Михеев Василий Александрович: другие произведения.

Правда о князе Владимире, Ярославе Мудром, Святополке, Борисе и Глебе

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:


  

Правда о князе Владимире, Ярославе Мудром, Святополке, Борисе и Глебе,

или Русь в 1013-1018 гг.

Фальсификации в русских летописях

и подлинная хроника событий.

Историческое расследование.

  

Оглавление

   Вместо вступления.
  
   Часть 1. Кто платит, тот и заказывает музыку. Как и почему фальсифицировали русские летописи.
   Глава 1. Об источниках.
   Глава 2. О политической борьбе внутри русской церкви.
   Глава 3. О великом князе Изяславе
   Глава 4. Программа реабилитации жертв эпохи Ярослава.
   Глава 5. Программа реабилитации. Канонизация. Почему Борис и Глеб?
   Глава 6. Канонизация (продолжение). О православной верности Бориса и его отца Владимира.
   Глава 7. Канонизация (продолжение). О Глебе. Куда направлялся Глеб? Лекция по дорожной инфраструктуре Руси. Об Илье Муромце.
   Глава 8. О летописцах на Руси и о летописи Никона. "Бомба замедленного действия".
   Глава 9. О схеме фальсификации летописи Никона.
   Глава 10. Заточение Святополка в тюрьму и Лжесвятополк-1.
   Глава 11. Заточение Святополка в тюрьму и Лжесвятополк-1 (продолжение).
   Глава 12. Убийство Бориса и Лжесвятополк-2.
   Глава 13. Убийство Бориса (продолжение). Версия по "Саге".
   Глава 14. Убийство Бориса (продолжение). Сопоставление двух описаний убийства.
   Глава 15. Убийство Глеба, Святослава Древлянского и Лжесвятополк-2.
   Глава 16. Смерть князя Владимира и "ложь для современников".
   Краткое заключение по итогам первой части книги.
  
   Часть 2. Подлинная хроника событий на Руси в 1013-1018 гг. Летопись из XXI века.
   Глава 1. О датировке событий в "Саге об Эймунде". О точных датах убийства Бориса и Глеба.
   Глава 2. О первой жене Ярослава Мудрого, скандинавской генеалогии и об "отце путаницы" Адаме Бременском.
   Глава 3. Кто такой Горясер? Краткое расследование.
   Глава 4. О печенегах. Борис и печенеги.
   Глава 5. Об измене и изменниках. О Путше, Путяте и Анастасе Корсунянине.
   Глава 6. О ситуации на Руси к началу 1013 года.
   Комментарии, аргументы и факты к Главе 6.
   Глава 7. Хроника 1013 года и первой половины 1014 года.
   Комментарии, аргументы и факты к Главе 7.
   Глава 8. Хроника второй половины 1014 года.
   Комментарии, аргументы и факты к Главе 8.
   Глава 9. Хроника 1015 года.
   Комментарии, аргументы и факты к Главе 9.
   Глава 10. Хроника 1016 года.
   Комментарии, аргументы и факты к Главе 10.
   Глава 11. Хроника первой половины 1017 года.
   Комментарии, аргументы и факты к Главе 11.
   Глава 12. Хроника второй половины 1017 года.
   Комментарии, аргументы и факты к Главе 12.
   Глава 13. Хроника первой половины (по начало июля) 1018 года.
   Комментарии, аргументы и факты к Главе 13.
   Глава 14. Хроника второй половины (с середины июля) 1018 года.
   Комментарии, аргументы и факты к Главе 14.
   Хронологическая таблица событий на Руси в 1013-1018 гг.
  
   Приложения.
  
   Текстовое приложение к Части 2, Главе 4.
   1). О правильном переводе названий печенежских фем у Константина Багрянородного. О цвете каждой фемы.
  
   Графические приложения.
   1). Карта Руси и сопредельных территорий на 1 января 1013 г.
   2). Карта Руси и сопредельных территорий на 1 января 1015 г.
   3). Карта Руси и сопредельных территорий на 1 января 1016 г.
   4). Карта Руси и сопредельных территорий на 1 января 1017 г.
   5). Карта Руси и сопредельных территорий на 1 января 1018 г.
   6). Карта военных походов Ярослава и Глеба в 1018 г.
   7). Карта Руси и сопредельных территорий на 1 января 1019 г.
  
  
  

Вместо вступления

   Когда-то, достаточно давно, я узнал о существовании "Саги об Эймунде" ("Прядь об Эймунде"), узнал о том, что, оказывается, не Святополк Окаянный убил князя Бориса (и вкупе с ним и его братьев Глеба Муромского и Святослава Древлянского), а как раз сам Ярослав Мудрый (пусть и не лично, но через своих подручных). Реального убийцу (Ярослава) церковные летописцы представили благородным мстителем за убиенных братьев, а персонаж (Святополк), непричастный ни к одному из предъявляемых преступлений, был объявлен исчадием ада. Вот такая метаморфоза...
   Психологически узнать такое для меня было шоком! Все что писали в учебниках по истории Древней Руси, да и до сих пор является официальной исторической версией развития событий на Руси в XI веке, оказалось ложью, сознательной и беззастенчивой. Оказалось, что как бы существуют две разных истории - одна для широкой публики, официальная и пропагандистская, поддерживаемая православной церковью, и вторая - для узкого круга, для серьезной науки, для внутреннего потребления в обществе историков. Историки как бы говорят: - "Конечно, все мы понимаем, что официальная версия не совсем правда, а точнее совсем не правда, а все было с точностью наоборот, но... это политическая конъюнктура, веками создаваемые мифы. Пусть Ярослав Мудрый и не самый неприкасаемый в списке мифических героев Руси по сравнению с Александром Невским и Дмитрием Донским, но все они политически преподносятся государством как национальные символы и "памятники". А разрушать памятники у нас никто не позволит".
   Зачем я решил написать эту книгу (статью по первоначальному замыслу)? Отнюдь не для проведения "ликбеза" среди тех, кто не знает или мало знает историю Древней Руси. Также я не собираюсь спорить или доказывать что-то "псевдопатриотам" (я сам считаю себя ярко выраженным патриотом, но ненавижу ложь, и считаю, что любовь к Родине не нуждается во лжи!) и религиозным догматикам, отстаивающими традиционное "видение" истории церковью. Причина в другом. Мне всегда был интересен этот отрезок нашей истории (приход к власти Ярослава), тем более в свете наличия западных источников, противоречащих по ряду пунктов русским летописям. Почему врут летописи, и как все было на самом деле? Этот вопрос меня интересовал. За прошедшие годы прочитал много разных книг, статей и других материалов (ну, и первоисточники в первую очередь, естественно), встретил много интересного, с какими-то мыслями разных авторов был согласен, с какими-то нет, но... всегда не хватало качественного всеобъемлющего анализа (допускаю, что пропустил какую-то статью, где все это присутствует). Почти всегда присутствовал обычный пиетет перед нашими летописями - находят одну какую-то ошибку или неправду в летописи и этим удовольствуются. Как бы "выдавливают ложь по капле", поэтому вся "невыдавленная" ложь при всех реконструкциях все равно проступает и при анализе видно несоответствие и схем развития событий, и выводов, и гипотез, которые выдвигаются. В то же время, у меня всегда было ощущение, что глубокий критический анализ всех исторических материалов по этому вопросу может позволить вычислить с высокой степенью достоверности, что является в летописях правдой, а что нет, и даст возможность восстановить реальную хронику событий. Подчеркиваю слово "вычислить", потому что это считаю ключевым принципом! Ни в коем случае не следует выдвигать вначале гипотезу, а потом ее проверять или даже сразу доказывать - гипотеза сама должна выкристаллизовываться, вытекать из хода последовательных аналитических выводов! Испытывая такое убеждение и не имея терпения больше ждать, когда все-таки удовлетворяющий меня труд по эпохе Ярослава Мудрого появится, я, в конце концов, и решил: - "А почему бы мне самому не попробовать этим заняться?" Вот так и родилась мысль написать эту книгу.
  
  

Часть 1. Кто платит, тот и заказывает музыку.

Как и почему фальсифицировали русские летописи.

Глава 1. Об источниках

   Какими источниками мы располагаем?
   Во-первых, это отечественные: древнерусские летописи ("Повесть временных лет", списки не буду приводить, это не библиографический обзор) и в меньшей степени к ним можно причислить церковные "Чтение о Борисе и Глебе" и "Сказание о Борисе и Глебе".
   Во-вторых, западные источники: "Прядь об Эймунде" и "Хроника Титмара Мерзебургского".
   Вначале четко определим временные рамки той информации, которая дается в саге и в хронике. В "Саге об Эймунде" сообщается о смерти князя Владимира и о том, что после этого события Эймунд с отрядом поступил на службу к Ярославу (апрель 1016 г.). В апреле1018 года Эймунд ушел на службу от Ярослава к полоцкому князю Брячиславу. То есть по интересующему нас вопросу сага может рассказать только о событиях от 1015 г. до апреля 1018 года. Хроника Титмара Мерзебургского расширяет эти рамки - там рассказывается и о важных событиях на Руси, произошедших как еще при жизни Владимира (1013-1015), так и о том, что было после ухода Эймунда от Ярослава в 1018 г. Изложение событий в хронике заканчивается, насколько можно определить по ее содержанию, событиями начала ноября 1018 года, а уже в декабре того же года Титмар Мерзебургский умер. Пожалуй, и я в своем анализе событий истории Руси ограничусь названным периодом времени (1013-1018).
   Подробно о том, в какой степени достоверны и русские и западные источники, как ими можно пользоваться, я скажу ниже в тексте. А сейчас, предваряя будущие выводы, заранее вкратце опишу, что у меня получилось.
   И сага об Эймунде и Титмаровская хроника по интересующему нас интервалу истории, на мой взгляд, хорошо согласуются между собой, абсолютно объективны и достоверны (достоверны по сути событий, мелкие детали в саге, являющиеся "поэтическим преувеличением" и заимствованием, желанием прихвастнуть и преувеличить роль Эймунда и варягов вообще, принизить роль остальных, мы сейчас не рассматриваем). То есть логично сделать эту информацию фундаментом для восстановления правдивой хроники, каркасом, который постепенно будет обрастать восстановленными фрагментами уничтоженной истории.
   По русским летописям ситуация достаточно любопытная. То, что в них содержится явная ложь, не вызывает сомнений. Вопрос в том, можно ли их использовать? И ответ такой: 1) категорически нет, если безоговорочно верить всему, что там написано, 2) безусловно "да", если суметь отделить ложь от правды. А можно ли сделать второе? И тут внимательный анализ летописей подсказывает, что, как ни удивительно, оказывается "да", можно!
   Читая летописи, невозможно отделаться от ощущения, что те, кто их написал, на самом деле сами ничего не сочиняли, а просто переписывали, исправляли, дополняли и вырезали текст из более раннего первоисточника, более ранней летописи. Этим я не открываю Америки, каждый историк это знает. В свое время Шахматов назвал интересующий нас исчезнувший первоисточник как "свод Никона 1073 г." Полностью разделяю это мнение, и более того, анализируя информацию, я пришел к выводу, что летопись, как ее писал сам Никон, СОВПАДАЛА с данными западных источников! То есть ложь в летописях появилась в последующих редакциях (то есть при Несторе и Сильвестре). А поскольку фальсификации никоновских трудов осуществляли достаточно простыми, примитивными способами, то обнаружить это несложно, а значит, зная методы фальсифицирования, можно решить обратную задачу - восстановить правдивый ход истории. Подробнее об этом опять же позже в соответствующем разделе книги.
  
  

Глава 2. О политической борьбе внутри русской церкви.

   После смерти Ярослава Мудрого началась борьба претендентов на великокняжеский престол. С переменным успехом за киевский трон боролись четверо: трое сыновей Ярослава (Изяслав, Святослав и Всеволод) и полоцкий князь Всеслав Брячиславич. Трижды верховным правителем бып самый старший из четверки Изяслав, и дважды соответственно он изгонялся из Киева, побыть у руля власти смог каждый претендент, но итоговую победу все-таки одержал самый младший, Всеволод, элементарно переживший своих братьев.
   Молодая православная церковь оказалась чрезмерно политизированной - чуть ли не все, от иерархов до простых монахов, имели политические предпочтения, кого-то поддерживали, а против кого-то выступали. "Колыбель" русского летописания Киево-Печерская лавра (тогда еще в статусе монастыря) отличилась в этом смысле более других. Особую известность обрели две существовавшие там группировки: "антониевская" (от имени ее главы Антония) и "феодосиевская" (от имени ее главы Феодосия).
   Антоний, основатель Киево-Печерской лавры формально отказался от любых постов и стал отшельником, но фактически имел безграничный авторитет и власть в созданном им монастыре, да и во всем церковном мире Киева и Руси вплоть до 1069 г., он активно вмешивался в большую политику. Антоний известен, как ярый сторонник претендента N4 Всеслава Брячиславича Полоцкого.
   Феодосий (игумен монастыря с 1062 по 1074 гг.) возглавлял, если так можно выразиться, "прагматичную партию" - не известно об его особых предпочтениях. Когда правил Изяслав, он поддерживал Изяслава, когда Святослав - то, пусть и не сразу, но Феодосий перешел на сторону Святослава. После смерти Феодосия в 1074 г. и после окончательного прихода к власти Всеволода в 1078 г. все члены "команды" Феодосия постепенно, где-то между 1078 г. и 1088 г. (смерть игумена Никона) определились с предпочтениями и стали "всеволодовцами".
   Склоки и раздоры в монастыре, в том числе и по политическим причинам, случались постоянно. Особенно прославился этим период второго изгнания Изяслава (1073-1077).
   Никон, создатель недошедшего до нас текста летописи о событиях времен Ярослава Мудрого, не относился ни к одной из этих группировок. В политическом плане он всегда поддерживал Изяслава, был его явным сторонником. Дважды в течении жизни Никон покидал Киев и уезжал в Тмутаракань. Первый раз он уехал после элементарной "подставы". Антоний склонил к подстрижению в монахи двух человек из ближнего круга князя Изяслава (боярина Варлаама и придворного скопца Ефрема). Никон, в чьи монастырские обязанности входило осуществлять обряд пострижения, не мог отказаться выполнить это распоряжение. В итоге поставленный перед фактом Изяслав разгневался на Антония, монастырь и, возможно, на Никона за то, что не спросили его разрешения. Но мне кажется, что отъезд Никона был связан не с гневом Изяслава, а со ссорой Никона с Антонием. Косвенно это подтверждают последующие события - первое изгнание Изяслава, возвращение Изяслава и уход из Киева Антония. Так вот: Никон возвратился в Киев и в монастырь только после возвращения в Киев Изяслава и ухода из Киева Антония. Когда Изяслав был второй раз изгнан из Киева, то Никон снова тотчас же покинул монастырь и уехал обратно в Тмутаракань, но как только вернулся Изяслав в Киев в 1077 г., тут же вернулся и Никон. А в 1078 г. Никон был избран игуменом Киево-Печерского монастыря и оставался на этом посту до своей смерти в 1088 г. Как видим, Никон был "человеком" Изяслава.
  
  

Глава 3. О великом князе Изяславе

   Самое время посмотреть, а что представлял собой великий князь Изяслав Ярославич, чьим "протеже" был Никон.
   Приведу цитату из "Повести временных лет".
   "Был же Изяслав муж красив видом и телом велик, незлобив нравом, ложь ненавидел, любя правду. Ибо не было в нем хитрости, но был прост умом, не воздавал злом за зло. Сколько ведь зла сотворили ему киевляне: самого выгнали, а дом его разграбили, - и не воздал им злом за зло. Если же кто скажет вам: "Воинов порубил", то не он это сделал, а сын его. Наконец, братья прогнали его, и ходил он по чужой земле, скитаясь. И когда вновь сидел на столе своем, а Всеволод побежденный пришел к нему, не сказал ему: "Сколько от вас натерпелся?", не воздал злом на зло, но утешил, сказав: "Так как ты, брат мой, показал мне любовь свою, возвел меня на стол мой и нарек меня старейшим себя, то не припомню тебе прежнего зла: ты мне брат, а я тебе, и положу голову свою за тебя", - как и было. Не сказал ведь ему: "Сколько зла сотворили мне, и вот теперь с тобою случилось то же", не сказал: "Это не мое дело", но взял на себя горе брата, показав любовь великую, следуя словам апостола: "Утешайте печальных". Поистине, если и сотворил он на свете этом какое прегрешение, простится ему, потому что положил голову свою за брата своего, не стремясь ни к большему владению, ни к большему богатству, но за братню обиду."
   Карамзин в своей "Истории государства Российского" эти слова в летописи приписывает Нестору, и пишет дальше:- "Верим похвале современника благоразумного, любившего отечество и добродетель; но Изяслав был столь же малодушен, сколь мягкосердечен: хотел престола, и не умел твердо сидеть на оном. Своевольные злодеяния сына в Киеве - ибо казнь без суда и нарушение слова есть всегда злодеяние - изъявляют, по крайней мере, слабость отца, который в то же самое время сделал его Князем Владетельным. Наконец бедствие Минска и вероломное заточение Всеслава согласны ли с похвалами Летописца?"
   Не соглашусь с Карамзиным в том, что положительная характеристика Изяслава написана Нестором. Убежден, что Нестор просто переписал эти строки из "произяславской" летописи Никона. Летопись Нестора создавалась просто: текст Никона переписывался без изменений или с незначительными правками, когда все устраивало "провсеволодовских" летописцев, и существенно менялся, если трактовка событий "всеволодовцев" не устраивала. Почти все в летописи, где об Изяславе говорится положительно, написано Никоном, а где отрицательно - Нестором и последующими переписчиками. Поэтому такое двойственное впечатление и создается. Но это только одна сторона вопроса. Есть и другая.
   По всему тому, что мы знаем об Изяславе, можно однозначно заявлять, что он обладал выраженным холерическим темпераментом, или, возможно, был холериком с "примесью" флегматика или меланхолика. Близкие, друзья и соратники, и, в общем, весь лояльный круг его окружения, сталкивались, в основном, с положительной, светлой, стороной его холерической натуры. Им он вполне искренне казался и добрым, и мягким, честным, справедливым и благородным, своеобразным "кодексом чести и справедливости" на киевском престоле. И это на самом деле правда, но... по отношению к ним, и в эмоционально спокойном, уравновешенном состоянии. А вот враги и те, кто совершал нехорошие поступки по отношению к Изяславу (реальные или мнимые), помимо светлой стороны натуры Изяслава знакомились и с его темной стороной. Нет, это не означает, что с врагами Изяслав обязательно был совершенно другим человеком - он нередко и им прощал, был милостив и справедлив. Как истинный холерик Изяслав был эмоционально неустойчив и подвержен гневу. А войдя в состояние гнева, он терял способность адекватно реагировать и мог намного "перегнуть палку", и тогда о справедливости можно было забыть. Как в повести Стивенсона Изяслав "раздваивался" на две абсолютно разных личности: в нормальном состоянии он - "добрый доктор Джекил", а в гневе - "злой мистер Хайд".
   Изяслав - личность очень интересная. Если бы я верил в переселение душ, то подумал бы, что Изяслав - это перевоплощение его дяди Святополка Окаянного, настолько много между ними всего общего и в судьбе, и в человеческом плане (конечно, я имею в виду не оболганный вариант образа Святополка, который мы видим в летописях). А судьба действительно фантастически подобна - судите сами. И Святополк, и Изяслав до получения киевского престола были князьями туровскими. Святополк был женат на дочери польского короля Болеслава Храброго, а Изяслав на дочери польского короля Мешко II. Оба дважды бежали из Киева в Польшу, причем после первого побега возвращались с помощью поляков обратно в Киев, отличие только в том, что Изяслав вернулся и после второго побега в Польшу, а вот Святополк во время второго побега погиб.
   И отношение к Святополку, что у Изяслава, что у его потомков, что вообще во всем Туровском княжестве (по крайней мере, до перехода княжества во власть Мономаховичей), всегда было однозначно положительным и крайне уважительным. К примеру, можно сказать что одного из своих сыновей Изяслав назвал Святополком несомненно в честь своего дяди, также Святополком назвали одного из его правнуков. Любопытно взглянуть и на имена двух других сыновей Изяслава: одного назвали Ярополком (так звали по утверждениям летописи фактического, биологического отца Святополка), а второго назвали Мстиславом (очень сильно подозреваю, что в честь другого дяди, Мстислава Храброго, "вечного" соперника Ярослава, постоянно его побеждавшего на поле битвы). Как бы демонстративно своим детям Изяслав дал имена двух главных врагов на Руси (не считая Бориса, а врагом N4 был Брячислав) своего отца Ярослава. Вообще создается впечатление, что Изяслав симпатизировал всем своим родственникам, которые были соперниками его отца и воевали с ним. Полагаю, что конфликт "отцов и детей" имел место.
  
  

Глава 4. Программа реабилитации жертв эпохи Ярослава.

   Для Руси-России характерно явление, когда новый правитель отрицает то, что сделал его предшественник. Все в истории когда-то уже было. Помните, как Хрущев начал реабилитацию жертв сталинизма? Так вот, нечто подобное сотворил и Изяслав - он организовал реабилитацию жертв Ярослава. И эта реабилитация состояла из трех пунктов: 1) освобождение невинных жертв (Судислава Владимировича) из заключения, 2) причисление убитых Ярославом князей к лику святых, 3) создание летописи, где помимо относительно правдивого изложения хода событий, подробно рассказывается и об эпизодах убийства всех жертв Ярослава. Такое вот христианское покаяние за преступления отца и попытка искупления его грехов.
   Поговорим о пунктах "программы реабилитации жертв эпохи Ярослава".
   Пункт первый - Судислав.
   Судислав - это младший сын Владимира, князь псковский. Самый слабый князь самого слабого княжества Руси - никакой, даже теоретической, угрозы для Ярослава не представлял, злоумышлять против Ярослава никак не мог - не равны "весовые категории". Тем не менее, Ярослав "посадил в поруб" (т.е. в тюрьму) безобидного брата-князя, где тот просидел целых 24 года. "Тюрьма" - это не самый обычный метод борьбы Ярослава с соперниками, Ярослав предпочитал более надежный способ - убийство, но больно уж "хлипким" соперником был Судислав, никакой не претендент, на такого и поруба достаточно. "Всеволодовско-ярославское летописное лобби" в лице Нестора и его преемников, чтобы как-то оправдать Ярослава, пишут, что Судислава оклеветали. Думаю, что все гораздо проще и дело в элементарной и всем известной жадности Ярослава. Когда-то князь Владимир выделил для Судислава небольшое Псковское княжество из территории, входившей в состав Новгородской земли, а Ярослав как раз и являлся новгородским князем - вот Ярослав и решил княжество Псковское обратно реквизировать.
   В 1059 г. Изяслав выпустил из тюрьмы уже совсем состарившегося дядю Судислава. Судя по летописям, это было обставлено в какой-то степени показательно - присутствовали все три Ярославича, причем речь не шла ни о прощении, ни об амнистии Судислава, невиновность его, как можно понять, не вызывала сомнений, т.е. это была классическая реабилитация невинно осужденного. С Судислава взяли только клятву (крестное целование), что он не претендует на киевский великокняжеский престол, а по тогдашним нормам наследования он имел такое право, как старший в роду, и все. Старцу было уже ничего не надо, поэтому он принял устраивающее всех решение - постригся в монахи.
  
  

Глава 5. Программа реабилитации. Канонизация. Почему Борис и Глеб?

   Пункт второй - канонизация Бориса и Глеба.
   Период второго княжения Изяслава характеризуется его прекрасными отношениями с православной церковью, близкими к идеальным. Оппонировавший ранее князю, Антоний уже окончательно уединился и не вмешивался больше ни в светскую, ни в церковную жизнь. Кругом были лояльные представители духовенства. Князь много жертвовал на церковь, строил храмы, постоянно общался и обсуждал разные вопросы с "ближним церковным кругом". Князь поддерживал во всем церковь, церковь во всем поддерживала его. В такой вот обстановке идиллии светской и духовной власти произошла канонизация первых русских святых, Бориса и Глеба.
   Чьей инициативой была канонизация Бориса и Глеба? Думается, что если бы такую идею первым выдвинул кто-то из видных церковных деятелей, то церковные источники об этом хотя бы намекнули. Проще сказать о том, кто этого не делал. Вряд ли этот вопрос поднял Антоний, уединившийся в своей келье или пещере, и потерявший былое политическое влияние. Не мог эту идею выдвинуть и тогдашний глава православной Руси митрополит Георгий, т.к. по сообщению в летописи он хотя и поддержал канонизацию, но сомневался до последнего момента. Полагаю, идея принадлежала князю Изяславу. Или он сам выдвинул такую мысль, или кто-то из духовенства (Никон или Феодосий, например) ему "подсказал", а потом и поддержал уже озвученную идею. А далее, после поддержки проекта большинством православных иерархов Руси, кампания по канонизации и стартовала. Так мне представляется развитие событий.
   И сразу возникает резонный вопрос - а почему собственно именно Борис и Глеб? Почему святым не сделали Святослава Древлянского, третьего по счету убитого Ярославом брата? Ну, и конечно, почему Изяслав не продвинул на "вакантное место" в пантеоне святых своего любимого дядю Святополка, также погибшего при своем последнем бегстве? Увы, им не повезло - против этих кандидатур категорически возражала православная церковь.
   А на Святополка как раз был серьезный компромат. В 1014 г. (по всем датировкам, которые вызывают споры у историков, будут специальные главы с обоснованиями и аргументацией) князь Владимир "раскрыл" заговор, после чего посадил в тюрьму своего старшего сына Святополка, его жену - дочь польского короля (формально еще князя, королевский титул в Польше был введен с 1025 г.) Болеслава Храброго и духовника жены католического епископа Рейнберна. Рейнберн, кстати, до того, как вошел в свиту дочери Болеслава, подвизался в миссионерской сфере - он много сил потратил на крещение язычников южной Балтики. Православную церковь не волновали светские заговоры, а вот обвинение в попытке "отвращения Руси от византийской веры" было нешуточным. Имелись подозрения, что Святополк намеревался перейти в католичество, а, скорее всего, действительно перешел и стал католиком. Продолжим мысль - значит следующим этапом он вполне мог (какие сомнения!) и всю Русь перевести из византийского христианского подданства в римское. Насколько реалистичны и правдивы такие обвинения? Объективность заставляет думать, что почти наверняка все это правда. Взгляните хотя бы на монету - сребреник Святополка, на ней изображен крест, но какой? Да это же явно католический крест, ничего похожего на традиционный православный крест не вижу! А что говорят по этому поводу наши летописи? Ничего не говорят, но это на самом деле ничего не означает и не должно вводить в заблуждение. Измена православию со стороны русских князей и перемена ими религии - это крайне болезненная тема для церкви и летописцев. Это непонятное "табу", то, о чем стараются не говорить в летописях - проще обвинить в самых диких и немыслимых преступлениях, чем признать, что кто-то переменил или собирается переменить веру. Все записи (если они были), где сообщалось о подобных случаях на Руси в XI веке, просто были безжалостно "вырезаны" переписчиками во времена Всеволода и Владимира Мономаха. В период времени с последних лет правления Владимира и вплоть до гибели Святополка католицизм как никогда активен был на "русском направлении" и опасность для православия потерять всю Русь или западные княжества была реальной. Насколько благожелательно приняли при Владимире католическую миссию Бруно в 1008 году, и каким стало отношение к католицизму после окончательного "воцарения" Ярослава в Киеве в 1019 г. - разница колоссальная! Всего за 10 лет пройдена дистанция от симпатии к братской христианской церкви до явной неприязни, страха и опасений. Официально католики и православные еще не разошлись по разные стороны "баррикады", но фактически это уже произошло!
   Вероятнее всего и Святослав Древлянский был "забракован" из-за подозрений в излишней симпатии к католицизму, пусть в отношении его и не было таких серьезных доказательств, как против Святополка. У Святослава мать была чешкой, супруга - венгеркой, связи с Западной Европой и соседним Туровским княжеством были достаточно тесными, условия для проникновения католицизма были. По этой причине Святослав был у православной церкви "оставлен в подозрении" и не рассматривался, как кандидат в святые страстотерпцы.
   Таким образом, Борис и Глеб оказались единственными кандидатами на роль святых, невинно убитых, князей, но и эти кандидатуры проходили непросто. Русские источники пишут о "сомнениях" в церковной среде, но дипломатично не говорят о том, в чем эти сомнения состояли. Убежден, что все сомнения как раз и касались исключительно верности православию.
  
  

Глава 6. Канонизация (продолжение). О православной верности Бориса и его отца Владимира.

   Что мы имеем по православной верности Бориса? В летописях, естественно, он преподносится, как истинный христианин, а вот в Эймундовой саге ("Прядь об Эймунде") мы неожиданно встречаем любопытную информацию.
   Эймунд говорит о Борисе Ярославу:- "И слышал я, что похоже на то, что он отступится от христианства, и собирается он поделить страну между этими злыми народами, если ему удастся отнять у вас Гардарики".
   Можно ли верить сообщению, что Борис собрался отказаться от христианства? Не будь еще одного косвенного подтверждения из другого независимого источника, то я бы, пожалуй, не поверил или поверил бы процентов на 30. Сейчас я склонен доверять этой информации минимум на 70%.
   Единственное, чему я в этом сообщении саги абсолютно точно не верю, так это в то, что такую информацию Ярослав узнал от Эймунда. Бьюсь об заклад, что Эймунд эту новость узнал одним из последних, когда все вокруг об этом говорили! Ох, уж это безудержное хвастовство и возвеличивание героя скандинавскими скальдами! Если герой поймал маленькую рыбку, то будут петь, что он поймал огромного сома! Но вот в том факте, что какая-то рыба была действительно поймана, вы можете абсолютно не сомневаться - тут ни за что не соврут! Такой вот менталитет - жуткая смесь хвастовства и дотошной правдивости!
   Если сообщение саги правдиво, то на какую веру мог изменить христианство Борис? Ответ очевиден - все на "поверхности", мать - булгарка (мусульманка) и ближние соседи Ростовского княжества на востоке тоже мусульмане (не считая язычников).
   И добавляют уверенности арабские источники. Ал-Марвази пишет про русов:
   "Случилось у них так, что приняли они христианство в 300/912- 13 году. А когда стали христианами, притупила вера их мечи, закрылись перед ними двери добычи, и принесло им [это] вред и крах. Стало недоставать им средств к жизни, и захотели они [обратиться] в ислам, чтобы возможными стали для них война и борьба и [чтобы] вернуться к привычкам, которые были у них. Направили послов к правителю Хорезма, группой в 4 человека из [числа] приближенных царя. У них [есть] независимый царь, [который] называет сам себя и титулуется буладмир, как называют царя тюрков хакан, а царя булгар -- б.т.л.ту. Прибыли послы их в Хорезм, выполнили свою миссию, [получив] разъяснение от хорезмшаха, так что захотели в ислам. Послал к ним [хорезмшах учителей], чтобы научить их закону ислама и обратить в ислам".
   Буладмир - это Владимир, с этим, по-моему, почти никто не спорит. Обратите особое внимание, что в этом тексте нигде не утверждается, что князь Владимир перешел в ислам, а говорится о том, что он только намерен это сделать! То же самое излагается и в саге относительно Бориса - то есть он намерен сменить веру, но еще этого не сделал. Неслучайное совпадение!
   Борис - это любимый сын Владимира. Большинство историков полагают, что конфликт Владимира с его старшими сыновьями Святополком и Ярославом вызван был тем, что Владимир намеревался после смерти оставить киевский престол младшему и любимому сыну Борису. Мне не нравится здесь слово "намеревался". Почему намеревался? Да он фактически при жизни уже это осуществил, сделал, так сказать, это фактом, Status Quo. Борис был уже при жизни Владимира его соправителем, лично управлял "вооруженными силами". Чего хочет Владимир, того же хочет и Борис, и наоборот. Одна политика на двоих. Владимир настолько слился в любви к своему сыну, что стал с ним "единым целым". Поэтому, если Владимир задумал принять ислам, то это он сделал бы только вместе с сыном Борисом. Значит не случайное совпадение сообщения саги и Ал-Марвази! Теперь о датах. "Сообщение Эймунда" о намерении Бориса поменять веру можно датировать однозначно летом (июнь) 1017 г., т.е. совсем незадолго до его убийства (см. главу "О датировках событий в Саге об Эймунде"). Методом исключения можно вычислить, что Владимир опять же никак не мог прийти к идее о переходе в ислам раньше осени 1014 г. Наиболее вероятным (и очевидным для меня) представляется следующий сценарий событий:
   1) в 1014 г. Владимир официально объявляет Бориса своим соправителем и наследником,
   2) к осени 1014 г. на Руси организуются 2 разных заговора - пользуясь недовольством Святополка и Ярослава, враги Руси пытаются их использовать в своих целях, обещая им всяческую поддержку в борьбе с Владимиром, "суля золотые горы" - Рим делает ставку на Святополка (католический заговор), Константинополь подталкивает на конфликт с отцом Ярослава (православный заговор),
   3) взбешенный ролью христианской церкви в заговорах, Владимир задумывается о переходе в ислам и отправляет посольство в Хорезм (не раньше конца 1014 г., а возможно и в первой половине 1015 г), "учителя ислама" прибыли в Киев вероятно или перед смертью Владимира, или уже после нее. Очередная религиозная революция, запланированная Владимиром, просто не успела произойти.
   Необходимо правда заметить, что в так называемых булгарских летописях ("Джагфар Тарихы") говорится о том, что Владимир принял мусульманство от булгар, но, естественно, на подобную информацию неприлично ориентироваться - как хорошо известно, булгарские летописи - это откровенная фальшивка.
   Вам не кажется странным, что супернасыщенные событиями последние годы жизни Владимира почти совсем не освещены в наших летописях? Многое мы узнаем только из зарубежных источников. Что, летописцы куда-то подевались, или "забастовали"? А может много неудобного для православной церкви и последующих правителей было в летописях того периода, что пришлось это все просто "вырезать" огромными кусками - никакая коррекция бы не помогла? Представляете, сколько "компромата" там было и на Владимира, и на Ярослава, и на Святополка, и на Бориса - на все семейство!
   И еще. Не задумывались ни разу, а почему первыми святыми стали какие-то Борис и Глеб, а не равноапостольный креститель Руси Владимир? А ведь его долго не хотели канонизировать! С чего бы это? Ведь за крещение целой страны церковь все старые грехи сразу списывает. Вот в том то и дело, что "старые" грехи действительно списали, но у Владимира появились новые "грехи", о которых просто нельзя говорить, настолько они неприятны для церкви, и пришлось долго ждать, когда эти грехи забудутся.
  
