вот что двое ушли - это точно, видел Клен, как скрылись магичка и еще одна, старшая этого отряда. И еще, похоже, одну из всадниц все-таки убили. Это тоже Клен видел.
  Корад закончил с процедурой и приказал всей команде скрыться на постоялом дворе у старых ворот. Место для чистильщиков было знакомое, они почти всегда останавливались там, если работали в Серебримусе или где-то поблизости.
  - Если что, как всегда, воспользуетесь документами интендантства. Вы официальные фуражиры. Только снимите свои маски, а то не поверят. Я вас сегодня же найду.
  Корад торопился, ведь если эти непонятные всадницы сейчас в тюрьме, надо спешить, а то королевский суд скор на руку, когда не надо, тем более по законам военного времени. 'Зря наряжался горожанином, сейчас наоборот понадобятся королевские регалии'.
  Он вернулся в гостиницу, приказал срочно приготовить его лошадь. Потом прошел в свои комнаты, сбросил обычный плащ и надел темно-коричневый, армейский, с офицерской застежкой на груди. Пристегнул меч и опять посмотрел в зеркало. 'Инспектор вернулся, - усмехнулся он. - Но инспектора для нынешнего дела будет маловато'. Славуд приготовил королевский знак тайной службы и, убедившись, что теперь он во всеоружии, отправился на прием к армейскому коменданту города. Наверняка вчерашние заключенные в его юрисдикции.
  Все прошло так, как он и предполагал, не понадобилось даже прибегать к магии. Сначала генерал Ковень - Корад знал его, хотя и не был знаком лично - встретил инспектора интендантства высокомерно, чуть не в лицо высказывая, что ему сейчас не до инспекторских проверок, война на носу. Но, увидев знак тайной службы, тут же растерянно заулыбался, спросил, как здоровье лорда Коолисе, вызвал своего заместителя и приказал лично проводить интендант-инспектора туда, куда он пожелает.
  
  Городская тюрьма Серебримуса ничем не отличалась от тюрьмы Короварда, Мастилана или другого большого города Срединного Королевства. В свое время, лет тридцать назад, тогдашний Глава Охраны Короля, по совместительству отвечавший за систему 'казенных домов' или попросту тюрем, затеял перестроить все 'дома' на единый манер. Так и появились в каждом крупном городе эти серые угрюмые здания за высоким забором.
  Раньше в каждом поселении эти заведения были на свой манер. Редко где для этого строили специально, в большинстве случаев приспосабливали то, что было под рукой. Поэтому закоренелые сидельцы тех лет в разговорах называли тюрьмы по старому назначению зданий - если говорили, что сидел на 'складе', то это в Ройнсбуре, а если на 'сыроварне', то это здесь, в Серебримусе. Теперь же от подобной романтики не осталось и следа. Ровный квадрат каменного забора казался неприступным любому, но это только до тех пор, пока человек не знакомился с порядками, царившими за ним, ибо здания стали новыми, а служба осталась старой.
  События в Мастилане, где совсем недавно совершили побег несколько заключенных, убив при этом несколько человек из охраны, наглядно продемонстрировали это. И лишь в последнюю неделю срочно были приняты меры для наведения порядка в этих заведениях. Почти во всех тюрьмах, в том числе и в Серебримусе, заменили начальников и охрану, временно поставив армейцев. Это тотчас же почувствовали все - и заключенные, и те, кто связан был с ними на воле. Для какой-то - самой многочисленной - части заключенных эти перемены даже пошли на пользу. Тюремная пайка, вдруг, сразу увеличилась, и продукты стали свежими. Никто, конечно, нормы на содержание сидельцев не прибавлял, просто по всей цепочке снабжения тюрьмы перестали воровать.
  Для оказавшихся в одной большой общей камере полуэльфок эти перемены оказались не на пользу. Если раньше они могли, используя деньги или силу, уйти из этих каменных стен, теперь же это оказалось неосуществимым. Сейчас, сидя на длинном общем топчане, девушки вполголоса снова обсуждали одно и то же - возможность побега. Шанс, несмотря на замену охранников-взяточников военными, у них все же был, ведь Хазимей и Алмаз смогли уйти от уланов. А все видели уже, на что способна маленькая магиня. Так что, теперь главное было как-то связаться с ними.
  Полукровки уже привыкли к скабрезным шуточкам из соседних камер и не обращали на них внимания. Волна плоских шуток и пошлых предложений то затихала, то вновь разрасталась. Но вдруг все стихло - в коридоре мягко щелкнули смазанные впервые за десятилетие засовы и послышались шаги. Девушки тоже замолчали и прислушались - несколько человек шло явно к их камере.
  За кованой решеткой двери кто-то появился, свет в камеру лился лишь из маленького оконца под самым потолком, а в коридоре было еще темней, и только зоркие глаза полукровок смогли разглядеть, кто там.
  Первыми вошли двое солдат при штатном оружии. Вместо привычных для охраны березовых дубинок на их поясах висели мечи. Пленницы быстро переглянулись - мысль у всех мелькнула одна и та же. Но шагнувший вслед за солдатами офицер в коричневом плаще сразу остановил их замысел:
  - Не вздумайте! Там в караулке взвод мечников.
  Девушки опять переглянулись, на этот раз встревоженно: о чем это он? Неужели мысли прочитал?
  - Да, это я вам, - еще более изумил их странный гость. Не обращая внимания на своих удивленных спутников, он опять предупредил: - Ведите себя спокойно, сейчас все решится.
  - Вот они. Все, кого вчера поймали, - доложил капитан конвоя. - Все полукровки, думаю, это разведчики эльфов.
  - Спасибо, мы разберемся, - офицер в коричневом плаще не стал выслушивать умозаключения капитана. - Вы с солдатами подождите в коридоре.
  Командир конвоя хотел было возразить, но, взглянув в глаза собеседника, вдруг повел себя странно - он замедленно кивнул, и словно на ходу засыпая, побрел к выходу. Солдаты тоже осоловели и последовали за ним. Странный офицер проводил их взглядом до двери и повернулся к узницам.
  - Рассказывайте, кто вы?
  Крис недобро усмехнулась.
  - Так ты, похоже, колдун - сам должен все знать.
  - Я знаю, - игнорируя её вызов, спокойно ответил офицер. - Но в общих чертах. Мне нужно конкретно. И я друг.
  - Откуда у нас здесь друзья? - не смягчаясь, ответила девушка.
  - Я не буду вам всего рассказывать, но предупреждаю, что вам готовят виселицы.
  Это была правда - перед тем как попасть в саму тюрьму, он получал разрешение на посещение в военном суде. И смертная казнь там обсуждалась как уже решенное дело.
  - Мы догадывались, что так будет.
  - Сами виноваты, не надо было убивать военных. Ну и плюс это...
  Он показал на ухо Крис. Та резко встряхнула волосами, закрывая острый кончик.
  - Мы виноваты? На нас напали, а мы виноваты? - эльфийка сокрушенно махнула рукой. - Ладно, маг, ты можешь помочь нам выбраться отсюда?
  - Да.
  - И что ты за это хочешь?
  - Совсем немногого - знать, что я помогаю друзьям, а не врагам.
  - Откуда мы можем знать, кого ты считаешь врагом, а кого другом?
  - Ну, скажем так - все, кто принадлежит к Черной Сотне - мои друзья.
  Все полукровки вздернулись, вскочили даже те, что сидели на топчане. Они кольцом обступили гостя.
  - Откуда ты...
  - Знаю? - закончил за них фразу офицер. - Вы же сами сказали, что я маг.
  - Все! Молчать! - скомандовала Крис. - Времени нет. Я, почему-то, верю тебе, колдун. Да, мы из Сотни, но я не могу тебе сказать, что мы делаем здесь, это не моя тайна.
  - Я и так знаю. Вы должны были найти молодого парня - горца по имени Соболь.
  Девушка широко раскрыла глаза, но ответила уклончиво.
  - Может, это и так, а может, нет.
  И сразу спросила:
  - Скажи, маг, как тебя зовут.
  - Корад. Корад Славуд. И давай заканчивать обсуждение, времени, действительно, в обрез. Хотя я очень хочу знать, что случилось с моим человеком по имени Соболь, больше спрашивать вас не буду. Уходим!
  - Уходим? Прямо так? - переспросила Крис, и тут до нее дошло, что сказал Корад.
  - Твой человек?!
  - Да.
  - Мог бы сразу сказать, - буркнула девушка и уже уверенно скомандовала остальным:
  - Пошли!
  Одними из качеств, из-за которых полуэльфов так охотно брали в наемники, были их сообразительность и постоянная готовность к действию. Через мгновения готовая к схватке сплоченная группа полукровок в сопровождении интендант-инспектора Славуда и полусонных охранников шла по коридору. Через решетки камер с обеих сторон было видно, что всех заключенных внезапно сморил сон. Некоторые храпели прямо на полу.
  Озадаченные солдаты на постах у дверей удивленно смотрели на бумагу, которую им подавал офицер с мутным взглядом. Это было разрешение инспектору Кораду Славуду посетить тюрьму. Но через секунду они, вдруг, понимали, что это постановление об освобождении задержанных вчера полукровок. Убедившись, что все подписи и печати на месте, они беспрепятственно пропускали группу.
  Через десяток минут из ворот тюрьмы выехал отряд всадниц в черной кожаной форме и отправился к старым городским воротам. Во главе, рядом с высокой красивой амазонкой, ехал офицер в коричневом плаще.
  
  Алмаз была на распутье - она никак не могла решить, что ей делать, а время неумолимо требовало сделать выбор. Вчера, когда площадь и лавку окружили уланы, ей под покровом еще не рассеявшегося колдовского тумана удалось ускользнуть. Но напрасно она ждала остальных в условленном месте - захудалом постоялом дворе, который объезжают обычные путники - никто из команды Крис так и не появился.
  Зато ближе к ночи появилась Хазимей - бывшая рысь. На вопрос, как она смогла выбраться и где была, та отвечать не стала. Она торопилась.
  - Алмаз, мы не можем ждать. Нам надо идти за тем человеком.
  - Я знаю. А он хоть жив?
  - Да. Это я отлично чувствую. И он уходит.
  - Слушай, Хазимей, ты же маг, можешь как-нибудь узнать, где мои люди? Они живы?
  - Могу. И без помощи волшебства. Я видела, как их повезли, и слышала куда. Они сейчас в городской тюрьме.
  - Слава богам! Спасибо, успокоила, - Алмаз облегченно вздохнула и попросила:
  - Хазимей, разреши мне остаться еще на день. Я придумаю что-нибудь, чтобы помочь своим, а потом сразу за тобой.
  Она вспомнила свое освобождение. А она не Гром, тянуть не будет. Да и денег у неё хватает, спасибо Веде. Алмаз еще ничего не знала о нововведениях в тюрьмах Королевства.
  - Ладно, Алмаз, долго не задерживайся. Помнишь, что сказала Веда? Главное - это тот парень.
  - Помню! Я догоню тебя, не сомневайся!
  - Верю. Скачи вдоль реки, вниз по течению. Я сама найду тебя.
  На этом они расстались.
  С самого раннего утра она направилась к тюрьме. Недалеко от ворот заведения находилась харчевня, откуда носили еду офицерам караула. Алмаз купила там большой кусок холодного мяса и лепешку, потом вышла и присела на длинной скамье у входа. Одета она была как обычная селянка - простой серый плащ с капюшоном, на голове суконная шапка с длинными ушами. Сразу было понятно - жена небогатого лавочника приехала в город по делам и экономит деньги, чтобы выгадать себе что-нибудь на подарок. Даже есть в трактире не стала.
  Конечно, если бы прохожий поймал взгляд, который все время возвращался к воротам тюрьмы, то сразу бы понял, что это никакая не селянка. И, скорей всего, прохожий постарался бы быстрей пройти мимо, сделав вид, что ничего не заметил. Слишком опасным был этот взгляд, больше подходящий какому-нибудь заезжему бретеру, высматривающему себе жертву.
  Она действительно ждала жертву - ей нужен был человек из тюрьмы, лучше из писарей или ключников, но сейчас было не до выбора, пусть будет охранник. Время поджимало. Однако, просидев уже больше часа, она так и не увидела никого из охраны или чиновников тюрьмы. Люди приходили и уходили, но это были сплошь военные. Надо уходить отсюда, менять место - несколько раз выходивший на улицу хозяин трактира уже стал с неудовольствием поглядывать на нее.
  Это было очень плохо - у нее был только день, до вечера. Вечером она в любом случае поедет вслед Хазимей. Долг есть долг - это она впитала еще с детства, а служба в Черной Сотне закрепила убеждение, что данное слово нерушимо. Если бы Хазимей стала настаивать, то Алмаз, конечно, уехала бы с ней, и её спутницы, как бы плохо им не было, поняли бы её. Прежде всего, дело.
  