  

Глава 7. Канонизация (продолжение). О Глебе. Куда направлялся Глеб? Лекция по дорожной инфраструктуре Руси. Об Илье Муромце.

   Итак, в отношении Бориса обнаружен "исламский след". А какие подозрения могли быть по поводу Глеба?
   Во-первых, тот же "исламский след" - мать одна, как и у Бориса - булгарыня, княжество на востоке Руси по соседству с мусульманскими государствами, якобы дружен с Борисом (по версии "Жития"), но это спорный вопрос. Судя по всему, во время войны между Борисом и Ярославом, начавшейся после смерти Владимира, Глеб, как и все остальные русские князья (Святополк сидел в темнице почти до конца 2016 г.), соблюдал вооруженный нейтралитет.
   Во-вторых, вновь появляется католический след. Исходя из данных Саги об Эймунде, Борис был убит 24-25 июля 1017 г., Глеб соответственно был убит позже - уже в 1018 г (2 мая). И убит Глеб был потому, что примкнул к создаваемой в то время "антиярославской" коалиции Болеслав Храбрый - Святополк - Святослав Древлянский - Глеб Муромский. И это не фантазии - это можно легко вычислить!
   Простой вопрос - куда направлялся Глеб, когда его убили? По лживым, откорректированным летописям князь Глеб направлялся из Мурома в Киев к Святополку (Святополк в момент реального убийства Глеба находился в Польше). А вот место убийства слабые в географии фальсификаторы поменять не сообразили! В летописях сказано, что убит был Глеб после того, как миновал Смоленск, на Днепре, ниже города по течению реки! Это очень важный момент, позволяющий точно назвать район, куда стремился попасть Глеб!
   Все, даже несильные в географии, сразу заметили, что Смоленск совсем не по пути для того, чтобы из Мурома добираться до Киева - Смоленск от Мурома на западе находится, а Киев - на юго-западе. Крюк при таком маршруте получается достаточно внушительный, но "спасатели" фальсифицированных летописей быстро придумали объяснение - дескать, тогда на Руси не было дорог, и добираться приходилось в обход по рекам. Эта версия, у человека, имеющего представление о торгово-транспортных путях Руси в XI веке, может вызвать в лучшем случае иронию. Прямо скажем - это заведомая ложь. Прочитаю короткую лекцию (пусть это и уход ненадолго в сторону от темы) по транспортной инфраструктуре Руси.
   На самом деле уже при князе Владимире на Руси возникла целая сеть транспортных путей - дорог, которые даже относительно обустраивались примитивной инфраструктурой. Вдоль этих торговых путей быстро выросли новые крупные города (то есть, вначале были дороги, а уже на них появлялись новые города, а не наоборот).
   Что касается Мурома и Киева, то между ними был не один короткий путь, а целых два.
   Один путь - речной. Описываю маршрут: от Мурома вверх по Оке до устья Жиздры, затем вверх по Жиздре до самых ее верховьев, дальше волок до реки Болвы, затем по Болве до Десны, далее по Десне через Новгород-Северский, затем в низовьях Десны через Чернигов, и, наконец, Днепр и Киев.
   Второй путь - водно-пеший (или пеший). Это более популярный и более знаменитый путь через Курск. Для удобства обзовем его "курским трактом". Маршрут его таков: от Мурома вверх по Оке до самого ее истока, затем только наземным транспортом на юг до р. Сохна, и потом вдоль берега реки спускаемся вниз по течению до р. Снова, и далее вниз по Снове до р. Тускарь, и уже по ней добираемся до самого Курска. А уже от Курска по желанию можно было дальше двигаться либо по рекам на лодках, либо по дороге вдоль берега пешком или на лошадях: река Сейм, затем Десна, вновь через Чернигов, Днепр и Киев.
   Помните былинного Илью Муромца? Так вот именно по этому "курскому тракту" он и добирался из Мурома в Киев к самому князю Владимиру! Хотите ассоциаций? Илья Муромец - "курский тракт", по которому ехал наш богатырь - знаменитые своим пением курские соловьи - Соловей-разбойник... Думаете случайное совпадение? Как бы не так! Взгляните: трасса "курского тракта" проходит через курские леса вдоль берега реки Снова и пересекает, впадающую в эту реку, речку Смородинная. А что говорится в былине? Что сидел Соловей-разбойник у дороги (которых, по мнению некоторых "липовых" историков, не было) около реки Смородина и грабил проезжающих путников! Вот вам реальное совпадение былины и реально существовавшей в то время дороги. Убежден, что был и реальный Илья Муромец, превращенный эпосом в былинного богатыря, и самый обыкновенный разбойник Соловей-Разбойник, базировавшийся в районе современного села Нижнесмородино Курской области (можно считать его основателем села), и затем превращенный народными певцами в сказочного злодея. А вот часто встречающаяся версия, что Соловей-Разбойник жил в брянских лесах - это более поздняя выдумка. Взгляните, где Муром, где Чернигов, где Киев, где Брянск. Из Мурома через Брянск на Киев пешей дороги не было в те времена (только речной путь) - не по пути, да, и честно говоря, как раз Брянский регион был действительно бездорожной областью во времена Владимира.
   Вернемся к вопросу "куда направлялся Глеб?" Выяснили, что сомнительно, чтобы он ехал в Киев. По летописям Глеб с дружиной выехали из Мурома на лошадях, на Волге конь Глеба споткнулся, и Глеб повредил ногу. По приезду в Смоленск Глеб пересел на корабль. Этой информации достаточно, чтобы определить первую часть маршрута Глеба. Совершенно очевидно, что Глеб направился вначале вверх по Оке, затем по Москва-реке и Рузе до Ламского волока. Через Ламский волок и Ламу Глеб достиг Волги в ее верхнем течении. С Волги Глеб направился на Вазузу, а затем на Днепровско-Волжский волок, и по Днепру достиг Смоленска. Ясно, что Глеб не направлялся ни в Новгород, ни в Полоцк, иначе бы он не стал сворачивать с Волги на Вазузу. Короткий путь в Полоцк и в Новгород шел через Ржев к озерам в истоках Волги, а оттуда по волоку, связывающему Волгу с истоком Западной Двины. В Смоленске Глеб поменял лошадь на корабль. Если бы все-таки Глеб хотел ехать на север, пусть и по не самому короткому маршруту, то это снова "тупо" - от Смоленска до Смоленского волока 20 км, кто меняет лошадь на корабль перед волоком, а не после него? Как ни смотри, но Полоцк и Новгород тоже исключаются. Остается практически единственный и очевидный вариант, идеально отвечающий выбранному Глебом маршруту - это река Припять. Конечная точка маршрута Глеба должна быть только на Припяти! А что это означает? В низовьях Припяти расположено княжество Святослава Древлянского, чуть выше по течению - Туровское княжество (сам Святополк, князь туровский, находился в Польше в это время, как я уже говорил), а дальше и Польша недалеко. Так куда? К Святославу, в Туров или в Польшу? Что делать в Турове без его хозяина? Польша далеко, да и никаких связей с поляками и вообще с Западной Европой, по-моему, у Глеба не было. Так значит к брату Святославу Древлянскому? Нет. Все-таки в Туров! Формировалась "антиярославская" коалиция, и Глеб решил к ней примкнуть. Болеслав Храбрый наконец-то заключил мир с императором Генрихом, и теперь мог уже переключиться на Ярослава. Он спешно формировал армию и должен был выступить в самое ближайшее время. Его тесть Святополк с частью своей дружины находился при нем. Другая часть дружины Святополка оставалась в Туровско-Волынских землях под управлением верных людей для защиты от Ярослава. Есть серьезные основания считать, что сбор войск "антиярославской" коалиции был назначен именно в Турове (об этом подробнее будет рассказано во второй части книги). Оттуда, из Турова, объединенная армия и должна была ударить по Ярославу. Увы, план провалился! Разведка Ярослава всегда заслуживала самых высочайших похвал, поистине работала фантастически бесподобно и профессионально - не устаю восхищаться - как он успевал всегда все узнать вовремя и провести спецоперации! И здесь Ярослав сработал в лучшем стиле Наполеона - стремительно разбил дружины Глеба и Святослава поодиночке еще до того, как основные силы коалиции во главе с Болеславом Храбрым вышли за пределы польской границы.
   Итак, я считаю, что Глеб вступил в "антиярославскую" коалицию, где роли "главных скрипок" играли католик Болеслав и "прокатолически" настроенный Святополк. Возможно, этот факт немного настораживал церковников, и может быть по этой причине они "сомневались".
   Как бы то ни было, все препятствия на пути канонизации были постепенно устранены. 2 мая 1072 года в Киеве состоялось торжественное перенесение мощей Бориса и Глеба в новую каменную церковь, специально построенную Изяславом для такого случая. В церемонии участвовали все три Ярославича (Изяслав, Святослав и Всеволод), киевский митрополит Георгий, другие архиереи и киевское духовенство. С этого момента, или чуть позже, Борис и Глеб превратились в официальных святых "всея Руси". Второй пункт своей программы Изяслав выполнил. Однако эта же канонизация одновременно заложила и страшную "бомбу" для всех Ярославичей и правящей династии Рюриковичей, но об этом мы поговорим позже.
  
  

Глава 8. О летописцах на Руси и о летописи Никона. "Бомба замедленного действия".

   Пункт третий - летопись, свод Никона.
   Что собой представляли летописцы и летописание на Руси? Самым неверным из всех возможных является представление о том, что летописец - это монах, который сидит в своей келье и независимо от всех излагает на бумаге-пергаменте все что происходит или происходило абсолютно беспристрастно и правдиво. Вот как раз этого на Руси никогда не было, ни одна летопись не была написана по такому принципу. Не могло быть никакой независимости и беспристрастности ни у одного летописца - у такого писателя живо отобрали бы перо и пергамент и посадили бы в монастырский "карцер". Летопись - это заказ, заказ конкретного князя, который за "правильное" отображение в летописи его самого и его предков платит монастырю большие деньги. Задача летописца - восхвалять князя, возвеличивая его и преувеличивая все его реальные и мнимые достижения и подвиги. А вот если князь (или его предки) совершал неблаговидные поступки с точки зрения христианской морали, или, не дай бог, преступления, то его нужно "отмазывать" всеми силами и вину желательно "спихнуть" на кого-то другого. Так что летописцы не брезговали и откровенной клеветой и порой "зеркально" переворачивали всю картину, ложь и правда, добро и зло менялись местами. Ну, и, естественно, всегда при этом в летописи учитывались интересы церкви. Ничего, ущемляющего интересы князя или церкви, летописи позволить себе не могли. Скажи мне, для какого князя сделана летопись, и я скажу, что там будет написано! Классический пример из более поздних времен. Куликовская битва. Дмитрий Донской в "московских" летописях описан как великий герой. В летописях северо-западной Руси героями битвы соответственно становятся их собственные князья, а Дмитрий Донской изображен как "трусливый заяц", спрятавшийся и дрожащий от страха в овраге под деревьями. Делайте выводы!
   Переходим, собственно, к летописи, к "своду Никона 1073 г.", а, точнее, сейчас нас интересует только его малая часть, описывающая события примерно с 1013 по 1019 годы. Заказчик известен - Изяслав, подрядная организация тоже - Киево-Печерский монастырь, знаем и ответственного исполнителя - это Никон. Что может быть написано в "произяславской" летописи о тех событиях, когда Изяслав еще не родился? Исходя из положительного отношения Изяслава к Святополку, убежден, что, по крайней мере, никакой клеветы и ложных обвинений в адрес своего дяди Изяслав не допустил бы! Никаких обвинений Святополка в убийстве Бориса, Глеба и Святослава Древлянского в тексте Никона не было, уверен на 100%. Мне кажется, можно догадаться, как хотел Изяслав, чтобы описывались эти события, в чем состоял его "заказ" на изложение истории. Подсказка содержится в уже процитированной из летописи характеристике Изяслава. В кратком, скудном списке изложенных достоинств Изяслава особо выделяется фраза "любил правду, ненавидел ложь". Повышенная тяга к справедливости, может быть какая-то болезненная и чрезмерная (хотя может ли быть справедливость чрезмерной, это спорный философский вопрос) - это отличительная особенность Изяслава, проявляющаяся во многих его поступках в течение всей его жизни. Даже недруги Изяслава не могут оспаривать стремление его к справедливости, оспаривается только его адекватность при ее осуществлении - Изяслав в своем усердии нередко заходил дальше, чем следовало. Эмоционально Изяслав очень резко реагировал на обман, интриги, на все, что по его понятиям было "нечестно", приходил от этого в гнев, а в гневе можно и переусердствовать. Вот такой "маньяк справедливости" (прошу мои слова оценивать как шутку и юмор) заказал Никону летопись. Убежден, что в беседах Изяслава с Никоном по поводу летописи, слова "правда" и "справедливость" звучали многократно. Заказ был - писать правду! Считаю, что события, произошедшие во времена от Владимира до Ярослава, Никоном описывались в правдивом ключе, включая рассказ об убийстве Бориса, Глеба и Святослава Древлянского - ложь появилась потом.
   "Бомбой замедленного действия" стала канонизация Бориса и Глеба. С одной стороны правящая династия в лице всех троих Ярославичей вроде бы выиграла - их близкие родственники (дяди) признаны святыми. Святослав, князь Черниговский, в чье княжество вошло Муромское княжество Глеба, теперь мог считать себя прямым наследником святого князя Глеба. Соответственно, Всеволод, князь Переяславский, к которому отошло Ростовское княжество Бориса, получил собственного святого покровителя в лице Бориса. Но все эти преимущества уничтожал один вопрос и ответ на него: - "А кто убил Бориса и Глеба? Ярослав!!!" Тогда получается, что Ярославичи являются сыновьями убийцы русских святых князей, а это страшный удар по престижу каждого и всей династии! Сколько угодно можно убивать обычных князей, включая своих родственников (это привычное дело для Руси той эпохи), но только не святых!
   Вот о чем не подумал Изяслав, затевая канонизацию. А вопрос стал "ребром" уже вскоре после того, как Борис и Глеб стали святыми по статусу. Надо же писать теперь жития святых, а если написать там правду, которая уже написана в летописи Никона, о том, что они убиты по заказу Ярослава, то это будет катастрофа! Что делать? Отменять канонизацию? Лгать в житиях о настоящем убийце или нет? Вот тут Изяслав понял, что он сам себя загнал в безвыходное положение. Как поступить он не знал, поэтому принял простое решение - оттягивать принятие решения "до бесконечности". "Житие Бориса и Глеба" при жизни Изяслава так и не было написано. "Житие" было написано после 1088 г. (после смерти Никона), т.к. трудно представить, чтобы Никон разрешил "уничтожать ложью" свой собственный летописный труд. Показательно, что житие следующего святого (Феодосия Печерского) Нестор написал раньше, чем "Житие Бориса и Глеба", еще при жизни Никона. Известно, что у игумена Киево-Печерского монастыря Никона был конфликт с официальными церковными властями Руси в период княжения Всеволода. Подозреваю, что вопрос о Борисе и Глебе, был в этом конфликте одним из ключевых, если не самым ключевым - "Житие Бориса и Глеба" не писалось в монастыре, потому что Никон не давал "добро" на замену реального убийцы Ярослава на "мнимого" преступника Святополка. Не позволял он также и "корректировать" свои летописи. Со смертью Никона в 1088 г. последний "огонек" изяславовской "гласности" угас, исчез последний очаг сопротивления. Игуменом стал Иоанн, человек преданный душой и телом новому властителю Всеволоду, а затем и его сыну Владимиру Мономаху. Кончилось честное летописание - началась "махровая" корректировка (фальсификация, прямыми словами) летописного свода Никона, то чего боялся и не хотел Никон, все же свершилось!
  
  

Глава 9. О схеме фальсификации летописи Никона.

   "Первому летописцу", как принято называть Нестора, было поручено князем Всеволодом и новым игуменом Иоанном написать, в первую очередь, срочно житие Бориса и Глеба, а затем, во вторую очередь, переписать и саму летопись Никона в нужном, "правильном" для церкви и правителя, ключе. Нестор не обладал писательскими талантами Никона, зато обладал талантом использовать все то, что было написано до него. Ему мы обязаны так называемыми русскими "канонами" для написания житий святых и летописей. А самый главный "канон" фактически говорит, что писать надо, как "надо", а не так, как... было на самом деле.
   Вначале Нестор написал "Чтение о Борисе и Глебе". "Черновиком" послужила летопись Никона, в которой Нестор произвел ряд изменений. Потом очередь дошла и до летописи, куда автоматически "перекочевали" уже сделанные Нестором правки для "Чтения" и добавились новые. Я выделил 5 разных разновидностей "корректировки" текста летописи Никона:
       1) "вырезка" из летописи отдельных частей текста, или полная ликвидация целых разделов текста. В этом случае вся информация утрачена, только если в зарубежных источниках есть какие-то данные, то возможно частичное восстановление событий;
      2) вставки более позднего "послениконовского" текста. Здесь требуется индивидуальный анализ каждой вставки: с какой целью вставлена, правдива или ложна информация и в какой степени, сохранился ли фрагмент информации из летописи Никона и т.д.;
      3) прямая фальсификация, связанная с появлением в летописях первого ложного Святополка (Лжесвятополк-1);
      4) прямая фальсификация, связанная с появлением в летописях второго ложного Святополка (Лжесвятополк-2);
      5) "ложь для современников".
   Больше всего меня заинтересовали прямые фальсификации (3-5 пункты), о которых хочу поговорить поподробнее.
  
  

Глава 10. Заточение Святополка в тюрьму и Лжесвятополк-1.

   Самые серьезные и грубые фальсификации, осуществленные Нестором, связаны с появлением в летописях двух ложных Святополков. Исходя из первоочередности появления этих "ложных Святополков" в тексте несторовского варианта летописи, я назвал их соответственно Лжесвятополк-1 и Лжесвятополк-2.
   Для того, чтобы максимально использовать труд Никона, Нестор изобрел простую схему фальсификации. Поскольку с конца 1014 г. до декабря 1016 г. Святополк находился в Киеве в тюрьме, куда его посадил Владимир, т.е. не принимал никакого участия в любых событиях того периода, то он оказался удобным "козлом отпущения". Эпизоды убийства людьми Ярослава в 1017 г. Бориса, а также Глеба и Святослава Древлянского в 1018 г. Нестор перенес во времени на 1015 г. сразу после смерти князя Владимира. Фактического убийцу Ярослава заменили на лжеубийцу Святополка (Лжесвятополк-2). Поскольку Бориса "искусственно убили" на 2 года раньше, то возникла необходимость заменить и настоящего Бориса, который весьма активно действовал после своей мнимой смерти. На кого заменить? Опять же на того же Святополка - он же в тюрьме, и не вносит путаницу своими действиями. Вот и появился Лжесвятополк-1 вместо Бориса. И заметьте, как удобно стало переписывать "по-новому" летопись Никона, почти ничего не нужно сочинять самому Нестору - просто переписываешь никоновский текст и замещаешь в нужных местах, где имя Бориса на Святополка, где имя Ярослава на Святополка. Элементарно и быстро!
   Доказательства? Будут! Как только мы докажем, что Святополк реально находился в тюрьме в указанный период времени, то все и будет доказано! Так давайте же убедимся в этом!
   Откуда взялась информация о заточении Святополка в тюрьму? Единственный источник, где об этом говорится - это "Хроника Титмара Мерзебургского", из русских летописей вся эта информация была предусмотрительно изъята Нестором и его последователями. "Хроника" является самым надежным и объективным источником по истории Руси того периода - русские летописи были подвергнуты фальсификации, "Сага об Эймунде" правдиво рассказывает общую картину во время службы Эймунда у Ярослава, но нуждается в "чистке от хвастовства". Немец Титмар свободен от этих недостатков, Русь совершенно не затрагивала тогда немецкие интересы, поэтому Титмар в своей хронике абсолютно непредвзят и объективен, он педантично и пунктуально записывает данные от своих информаторов, причем, что нужно особо отметить, эта информация всегда проверенная, Титмар никогда не записывает "слухи"! Хроника Титмара справедливо пользуется у историков уважением за свою надежность, и ей всецело можно доверять. Увы, есть единственный недостаток этой хроники - маловато в ней информации по Руси.
   Для начала предоставим полную выписку всей информации по Святополку, содержащейся в "Хронике", расположив ее в хронологическом порядке. Обзор начинается с рассказа о князе Владимире.
   "Имея троих сыновей, он (Владимир) дал в жены одному из них (Святополку) дочь нашего притеснителя князя Болеслава, вместе с которой поляками был послан Рейнберн, епископ Соли Колобжегской."
   "Упомянутый король (Владимир), узнав, что его сын (Святополк) по наущению Болеславову намерен тайно против него выступить, схватил того [епископа] вместе с этим [своим сыном] и [его] женой и заключил в темницу, каждого по отдельности."
   "После этого названный король (Владимир) умер, исполнен днями, оставив все свое наследство двум сыновьям (Борису и Ярославу), тогда как третий (Святополк) до тех пор находился в темнице. Впоследствии, сам ускользнув, но оставив там жену, он бежал к тестю (к Болеславу Храброму)."
   Затем о Святополке мы узнаем уже в рассказе о походе Болеслава на Русь в 1018 г.
   "Названный князь (Болеслав Храбрый) вторгся затем с войском в его (Ярослава) королевство (т.е. на Русь), возвел на престол его брата (Святополка), а своего зятя, долго пребывавшего в изгнании, и довольный вернулся."
   Есть еще фрагмент, рассказывающий о взятии Киева Болеславом в том походе.
   "Хотя жители и защищали его, однако он быстро был сдан иноземному войску: оставленный своим обратившимся в бегство королем (Ярославом), [Киев] 14 августа принял Болеслава и своего долго отсутствовавшего сениора Святополка, благорасположение к которому, а также страх перед нашими обратили [к покорности] весь тот край."
   Перед подробным разбором прочитанного текста добавлю немного комментариев и дополнений. Титмар допускает извинительную для него ошибку о количестве сыновей у Владимира. На самом деле на тот момент у Владимира оставалось 7 живых сыновей: Святополк, Ярослав, Мстислав, Святослав, Борис, Глеб и Судислав. После смерти Владимира территория Руси действительно была разделена между наследниками неравномерно - по примерным и грубым (но наглядным!) оценкам 50% досталось Борису (вотчина Владимира со стольным градом Киевом, собственное Ростовское княжество, и плюс Туровско-Волынские земли сидящего в тюрьме Святополка), 20% имел Ярослав за счет обширных новгородских земель, и 30% суммарно приходилось на территориально "мелких" князей Брячислава Полоцкого, Мстислава Тмутараканского, Святослава Древлянского, Глеба Муромского и Судислава Псковского (т.е. в среднем по 6% на каждого). Неудивительно, что далекий от России Титмар думал, что все досталось только двоим (Борису и Ярославу), причем имени третьего сына Владимира (Бориса) он не знал. Зато в "Саге об Эймунде" прекрасно знают имена трех русских князей: Ярослава-Ярицлейва (у которого служил Эймунд), Бориса-Бурицлава (против которого воевал, и которого убил Эймунд по заказу Ярослава) и Брячислава-Вартилафа (к которому перешел Эймунд на службу от Ярослава). А вот имя Святополка в саге не встречается, что и не удивительно - ведь Святополк сидел в тюрьме, а потом после побега сразу направился в Польшу.
   Возвращаемся к выписке из "Хроники" и еще раз прочитаем внимательно весь текст и особенно третий абзац.
   "После этого названный король (Владимир) умер, исполнен днями, оставив все свое наследство двум сыновьям (Борису и Ярославу), тогда как третий (Святополк) до тех пор находился в темнице. Впоследствии, сам ускользнув, но оставив там жену, он бежал к тестю (к Болеславу Храброму)".
   Никаких неясностей и двусмысленностей! Все предельно ясно и конкретно и не допускает каких-то иных толкований! Совершенно очевидная последовательность событий следующая:
      1) Владимир при жизни сажает в тюрьму Святополка (моя датировка -14 сентября 1014 г., но об этом во второй части книги),
      2) после смерти Владимира (15 июля 1015 г.) Святополк продолжает находиться в тюрьме какое-то время, Титмар даты не указывает,
      3) побег Святополка из тюрьмы в Польшу (декабрь 1016 г., доказательства датировки приведу немного позже),
      4) возвращение Святополка вместе с армией Болеслава в 1018 г., Святополк впервые становится великим князем Киевским 14 августа 1018 г.
   Все! Где выдуманное лжецом Нестором первое правление Святополка на киевском престоле в 1015-1016 годах??? Ни о чем подобном Титмар не пишет! После смерти Владимира Святополк еще 1 год и 4 месяца продолжал находиться в тюрьме. И "Сага об Эймунде" не знает правителя Святополка, зато в ней утверждается, что Киевом после смерти Владимира правил Борис! Вот он, Лжесвятополк-1, придуманный Нестором, уже действует!
   Неужели никто не заметил эту очевидную последовательность событий, которую я вам представил? Не беспокойтесь, первый же отечественный историк, который прочел "Хронику Титмара", сразу же все это увидел и понял! Также и первый наш русско-польский историк, прочитавший "Сагу об Эймунде", О.Сенковский, несомненно, сразу понял, что речь в саге идет об убийстве Ярославом Бориса! Но между "понял" и "признал" дистанция гигантского размера. Никто не был готов уподобляться Джордано Бруно, взошедшему на костер, но не отрекшемуся от истины. Вспомните, когда в России познакомились с трудами Титмара и с Эймундовой сагой - в царствование Романовых. Православие и самодержавие - это столпы идеологии той эпохи. "Худосочные" Романовы претендовали через одну из жен Ивана Грозного на родство с Рюриковичами, и считали себя прямыми наследниками Владимира Великого и Ярослава Мудрого. А если признать полностью все то, что написано в "Хронике Титмара" и в "Саге", то это не просто означало, что наши летописи лгут. Это означало, что лгут самым наигнуснейшим и мерзким способом, когда зло и добро, убийца и невиновный, меняются местами! Это означало "вывалять в грязи" всю православную церковь с ее лживой историей убийства Бориса и Глеба. Это означало унизить всю правящую династию тем, что их "предок" Ярослав аморальный братоубийца! Признать версию истории по Титмару и Эймунду было равнозначно государственному преступлению на полном серьезе!
   И это длится до сих пор! Казалось бы, при коммунистах можно было бы разрушить заговор молчания и открыть правду, но Сталину понадобились в создаваемой "новой" истории герои борьбы с иноземными захватчиками, и тут выяснилось, что восстанавливать правду и находить реальных забытых героев дело весьма хлопотное и долгое, гораздо проще "распиарить" тех, которых выдвинули на эти роли еще при царском режиме (Ярослав Мудрый, Дмитрий Донской, Александр Невский и т.д.). А сейчас, в нынешние времена, опять и поворот к православной церкви... и политика... бесконечная политика.
  
  

Глава 11. Заточение Святополка в тюрьму и Лжесвятополк-1 (продолжение).

   Что же сделали историки Российской империи, а впоследствии и современные наши историки, чтобы решить проблему и как-то "выкрутиться" из положения? Да все очень просто - постановили: полностью принимать хронику Титмара, известного своей правдивостью, а также "Сагу" нельзя, а нужно принять их частично! Четко определили область "святого", неприкасаемых "святынь" из трех пунктов: 1) Ярослав к убийствам непричастен, и, следовательно, 2) убийца - это Святополк, и, следовательно, 3) Святополк правил в Киеве с1015 по 1016 гг. Принцип простой - абсолютно все, что в "Хронике" и в "Саге" опровергает какой-либо из этих пунктов, игнорируется и категорически не признается, какие-бы убедительные и "железобетонные" доказательства не предъявлялись! Не сомневаюсь, существуй в древние времена видеозапись с доказательством причастности Ярослава к убийствам, и сохранись она до наших дней, эти историки "не моргнув глазом" обозвали бы и ее фальшивкой. А вот всему, что не затрагивает этих моментов, то этому в "Хронике" и в "Саге" верить полностью разрешается! Вот такой хитрый подход!
   По "Саге" вообще поступили нагло и остроумно. Как вы помните, в "Саге" Бориса называют Бурицлавом. Так вот еще Сенковский заявил, что под Бурицлавом в саге подразумевается... Святополк! Какой цинизм! Ну, прямо имена один-в-один похожи! Каким "тупым" или "проплаченным" (что вернее всего, не верю в тупость) нужно быть, чтобы не понимать явного - имя "Бурицлав" есть скандинавизированная форма славянского имени Борислав (сравни с похожими именами Боримир, Бориполк, Борисвет). Борислав и Борис - это одно и то же имя. Просто Борислав - это его полная форма, а Борис - краткая. На самом деле Бориса звали не Борисом, а именно Бориславом, поэтому и в саге он Бурицлав, а не какой-то там Буриц. Вероятнее всего при жизни Бориса его называли полным именем, а уже потом в летописях Борислава стали называть его кратким именем Борис, надеюсь не из-за экономии бумаги и чернил, хотя и такое возможно. Официально этот бред о том, что Бурицлав - это Святополк, до сих пор поддерживается многими официальными историками. Без комментариев, как говорится...
   Посмотрим, как "опровергали" (да и сейчас "опровергают") Титмара Мерзебургского в отечественной исторической науке. Главная "кость в горле" - это утверждение Титмара о том, что Святополк сам бежал из тюрьмы сразу к тестю Болеславу. Опровергнуть это совершенно нечем, поэтому это сообщение Титмара просто игнорируется и замалчивается.
   То, что Владимир посадил Святополка в тюрьму, официальные историки признали, но теперь нужно было для спасения летописей, во что бы то ни стало "освободить" Святополка для мнимого восхождения на трон в 1015 г., поэтому они придумали три версии.
   Версия первая (от Карамзина) гласит, что, якобы перед своей смертью Владимир выпустил Святополка на волю. Это "чистейшая ложь" маститого писателя и историка (кстати, ярого монархиста и апологета династии Романовых), не подтверждаемая ни одним из существующих источников.
   Версия вторая. Якобы после смерти Владимира киевляне освободили Святополка из темницы. Также фантазия, ничем не подтверждаемая.
   Версия третья связана с попыткой "освободить" Святополка "руками" самого Титмара Мерзебургского. Дело в том, что в 1013 году Болеслав (как сообщает Титмар) совершил военный поход с грабительской целью на Русь. Вначале "грабилось" хорошо, потом дела "притормозились", а в итоге все по всем признакам закончилось боевой ничьей. Ну, а боевую ничью равных соперников для упрочения мира тогда нередко укрепляли брачными узами. Про Болеслава вообще можно сказать, что для него, кажется, это было чуть ли не традицией - после "драки" устраивать свадьбу. В итоге результатом похода Болеслава в 1013 г. стала последующая свадьба его дочери с сыном Владимира Святополком. Вот этой свадьбой и воспользовались "спасатели летописей" - они просто поменяли местами поход Болеслава и последующую свадьбу. Получилось, что вначале якобы была свадьба, потом Владимир посадил в тюрьму Святополка и дочь Болеслава, а поход Болеслава был якобы сделан для освобождения Святополка и его жены. По этой версии Святополк якобы был освобожден в 1013 году Болеславом или Владимиром при заключении мира с Болеславом. И эта версия "трещит по всем швам" (не будем сейчас приводить все доказательства, ее опровергающую, поговорим об этом в последней части книги) - можно задать просто один единственный вопрос: - "А почему тогда жена Святополка так и не была освобождена из тюрьмы? Что, Болеславу было наплевать на свою собственную дочь?"
   Теперь еще раз вернемся к тексту выписки из "Хроники Титмара Мерзебургского" и проанализируем его на этот раз на предмет средневековой терминологии. Надо помнить, что средневековое общество Западной Европы базировалось на феодальном праве, каждый человек, даже ребенок, там имел хотя бы минимальные представления обо всех аспектах феодального права, включая повседневную и правовую терминологию. Нюанс состоит в том, что наше общество сейчас очень далеко от феодального, и смысл отдельных слов и отдельных фраз, которые тогда были понятны любому, мы можем понимать не так, как люди из той эпохи.
   Снова процитирую абзац о походе Болеслава в 1018 г.
   "Названный князь (Болеслав Храбрый) вторгся затем с войском в его (Ярослава) королевство (т.е. на Русь), возвел на престол его брата (Святополка), а своего зятя, долго пребывавшего в изгнании, и довольный вернулся."
   Фраза "возвел на престол" в средневековом понимании имела более узкий смысл, чем сейчас. Например, по средневековым терминологическим понятиям 2 раза на один и тот же престол "возвести" нельзя - если человек второй раз занял тот же престол, то это будет "возвращение" престола или еще какой-то другой термин, но не "возведение на престол". Значит, процитированное предложение косвенно еще раз подтверждает, что Святополк в 1018 г. впервые стал великим князем киевским, и не правил в 1015-1016 гг.
   Теперь повторим абзац о взятии Киева.
   "Хотя жители и защищали его, однако он быстро был сдан иноземному войску: оставленный своим обратившимся в бегство королем (Ярославом), [Киев] 14 августа принял Болеслава и своего долго отсутствовавшего сениора Святополка, благорасположение к которому, а также страх перед нашими обратили [к покорности] весь тот край."
   Поговорим о фразе "принял своего долго отсутствовавшего сениора Святополка". "Спасатели летописей" сразу же ухватились за эту фразу - смотрите мол, здесь у Титмара прямо говорится, что Святополк раньше правил Киевом. На самом деле ничего подобного Титмар и не мыслил, более того, здесь говорится как раз обратное! Если бы до этого Святополк правил, то Титмар сказал бы "король" или "правитель". Слова "король", "правитель" с одной стороны, и слова "синьор", "сюзерен" с другой, используются всегда в совершенно разных контекстах в любых средневековых рукописях! Каждый король и любой правитель всегда является синьором, но не каждый синьор является правителем. Слова "синьор" и "сюзерен" употребляются исключительно в правовом, "юридическом", аспекте, чтобы либо показать характер феодальных взаимоотношений (один - синьор, второй - вассал), либо чтобы продемонстрировать законность прав. Пример: если законный наследник престола по каким-то причинам не стал королем (был изгнан, был в тюрьме), то мы не имеем права называть его ни королем, ни правителем, потому что он не правил, не был помазан на царство! А вот сеньором или сюзереном мы назвать его имеем полное право. А если законность его прав на престол не вызывает сомнений, то вообще-то мы обязаны даже назвать его "сеньором" или "сюзереном", проявив уважение к его правам! После смерти Владимира Святополк оставался его старшим сыном, и, следовательно, в представлении Титмара и всей Западной Европы был единственным законным наследником престола Руси. Поэтому фраза "возвращение сениора" в этом тексте утверждает сразу о двух обстоятельствах: во-первых, о том, что Святополк является единственным законным наследником Владимира, и, во-вторых, о том, что он еще ни разу не правил в Киеве! Хотя для меня такое прочтение очевидно, но чтобы быть объективным совершенно, я тщательно проштудировал всю "Хронику Титмара" на предмет смыслового использования слов "синьор" и "сюзерен" - результат был таким, каким я его и ожидал, эти слова всегда использовались исключительно в правовом аспекте.
   Как я сейчас показал, и в "Хронике Титмара" и в "Саге об Эймунде" доказательств, как прямых, так и косвенных, того, что Святополк не правил в 1015-1016 гг., а по-прежнему находился в тюрьме, предостаточно. Другое дело, что кто-то их не желает замечать и игнорирует.
   Теперь перейдем к русским летописям, к "Повести временных лет", посмотрим, когда там появляется Лжесвятополк-1 и до какого времени действует.
   Самое первое появление Лжесвятополка-1 можно зафиксировать сразу же после смерти князя Владимира. В летописи сказано:
   "Между тем печенеги пошли походом на Русь, Владимир послал против них Бориса, а сам сильно разболелся; в этой болезни и умер июля в пятнадцатый день. Умер он на Берестове, и утаили смерть его, так как Святополк был в Киеве."
   таили смерть его, так как Святополк был в Киеве". Как по-иезуитски сказано! И не придерешься - Святополк действительно был в Киеве, вот только в тюрьме, а по летописи создается впечатление, что он был в гостях у отца. И тут же видна вся ложь - какой смысл утаивать смерть отца от сына-узника, он же под замком и из тюрьмы не выйдет! Так значит, утаивали смерть не от Святополка, а от кого? Любимый сын Владимира Борис недалеко смог уйти с войском от Киева, и был ближе всех других князей к столице. То есть он должен был узнать эту новость однозначно первым! Следовательно, смерть утаивали как раз от настоящего Бориса, чтобы он узнал о ней позже кого-то (угадайте с одного раза позже кого) - вот она первая замена Бориса на Лжесвятополка-1.
   О таинственной смерти Владимира мы подробнее поговорим при рассмотрении фальсификаций типа "ложь для современников", а сейчас продолжим анализ летописи.
   Следующий пункт остановки - это знаменитая битва при Любече. Судя по сфальсифицированному тексту летописи, в этой битве Ярослав победил Святополка. Только вот незадача - в "Саге об Эймунде" подробно описывается та же самая битва, но в ней Ярослав сражается и побеждает Бориса, о Святополке нет ни слова! Снова Нестор заменяет реального Бориса на Лжесвятополка-1.
   А вот теперь, после Любечской битвы начинается самое интересное! Следите внимательно за моим рассказом! В "Саге" рассказывается, что после сокрушительного поражения Бориса при Любече повсеместно распространились упорные слухи о его смерти. Ярослав идет к Киеву. Паника среди киевлян - они думают, что их князь Борис убит, Ярослава в князья никто не хочет, оставленный в Киеве Борисом наместник-"заместитель" с гарнизоном плохо контролирует ситуацию - вот-вот появится Ярослав с войском... И тут как раз какая-то часть киевлян и решила освободить Святополка - лучше Святополк, чем Ярослав. Освобожденный Святополк не знает, где заточена его супруга, дружины у него нет, да и Ярослав почти на пороге Киева. И Святополк один бежит в Польшу к тестю.
   Но этого мало! Оказывается, Борис-то не убит, а жив, и он тоже бежит, но к печенегам - это утверждается в "Саге". Интрига нарастает! До бегства Святополка из тюрьмы лживые летописцы выдавали Бориса за Святополка (Лжесвятополк-1), но теперь-то настоящий Святополк освободился! Вот он момент истины!!! И летописцы в панике - за кем следить? За настоящим Святополком, который бежит в Польшу? Или за мнимым Святополком (Борисом), который бежит к печенегам? Полная растерянность... И вот в одних летописях сообщают, что Святополк бежал к полякам, а в других (например, в 1-й Новгородской) - что к печенегам!!! Ага, совсем заврались, с...и!!! Вопросы есть?
   Бегство к печенегам после Любечской битвы - это последний эпизод в летописях, когда фиксируется появление Лжесвятополка-1. Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться.
  
  

Глава 12. Убийство Бориса и Лжесвятополк-2.

   Убийство Бориса подробно описывается и в русских летописях и в "Саге об Эймунде". Тщательный анализ "Саги" на предмет датировки событий, излагаемых в ней (смотри главу "О датировке событий в "Саге об Эймунде" во второй части книги), позволяет достаточно надежно назвать дату этого события. Убийство произошло 24-25 июля 1017 г.
   В русских летописях описание этого события сфальсифицировано. Нестор произвел в правдивой летописи Никона "нужные" изменения. Во-первых, изменил время события, перенес дату убийства на 2 года раньше, привязав его к году смерти Владимира. Во-вторых, поменял имя заказчика убийства с Ярослава на Святополка (Лжесвятополк-2).
   На мой "вкус" и взгляд, Нестор - личность в некотором смысле ограниченная: специалист по лжи, но при этом не способен на какие-то сложные фальсификации, не очень умеет сочинять, но зато любит пользоваться чужими, написанными до него, материалами и специализируется на их "переделке". Поэтому я не сомневаюсь, что Нестор кардинально что-то переделывать в сцене убийства Бориса не стал бы - ему вполне хватало и замены Ярослава на Лжесвятополка-2 с добавлением хорошей порции душещипательной религиозной "мишуры".
   Если так, то можно попробовать "восстановить" частично рассказ Никона об убийстве Бориса, конечно очень "грубо", оставив в летописи только то, что может соответствовать в какой-то степени реальности. Для полного соответствия заменим ложного Святополка на настоящего заказчика Ярослава, и посмотрим, что получится.

Частично "восстановленный" рассказ Никона об убийстве Бориса.

   (Борис с войском) остановился, дойдя до Альты. 
   Ярослав пришел ночью в Вышгород, тайно призвал Путшу и вышгородских мужей боярских и сказал им: "Преданы ли вы мне всем сердцем?". Отвечали же Путша с вышгородцами: "Согласны головы свои сложить за тебя". Тогда он сказал им: "Не говоря никому, ступайте и убейте брата моего Бориса".
   Посланные же пришли на Альту ночью.
   И вот напали на него, как звери дикие, обступив шатер, и проткнули его копьями, и пронзили Бориса и слугу его, прикрывшего его своим телом, пронзили. Был же он любим Борисом, Был отрок этот родом венгр, по имени Георгий; Борис его сильно любил, и возложил он на него гривну золотую большую, в которой он и служил ему. Убили они и многих других отроков Бориса. С Георгия же с этого не могли они быстро снять гривну с шеи, и отсекли голову его, и только тогда сняли гривну, а голову отбросили прочь; поэтому-то впоследствии и не обрели тела его среди трупов. Убив же Бориса, окаянные завернули его в шатер, положив на телегу, повезли, еще дышавшего. Ярослав же окаянный, узнав, что Борис еще дышит, послал двух варягов прикончить его. Когда те пришли и увидели, что он еще жив, то один из них извлек меч и пронзил его в сердце.
   И положили тело его в церкви Василия, тайно принеся его в Вышгород. Окаянные же те убийцы пришли к Ярославу, точно хвалу заслужившие, беззаконники, Вот имена этих законопреступников: Путша, Талец, Еловит, Ляшко, а отец им всем сатана. 
   Может ли этот текст быть частью летописи Никона? Возможно, но только частично, чувствуется, что не все позднейшие вставки мы убрали. Но, по крайней мере, это уже хоть что-то похожее на правду! Не берем сейчас в расчет те фрагменты рассказа, которые перекликаются с описанием убийства Бориса в "Саге" - это мы рассмотрим позже. Посмотрим на косвенные возможные подтверждения.
   Где был Святополк в июле1017 г. (когда убили Бориса)? Это известно - в Польше. Где был Ярослав в это же время? И это тоже хорошо известно - в Киеве! А от Киева до Вышгорода "два шага"! С этой стороны версия подтверждается.
   Идем дальше. Посмотрим на ситуацию еще в другом ракурсе - а каким было отношение к Ярославу в Киеве и вообще на "оккупированных" им территориях Руси? И тут мы видим, что его нигде не любили. Киевляне не любили Ярослава, Ярослав не любил Киев. Не случайно и после военной кампании 1016 г., и после военной кампании 1017 г. Ярослав возвращался вместе с войском на "зимние квартиры" до весны из нелюбимого Киева в любимый Новгород, хотя, возможно, главной причиной таких возвращений было пополнение запасов и резервов. А почитайте у Титмара и в тех же летописях, как встречали Святополка и поляков на Руси в походе 1018 г., "освобождавших" народ от Ярослава! Только "букетов цветов" не хватало. Такое вот было отношение к Ярославу. Это означало, что полного контроля и над страной, и над регионом вокруг Киева у Ярослава не было. У Бориса была поддержка. После неудачной осады Киева в мае 1017 г. Борис не оставлял мысль все-таки вернуть Киев. И Вышгород к этому плану, оказывается, имел непосредственное отношение. Дело в том, что армия Бориса, как и все его военные ресурсы, располагалась на востоке, по ту, левостороннюю, сторону Днепра. Главная и единственно удобная переправа на пути в Киев находилась именно в районе Вышгорода. То есть, для очередного нападения на Киев Борис должен был, рано или поздно, прийти с армией к вышгородской переправе. Место встречи изменить нельзя!
  
  

Глава 13. Убийство Бориса (продолжение). Версия по "Саге".

   Посмотрим, как рассказывается об убийстве Бориса в "Саге об Эймунде". Приведем этот рассказ полностью.
   Эймунд сказал (Ярославу): "Не спеши с этим, господин. Можно еще сделать по-иному и держать войско вместе; по-моему, это нам больше подобает, и мы, норманны, не побежим первыми, но знаю я, что многие на это готовы из тех, кто побывал перед остриями копий. Не знаю, каковы окажутся на деле те, которые теперь больше всего к этому побуждают. Но как же быть, господин, если мы доберемся до конунга (Бориса), -- убить его или нет? Ведь никогда не будет конца раздорам, пока вы оба живы". Конунг (Ярослав) отвечает: "Не стану я ни побуждать людей к бою с Бурицлавом конунгом, ни винить, если он будет убит". Разошлись они все по своим домам, и не собирали войска, и не готовили снаряжения. И всем людям казалось странным, что меньше всего готовятся, когда надвигается такая опасность. А немного спустя узнают они о Бурицлаве, что он пришел в Гардарики с большой ратью и многими злыми народами. Эймунд делал вид, будто не знает, как обстоит дело, и не узнавал. Многие говорили, что он не решится бороться с Бурицлавом.
   Однажды рано утром Эймунд позвал к себе Рагнара, родича своего, десять других мужей, велел оседлать коней, и выехали они из города двенадцать вместе, и больше ничего с ними не было. Все другие остались. Бьёрн звался исландец, который поехал с ними, и Гарда-Кетиль, и муж, который звался Аскель, и двое Тордов. Эймунд и его товарищи взяли с собой еще одного коня и на нем везли свое боевое снаряжение и припасы. Выехали они, снарядившись, как купцы, и не знали люди, что значит эта поездка и какую они задумали хитрость. Они въехали в лес и ехали весь тот день, пока не стала близка ночь. Тогда они выехали из лесу и подъехали к большому дубу; кругом было прекрасное поле и широкое открытое место. Тогда сказал Эймунд конунг: "Здесь мы остановимся. Я узнал, что здесь будет ночлег у Бурицлава конунга и будут поставлены на ночь шатры". Они обошли вокруг дерева и пошли по просеке и обдумывали -- где лучшее место для шатра. Тогда сказал Эймунд конунг: "Здесь Бурицлав конунг поставит свой стан. Мне говорили, что он всегда становится поближе к лесу, когда можно, чтобы там скрыться, если понадобится". Эймунд конунг взял веревку или канат и велел им выйти на просеку возле того дерева, и сказал, чтобы кто-нибудь влез на ветки и прикрепил к ним веревку, и так было сделано. После этого они нагнули дерево так, что ветви опустились до земли, и так согнули дерево до самого корня. Тогда сказал Эймунд конунг: "Теперь, по-моему, хорошо, и нам это будет очень кстати". После того они натянули веревку и закрепили концы. А когда эта работа была кончена, была уже середина вечера. Тут слышат они, что идет войско конунга, и уходят в лес к своим коням. Видят они большое войско и прекрасную повозку; за нею идет много людей, а впереди несут знамя. Они повернули к лесу и [пошли] по просеке туда, где было лучшее место для шатра, как догадался Эймунд конунг. Там они ставят шатер, и вся рать также, возле леса. Уже совсем стемнело. Шатер у конунга был роскошный и хорошо устроен: было в нем четыре части и высокий шест сверху, а на нем -- золотой шар с флюгером. Они видели из лесу все, что делалось в стане, и держались тихо. Когда стемнело, в шатрах зажглись огни, и они поняли, что там теперь готовят пищу. Тогда сказал Эймунд конунг: "У нас мало припасов -- это не годится; я добуду пищу и пойду в их стан". Эймунд оделся нищим, привязал себе козлиную бороду и идет с двумя посохами к шатру конунга, и просит пищи, и подходит к каждому человеку. Пошел он и в соседний шатер и много получил там, и хорошо благодарил за добрый прием. Пошел он от шатров обратно, и припасов было довольно. Они пили и ели, сколько хотели; после этого было тихо.
   Эймунд конунг разделил своих мужей; шесть человек оставил в лесу, чтобы они стерегли коней и были готовы, если скоро понадобится выступить. Пошел тогда Эймунд с товарищами, всего шесть человек, по просеке к шатрам, и казалось им, что трудностей нет. Тогда сказал Эймунд: "Рёгнвальд и Бьёрн, и исландцы пусть идут к дереву, которое мы согнули". Он дает каждому в руки боевой топор. "Вы -- мужи, которые умеют наносить тяжелые удары, хорошо пользуйтесь этим теперь, когда это нужно". Они идут туда, где ветви были согнуты вниз, и еще сказал Эймунд конунг: "Здесь пусть стоит третий, на пути к просеке, и делает только одно -- держит веревку в руке и отпустит ее, когда мы потянем ее за другой конец. И когда мы устроим все так, как хотим, пусть он ударит топорищем по веревке, как я назначил. А тот, кто держит веревку, узнает, дрогнула ли она от того, что мы ее двинули, или от удара. Мы подадим тот знак, какой надо, -- от него все зависит, если счастье нам поможет, и тогда пусть тот скажет, кто держит веревку, и рубит ветви дерева, и оно быстро и сильно выпрямится". Сделали они так, как им было сказано. Бьёрн идет с Эймундом конунгом и Рагнаром, и подходят они к шатру, и завязывают петлю на веревке, и надевают на древко копья, и накидывают на флюгер, который был наверху на шесте в шатре конунга, и поднялась она до шара, и было все сделано тихо. А люди крепко спали во всех шатрах, потому что они устали от похода и были сильно пьяны. И когда это было сделано, они тянут за концы и укорачивают тем самым веревку, и стали советоваться. Эймунд конунг подходит поближе к шатру конунга и не хочет быть вдали, когда шатер будет сорван. По веревке был дан удар, и замечает тот, кто ее держит, что она дрогнула. Говорит об этом тем, кто должен был рубить, и стали они рубить дерево, и оно быстро выпрямляется и срывает весь шатер конунга, и [закидывает его] далеко в лес. Все огни сразу погасли.
   Эймунд конунг хорошо заметил вечером, где лежит в шатре конунг, идет он сразу туда и сразу же убивает конунга и многих других. Он взял с собой голову Бурицлава конунга. Бежит он в лес и его мужи, и их не нашли. Стало страшно тем, кто остался из мужей Бурицлава конунга при этом великом событии, а Эймунд конунг и его товарищи уехали, и вернулись они домой рано утром. И идет Эймунд к Ярицлейву конунгу и рассказывает ему всю правду о гибели Бурицлава. "Теперь посмотрите на голову, господин, -- узнаете ли ее?" Конунг краснеет, увидя голову. Эймунд сказал: "Это мы, норманны, сделали это смелое дело, господин; позаботьтесь теперь о том, чтобы тело вашего брата было хорошо, с почетом, похоронено". Ярицлейв конунг отвечает: "Вы поспешно решили и сделали это дело, близкое нам: вы должны позаботиться о его погребении. А что будут делать те, кто шли с ним?" Эймунд отвечает: "Думаю, что они соберут тинг и будут подозревать друг друга в этом деле, потому что они не видели нас, и разойдутся они в несогласии, и ни один не станет верить другому и не пойдет с ним вместе, и думаю я, что не многие из этих людей станут обряжать своего конунга". Выехали норманны из города и ехали тем же путем по лесу, пока не прибыли к стану. И было так, как думал Эймунд конунг, -- все войско Бурицлава конунга ушло и разошлось в несогласии. И едет Эймунд конунг на просеку, а там лежало тело конунга, и никого возле него не было. Они обрядили его и приложили голову к телу, и повезли домой. О погребении его знали многие. Весь народ в стране пошел под руку Ярицлейва конунга и поклялся клятвами, и стал он конунгом над тем княжеством, которое они раньше держали вдвоем.
  
  

Глава 14. Убийство Бориса (продолжение). Сопоставление двух описаний убийства.

   Оба описания убийства и по летописи, и по "Саге" имеют и много похожего и много различного. Какое из них достоверное? Скорее всего, реальное убийство находится где-то "посередине". Несомненно, Эймунд и его отряд принимали участие в убийстве Бориса, как минимум они участвовали в последней, заключительной стадии операции этого военного проекта в роли "спецназа". Но также можно быть уверенными, что Эймунд не имел никакого отношения ни к проектированию, ни к организации этого акта физического устранения, а был только исполнителем, не знающим всех "винтиков" операции. Вся роль Эймунда и его варягов в этой спецоперации в "Саге" очень сильно преувеличена - нужна солидная "чистка от хвастовства". Самое надежное, что можно и следует сделать, это выделить сходные и подтверждающие друг друга детали в обоих описаниях преступления, сложить из них "мозаику" и уже полученная тогда картина может считаться достоверной. Попробую это сейчас осуществить и посмотрим, что у меня получится. Рассказываю...
   Совпадающие детали:
      1). Убийцы заранее знали место, где Борис остановится на стоянку, чтобы переночевать.
      2). Время убийства - ночь. По Саге убийцы прибыли на место преступления под вечер, подготовка к акции проходила до середины вечера, в середине вечера появился Борис с войском и расположился на стоянку. По летописи убийцы пришли и напали ночью.
      3). Шатер. Борис расположился в шатре и по саге, и по летописи.
      4). Отрубленная голова. В саге голову отрубают Борису, в летописи - его товарищу Георгию.
      5). Убили не только одного Бориса, но и многих его спутников.
      6). Убийцы после убийства пришли к Ярославу с "докладом".
      7). И в летописи, и в саге говорится о погребении Бориса, но в летописи утверждается, что это было сделано тайно, а в саге, что это сделано по приказу Ярослава.
   Несовпадающие детали:
      1). Дальнейшая судьба шатра. По летописи шатер проткнули копьями, а впоследствии в него завернули тело Бориса. По саге убийцы придумали и осуществили сложный способ сорвать шатер за счет его привязывания к согнутому дереву. Кому верить? Тут я точно на стороне летописи. Способ срывания шатра, описанный в саге, ранее встречался в другой саге, не говоря о том, что все это вообще выглядит фантастично. Полагаю это заимствование и "хвастовство", которое логично не принимать на веру.
      2). Чью голову отрубили? По летописи - Георгия, по саге - Бориса. А тут кому верить? Однозначно исключать какой-то вариант нельзя, но все же и тут больше склонен доверять летописи. Снова в саге видны признаки заимствования и "хвастовства". Думаю, что на самом деле все обстояло примерно так: в шатре Борис был не один, вместе с ним был по летописи еще один человек - Георгий. Убийцы-скандинавы в лицо Бориса не знали, да и уже темно ночью в конце июля на Украине, да еще в лесу, пусть и на его окраине. Вероятно, приняли Георгия из-за золотой гривны за Бориса, голову ему отрубили, гривну "прихватизировали", но на всякий случай и полуубитого Бориса с собой взяли, завернув в шатер. Являются к Ярославу гордые, показывают ему отрубленную голову, а Ярослав им в ответ:- "Придурки! Это - не Борис! Ну, ничего вам поручить нельзя! Возвращайтесь и доделайте дело, как положено!"
   Теперь остается провести небольшую "чистку от хвастовства" сцены описания убийства Бориса в саге, убрать все что "приврано" и тогда "туман" над картиной убийства совсем развеется. Определяем все то, чему не верим:
      1) сцена с привязыванием шатра к согнутому дереву - на 100% исключить нельзя, но все-таки не верю. Типичное заимствование. Убираем!
      2) сцена с переодеванием в нищего для добывания пищи. Сказки! Точно врут! Убираем без колебаний!
   Осталось объединить два рассказа и посмотреть, что получится.
   Борис с войском идет к реке Альта к конкретному условному месту на окраине леса, где у него запланирована ночевка. Но на самом деле, это ловушка и измена. Путша организовал и подготовил в месте ночевки ловушку. На роль "спецназа" Ярослав выделил отряд Эймунда. И вот вышгородцы (Талец, Еловит, Ляшко) ведут отряд Эймунда к месту будущего преступления, прячутся в лесу неподалеку и ждут. Возглавляет "штаб" и командование - Путша, который находится при Борисе. Приходит Борис с войском и располагается на запланированную ночную стоянку. Путша указывает Эймунду на шатер Бориса, скорее всего этот шатер действительно чем-то выделялся. Наступает ночь, все в стане Бориса засыпают, и по команде эймундовский "спецназ" и вышгородцы набрасываются на шатер Бориса и на тех, кто был поблизости и проснулся. В шатре было двое, и варяги перепутали Бориса с Георгием, убив второго и отрубив ему голову. Но успели сообразить, что есть вероятность ошибки, и прихватили с собой при бегстве не только отрубленную голову Георгия, но и тяжелораненого Бориса, Ошибка выяснилась не раньше утра, когда отрубленную голову предъявили лично Ярославу. Тогда последовала команда от Ярослава, адресованная непосредственно к варягам Эймунда, довершить дело и добить раненого Бориса. Следующим распоряжением Ярослава было отвезти тело Бориса в Вышгород в церковь Василия и там его похоронить.
   Итог подведен - свою, "вычисленную", версию убийства Бориса я вам рассказал.
  
  

Глава 15. Убийство Глеба, Святослава Древлянского и Лжесвятополк-2.

   О том, кто и почему убил Глеба, я уже немного рассказал в главе 7, а теперь можно поговорить об этом поподробнее.
   Проведем вначале маленький творческий эксперимент. Возьмем карту Древней Руси и нанесем на нее два разных маршрута. Первый маршрут - это маршрут убийц Глеба и Святослава. Первая точка этого маршрута - это Смоленск, где был убит Глеб. Вторая точка находится в Древлянском княжестве Святослава, куда затем пришли убийцы. Святославу пришлось бежать из своего княжества от убийц к "горам Угорским" по сообщениям летописи, понятно, что это означает не Венгрию, а Прикарпатскую Волынь. Древлянская земля - это край дремучих лесов и болот, как добираться до Прикарпатья? Маршрут бегства Святополка понятен - по Припяти и ее притокам через Туров. Один маршрут выстроен.
   А теперь нанесем второй маршрут, маршрут похода Ярослава в его военной кампании против Болеслава Храброго в 1018 г. Мы знаем, что Ярослав зимовал всегда в Новгороде, значит, смело ставим начальную точку на Новгород. Битва между Ярославом и Болеславом произошла на реке Буг на границе Польши и Руси, кстати, недалеко от Прикарпатской Волыни, где убили Святослава. Ставим на Буге конечную точку маршрута. Теперь посмотрим, как в соответствии с дорожной инфраструктурой Руси Ярославу следовало двигаться. Все просто - вначале от Новгорода на юг до Смоленска, затем по Днепру и Припяти до Древлянского княжества, затем Туров... "Стойте!" - может воскликнуть какой-нибудь нетерпеливый читатель - "Да это же один и тот же маршрут, что и первый!" Все правильно, читатель, маршрут убийц Глеба и Святослава и маршрут Ярослава - это один и тот же маршрут. Задумайтесь над этим.
   Как был убит Глеб? В конце апреля - начале мая 1018 г. Глеб с малою дружиной (откуда взяться большой - княжество-то маленькое) спешил в Туров, где было назначено место сбора войск союзников Святополка. Тогда же из Новгорода выступил со своей армией Ярослав. Он уже знал, что против него собирается большая коалиция, состоящая из поляка Болеслава Храброго и русских князей Святополка, Святослава и Глеба. Ярослав шел на перехват Глеба, а Глеб, похоже, об этом и не догадывался. Местом перехвата должен был стать район, где река Катынка впадает в Днепр, т.е. точка, откуда переправившиеся с Западной Двины и Каспли по Смоленскому волоку и Катынке попадают в Днепр. Ярослав к точке "перехвата" успел раньше Глеба. Глеб совершил роковую ошибку, решив заночевать с дружиной напротив устья Смядыни недалеко от Смоленска. Если бы не эта ночевка, он бы успел "проскочить". Сам Глеб от Смоленска плыл на корабле, а его дружина передвигалась на лошадях. На ночную стоянку Глеб остановился на корабле, а дружина на берегу. А поутру ладьи со "спецназом" Ярослава уже атаковали еще находившихся на "привале" муромцев. А кто у Ярослава "спецназ"? Конечно, это всегда варяги. Правда, у Ярослава произошла очередная замена варяжских наемников. Жадный на деньги, Эймунд ушел от такого же жадного Ярослава, и осуществил это еще до выступления Ярослава в поход.
   Повторим прием, осуществленный в описании летописями убийства Бориса, и для Глеба. Уберем из летописи "проярославскую" пропаганду и религиозную "мишуру", попытаемся найти сохранившиеся остатки текста Никона, заменим ложного Святополка на настоящего убийцу Ярослава, заменим "несерьезное" слово "отроки" на верное "воины", и получим следующее:
   "внезапно пришли посланные Ярославом погубить Глеба. И тут вдруг захватили посланные корабль Глебов, и обнажили оружие. Воины же Глебовы пали духом. Окаянный же Горясер, один из посланных, велел тотчас же зарезать Глеба. Повар же Глеба, именем Торчин, вынув нож, зарезал Глеба, как безвинного ягненка.
   Итак, Глеб был убит, и был он брошен на берегу между двумя колодами, затем же, взяв его, увезли и положили его рядом с братом его Борисом в церкви святого Василия".
   Кто такой Горясер? Имя весьма странное - первая часть имени похожа на славянскую, а окончание явно скандинавское или немецкое. Не бывает у славян имен с окончанием -сер или -ер. Явственно ощущается, что это славянизированная версия "западного" имени. В Части 2, Главе 3 показано, что русифицированному имени Горясер соответствует датское имя Хорассверр. Полагаю, что он и был предводителем новой варяжской дружины, пришедшей на смену Эймунду. Мог ли собственный повар Глеба Торчин убить его, как говорится в летописи? Сложно ответить. Может быть, и мог - вдруг он был агентом Ярослава, от которого тот узнал о выступлении Глеба? Или варяги, захватив Глеба, решили покуражиться и заставили повара зарезать его? Этого мы никогда не узнаем, но второй вариант мне кажется более реальным.
   Первая цель Ярослава была достигнута - один из князей, вошедших в "антиярославскую" коалицию был уже убит, а его отряд уничтожен. Войско Ярослава после Смоленска двигается на юг в Древлянскую землю. В летописях о гибели Святослава Древлянского говорится совсем "мизер" - мол бежал из своей земли в направлении Угры (Венгрии) и там (то есть где-то рядом - в Прикарпатской Волыни) был убит. Но у нас есть подсказки и из других источников, благодаря этому мы можем кое о чем догадаться и рассказать о том, как все было. Один Святослав с армией Ярослава никак бы не справился, но он же состоял в коалиции! Рядом была столица Святополка город Туров, пусть самого Святополка там и не было, но был наместник, была дружина. И вот схлестнулись объединенные древлянско-туровские войска с армией Ярослава. О сражении мы ничего не знаем, знаем только, что в итоге Святослав и туровцы принуждены были затвориться в хорошо укрепленном Турове в надежде выдержать осаду. Видимо схватка за город была очень нешуточной и яростной, в итоге Ярослав сумел захватить город, но небольшой отряд вместе со Святославом сумел прорваться и бежал. Ярослав был взбешен и от того, что встретил такое отчаянное сопротивление, и от тяжелых потерь, и от того, что Святослав бежал. Город Туров был в отместку беспощадно разорен, помимо этого Ярослав принял неслыханное прежде на Руси и в Европе решение - увести всех выживших жителей Турова в плен. Откуда мы все это знаем? Я уже сравнивал Ярослава один раз с Наполеоном - сравню еще один раз. После грандиозного поражения на Буге Ярославу, также, как когда-то и Наполеону при отступлении из России, пришлось бежать "старой" дорогой через разоренный им Туров. Преследовавшие его войска Болеслава, войдя в Туров, были потрясены действиями Ярослава, увидев пустой город без жителей. Это событие зарегистрировано в "Хронике Титмара Мерзебургского". Титмару об этом рассказывал очевидец (по договору с Болеславом в его походе участвовали и немцы).
   Вырвавшись из захваченного Турова, Святослав с остатками древлянско-туровской дружины двинулся на Волынь, чтобы оттуда бежать к тестю в Венгрию. О том, что произошло на Волыни, тут уже совсем негде взять дополнительную информацию, кроме карпатских легенд. Конечно, Ярослав преследовал Святослава, наверняка там были какие-то битвы Ярослава с волынско-туровско-древлянской дружиной - нам известен только итог: сопротивлявшиеся отступали до Прикарпатья, и там Святослав был убит.
  
  

Глава 16. Смерть князя Владимира и "ложь для современников".