  Она не знала своих родителей. Веда, воспитывавшая её до четырнадцати лет, тоже ни разу не упоминала о них. Сначала, с тех пор как она стала осознавать себя и лет до десяти, она так и считала, что Веда её бабка. И лишь когда она не на шутку пристала к хранительнице с этим вопросом, та рассказала ей, что она найденыш. Малюткой её нашел в лесу на той стороне оврага один из охотников, живущих в городке. Он принес и показал девочку Стерегущей - даже простому мужику было понятно, что здесь что-то необычное. Среди леса, вблизи зачарованного городка, к которому даже специально люди подъехать не могут, вдруг оказалась девочка-полукровка. Веда тоже заинтересовалась малюткой, но что она о ней выяснила - никому неизвестно.
  Так и осталась Алмаз в городке, постепенно вырастая в голенастую, задиристую девчонку. Даже Хранительница, строго относившаяся ко всем без разбора, отличала девочку. Однако эта симпатия дорого обошлась Алмаз: Веда требовала от нее куда больше чем от остальных растущих в городке детей слуг и охранников. Когда ей исполнилось четырнадцать, Стерегущая отправила девочку-подростка на службу.
  - Для полуэльфки это самая лучшая доля - послужить в Черной Сотне, а еще лучше, стать там командиром, - с такими словами Веда проводила её, наказав приехавшей за девочкой амазонке не давать Алмаз поблажек. За четыре года в суровой армейской школе она сошлась с теми, кто сейчас сидел за толстыми каменными стенами. Поэтому она не могла не попытаться спасти их, и поэтому просила день у Хазимей.
  
  Алмаз поднялась и пошла по улице мимо тюремных ворот. Может, все-таки, повезет? Но ожидания были напрасны, она прошла ворота и уходила уже за тюрьму, а никто так и не показался. Оглядываясь, девушка дошла до перекрестка и развернулась назад. 'Что за невезение?' Еще раз можно пройти обратно и все - на неё начнут коситься.
  В это время ворота распахнулись и оттуда выехали всадники. Алмаз застыла. Этого не может быть! Пять амазонок во всей красе на своих лошадях выезжали из ворот и тут же пускали коней в галоп, пытаясь догнать первую пару. Первыми ехали офицер в коричневом плаще, который с полчаса назад на её глазах заехал в ворота тюрьмы, и Крис собственной персоной. Алмаз чуть не закричала, чтобы привлечь внимание полукровок, но осторожность взяла верх и она сдержалась. 'Что происходит, и кто это с ними?'
  Свою лошадь она оставила на соседней улице у коновязи харчевни, ничем не отличавшейся от той, где она только что сидела. Там ей пришлось дать служке медную монету за присмотр, а то даже в этом чистом и порядочном городе можно было вернуться к пустой коновязи.
  Прикинув направление, куда поехал отряд, она подумала о старых воротах из города: 'Плохо, что я не магичка, сейчас бы уже знала, куда они направляются'. Быстро, едва удерживаясь, чтобы не сорваться на бег, она прошла мимо тюремных ворот. Все-таки привлекать к себе внимание в её положении было бы совсем глупо.
  Алмаз легонько хлестнула застоявшуюся кобылу, и та с места пошла в галоп. Догнать отряд вряд ли удастся, но попробовать все равно надо. Теперь на душе стало легче - амазонки ехали одни, без охраны. Не считать же конвоем одного офицера. Значит, произошло что-то такое, что их отпустили. Понимая, что можно придумать тысячу версий, и все равно ни одна из них не будет правильной, она отбросила мысли об этом. 'Встретимся, расскажут'. То, что они обязательно встретятся, сомнений не вызывало. Все полуэльфки, прошедшие Черную Сотню, долг ставят превыше всего, даже своей жизни.
  Теперь можно было ехать, догонять Хазимей - главное поручение Веды надо выполнять. 'Поеду к Старым Воротам, они, похоже, туда направились, - решила Алмаз. - Если не встречу, все равно сразу уеду на реку. Они догонят'. С утра, перед походом к тюрьме, она оставила на постоялом дворе весточку для своих, вдруг появятся, когда её не будет.
  Это решение спасло её от многих трудностей: через час после того, как она выехала из города, караул на всех воротах усилили армейцами, пришел приказ на несение службы в режиме военного времени. Чем это было вызвано, точно знали только высокопоставленные чины, но в городе вовсю поползли слухи, что ночью орки начали переправу. Так что проехать через ворота так просто уже бы не удалось, тем более после исчезновения из тюрьмы пятерых эльфиниток.
  
  Медведица все-таки высадила дверь, но все равно не успела - ни Радана, ни мага со шрамом на щеке в лавке уже не было. Вместо них Лесная, превратившаяся обратно в хрупкую девушку, нашла только четыре трупа - два в торговом зале и два в тамбуре заднего выхода. На хозяйственном дворе пахло, как после ударившей рядом молнии и ясно чувствовался остаточный след недавно закрывшегося портала. Девушка вернулась в зал и через минуту обнаружила, что черноволосый субъект с ножевым ранением в живот еще жив, хоть и без сознания.
  Хазимей, не обращая внимания на шум и крики на улице, занялась раненым. Приложив руки к животу, она быстро остановила кровотечение и активировала все защитные силы организма. Надпочечники выбросили в кровь гигантскую дозу адреналина. Через минуту мужчина застонал и открыл глаза.
  Лесная усмехнулась - все, что было живым, легко поддавалось её первородной истинной магии, в этом она была даже сильней титулованных магов, но вот неживое... Даже чтобы вскрыть дверь ей пришлось стать зверем.
  - Рассказывай! - тоном, не терпящим возражений, приказала она.
  Чернявый подавил стон и испуганно взглянул на Хазимей. Казалось, такая хрупкая девушка не несет никакой опасности, но её глаза говорили обратное. Человек уже не первый раз сталкивался с магами, поэтому сразу все понял и только спросил:
  - С самого начала?
  - Нет, - отрезала собеседница. - Только о том, что случилось здесь. Куда делся парень с саблей и колдун? Главное - про парня.
  - Прости, госпожа, - опять испугался тот. - Как раз этого я не видел.
  - Вспоминай, а то я сейчас уберу руки.
  - Нет, нет, госпожа, не губите! Я вспомнил! Парень убежал в ту комнату.
  - А колдун?
  - Он был на улице, - по лицу раненого было видно, что он лихорадочно пытается вспомнить что-нибудь. - Нет, все... дальше ничего не помню.
  - Ладно. Спи.
  Хазимей отпустила рану и поднялась, посмотрела на спящего мужчину и скривилась. Врачуя его рану, она случайно коснулась того, что люди называют душой. То, что там было, ей очень не понравилось. Не надо было его лечить, но теперь уже поздно, пусть живет.
  Команды военных раздавались уже у самой двери. Хазимей направилась в заднюю комнату, на ходу уменьшаясь и превращаясь во что-то совсем небольшое.
  В то время, когда в разломанные двери лавки ворвался первый солдат, из дверей на заднем дворе, выскользнула необычайно крупная рыжая кошка. Она потянулась, словно расправляя косточки после долгого сна, и спокойно направилась к дыре под воротами.
  
  Корад понимал, что времени на то, чтобы вывести амазонок из города у него в обрез, судейские в любой момент могли прийти в тюрьму, чтобы объявить приговор. Когда обнаружится пропажа заключенных, до перекрытия всех выходов из города останется совсем немного, лишь время на то, чтобы посыльному доскакать до караулки. И хотя никто из охраны тюрьмы не вспомнит, что выводил амазонок именно он, на всякий случай ему лучше тоже исчезнуть из города. То, что он раскопал, занявшись этой непонятной историей со старым пергаментом, делало сейчас самым срочным - найти парня, у которого в рукаве зашит артефакт.
  Даже то, что с минуты на минуту полчища орков переправятся через Белую и хлынут на земли Срединного Королевства, стояло в списке тревог только вторым. Хотя он понимал, что совсем скоро эта проблема перекроет все другие, война есть война. В любом случае, надо срочно найти Соболя. То, что и полуэльфки из Черной Сотни, и какой-то неизвестный маг тоже ищут его, говорило о многом. Он еще не знал, кто послал полукровок, но в любом случае артефакт уже перерос ту роль, которую ему отводил Корад ранее и поднялся в цене многократно, поэтому надо было ехать из города прямо сейчас, однако пришлось задержаться. Ему необходимо было забрать чистильщиков, которые еще ничего не знали, а полуэльфка Крис - старшая у его новых спутниц - ни в какую не хотела уезжать, не заехав на постоялый двор, где они остановились. Корад уже хотел было проявить твердость и не делать этот крюк, отнимающий драгоценное время, но Крис созналась, что там, возможно, находятся еще их люди и та молодая волшебница, о которой он уже слышал от чистильщиков.
  - Только быстро! Заскочили, забрали своих и дальше.
  На этом спор закончился. Его люди находились в гостинице недалеко от старых ворот, и забрать их можно было по дороге. Пока ехали по городу, разговаривать было невозможно, поэтому все расспросы Славуд оставил на вечер.
  Все получилось даже лучше, чем он рассчитывал. На постоялом дворе полукровки задержались лишь на несколько минут. Он успел только слезть с коня и немного размять ноги, а Крис уже вернулась. Хотя с ней никто не пришел, но по лицу инспектор сразу понял, что все в порядке. Он лишь спросил:
  - Никого нет?
  - Нет. Но они живы.
  - Хорошо. Поехали.
  
  Пополнившийся отряд Корада без проблем проехал через городские ворота. А через пару часов, когда городскую стражу на воротах приехали менять армейцы, и лейтенант из тяжелой пехоты начал расспрашивать о подозрительных, выехавших за последние часы, обиженный бывший начальник караула ничего ему не сказал. 'Пошел ты в задницу, - злорадно подумал он, собирая вещи. - Иди сам узнавай, кто тут проезжал'.
  Вечером, после того как все перекусили, Корад присел у костра рядом со старшей полукровкой.
  - Ну что ж, Крис, пришло время все рассказать. Как видишь, я честен перед вами и выполнил все, что обещал.
  - Да, - подтвердила она. - Ты сдержал обещания.
  Потом поправила палочкой угли в костре и продолжила.
  - Слушай. Мы из охраны Хранительницы Веды...
  
  Рысь покрутилась возле остывшего костровища, поковыряла лапой объеденные рыбные кости. От них, попискивая, в страхе разбежались мыши. Прошла, принюхиваясь, по следам, ведущим к воде, потом развернулась и крупными прыжками помчалась вдоль реки дальше.
  
  
  ****
  Хорузар смотрел на молодого орка, стоявшего перед ним, и думал: 'Вот они, те, кто сделают этот мир миром Орды'. То, что придумал Борезга, никогда не придумали бы военачальники из старой гвардии. В ночь перед переправой разведчики, возвращавшиеся с того берега, захватили баржу. Хорузар не зря приказал отправлять в разведку только самых сообразительных. И в этот раз у орков хватило ума на то, чтобы не просто вырезать экипаж и пассажиров, а судно разграбить и сжечь. Вместо этого они заставили людей пристать к левому берегу, где буйствовал огромный табор. Впервые за всю историю в руках орков оказался корабль, и впервые они нашли ему применение.
  Первой мыслью у всех было одно - использовать баржу на переправе. Но капитан судна, едва говоривший от страха, смог объяснить, что мель с той стороны не даст подойти близко к берегу. Все равно придется плыть какое-то время, пока воины и лошади доберутся до мелководья. Орки при мысли о плаванье сразу отказались от использования судна.
  Зато Борезга, явившийся посмотреть трофей в свите Разрушителя, сходу предложил свое. Он уже настроился на выполнение приказа о захвате детей и был в предвкушении рейда по человеческой территории. Но не зря Хорузар выделил его - молодой орк понимал, что даже на лошадях все будет не так быстро, как того требовал предводитель Орды, а от того, в свою очередь, колдун со шрамом. Люди, как бы они не боялись, в любом случае будут сопротивляться, а в случае встречи с регулярными войсками можно застрять вообще надолго.
  Посмотрев на корабль с высоты берега, Борезга сорвался с лошади, взбежал по сходням и минут пять кружил по судну, что-то высматривая. Потом вернулся, и горящими глазами глядя на Разрушителя, предложил:
  - Великий Вождь, разреши, мы поплывем на этой штуке. Человек, который им управляет, говорит, что до самого моря мы можем добраться за пять дней. И никто нас не остановит. Я не думаю, что нам надо до самого моря. Мы схватим тех, кто нужен тебе, раньше, они ведь не плывут на такой большой лодке.
  На вопрос Хорузара, как он собирается разместить всех воинов на этом судне - пятьсот орков, даже без лошадей, туда не войдут - Борезга ответил:
  - Я и не хочу брать столько. Я считаю, что полтысячи воинов для того чтобы поймать детей, это много. Мне хватит сотни. А сотня войдет, я сейчас сам посмотрел.
  Разрушитель и сам считал, что пятьсот воинов-орков слишком много для того, что приказал сделать колдун. Если они обычные дети, то хватило бы и троих, а если они колдуны - не хватит и тысячи. Поэтому он и не разозлился на Борезгу, посмевшего обсуждать его приказы.
  Хорузар еще подумал и вынес вердикт - Борезга и его люди отправляются на барже. Колдуны не ошибались, когда выбрали его - он всегда видел дальше, чем самый умный шаман его Орды. И сейчас в его голове уже вырисовывался план, как, со временем, орки смогут освоить и воду. Тогда даже те страны, что спрятаны сейчас за морем, станут доступны.
  Он и догадываться не мог, что это его решение изменит весь ход войны.
  