   Что такое означает "ложь для современников"? Что под этим подразумевается? Объясняю. Как очевидно, сохранившиеся варианты летописей о временах князя Владимира и Ярослава, несут в себе откровенную "проярославскую" ориентацию, заложенную еще Нестором. Логично, что в них не может содержаться ничего такого, что было бы невыгодно "образу Ярослава". Очень редко, но порой встречается в летописях информация, которая по всем внешним признакам вроде бы невыгодна Ярославу. Зачем об этом говорится в явно "проярославской" летописи, когда можно было бы об этом умолчать? Другой пример. При рассказе о каком-то событии летописец вдруг начинает распространяться о посторонних подробностях, вроде бы не имеющих особого отношения к делу. Мысленно как бы начинаешь спрашивать его, а зачем вообще ты говоришь на эту тему? На самом деле все это в летописи неслучайно, и объяснение сразу появляется, как только мы сообразим, кому эта летопись адресована! А дело в том, что адресована летопись совсем не нам, а современникам летописца! Нестор исправлял труд Никона после 1088 г., от той же смерти князя Владимира тогда прошло 73 года. Люди видевшие, например, смерть Владимира, конечно, умерли, но оставались их сыновья и внуки, оставалась память, передаваемая друг другу, о том, что на самом деле было. И вот как раз против этой памяти народной и направлена эта весьма своеобразная фальсификация. И подход был по-церковному хитрый - не следует категорично оспаривать все то, что помнят люди. Можно сказать так: - "Мы знаем, почему возникло в народе такое мнение. Что-то из этого действительно так, но... на самом деле все было немного по-другому и по другой причине". И те, кто не знал правду, поверят в эту ложь, а те, кто знал правду, могут в ней засомневаться. Достаточно популярный метод с давних времен в христианской пропаганде. Этот метод я и назвал "ложь для современников".
   Рассмотрим вначале простой пример такой лжи, и случай, когда у нас есть источник, указывающий на правду. Кто должен был править после смерти князя Владимира? Мог ли наследовать Владимиру непосредственно Борис? И сразу вспоминаются растиражированные строки, составленные на основании наших летописей, и гласящие примерно следующее: "Владимир очень любил Бориса и даже думал оставить ему престол, но не оставил завещания". Акцент поставлен на слове "завещание" и на том, что у Бориса нет прав на престол. Вот она классическая ложь для "опровержения" правды, сохранившейся в памяти народной! Весь смысл этой лжи - это опровергнуть правду, которую народ, современник летописца, хорошо знал! Летописец как бы говорит: - "Мы знаем, что народ думает, будто Владимир оставил престол Борису, но это не совсем так - Владимир действительно любил Бориса и хотел его оставить вместо себя на престоле, но не оставил завещания, и значит у Бориса нет прав на трон". Вот для чего все это говорилось! А настоящая правда состоит в том, что народ правильно все помнил, и Владимир оставил все именно Борису. По счастью для этого конкретного случая у нас имеется "История" Татищева, в которой использовалась исчезнувшая Иоакимовская летопись, и там прямо говорится:
   "Киевляне же, ведая, что Бориса отец после себя наследником престола определил, Киев со всею принадлежащею к нему областию и дом свой со всеми бывшими вельможами ему завещал".
   В Иоакимовской летописи забыли или не успели изъять сообщение, что престол Владимир оставил Борису. На потомках ложь утверждающая, что Владимир якобы не назначал Бориса наследником, сработала безотказно - в любом учебнике можно подобное утверждение обнаружить, вряд ли эта ложь так же хорошо действовала на современников летописца.
   Задумаемся, зачем было нужно скрывать передачу прав Владимиром на великое княжение Борису? По летописям Борис и не претендовал на трон, и не правил! А по "Саге" и по хронике Титмара получается, что именно он правил Киевом в 1015-1016 гг. Тогда, значит, Борис и претендовал, и правил! "Проярославская" основательная чистка летописей ставила себе также и задачу показать законность прав Ярослава на престол. Кто являлся законным наследником князя Владимира? При жизни Владимир дал Борису властные полномочия, идентичные собственным, и широко на всю Русь объявил его своим наследником. И это запомнила память народная. Следовательно, если признавать силу этого завещания, то законный наследник - это Борис. Записываем, как претендента N1.
   По всем существующим традициям наследования, и по европейской (как старший сын Владимира), и по древнерусской (как старший в роду), законный наследник - это Святополк. Если не признавать законность завещания Владимира, то он законный наследник. Записываем, как претендента N2. Но этот претендент в тюрьме и на момент смерти Владимира, и после нее.
   А Ярослав всего лишь оказывается претендентом N3. И задача летописцев оспорить права и Бориса, и Святополка на престол, чтобы Ярослав выглядел единственным законным из всех претендентов. Вот это они и старались сделать изо всех сил!
   С Борисом все ясно - в летописях объявили, что завещания Владимир в его пользу не оставлял, плюс добавили, что Борис якобы сам не захотел садиться на трон, и плюс "досрочно" убили, так что все реальное правление Бориса в Киеве приписали Святополку (Лжесвятополк-1).
   Святополка в незаконные правители "переписать" оказалось сложнее. Поэтому усилили в летописях акцент на его незаконнорожденность - мол, не сын он Владимира, хотя Владимир его и признает. Но в русском праве этот аргумент не признавался достаточным для лишения трона. Тогда на Святополка "повесили" всех убитых Ярославом братьев, а это уже более действенно. За такие преступления можно "законно" по традициям Руси лишать трона.
   Таким образом, незаконный правитель (Ярослав) был изображен продажными летописцами в виде единственно законного правителя.
   Я показал один пример "лжи для современников", но это был самый безобидный пример. При внимательном рассмотрении описание смерти князя Владимира в летописях очевидно тоже содержит все признаки "лжи для современников". Наиболее наглядно будет сравнить Лаврентьевскую летопись с Иоакимовской (История Татищева).
   Лаврентьевская летопись.
   "В год 6523 (1015). Когда Владимир собрался идти против Ярослава, Ярослав, послав за море, привел варягов, так как боялся отца своего; но Бог не дал дьяволу радости. Когда Владимир разболелся, был у него в это время Борис. Между тем печенеги пошли походом на Русь, Владимир послал против них Бориса, а сам сильно разболелся; в этой болезни и умер июля в пятнадцатый день. Умер он на Берестове, и утаили смерть его, так как Святополк был в Киеве. Ночью же разобрали помост между двумя клетями, завернули его в ковер и спустили веревками на землю; затем, возложив его на сани, отвезли и поставили в церкви святой Богородицы, которую сам когда-то построил".
   Иоакимовская летопись (из "Истории" Татищева).
   "В год 6523 (1015). Ярослав, слышав, что отец хочет на него идти, убоявшись, послал к варягам и привел войско в помощь, но Бог не дал диаволу радости, так как Владимир разболелся. В то же время был при нем один сын Борис. И слышав, что печенеги идут на Русь, послал его против них с войском. И вскоре после этого, месяца июля в день, на Берестовом скончался. Вельможи же, бывшие при нем, видя, что определенный наследник Киеву Борис отлучился, а Святополк был в Киеве для своих нужд, хотели смерть Владимира утаить, пока Борис не возвратится, и послали к нему наскоро с вестию. Тело же Владимирово, увертев в ковер и ночью выломав мост в сенях, опустили веревками и положили у церкви, не сказывая кто. Но недолго могло сие утаиться. Сведав, Святополк велел тело принести в Киев и поставил в церкви святой Богородицы, которую Владимир сам создал".
   Весь рассказ о смерти Владимира очень странный и подозрительный. Мы уже рассказывали в главе 11 о том, что все упоминания о Святополке в этом сообщении летописи, за исключением фразы "Святополк был в Киеве" (замаскированное подтверждение тюремного заключения) связаны не с реальным Святополком, а с ложным (Лжесвятополк-1). Попробуем и в этом случае частично "восстановить" первоначальный текст летописи (текст Никона). Объединяем оба текста в один, выбирая наиболее точные и информативные "отрывки" из каждого, затем заменяем, где надо ложного "первого" Святополка на Бориса, и получаем следующее.
   "Восстановленный" рассказ Никона о смерти Владимира.
   "В год 6523 (1015). Ярослав, слышав, что отец хочет на него идти, убоявшись, послал к варягам и привел войско в помощь, но Бог не дал диаволу радости, так как Владимир разболелся. В то же время был при нем один сын Борис. И слышав, что печенеги идут на Русь, послал его против них с войском, а сам сильно разболелся; в этой болезни и умер июля в пятнадцатый день. Умер он на Берестове, и утаили смерть его, так как Борис был еще недалеко от Киева. А Святополк был в темнице в Киеве по-прежнему. Ночью же разобрали помост между двумя клетями (мост в сенях), завернули тело Владимира в ковер и спустили веревками на землю и положили у церкви, не сказывая кто. Но недолго могло сие утаиться. Сведав, Борис велел тело принести в Киев и поставил в церкви святой Богородицы, которую Владимир сам создал".
   Это уже больше похоже на истину. Но "невооруженным глазом" видно, что дело нечисто! Налицо и все признаки "лжи для "опровержения" правды, сохранившейся в памяти народной". Как все таинственно! Ночью, в обстановке полной секретности в резиденции Владимира выламывают помост, затем заворачивают тело Владимира в ковер, будто это не великий князь, а какой-то "бомж", спускают вниз на веревках на землю, относят к какой-то церквушке и тщательно скрывают ото всех, чей это труп. И вы можете поверить, что все это делалось только для сокрытия (от Бориса по моей версии, и от Святополка - по официальной) факта смерти Владимира? Я не могу! Сокрытие смерти Владимира от претендента на престол - это неосновная, побочная, причина таких действий! Убежден, что за всеми этими действиями, которые производили после смерти Владимира, стоял страх, что могут что-то такое увидеть, что-то такое узнать. Страх преступников! Боялись, что увидят тело Владимира и сразу все поймут! Боялись за свою жизнь. Значит, тело Владимира нельзя было показывать, потому что на нем были видны следы преступления! Либо последствия отравления от яда, либо следы от холодного оружия, палицы, удавки и т.д. Было что-то такое, что сразу бросалось в глаза, и вызвало бы подозрение на убийство! Вот чего боялись преступники! Это было обыкновенное убийство. И предосторожности, чтобы никто не узнал, особенно Борис, не помогли - Борис первым узнал из князей, и похоронил отца, а затем взошел на престол.
   Кто же мог организовать убийство Владимира? Ищите кому это выгодно. Борису точно не выгодно - он и так при отце имеет больше, чем кто-либо, фактически имеет те же полномочия, что есть у отца, да и отец все ему завещал, отец для него - это гарантия того, что он уже получил. Святополк в тюрьме находится без связи с внешним миром - никак не может быть причастен. Только Ярослав! А уж ему это выгодно со всех сторон!
   Перечитаем еще раз строки летописи.
   "В год 6523 (1015). Ярослав, слышав, что отец хочет на него идти, убоявшись, послал к варягам и привел войско в помощь, но Бог не дал диаволу радости, так как Владимир разболелся. В то же время был при нем один сын Борис. И слышав, что печенеги идут на Русь, послал его против них с войском, а сам сильно разболелся; в этой болезни и умер июля в пятнадцатый день".
   Что мы имеем? "С минуты на минуту" должна была начаться война между Владимиром и Ярославом - оба войска были готовы к выступлению. И Владимир внезапно заболел перед самым выступлением. Не странно ли? Напомню, что такая же странность уже была в конце 1014 г., когда Владимир в первый раз запланировал поход на Ярослава. Два раза Владимир заболевает перед самым выступлением в поход на Ярослава! Вы верите в совпадения? Смотрим дальше. Владимир получает известие о том, что печенеги напали на Русь, и отправляет войско во главе с Борисом на отпор кочевникам. Но Борис нигде не находит этих печенегов, ни малейших следов их присутствия, и возвращается в Киев, где обнаруживает мертвого отца. Напрашивается вопрос - а были ли вообще печенеги? Скорее всего, никаких печенегов не было - это был маневр заговорщиков, ставивший две цели - 1) не допустить похода Владимира на Ярослава, и 2) увести Бориса с войском подальше от Киева и отца.
   И, наконец, обратим внимание на фразу, ставившую "в ступор" многих историков. "Но Бог не дал диаволу радости, так как Владимир разболелся". Многих эта фраза сильно смущала, потому что она выглядела так, будто летописец радуется болезни Владимира, смущало и соединение в одном предложении имен Владимира и дьявола.
   Если вы помните, что написано мной в 6-й главе ("О православной верности Бориса и его отца Владимира"), то все легко объясняется! Напомню.
   Я там утверждал, что осенью 1014 года на Руси сформировались два заговора против Владимира - 1) католический, организованный Римом и поляками, во главе со Святополком, и 2) православный, организованный византийцами, во главе с Ярославом. После раскрытия этих заговоров Владимир принял решение поменять религию на ислам и отправил послов в Хорезм, но не успел свой план осуществить.
   Вот вам и объяснение, почему имена Владимира и дьявола рядом. Летописец знает, что Владимир намерен сменить религию, но негласный запрет говорить на подобную тему, не позволяет ему это сказать.
   "Но Бог не дал диаволу радости, так как Владимир разболелся".
   Дьявол - это, по мнению летописца, сам Владимир. Или, точнее, летописец думает, что дьявол вселился во Владимира и внушил ему желание изменить христианству и православию. Вот почему летописец и радуется, и печалится смерти Владимира одновременно. Радуется его смерти, потому что козни дьявола нарушены и православие победило, печалится потому, что того Владимира, что крестил Русь, уже нет.
   Итак, наше расследование пришло к выводу, что смерть Владимира - это заговор и убийство. Возглавлял заговор Ярослав, несомненно, к нему причастна и тогдашняя православная церковь Руси, церковники - все они были византийцами-греками. А византийцы славились в те времена, как искусные отравители и знатоки ядов, и на Руси это искусство демонстрировали не раз - вспомним хотя бы об отравлении византийцами Ростислава, князя Тмутараканского, в 1066 г. Любопытно, что в тот период истории особенно популярны были яды не мгновенного действия, а постепенного. Отравитель порой точно знал, на какой день после приема яда жертва умрет (скажем, через 3 дня, через неделю или две).
   Вывод: Владимир умер в результате убийства (отравления). Заговор по убийству организовали византийцы и, вероятно, какие-то изменники в окружении Владимира. Глава заговора - Ярослав, причастна к заговору и православная церковь.
  
  

Краткое заключение по итогам первой части книги.

   Первая часть подошла к концу. Целью этой половины повествования я ставил для себя донести до читателя и проаргументировать последовательно следующие мысли:
      1) в самой первой, несохранившейся, летописи, рассказывающей о событиях на Руси в 1013-1018 годах, Никоном по заказу князя Изяслава была написана правда, совпадающая с рассказом и "Хроники Титмара Мерзебургского", и "Саги об Эймунде". В летописи Никона рассказывалось, что заказчиком убийств Бориса (в 1017 г.), Глеба и Святослава Древлянского (в 1018 г.) был Ярослав. Также там рассказывалось, что Борис правил на Руси после смерти князя Владимира с 1015 по 1016 гг., а Святополк находился в тюрьме до декабря 1016 г.
      2) при князях Всеволоде и его сыне Владимире Мономахе летописцами Нестором, а затем Сильвестром, была осуществлена массированная фальсификация текста летописи Никона. Убийства Бориса, Глеба и Святослава были перенесены во времени на 1015 г., а заказчиком убийств вместо Ярослава "назначили" Святополка. Правление Бориса на киевском троне в 1015-1016 гг. заменили ложным правлением Святополка, и все действия Бориса в этот период приписали Святополку. Также были или скрыты, или уничтожены, все обстоятельства последних лет жизни князя Владимира и его смерти, а именно, католический и православный заговоры против Владимира и его убийство православными заговорщиками в пользу Ярослава.
  
  
  
  

Часть 2. Подлинная хроника событий на Руси в 1013-1018 гг.

Летопись из XXI века.

Глава 1. О датировке событий в "Саге об Эймунде". О точных датах убийства Бориса и Глеба.

  
   В "Саге об Эймунде" не приводится никаких дат, тем не менее, как выясняется, абсолютно все события, о которых в саге рассказывается, могут быть датированы с достаточно высокой степенью точности. Составим список последовательных событий на Руси, о которых говорится в саге (без рассмотрения периода службы Эймунда у Брячислава Полоцкого):
      1) смерть князя Владимира;
      2) прибытие Эймунда со своим отрядом в Новгород на службу к Ярославу;
      3) битва при Любече (место битвы в саге не называется, но само описание битвы без труда идентифицируется);
      4) оборона Киева (город не называется в саге) от Бориса и печенегов;
      5) убийство Бориса;
      6) уход Эймунда со своим отрядом со службы у Ярослава к Брячиславу Полоцкому.
   Ряд датировок нам заранее известен. Князь Владимир умер 15 июля 1015, битва при Любече была в конце ноября - начале декабря 1016 г., оборона Киева от печенегов (погорели церкви в Киеве) была в 1017 году (в мае по Иоакимовской летописи у Татищева). Последнюю датировку для обороны Киева (май 1017 г.) я независимо также получил исходя исключительно из вычислений по сообщениям саги, не зная, что у Татищева эта дата уже есть.
   Продемонстрируем теперь, как можно вычислить датировку остальных событий. Определим в первую очередь дату прибытия в Новгород и поступления на службу к Ярославу отряда Эймунда.
   Когда скандинавские викинги-наемники имели обыкновение наниматься на службу? Оказывается и в этом деле была определенная система. Одиночные воины формально могли наняться в любое время в течение года, но не такая же ситуация была с отрядами викингов. Каждый отряд был "привязан" к своим кораблям, и поэтому наем такого отряда диктовался сроками судоходного сезона. Даже с учетом того, что в XI веке климат был теплее в Европе, чем сейчас, в регионе Скандинавии и Новгородской Земли судоходный сезон не мог начаться раньше конца марта и заканчивался в конце октября - начале ноября. Этим же периодом времени были ограничены и переходы дружин викингов на службу. Но и это обстоятельство не было единственным при наеме викингов. Оказывается, летний период был главным источником дохода для наемников, основные военные действия велись летом, и поэтому невыгодно было терять самое "злачное" время - и как в современной армии существовало 2 военных набора, весенний и осенний. Более популярным был весенний набор, так как экономные "работодатели" не хотели платить за "зимние каникулы".
   Мы знаем, что Эймунд служил у Ярослава 2 года, принимал участие в военных кампаниях 1016 и 1017 годов, и не участвовал в войне 1018 года. Следовательно, он мог наняться к Ярославу либо осенью 1015 г. (осенний набор), либо весной 1016 г. (весенний набор), других вариантов нет. Сразу несколько подсказок содержится в саге, и это снимает все сомнения. Во-первых, в саге говорится, что уже вскоре после того, как Эймунд поступил на службу, начались военные действия, и произошла битва при Любече. Это указывает на "весенний набор" 1016 г. Во-вторых, время в саге измеряется по дате начала контракта! Дважды в саге говорится фраза "прошли лето и зима". Например: "Прошли лето и зима, ничего не случилось, и опять не выплачивалось жалованье". Это означает, что контракт у Эймунда был заключен весной, и фраза означает, что Эймунд отслужил один год (от весны до весны - между двумя веснами располагаются лето, осень, зима).
   В мае 1017 г. Борис с печенегами напал на Киев, а в саге есть сообщение, что минимум за три недели до прихода Бориса у Эймунда заканчивался годичный контракт службы, и он с Ярославом договорился продлить договор еще на год. Очевидно, контракт был подписан в апреле, методом исключения можно предполагать, что он не мог быть заключен раньше 10 апреля и позже 20 числа. Наиболее вероятная дата подписания контракта и получения годичного жалования заключается между 15 и 20 апреля. Соответственно, можно утверждать, что после двух лет службы у Ярослава Эймунд ушел к Брячиславу Полоцкому не позже 20 апреля 1018 г.
   Как часто Эймунд и его варяги получали "зарплату"? По саге можно вычислить, что это, вероятно, происходило раз в два месяца, а затем в апреле по окончанию года службы происходил полный расчет. В саге о жаловании говорится, что Эймунд его получал и в декабре 1016 г., и в июне 1017 г. (т.е. по четным месяцам). Благодаря этой скандинавской скрупулезности в денежных расчетах мы можем вычислить дату убийства Бориса. Во второй половине июня (видимо, в конце июня) по "Саге" Эймунд говорит Ярославу, что Борис придет с войском через полмесяца (т.е. где-то в середине июля 1017 г.). А по летописям Бориса убили 24 июля 1015 года. Очевидно, что Нестор в данном случае поменял только год, но не менял число и месяц! Значит, Борис был убит 24 июля 1017 года.
   А теперь отвлечемся от "Саги" и посмотрим, когда был убит Глеб. По Нестору это произошло 5 сентября 1015 г. Сейчас я вам продемонстрирую всю лживость и искусственность этой датировки. Сделаем небольшой математический эксперимент. Представим себе, что 4 сентября некая святая душа вознеслась на небо в рай, а 5 сентября на этот же путь первым шагом (т.е. своей смертью) ступил Глеб, это продемонстрирует связь и преемственность двух святых душ. А теперь 3 сентября считаем за 40-й день, 2 сентября - за 39 день и т.д. Следуем до самого начала - 2-й день - это 27 июля, 1-й день - это 26 июля. Значит, предполагаемая дата смерти какого-то человека должна быть 25 июля. Кто умер 25 июля? Борис был убит 24 июля. Но... в том же "Сказании о Борисе и Глебе" Бориса убивают дважды - первый раз в шатре, а потом Борис как бы воскресает, и его убивают уже позже во второй раз. Если в первый раз Бориса убили незадолго до полуночи, то второй раз он был убит уже, естественно, на следующий день. Так какое убийство Бориса (первое или второе) было 24 июля? Если первое, то тогда все сходится. Полагаю, что Нестор, отсчитывая от смерти Бориса необходимые дни (40 плюс один), считал 24 июля датой "первой" смерти Бориса, а 25 июля датой "окончательной", и от последней даты "вычислял" нужную, но совершенно выдуманную дату смерти Глеба. Существует и еще одно объяснение разницы даты смерти в 1 день. В Древней Руси для определения начала дня существовало два принципа: по церковному счету -- с полуночи, в быту -- с рассвета. Вот почему по-разному могла считаться и дата смерти Бориса: по одному счёту, это было ещё 24 июля, а по другому, церковному, -- уже 25 июля.
   Итак, дата "5 сентября" никакого реального отношения к настоящему убийству Глеба отношения не имеет, а получена путем нехитрых математических вычислений. Когда же тогда был убит Глеб? Глеба убили после Бориса, а Борис, как я вам показал, был убит 24-25 июля 1017 года. В "Саге" также ничего не пишут об этом эпизоде потому, что это событие произошло уже после ухода Эймунда от Ярослава, т.е. после 20 апреля 1018 года. А что было после 20 апреля 1018 года? А было начало военной кампании Ярослава по маршруту Новгород - Смоленск - Древлянское княжество - Туров - Волынь Прикарпатская -Буг. В Смоленске Ярослав должен был быть в начале мая. А теперь вспомните другие майские даты.
   2 мая 1072 года состоялось перенесение мощей Бориса и Глеба в новую каменную церковь, построенную князем Изяславом.
   2 мая 1115 года состоялось перенесение мощей Бориса и Глеба в новый каменный храм, построенный князем Изяславом.
   Почему перенесение мощей святых оба раза было 2 мая? Случайно ли это? Оказывается, нет! По утверждению церковных источников эту дату выбрал князь Изяслав в честь того, что он 2 мая 1069 года вернулся из изгнания в Киев. Позвольте не поверить тому, что это был главный повод! А причем тут Борис и Глеб? Убежден, что дата "2 мая" была связана для Изяслава именно с Глебом. Глеб был убит 2 мая 1018 года. Так совпало, что Изяслав вернулся в Киев именно 2 мая. Для религиозного человека, каким был Изяслав, это было как знак свыше, как божественное благословление его планов "реабилитации жертв Ярослава", и особенно канонизации Глеба. И в летописи Никона, несомненно, дата "2 мая 1018 года" обозначалась, как дата смерти Глеба. Изяслав после возвращения в Киев особо активно развернул свою деятельность по канонизации убитых братьев Ярослава. И культ Глеба и при Изяславе, и Святославе Ярославиче, превосходил культ Бориса. И 2 мая князья Изяслав и Святослав Ярославич отмечали, как день смерти Глеба, а не как день перенесения мощей. Заметьте, никого из потомков Изяслава и Святослава Ярославича никогда не называли именем "Борис". И это не случайно, Бориса все они немного недолюбливали. И если бы Святослав Древлянский или Святополк прошли у церкви "кастинг" на выдвижение в святые, то, поверьте, компанию Глебу составил бы кто-нибудь из них.
  
  

Глава 2. О первой жене Ярослава Мудрого, скандинавской генеалогии и об "отце путаницы" Адаме Бременском.

   В "Саге об Эймунде" неоднократно упоминается жена Ярослава Ингигерда, в ряде эпизодов она непосредственно выступает как действующее лицо в описываемых сагой событиях. Первое ее появление в саге, связанное с приездом Эймунда в Новгород и наймом его на службу к Ярославу, датируется апрелем 1016 г., второе ее появление в саге связано с эпизодом ухода Эймунда от Ярослава на службу к Брячиславу Полоцкому (апрель 1018 г.), и третье ее появление относится уже к периоду службы Эймунда у Брячислава (1020 г.). И тут возникает проблема - дело в том, что большинство источников, в том числе и самые надежные, утверждают, что Ярослав и Ингигерда поженились в 1019 г. Вторая версия, основанная, прежде всего на "Саге об Эймунде", предполагала, что свадьба была в 1015 г. Неопровержимые факты указывают на то, что Ингигерда действительно стала супругой Ярослава только в 1019 г., и, следовательно, только та Ингигерда, которая в саге фигурирует во время службы Эймунда у Брячислава Полоцкого, является настоящей Ингигердой. Кто же тогда первая "Ингигерда", соответствующая периоду службы Эймунда у Ярослава?
   Достоверно о первой жене Ярослава мы знаем следующее: Титмар Мерзебургский сообщает, что когда 14 августа 1018 года войска Болеслава и Святополка вошли в Киев, то там находились мачеха Ярослава, его жена и 9 сестер, которых Болеслав и взял в плен. Дальше Титмар пишет: "Гордый этим успехом Болеслав отправил к Ярославу архиепископа названного престола (митрополита Киевского Иоанна I), чтобы тот просил его вернуть ему его дочь (дочь Болеслава, жену Святополка) и обещал отдать (Ярославу) его жену, вместе с мачехой и сёстрами". Как можно понять эта миссия не удалась, и обмен не состоялся. Вероятнее всего срыв переговоров произошел из-за смерти жены Святополка, дочери Болеслава, в плену у Ярослава. Странный факт, но примерно одновременно умирают и жена Святополка в плену у Ярослава, и жена Ярослава в плену у Болеслава, и навсегда исчезают из поля зрения историков. Что кроется за этими крайне подозрительными смертями, можно только гадать. Если верить тому, что по скандинавским источникам Ярослав уже осенью 1018 г. направил послов-сватов к Олову Шетконунгу, то это значит одно - его первая жена умерла в Киеве в плену, вероятнее всего, уже в сентябре, или не позже начала октября,1018 г. Как видим, время на траур Ярослав не стал терять.
   Кто же была первая жена Ярослава? Как ее на самом деле звали? Известная версия о том, что первую жену Ярослава звали Анной, строится на одном единственном факте, на существовании в Новгороде в Софийском соборе гробницы, приписываемой Анне, жене Ярослава, и на свидетельстве некоторых новгородских источников XV-XVII века, сообщающих о жене Ярослава с таким именем. Думаю, что в этом случае Анна могла быть не первой неизвестной женой Ярослава, а, наоборот, как раз последней. Первая жена умерла не в Новгороде, а в Киеве, и в перезахоронение ее праха из Киева в Новгород что-то не верится. Анна не могла быть первой женой Ярослава.
   Кто же тогда? Прежде, чем открыть этот секрет, нужно вначале поговорить о такой любопытной личности в европейской историографии, как Адам Бременский, и уже потом я назову настоящее имя первой супруги Ярослава Мудрого и проведу наглядное расследование с целью ознакомления с аргументацией и доказательной базой моего утверждения.
   Адам Бременский написал такой уникальный труд, как "Деяния архиепископов гамбургской церкви", и этот труд содержит много полезных и ценных сведений по истории Северной Европы. Но есть одна особенность в его книге - помимо полезной и достоверной информации тексты Адама Бременского часто содержат ошибки, неточности, информацию, основанную на недостоверных слухах, собственную вольную интерпретацию и т.д. Приходилось слышать такую шутку: - "Если в тексте Адама Бременского нет ни одной ошибки, и он ничего не напутал, то этот текст писал... не Адам Бременский". Если греки называли Геродота "отцом истории", то Адама Бременского смело можно назвать "отцом путаницы".
   Отношение к Адаму Бременскому разделило мир историков на две части: одни из них, несмотря на все выявленные ошибки этого автора, по-прежнему трепетно к нему относятся и продолжают верить почти всему, что он написал, другие, учитывая факты нередких ошибок, призывают относиться к информации Адама критически и избегать безоговорочного доверия. К сожалению, порой ошибки автора из Бремена носили существенный характер и вызвали яростные споры среди историков, не утихающие до сих пор.
   Одна из таких ошибок, как выясняется, непосредственно касается близких родственников обеих (первой и второй) жен Ярослава Мудрого.
   Приведем первую цитату из "Деяний архиепископов гамбургской церкви".
   39 (37). После долгожданной смерти Эрика Свен вернулся из изгнания и принял королевство своих отцов в 14-й год своего изгнания или странствия. Он взял в жёны вдову Эрика, мать Олафа, которая родила ему Кнута. Но не имеет выгод в браке тот, на кого гневается Господь. [Олаф, король шведов, был христианином; он женился на Эстрид, славянке из племени ободритов, а та родила ему сына Якова и дочь Инград, которую взял в жёны святой король Герзлеф из Руси.] После смерти своего отца Эрика Олаф стал королём шведов. Внезапно явившись с войском, он прогнал несчастного Свена из его королевства и овладел Данией. И узнал Свен, что Господь есть Бог; придя в себя и имея перед глазами свои грехи, он покаялся и обратился с молитвой к Господу. А тот услышал его и даровал ему свою милость ввиду его врагов. В итоге Олаф восстановил Свена на престоле, поскольку тот был женат на его матери. Они заключили друг с другом договор сохранять в своём королевстве насаждённое там христианство и способствовать его насаждению среди прочих народов.
   Вначале для формальности уточним "кто есть кто".
   Эрик - это Эрик Победоносный, король Швеции, муж Сигрид Гордой, отец следующего короля Швеции Олава Шетконунга.
   Свен - это Свен Вилобородый, король Дании и Норвегии, в первом браке (с 990 г.) был женат на бывшей жене Эрика Сигрид Гордой, которая родила ему в 995 г. сына Кнуда, будущего короля Кнуда Великого, во втором браке (с 996 г.) Свен женился на Святославе-Гунхильде, дочери польского князя Мешко I, сестре Болеслава Храброго.
   Олаф - это Олаф Шётконунг, король Швеции, сын Эрика Победоносного и Сигрид Гордой, отец Ингигерды, которая была второй женой Ярослава Мудрого.
   Герзлеф - это так Адам Бременский называет Ярослава Мудрого.
   В процитированном отрывке серьезных ошибок нет, но есть неточности:
      1) историки считают, что Свен находился в изгнании не 14 лет, а значительно меньше;
      2) когда Свен женился на Сигрид, Эрик еще был жив, и, следовательно, Сигрид не была вдовой;
      3) дочь Олафа и жену Ярослава Мудрого звали Ингигерда, а не Инград (Ингрид). Ингигерда и Ингрид - это два разных имени, но Адам Бременский этого не знает и считает, что это одно и то же имя. Этот момент советую запомнить, он еще пригодится впоследствии.
   Наибольшие проблемы для исторического сообщества представляют схолии Адама Бременского к его "Деяниям архиепископов гамбургской церкви". Схолии - это замечания, дополнения, а конкретно для Адама и черновики, вся та информация, которая не вошла в основной текст книги. В схолиях осталось и то, в чем сам Адам Бременский сомневался, либо по причине неуверенности в правдивости источника, либо по причине неуверенности в собственном варианте интерпретации информации. Образно говоря, для Адама Бременского его схолии были "мусорной корзиной", где сохранялись его черновики, понятно, что к схолиям и отношение должно быть более осторожное, чем к главной части произведения.
   После такого предисловия озвучим самую спорную и фантастичную схолию Адама Бременского, ту схолию, что разделила историков по разным баррикадам и заполонила интернет и википедию лживой информацией.
   Схолия 24 (25). Эрик, король шведов, заключил союз с могущественным королём Польши Болеславом. Болеслав отдал за Эрика свою дочь или сестру. Вследствие этого союза славяне и шведы вместе напали на данов. Христианнейший король Болеслав в союзе с Оттоном III подчинил себе всю землю славян, а также Русь и пруссов, от которых пострадал св. Адальберт; мощи последнего Болеслав тогда же перенёс в Польшу.
   Разберем эту схолию по предложениям.
   1). Эрик, король шведов, заключил союз с могущественным королём Польши Болеславом.
   Нигде, ни в одном источнике, за исключением опирающихся на эту схолию, не говорится ни о чем подобном. О союзе Болеслава с Эриком абсолютно ничего никому не известно. Зато известно о союзе Болеслава с противником Эрика Свеном Вилобородым. Известно, что Болеслав выделял Свену войска для войны в Англии. Создается ощущение, что Адам говорит именно о Свене, но пишет почему-то имя Эрик.
   2). Болеслав отдал за Эрика свою дочь или сестру.
   Болеслав не отдавал свою сестру замуж за Эрика, он отдал свою сестру Святославу замуж за Свена в 996 г., а Эрик умер в 995 г. Титмар Мерзебургский прямо пишет, что дочь Мешко I, сестра Болеслава, вышла замуж за Свена, и по его тексту это выглядит как первый и единственный брак Святославы, а не второй. Снова никто, кроме Адама Бременского, не подтверждает такой брак - наоборот, все остальные независимые источники находятся в противоречии с Адамом. Что происходит? Вместо имени Свен, Адам вновь пишет имя Эрик.
   3). Вследствие этого союза славяне и шведы вместе напали на данов.
   Раз речь идет о мнимом союзе Болеслава и Эрика, то под славянами надо понимать поляков Болеслава. Полабские и балтийские славяне очень активно враждовали с Болеславом и не могли представлять его интересы. Но поляки и Болеслав не нападали на Данию! Нет такой информации ни в одном источнике.
   4). Христианнейший король Болеслав в союзе с Оттоном III подчинил себе всю землю славян, а также Русь и пруссов, от которых пострадал св. Адальберт; мощи последнего Болеслав тогда же перенёс в Польшу.
   Все перечисленные события произошли уже после смерти Эрика (995 г.) и не имеют к нему никакого отношения. Ближайшее событие, под которым можно понимать "подчинение Руси" - это захват Киева Болеславом в 1018 г., но Оттон III к этому времени также умер (1012 г.).
  