  
  ****
  Соболь проснулся от того, что почувствовал, как кто-то дергает его за рукав. Он открыл глаза, улыбнулся и спросил:
  - Что случилось?
  Эльфенок после двух суток совместного плаванья уже не дичился и всегда улыбался в ответ. Но сейчас лицо его было серьезным.
  - Там, за мысом, - Лео показал вперед на лесистый выступ, за которым река делала очередной поворот. - Там кто-то есть.
  Радан сразу вскочил с доски, на которой спал и повернулся туда, куда показывал мальчик. Он долго вглядывался в приближающийся берег, но никого так и не увидел. Однако он еще с детства помнил поговорку - если эльф что-то увидел, значит, так оно и есть, даже если десять человек не видят этого. Правда, на эльфийском это звучало куда красивей.
  - Точно, - подал голос сидевший на носу маленький орк. - Я тоже что-то видел. Но, похоже, это просто зверь.
  'Дали же боги им глаза! - посетовал про себя Соболь. - Человек как слепой по сравнению с ними'. Его взгляд скользнул по голове Енек, прижавшейся к плечу Марианны. Девочки еще спали. Он улыбнулся и подумал: 'Вообще-то есть еще кое-кто, видящий еще хуже людей'. Девчонки в это время заворочались, и Марианна открыла глаза.
  - Что уже утро? Будем завтракать?
  - Нет, - негромко ответил Радан. - Лео и Горзах кого-то увидели на берегу.
  Глаза девочки вмиг потемнели, она приподнялась и встревоженно спросила:
  - Кто там?
  - Тише, Марианна, - попросил Соболь. - Они пока сами не знают. А я так вообще никого не виж...
  Договорить он не успел, лодка подобралась ближе к повороту и взорам открылась маленькая полянка на самом краю мыса. Словно фея из сказок старой няньки Греты, над самой водой стояла девушка в фиолетово-розовом одеянии. 'Как куст цветущего багульника, - мелькнуло в голове юноши. - Кто это?'
  - Какая красивая, - прошептала вскочившая Марианна.
  Девушка, между тем, тоже увидела их, приветственно замахала и позвала:
  - Плывите сюда!
  Голос был необычный - казалось бы, тихий и мелодичный, но он прозвучал так, словно девушка стояла в нескольких метрах. 'Что за наваждение? - удивился горец. - Наверное, потому что утро такое тихое и голос над водой'. Он взглянул на ждущих его решение ребят и совсем тихо спросил эльфенка:
  - В кустах никого нет?
  Тот не успел ответить, как девушка опять позвала:
  - Причаливайте, не бойтесь. Я одна.
  'Услышала, что ли?' На его вопросительный взгляд Лео усердно закивал - не врет, действительно никого.
  - Давайте заберем её, - пропищала снизу проснувшаяся Енек. - Она совсем одна там, в лесу.
  Как бы ни был осторожен Радан - за его неполные девятнадцать жизнь поучила этому - но он все равно оставался полным сил молодым парнем, а девушка на берегу была молода и очень красива. Неожиданно для самого себя он скомандовал:
  - К берегу!
  Мальчишки сразу схватились за весла и дружно опустили их в воду. Сам Соболь взял загребное и начал помогать им, чтобы не проскочить мимо мыса.
  Разогнав прибившиеся к берегу желтые листья, тяжелая долбленка воткнулась в пожухшую траву прямо возле ног девушки. Та только и ждала этого, она схватилась за борт и одним грациозным движением оказалась в лодке.
  - Отталкивайся, Радан! Поплыли! - деловито скомандовала она и, улыбнувшись, скользнула к девочкам. Те застыли, с восторгом глядя на новую пассажирку, потом тоже заулыбались и прижались к обнявшей их девушке. Соболь, опешив, глядел на эту сцену. Девушка подняла смеющиеся глаза и прощебетала:
  - Ты что, Соболь, уснул? Смотри, лодку уже заворачивает. Давай, поплыли отсюда. Возле берега опасно.
  Радан очнулся, уперся веслом в берег, и суденышко медленно отвалило от мыса. Пытаясь собраться с мыслями, он молчал и только ожесточенно работал веслом, выворачивая тяжелую долбленку на течение. 'Да что это происходит? Кто это? И почему девочки так с ней? - одни и те же мысли крутились в голове. - И, главное, откуда она знает меня?!' Он пытался настроить себя на серьезный лад, но как только его глаза останавливались на гостье, на лице непроизвольно начинала играть улыбка. 'Что это со мной?' - удивлялся Соболь. Надо было расспросить девушку, узнать о ней. Но он никак не мог насмелиться и заговорить. Тогда он сделал равнодушное лицо, всем своим видом показывая, что одинокая красавица среди леса на диком берегу, которая знает, как его зовут, - это ерунда, он такое каждый день видит.
  Девушка время от времени оглядывалась на Соболя и весело улыбалась, показывая ровные белые зубки. Он иногда встречал её взгляд, и тогда ему казалось, что она догадывается о его состоянии. Однако вечно так продолжаться не могло. Радан вывел лодку на стрежень, почти на середину Белой. Теперь они были одинаково далеко как от одного, так и от другого берега. Можно было не опасаться внезапного нападения. Потом, закрепив весло, он кашлянул, чтобы прочистить горло и спросил первое, что смог выговорить:
  - Вы это... вы кто?
  Видимо, выглядел он комично, потому что даже все дети обернулись и заулыбались. А незнакомка, та вообще весело рассмеялась. Смех рассыпался веселыми брызгами лесного ручья, и Соболю показалось, что даже день стал светлее. Не дождавшись ответа, он нахмурился и опять спросил:
  - Что смешного? Я спрашиваю, кто ты?
  Однако это вызвало только новый приступ смеха. Теперь засмеялись даже его маленькие спутники. Девушка, вдруг, оборвала смех и легкими кошачьими шагами подошла к юноше.
  - Перестань, Соболь, не сердись, - она протянула руку и погладила его по голове. - Мы же встречались с тобой.
  От прикосновения мягкой, пахнущей земляникой, руки, у Радана по голове и плечам побежали муравьи, покалывая кожу своими острыми лапками. 'Да что же это такое-то?!' Соболь не нашел ничего лучшего, как схватиться за весло, благо, лодку как раз начало разворачивать.
  Девушка понимающе улыбнулась, глаза при этом сразу стали на десяток лет старше, потом успокаивающе сказала:
  - Не переживай, Соболь. Ты вспомнишь. А пока зови меня Хазимей.
  После этого опять упорхнула к детям и о чем-то весело заговорила с ними.
  Время от времени загребая, чтобы поддерживать лодку в правильном направлении, Соболь разглядывал новую попутчицу. Нет, он точно не помнил её! Никогда не видел. Девушка была красива, но как-то необычно. Она немного походила на сестру Весу и на мать Радана. На мать даже больше. Такие же, немного раскосые, черные глаза, черные волосы, грациозная невысокая фигурка. 'Похоже, гостья тоже восточных кровей'.
  Время шло, и Соболь начал высматривать место для стоянки. Пора завтракать. Он уже направил было лодку к берегу, но Хазимей заметила это и остановила его.
  - Нет, Радан, здесь не надо останавливаться. Опасно. Давай еще проплывем, вон там ниже, похоже, поляна. Там и причалим.
  Радан хотел возразить, как-то поставить девушку на место - командовать здесь ей никто права не давал - но, взглянув на улыбающуюся Хазимей, промолчал. 'Демон, еще одна глазастая на мою голову!' Но разглядев место, которое предложила она, сразу согласился - да, тут действительно лучше.
  Небольшая долина с желто-зеленой поникшей травой вдавалась в лес. Место было открытое, любого, появившегося из-за деревьев, было бы видно сразу. Берег в этом месте был высокий, но снизу под обрывом была небольшая песчаная коса. Там как раз можно было причалить и развести костер. Больше не раздумывая, он направил лодку к облюбованному месту.
  Завтрак в этот раз был королевский - вчера в темноте Радан не стал развязывать свой мешок, который набил в лавке сладостей, отдал только то, что просила принести Марианна. Сегодня же она раздала всем по огромному куску хлеба, на котором сверху лежал еще шкворчащий толстый кусок свиного окорока. Их обжарили на палочках Горзах и Лео. Потом разлила по разнокалиберным кружкам настоящий чай. И как апофеоз Соболь достал из лодки и развязал заветный мешок. Расстелил свой плащ и, не разбирая, вывалил на него купленные сладости.
  Даже Марианна не выдержала и запрыгала. А Енек вдруг подбежала к Радану, обняла и прижалась к нему. Соболь, не ожидавший такого проявления чувств, смущенно молчал. И только ребята смогли сдержать себя. Эльфенок сначала дернулся к разноцветной горке на плаще, но, оглянувшись, остановился и степенно присел перед лакомствами. А Горзах тот вообще смотрел на сладости равнодушно. 'Наверное, орки не любят сладкое', - подумал Радан. Но все объяснилось проще - оказывается, он просто не знал, что это такое. Об этом громогласно сообщил Лео, когда маленький орк что-то спросил у него.
  - Ты совсем дикий! - засмеялся он. - Это вкуснятина!
  Эльф отломил кусок тягучей заварной пастилы и протянул Горзаху. Тот неуверенно посмотрел, понюхал и осторожно попробовал.
  - Ешь, Горзах, это очень вкусно, - с набитым миндальным печеньем ртом пробормотала Марианна. Но тот уже сам распробовал и в один момент проглотил свой кусок. Потом схватил еще, отломил и опять забил рот. После этого опустился на колени и начал пробовать все, что попадало под руку.
  - Горзах, - позвала разошедшегося орченка подошедшая сзади Хазимей. - Остановись, а то потом будет плохо.
  Как ни странно, тот послушался девушку. Он перестал хватать, присел и, взяв розовый пряник, стал чинно есть.
  - Ты молодец, - Хазимей повернулась к Соболю. - Порадовал детей.
  - Да, чего там, - смутился горец. - Я же помню, как в детстве.
  Дети были заняты, никто не обращал на них внимания, и Радан решил, что наступил подходящий момент для выяснения отношений.
  - Хазимей, ты, может, все-таки расскажешь о себе? Я тебя не помню. Не может быть, чтобы мы встречались.
  - Встречались, - опять улыбнулась та. - Ладно, я расскажу, но чуть позже. Сначала ты мне кое-что расскажи. Дети говорят, что ты видел эльфов, которым нужен Лео и которые ищут детей? Это так?
  - Да. Они узнали, что дети спускаются на лодке вниз по Белой и хотят нагнать их. Им обязательно нужен эльфенок. Но он вчера опять сказал, что не вернется, если его родственники не захотят взять и остальных.
  - Да, - вздохнула девушка. - Такое вряд ли пройдет даже у сына Правителя Синей Горы. Особенно с орком.
  - Вот и я о том. Поэтому и хочу отвезти их куда-нибудь, где их примут всех вместе.
  - Ну и где, по-твоему, есть такое место?
  - Не знаю. Но есть же какие-то монастыри, где принимают всех. Я слышал про такой, только он где-то в Запретных Горах. Мне бы поближе, потому что меня ждут на службе.
  - Да. Я знаю, - задумчиво подтвердила Хазимей.
  - Да откуда ты все знаешь? - не выдержал Соболь. - Давай рассказывай!
  Однако рассказа он так и не услышал.
  - Лошади! - девушка привстала и прислушалась. - Да, точно. Скоро будут здесь.
  - Я ничего не слышу, - Радан напрягал слух, но не услышал ничего, кроме шума реки и потрескивания костра. Он недоверчиво посмотрел на девушку: 'Обманывает, что ли? Она же не эльф и даже не полуэльфка. Вон, какое красивое маленькое ушко'.
  - Я не шучу, - отрезала та. - Сидите тихо. Я отведу их.
  Неожиданно легко, словно горная серна, какую Соболь видел в детстве, Хазимей взбежала на обрыв. Махнула рукой - сидите тихо - и исчезла.
  - Куда это она? - встревоженно спросила Марианна. В руке она держала надкушенный сладкий орех в сахаре, но по глазам было видно, что девочка уже забыла про сладость.
  - Сказала, что слышит лошадей, - раздосадовано ответил горец. - Ты слышишь что-нибудь?
  - Нет, - отрицательно мотнула головой девочка.
  - Вот и я нет! А она... врет, наверное.
  - Ты что, Соболь? - возмутилась Марианна. - С чего ей врать? Раз говорит, слышит, значит слышит. Сам же понимаешь, слух у нее звериный.
  - Ничего я не понимаю! Почему я должен понимать?
  - Соболь, ну ты что? Она же рысь!
  Радан с размаху сел на песок: 'Нет! Только не это!' Он не хотел верить, что Хазимей не человек. Только сейчас до него дошло, что он уже и сам давно понял, что она существо другого порядка, как только увидел одинокую беззащитную фигуру в ярком платье на диком берегу. Просто не давал себе поверить в это. Та ли она рысь, что помогла ему в трактире на берегу, или нет, но то, что она создание магическое, это точно. Теперь он отлично видел это, все её поведение сразу вместилось в нормальные рамки.
  Но боги, как же он не хотел, чтобы она была таким созданием! Он бы все отдал, чтобы Хазимей была человеком.
  - А откуда ты знаешь, что это она? - ухватился он за маленькую соломинку.
  - Ну не знаю, - пожала плечами девочка. - Как-то поняла и все... По глазам, наверное. Или нет, наверное, по всему.
  - Ребята, - она позвала остальных. - Скажите ему, он не верит, что Хазимей - это рысь.
  Остальные дети сразу подтянулись к ним и наперебой начали подтверждать слова Марианны:
  - Да, конечно это она! - безапелляционно заявил эльфенок. - Я сразу узнал, как только увидел.
  - Хвастун, - улыбнулась Марианна. Эльфенок взвился.
  - Это я хвастун?! Да я...
  Что он еще хотел сказать, никто не узнал. Над табором, на откосе, появилась Хазимей.
  - Вы что шумите? Я же сказала вести себя тихо.
  Все сразу притихли.
  - Что там? - спросил Радан. - Были всадники?
  - Да.
   Она легко спрыгнула с откоса и подошла к эльфу.
  - Слушай, Леонойль, ты действительно не хочешь расставаться с остальными? Ты же знаешь, что ты наследник, и все равно должен будешь вернуться на Синюю Гору.
  Эльфенок гордо выпрямился и, глядя прямо в глаза девушке, важно произнес:
  - Я знаю, кто я! Но я вернусь только вместе с ними, - он обвел рукой примолкших детей.
  Радан в изумлении глядел на мгновенно повзрослевшего эльфа. Ведь только что тот обиделся и начал спорить с Марианной совершенно по-детски. Эта сцена на время заставила Соболя забыть о сущности Хазимей, но та быстро напомнила об этом.
  - Хорошо. Значит, так тому и быть. Я ведь спросила не просто так - сейчас там, в лесу, находятся эльфы, которые ищут тебя.
  - Демон! - Соболь бросился к лодке, где лежала сабля. Потом, сообразив, что оружие не поможет, крикнул:
  - Быстро в лодку! Уходим!
  - Стой, Соболь! - повелительно приказала Хазимей. - Они не поедут сюда, я отвела им глаза и они проехали мимо.
  Радан застыл.
  - Отвела глаза эльфам? В лесу? - растерянно пробормотал он.
  'Да, теперь я тоже верю, что она не человек, - но тут же оставил себе лазейку. - Хотя маг-человек тоже так смог бы'.
  - Да. Но это ненадолго. Я думаю, что через некоторое время они разберутся и, скорей всего, вернутся сюда. Это ведь эльфы, и раз они ищут, они не пропустят ни клочка берега. В любом случае, немного времени у нас есть. И я хочу услышать, куда вы направляетесь и почему?
  Она прошла к лодке и присела на борт.
  - Идите все сюда и расскажите мне каждый, что он думает об этом путешествии и как он оказался в этой лодке.
  Потом повернулась к Радану и сказала:
  - Ты можешь не рассказывать, о тебе я знаю. А куда ты хочешь отвести их, ты мне сам сказал.
  - Ты точно уверена, что эльфы ушли? - Соболь хотел знать это наверняка. Он не мог подвергнуть детей такой опасности. Не для того они столько натерпелись, чтобы умереть тут.
  - Успокойся, Соболь. Я так же, как и ты переживаю за них, но кроме них здесь есть еще один очень ценный человек - это ты.
  - Я?
  - Да, ты. Ведь то, что ты носишь в своем рукаве, очень важно. И я думаю, что мы даже не до конца понимаем, на сколько важно.
  - Ну конечно, ты-то знаешь, ты же читала его.
  - Читала, но не поняла.
  То, что она косвенно признала, что она - это тот самый зверь, который читал пергамент после схватки в харчевне, почти не оставляло сомнений в правоте детей. Но чтобы убедиться до конца, Радан спросил девушку напрямик:
  - Ты та рысь?
  - Нет конечно, я не рысь, - улыбнулась Хазимей. - Но могу ей стать, как и любым другим зверем. Я Лесная.
  Соболь хотел сказать ей что-нибудь обидное, хоть чем-нибудь задеть, вывести её из себя. Зачем ему это надо, он и сам не понимал, но его остановил восторженный крик Марианны.
  - А я что говорила? - она победно глядела на эльфенка и орка. - Я вам говорила, что это она!
  - Ладно, перестаньте, - не дала разгореться очередному спору Хазимей. - Я просила вас рассказать, как вы попали в эту лодку. Каждого. Давайте, не тяните время.
  Она склонилась к девочке-гному и, взяв ее за плечики, ласково попросила:
  - Енек, давай, расскажи нам о себе и куда ты хочешь попасть дальше?
  Та взглянула на девушку своими огромными глазищами и, вдруг, закрыла лицо руками и заплакала.
  - Хазимей, не спрашивай её, пожалуйста, - попросила Марианна. - Она всегда плачет, когда вспоминает. Я расскажу за нее.
  - Хорошо.
  Лесная погладила малышку по рыжим волосам.
  - Успокойся, Енек. Просто скажи нам, куда ты хочешь попасть? И с кем?
  - Я не знаю, - сквозь слезы ответила та. - Я просто хочу всегда быть с Марианной.
  Потом подняла голову и посмотрела на остальных.
  - И с Лео, и с Горзахом, и с Соболем. И чтобы ты тоже жила с нами. Чтобы ты и Соболь стали нам мамой и папой.
  Радан поперхнулся. Хазимей лишь улыбнулась в ответ. Марианна, Горзах и Лео тоже заулыбались.
  - У меня есть отец! - заявил эльфенок.
  - И у меня папка живой, - поддержала его Марианна.
  - Да прекратите вы, - рассердился юноша. - Я не собираюсь становиться вашим отцом.
  Но, оглядев разом притихших детей, добавил:
  - Но и не собираюсь бросать вас. Вы мне как сестренки и братишки.
  - Ладно, Енек, все будет хорошо. Посиди пока, съешь еще конфету. Пусть ребята расскажут.
  Хазимей подтолкнула успокоившуюся девочку к костру и посмотрела на остальных.
  - Кто смелый?
  - Я расскажу, - шагнула вперед Марианна. - Только не знаю, зачем это тебе.
  Девочка быстро рассказала то, что Соболь уже слышал - как разгромили их небольшой караван и как убили бабушку.
  - Значит, кто это был, ты так и не поняла?
  - Нет. Они только убивали и ничего не говорили. Даже между собой не переговаривались.
  - Когда моих убивали, они тоже молчали, - вступил эльфенок. - Ни одного слова не сказали.
  В это время заворчал, залаял орк на своем зверином языке. Радан понял, что и он о том же.
  - И когда на нас напали, тоже ничего не кричали.
  'А ведь и мне они рассказывали, - подумал Соболь. - А я даже не подумал сравнить. А ведь, похоже, что всегда это были одни и те же. Во всяком случае, ведут себя одинаково. Так это что - именно их хотели убить?'.
  - Ты поняла, Хазимей? Получается, что за ними кто-то охотится. И все это совсем не случайность, то, что они встретились.
  - Я тоже так думаю. И не только я, Хранительница Веда тоже. Сейчас я думаю еще об одном - случайна ли их встреча с тобой?
  - Ты знаешь Стерегущую?!
  - Знаю. И недавно её видела. Мы много разговаривали о тебе и о детях. Но я совсем не ожидала встретить вас вместе. Мы как-то считали, что у вас разные истории. Вот загадали вы загадку.
  - Ну, вот про меня ничего такого думать не стоит, никаких загадок. Я их случайно встретил.
  'А вот ты точно загадка - зачем я и дети нужны тебе?'
  Хазимей улыбнулась.
  - А вот это мы еще узнаем. Но давай выслушаем детей, может быть это даст нам какую-то зацепку.
  - Марианна, а ты как видишь свою дальнейшую судьбу?
  - Я не знаю, - девочка на минутку задумалась. - Я бы хотела найти папку. Он сильный и добрый, он бы нас всех защитил.
  Она огляделась.
  - Но это потом, а сейчас я хочу, чтобы мы нашли таких добрых людей, которые приняли бы нас всех, не разделяя на расы.
  Марианна опять замолчала. Потом дрожащим голосом добавила:
  - И еще хочу, чтобы кончилась эта проклятая война. И никогда больше не начиналась.
  Рассказы Лео и Горзаха ничего нового для Соболя не открыли. Он все это уже слышал. И в конце они так же, как и Марианна, объявили, что жить они будут только там, где примут их всех вместе.
  Хазимей вздохнула.
  - Сложное у вас желание, особенно по нынешним временам. Но мы что-нибудь придумаем. А теперь опять вопрос и снова всем - кто-нибудь из вас представляет себе место, куда вы хотите?
  Дети только переглядывались и пожимали плечами. Что-то сказал лишь Горзах, Радан понял лишь общий смысл фразы, что ему что-то приснилось. Но Лесная сразу заинтересовалась его словами.
  - Рассказывай. Хочу все услышать.
  Рассказ получился сбивчивый и короткий. Соболь с трудом понимал, о чем тот говорит.
  - Ты понял, что он рассказал? - Хазимей перевела блестящие глаза на Радана.
  - Не совсем, но основное понял. Он говорит, что видел во сне горы. И им надо идти туда, так кто-то приказывает.
  - Ты разве не понял, кто ему приказывает? Это самое интересное и самое непонятное.
  - Переведи.
  - Во сне к нему приходила Горосаар Каххум. И это она указывает ему путь.
  - Ну и имечко. Язык сломаешь.
  Девушка удивленно смотрела на него.
  - Ты не знаешь, кто такая Горосаар Каххум?
  Он отрицательно мотнул головой.
  - Да, люди быстро все забывают. А хоть про Зерги ты знаешь?
  - Конечно знаю. Все знают. Та, которая развязала Великую Войну.
  - Горосаар Каххум - это Зерги. Так её зовут орки.
  - Ничего себе!
  Марианна, с интересом прислушивающаяся к разговору, вставила свое.
  - А он еще меня все время так называл. Все из-за вот этой моей кружечки.
  Она подняла и показала блестящую серебряную, отделанную рогом, кружечку с двумя ручками.
  - Ну-ка, покажи, - заинтересовалась Хазимей.
  Девочка подала кружку, Лесная протянула руку и, вдруг, лишь коснувшись посудинки, резко отдернула её. На лице девушки было изумление.
  - Что?! - Соболь с таким же удивлением смотрел на неё. - Что случилось?
  - Не знаю...
  Марианна с недоумением смотрела на девушку.
  - Соболь, попробуй, возьми у нее кружку.
  Он с готовностью протянул руку и коснулся костяной ручки.
  - Демон! - вскрикнул он, отдергивая руку.
  Ощущение было такое, словно по плечу со всей силы врезали березовой дубиной. Он даже оглянулся, как будто кто-то здесь мог это сделать. Никого. Все оставались на своих местах: дети у костра наблюдали за их пантомимой; Марианна с еще больше расширившимися глазами смотрела теперь на него; Хазимей тоже внимательно вглядывалась в его лицо.
  - Что? - теперь это спросила уже она.
  - Похоже, колдовство. Не могу взять.
  - Да вы что? - удивленно спросила девочка. - Вы шутите?
  - Нет, Марианна, - ответила Лесная. - Нам как раз не до шуток. Ты одна можешь взять эту вещь, или остальные тоже могут?
  - Конечно могут. Енек, иди сюда.
  Марианна сунула подбежавшей малышке заколдованную кружку.
  - Подержи мою кружечку.
  Та спокойно взяла посудину сразу за обе ручки, подержала и протянула обратно.
  - Ну, видели? - Марианна снова взяла злополучную вещь и опять протянула Соболю. - Обычная кружка.
  Радан нерешительно потянулся к ней, но в этот раз взять кружку ему не дал Горзах.
  - Нельзя! - ломано крикнул он по-человечески и забормотал: - Горосаар Каххум, Горосаар Каххум...
  - Не надо, Соболь, не трогай, - подтвердила Хазимей. - Похоже, маленький орк прав. Ладно, оставим это. Разберемся в дороге. Все-таки, пока нам лучше будет плыть. Поэтому давайте, собираемся и отчаливаем.
  - Ты чего раскомандовалась? - Радан понимал, что магичка лучше понимает, что надо делать, но дух противоречия, возникавший при общении с девушкой, не давал ему принять это. Кроме того, у него было еще одно дело, которое он должен был завершить в любом случае. - Если ты разговаривала с Ведой, то знаешь, что мне надо сделать еще кое-что. И как можно скорее.
  - Конечно знаю, Соболь, - мягко подтвердила Лесная. - И твое дело как раз и есть первоочередным. Сначала мы разберемся с ним, а потом уже все остальное. Но об этом мы поговорим в лодке.
  - Хазимей, я не знаю, есть ли в других городах ниже по течению люди, которым я должен передать посылку. Мы говорили только про Коровард, Мастилан и Серебримус.
  - Соболь, - вздохнула девушка. - Больше ты не будешь искать лавки с огненными забавами. И пергамент мы отнесем совсем в другое место.
  - Ты что говоришь? Я на службе, это мое задание, и я обещал.
  - Радан, успокойся, - ласково повторила Хазимей. - Мы обо всем поговорим в лодке. И никто не говорит, что мы так и будем плыть вниз по Белой. Вполне возможно, мы вскоре сойдем на берег. А отсюда в любом случае надо уходить, скоро вернутся эльфы.
  На это возразить было нечего, и через несколько минут долбленка тяжело отошла от берега.
  
  
  ****
  Утро еще только робко разбавило серостью темноту ночи, а весь отряд Корада был уже на ногах. Что чистильщики, что полуэльфки были настоящими профессионалами, и на то, чтобы поесть и собраться у них ушло от силы двадцать минут. Еще минут десять все занимались лошадьми, кони в пути - это главное. Через полчаса после подъема все воины уже сидели в седлах.
  - Крис, отправь двух своих людей вперед.
  Корад подождал, пока две полукровки скрылись в лесу, и махнул рукой, разрешая движение остальным. Сам он поехал первым, за ним Крис и Сервень.
  Тропа вдоль берега была широкой и хорошо набитой. Отдохнувшие лошади шли спорым размашистым шагом. Все молчали, и Корад задумался. После вчерашнего вечера, после рассказа Крис, Славуд убедился в правильности своих действий в Серебримусе - полуэльфки оказались не только из Черной Сотни, но и из охраны Веды. А уж Стерегущая кого попало в охрану Места Силы брать не будет. Мало того, даже его блеф в тюрьме, когда он пытался выудить правду из полукровок, оправдался на все сто процентов - девушки действительно были посланы на помощь его человеку. Этим же подтвердилось еще одна его догадка: пергамент - вещь гораздо более важная, чем то, что ему о нем сообщили.
  Еще раньше он начал подозревать, что с этим артефактом было явно что-то не так. Не могли в Стереге так ошибаться - отправить его всего лишь как обычный документ, пусть важный, но обычный. И то, что за этим последовал другой приказ - вернуть пергамент в Стерег, так как это не тот документ, который надо передать - вызвало еще больше вопросов. Подобное произошло впервые.
  Корад постарался не думать сейчас так далеко - разобраться во всем будет возможно, когда он опять появится в Стереге у Саафата. Но в свете последних событий было ясно, что появится он там совсем не скоро. Война внесла свои коррективы. Сейчас главное - найти Соболя. А дальше все придется решать по ходу дела.
  Вчера в передовом дозоре постоянно ехали полуэльфки, а сегодня с утра их сменили чистильщики. Сервень отправил двоих воинов сразу, как только перекусили. Корад предпочел бы, чтобы в авангарде постоянно были полукровки, но он был не только магом, но и опытным командиром и знал, что нельзя выделять в отряде кого-то. Он видел, что даже после суток совместного похода и те, и другие еще не доверяли друг другу полностью, поэтому делал все, чтобы воины чувствовали себя равными. Сейчас отряд стал грозной боевой единицей, любой армейский офицер был бы в восторге от такого взвода. Меткие лучницы отлично дополнили боевую мощь чистильщиков.
  Река была пустынна. Форсирование Белой орками нарушило все судоходство. За время, что они ехали по берегу, не прошла ни одна баржа, ни один корабль. На лесной тропе хотя и было множество совсем не старых следов копыт, но тоже пока никто не попадался. Однако Корад знал, что они двигаются в правильном направлении. Утром они нашли на берегу остатки костра и, проведя несложные манипуляции, он определил, что тут был Соболь. Но кое-что поставило его в тупик: Радан явно был не один и дальше он поплыл по реке. По полуразмытому следу на берегу маг понял, что тут была лодка, и Соболь дальше отправился на ней. Однако самое интересное было то, что пассажирами лодки были дети. Он сам разглядел следы, и полуэльфки подтвердили его выводы.
  Еще интересней оказалось то, что полукровки уже слышали о детях, об этом мельком упоминали сначала Веда, а потом и Хазимей.
  Тропа стала шире, и Корад приказал прибавить ход. Нельзя дать Соболю оторваться слишком далеко. Если бы уйти от реки и не повторять её прихотливых изгибов, они могли бы двигаться гораздо быстрее, тем более что торговая дорога вдоль Белой входила в юрисдикцию Королевской дорожной службы и была довольно ухоженной.
  Но в этом случае они могли попросту обогнать лодку, а этого Корад не мог допустить. Теперь он уже не был уверен, что Соболь движется к следующему городку, чтобы найти явочную лавку и передать пергамент. Творилось что-то непонятное, словно боги затеяли игру, и поэтому ожидать можно было чего угодно. Нельзя было исключать, что через некоторое время Радан покинет лодку и пойдет пешком. Поэтому приходилось ехать длинной дорогой.
  Через несколько часов после обеда они обнаружили еще одну стоянку той самой лодки. Это был небольшой песчаный мысок, намытый внизу под обрывом берега, прямо напротив вдающейся в лес долины.
  Разведчики проехали мимо, ничего не заметив, и отряд тоже бы проскакал дальше, но тут сработало магическое чутье Корада. Он, вдруг, ощутил явный след магии и сразу приказал остановиться. Все в недоумении смотрели, как он спрыгнул на землю, отошел от жеребца, закрыл глаза и расслабленно замер. Через мгновение Корад подошел к краю берега и спрыгнул.
  - Крис, Сервень, - позвал он снизу. - Идите сюда.
  Когда те спустились, полуэльфка подтвердила:
  - Да, это они.
  Она наклонилась, приложила пальцы к хорошо сохранившемуся детскому следу и отметила:
  - Совсем свежие. Сегодняшнее утро.
  Корад, подзывая, махнул ей рукой и указал на необычный след - маленький, но явно уже не детский. Полукровка опять присела, вгляделась и вдруг вскочила:
  - Демон! Это Хазимей!
   В тот же момент сверху раздался короткий вскрик, и по откосу скатился один из чистильщиков. В виске торчала красивая расписная стрела с изящным оперением.
  - Эльфы! - воскликнула Крис и в два прыжка выскочила на откос. Пригибаясь, подскочила к лошади, сходу вскочила в седло и, склонившись за шею животного, погнала лошадь к лесу, туда, куда уже мчались остальные.
  Корад, однако, не последовал её примеру. Он выкрикнул непонятную фразу, отчего его конь, вдруг, упал на бок и задергал копытами. Через мгновение лошадь затихла и любой, увидевший её, решил бы, что она мертва. Однако конь был жив, об этом говорили легкие, почти незаметные движения грудной клетки и дрожащие ноздри.
  Сам маг упал на песок и прижался к откосу. Плащ, прикрывший инспектора, немедленно начал менять цвет и через пару мгновений серый цвет приобрел желтоватый оттенок, совершенно слившись с песком откоса. Сейчас даже острый глаз эльфов вряд ли разглядел бы фигуру на откосе.
  Маг нащупал нужную вещь в кармане плаща и медленно пополз наверх к срезу откоса. Он очень не хотел схватки с эльфами, это сейчас было совсем некстати, но раз уж она началась, надо как-то решать вопрос.
  Тем временем первые воины его отряда уже достигли спасительного леса. Полуэльфки на ходу спрыгивали с коней и в руках у них появлялись луки. Присев за деревьями, они высматривали нападавших. Люди Сервеня отошли дальше в лес, они не могли соперничать в меткой стрельбе ни с полукровками, ни тем более с эльфами, однако были готовы в любой момент броситься в атаку. К амазонкам присоединилась лишь Брида. Она также приготовила свой мощный лук и держала в правой руке сразу две стрелы, готовая в любой момент начать стрельбу.
  