   Вся схолия выглядит, как жутчайшая дезинформация, количество несоответствий просто зашкаливает, и, главное, непонятно, как и почему Адам Бременский поставил вместо имени Свена Вилобородого имя Эрика. Одним махом Адам из Бремена рассорил историков и запустил в "небо" истории целую "стаю жирных уток". Чьими женами были Сигрид Гордая и Святослава-Гунхильда? Благодаря Адаму теперь существует множество версий.
   Рассмотрим основные:
   1). "Доадамовская" версия (не признающая схолию 24) основывается исключительно на скандинавских источниках (сагах), хрониках Титмара Мерзебургского и Саксона Грамматика. Согласно этой версии, как уже говорилось ранее, Сигрид была женой Эрика, но потом они разошлись, и Сигрид вышла за Свена, а затем Свен развелся с Сигрид и женился на Святославе-Гунхильде. Соответственно, у Эрика была только одна жена - Сигрид, у Сигрид было два мужа (первый - Эрик, второй - Свен), у Свена было две жены (первая - Сигрид, вторая - Святослава), у Святославы был только один муж - Свен.
   2). Первая "адамовская" версия признает существование Сигрид. По этой версии Сигрид была женой Эрика, но они развелись, и Эрик женился на Святославе. Святослава после смерти Эрика вышла замуж за Свена. Соответственно, у Эрика было 2 жены - Сигрид и Святослава, у Сигрид был 1 муж (Эрик), у Свена была одна жена (Святослава), у Святославы было два мужа (первый - Эрик, второй - Свен).
   3). Вторая "адамовская" версия считает Сигрид и Святославу одним и тем же лицом, или даже заявляет, что Сигрид никогда не существовало, и она персонаж мифологический. Эта версия - преобладающая в интернете и в википедии ("утка" съедена!). По этой версии Эрик женился на Святославе. Святослава после смерти Эрика вышла замуж за Свена. Соответственно, у Эрика была 1 жена - Святослава, у Свена была одна жена (Святослава), у Святославы было два мужа (первый - Эрик, второй - Свен).
   4). Третья "адамовская" версия считает, что Эрик был женат на Сигрид, а Свен на Святославе. После смерти Эрика по этой версии Свен развелся со Святославой и женился на Сигрид.
   5). Четвертая "адамовская" версия самая экзотическая. Есть такие, которые считают, что вначале Эрик был женат на Сигрид, а Свен на Святославе. Потом они поменялись женами - Эрик женился на Святославе, а Свен на Сигрид. Даже не хочу комментировать этот "театр абсурда".
   Вот к таким удивительным фантазиям и к такой путанице привела только одна единственная схолия Адама Бременского. А может, просто не надо было "слепо" верить бременскому историку?
   А теперь перейдем к другой схолии, затрагивающей Русь непосредственно. Но прежде попробуем поанализировать на примере новой схолии (не озвучивая ее пока), как устроены "мозги" у Адама Бременского, и почему он все время "путает". Попробуем разобраться в природе ошибок Адама.
   У Свена Вилоболодого и его жены Сигрид (по другим версиям у Свена и Святославы-Гунхильды) был сын Кнуд, ставший знаменитейшим королем Дании, Норвегии и Англии Кнудом Великим. У Кнуда была целая "куча" сестер, как полнокровных, так и полукровных. Его мать Сигрид имела дочь от первого брака с Эриком Холмфрид, его отец Свен имел добрачную дочь Гиду, а от двух своих официальных жен (Сигрид и Святославы) имел дочерей Гунхильду и Святославу (обе точно от Святославы-Гунхильды), а также Эстрид-Маргарету, Тиру и еще двух дочерей, имена которых неизвестны. Итого у Кнуда было 8 сестер.
   А теперь представим себя на месте Адама Бременского, представим, что схолии 39 еще не существует (не время еще ее цитировать), и представим, что получена достоверная информация, что одна из сестер Кнуда вышла замуж за сына короля Руси. Кто бы из его сестер мог быть ею? Судьба большинства сестер Кнуда известна по разным источникам, методом исключения (схолии 39 еще "не существует" как бы) мы придем к выводу, что это либо Святослава (о судьбе, которой ничего не известно), либо это одна из двух дочерей Свена, неизвестных по имени. Адам действовал точно по такому же принципу, но имеются целых два "но". Во-первых, он знал не всех сестер, которых мы назвали, а во-вторых он допустил одну роковую ошибку. Адам Бременский превосходно знал Эстрид Маргарету, он о ней достаточно много писал, но он ее знал только под именем Маргарета! Адам просто не знал, что Эстрид и Маргарета - это одно и то же лицо, он думал, что Эстрид - это сестра Маргареты, о которой он ничего не знает. Вот такой парадокс! И когда Адам Бременский получил информацию, что одна из сестер Кнуда вышла замуж за представителя Руси, то единственное вакантное для нее имя, которое он получил "методом исключения", как раз и было имя Эстрид, "мнимой" сестры Маргареты. Эстрид у Адама и Маргарета - это абсолютно разные люди!!!
   Взглянем на ситуацию объемно глазами Адама:
      1) есть информация о свадьбе сестры Кнуда на сыне короля Руси;
      2) единственное вакантное имя для этой сестры у Адама - это Эстрид (которая не является Маргаретой для Адама);
      3) Адам знает, что Ингигерда, дочь Олава Шетконунга, вышла замуж за Ярослава Мудрого.
   И сейчас в самый раз огласить, как выглядела полученная Адамом от его источника информация о свадьбе.
   Информатор Адама сообщал: - "Кнут отдал свою сестру Инград (Ингрид) замуж за сына короля Руси".
   Что подумал Адам, читая такую информацию? Несомненно, он подумал, что это бред, и здесь все напутано:
   во-первых, он не знает у Кнуда сестры с именем Ингрид, единственное "вакантное" имя, которое есть у Адама - это Эстрид;
   во-вторых, Адам не сомневается, что Ингрид и Ингигерда - это одно и то же имя, и думает, что информатор просто перепутал имена невест из первой и второй "русских" свадеб.
   Сделав такие выводы, Адам, не задумываясь, осуществляет следующее:
      1) меняет в информации о свадьбе имя Ингрид на Эстрид.
   "Схолия 39 (40). Кнут отдал свою сестру Эстрид замуж за сына короля Руси";
      2) поскольку он считает имена Ингрид и Ингигерда за одно имя, то Адам называет дочь Олава Шетконунга и жену Ярослава в основном тексте его книги, как Инград [39 (37)].
  
   По схолии 39 можно попытаться определить о каком "короле" Руси идет речь, и когда была свадьба. Обычно отец выдает замуж свою дочь, а тут брат выдает сестру - что это означает? Только то, что Свен, отец невесты (Ингрид) уже умер. Свен Вилобородый умер 2 февраля 1014 г. во время военного похода в Англии. В военном походе участвовал и его сын Кнуд. После смерти отца Кнуд вернулся в Данию, а затем в августе 1015 г. с флотом и войском уже вновь прибыл в Англию. С этого времени Кнуд почти беспрерывно находится в Англии за исключением периода с 1016 по 1018 г., когда он ведет войны в Норвегии и Швеции. Самый реальный вариант датировки свадьбы Ингрид с русичем связан с периодом пребывания Кнуда в Дании, да и вряд ли датчанка Ингрид вслед за братом уезжала куда-то из Дании. Тогда свадьба могла быть только во второй половине 1014 г. или в первой половине 1015 г. Тогда "король" Руси - это Владимир Великий! Неужели жених - это его сын Ярослав? Не будем торопиться. Есть и второй вариант, хотя, на мой взгляд, сомнительный. Есть версия, что "король" Руси - это Ярослав, а жених - это его гипотетический, недоказанный сын от первого брака Илья. Вряд ли Илья (если существовал) мог родиться раньше 1016 г. Ингигерда, племянница невесты, родилась в 1001 г., вряд ли тетка младше племянницы, а, значит, жених будет младше невесты лет на 20. Да и свадьба тогда должна состояться примерно после 1032 г. (а Кнуд умер в 1035 г.), да и свататься надо ехать в Англию. Короче, ничего во втором варианте не сходится, все очень сомнительно!
   Следовательно, выбираем первый вариант. Жених - это сын Владимира (Ярослав, но пока под вопросом). Дата свадьбы - 1014 или 1015 год.
   Первый этап расследования закончен. Установлено предполагаемое имя невесты на первой "русской" свадьбе - Ингрид. Если, кого то этот вывод не убедил, то сейчас расследование продолжится на втором этапе, и там мы узнаем, кто же был женихом и мужем этой Ингрид.
   Второй источник, который мы сейчас будем исследовать - это "История Норвегии", написанная по самой убедительной версии около 1170 года. Информация в этой книге по утверждениям исследователей основана, в основном, на трех трудах: тексте Адама Бременского и недошедших до наших дней произведений, которыми являются "Жизнеописание конунгов" Ари Мудрого и труд Сэмунда Мудрого по истории норвежских королей.
   Цитирую интересующий отрывок.
   "[Канут снова нарушал всякие договоры.] Тогда Олав Норвежский заочно посватался к сестре Олава Свеонского по имени Маргарета, к которой он давно относился с глубокой любовью и не без взаимности, но получил отказ, так как против ее воли, но по настоянию брата, ее взял в жены король Ярецлаф из Русции. Это событие могло бы послужить толчком к сильным раздорам и ссорам между этими тремя благороднейшими правителями, если бы хитроумная сестра Маргареты по совету своего воспитателя весьма ловко не возобновила бы разорванные брачные узы первого сватовства; и вот Олав берет ее в жены и производит на свет... (лакуна)"
   Очень интересный отрывок - в целом достоверно описано все сватовство Ярослава к Ингигерде, дочери Олафа Шведского, все подробности сватовства узнаваемы, и однозначно относятся к той, второй, "русской" свадьбе, но, сверхважный момент (!):
      1) автор "Истории Норвегии" говорит о сестре Олава Свеонского, а Ингигерда была дочерью Олава Свеонского. Сестрой Олафа Шетконунга по матери была Ингрид (по моей версии), или Эстрид (по версии Адама Бременского), которая участвовала в первой "русской" свадьбе;
      2) имя Маргарета взято однозначно на основании использования трудов Адама Бременского. Только в данном случае автор, в отличие от Адама, знает, что Маргарета и Эстрид одно и то же лицо. Снова получается, что речь идет о первой "русской" свадьбе!
   Вы все еще думаете, что автор "Истории Норвегии" не знал, что вторую жену Ярослава зовут Ингигердой? Знал он это прекрасно, это невозможно было не знать при тех источниках, какими он пользовался! Ответ совсем элементарный, автор был уверен, что первая "русская" свадьба и вторая "русская" свадьба - это одна и та же единственная свадьба! Почему он так решил? Да потому что жених по его источникам был один и тот же - Ярослав! Потому что первую невесту звали Ингрид, а вторую Ингигерда! Почему он написал в "Истории Норвегии" имя Маргарета? Да потому, что автор был священником, и из двух реальных имен невест (Ингрид и Ингигерда) и двух "мнимых" по Адаму (Эстрид и Маргарета) он предпочел выбрать единственное христианское имя, а не языческое. Вот и все! Ларчик с секретом открыт! Если не хотите верить, то это ваши проблемы.
   Первой женой Ярослава Мудрого была Ингрид, дочь Свена Вилобородого и Сигрид Гордой. Ингрид была младшей сестрой по матери Олафа Шётконунга и теткой Ингигерды. Что касается "Саги об Эймунде", то теперь становится понятно, что со временем в саге образы Ингрид и Ингигерды слились в один единый, а более яркий и известный образ Ингигерды затмил образ первой жены Ярослава.
  
  

Глава 3. Кто такой Горясер? Краткое расследование.

  
   Кто такой Горясер, который по русским летописям возглавял отряд убийц Глеба, посланных якобы Святополком (а на самом деле Ярославом)? Имя "Горясер" или "Горасер" (второй вариант этого имени отмечен в Радзивилловской летописи и, по Татищеву, в Иоакимовской летописи) имеет явно нерусское происхождение.
   Имя весьма странное - первая часть имени похожа на славянскую, а окончание явно скандинавское или немецкое. Не бывает у славян имен с окончанием -сер или -ер. Явственно ощущается, что это славянизированная версия "западного" имени.
   Пришлось провести целое расследование, чтобы восстановить имя, скрытое за русифицированной его версией. За именем "Горясер" спрятано скандинавское имя Хорассверр. Хорассверр - это типичное двойное имя, состоящее из двух имен Хорас и Сверр. Сверр - это популярное имя-прозвище, означающее "беспокойный, дикий". Часто таким именем родители называют беспокойных детей, которые не сидят на месте, и за которыми нужен "глаз да глаз". С этим именем все просто и понятно.
   А вот с именем "Хорас" все обстоит немного сложнее. Оказывается, существуют два разных имени с таким звучанием (Horace и Horas).
   Есть у норвежцев и исландцев имя Хросс (Hross). Переводится с норвежского (и с древнескандинавского), как "конь, лошадь". Типичное имя, связанное с животными (вспомним имя Бьёрн - "медведь"). В современное время имя Хросс используется, как составное в "двойных" именах - наиболее известны имена Хроссбьёрн, Хросскелл и Хросскетил. Локально на Оркнейских островах употребляется имя Хроссей.
   А вот по-английски "лошадь" называется "хорс" (horse - на современном английском языке, hors - на древнеанглийском). 200 лет скандинавы колонизовали Англию. Викинги жили там, вступали в браки с местными, рожали смешанных детей. Древнеанглийский и скандинавские языки взаимно проникали друг в друга. Незначительно подвергся этому проникновению норвежский язык, совсем не был затронут исландский, но древнедатскому досталось "по полной программе". Уже к XI веку он очень сильно отличался и от своего "прародителя" древнескандинавского и от всех остальных скандинавских языков (норвежского, исландского и шведского). Фактически во времена Свена Вилобородого и Кнуда Великого датчане говорили на смеси древнедатского и древнеанглийского языков. От того древнедатского в современном датском языке очень мало что осталось, но кое-что сохранилось. Например, сохранилось слово "hors" (конь), заимствованное датчанами у англичан в районе IX-X веков, и заменившее исчезнувшее древнескандинавское слово "hross". Сохранились заимствованные древнеанглийские слова и в топонимике - город Хорсенс (переводится как "лошадиный полуостров"). Поселение викингов на месте города фиксируется X веком, а статус города получен в XII веке. Как видим, викинги-датчане заменили в своем языке "норвежскую лошадь" на "английскую". Почти то же самое произошло и с именем Хросс - англо-датчане объединили тут обеих "лошадей", сделав акцент на английской. В итоге получилось имя "Хорас" (Horas) с долгим "о" и кратким "а". Уже позднее, когда времена викингов закончились, англичане, заметив созвучие имени "Хорас" с именем великого древнеримского поэта Горация, "облагородили" это имя, латинизировав его написание (Horace) и привязав его непосредственно к поэту. Все мы помним знаменитого Горацио Нельсона, великого английского адмирала. Таково вкратце происхождение имени "Хорас".
   Что еще можно отметить? Даже редкие имена имеют свои периоды более частого употребления. Для имен Хорас и Хросс таким перидом, насколько можно судить, является период X-XI веков.
   Помимо сказанных аргументов, у нас есть еще один аргумент, касающийся национальности набранных Ярославом варягов. В "Хронике Титмара Мерзебургского" в рассказе о Киеве после победы Болеслава над Ярославом в 1018 г. говорится следующее:
   "До сих пор этот [город], как и весь тот край, силами спасающихся бегством рабов (servi), стекавшихся сюда со всех сторон, а более всего [силами] стремительных данов (Dani) противостоял весьма разорительным [набегам] печенегов, побеждал также и других".
   "Даны" - это датчане. В крайне редких случаях западные хронисты могли назвать так скандинавов вообще, но не в этом случае. Потому что здесь имеется еще одно дополнительное конкретное указание на национальность. Эпитет "стремительные" применялся в средние века, начиная с VIII века, непосредственно и целенаправленно, именно к датским викингам, а не к каким-либо другим. Значит, в 1015-1018 гг. большинство варяжских наемников Ярослава были датчанами (возможно, единственное исключение составлял отряд Эймунда).
   Общий вывод расследования имени Горясер напрашивается следующий - это скандинавское (древнедатско-древнеанглийское) имя Хорассверр. Сравните с написанием имени в Радзивилловской летописи - Горасер. Следовательно, Горясер - это какой-то датский ярл (вождь не такого самого высшего ранга, как конунг, например), состоящий на службе Ярослава Мудрого.
  

Глава 4. О печенегах. Борис и печенеги.

   В рамках этой книги нас интересуют печенеги в период времени от 1008 г. (миссия Бруно к печенегам) до 1018 г., т.к. события 1019 г. мы уже не рассматриваем. В это время печенеги расселились и кочевали по обширной территории. Ситуация их размещения в Причерноморье по сравнению с описанием Константина Багрянородного в середине X века почти не изменилась. Общая картина была примерно такой:
      1) фема Гиазихопон контролировала северную сторону (левобережье) Дунайской долины на всем протяжении нижнего течения Дуная, т.е. территорию Валахии и побережье Черного моря около устья Дуная. Эта фема никак не контактировала с Русью, и ее экспансия была исключительно в византийско-болгарском направлении;
      2) фема Хавуксингила (кратко, Гила) кочевала между Карпатами и Днестром, в междуречье рек Сирет, Прут и Днестр. На западе орда Гила граничила с Венгрией, на севере - с Волынским княжеством Руси, с той частью княжества, где проживали потомки тиверцев (разделение Руси на славянские племена тиверцев, уличей, полян и т.д. в XI веке уже почти не употреблялось). Хавуксингила - это самая первая печенежская орда (вторая - это Гиазихопон), которая подверглась раздроблению. Уже в X веке часть орды несколькими этапами миграции переселилась в Венгрию, в Трансильванию. Часть этих мигрантов при Иштване I "овенгрилась" и приняла христианство. Может быть, и Георгий Угрин, товарищ убиенного Бориса, как я думаю, был совсем не венгром, а принявшим христианство печенегом из фемы Хавуксингила. Наверняка, также и тот печенежский отряд, который присоединился к Болеславу Храброму во время его похода на Русь в июне 1013 г., а затем был перебит своим союзником после возникшего конфликта, представлял не единую фему Гила, а какой-то один отделившийся род. Именно фема Хавуксингила всегда была главным союзником Болеслава в его происках против Руси;
      3) фема Явдертим кочевала между Днестром и Ингулом. На севере, на границе степной зоны эта фема соприкасалась с рубежами Руси. В междуречье Днестра и верхнего Буга фема граничила с потомками уличей. Южная граница расселения древлян находилась между Бугом и истоком Роси, юго-западная граница проживания полян примерно проходила между истоком Роси и истоком Ингула (не доходя до истока Ингула) - можно сказать, что через "нейтральную" лесостепную полосу фема Явдертим граничила последовательно с уличами, древлянами и полянами (ошибочно названными ледзянами у Константина Багрянородного);
      4) фема Харовои контролировала всю территорию между Ингулом и Днепром, т.е. все степное правобережье Днепра от его устья вплоть до реки Рось (так было во времена Константина Багрянородного, к XI веку эта граница, несомненно, отодвинулась от Роси дальше на юг). Область Харовои ближе всего подходила к Киеву. Исторически больше всего столкновений у киевских князей было, без сомнения, с печенегами двух фем - Харовои и Явдертим. В рассматриваемый период времени (1008-1018 гг.) отношения Руси с печенегами фемы Харовои были, скорее всего, мирными;
      5) фема Куарцицур была самой могущественной из тех фем, что располагались к востоку от Днепра. Куарцицур кочевали по всему левобережью Днепра от Ворсклы до самого устья Днепра и степей Крыма. Все западное Приазовье находилось в их владении. Эта фема граничила с Переяславской землей Руси (Переяславского княжества тогда еще не было);
      6) фема Сирукалпеи размещалась в бассейне Северского Донца, на территории к западу от реки Дон (на правобережье), в северо-восточном Приазовье. На севере, через нейтральную лесостепную полосу, Сирукалпеи также граничили с Русью, с землей северян;
      7) фема Вороталмат кочевала в междуречье рек Дон, Воронеж (западная граница) и Волга (восточная граница). На севере орда Вороталмат граничила с мордвой ("мирваты" по арабо-персидским источникам);
      8) фема Вулацопон располагалась между Доном и Кавказом, Тмутараканским княжеством и аланами.
   Каждая печенежская фема имела свой персональный родовой цвет: Гиазихопон - зеленый, Хавуксингила - коричневый (цвет древесной коры), Явдертим - янтарный (т.е. желтый с красно-коричневыми оттенками), Харовои - черный, Куарцицур - голубой, Сирукалпеи - серый, Вороталмат - красный, Вулацопон - фиолетовый (смотри Приложение). Этот цветовой фактор нам еще понадобится.
   Что представляло собой печенежское общество? По свидетельству Константина Багрянородного каждая печенежская фема делилась на пять частей, каждую часть возглавлял "архонт более низкого разряда". То есть был один главный хан орды (фемы) и пять "малых" ханов, возглавлявших "малые" орды. Хан всей орды не получал свою власть по наследству, а избирался после смерти прежнего хана из числа его двоюродных братьев или их сыновей.
   По всем признакам в обществе печенегов сохранялись остаточные элементы матриархального уклада, в частности элементы матрилокальности (как у современных туркменов), так и, возможно, авункулярности (как у казахов). По туркменским обычаям после свадьбы муж и жена должны были первое время обязательно жить в семье (роду) жены. Какая связь между туркменами и древними печенегами? Да опять самая прямая! В туркменском обществе до сих пор существуют роды, и названия некоторых родов совпадают (без "цветовой" части названия) с названиями печенежских родов - эртем, гапон (Явдертим -"Янтарный Эртим", Гиазихопон - "Зеленый Хопон"). Улавливаете? У туркмен и у печенегов есть общие предки, есть общие основатели родов. Полагаю, что этот обычай существовал и у печенегов - муж обязан был прожить один год после свадьбы у родственников его жены. Мужчина, женившийся на печенежке, входил в род на полноправной основе, считался членом данного рода, т.е. имел право даже стать ханом.
   Какое отношение имеет вся эта информация о печенегах к Руси и к Борису Владимировичу! Оказывается, самое непосредственное! Одним из результатов миссии Бруно у печенегов было заключение мирного договора и союза между князем Владимиром и печенегами. Вот как рассказывается об этом в послании самого Бруно Кверфуртского.
   "Пять месяцев провели мы среди этого народа, обойдя три его части, не заходя в четвертую, из которой к нам прибыли послы от лучших людей. Обратив в христианство примерно тридцать душ, мы, по манию Божию, устроили мир, который, по их словам, никто кроме нас не смог бы устроить. "Сей мир, -- говорили они, -- тобой устроен. Если он будет прочен, то все мы, как ты учишь, охотно станем христианами. Если же государь Руси изменит уговору, нам придется думать только о войне, а не о христианстве". С тем я и прибыл к государю Руси, который ради Божьего [дела] одобрил это, отдав в заложники сына. Мы же посвятили в епископа [одного] из наших, которого он затем вместе с сыном поместил в середине земли [печенегов]. И установился, к вящей славе Господа, Спасителя нашего, христианский закон среди наихудших и жесточайших из всех обитающих на земле язычников".
   Бруно рассказывает здесь о том, что Владимир отдал в заложники сына ради заключения союза с печенегами и для христианизации этих же печенегов. Крайне сомневаюсь, что дело обстояло именно так. Во-первых, Владимир не отдал бы своего сына в заложники, а, во-вторых, печенеги не брали заложников. Да, у них существовала процедура обмена "заложниками", но это было больше похоже на процедуру "породнения", и при этом "заложники" ими воспринимались, как "почетные гости", а то и как новые "родственники". Все последующие события, на мой взгляд, убедительно указывают на другой вариант - на то, что на самом деле Владимир для заключения союза с печенегами женил своего сына на печенежской принцессе. По обычаям печенегов муж должен был прожить один год у родственников жены, что в итоге и произошло. Этот период "обязательного проживания" и был принят ошибочно Бруно за "заложничество".
   И по "Саге об Эймунде" можно не сомневаться, что мужем печенежской принцессы стал именно Борис (Бурицлав)! Следовательно, Борис женился в 1008 году и один год провел в печенежской орде. Более того, мы можем назвать конкретную печенежскую фему, на принцессе которой женился Борис - подсказка есть в саге. В саге так говорится о последнем войске, которое собрал Борис: -
   "У него с собой войско, которое не станет бежать, и это -- тюрки и блокумен, и многие другие злые народы". Тюрки - это либо торки (огузы), либо общее наименование кочевников, характерное для скандинавов и западноевропейцев. Одинаково вероятны оба варианта, а может это и одновременное применение обоих вариантов. А вот кто такие "блокумен"? Блокумены или, как они называются в других источниках, блакумены (Blakumen, Blоkumenn) являются загадкой для историков. Высказывались две основные версии историками о том, кто это такие. Одна версия гласила, что это валахи - это неправильная версия, мы не будем терять на нее время. Другая версия гласила, что это какие-то куманы. Куманы - это половцы, но в указанное время настоящие половцы еще не пришли на эти земли. Это не могли быть половцы! Западноевропейцы куманами называли не только половцев, но и самих печенегов. Значит это какие-то печенеги! Правильный вывод, но какие? Самое удивительное, что гадая о том, какие это были печенеги, никто не сообразил попытаться перевести слово Blakumen с языка саг, то есть с исландского!!! Bla- в сложных словах переводится с исландского, как "голубой"! То есть буквальный перевод будет "голубые куманы", читай - "голубые печенеги". А у какой печенежской фемы "голубой" цвет? Правильно, у фемы Куарцицур! Вот и ответ на вопрос, на какой печенежской принцессе женился Борис! И еще одно очередное подтверждение того, что Бруно проповедовал только и исключительно у левобережных печенегов, но ни в коем случае не у правобережных (другие доказательства пребывания Бруно у левобережных печенегов изложены в комментариях к Части 2, Главе 8)!
   И мир, который установился при помощи Бруно между Русью и печенегами, действительно наступил! Но мир был заключен с восточными (левобережными) печенегами, а не с западными. Спокойно существовало Тмутараканское княжество в печенежском окружении - это говорит о многом. Ни одной войны с восточными печенегами у Руси больше не было до Ярослава, восточные печенеги были союзниками князя Владимира и Бориса, надо полагать и Мстислава Тмутараканского тоже. В войне 1013 г. к войску Болеслава примкнули западные печенеги. А в эпизоде с появлением "неуловимых" печенегов в 1015 г. я вижу дезинформацию и заговор против Владимира и Бориса, хотя на 100% появление правобережных печенегов исключить нельзя.
   Интересно проанализировать состав войска Бориса в битве при Любече (1016 г.), при осаде Киева в мае 1017 года, и при его незавершенном (из-за его убийства) июльском походе 1017 г.
   При Любече по летописям войско Бориса (ложного Святополка по летописям) состояло из русичей и печенегов. Печенеги в битве не участвовали из-за того, что были на противоположной стороне озера от места битвы. Подтверждает фактически это и "Сага об Эймунде". Нет в саге никаких сообщений об участии в битве кочевников. Можно предполагать, что состав войска Бориса примерно на 75% состоял из русичей и на 25% из печенегов. Армия соответствовала по размерам и составу дружине Великого князя Киевского и всея Руси (по русичам) и хану "малой" печенежской орды. Сокрушительное побоище при Любече привело к почти полному уничтожению именно русской дружины - малая часть русского отряда смогла спастись.
   Существенно войско изменилось во время майского нападения на Киев. В летописях говорится только об участии печенегов. В какой-то мере подтверждает это и Титмар Мерзебургский. Сага дает об этом событии двойственную информацию. В одном месте саги сообщается, что зиму (т.е. зиму на стыке 1016-1017 гг.) Борис провел в Бьярмаланде, а в другом месте, что в Тюркланде, воины Бориса в эпизоде с осадой Киева названы в саге бьярмами. Где Биармия, а где печенеги? Могли ли в саге ошибочно страну печенегов назвать Биармией? Да никогда!!! Версия о возможности подобной ошибки или путаницы просто смешна! Кто-кто, а скандинавы прекрасно знали, что такое Биармия, и где она расположена, и вероятность путаницы тут абсолютно исключена! На самом деле все предельно просто и нет никаких ошибок в саге! Давайте подумаем о том, какое княжество древней Руси граничит или ближе всего географически соседствует с той территорией, что скандинавы называли Биармией? Какое княжество могли назвать или спутать с Биармией? Ответ очевиден и всплывает в мозгу мгновенно! Конечно, Ростовское княжество! А кто у нас князь Ростовский? Борис. Бьярмаландом в "Саге об Эймунде" названо Ростовское княжество. Бьярмы в киевском эпизоде - это либо ростовская дружина, либо, что, скорее всего, все воины Бориса, поскольку сага считает, что они пришли из Бьярмаланда. Предельно все понятно - Борис вначале пошел в свое Ростовское княжество, где набрал свою дружину из ростовцев, а затем пошел в страну печенегов (в Тюркланд по саге), откуда привел и печенежское войско. По всем признакам (и по летописям, и по хронике Титмара) процентный состав нового войска Бориса очень сильно изменился - подавляющее большинство были уже печенеги. Думаю, что было в войске примерно 80% печенегов и 20% ростовцев. А в последнем июльском походе Бориса русичей было и того меньше (подробно об этом написано в Части 2 Главе 10). За счет чего такие изменения? С одной стороны последствия любечской катастрофы оказались невосполнимы, и восстановить русскую часть военного контингента Борис оказался не в состоянии. С другой стороны число печенегов в армии Бориса возросло многократно. С чего бы это? Как он так свободно стал распоряжаться такой большой печенежской армией, армией "блакуменов" из печенежской фемы Куарцицур? Объяснение напрашивается - зимой 1016-1017 гг. у Бориса поменялся его печенежский статус. Если еще в 1016 г. он был по совместительству "малым" печенежским ханом, то зимой, вероятно, умер главный хан фемы Куарцицур, и очень похоже, что именно Бориса выбрали на вакантный пост главного хана. Подобное по печенежским законам вполне возможно при условии, если Борис приходился умершему хану "названным" двоюродным братом или "названным" сыном его двоюродного брата. Судя по всему, Борис вопреки летописям и правил в Киеве, как Великий князь с июля 1015 года по декабрь 1016 г., и был одновременно печенежским "малым" ханом в 1016 г., и главным ханом орды Куарцицур - в 1017 г.
  
  

Глава 5. Об измене и изменниках. О Путше, Путяте и Анастасе Корсунянине.