  А в это время в лесу, с другой стороны поляны, погибали двое разведчиков отряда Корада. Стычка с эльфами произошла внезапно - и те, и другие оказались к ней не готовы. Эльфы проехали вниз по реке уже достаточно далеко, когда поняли, что они явно обогнали лодку. Не могла подобная посудина уплыть так далеко за это время. Начавший психовать Витайлеан развернул отряд и погнал воинов в обратный путь. Из-за этого эльфы ехали все вместе, забыв об осторожности и не высылая вперед дозор.
  Чистильщики же, несмотря на опытность, просто расслабились - то, что с самого утра им не встретился не только человек, но и даже крупный зверь, притупило бдительность. Они разогнали коней на поляне и начали притормаживать, только въехав под кроны вечнозеленых елей. И здесь, на повороте лесной дороги, люди и эльфы столкнулись.
  Пока первый эльф рвал из-за спины лук, чистильщик, более приспособленный для рукопашной схватки, сориентировался первым. Выдергивая из ножен меч, он продолжил движение и дотянулся клинком до горла светлорожденного. Удар был хоть и без замаха, но свое дело сделал - эльф захрипел и, заливая все вокруг кровью, повалился на спину лошади.
  Как часто бывает в таких нелепых, неподготовленных схватках, случай дал преимущество не более сильным и многочисленным, а наоборот. Понимая, что убежать не удастся, чистильщики бросились вперед, пьянея от боя и крови. Теперь уже никто не понимал, что произошло и зачем. Так им удалось серьезно ранить еще двоих, обескровив команду Витайлеана сразу на треть.
  Но все эльфы в отряде были опытными воинами, и вскоре чистильщики потеряли свое преимущество. В первого человека попали сразу две стрелы - одна в лицо, другая пробила предплечье между перчаткой и кожаным налокотником, когда он попытался вырвать первую стрелу из щеки. Следующая, третья, уже вошла туда, куда обычно целят эльфы. Выстрел был такой мощный - стрелял сам разъяренный Витайлеан, - что стрела пробила прикрывавший горло кожаный воротник и прошла шею насквозь.
  К тому времени, когда стрела эльфа выбила из седла воина на берегу, оба чистильщика были уже на земле. Воин с двумя обломанными древками стрел - одна в ноге, другая в плече - стоял, покачиваясь, над своим мертвым товарищем. Обеими руками он держал окровавленный меч и тихо, про себя, просил у богов быстрой смерти. Но вслух он, усмехаясь, обзывал врагов длинноухими зайцами и вызывал на честный бой на мечах. Однако оскорбления никого не трогали - тут уже не было взрывающегося от любого слова Витайлеана, он проехал с четырьмя воинами дальше. Наследник правителя Синей Горы был важнее битвы с людьми. Оставшиеся двое эльфов бесстрастно стояли на расстоянии, недосягаемом для меча и держали в руках луки с наложенными на тетиву стрелами. Они ждали, когда раненый воин обессилит, чтобы захватить его живым и допросить.
  
  Выехав из города, Алмаз скакала до тех пор, пока даже её кошачьи глаза перестали замечать ветки, торчавшие над тропой. К вечеру небо затянули тучи, и луна сегодня появиться не обещала. Осенняя ночь полностью подчинилась тьме. 'Так можно нарваться, - подумала она, сбавляя ход, - и оставить глаз на каком-нибудь суку'. Проехав еще немного, она спустилась к реке и спрыгнула с лошади, распрягла кобылу, спутала ей ноги, чтобы не ушла далеко и отпустила пастись на прибрежной траве. Наломала лапника с ближайшей ели, в голову бросила походную суму - постель готова. Чтобы не тратить драгоценное время, не стала даже разводить костер. Достав из сумы холодное мясо, отошла к реке, обгрызла кость добела и запила водой прямо из реки. Все, теперь можно и поспать немного, пока темнота не начнет сереть.
  Проснулась она гораздо раньше. Ей даже показалось, что она не засыпала, однако то, что по руке побежали мурашки, говорило, что она все-таки поспала, даже руку отлежать успела. Вокруг было по-прежнему темно, можно было различить лишь чернеющие ближайшие кусты. Алмаз сразу поняла, что проснулась она не просто так, что-то её разбудило. Полукровка вся превратилась в слух - теперь только уши могли её выручить. Сначала она ничего подозрительного не услышала, но через минуту засекла слабый всплеск с реки. 'Не зря проснулась, это не рыба'. Она перевернулась и змейкой скользнула к реке - над самой водой будет слышно лучше. Через пару минут она разобрала тихие голоса и её словно горячей водой окатили - орки!
  'Дракон! Откуда они здесь? - и тут же обожгла другая мысль. - Герма! Где она? Как бы случайно не заржала'. Она опять прислушалась - на лодке ничего не подозревали, также негромко перебрасывались словами. Как ни вслушивалась Алмаз, разобрать, о чем говорят, пока не удавалось. Лодка была еще далеко. Однако по звуку она определила, что орки приближаются к её берегу. Зато она услышала, как в кустах кто-то тяжело повернулся. 'Герма. Вот ты где'. Девушка осторожно, стараясь не ломать ветки, пробралась сквозь кусты и склонилась к поднявшей голову кобыле. Положила руку на мягкие губы и по-эльфийски прошептала на ухо:
  - Герма, помолчи, милая, не выдай нас...
  Алмаз не боялась, что может попасть в руки орков. В лесу даже человек ориентируется гораздо лучше этих степных созданий, а уж ей, чья кровь наполовину была эльфийской, уйти от них в темноте не составило бы труда. Но она сразу, как только разобралась, что происходит, задумала другое. И сейчас полукровка напряженно прислушивалась, пытаясь определить дальнейшее движение лодки. Похоже, она права - клыкастые скоро пристанут к берегу, и произойдет это ниже по течению. Надо идти за ними. Может, кто-нибудь более зрелый поступил бы иначе - зачем самому нарываться на неприятности, тем более у тебя уже есть задание, которое необходимо выполнить.
  Но Алмаз была из другого теста - даже воспитываясь под строгим надзором добровольной няньки, Веды, она умудрялась постоянно попадать в истории. Что было тому виной - человечья или эльфийская кровь - неизвестно, но, даже повзрослев, она осталась такой же бесстрашной авантюристкой, как и в несмышлёном детстве, что недавно и доказала, избив в городе помощника главы городской стражи, попытавшегося её лапать. Освобождение из тюрьмы тогда и познакомило её с парнем по имени Радан, по следам которого она сейчас спешила.
  Она решила, что раз судьба подкинула ей такой шанс, лично прикончить хоть одного ненавистного врага. Даже еще ни разу не схватываясь с ними в битве, Алмаз всем сердцем ненавидела орков. С самого детства из рассказов взрослых и страшилок сверстников, она впитала, что нет врага страшней орков. Потом в Черной Сотне это чувство заботливо взращивали уже командиры, вдалбливая с утра до ночи: увидел орка - убей! Есть, конечно, и противнее, и страшнее, например умертвия или еще хуже вампиры, но никто из них не сделал столько вреда людям и эльфам, как орки. Так что в ненависти к этим полузверям обе половинки её естества, эльфийская и человеческая, были едины.
  Однако она не собиралась при этом погибать сама, поэтому в её голове сейчас быстро выстраивался план, как наказать наглых захватчиков, непонятно откуда взявшихся здесь, и при этом не пострадать. Если бы было светло, все было бы гораздо проще. Она бы подкараулила их на месте высадки и несколько орков точно бы получили по стреле в горло. Но сейчас была ночь, и темнота не давала воспользоваться луком.
  'Ладно, - решила полуэльфка. - Сначала выслежу их, а там будет видно'.
  На нее сильно давило то, что ей надо догонять Хазимей и Радана. Не виси это над ней, она придумала бы план гораздо хитрее. Как всегда при воспоминании об этом парне с кривой саблей у нее потеплело в груди и губы непроизвольно расплылись в улыбке. 'Хороший малыш, - подумала она. - Не зря я его тогда в тюрьме сразу заметила. Быстрый, ловкий и смелый. Повзрослеет, будет настоящим воином'. Себя она считала уже умудренной жизнью, закаленной амазонкой, хотя была всего на несколько лет старше Соболя. 'Как он тогда в тюрьме меня спас. Я даже понять ничего не успела'.
  Но размышлять о хорошем было некогда. Убедившись, что орки уплыли достаточно далеко, она подняла кобылу, все так же придерживая ей губы, чтобы та не заржала. Потом ощупью накинула недоуздок и привязала к дереву: мало ли, сколько придется гулять, лошадь даже в путах может за это время уйти далеко - ищи её потом.
  Она все-таки взяла свой лук, проверила, как выходит из ножен длинный эльфийский кинжал и нырнула в темноту.
  Какой бы темной не была ночь, Алмаз понемногу начала различать окружающее - глаза настроились на отсутствие света. 'Хорошо магам, - думала она, осторожно шагая вдоль берега, - могут видеть и в темноте. А если надо, то и зажечь какой-нибудь волшебный фонарь'. Будь у нее такой - она бы сейчас осветила лодку и как куриц на насесте перестреляла бы всех врагов.
  Орки тем временем приближались к берегу. Они почти перестали разговаривать, лишь иногда бросали отдельные фразы. Алмаз поняла, что они все-таки опасаются - даже безмозглые орки понимали, что они на чужой земле и тут им совсем не рады. Девушка помнила, что зрение у врагов ничуть не хуже чем у нее и, несмотря на скрадывающую все темноту, старалась быть как можно незаметнее.
  Она приблизилась к месту, где примерно должна была пристать лодка и, нащупав место посуше, присела за колючим кустом. Успела как раз вовремя, через пару минут причалили и орки. Ругаясь по-своему, они стали выпрыгивать на берег. Один, похоже, упал в воду, что вызвало взрыв его проклятий и смех остальных. Теперь девушка определилась, сколько там врагов - слышно было лишь три голоса. Она напряглась, наступал решающий момент - дальнейшие её действия зависели от того, что предпримут орки.
  Высадившись, те похрипели, полаяли - Алмаз даже скривилась, какой звериный язык - и решили то, что ей совсем не понравилось. Орки собрались ждать здесь рассвета. Хотя она предвидела такой вариант, но он был самым худшим. Напасть на всех сразу она не могла - даже преимущество внезапности быстро растает в борьбе с тремя здоровыми воинами-орками. И необходимость идти, догонять Радана и Хазимей, тоже давила на плечи. 'Подожду, - решила Алмаз, - может один захочет отойти в лес. Если нет, через час брошу все и уйду'.
  Однако богиня Эрес, покровительница Черной Сотни, похоже, так же ненавидела орков и взялась помочь своей почитательнице - так Алмаз потом объяснила себе произошедшее. Прошло уже почти все время, что она отмерила себе. Чувствовалось, что скоро начнет светлеть, и надо было уходить. Но перед уходом она все-таки решила подползти поближе и посмотреть. Уж очень не хотелось бросать задуманное - когда еще ей выпадет шанс разделаться с ненавистными убийцами.
  Очень медленно она подползала к табору врагов. Ей везло - ветерок был от реки, и орки, хоть и чуяли запахи как звери, в этот раз не могли унюхать её. Наконец она подобралась так близко, что теперь сама скривилась от вони немытых тел. Три темные кучи и одна длинная тень на фоне полотна реки. Лодка и трое орков - значит, все правильно и их именно столько, сколько голосов она слышала.
  Алмаз с трудом подавила дикую мысль броситься сейчас на спящих врагов - даже ей, ловкой и проворной, не удастся прикончить троих орков во сне: слишком они живучи и слишком быстра у них реакция. Одного она точно сможет заколоть, но вот дальше...
  И тут произошло то, что она посчитала вмешательством богов. Один из орков, как она и полагала, не спал - надо отдать должное, враги вели себя не хуже воинов людей или эльфов и оставили часового. Он ворочался, иногда что-то шептал и тихо ругался. Но вдруг он поднялся - раздался лязг металла - и пошел напролом через кусты в сторону леса. Алмаз поняла, что тот бросил меч, и поняла, зачем среди ночи враг ломится в кусты. Так и случилось - пройдя с десяток шагов, орк начал, ругаясь, ломать кусты. А еще через минуту девушка услышала, что он примолк и закряхтел. Она даже сплюнула, представив, чем он там занимается.
  Она перевела взгляд на две похрапывающие кучи в нескольких метрах перед ней. Молнией мелькнула мысль - вперед! Еще не додумав мысль до конца, она скользнула вперед и через секунды оказалась перед двумя спящими врагами. Приготовив кинжал, она легонько хлестнула ближайшего орка по щеке. Еще в Сотне её учили этому приему - перед тем как резать спящего врага надо разбудить его, тогда он не закричит со сна. Только орк перестал храпеть, Алмаз двумя руками вогнала клинок прямо в раскрытый рот. Сразу же выдернула и прыгнула к следующему. Этого она уже будить не стала, все равно дергавшийся в агонии первый убитый выдал её. Второму орку сталь вошла в ямку под горлом, и он страшно захрипел и задергался.
  Оставив кинжал в ране, она отпрыгнула в сторону и сорвала со спины свое родное оружие - лук. Через мгновение стрела лежала на тетиве. И это было как раз вовремя - ломая кусты, на нее несся третий враг. Алмаз до конца оттянула тетиву и, не выбирая, выпустила стрелу в набегавшую фигуру. Сразу резко отпрыгнула в сторону и понеслась через кусты. Враг, изрыгая проклятья, кинулся за ней. Но через несколько шагов вдруг упал и начал жалобно подвывать. 'Значит, попала', - поняла полуэльфка и резко остановилась.
  Наложила новую стрелу и медленно пошла к стонущему и ворочающемуся врагу. Те двое, что получили смертельные уколы первыми, уже затихли. Только сейчас она заметила, что мир начал проявляться - скоро рассвет.
  Алмаз обошла куст, за которым стонал раненый, и разглядела лежавшего на спине здоровенного орка. Тот уже перестал шевелиться и только постанывал. 'Куда это я его?' Все-таки было еще темно, и разглядеть что-нибудь хорошо ей не удалось. Тогда она достала огниво и несколько раз ударила кресалом по кремню. То, что она увидела в желтом свете снопа искр, заставило её злорадно улыбнуться.
  Штаны из грубо выделанной шкуры слетели с мощных чресл орка - кинувшись за Алмаз, он не успел завязать на них пояс и по дороге они слетели. Он прикрывал руками оголенный низ живота, но совсем не из чувства стыда. Между пальцев скрещенных рук торчало обломанное древко стрелы. Ранение было мучительным и смертельным - прежде чем умереть, орку придется еще долго мучиться. Сейчас у него отказали ноги, и он мог шевелить только верхней частью туловища. Когда брызнули искры, он открыл глаза и зарычал, но быстро сорвался на вой. Потом, вдруг, стих и прерывающимся голосом попросил:
  - Эльф, добей. Добей. Я клянусь, что найду тебя в нижнем мире...
  - Я не эльф, - холодно ответила девушка. - И мы больше нигде не встретимся.
  Орк опять попытался зарычать и даже дернулся, но быстро стих и застонал. И опять попросил:
  - Убей, человек. Ты же воин.
  - Хорошо. Я прерву твои муки. Но ты должен кое-что сказать перед смертью. Иначе я сейчас просто уйду.
  Полукровка подошла к телу, в котором оставила кинжал, достала и вернулась к живому орку.
  - Я не буду никого предавать... - прохрипел тот. - Я орк...
  - Что ж, умирай, орк.
  Она сорвала из-под ног клок поникшей травы и вытерла клинок, потом вставила его в ножны и повернулась.
  - Стой! Что ты хочешь знать?
  - Всего пару слов - зачем вы здесь и откуда взялись?
  Орк молчал, Алмаз шагнула. Но не успела пройти и пару шагов, как услышала.
  - Мы ищем детей. И парня с саблей как у степняка...
  Полукровка быстро развернулась и бросилась к орку.
  - Что ты сказал?
  - Детей... Они нужны Хорузару. Убей... ты обещала.
  - Как вы оказались здесь?
  Полуэльфка достала кинжал и уколола руку орка, чтобы тот понял, что она готова.
  - Мы разведчики... Остальные плывут на корабле после нас... Убей, человек...
  Алмаз не выдержала. Она не могла больше слушать эти стоны. Одним движением девушка полоснула орка по горлу и надавила на лоб, чтобы голова откинулась. Как только тот забился, и хлынула кровь, Алмаз отскочила в сторону. То, что она услышала сейчас, заставило забыть обо всем. Не разбирая дороги, она бросилась к лошади. Надо срочно догонять Радана.
  