   Измена изменяет историю. Заговор и измена привели к смерти Владимира, измена привела к убийству Бориса. Свои люди в стане врага постоянно сообщали Ярославу обо всех новостях, помогали нанести решающий удар в нужное время. По летописям получается, что обо всех событиях в Киеве Ярослава извещала его сестра Предслава. В битве при Любече по новгородским летописям и большинству других летописей Северной Руси у Ярослава был друг и информатор в стане противника, подсказавший время для нападения. Вот как, например, говорится об этом в Иоакимовской летописи (Татищев):
   "Был же Ярославу приятель от вельмож Святополковых (Борисовых - здесь замена Бориса на Лжесвятополка-1), к которому послал Ярослав ночью отрока своего и велел спросить: "Войска имею много, а меда недостаточно, скажи, когда лучше пить". И отвечал ему вельможа тот: "Когда тебе в день меда мало, то готовь к ночи и меньше истратишь". Ярослав уразумел, что ночью велит наступить, велел войскам тихо готовиться. Святополк (Лжесвятополк-1, читай - Борис) же веселился всю ту ночь, пил с вельможами своими".
   Что мы имеем? Неизвестный изменник, занимающий высокий пост при Владимире, организовал его убийство (отравление). Неизвестный вельможа при Борисе (по летописям) помог Ярославу победить в битве при Любече, и был его тайным сторонником в лагере врага. Неизвестный информатор (по саге) известил Ярослава о месте зимовки Бориса, о точной дате прихода его войска и дате нападения и штурма Киева. И, наконец, уже известный по имени вышгородский вельможа, Путша, (по летописям) организовал заговор по убийству Бориса. Может быть, во всех четырех случаях это был один и тот же человек? Считаю, что так это и было, только настоящее имя Путши было совсем не Путша. Этим изменником был тысяцкий князя Владимира по имени Путята. Идею о том, что Путша и Путята - это одно и то же лицо, уже высказывали не раз. Рассмотрим теперь эту версию поподробнее.
   О Путяте рассказывает Татищев по Иоакимовской летописи при описании насильного крещения Новгорода дядей Владимира Добрыней.
   В Новгороде люди, проведав что Добрыня идет крестить их, собрали вече и поклялись все не пустить в город и не дать идолов опровергнуть. И когда он пришел, они, разметав мост великий, вышли на него с оружием, и хотя Добрыня прельщением и ласковыми словами увещевал их, однако они и слышать не хотели и выставили 2 камнеметательных орудия великих со множеством камений, поставили на мосту, как на самых настоящих врагов своих. Высший же над жрецами славян Богомил, из-за сладкоречивости нареченный Соловей, строго запретил люду покоряться. Мы же стояли на торговой стороне, ходили по торжищам и улицам, учили людей, насколько могли. Но гибнущим в нечестии слово крестное, как апостол сказал, явится безумием и обманом. И так пребывали два дня, несколько сот окрестив. Тогда тысяцкий новгородский Угоняй, ездя всюду, вопил: "Лучше нам помереть, нежели богов наших отдать на поругание". Народ же оной стороны, рассвирепев, дом Добрынин разорил, имение разграбил, жену и некоторых родственников его избил. Тысяцкий же Владимиров Путята, муж смышленый и храбрый, приготовил ладьи, избрав от ростовцев 500 мужей, ночью переправился выше града на другую сторону и вошел во град, и никто ему не препятствовал, ибо все видевшие приняли их за своих воинов. Он же дошел до двора Угоняева, оного и других старших мужей взял и тотчас послал к Добрыне за реку. Люди же стороны оной, услышав сие, собрались до 5000, напали на Путяту, и была между ними сеча злая. Некие пришли и церковь Преображения Господня разметали и дома христиан грабили. Наконец на рассвете Добрыня со всеми кто был при нем приспел и повелел у берега некие дома зажечь, чем люди более всего устрашены были, побежали огонь тушить; и тотчас прекратилась сеча, и тогда старшие мужи, придя к Добрыне, просили мира.
   С тех времен на Руси появилась поговорка - "Путята крестил мечом, а Добрыня огнем".
   Должность тысяцкого во времена Владимира являлась высшим воинским званием, следовательно, Путята входил в высшую воинскую элиту Руси, и имел большое влияние. Такой приближенный Владимира жить мог только подле Владимира в одной из двух его главных ставок - либо в стольном граде Киеве, либо в Вышгороде. А Путша как раз вышгородец по летописям!
   Еще один важный момент - Путята, как очевидно из рассказа о крещении Новгорода, возглавлял ростовскую дружину. Казалось бы нестыковка, "столичный генерал", а тут Ростов. На мой взгляд, тут могут быть два объяснения. Первый ответ заключается в том, что Владимиром, вполне вероятно, за своими воеводами были закреплены территории ответственности, и Путята отвечал за Ростовский "военный округ", тогда это объясняет и близость его и к первому ростовскому князю Ярославу, и ко второму - к Борису. Рассмотрим и другой вариант объяснения. Сколько лет было Ярославу, когда Добрыня и Путята крестили Новгород? Если это событие происходило действительно в 991 г., и с учетом того, что реально Ярослав родился, вероятно, или в 982 или 983 году, но никак не в 978 г., то получаем, что Ярославу в том году исполнилось 8-9 лет. Понятно, что править Ростовским княжеством Ярослав в этом возрасте не мог. Одно из двух: 1) либо Ростовского княжества еще не было, и тогда Путяту могли поставить в Ростов воеводой; 2) либо княжество уже было, и тогда при малолетнем князе Ярославе Путята осуществлял функции военного главы и регента. В конце концов, возможен и третий вариант, что Путята просто поднялся по карьерной лестнице от ростовского воеводы до "столичного" тысяцкого. Как бы то ни было, тесная связь Путяты и Ярослава в период его Ростовского княжения выглядит закономерной и неизбежной.
   Еще одна линия связи между Путшей-Путятой и Ярославом - это Вышгород. Возможно, детство Ярослава прошло в загородной резиденции Владимира в Вышгороде. Как рассказывалось в Части 1, Главе 12, в Вышгород к Путше приезжал не Святополк, а Ярослав (Лжесвятополк-2), и заказ на убийство Бориса был от Ярослава. Даже будучи киевским князем, Ярослав не любил Киев, и только после 1036 г. перенес свою ставку из Новгорода в Киев. И будучи "поневоле" киевлянином, Ярослав немало времени проводил именно в Вышгороде, в том числе и все его последние годы.
   Итак, я склоняюсь к следующему мнению: Владимир поручил Путяте "курировать" Ростовское княжество, назначил его помощником и наставником при несовершеннолетних ростовских князях, вначале при Ярославе, затем при Борисе. Путята сумел оказаться в фаворе у всех троих, пользовался их безграничным доверием. События 1014 года развели Русь по разные баррикады. Один из активнейших крестителей Руси, Путята в конфликте выбрал сторону христианской церкви и Ярослава, но... остался служить Владимиру и Борису. Не просто так остался, а остался, как тайный агент их противников, как глава тайного заговора. Проследим весь путь изменника и череду его скрытых от посторонних глаз преступлений:
      1) Владимир приготовился выступить в поход на Ярослава в июле 1015 г., и тут вдруг появились печенеги. На мой взгляд, это была мистификация Путяты - он обманул Бориса и Владимира, увел войско вместе с Борисом из Киева в поисках несуществующих напавших степняков. В результате поход на Новгород не состоялся, а для других заговорщиков был расчищен доступ к Владимиру для осуществления плана его отравления;
      2) при Любече Борис очень странно и опасно располагает свои войска - они не могут взаимодействовать! Будто изменник (Путята) подсказал эту расстановку. О ночной попойке Бориса и его дружины русичей Путята извещает Ярослава и советует напасть перед рассветом. Большая часть армии Бориса оказалась в западне и была разгромлена. Сам Борис спасся;
      3) по "Саге об Эймунде" Ярослав за три недели знал, когда Борис с армией нападет на Киев, знал не ориентировочный, а точный конкретный день, когда это произойдет! Знал и смог подготовить план отражения нападения. Путята снова подготовил поражение в битве для Бориса, но Борис снова спасся;
      4) июльская спецоперация 1017 г. по убийству Бориса все-таки сработала. Путята мог уже не скрывать свою тайную личину.
   Успех измены и потрясающая информированность Ярослава обо всем, что происходило, и обо всех планах Владимира и Бориса продиктованы тем, что изменил именно тот, кто пользовался поистине таким безграничным доверием правителей Руси, так что даже неоднократные поражения не заставили заподозрить именно его! Путята - это реально "муж смышленый", как сказано в летописи у Иоакима (Татищева).
   Следующий изменник - это Анастас Корсунянин. Тут мы уже видим измену, как жизненное кредо. Первая его измена - это предательство херсонесцев и сдача города князю Владимиру. Анастас стал играть значительную роль в окружении Владимира. Конфликт Владимира с церковью в 1014 г. привел к тому, что, вероятно, уже все церковное руководство Руси противостояло Владимиру. Как самый искушенный в интригах и тайных делах, именно Анастас должен был возглавлять церковную часть заговора. Кто как не греки-византийцы были тогда высшими профессионалами в искусстве отравления. Думаю, что Анастас (или, что вернее, его человек) передал яд и инструкции кому-то из завербованных домашних слуг Владимира. Первый слуга-отравитель, возможно, был изобличен и казнен, но потом нашли новую возможность доступа к Владимиру, и убийство все же удалось. Это была вторая измена Анастаса (изменил Владимиру в пользу Ярослава). Когда в 1018 г. войска Болеслава Храброго вступили в Киев, Анастас Корсунянин, как сообщают летописи, изменил и Ярославу (третья измена), переметнувшись к польскому князю. С ним Анастас и убыл из Руси, больше о его судьбе ничего не известно.
   Не до конца понятна роль и еще одного фигуранта "дела о заговоре" - речь идет о сестре Ярослава, Предславе. То, что Предслава по летописям выступала, как "глаза и уши" Ярослава при киевском дворе - это ясно. Вероятно, она знала о заговоре против Владимира, но была ли она его активной участницей, или была просто сочувствовавшей и "информаторшей" Ярослава? Как дочь Владимира, она входила в ближний домашний круг великого князя, а отравителям как раз позарез нужен был подобный "доступ". Могла ли дочь оказаться тем человеком, который подсыпал отцу смертельный яд? Не будем отвечать на этот вопрос и создавать "шекспировские" страсти, пусть он будет без ответа. По моему мнению, Предслава знала о заговоре (или, как минимум, догадывалась) и была на стороне Ярослава.
   Измена изменяет историю. Заговор Путяты и Анастаса привел к убийству князя Владимира. Изменник Путята, будучи доверенным лицом у нового киевского князя Бориса, "организовал" поражение армии Бориса и в битве при Любече, и при осаде Киева, а затем организовал и само убийство князя.
  
  

Глава 6. О ситуации на Руси к началу 1013 года.

  
   О событиях 1013 года в русских летописях не сохранилось вообще никакой информации, о событиях 1014 года этой информации в летописях крайне мало, а события 1015-1018 годов в наших летописях, как уже говорилось, были подвергнуты масштабной фальсификации, и только благодаря зарубежным источникам мы можем выяснить правду.
  

О ситуации на Руси к началу 1013 года.

   Какие удельные княжества в составе Руси были в это время? И, соответственно, кто из сыновей князя Владимира ими правил, кто из его многочисленных сыновей был к этому моменту времени еще жив, а кто уже умер? Вот такой вопрос сразу возникает.
   Наиболее признанная версия гласит, что у князя Владимира было 12 сыновей: Вышеслав, Изяслав, Святополк, Ярослав, Святослав, Мстислав, Всеволод, Борис, Глеб, Позвизд, Станислав и Судислав. Известно, что Изяслав умер в 1001 г., Вышеслав - в 1010 г., а Всеволод, Позвизд и Станислав, как считается, умерли не позже 1015 года (т.е. до смерти своего отца Владимира в июле 1015 г.).
   Рассмотрим вопрос о сыновьях и удельных княжествах при Владимире немного поподробнее. В летописях сообщается о двух случаях выделения наделов Владимиром своим сыновьям - в 988 и в 1010 годах. Понятно, что подобного элементарно не могло быть, во-первых сомнительна первая дата, а во-вторых дат таких выделений наделов не может быть менее трех, иначе мы неизбежно получаем абсурдные ситуации, что кто-то из сыновей Владимира наделяется наделом в 5-9 лет, а кто-то только в 25-28 лет.
   Все сыновья Владимира по возрасту, очевидно, разделяются на три группы:
   старшие (Вышеслав, Изяслав, Святополк, Ярослав) - из которых самый старший Вышеслав, а самый младший - Ярослав;
   средние (Всеволод, Святослав, Мстислав, Борис) - из которых самый старший Всеволод, затем Святослав, а самый младший - Борис;
   младшие (Позвизд, Глеб, Станислав, Судислав) - из которых самый старший Позвизд, а самый младший - Судислав.
   В целом картина наделения Владимиром своих сыновей наделами представляется примерно такой:
      1) между 988 и 998 годами Владимир выделил 4 удельных княжества старшим сыновьям: Вышеславу - Новгородское, Изяславу - Полоцкое, Святополку - Туровское и Ярославу - Ростовское;
      2) между 998 и 1005 годами Владимир выделил 4 удельных княжества средним сыновьям: Святославу - Древлянское, Всеволоду - Волынское, Мстиславу - Тмутараканское и Борису - Муромское;
      3) в 1001 г. умирает Изяслав, Полоцкое княжество наследует его сын Брячислав;
      4) где-то в районе 1005-1007 гг. умирает Всеволод, князь Волынский, но у него нет наследника, и Владимир передает княжество Волынское старшему из своих младших сыновей Позвизду [1];
      5) в 1010 г. умирает старший сын Владимира Вышеслав и примерно в одно время с Вышеславом умирает и Позвизд. [1] Ни у кого из них не было детей-наследников. Освобождаются одновременно престолы Волынского княжества и крупнейшего и престижнейшего Новгородского княжества. Что делает Владимир? Он устраивает передел княжеств. Владимир создает два новых княжества Псковское и Смоленское. Псковское княжество целиком создается из новгородских земель, а Смоленское княжество создается, по-видимому, наполовину из земель, принадлежавших самому Владимиру, и наполовину вновь из земель новгородского подчинения. Волынское княжество отдается теперь уже самому старшему сыну Владимира Святополку - у Святополка теперь два княжества Туровское и Волынское. Ярославу Владимир предлагает существенно урезанное, но все еще престижное и ценное, Новгородское княжество, но требует при этом отказаться от входящего в престижную "четверку" Ростовского княжества. Ярослав естественно согласен - Новгород в любом случае лучше Ростова. Владимир передает освободившееся Ростовское княжество любимому сыну Борису, а его Муромское - Глебу. Новые княжества Владимир передает Станиславу (Смоленское) и Судиславу (Псковское). Владимир, по сути, уже почти не соблюдает никаких правил при разделе княжеств (если нет прямых наследников, как было в Полоцком княжестве). Да, самые старшие (Святополк и Ярослав) получили в итоге самые лучшие наделы, но Святослав и Мстислав старше Бориса, а остались при своих княжествах - Борис их обошел!
   Итак, к началу 1013 года на Руси, которой правил великий князь киевский Владимир, были следующие удельные князья и княжества:
      1) старший сын Владимира Святополк владел Туровским и Волынским княжествами;
      2) Ярослав правил Новгородским княжеством;
      3) Брячислав, внук Владимира, владел Полоцким княжеством;
      4) Борис владел Ростовским княжеством;
      5) Святослав владел Древлянским княжеством;
      6) Мстислав владел Тмутараканским княжеством;
      7) Глеб владел Муромским княжеством;
      8) Станислав владел Смоленским княжеством [2];
      9) Судислав владел Псковским княжеством.
   Поговорим и о других членах семьи Владимира. В 1011 г. умерла его законная жена византийская принцесса Анна, а до нее умерли мать Святослава Мальфрида и мать Ярослава Рогнеда. Любвеобильный Владимир долго оставаться холостым не мог, и хотя наши летописи не сообщают о его следующей жене, эту информацию дает нам Титмар Мерзебургский, имя новой его супруги, по моему мнению, Елена, она гречанка, дальняя родственница византийского императора Василия II Болгаробойцы [3]. Вероятнее всего Владимир вновь женился уже в 1012 г. Также Титмар сообщает нам, что в Киеве в 1018 г. находились 9 дочерей князя Владимира. Известны имена трех из них - Предслава, Мстислава и Мария-Добронега.
  

Комментарии, аргументы и факты к Главе 6.

   [1]. О том, что сыновья Владимира Всеволод и Позвизд умерли до последнего раздела княжеств, можно судить по тому, что Волынское княжество после 1010 г. перешло к Святополку. Сообщение о том, что Позвизд княжил на Волыни, есть в Густинской летописи, а это означает, что Всеволод умер раньше него, и Владимир передал освободившееся княжество Позвизду.
   [2]. Станислав, князь Смоленский, в 1013 г. был еще жив, а умер он незадолго до смерти Владимира, и, вероятнее всего, летом 1014 года. Это можно предполагать по той причине, что в "Саге об Эймунде" причиной войны 1016 г. между Ярославом и Борисом называются территориальные претензии Бориса к Ярославу. Единственное княжество, на которое оба могли претендовать и считать своим - это Смоленское. Значит, Станислав умер либо в 1014 году, что по косвенным признакам наиболее вероятно, поскольку в том году начался конфликт Ярослава с отцом (и, следовательно, и с Борисом), либо в 1015 г.
   [3]. Версию о том, что следующей женой Владимира после гречанки Анны была новая гречанка по имени Елена, я обосновываю следующими логическими рассуждениями. Титмар знал о византийской жене Владимира Анне, знал, что она умерла раньше мужа, но почему-то называл ее не Анной, а Еленой. Очень странная путаница имен, имена совсем не похожи. Сомнительно, что такие имена можно спутать. С другой стороны, о событиях в Киеве в 1018 г. Титмар узнал от очевидцев, своих немецких соотечественников, принимавших участие в походе Болеслава Храброго - они должны были знать имя новой жены Владимира. Почему же тогда Титмар не называет имени последней жены Владимира, а зовет ее просто "мачехой" Ярослава? Полагаю, что информаторы Титмара, сказали ему, что вдовой Владимира является византийка по имени Елена. Поскольку Титмар знал, что именно умершая жена была византийкой, то, предполагаю, он подумал, что его информаторы ошибочно перенесли на новую жену Владимира национальность и имя предыдущей жены. Если мое логическое заключение верно, то это означает, что последнюю жену Владимира звали Еленой, и была она гречанкой (византийкой). Византийские жены в X-XI веках были необычайно престижны в самых значимых домах и королевствах Европы. Например, женой императора Священной Римской Империи Оттона Второго была Феофано, отнюдь не близкая родственница византийских императоров. У императора Византии Василия II были три племянницы Евдокия, Зоя и Феодора - все они были не замужем. Но ни сам император, ни порфирородные девицы не желали брака с правителем Руси. Да и сам женолюбивый Владимир, скорее всего, на них и не покушался - девицам было уже за 30, а он бы предпочел тело помоложе. А вот вариант с дальней, но молоденькой, родственницей императора явно мог устроить абсолютно всех, включая и князя Владимира.
  
  

Глава 7. Хроника 1013 года и первой половины 1014 года.

  
   О событиях 1013 года мы знаем только из "Хроники Титмара".
   "VI,91. [Праздник Пасхи германский король Генрих II провел в Падерборне, а Пятидесятницу -- в Мерзебурге.] Накануне этого [праздника] прибыл Болеслав (Bolizlavus),оставив ради безопасности у себя заложников, и был принят как нельзя лучше. В святой день (в Пятидесятницу. -- Сост.) по возложении рук он становится вассалом (miles) [короля] и после присяги сопровождает короля, в торжественном облачении направляющегося в церковь, в качестве оруженосца (armiger). В понедельник [Болеслав], умиротворив короля многими дарами от себя и от своей супруги, получил затем от королевских щедрот [дары еще] более превосходные и значительно более многочисленные вместе с давно желанным бенефицием (beneficium) и, довольный, с честью отпустил заложников. Вслед за тем он с нашей в том помощью напал на Русь (Rucia) и разорил большую часть этой страны (regio). Когда между его [воинами] и пришлыми (hospites) печенегами (Pezineigos) случился раздор, он приказал этих последних всех перебить, хотя они и были с ним заодно".
   В 1013 г. Пасха была 5 апреля, а Пятидесятница - 24 мая. Через очень короткое время после этого праздника (т.е. в начале июня) польское войско Болеслава, к которому присоединились и немецкий отряд из Восточной Саксонии, а также печенеги, представляющие, скорее всего, фему Гила, напало на русские земли. Разорению подверглись, как надо полагать, в основном, волынско-туровские земли Святополка, вряд ли агрессия зашла дальше. Владимир и Святополк сумели дать отпор Болеславу, и атака поляков "захлебнулась". Раздор Болеслава с печенегами усугубил кризис его военных успехов, и Болеслав поспешил заключить мир, чтобы сохранить то, что он успел "награбить". Вся военная кампания против Руси продолжалась очень короткое время (месяц, максимум два), и уже в июле 1013 г. Болеслав заключил мир с Владимиром. О коротких сроках этого военного эпизода можно судить и по тому факту, что в сентябре того же года император Генрих II уже занимался подготовкой к выступлению в свой второй римский поход, и потребовал от Болеслава выполнить обязательства по его участию в этом походе, поскольку свою долю обязательств (участие немцев в походе Болеслава) император давно выполнил. Хитрый Болеслав под всякими благовидными предлогами уклонился от исполнения своего обещания, все его внимание уже занимали новые русские планы. А планы эти были связаны с запланированным браком его дочери со Святополком, законным наследником князя Владимира.
   Надо сказать, что в традициях того времени было закреплять мирные договоры брачными союзами. Например, в том же 1013 году еще до описываемых событий, в январе, Болеслав заключил мир с императором Генрихом после долгой войны, а гарантировать заключенный мир, призваны были новые родственные отношения: дочь пфальцграфа лотарингского Рыкса вступила в брак с сыном Болеслава Мешко. Как утверждают, брак был заключен в том же месяце, что и договор. Подобные "стремительные" политические браки были в "моде". Поэтому ничего удивительного не было, когда после мирного договора с Владимиром сразу же в том же году состоялась свадьба Святополка с дочерью Болеслава [1]. Вероятнее всего это событие произошло в сентябре-октябре 1013 г. И на Русь молодая супруга Туровского князя прибыла не одна, а в сопровождении Рейнберна, епископа Соли Колобжегской.
   Хорошие отношения Владимира с Болеславом после заключения мира продлились, по-видимому, до осени следующего 1014 г. У Татищева на основании Иоакимовской летописи встречаем за 1014 г. следующую запись:
   "Тогда же пришли ко Владимиру послы Болеслава ляцкого, с ними же были послы чешские и угорские, о мире и любви, просили каждый дщери его. Он же обещал Болеславу дать за чешского старшую, а за угорского другую, которую весьма любил, и обещал весною съехаться во Владимире граде на Волыни."
   Вероятнее всего это посольство могло прибыть в Киев где-то в мае 1014 г., но никак не позже июня месяца. Как видим, отношения Владимира с Болеславом самые прекрасные, и они договорились встретиться через год весною во Владимире-Волынском. Некоторые вопросы вызывает присутствие в составе польского посольства послов чешских и угорских, но это разрешимые вопросы. Как известно, у Болеслава Храброго были не самые лучшие взаимоотношения как с королем Чехии (Ольдржихом, в данном случае), так и с венгерским королем Иштваном I, поэтому участие в составе польской делегации каких-либо реальных представителей чешской или венгерской короны достаточно сомнительно, но имеются другие реальные объяснения этой загадки. Возможно, просто были три разных посольства, которые летопись объединила в одно, но самое вероятное объяснение состоит в том, что на самом деле посольство было "чисто" польским - Болеслав владел помимо Польши еще Моравией и Словакией, а для русских летописцев традиционно Моравия была частью Чехии, а Словакия считалась частью Угрии (Венгрии). Думается, что Болеслав сватал для своих родственников, которые были магнатами в Моравии и Словакии. Есть, правда, и еще одна версия, менее вероятная на мой взгляд. Болеслав поддерживал оппозицию в Чехии и Венгрии, предоставлял убежище в Польше, стимулировал противостояние оппозиционеров чешскому и венгерскому королям. В Венгрии Болеслав поддерживал против Иштвана местных князей Дьюлу-младшего и Баната Айтоня, которые были, между прочим, православного вероисповедания, Дьюла-младший, как сообщают некоторые источники, в итоге бежал в Польшу к Болеславу. Поэтому по второй версии можно предполагать, что чешские и угорские послы представляли князей-оппозиционеров, но я все-таки склоняюсь к мысли, что посольство было полностью польским.
  

Комментарии, аргументы и факты к Главе 7.

   [1]. Версия некоторых историков о том, что вначале была свадьба Святополка с дочерью Болеслава, затем был их арест, а поход Болеслава 1013 г. был ответным актом на это, рассмотрена в части 1, главе 11. Дополнительно укажем еще ряд возражений, эту версию опровергающих:
   1) по сообщению Иоакимовской летописи и "Истории" Татищева в 1014 г. было посольство от Болеслава, и отношения Владимира с Болеславом выглядят весьма дружескими, что явно противоречит версии;
   2) сам Титмар в своей хронике никак не связывал арест Святополка и его жены с походом 1013 г.;
   3) хронологическая последовательность изложения событий в "Хронике Титмара" также указывает на то, что вначале был поход 1013 г., затем свадьба и только потом арест.
  
  

Глава 8. Хроника второй половины 1014 года.

   Казалось все хорошо и спокойно на Руси, и вдруг, как по мановению волшебной палочки, все смешалось - раздоры, заговоры. Что-то такое случилось в третьей четверти 1014 года (в июле-сентябре), что изменило судьбу Руси коренным образом. Так что же такое произошло? Произошло не одно, а два события. Первое событие было печальным, но обыденным - умер еще один сын Владимира Станислав, князь Смоленский [1]. Наследника у Станислава не было, Смоленское княжество стало вакантным. Теперь Владимиру предстояло принять решение, что делать с княжеством? Кому-то из сыновей его отдать или оставить себе? Но не только в этом было дело, Владимир уже давно обдумывал план об изменении правила престолонаследия и решил завещать киевский престол вне всяких традиций старшинства любимому сыну Борису. Владимир решил воспользоваться случаем и огласить своим детям оба решения одновременно [2]. По вопросу Смоленского княжества о решении Владимира можно догадаться, оно могло быть только одним из двух: либо Владимир отдал и это княжество своему "ненаглядному" Борису, что, скорее всего, и произошло по косвенным признакам, либо забрал княжество себе. Огласил Владимир детям и свое решение о том, что его наследником, то есть наследником великого княжества Киевского и будущим правителем всей Руси, будет Борис. Представляю, какой "шок" это вызвало у всех его детей (без учета Бориса, конечно), и в первую очередь у самых старших. Эта воля противоречила всем существовавшим тогда законам наследования, как общеевропейскому, когда наследовал старший сын, так и древнерусскому, когда наследовал старший в роду. Владимир предварил закон о престолонаследии, созданный Петром I. Впервые наверно почти все его дети сплотились в несогласии, потому что чувствовали себя обойденными и оскорбленными отцом, презревшим вековые законы и традиции в своем абсолютизме. Вероятно, никто открыто против Владимира и не выступил, но свое несогласие с его планами они, несомненно, высказали. Можно сказать "в воздухе витал дух осуждения". Не добившись поддержки, Владимир изменил тактику и придумал новый план действий (на это нам указывают обстоятельства будущего ареста Святополка). Вероятно, якобы для полного примирения и установления согласия, Владимир приглашает на важнейшие церковные праздники осени, Рождество Пресвятой Богородицы (8 сентября) и Воздвижение Креста Господня (14 сентября) всех своих детей в Киев. Но на самом деле все они приглашены для другой цели, Владимир хочет, чтобы все принесли клятву, что после его смерти все признают Бориса великим князем Киевским, как единственного законного правителя [3]. Но не все прибыли на эти торжества. Ярослав, по-видимому, под каким-нибудь благовидным предлогом не приехал - наверняка вездесущая Предслава, которая по летописям всегда его обо всем предупреждала, узнала истинную цель этого сборища и известила братца. А вот Святополка никто не предупредил, и он наивно вместе с женою и в сопровождении епископа Рейнберна едет в Киев на христианские празднества. Как видите, сопровождение для участия в празднике самое правильное и естественное.
   Как все, скорее всего, происходило? Развязка, без сомнения, была припасена на последний день празднеств. Для высочайшей значимости и максимально возможной нерушимости клятвы Владимир задумал осуществить запланированную процедуру 14 сентября в праздник Воздвижения Креста Господня и на том, особом, святом кресте, что воздвигается в этот день. При таких условиях и на таком кресте нарушение клятвы для христианина воспринималось бы как нечто ужасное и совершенно немыслимое. Вероятнее всего, в самый кульминационный момент праздника, когда крест "воздвигнут" и все в храме должны отдать ему почести и поцеловать его, именно тогда Владимир и озвучил свою реальную цель и потребовал от своих детей крестного целования о признании Бориса наследником. Ярослав не присутствует, за исключением Святополка все остальные присутствовавшие дети Владимира вынуждены подчиниться и принести клятву. Святополк категорически отказывается присягать Борису, неистовый Рейнберн, без сомнения, в такой ситуации стал громогласно обличать Владимира - итог не замедлил последовать, Владимир приказал схватить Рейнберна, Святополка и его жену и обвинил их в заговоре. По свидетельству Титмара, подтверждаемому последующими событиями, каждый был заключен в тюрьму отдельно от других.
   А был ли реальный заговор? Полагаю, что правильный ответ и "да" и "нет" одновременно.
   "Да" - потому что Святополк, несомненно, отказался признать Бориса, считал себя законным наследником и намерен был противодействовать отцу и Борису в этом смысле.
   "Да" - потому что поляк Болеслав и католический Рим строили очень большие планы, связанные с ожидаемым приходом к власти Святополка после смерти Владимира.
   "Нет" - потому что Святополк не злоумышлял против Владимира и не планировал организовывать его свержение. Поэтому, если под заговором понимать тайные действия и планы по свержению Владимира, то никакого заговора Святополк не планировал. Противодействие было, заговора не было [4].
   Эти события в храме были поворотным моментом в истории Руси. Надо помнить и понимать, что в то время католики и православные еще считали себя единой христианской церковью, реальное и открытое противостояние между ними началось только во времена правления Ярослава Мудрого. Действия Владимира спровоцировали конфликт между ним и христианской церковью. Перечислим явные нарушения церковных и светских законов, допущенные Владимиром:
      1) арест епископа Рейнберна был грубейшим нарушением существовавших норм. По уставу Владимира, регламентировавшему разделение церковного и светского права, все духовные лица подлежали только церковному суду. Исключением были только особые случаи (как заговор, например), подлежащие исключительно светскому суду. Понятно, что никакого заговора не было, а ложное обвинение в заговоре нужно было Владимиру для оправдания своих неправомерных действий и для формального вывода Рейнберна из-под защиты церковного права. Это было понятно и деятелям церкви, что и вызвало их отрицательную реакцию;
      2) по тому же уставу Владимира наследственные дела были в ведении церковного права. Требование Владимира считать Бориса его наследником противоречило его же уставу (наследственные вопросы - прерогатива церкви) и противоречило всем существовавшим нормам наследования. В глазах церкви законными наследниками были старшие сыновья (Святополк и Ярослав);
      3) день празднования Воздвижения Креста Господня (14 сентября) характеризуется постом и воспоминаниями о муках Христа, и это необычно отражалось на отношении к клятвам в этот день. С одной стороны клятва, данная в день Воздвижения Креста и на том святом кресте, что выносится в этот день, воспринималась особенно нерушимой, но с другой стороны в подобные дни клятвы, хотя церковью и не запрещались, но и не приветствовались. Любой имел право в подобный день отказаться от присяги или клятвы, сославшись на небогоугодность такого дела в данное время. Соответственно отказ Святополка от присяги будущему наследнику Борису воспринимался церковью, как естественное и законное действие, а его арест, как беззаконие;
      4) скандальный арест Святополка, его жены и Рейнберна во время празднования великого праздника с учетом опять же того обстоятельства, что, по мнению церкви, арестованные ни в чем не были виновны, не мог не быть воспринят духовенством Руси иначе, как осквернение святого праздника.
   Это только видимые, очевидные, причины начала конфликта Владимира и церкви, возможно, существовала и "подводная часть айсберга", о которой мы не знаем. Владимир ведет себя, как абсолютный монарх - я придумал законы и правила, я могу в любую минуту их полностью поменять! Церковь с этим не согласна, церковники увещевают Владимира освободить заключенных и вернуть наследственные права старшим сыновьям Владимира. Но Владимир "уперся" - не выпущу никого, а наследником будет только Борис! Компромиссом и "не пахнет"! Конфликт только стремительно нарастает, пока между оппонентами не "разверзается пропасть". Взбешенный сопротивлением христианской церкви его воле, Владимир пожалел, что выбрал христианство, как религию, и вспомнил об исламе. Именно в конце 1014 года Владимир и посылает четверых послов к хорезмшаху, о которых сообщает Ал-Марвази.
   А теперь обратимся к Ярославу, который благополучно избежал участи Святополка, оставшись в Новгороде. Рассмотрим его причины для недовольства и конфликта с отцом:
      1) наследником Владимира объявлен Борис - это общая причина недовольства для всех (по крайней мере, для старших и средних) детей Владимира. Это незаконно и ущемляет права всех;
      2) Ярослав владеет престижным Новгородским княжеством, но это не то княжество, что было у Вышеслава - оно меньше, Владимир вырезал из Новгородской земли территорию для создания Псковского и Смоленского княжеств;
      3) ежегодную плату с Новгорода Владимир оставил ту, что была при Вышеславе (2000 гривен), но ведь само Новгородское княжество было урезано для Ярослава. Справедливо было бы уменьшить и плату. Ярослав не был согласен с отцом, но пока терпел;
      4) после смерти Станислава Ярослав считал, что Смоленское княжество должно быть отдано ему, ведь оно наполовину было создано из новгородских земель, но отец поступил иначе;
      5) Ярослав избежал присяги в Киеве 14 сентября, которая лишила бы его прав наследования, но это была временная победа, Владимир не успокоился бы до тех пор, пока не добился бы своего.
  
   Но Ярослав оказался не один, именно с этого момента у него появился союзник - православная церковь, защищавшая и Ярослава, и Святополка. Имеем следующую картину: на одной стороне находятся князь Владимир и его сын Борис, на противоборствующей стороне - христианская церковь, Ярослав и сидящий в тюрьме Святополк, и на третьей стороне, "в сторонке", соблюдающие нейтралитет дети Владимира, давшие клятву, но невольно и не от чистого сердца.
   Поводом для перехода конфликта между Владимиром и Ярославом в активную фазу послужило наступление в ноябре-декабре традиционного зимнего периода "налоговых" выплат. Сознавая неизбежность будущего столкновения с отцом, Ярослав решил сразу отказаться платить по ненавистной повышенной "налоговой шкале". Война была фактически объявлена. Владимир пришел в бешенство и, как пишут летописи, повелел войско готовить, чистить дороги и мостить мосты, но... перед самым выступлением разболелся. В свете того, что мы уже знаем, сложно верить, что это случайное совпадение. Против Владимира выступал не один Ярослав, но и православная церковь Руси, а значит и Византия, все известные нам ключевые роли в церкви Руси возглавляли греки: митрополитом Киевским был Иоанн I, Десятинную церковь в Киеве возглавлял Анастас Корсунянин. Епископами были: в Новгороде - Иоаким Корсунянин, в Чернигове - Неофит, в Ростове - Феодор. Союз Ярослава с церковью привел к тому, что у союзников в окружении Владимира всюду были свои люди - Владимир ничего не смог бы скрыть, поэтому Ярослав и церковь знали все, и про готовящееся военное выступление Владимира против Ярослава, и про намерение Владимира перейти в ислам. Время поджимало - нельзя было позволить Владимиру выйти с войском в поход. Киевские заговорщики, союзники Ярослава, решились на чрезвычайные меры и предприняли попытку отравить Владимира. Попытка не до конца удалась. Владимир выжил, но поход пришлось отменить. До следующего года наступило затишье.
  

Комментарии, аргументы и факты к Главе 8.

   [1]. О времени смерти Станислава говорится в Комментариях к Главе 6.
   [2]. В том, что Владимир приурочивал все важные изменения в статусе своих сыновей (как земельные наделы, так и наследственные права) к датам очередного освобождения княжеств (т.е. смерти кого-то из детей), можно убедиться по большому переделу 1010 года.
   [3]. Элементарная логическая цепочка приводит к такому утверждению. Проследим ход мысли.
   Святополк с супругой и Рейнберном были в заточении в Киеве. Возникает элементарный вопрос - как Святополк там оказался и еще в такой компании? Если бы арест был в Турове, то и заточили бы Святополка в Турове (как Ярослав заточил Судислава в его Пскове), ну уж точно всю "компанию" не повезли бы в Киев в тюрьму. Абсолютно очевидно, что арест был произведен именно в Киеве! Тогда возникает следующий вопрос - а что делать Святополку в Киеве и, причем в такой любопытной компании, как жена и священник? Куда ездят в такой компании? Да очевидно - на церковные праздники, и не на простые праздники, а на великие, двунадесятые! По собственной инициативе Святополк бы не поехал, а, значит, его пригласил сам Владимир. Эти праздники должны были быть где-то осенью 1014 г. Смотрим календарь - осенью таких праздников целых 2 и все в сентябре: 8 сентября - Рождество Пресвятой Богородицы, 14 сентября - Воздвижение Креста Господня. С праздниками определились, а теперь подумаем, что надо было Владимиру? С какой тайной мыслью он пригласил Святополка? Да чего тут думать? Очевидно, что Владимир весь год носился с мыслью оставить Бориса единственным своим наследником и гадал, как убедить других своих детей признать эту его волю. Вот он ответ! Значит, он задумал клятву крестным целованием! И смотрите, второй праздник посвящен Кресту Господню - особый, святой, крест! Да лучше этого дня для нерушимости клятвы нет никакого во всем году! Это же ясно! Меня эта логическая цепочка убеждает.
   [4]. Любопытно обратить внимание на то, как эти события описываются в хронике Титмара. Титмар принимает версию Владимира о заговоре по отношению к Святополку, но Рейнберна считает невинной жертвой и мучеником, его в заговоре он не обвиняет. Историков это не удивляет - Титмар всегда был ненавистником польского князя Болеслава Храброго, а Святополк - его зять. Если речь идет о Болеславе, то хваленая объективность Титмара ему порой изменяет, он всегда готов увидеть "руку Болеслава" и поэтому повторяет обвинение Владимира в заговоре, но только говоря о Святополке.
  
  

Глава 9. Хроника 1015 года.

   Поход Владимира против Ярослава в 1014 г. не состоялся из-за болезни (подразумеваем, попытки отравления) великого князя. Вынужденная зимняя пауза никого не могла обмануть. Все ожидали, что поправив здоровье, Владимир уже весной, после весенней распутицы, т.е. в конце апреля - мае 1015 г., сможет выступить с войском на Новгород. Ждал этого и очень опасался и сам Ярослав. Ярослав не сомневался, что ему в сложившихся обстоятельствах не выстоять против отца, а что будет с ним после поражения, он уже понимал на примере Святополка. Для спасения нужны были срочные и очень действенные меры. Нужно было войско и из самых лучших воинов на тот момент в Европе - из скандинавов. Направить послов за море для набора войска, а самому оставаться в Новгороде? Очень опасно. Вероятность того, что Владимир со своей армией успеет напасть и взять Новгород до прихода, нанятого Ярославом, войска многократно выше, а, следовательно, Ярослав рискует своей жизнью. Лучше лично самому отправиться за наемными дружинами, и эффективнее будет набор войска, да и жизнь в безопасности. И весной, с первыми признаками начала судоходного сезона на Балтике, Ярослав устремляется, почти что бежит, за море, в Данию [1]. В Дании в это время находятся оба сына умершего Свена Вилобородого - Харальд официально является королем Норвегии, его "неразлей-вода" брат и друг Кнуд (вот у кого следует поучиться братским взаимоотношениям!) претендует на утерянное королевство Англию и считает себя королем в изгнании. Пока что братья-короли владеют только одной Данией (утеряна будет и Норвегия в 1015 г.), и до грандиозной империи Кнуда Великого еще далеко.
   В апреле-мае Ярослав прибывает в Данию с двумя целями: первая и главная - набрать войско, вторая - посвататься к сестре Харальда и Кнуда [2]. На самом деле вторая цель служит для осуществления главной цели - первой. Оба скандинавских брака (в 1015 и в 1019 годах) Ярослав заключал в критических для себя ситуациях, когда существовала очень серьезная военная угроза. Заключение брака позволяло Ярославу быстрее и эффективнее набрать войско, потому что в этом вопросе ему уже помогали новые родственники. И самым важным для Ярослава при заключении брака обстоятельством было то, что брачный договор предусматривал выделение родственниками невесты "условно бесплатного" воинского контингента для поддержки жениха [3]. То есть Ярослав мог за те же средства, что у него были, получить намного большее количество воинов, а в случае отсутствия этих средств мог получить ратников "авансом" или бесплатно. Миссия Ярослава в Дании удалась - домой в Новгород он прибыл уже с солидным войском из скандинавов [4] и с женой Ингрид. Дома его ждал приятный сюрприз - Владимир вновь отложил из-за самочувствия военную операцию, Новгород остался у Ярослава.
   Что же происходило с Владимиром, что за странная "болезнь" его поразила? Первый раз эта "болезнь" проявилась перед выступлением Владимира в поход против Ярослава в конце 1014 г., но Владимир остался жив. Густынская летопись утверждает, что Владимир умер в 1015 г. от той же болезни, что была с ним в 1014 г. Проследим этапы развития этой таинственной болезни (читай прямо между строк - отравления) у Владимира [5]:
      1) конец 1014 г. Перед самым началом своего похода Владимир вдруг резко заболевает - похоже, что он получил приличную дозу яда. Поход отложен до весны;
      2) апрель-май 1015 г. Вновь самочувствие Владимира не позволяет выступить в запланированный на весну поход. Похоже, что Владимиру подмешивают понемногу яд, увеличивая дозы перед моментом его ожидаемого выступления;
      3) июнь - начало июля 1015 г. Неожиданно Владимир почувствовал себя хорошо, вероятно по каким-то причинам отравители не смогли в этот период подмешивать отраву. Владимир сразу же вновь начинает готовить военный поход;
      4) июль 1015 г. Владимир неожиданно снова тяжело заболевает перед самым выступлением. На этот раз все совсем плохо - Владимир умирает 15 июля. Ощущение такое, что преступники теперь подстраховались и подсыпали "лошадиную" дозу яда, чтобы был результат;
      5) 15 июля 1015 г. Отравители боятся разоблачения - признаки отравления на трупе очень бросаются в глаза. Ночью же разобрали помост между двумя клетями (мост в сенях), завернули тело Владимира в ковер и спустили веревками на землю и положили у церкви, не сказывая кто.
  
   Заговор? Да, несомненно. В чью пользу? Пока еще в пользу обоих старших сыновей - Ярослава и Святополка. Формально, остающийся на свободе, Ярослав является главой заговорщиков. Но это еще декларативный глава, не участвующий в проведении "тайных" операций. Кто-то, находящийся в Киеве, все организовал и держит в руках все "ниточки" заговора. В заговоре должны были участвовать церковники, представители знати, а также кто-то из домочадцев и слуг Владимира, чтобы была возможность неоднократно подсыпать отраву. Это был заговор Путяты и Анастаса (смотри Часть 2, Главу 4). На роль "отравителя" больше всего подходит Анастас Корсунянин, глава Десятинной церкви - "профессиональный" изменник, хитроумный византиец, искушенный в тайных делах и наверняка разбирающийся в ядах.
   Почему в июне Владимир почувствовал себя хорошо? Предполагаю, что он догадался, что его "травят", и предпринял необходимые меры, схватил и казнил кого-то из изобличенных в отравлении и измене, усилил охрану, сын Борис был теперь при нем неотлучно, да и войско готовилось к походу. Доступа к Владимиру у заговорщиков больше не было. Необходимо было что-то срочно придумать, чтобы этот доступ появился, и чтобы обезопасить заговорщиков при осуществлении их планов. И они придумали. Появились печенеги. Непонятно почему, вроде как раз был период мира со всеми печенежскими фемами. Странные печенеги - ничего не разорили, никого не убили. Появились, а как только Борис с войском двинулся им навстречу, исчезли, "испарились", не оставив никаких следов своего присутствия. Возникает вопрос, а были ли вообще печенеги? Скорее всего, никаких печенегов вообще не было, и заговор настолько глубоко проник в структуры государства, что заговорщикам удалось осуществить такую дезинформацию. Но возможно они действительно появлялись. Рассмотрим и этот вариант. Что собой представляли печенеги в 1015 г.? Это были враждующие между собой фемы (вражда была, в основном, между правобережными и левобережными печенегами), вступавшие в союзные отношения с князями соседних государств. Восточные печенеги, жившие к востоку от Днепра, имели тесные союзные связи с Борисом и Владимиром [6], а вот западные печенеги, проживавшие к западу от Днепра, тяготели к союзу с поляками, с Болеславом Храбрым, и, следовательно, с его зятем Святополком. У Ярослава союзников среди печенегов не было. Если печенеги действительно появлялись, то это могли быть только западные печенеги, и это означает только одно, что в заговоре активно участвовали не только православная церковь и сторонники Ярослава, но и католическая церковь, поляки во главе с Болеславом и сторонники Святополка. Вырисовывается просто огромная коалиция заговорщиков. Задействовать союзных печенегов для имитации нападения - это не так просто. По этим причинам мне кажется более вероятным вывод о том, что печенегов вообще не было.
   Как бы то ни было, заговорщикам удалось отправить войско и Бориса на поиски печенегов, и после этого отравители смогли завершить свое дело. 15 июля 1015 г. князь Владимир Великий умер.
   Вернувшийся Борис, распорядился перенести тело отца в Киев в церковь святой Богородицы, и вступил в права владения Великим княжеством Киевским и Русью. Святополка и его жену, находившихся в заточении, Борис оставил пребывать в тюрьме по-прежнему, а епископ Рейнберн к этому времени уже скончался в темнице в том же 1015 г. еще до смерти Владимира.
   Теперь вспомним о плане исламизации Владимира. Владимир послал посольство к хорезмшаху в конце 1014 г. (видимо, в октябре-ноябре). Ответное посольство должно было прибыть примерно в период с июня по сентябрь 1015 г., и, вероятнее всего, в июле, т.е. как раз либо перед смертью Владимира, либо сразу после нее. Очевидно, что, скорее всего, хорезмских послов Владимир принять не смог, и вместо него это сделал уже Борис, и это перекликается с утверждением саги о намерении Бориса поменять христианскую веру.
   Снова вернемся в Новгород и посмотрим, что происходило в это время там.
   Привезенное из Дании Ярославом войско незапланированно оказалось в бездействии. Ярослав специально для наемников построил Порамонов двор, где варяги были обеспечены жильем и всем необходимым. В "Саге об Эймунде" (Эймунд прибыл в Новгород только на следующий год) описаны условия жизни варягов в Новгороде:
   "А Ярицлейв конунг велел выстроить им каменный дом и хорошо убрать драгоценной тканью. И было им дано все, что надо, из самых лучших припасов".
   Мающиеся бездельем варяги начали творить насилие над новгородцами и их женами. О том, что дальше произошло, расскажем для информативности по компилированной цитате из Лаврентьевской и Иоакимовской (Татищев) летописей:
   "Когда Ярослав не знал еще об отцовской смерти, было у него множество варягов, и творили они насилие новгородцам и женам их. Новгородцы же, собравшись, многих варяг во дворе Порамонове побили, за что разгневавшись, Ярослав выехал из града на Ракому в дом загородный с войском и, утаив гнев свой на новгородцев, послал от себя к новгородцам сказать: "Хотя мне сих побитых весьма жаль и, гневаясь, их уже не поднять, и мстить никоей пользы не учиню, ныне же есть мне нужда нечто о полезном с вами помыслить; того ради требую вас ко мне на совет". Потому вскоре пришли к нему знатных новгородцев до 1000, между оными и те, которые наиболее в побитии варяг виновны были. Он же, таким образом их обманув, неожиданно велел нападши варягам всех побить. И едва кто от тех спасся. И в ту же самую ночь получил он от сестры (Предславы) известие, что отец умер".
   Мы видим бунт новгородцев, гибель значительного числа наемных варягов, гнев и коварство Ярослава, и жестокую расправу над новгородцами. Дорого доставшееся войско из варягов без войны уже уменьшилось. Смерть Владимира дает Ярославу повод. Ярослав был давно недоволен, что Смоленское княжество, которое он считал частью Новгородской земли, после смерти Станислава Владимир отдал не ему, а Борису, поэтому Ярослав решает воспользоваться моментом и вернуть "свои" законные земли. Заодно и варяги будут при деле и дружину из новгородцев можно опробовать. Будучи осторожным политиком, Ярослав захватывает не все Смоленское княжество, а только ту его часть, что принадлежала ранее Новгороду (земли вокруг Витебска, Усвята и Торопца) - это как бы означает законное восстановление его прав на эти территории. Захват и присоединение Ярославом северной половины Смоленского княжества к своим владениям - это было последнее событие 1015 г.
  

Комментарии, аргументы и факты к Главе 9.

   [1]. Сообщение о том, что после начала конфликта с Владимиром Ярослав лично ездил в Скандинавию и привез оттуда варягов, содержится в Густынской летописи. Это же утверждал и Г.З.Байер в своих трудах. Существует много косвенных свидетельств, указывающих на посещения Ярославом Скандинавии (возможно, неоднократные), например: 1) скандинавские источники хорошо знают только тех князей Руси, которые посещали Скандинавию - больше всех известны Владимир Великий (документированно посещал Скандинавию) и его сын Ярослав; 2) такие обширные связи в скандинавском мире, как у Ярослава, не имел больше никто из князей Руси, и подобное было бы невозможно, если бы Ярослав не бывал в Скандинавии.
   [2]. Аргументация существования этого брака изложена в Главе 2. "О первой жене Ярослава Мудрого, скандинавской генеалогии и об "отце путаницы" Адаме Бременском."
   [3]. О реальной плате за выделение большого "бесплатного" войска могут сказать условия брачного договора Ярослава при его втором браке (с Ингигердой).
   В сагах рассказывается, что Ингигерда для вступления в брак с Ярославом поставила одно условие - Ярослав должен передать ей в подарок Ладогу (Альдейгьюборг) и все ярлство (княжество), которое к Ладоге относится. А управлять и быть ярлом (князем) Ладоги должен был по требованию Ингигерды ее близкий родич Регнвальд Ульвссон.
   Подобные взаимоотношения абсолютно нехарактерны ни для Европы, ни тем более для Скандинавии. На самом деле "ладожский подарок" был совсем не подарком, а платой Ярослава в рамках брачного договора за "бесплатную" военную помощь.
   [4]. О том, что наемники-варяги у Ярослава были датчанами, говорится в хронике Титмара. Смотри также Часть 2, Главу 3.
   [5]. Об этом рассказывается также в Части 1, Главе 16.
   [6]. Ответ на загадку для историков о том, кого после миссии Бруно в 1008 г. из своих сыновей Владимир отдал в "заложники" печенегам, кто жил и "воспитывался" у печенегов, на мой взгляд, очевиден - это Борис. Таких тесных связей с печенегами, как у Бориса, как видно по "Саге об Эймунде", не было ни у кого из детей Владимира. Но тут следует сделать целый ряд необходимых уточнений:
   1) не согласен с термином "заложник". В заложники отдавали обычно детей соответствующего возраста, легко подсчитать, что в 1008 г. самому младшему из известных сыновей Владимира было примерно 18 лет - уже не подходит на роль "ребенка-заложника". Потом, посудите сами, какой смысл Владимиру отдавать своего сына в заложники печенегам ради христианизации этих печенегов??? Полнейший бред получается! Владимир не фанатик христианизации. Этого не могло быть. Было что-то другое. Полагаю, что Владимир заключил мирный договор и союз с печенегами. Для упрочения этого союза он договорился выдать своего сына за дочь печенежского князя. Дополнительной гарантией соблюдения договора должно было стать условие, что "новоиспеченный" муж согласно традициям печенегов один год проведет среди печенегов в семье родителей жены. (Подробнее об этом сказано в Части 2, Главе 4). А вот это уже выглядит вполне реалистично;
   2) не согласен с распространенной версией, что Бруно проповедовал среди правобережных (западных) печенегов. На мой взгляд, все этому противоречит - Бруно мог проповедывать только среди левобережных (восточных) печенегов. Вспомним византийские источники - они сообщают, что от границ Руси до земли печенегов один день пути, но этот один день пути был до земли правобережных печенегов, до левобережных путь был более долгий. Бруно добирался до страны печенегов 3 дня - это указывает на восточных печенегов. Если бы Бруно хотел проповедовать среди западных печенегов, то ему не было бы смысла ехать в Киев - самые западные печенежские фемы Гила и Явдертим находились в непосредственной близости от границ Венгрии, но Бруно выехал из Венгрии, объехал территории западных печенегов с севера и приехал в Киев. Чтобы уже из Киева направиться к западным печенегам и проповедовать среди них, Бруно пришлось бы двигаться сначала на юг, а потом обратно в сторону Венгрии, а ведь после миссии у печенегов он снова вернулся в Киев. Мне кажется, это был бы ужасно дурацкий маршрут. Поэтому я убежден, что Бруно проповедывал именно у восточных печенегов, и мирный союзный договор Владимир заключал тоже с восточными печенегами, и женился "жених-заложник" (Борис) на "восточной" печенежской принцессе.
   Последующие события истории Руси подтверждают сказанное - западные печенеги воевали с Владимиром в войне 1013 г. на стороне Болеслава, восточные - были главной силой Бориса при осаде им Киева в мае 1017 г.
  
  

Глава 10. Хроника 1016 года.

   Весной 1016 г. в апреле Ярослав получил военное подкрепление. В Новгород прибыл наниматься на службу норвежский конунг Эймунд с отрядом в 600 человек. Как уже было обосновано в Главе 1 второй части этой книги, контракт Эймунда и Ярослава, вероятнее всего, был заключен в период между 15 и 20 апреля. Вот что рассказывается в саге об условиях контракта:
   Эймунд отвечает: "Прежде всего ты должен дать нам дом и всей нашей дружине, и сделать так, чтобы у нас не было недостатка ни в каких ваших лучших припасах, какие нам нужны". "На это условие я согласен", -- говорит конунг (Ярослав). Эймунд сказал: "Тогда ты будешь иметь право на эту дружину, чтобы быть вождем ее и чтобы она была впереди в твоем войске и княжестве. С этим ты должен платить каждому нашему воину эйрир серебра, а каждому рулевому на корабле -- еще, кроме того, половину эйрира". Конунг отвечает: "Этого мы не можем". Эймунд сказал: "Можете, господин, потому что мы будем брать это бобрами и соболями и другими вещами, которые легко добыть в вашей стране, и будем мерить это мы, а не наши воины. И если будет какая-нибудь военная добыча, вы нам выплатите эти деньги, а если мы будем сидеть спокойно, то наша доля станет меньше". И тогда соглашается конунг на это, и такой договор должен стоять двенадцать месяцев.
   Мир между братьями (Борисом и Ярославом) продлился недолго. Вероятно, уже в мае пришло требование от Бориса вернуть захваченную часть Смоленского княжества, которую оба считали своей. Вот как об этом сказано в саге:
   "После того как они там пробыли недолго в доброй чести, пришли письма от Бурицлава конунга к Ярицлейву конунгу, и говорится в них, что он просит несколько волостей и торговых городов у конунга, которые ближе всего к его княжеству, и говорил он, что они ему пригодятся для поборов".
   Ярослав отказался вернуть захваченные им земли, война была фактически объявлена. Оба князя объявили сбор войск, каждый в своих владениях. Остальные русские князья сохраняли нейтралитет, не желая поддерживать ни того, ни другого. В летописях зафиксированы размеры собранного Ярославом войска:
   "И собрал Ярослав тысячу варягов, а других воинов 40 000".
   Другие - это новгородское ополчение, воины с иных мест подвластной Ярославу территории, воины из финно-угорских племен и т.д. Насчет цифры этих "других воинов" имеются расхождения - в большинстве летописей называется цифра 40 000, реже - 30 000, а иногда даже 10 000, 3 000 и 1000 (последние две цифры выглядят как описки за счет пропуска ноля). Зато число варягов в 1000 человек практически не оспаривается (есть единственное утверждение о 6000). Значит, у Ярослава было 600 норвежских наемников под руководством Эймунда и 400 датских викингов из первого призыва, тех, кого не убили в Порамоновском "побоище". Имя предводителя датской дружины неизвестно, но на основании аргументов, изложенных в Части 2, Главе 3, можно предположить, что имя у него было исключительно датское - Хорассверр.
   Войско Бориса состояло из руси и печенегов, а размеры его по утверждению саги были примерно близкими к войску Ярослава.
   Сборы воинов и подготовка к выступлению были основательными и заняли, как можно высчитать, около двух месяцев (июнь-июль). Первым собрал войско и выступил на Киев Ярослав, Борис с ответом запоздал и вынужден был перехватывать противника на своей территории и недалеко от стольного града. Две армии встретились в конце августа 1016 г. у Любеча на берегу Днепра, но битвы сразу не последовало. Противники оказались расположенными по разным берегам Днепра - армия Ярослава согласно летописям находилась на правом берегу, армия Бориса разместилась напротив, на левом берегу [1], там где расположен город Любеч. Как раз в направлении Любеча из Днепра в берег далеко врезается узкий и глубокий затон, старица Днепра - это озеро Воскресение. Дислокация армии Бориса оказалась такой: та часть войска, которую составляли печенеги, расположилась у устья этого затона ниже по течению Днепра, в месте, где сейчас находится пристань Любеч; другая часть войска, состоящая из русичей, и которую возглавлял сам Борис, разместилась на противоположном берегу затона выше по течению Днепра. Стоянка Бориса и русичей оказалась зажатой между днепровским затоном-озером и другим несохранившимся озером, которое в те времена находилось севернее первого в месте, где сейчас от днепровской старицы остались только мелкие озерки (район озера Змеевская Дубовица - урочище Подрадное) [2].
   Схема битвы при Любече.  []
   В результате затяжных дождей началось осеннее половодье Днепра, и перебраться на другой берег никто из противников не мог. Это "стояние" на Днепре по летописям продолжалось в течение трех месяцев [3] до наступления первых заморозков. По мере убывания воды начались мелкие стычки. В Иоакимовской летописи (Татищев) сказано: - "сражаясь помалу, переезжая чрез реку, когда вода стала убывать". Само сражение состоялось где-то в конце ноября - начале декабря. Можно восстановить по источникам все особенности битвы. Началось все с насмешек. Старый воевода Бориса по имени Волчий Хвост, который служил еще отцу Бориса Владимиру, и известный тем, что разбил радимичей на реке Пищани, стал ездить верхом вдоль берега реки и громко насмехаться над новгородцами, говоря: "Что пришли с хромцом этим? Вы ведь плотники. Поставим вас хоромы наши рубить!" [4]. Слыша это, сказали новгородцы Ярославу, что "завтра мы переправимся к нему; если кто не пойдет с нами, сами нападем на него" [5]. Наступили уже заморозки, Святополк (это Лжесвятополк-1, читай - Борис) стоял между двумя озерами и всю ночь пил с дружиной своей.
   При Борисе был и еще один отцовский воевода - тысяцкий Путята, поставленный Владимиром в Ростов воеводой для присмотра и в помощь когда-то юным ростовским князьям, сначала Ярославу, а затем и Борису. Путята и при Борисе продолжал отвечать за ростовскую дружину. Но Путята был изменником, именно он совместно с Анастасом Корсуняниным организовал заговор против Владимира и осуществил план его убийства. Заговорщикам удалось скрыть свое преступление, представив наследнику Борису отравление отца обычной смертью от тяжелой болезни. Поверивший Борис оставил Путяту на его прежней должности командующего ростовскими ратниками, все-таки он знал его с детства и привык в нем не сомневаться. И это была ошибка.
   Как пишут в новгородских и других северных летописях, Ярослав послал ночью к своему другу (Путяте) "отрока", через него Путята и передал информацию, что следует напасть следующей ночью под утро.
   Все было подготовлено для поражения армии Бориса - армия была, как в ловушке! Печенеги расположились за озером, вдали от главной группы войск, и не могли в случае чего оперативно прийти на помощь русским частям. Русичи Бориса разместились фактически на полуострове, имея воду с трех сторон - с запада был Днепр, с севера и юга простирались озера-старицы, две узкие "горловины" соединяли полуостров на востоке с основным массивом суши левого берега Днепра. Такую ужасную диспозицию для собственных войск мог придумать только безумец или изменник. Значит, Путята был не простым воеводой, а был при Борисе кем-то вроде "начальника генштаба", раз он мог участвовать при решении таких вопросов. Вероятно, именно Путята распорядился разместить войска таким неудачным образом, заранее планируя осуществить свою измену.
   Долгое "стояние на Днепре", большая вода усыпили бдительность Бориса и его войска. Ложное чувство безопасности и желание расслабиться привели к организации ночной попойки. Вот он идеальный шанс и момент для решающего удара по Борису! И Путята сообщил об этом Ярославу и назвал лучшее время для нападения. Детали битвы расскажем на основе обобщенного ее описания по летописям и по саге.
   Ночью, перед рассветом, часть войска Ярослава тайно погрузилась в лодки и поднялась вверх по течению Днепра до северной старицы (озера), где и высадилась. Другая часть войска в это время оставалась на стоянке и имитировала для наблюдателей противника присутствие на биваке полного состава армии Ярослава. После высадки "десанта" все лодки направились обратно в лагерь, чтобы забрать оставшуюся часть войска. В первом высадившемся отряде были варяги Эймунда и новгородцы. Варяги должны были напасть на врага с тыла, т.е. с северо-востока, а новгородцы с севера - таким образом, армия Бориса оказалась бы прижата к затону (озеру Воскресение) и Днепру. По некоторым летописям нападавшие повязали головы убрусами (белыми платками), чтобы различать своих и чужих в предрассветном сумраке. План удался на все 100%. Неготовность спящего войска Бориса и неожиданность нападения сыграли свою роль - потери были огромны. С большим трудом Борису удалось организовать сопротивление, но к атакующим уже поступало новое пополнение с той стороны Днепра. Обороняющиеся же были отсечены от своих союзников-печенегов затоном. Часть войска Бориса бросилась по тонкому льду через узкий, но глубокий, пролив на соединение с печенежскими воинами, но лед подломился, и очень многие утонули. Спастись смогли только те, кто прорывались сквозь кольцо окружения на восток через "горловину" в лес. Спасся и сам Борис.
   Сокрушительное поражение армии Бориса! Множество погибших, от внушительного русского контингента войска Бориса теперь были только незначительные остатки. Слухи о том, что погиб и сам Борис распространились как в стане Ярослава, так и среди сторонников Бориса. Появились такие слухи и в Киеве. Киевляне думают, что их князь Борис убит, Ярослав может появиться у ворот города в самое ближайшее время, а его киевляне иметь своим князем совершенно не хотят. Что делать? И вот киевляне решают освободить находящегося в заключение Святополка, полагая, что лучше Святополк, чем Ярослав. Освобожденный Святополк не имеет даже малой дружины, не знает, в каком месте заточена его польская супруга, а Ярослав, его формальный союзник при конфликте с Владимиром, на самом деле является злейшим врагом и лучше не попадаться в его "лапы". По этой причине Святополк просто бежит из Киева, бежит в Польшу к тестю за военной помощью. Ярослав входит в Киев и становится великим князем Киевским. Но в Киеве он не намерен задерживаться даже один месяц - оставив наместника, Ярослав возвращается в Новгород. Первая большая победа одержана.
   А что же Борис? Борис бежит к печенегам, что не удивительно - он же по совместительству и "малый" печенежский хан. Так заканчивается 1016-й год.
  

Комментарии, аргументы и факты к Главе 10.

   [1]. Еще одно косвенное подтверждение того факта, что у Бориса союз был именно с левобережными печенегами.
   [2]. Мнение некоторых историков, что вторым озером было современное болото Кораблище противоречит и не учитывает данные "Саги об Эймунде". По саге совершенно очевидно, что выше по течению Днепра (т.е. севернее озера Воскресение) остановился именно Борис с русичами, а печенеги находились к югу от этого озера. Полагаю, что по этой причине и проведенные археологические раскопки ничего не дали - искали не на правильном месте битвы, не на той стороне озера.
   [3]. О трех месяцах "стояния" говорится практически во всех летописях, исключение - Иоакимовская (Татищев), где говорится о трех неделях, и "Сага об Эймунде", где называется 4 дня. Вероятно, информация летописей более соответствует действительности.
   [4]. Это текст по Лаврентьевской летописи и большинству других. Но есть и другие варианты слов воеводы. По Густынской летописи сказано было более резко: - "Зачем, безумные смерды и древоделы, пришли сюда и с хромцом своим, боящимся битвы? Но скоро поставим вас хоромы наши делать". В Ермолинской летописи написано: - "Смерды, плотники и гончары, зачем пришли с хромцом этим? Заставим вас хоромы рубить и глину топтать". Уваровская летопись: - "Смерды, плотники, зачем пришли с хромцом этим? Заставим вас хоромы рубить". Слово "смерды" присутствует и в Тверской летописи. В Иоакимовской летописи (Татищев) сказано: - "Зачем пришли с хромцем сим, ибо вы по сути плотники, а не воины. Если хотите, мы определим вам работу хоромы рубить в Киеве, да не праздны будете". В основе всех этих вариаций лежат Лаврентьевский и Густынский списки. Думаю, Густынская летопись более подробно и точно воспроизвела речь воеводы, а в Лаврентьевской не захотели сохранять самые обидные выражения.
   [5]. В Иоакимовской летописи (Татищев) сказано так: "Слышав же сие поношение, новгородцы весьма оскорбились и стали просить Ярослава, чтоб наутро шел чрез реку, объявляя: "Если кто с нами не пойдет, мы сами тех, как неприятелей, побьем".
   В Густынской летописи написано: "И слышавшие это новгородцы разъярились и сказали Ярославу: - "Утром пойдем против них, и если кто из наших не захочет пойти, то сами убьем его".
  
  

Глава 11. Хроника первой половины 1017 года.