  Ночь отступала медленно и, как она ни торопилась, ехать сначала пришлось медленно. К тому же очень хотелось спать, сказывалась бессонная ночь. Да и схватка забрала много сил, так что Алмаз несколько раз ловила себя на том, что засыпает. Мерный шаг кобылы, туман, поднявшийся с реки, и теплое, не по сезону, утро убаюкивали.
  В конце концов, она решила, что так дело не пойдет - надо поспать хоть пару часов. Но для этого надо уйти с прибрежной тропы - прошедшая ночь показала, что здесь может оказаться кто угодно. Словно по заказу лес расступился, и перед девушкой открылась неширокая - метров через сто над туманом опять чернел лес - поляна, языком уходившая далеко от реки.
  Алмаз развернула лошадь и поехала вдоль края поляны. Отъехав достаточно далеко от берега, она решила, что хватит и свернула в лес.
  
  Разбудили её звуки битвы. Где-то там, у реки, раздавались ожесточенные крики, и звенел металл. Алмаз мгновенно потеряла остатки сна. Вскочив, она прислушалась. Хотя расстояние и приглушало звуки, но в том, что там сейчас именно битва, сомневаться не приходилось. 'Хорошо, что отъехала подальше. Сейчас бы лежала с перерезанным горлом'. Почему-то она сразу подумала об орках, плывущих на корабле. 'Наверняка, это они. Увидели людей на берегу и решили поживиться'. С гордостью она вспомнила сегодняшнюю ночь, не каждому удастся при первой встрече в одиночку убить сразу троих разведчиков-орков. 'Конечно, повезло, - сразу одернула она себя, - если бы часовому не приспичило как раз в нужный момент, ничего бы не получилось'.
  Это она додумывала уже в седле. Больше в битву она вступать не может, нельзя во второй раз не выполнить приказ Веды. Да и у Соболя она в должниках - он, как-никак, её от смерти спас. То, что орк сказал про детей, она не поняла, а вот слова о парне со степняцкой саблей молнией ударили в голову. Это мог быть только Радан, за всю свою жизнь она ни разу не встретила такого оружия. Примерно высчитав, как можно быстрее опять выехать к реке, минуя битву, она направила кобылу в лес.
  Так она опять разминулась со своими людьми. Крис и остальные полуэльфки даже представить не могли, что совсем рядом от них только что была Алмаз. Но даже и знай это, они ничего бы не смогли предпринять, пока где-то рядом в лесу эльфы готовились перебить весь их отряд.
  
  Корад сконцентрировался. Хризолит в его руке стал холодным, словно лед, казалось, мертвящий холод сковал все вокруг. Однако маг крепко сжимал колдовской инструмент, он знал, что через несколько секунд все исчезнет - организм и камень найдут общий ритм. 'Ну вот, получилось', - отстраненно подумал он и осмотрел себя. Его не было. Корад поднял руку и посмотрел сквозь нее - он стал невидимым. Если быть точным, как написано в трактате - не невидимым, а прозрачным. Любые лучи шли теперь сквозь него, не задерживаясь.
  Он поднялся, сбросил плащ - сейчас нужна свобода движения - положил хризолит в карман и спокойно пошел к лесу. На ходу проверил меч, но доставать не стал. Выдернул из засапожных ножен тонкий кинжал, точно такой же, как у чистильщиков и, пригибаясь, чтобы не задевать ветки, вошел в лес. Не надо было бы убивать эльфов - Корад твердо верил, что все еще вернется на круги своя и люди, и эльфы опять станут союзниками, но сейчас деваться некуда, задерживаться нельзя, а эльфы уже не успокоятся, пока не убьют последнего человека.
  Человеческое зрение не совершенно, а Славуд все-таки был человеком, и не будь у него магического помощника, видящего исходящее от тел тепло, он еще долго бы искал светлорожденных. Но сейчас он уже видел всех пятерых и стал осторожно подбираться к ближайшему.
  До эльфа, державшего в руках лук и напряженно вглядывавшегося в лес, оставалось несколько шагов. Корад знал, что тот так ничего и не заметит и умрет в неведении, кто его убил. Агент уже занес кинжал и готовился нанести смертельный удар, когда почувствовал, что кто-то увидел его. Он мгновенно шагнул в сторону и, прижавшись спиной к дереву, огляделся. Никого. Эльфы так и не обращали на него внимания.
  Однако взгляд не отпускал. Теперь его невидимая сущность только мешала Кораду, он не мог одновременно отследить, кто это сейчас смотрит на него и держать прозрачность. Надо было решаться - или уходить, или, несмотря ни на что, продолжить то, что начал. Секунду он обдумывал и уже готов был шагнуть к эльфу, чтобы закончить дело, но тут он понял, кто следит за ним.
  Это было так неожиданно, что маг на секунду даже растерялся. Но тут же взял себя в руки и, не спуская глаз с эльфа, сам попытался увидеть того, кто смотрел на него.
  
  - Там эльфы! - вдруг во все горло заверещал шаман. - И с ними колдун!
  Орки на палубе, уже давно с испугом наблюдавшие за странным поведением шамана, очнулись и яростными криками поддержали визг старика. Борезга сразу, как только услышал об эльфах, соскочил с роскошной кровати и бросился к дверям. Каюта для особо важных персон, которую он занял, находилась наверху, над пассажирской палубой. Толкнув ногой створки дверей, Борезга шагнул и оказался как раз над местом, где шаман трясся в припадке колдовства. Тысячник остановился и, схватившись за поручни, перегнулся вниз.
  - Арагуз! - позвал он. - Что ты видишь?
  Однако тот, к кому он обращался - худой высокий старик с вплетенными в седые волосы красными лентами и покрашенными в черный цвет клыками - не обратил внимания на вопрос командира. Он все также продолжал трястись, закатывая глаза и пуская слюни. И лишь время от времени повторял как заклинание:
  - Эльфы, эльфы...
  Борезга боготворил Хорузара, тот был непререкаемым авторитетом для молодого военачальника. Он безоговорочно верил правителю во всем, но было одно дело, в котором Борезга никак не мог понять Разрушителя - это отношение Хорузара к шаманам. Как можно считать повелителей духов, могущих путешествовать даже в нижний мир и возвращаться обратно, глупыми бесполезными клоунами? Тысячный ни разу не высказал это вслух, но своего родового шамана, старого Арагуза, он всегда держал при себе. И тот до сих пор пользовался такими же привилегиями, как и до вступления на царствие Хорузара, повсеместно ограничившего власть шаманов.
  Единственное, что потребовал от шамана Борезга, - это чтобы тот научился ездить на лошади, но и то только потому, что не хотел, чтобы тот отстал в походе от войска.
  Вот и сейчас он убедился, что Арагуз не зря ест свое мясо. У Борезги даже мелькнула крамольная мысль, что он умнее Хорузара, - ведь это глупость - поссориться с всесильными колдунами. Но он быстро подавил её и испуганно оглянулся. Совсем недавно он убедился, что Хорузар и сам великий шаман - он творил такое, чего даже великие шаманы Орды не могут, так что заглянуть в голову тысячника ему труда совсем не составит. И тогда все - прощай голова.
  Арагуз, тем временем, затих и открыл глаза. Несколько секунд он бессмысленно смотрел на окружающих, потом встряхнулся и сразу нашел глазами командира.
  - Что там? - нетерпеливо спросил молодой начальник.
  - Омак, - в знак верности шаман низко склонил голову, но глаза его под седыми космами блеснули дерзко и совсем не верноподданнически. Однако то, что он назвал Борезгу по-старинному омак, как издревле звали самых уважаемых командиров в Орде, говорило, что на людях он готов показывать свою преданность.
  - Омак Борезга, - опять повторил он. - На берегу нечестивые эльфы и мерзкие людишки. И человек-колдун. Надо убить их всех.
  - А колдун сильный? - у Борезги и мысли не было оставлять извечных врагов в живых. - И сколько их?
  - Очень мало. И они сейчас дерутся между собой. Ты - великий воин и ты легко убьешь их.
  - Это все хорошо, - Борезга не зря поднялся так высоко, мозги у него работали гораздо лучше, чем у остальных орков. Он не дал себя увести в сторону. - Но я спросил про колдуна.
  Шаман опять сверкнул глазами, но тут же спрятал взгляд.
  - Он сейчас тоже слаб, его силы уходят на другое колдовство. Я помогу его убить.
  - Хорошо! - согласился вождь и крикнул оркам, присматривавшим за командой людей. - Пусть поворачивают к берегу!
  Стража тотчас взялась за дело, в воздухе засвистели плетки. Капитан, прикованный за одну руку на мостике, начал командовать. Баржа стала медленно разворачиваться.
  - Вы должны принести труп колдуна мне! - приказал шаман приготовившимся к высадке воинам. - И все, что найдете при нем!
  
  Корад все-таки шагнул к эльфу, уже готовившемуся перейти на другое место, поймал его за локоть и со всей силы дернул на себя. Изумленное лицо светлорожденного оказалось прямо перед ним. Маг по-мужицки, словно в кулачном бою на городской ярмарке, размахнулся и ударил кулаком в высокий лоб эльфа. Удар был так силен, что стройный белокурый воин отлетел на несколько метров. Он упал под дерево и затих. 'Потерял сознание, - понял Корад. - Это хорошо'. - Он и добивался этого своим поступком - вывести еще одного противника из строя, но не убить при этом.
  Агент опять отошел за дерево и вдруг во все горло крикнул:
  - Эльфы! На реке орки!
  Он видел, что расплывчатые фигуры в глубине леса резко повернулись в его сторону, но никто ничего не ответил.
  Его крик услышал даже погибавший чистильщик, а двое из ждущих, когда он упадет, эльфов разделились: один быстро сунул стрелу обратно в колчан за спиной, лук забросил через плечо и исчез в чаще; другой, однако, лишь на секунду оторвал взгляд от человека, что-то вполголоса сказал уходившему и опять направил лук на шатавшегося чистильщика.
  - Ты слышал, эльф? Похоже, теперь и вам конец?
  Эльф ничего не ответил. По бесстрастному лицу было непонятно, слышал ли он вообще что-нибудь.
  Человек пошатнулся, силы оставили его. Он сел возле мертвого товарища и откинулся спиной на куст. Но меч он из рук не выпустил, а положил себе на колени.
  - Ну, что ты ждешь, длинноухий? Стреляй.
  Случилось то, чего и ждал враг - чистильщик обессилил, можно было разоружить его и допросить. Но эльф медлил, похоже, появление орков сбило его с толку.
  Корад забрал у лежавшего у его ног эльфа кинжал и лук и закинул их в куст. Фигурки остальных эльфов заметно приблизились. Маг быстро отошел к другому дереву и снова крикнул:
  - Эльфы! Орки скоро высадятся. Там шаман. Он видит вас. Надо уходить.
  В это раз ему ответили:
  - А ты кто такой?
  Услышав голос, Корад обрадовался - он узнал его.
  - Витайлеан, это ты?
  Эльф ответил не сразу, похоже, не знал, как среагировать.
  - Да, это я, - наконец прозвучал ответ, и Славуд заметил, что остальные эльфы остановились. - Но я тебя тоже узнал. Ты тот, кто приезжал к отцу прошлым летом. Человек-маг.
  Корад не удивился - память у эльфов была не чета человеческой, они помнили события многолетней давности так, словно это было вчера. Та, что не удивительно, что сын Хаарканоэля узнал его голос, хотя встречал всего один раз в жизни больше года назад.
  - Ты прав - это я, - не стал запираться агент. - И люди, с которыми вы схватились, - это мои люди. Надо прекращать бойню. Этим мы только помогаем оркам, а они с удовольствием прирежут всех: и людей, и эльфов.
  - Твои люди сами напали на нас, - закипая, крикнул Витайлеан. - Мы совсем не хотели войны, у нас свои дела.
  Корад на секунду замолк, подыскивая слова, чтобы успокоить эльфа. Он вспомнил, что рассказывали о старшем сыне правителя клана Хаарк. Он совсем не похож на остальных светлорожденных, вспыльчив, как орк. Но много говорить не пришлось - помогли как раз орки.
  Пока шли переговоры, Корад не мог избавиться от назойливого взгляда шамана - этому мешала необходимость поддерживать один ритм с хризолитом для сохранения невидимости. Однако он ни на секунду не выпускал из виду корабль, где находился шаман. Ядро, наполненное злом и страданием - обычная аура для скопления орков - уже почти приблизилось к лесу. И, наконец, невооруженным ухом стал слышен гвалт, поднятый Ордой.
  В то же время появился еще один эльф, он негромко, но четко доложил:
  - Баржа, полная боевых орков. На нижней палубе лошади. Команда корабля - люди-рабы.
  Несмотря на то, что говорил тот тихо, Славуд все прекрасно слышал и понял, что все - угроза миновала.
  - Маг, - позвал Витайлеан. - Покажись. Мы не будем стрелять. Ты прав, надо уходить.
  Корад, не задумываясь, сломал ритм и тут же проявился. Он знал, что данное слово эльф ни за что не нарушит. Это у них в крови и этим они сильно отличают как от орков, так и от людей. Подобным образом ведут себя еще только гномы, но те долго раздумывают, перед тем, как что-нибудь обещать.
  Как только аура невидимости спала, Корад сразу потерял из виду светлорожденных - пропало магическое видение. Но через несколько секунд Витайлеан вышел из-за деревьев. Он склонил голову, приветствуя мага, и сразу предупредил:
  - Я вспомнил. Тебя зовут Корад Честный. Прости, что так получилось, но повторю - твои люди напали первыми. Мы уходим. Надо бы убить хоть нескольких свиней с этого корабля, но мы не можем ввязываться сейчас в битву. Уходите и вы, их там слишком много.
  - Мы последуем твоему совету, светлорожденный. Удачи тебе, Витайлеан.
  Эльф опять склонил голову, шагнул в сторону и словно исчез. Из лесу прозвучал голос:
  - Заберите своего раненого. Он дальше по тропе.
  И все - эльфов словно и не было. Корад сунул два пальца в рот и свистнул точно так же, как это делали чистильщики, но только гораздо громче. Потом, не дожидаясь, когда появятся его люди, направился туда, где должен был находиться раненый. Находу он достал из бездонного кармана маленькую красную подушечку, она изображала рожицу - два лоскута изображали глаза, еще два - нос и рот. Не останавливаясь, он отломил сухой прутик, заострил зубами и, вдруг, что-то бормоча, воткнул палочку в пришитый глаз.
  - Не настоящий я маг, - сокрушенно прошептал он, поворачивая палочку в подушечке. - Так и не могу представлять все в мозгу, как шаман у орков.
  Почувствовав, что ощущение взгляда между лопаток пропало, он прибавил шаг и через минуту вышел на полянку.
  Чистильщик, кусая губу, чтобы удержать плывущее сознание, пристально рассматривал приближавшегося. В глазах мутилось - слишком много он потерял крови. Но он все-таки узнал гостя - инспектор Корад. Он расслабился и тут же потерял сознание - голова завалилась набок, и воин сполз к телу мертвого друга.
   Дико крича, по палубе катался шаман Арагуз. Из-под рук, прижатых к глазам, текла кровь.
  
  - Соболь, перестань грести, - Хазимей, вдруг, привстала с доски и, уперевшись руками в борт, стала внимательно рассматривать берег. Радан, только было решивший поработать веслами, чтобы вывести лодку на быстрину, остановился.
  - Что там? - он тоже привстал и вгляделся в лесистый берег. - Я ничего не вижу.
  Девушка повернула к нему смеющееся лицо и весело сказала:
  - Ты и не увидишь. Ты же у нас человек.
  Потом уже серьезно добавила:
  - Разворачивай, надо опять к берегу.
  Радан отвернулся, чтобы Хазимей не заметила, что он покраснел и пробурчал:
  - Мы же, считай, только отплыли. Что случилось?
  Они действительно каких-то двадцать минут назад пообедали и сейчас только-только вышли на хороший ход.
  - Не злись, Соболик, - снова улыбаясь, пропела девушка. - Но это серьезно. Нам надо к берегу. Я чувствую, что скоро у нас будет еще один пассажир.
  - Ты про что? - юноша насторожился, даже перестал грести.
  - Сейчас увидишь. И, думаю, тебе понравится.
  Дети с любопытством слушали их разговор и тоже пристали к Хазимей.
  - Кто там? Кого ты увидела?
  Всего лишь за два дня пути вместе маленькие путешественники прикипели к своей защитнице. Даже бычившийся поначалу Горзах и тот оттаял - Лесная не делала различий между детьми. Единственная привилегия была у маленькой Енек - Хазимей брала её иногда на колени и рассказывала сказки на смешном гномьем языке.
  Соболь греб и пытался высмотреть, кого это она заметила на берегу. Однако, против его воли, глаза постоянно возвращались к Хазимей. Девушка была сегодня одета совсем не так, как при встрече. Вместо розового разлетавшегося платья на ней теперь был почти мужской костюм. Брюки и сапоги из тонкой черной кожи, белая блузка и черный жакет из той же блестящей кожи.
  Где она это взяла, Радан даже представить не мог. Когда они подобрали её на берегу, при ней не было никакого багажа. Но беспокоила его совсем не одежда, а то, что он чувствовал, глядя на девушку. С самого начала, как только она вступила в лодку и улыбнулась ему, с Соболем что-то произошло. Если Хазимей заговаривала с ним или даже просто смотрела на него, Радана обдавало жаром, и он непроизвольно начинал краснеть. Он списывал это на магическую сущность девушки и считал, что через некоторое время привыкнет. Но пока этого не происходило. Вот и сейчас он постоянно ловил себя на том, что пытается разглядеть завиток волос на красивой тонкой шее.
  'Да что это я? - он всерьез разозлился. - Надо думать, что делать с детьми и пергаментом, а я о всякой ерунде'...
  Лодка уже приближалась к берегу, и Горзах приготовился выскочить.
  - Привяжешь вон за то дерево, - Радан показал на одинокий тополь, стоявший ближе всего к воде, и постарался разогнать лодку, чтобы нос выскочил на берег.
  Они сидели уже долго. Ребята - Лео и Горзах - успели размотать и закинуть удочки и под одобрительные возгласы девчонок уже вытащили по нескольку окуней и плотвичек. Сейчас все развлекались тем, что угадывали, какая рыбка в этот раз попадет. Побеждала, как всегда, Хазимей - она ни разу не ошиблась, и у Радана даже закралось подозрение, что это она и заставляет клевать ту или иную рыбу.
  Вдруг она поднялась и, сразу став серьезной, предложила Соболю:
  - Возьми оружие. Пойдем встречать гостя.
  Марианна сразу сменилась с лица.
  - Ты не говорила, что он опасен. Зачем оружие?
  - Не переживай, Марианночка. Это на всякий случай. Там друг, верь мне.
  Радан прицепил саблю и показал девушке, что он готов.
  - Я тоже пойду с вами! - заявил маленький эльф. - В засаде всегда нужен лучник.
  Он быстро сбегал к лодке, достал свой игрушечный лук, колчан с разнокалиберными стрелами и застыл, вопросительно поглядывая на обоих.
  Однако Хазимей только улыбнулась.
  - Не надо, Лео. Я же сказала, там друг. Ты лучше тут побудь, вдруг выскочит медведь, девочки со страху умрут.
  - Я теперь не боюсь медведя, - похвасталась Марианна. - Лео знает, что с ними делать, я видела, как он однажды усыпил зверя.
  Девушка внимательно посмотрела на эльфенка, потом задумчиво заметила:
  - Ты настоящий лесной эльф...
  Больше не разговаривая, махнула рукой Радану и направилась в желтолистную чащу. Соболь подмигнул Лео, кивнул на девчонок - охраняй - и поспешил за девушкой.
  Через десяток шагов они вышли на густо засыпанную листьями тропу. Лес уже наполовину оголился, и в прозрачном осеннем воздухе видно было достаточно далеко. Они прошли до поваленного подгнившего дерева, покрытого, как и все вокруг, охапками золотых листьев.
  - Дальше не пойдем. Посидим здесь. Она скоро появится.
  - Она? Кто она? - Радан присел на другом конце бревна, подальше от девушки, чтобы не чувствовать её запах, похожий на аромат летнего луга. Он сводил парня с ума.
  Хазимей не ответила на его вопрос, она лишь погрозила пальцем - не мешай - и прислушалась.
  - Слышишь? С правой стороны, ногу чуть подволакивает. Что-то с подковой.
  'Демон! Она слышит еще лучше эльфов'. Сам он пока, как не вслушивался, ничего не уловил. Но через минуту и он услышал - по земле глухо отдавался бег иноходца. Где-то он уже встречался с этой лошадью. Чем ближе был всадник, тем больше он уверялся в том, что слышал уже когда-то эту иноходь. И в тот момент, когда он вспомнил, где и кто это, всадник показался среди деревьев. Соболь вскочил, девушка в черной форме тоже привстала на стременах и дала шпоры. Подскакав к самому бревну, она на ходу бросила поводья и картинно спрыгнула перед Хазимей. Та вскочила, и девушки обнялись. Глядя через плечо маленькой колдуньи, гостья помахала рукой Радану.
  - Здравствуй, Алмаз! - ошарашено поздоровался он и посетовал в сторону Хазимей. - Что, предупредить нельзя было?
  
  Лодка шла на полной скорости. Мало того, что Радан вывел её на самую стремнину, они еще общими усилиями соорудили парус из нескольких плащей, веревки и трех свежесрубленных жердей. Хазимей пообещала, что попутный ветер продолжится еще не менее двух суток. С одной стороны, это было хорошо - они быстрей уплывали от преследователей, с другой - не очень, они уплывали и от друзей, которые могли помочь. Однако останавливаться нельзя - баржа с орками идет ничуть не медленнее лодки. И на берег высадиться нельзя - эльфы на лошадях, и в лесу от них не спрячешься.
  Как раз сейчас в лодке проходил военный совет - в том, что рассказала Алмаз, не было ни одной хорошей новости, кроме, пожалуй, того, что Корад и полуэльфки теперь вместе.
  - ...только к морю, - закончила свою мысль Хазимей. - По-другому никак не получается.
  Хотя она внешне совсем не изменилась, Соболю почему-то казалось, что сейчас перед ним не юная девушка, а убеленная сединами мудрая старуха. Слишком рассудительной была её речь, и она по полочкам разложила, что и как и почему.
  Все молчали. Наконец высказалась Марианна:
  - А я согласна. Там, далеко, наверное, никто не знает про войну. Мы поживем, а когда станем старше, вернемся. И я найду своего папку.
  Она посмотрела на детей и спросила:
  - Лео, Горзах, правда ведь, так будет лучше? Сейчас здесь мы никому не нужны.
  - Я хочу к морю. Я никогда не видела моря, - поддержала Енек. Она схватила руку Марианны и прижала к себе. - А что это?
  Все рассмеялись. Смех разрядил мрачную атмосферу, возникшую после рассказа Алмаз. Но те, к кому обращалась девочка - эльф и орк - промолчали.
  - Ты права, Хазимей, пока нас преследуют орки, - подытожила Алмаз, - и эльфы, - она быстро глянула на Лео, но тот никак не среагировал, - нам ничего не остается, как плыть и плыть. Ну а до моря еще целая неделя, так что все может измениться.
  - Хорошо, плывем, - буркнул Радан. - Но мне обязательно надо встретиться с Корадом. Вы сами знаете.
  Хотя нынешнее путешествие вело его туда, куда он, в конце концов, планировал попасть, пергамент в рукаве не давал ему покоя. Скорей бы отдать его Кораду и тогда можно будет думать о другом.
  - Плывем! - вдруг весело выкрикнул Лео. - Я хочу увидеть море! Мои предки когда-то приплыли оттуда.
  - Плывем, - еле слышно поддержал всех и Горзах. Правда, в его голосе совсем не было энтузиазма. Для него и Белая была огромной водой, на которой невозможно жить, что уж говорить о море.
  - Вот и хорошо, - Хазимей ласково улыбнулась всем. - У нас все получится. Ведь мы команда, правда, капитан?
  Соболь широко улыбнулся в ответ, прищурил один глаз - так, по его мнению, должен выглядеть старый морской волк - и закричал:
  - Эй, на палубе! Не зевать! Наш корабль идет к морю!
  
  Конец пятой истории
  
  Конец первой части
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 8.23*9  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Д.Дэвлин "Аркан душ" (Любовное фэнтези) | | Н.Волгина "Провинциалка для сноба. Меж двух огней (книга 2)" (Женский роман) | | Д.Коуст "Золушка в поисках доминанта. Остаться собой" (Романтическая проза) | | А.Респов "Эскул. Небытие" (ЛитРПГ) | | Е.Истомина "Ман Магическая Академия Наоборот " (Любовная фантастика) | | Б.Толорайя "Найти королеву" (ЛитРПГ) | | К.Кострова "Соседи поневоле" (Юмор) | | К.Демина "Леди и некромант. Часть 2. Тени прошлого" (Приключенческое фэнтези) | | A.Maore "Жрица бога наслаждений" (Любовное фэнтези) | | В.Свободина "Вынужденная помощница для тирана" (Женский роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"