  
   В январе 1017 г. Святополк, бежавший к своему тестю Болеславу Храброму, прибыл в Польшу. И тут выяснилось, что непосредственно сразу военную помощь его тесть предоставить не сможет, поскольку в самом разгаре были военные действия между Болеславом и императором Генрихом. Однако Болеслав незамедлительно предпринял шаги для начала мирных переговоров с императором, но быстро решить этот вопрос было сложно и проблематично.
   Другой беглец, Борис, не терял времени и не сидел на месте. Главной его заботой было создание новой армии взамен бесславно разбитой при Любече. Начало зимы он провел у печенегов, а затем отправился в свое Ростовское княжество для набора новой дружины. Много ратников в Ростове ему набрать не удалось, но судьба благоприятствовала ему в другом. Вероятно, в ту зиму умер главный хан печенежской фемы Куарцицур, и (вот нежданный поворот судьбы!) новым ханом избрали Бориса (смотри Часть 2, Глава 3). Теперь у Бориса был доступ к огромным воинским ресурсам печенегов - проблема с войском решилась. На весну Борис запланировал поход на Киев. Но измена в его окружении никуда не исчезла - коварный Путята по-прежнему возглавлял его "штаб" и ростовскую дружину. Обо всех планах Бориса Ярослав извещался заблаговременно. По этой причине войско Ярослава заранее к первым числам мая пришло из Новгорода в стольный град Киев и поджидало противника.
   Сражение за Киев состоялось в мае 1017 года. В русских летописях об этой битве почти ничего не написано. Чуть больше сказано у Татищева (по Иоакимовской летописи).
   "В том же году неожиданно пришли к Киеву печенеги, и, смешавшись с бегущими людьми, многие вошли уже в Киев. Ярослав же едва успел, несколько войска собрав, не пустить их в старый град. К вечеру же, собрав более войска, едва мог их победить и гнался за ними в поле, некоторых пленил и побил".
   Самое подробное описание этого сражения содержится только в "Саге об Эймунде"
   Сразу же после этого Ярицлейв послал зов на войну по всей своей земле, и приходит к нему большая рать бондов. После этого Эймунд конунг посылает своих людей в лес и велит рубить деревья и везти в город, и поставить по стенам его. Он велел повернуть ветви каждого дерева от города так, чтобы нельзя было стрелять вверх в город. Еще велел он выкопать большой ров возле города и ввести в него воду, а после того -- наложить сверху деревья и устроить так, чтобы не было видно и будто земля цела. А когда эта работа была кончена, узнали они о Бурицлаве конунге, что он пришел в Гардарики и направляется туда, к городу, где стояли конунги. Эймунд конунг и его товарищи также сильно укрепили двое городских ворот и собирались там защищать [город], а также и уйти, если бы пришлось. И вечером, когда наутро ждали рать [Бурицлава], велел Эймунд конунг женщинам выйти на городские стены со всеми своими драгоценностями и насадить на шесты толстые золотые кольца, чтобы их как нельзя лучше было видно. "Думаю я, -- говорит он, -- что бьярмы жадны до драгоценностей и поедут быстро и смело к городу, когда солнце будет светить на золото и на парчу, тканую золотом". Сделали так, как он велел. Бурицлав выступил из лесу со своей ратью и подошел к городу, и видят они всю красоту в нем, и думают, что хорошо, что не шло перед ними никаких слухов. Подъезжают они быстро и храбро и не замечают [рва]. Много людей упало в ров и погибло там. А Бурицлав конунг был дальше в войске, и увидел он тогда эту беду. Он сказал так: "Может быть, нам здесь так же трудно нападать, как мы и думали; это норманны такие ловкие и находчивые". Стал он думать -- где лучше нападать, и уже исчезла вся красота, что была показана. Увидел он тогда, что все городские ворота заперты, кроме двух, но и в них войти нелегко, потому что они хорошо укреплены и там много людей. Сразу же раздался боевой клич, и городские люди были готовы к бою. Каждый из конунгов, Ярицлейв и Эймунд, был у своих городских ворот.
   Начался жестокий бой, и с обеих сторон пало много народу. Там, где стоял Ярицлейв конунг, был такой сильный натиск, что [враги] вошли в те ворота, которые он защищал, и конунг был тяжело ранен в ногу. Много там погибло людей, раньше чем были захвачены городские ворота. Тогда сказал Эймунд конунг: "Плохо наше дело, раз конунг наш ранен. Они убили у нас много людей и вошли в город. Делай теперь, как хочешь, Рагнар, -- сказал он, -- защищай эти ворота или иди вместе с нашим конунгом и помоги ему". Рагнар отвечает: "Я останусь здесь, а ты иди к конунгу, потому что там нужен совет". Пошел Эймунд тогда с большим отрядом и увидел, что бьярмы [1] уже вошли в город. Он сразу же сильно ударил на них, и им пришлось плохо. Убили они тут много людей у Бурицлава конунга. Эймунд храбро бросается на них и ободряет своих людей, и никогда еще такой жестокий бой не длился так долго. И побежали из города все бьярмы, которые еще уцелели, и бежит теперь Бурицлав конунг с большой потерей людей. А Эймунд и его люди гнались за беглецами до леса и убили знаменщика конунга, и снова был слух, что конунг пал, и можно теперь было хвалиться великой победой. Эймунд конунг очень прославился в этом бою, и стало теперь мирно. Были они в великой чести у конунга, и ценил их всякий в той стране, но жалование шло плохо, и трудно было его получить, так что оно не уплачивалось по договору.
   Сага и Иоакимовская летопись подтверждают друг друга. Оба источника указывают:
      1) что дата битвы была весной (в мае),
      2) что атакующим удалось ворваться в город (через ворота),
      3) битва была долгой (весь день с самого утра) и упорной, но в итоге армия Ярослава смогла внести перелом в ход сражения и победила с большим трудом уже в вечернее время.
   В целом можно добавить, что именно в результате этого сражения, как сообщают летописи, "погорел град Киев, церкви многие и домов до 700".
   Описание битвы, представленное в саге, можно считать в целом достоверным, конечно роль варягов, как всегда, приукрашена. Может быть, какие-то воинские хитрости из перечисленных в "Саге" и выдуманы, и их не было в реальности - общий ход битвы представлен явно правильно.
  

Комментарии, аргументы и факты к Главе 11.

   [1]. Как уже было сказано в Части 2, Главе 3, Бьярмаландом или Биармией в саге называют Ростовское княжество, поскольку его территория наполовину находилась на землях традиционно называемых скандинавами Биармией. Соответственно, "бьярмы" в саге - это синоним ростовцев. Бьярмы - это собственно сама ростовская дружина Бориса, а также и все войско Бориса, князя Ростовского, поскольку это войско пришло из Ростова.
  
  

Глава 12. Хроника второй половины 1017 года.

  
   Второе сражение между Ярославом и Борисом закончилось также поражением для Бориса, как и первое. Борис вынужден был отступить. Ситуация на Руси сложилась достаточно любопытная - Ярослав стал после взятия Киева в декабре 1016 г. великим князем Киевским и формально присоединил к своим владениям и удельное Киевское княжество, и земли сбежавшего в Польшу Святополка. Но так ли все было реально, фактически? Вся левобережная часть Киевского княжества по-прежнему оставалась под контролем Бориса. Вероятно, своей ставкой на период очередного военного сбора Борис сделал Переяславль, город ближайший к его печенежским владениям, как хана фемы Куарцицур. Сюда к нему стекались союзные печенеги и из других фем. Значит, левобережье Ярославу не подчинялось. Туровское и Волынское княжества находились под контролем людей Святополка. Все остальные русские князья (Святослав, Мстислав, Брячислав, Глеб и Судислав), по всей видимости, сохраняли "недружественный" нейтралитет по отношению и к Ярославу, и к Борису. По факту Ярослав получил в дополнение к своему Новгородскому княжеству только правобережье Днепра вместе со столичным городом Киевом, да Смоленск - и все.
   А Борис уже готовил новый поход на Киев. Согласно "Саге" вновь Ярослав о дате выступления Бориса с войском знал заранее (за полмесяца). До этого дважды в битвах Борис избегал смерти и спасался, на этот раз Ярослав вместе с Путятой, его тайным агентом "Штирлицем" во вражеском логове, решили не допускать еще одной битвы, а провести целенаправленную операцию по ликвидации своего главного противника. Организовано, продумано и осуществлено все было на высшем уровне современных спецслужб. Во-первых, Ярослав детально знал весь план нового похода Бориса. А план Бориса был таков: поскольку его новое большое войско находилось в Переяславле, на левом берегу Днепра, то первым пунктом плана значилась "переправа армии через Днепр". В каком месте переправляться? Киевская переправа для перехода большой армии на другой берег явно не годилась - неудобная, Днепр там достаточно широк, много времени можно потерять, да и на виду всего города и войска Ярослава. Идеальной была вышгородская переправа, которая находилась выше Киева по течению Днепра - Днепр в этом месте был необычно узким, что делало эту переправу самой лучшей из существующих для армии Бориса.
   Следовательно, маршрут Бориса известен - из Переяславля он намеревался двигаться с войском к вышгородской переправе. Но Переяславль уже при Владимире был соединен с Киевом (т.е. с киевской и вышгородской переправами) дорогой. Вначале эта дорога шла вдоль реки Альты по степи до самого истока реки. Именно в долине Альты степь узким длинным "языком" врезалась в обрамлявшие ее со всех сторон вековые дубовые леса. Интересно отметить, что в наше время, когда от дубовых лесов совсем ничего не осталось, все деревья вырубили подчистую, а вот степная часть древнего ландшафта (степной "язык" в долине Альты) осталась в том же виде, что и в те древние времена. Почти вся река Альта протекала по степи, и только ее исток находился в краевой части леса. Дальше дорога шла через лес. Эта лесная дорога неоднократно упоминается и в "Саге" в рассказе об убийстве Бориса, только называют ее там не дорогой, а просекой.
   Схема района убийства Бориса.  []
   Теперь подробнее рассмотрим план последнего похода Бориса:
      1) войско выходит из Переяславля 24 июля 1017 г. во второй половине дня,
      2) вечером того же дня войско располагается на стоянку у истока р. Альты в месте, где степь и лес граничат друг с другом,
      3) рано утром 25 июля войско по лесной дороге должно было уйти с ночной стоянки и добраться до вышгородской переправы ориентировочно к полудню,
      4) вся вторая половина дня 25 июля была предназначена для переправы армии через Днепр.
   План вполне разумный, толковый, все продумано. За исключением одного - этот план знает во всех деталях враг, Ярослав, и его человек, Путята, находится в самом близком окружении Бориса. Задолго до выступления Бориса в поход, Путята под предлогом организации переправы выезжает в Вышгород, на территорию, контролируемую в общем-то Ярославом. Здесь он встречается со своими людьми - вышгородцами (Талец, Еловит, Ляшко), прибывает на тайную встречу и Ярослав [1]. Секретность нужна, чтобы об измене ничего не узнал Борис. Операция по убийству Бориса на "конспиративной" встрече разработана в мельчайших деталях. После встречи Ярослав возвращается в Киев, а Путята в Переяславль к Борису. Все готово к назначенному сроку для проведения спецоперации.
   24 июля рано утром из Киева выехал отряд варягов в количестве 12 человек под командованием Эймунда. Сага называет имена некоторых участников этого "спецназа" - ярл Рагнар, Бьёрн, Гарда-Кетиль, Аскель и двое Тордов. Первоначально их путь лежал в Вышгород, где к ним присоединились вышгородцы Талец, Еловит и Ляшко, которые знали "винтики" операции и заодно являлись проводниками для варягов. Вероятно, названные вышгородцы вели с собой и возглавляли отряд вышгородских воинов. Переправившись через Днепр на вышгородской переправе оба отряда по переяславской лесной дороге направились к истоку Альты, к месту ожидаемой стоянки Бориса. Обратите внимание на то, что, судя по описанию в "Саге", дневной путь от Киева до Альты занял у варягов на 2-3 часа больше времени, чем обратный ночной путь от Альты до Киева. Это как раз соответствует тому лишнему расстоянию, которое проехали скандинавы, направившись вначале в Вышгород.
   Весь день "спецназовцы" Ярослава были в пути и к вечеру прибыли к месту назначения. Немного надо рассказать о том, что собой это место представляло. Степь не резко переходила в густой лесной массив, между степью и лесом был перелесок, узкая полоса редкого леса с поляной вблизи с переяславской дорогой. На этой поляне возвышался большой приметный дуб. Именно здесь, около этого дуба, по информации от Путяты предполагалось поставить шатер князя Бориса. "Диверсанты" спрятались в лесу неподалеку от этого места и стали ждать. Когда уже наполовину стемнело, как рассказывается в "Саге", появилось большое войско Бориса. Армия Бориса на тот период уже на 90%, если не больше, состояла из степняков-печенегов, все печенеги расположились на ночную стоянку вместе со своими лошадьми в степи. Небольшой передовой отряд во главе с Борисом вошел в перелесок и разбил шатры на поляне с дубом, которая была рядом с дорогой. В этом отряде находился и изменник Путята.
   Дальнейшее произошло в полном соответствии с планами заговорщиков. Они дождались, пока все в лагере крепко заснут. Около полуночи Путята связался со своими "напарниками-диверсантами", указал нужный шатер и подал сигнал к нападению. Варяги и вышгородцы набросились на шатер [2]. В летописях говорится, что шатер, а затем Бориса и его товарища Георгия Угрина [3] проткнули копьями. Подобное вполне правдоподобно, учитывая то обстоятельство, что именно копья были наиболее распространенным оружием у рядовых, небогатых воинов. Эймунд в темноте принимает Георгия из-за золотой гривны за Бориса, и отрубает мертвому товарищу князя голову, которую берет с собой, как и гривну. В конце концов, нападавшие соображают, а может и Путята подсказал, что Борисом, вероятно, является второй обитатель шатра. Они хватают его тело, мертвое, как думают убийцы, заворачивают в шатер и относят в телегу, чтобы привезти Ярославу доказательство выполненного задания. На все про все у "спецназовцев" отпущено не очень много времени - нужно успеть скрыться в лесу, пока основное войско не спохватилось. Не все прошло гладко, в соседних шатрах воины проснулись, и небольшого сражения избежать не удалось - и в "Саге" и в летописях сообщается, что многие спутники Бориса были убиты. Затем, как говорится в "Саге", Эймунд с товарищами убежали от погони в лес, и воины Бориса не смогли их ни настигнуть, и ни найти.
   Операция по ликвидации Бориса удалась. Все исполнители во главе с Эймундом и Путятой, которому больше не нужно было маскироваться под друга Бориса, возвращаются в Киев. Всю ночь отряд двигался по лесной дороге и рано утром достиг киевской переправы. Предполагаю, что именно при перегрузке тела Бориса с телеги на лодку, убийцы внезапно обнаружили, что Борис еще жив, но тяжело ранен. Решив, что добить раненого, они всегда успеют, команда убийц переправилась на правый берег и отправилась на доклад к Ярославу. "Докладчиков" было шестеро - Путята, как главный руководитель операции, и самые знатные представители от вышгородцев (Талец, Еловит и Ляшко) и от варягов (Эймунд и Рагнар). Узнав, что Борис не умер, а еще дышит, Ярослав приказал варягам его добить. Это сделал Эймунд, пронзив мечом Бориса прямо в сердце. Так погиб 25 июля 1017 г. князь Борис Владимирович.
   По сообщению саги Ярослав распорядился о погребении Бориса. Его тело отвезли в Вышгород в церковь святого Василия. Скорее всего, этим занялись его же убийцы - вышгородцы. Сообщению саги о том, что погребением занимался Эймунд, верить, естественно, не следует. Излюбленная привычка скальдов приписывать варягам и все деяния их русских "напарников" проявилась даже в описании похорон Бориса.
   Больше никаких событий на Руси в этом году не происходило. Осенью Ярослав вернулся со своим войском в Новгород на традиционную "зимовку". Версия о том, что в этом же году Ярослав предпринимал какие-то военные действия против Болеслава Храброго, неверна и основана на неправильной интерпретации текстов [4].
  
  

Комментарии, аргументы и факты к Главе 12.

  
   [1]. В летописях Путята назван Путшей, а Ярослав, естественно, заменен на ложного Святополка (Лжесвятополк-2).
   [2]. Подробный разбор и анализ описания убийства Бориса в русских летописях и в саге смотри в Части 1, Главах 12-14.
   [3]. Кто такой Георгий Угрин? Я уверен, что это все-таки печенег. Угрином в летописях его назвали либо по тому, что он был из Венгрии, либо по той причине, что он говорил по-угорски.
   В первом случае это означает, что Георгий был печенегом из орды Хавуксингила. Мы знаем, что отдельные части этой орды при Иштване I поселились на территории Венгрии и даже приняли христианство.
   Во втором случае это означает, что Угрин принадлежал к "хазарским" печенегам, где угорский элемент присутствовал в достаточно высокой доле. Скорее всего, речь следует вести о феме Сирукалпеи, и по той причине, что она соседняя с печенежской родовой фемой Бориса Куарцицур, и по второй причине, что именно в фемах Куарцицур и Сирукалпеи проповедовал Бруно в 1008 г.
   [4]. Ошибочное мнение было построено на ложном истолковании одного фрагмента из 1-й Новгородской летописи и одного фрагмента из "Хроники Титмара". Вот эти фрагменты.
   1-я Новгородская летопись:
   "В лето 6525 (1017). Ярослав идет к Берестью, и заложена была святая София в Киеве".
   Авторы версии непонятно почему решили, что в этом отрывке говорится о Берестье (Брест) на Буге, находящемся на границе Руси и Польше. На самом деле совершенно очевидно, что речь здесь идет о Берестово, главной загородной киевской резиденции правителей Руси. Берестово - это тот же самый Киев, его пригород.
   Хроника Титмара Мерзебургского:
   "Цесарь (император Генрих) выразил согласие и только тогда узнал, что король Руси (Ярослав), как обещал ему через своего посла, напал на Болеслава, но, овладев городом, ничего [более] там не добился. Названный князь (Болеслав) вторгся затем с войском в его королевство, возвел на престол его брата (Святополка), а своего зятя, долго пребывавшего в изгнании, и довольный вернулся".
   Первое предложение относится к событиям 1017 г., а второе - к событиям 1018 г. Но ни в 1016 г., ни в 1017 г. Ярослав не нападал на Болеслава! О чем же и о каком городе тогда в тексте Титмара идет речь? Как ни удивительно звучит, а оказывается речь идет... о Киеве! Ярослав действительно смог захватить только один большой город - Киев (в декабре 1016 г.) и защитил его от Бориса в мае 1017 года, и больше на самом деле ничего не добился! Но, постойте, при чем тут Киев и Болеслав??? Болеслав же не владел Киевом! А это как посмотреть... После смерти Владимира единственным законным наследником Руси был по мнению Титмара (да и по мнению Болеслава, и по всем европейским представлениям о наследовании) его старший сын Святополк. Следовательно, захват Ярославом Киева - это, по мнению Титмара, захват города, принадлежащего по закону Святополку! А Святополк - это зять Болеслава, сбежавший из Киева к своему тестю. Неужели Титмар считает, что собственность Святополка является фактически и собственностью Болеслава? Да, похоже, что Титмар делает знак равенства между Святополком и Болеславом - действия Ярослава против Святополка расцениваются, как действия Ярослава непосредственно против самого Болеслава! К Святополку относятся, как к "марионетке" Болеслава. Чем владеет Святополк, тем же владеет и Болеслав. И это не должно удивлять - многие европейские средневековые историки считали, например, период правления на Руси Святополка... временем владения Русью поляком Болеславом Храбрым. Это отражено также и в "Кведлинбургских анналах", в текстах Галла Анонима и Адама Бременского.
  
  

Глава 13. Хроника первой половины (по начало июля) 1018 года.

  
   Начнем хронику этого года с обзора и анализа сложившейся ситуации на Руси и вокруг ее. Важное событие произошло в Польше. Наконец-то Болеславу удалось заключить мир с императором Генрихом (30 января 1018 г.). Теперь тесть Святополка мог переключиться на подготовку к войне с Ярославом. Мирный договор с Генрихом предусматривал выделение Болеславу для войны с Русью (а, вернее, конкретно с Ярославом - к другим русским князьям у Болеслава претензий не было) отрядов немецких воинов.
   Убийство Бориса существенно изменило и расстановку сил на Руси. Из двух князей, "ненавидимых" всеми остальными русскими князьями, одного не стало. Клятва "верности" Борису, которую 14 сентября 1014 г. принудил Владимир принести своих детей, прекратила свое существование. К Святополку же ни у кого из "малых" князей неприязни не наблюдалось. Это, в совокупности с явной законностью прав Святополка на престол, и определило их решение. Двое из князей, Святослав Древлянский и Глеб Муромский, стали на сторону Святополка, решившись поддержать его своими дружинами. Остальные князья (Брячислав, Мстислав и Судислав) предпочли продолжать сохранять нейтралитет, но это был "недружественный" нейтралитет по отношению к Ярославу, и "дружественный" по отношению к Святополку. Таким образом, возникла "антиярославская" коалиция из поляка Болеслава Храброго и русских князей Святополка, Святослава и Глеба.
   Военные действия, как это обычно бывало на Руси, начинались весной после периода распутицы. Первый период подготовки военного похода - это сбор войск. Как можно догадаться, общее соединение всех войск союзников по коалиции было назначено в Турове. Первый этап - это сбор в Турове русских дружин из Волынской, Древлянской, Муромской и, само собой, Туровской земель. Чуть позже к ним должно было присоединиться главное войско из Польши во главе с Болеславом и Святополком. Таков был план.
   Самым первым выступил Глеб со своей дружиной, что естественно, ведь его Муром от Турова был достаточно далеко, а нужно было успеть к назначенной дате сбора. В апреле дружина Глеба на лошадях отправилась в путь в Туров через Смоленск по обычному маршруту, а именно - вверх по Оке, затем по ее притоку Москве, потом по Рузе, а дальше через Ламский волок и Ламу на Волгу в ее верховьях. Где-то на Волге конь Глеба попал в поле копытом в рытвину и споткнулся, Глеб упал с лошади и повредил ногу. Путь был продолжен, и затем через Вазузу и Днепровско-Волжский волок муромцы вышли к истокам Днепра.
   1 мая Глеб достиг Смоленска. В Смоленске травмированный муромский князь предпочел перебраться с коня на корабль, основная же и главная часть его дружины продолжала путешествовать конным способом. От Смоленска Глеб уплыл недалеко - наступала ночь. По этой причине Глеб и муромцы решили устроить ночной привал около устья речки Смядыни. Глеб с малою охраной ночевал на корабле, дружина - на берегу.
   Отвлечемся на время от рассказа о Глебе и вспомним о Ярославе. Что происходило в Новгороде? В Новгороде произошла кардинальная варяжская замена. В апреле (вероятно, между 15 и 20 апреля) ушел со службы у Ярослава Эймунд со всем своим отрядом, и ушел к полоцкому князю Брячиславу. О предстоящем уходе Ярослав знал заранее и своевременно подготовил замену. Проще всего было воспользоваться своими датскими связями, как-никак женат на сестре королей Кнуда и Харальда. Предполагаю, что замена была на датских воинов. О датчанах на службе Ярослава говорится и у Титмара Мерзебургского. Главой варяжского наемного войска стал датчанин Хорассверр (смотри Часть 2, Главу 3). Неясно только одно, когда Хорассверр поступил на службу к Ярославу. Может быть, он был в числе самых первых датских варягов, пришедших в 1015 г., а, может быть, он пришел самым последним весной 1018 г. и как раз на замену Эймунду. Как бы то ни было, до тех пор, пока укомплектование войска не было закончено, Ярослав оставался в Новгороде.
  
    []
  
  
   Из Новгорода армия Ярослава выступила в поход примерно 20 апреля. Началась большая военная кампания 1018 года. Сложившуюся против него ситуацию Ярослав прекрасно представлял, он знал, что у него нет ни одного союзника среди русских князей, а трое из князей (Святополк, Святослав и Глеб) намереваются вместе с Болеславом Храбрым его свергнуть. Умный Ярослав понимал, что объединение всех сил, противостоящих ему, будет для него катастрофой и концом. Единственный шанс был в том, чтобы не дать им объединиться, чтобы разбить врагов поодиночке. Вначале следовало разобраться с Глебом, которому для соединения с его союзниками предстояло проделать большой путь. И мешкать было нельзя - кто первый выйдет на точку, где река Катынка впадает в Днепр, тот и "сорвет банк" удачи! Почему важна именно эта точка? Потому что там от Днепра начинается путь на Смоленский волок, а только по этому волоку Ярослав как раз и мог выйти к Днепру на перехват Глеба.
   Вкратце расскажем о пути, который проделала армия Ярослава. Одна часть армии передвигалась по суше вдоль берега, а другая часть плыла на ладьях. Варяги, естественно, были среди тех, кто двигался водным транспортом. Маршрут Ярослава был таким - из Новгорода по Волхову в озеро Ильмень, из озера в реку Ловать. Как с Ловати Ярослав перебрался на Западную Двину? Вероятно, по Тороповскому волоку, а это значит, что в среднем течении Ловати Ярослав свернул на реку Кунья, затем была река Сережа, и уже от нее шел волок до реки Торопа, и через нее ладьи смогли попасть в Западную Двину. Дальше Ярослав спустился вниз по течению Западной Двины до устья реки Каспля, и поднялся по Каспле до самых ее истоков, т.е. до озера Каспля, рек Клец и Удра. И вот между Удрой и Катынкой, и Купринским озером между ними, располагался самый главный и знаменитый волок Руси, главный волок пути "из варяг в греки".
   К устью Катынки, т.е. на Днепр, Ярослав прибыл 1 мая уже вечером, и, вероятно, расположился с войском здесь на стоянку как в "точке для перехвата" Глеба. Предполагаю, что люди Ярослава послали из Смоленска гонца к своему "боссу", все-таки Смоленск после смерти Бориса перешел фактически во владения Ярослава, хотя другие князья это и не признавали. Вот где вспоминаешь поговорку "время - деньги". Время - не "деньги", время - это жизнь! Упущенное время стоило Глебу жизни! Ой, как не вовремя Глеб расположился на привал! И всего-то расстояние между Катынкой и Смядынью составляет 19 км, на лошадях не торопясь можно проехать за полтора часа, а если поторопиться, то можно и за 40 минут обернуться. Подольше плыть на ладьях, но часа за два - два с половиной тоже можно успеть. Не остановился бы Глеб на Смядыне на ночевку, ехал бы и дальше на лошадях, то, без сомнения, успел бы миновать устье Катынки по противоположному от нее левому берегу Днепра еще до появления армии Ярослава у берегов Днепра. Вот так и меняется история.
   Ярослав извещен, что Глеб остановился на ночь у Смядыни. Ночь и ему не дает возможность действовать. Смядынь и Глеб находятся на левом берегу Днепра, а сам Ярослав и его войско располагаются на правом. Понятно, что переправлять на другой берег конно-пешую часть войска дело хлопотное и займет много времени. Тут надо действовать оперативно и использовать фактор внезапности. А утренняя атака уже была в "репертуаре" Ярослава при Любече, это самая лучшая его победа.
   2 мая, перед рассветом, вся отборная часть войска Ярослава, что могла разместиться на имеющихся в его распоряжении кораблях, погрузилась на суда и поплыла вверх по Днепру. Остальные оставались у Катынки. Рано утром, едва успевшие проснуться, муромцы были атакованы, взявшимися невесть откуда, кораблями. Несколько судов взяло на абордаж корабль Глеба, стоявший на приколе, другие суда высадили воинов Ярослава на берег для атаки муромской дружины, остававшейся еще на ночной стоянке. Успех был безоговорочный, муромцы были захвачены врасплох и деморализованы. Дружина Глеба была перебита, а сам он оказался во власти варяжских наемников Ярослава. Предводитель варягов Хорассверр решил покуражиться и заставил собственного повара Глеба, которого звали Торчин [1], зарезать своего господина. Вот так и был убит Глеб Муромский. Второго своего брата, и снова чужими руками, убил Ярослав.
   Следующим по очереди был Святослав. Козырь в быстроте и внезапности снова был основной ставкой Ярослава. Предположительно, где-то в середине мая (12-15 мая) армия Ярослава была уже у границ Древлянского княжества. Но в этот раз блиц-крига не получилось.
   В летописях информации о гибели Святослава Древлянского чрезвычайно мало - сообщается только то, что он бежал из своего княжества к горам Угорским, где и был убит. Значительно позволяет расширить наши знания хроника Титмара Мерзебургского [2].
   В Турове, куда спешил убитый Глеб, уже полным ходом шел сбор войск, и дружина Святослава была готова присоединиться к сборному войску. И тут появился Ярослав со своими воинами. Врасплох взять Святослава ему не удалось. Вряд ли было какое-то сражение между дружиной древлянского князя и армией Ярослава, хотя стычки передовых отрядов и могли быть. Умный Святослав предпочел отступить в соседний Туров, который был хорошо защищен, и где уже было много дружин со всей волынско-туровской земли. Надо полагать, что в отсутствии Святополка, командование объединенными силами обороняющихся без вопросов досталось древлянскому князю, как брату и союзнику хозяина города.
   Армия Ярослава начала осаду города. По косвенным данным мы можем вычислить, что осада Турова примерно началась около 20 мая и продолжалась как минимум до 20 июня, а, может быть, и до 30 июня. Сражение за Туров было крайне ожесточенным, защитники города держались очень стойко, вероятно потери нападавших были немалыми. В конце концов, Ярославу удалось взять город, но и эта победа была с "привкусом" неудачи - удалось вырваться из города Святославу с остатками сборной дружины. Прорвавшиеся бежали на Волынь. Злость Ярослава не знала границ, и он выместил ее на туровских жителях. По сообщению Титмара все жители были уведены из города в плен. Вероятнее всего, впоследствии пленных убили.
   Итак, Святослав бежал из Турова с теми воинами, что остались в живых. Ярослав с армией его преследовал. Вопрос "куда именно бежать Святославу Древлянскому" встал "ребром". Вариантов было два: первый - это Польша, где находились Болеслав и Святополк с основной армией "коалиции", второй - это Венгрия. На дочке Стефана I был женат Святослав, и к тестю бежать было логично. Стефан I и Болеслав не особо ладили друг с другом, но ради создания "антиярославского" блока помирились, и Венгрия согласилась принять участие в военной акции Болеслава Храброго и выделила ему 500 венгерских ратников, так сообщается в "Хронике Титмара". Таким образом, союзники Святополка и Святослава были и в Польше, и в Венгрии. Святослав выбрал Венгрию и своего тестя. Мы можем определить и весь дальнейший путь Святослава, самая короткая дорога в избранном направлении шла вдоль реки Стырь через Луцк, затем Бужск в верховьях Буга. Святослав шел прямо на венгерский город Унгвар (Ужгород). Но перейти Карпаты Святослав не успел. Погоня настигла его у самого начала гор, там, где начинаются Сколевские Бескиды. Карпатские легенды и топонимика косвенно все это подтверждают. Легенды рассказывают о двух сражениях Святослава в тех местах. Первое состоялось на реке Стрый, там, где стоит поселок Семигинив. По легенде в той битве погибли 7 сыновей Святослава. Понятно, что это вымысел, и у еще нестарого Святослава (ему было примерно 36 лет) не могло быть столько взрослых детей. Второе сражение состоялось на реке Опир, между современными Сколе и Гребеновым. Легенда рассказывает о жестокой битве. Вся долина вдоль реки Опир была покрыта телами погибших. Силы врагов превосходили отряд Святослава, и по легенде Святополк (Кто бы сомневался! Даже в легенде имя реального убийцы заменено) отдал приказ: "Сколоть их всех". С этим эпизодом легенда связывает название города Сколе.
   Святослав Древлянский погиб. Ярослав убил своего третьего брата. И было это в начале июля 1018 г. (между 1 и 10 июля).
   Впереди Ярослава ждал самый сильный противник - Болеслав Храбрый.
  
  

Комментарии, аргументы и факты к Главе 13.

   [1]. Конечно, его настоящее имя было не Торчин. В данном случае имя "Торчин" можно считать за имя-прозвище, определяющее национальность владельца имени. То есть повар Глеба был торк, иначе говоря, огуз. Поскольку торки-огузы в указанный период истории обитали на территории между Волгой с одной стороны, и реками Дон, Воронеж с другой, на одной общей территории с печенежской ордой Воротолмат, и, следовательно, граничили непосредственно с Муромским княжеством, то все логично. У Руси был мир и с печенегами, и с торками. Вполне возможно, что Глеб взял себе слугу-торка.
   [2]. Рассказывая уже о более поздних событиях этого года, о том, что было после сокрушительного поражения армии Ярослава при Буге, Титмар пишет следующее:
   "Тем временем Ярослав силой захватил некий город, принадлежавший тогда его брату (Святополку), и увёл его жителей (в плен)".
   На это предложение историки не обращали внимания, думая, что это какая-то ошибка Титмара. Бегство Ярослава было столь стремительным и паническим, что понятно, что никакие города он в этот момент захватывать не мог, и никого брать в плен тоже. Но процитированное предложение из "Хроники Титмара" не может являться ошибкой, Титмар получил эту информацию из самых первых рук, от немецких участников и очевидцев тех событий! Так в чем же дело? В предложении ошибочны только первые два слова - "тем временем", а все остальное - чистая правда! На самом деле все просто! Мы забываем, что армия Ярослава в 1018 году вначале проделала путь от Новгорода до Буга, а потом уже Ярослав с остатками войска проделал этот путь обратно. Ярослав захватил город, о котором говорит Титмар, не на обратном пути, а на первом, когда шел на Волынь, к Карпатам и Бугу. А на обратном пути Ярославу снова пришлось пройти через этот город, и преследовавшая его армия Болеслава тоже должна была пройти через этот город. И кто, скажите, в пустом городе без жителей расскажет вам, в какой момент Ярослав увел всех жителей, в первый свой приход или во второй? И название города можно установить однозначно и элементарно. Маршрут подхода Ярослава к Бугу и маршрут его бегства с Буга в пределах территории Волынского княжества были совершенно разными, следовательно, это не мог быть город на Волыни. Только один, единственный, город Ярослав никак не мог обойти стороной, и оба раза должен был пройти мимо - это Туров, столица Туровского княжества и Святополка. Значит, совершенно очевидно и не вызывает никаких сомнений, что в "Хронике Титмара" говорится именно о Турове.
   Обратим внимание на крайне необычный и удивительный "поступок" Ярослава, поголовное пленение всех туровчан и вывод их из города. Сильно подозреваю, что всех пленных просто убили, зачем они Ярославу, только обуза. Подобная жестокость завоевателей всегда говорит о многом. Это свидетельствует о ярости, которую у Ярослава вызвало чрезвычайно упорное сопротивление туровчан, свидетельствует о долгой осаде и о больших потерях среди войск, осаждавших город.
   Ярослав из Новгорода выступил в апреле, 2 мая он был в Смоленске, битва при Буге была 22 июля. Между событиями под Смоленском и битвой при Буге временной интервал в 80 дней. Давайте немного посчитаем. Войско Болеслава от места битвы при Буге до Киева расстояние в 700 км преодолело за 22 дня. Маршрут Ярослава от Смоленска до земли Древлянского княжества, затем до Турова, до прикарпатского места убийства Святослава и затем до точки битвы при Буге составляет 1550 км. Можно сосчитать, что при той же скорости, что была у польского войска, Ярослав на это расстояние затратил бы 48 дней. Но Ярослав передвигался быстрее поляков, один сплав по Днепру с парусом и гребцами ему сэкономил не один лишний день. Где же Ярослав пропадал эти лишние 32 дня? Несложно понять, что он "застрял" под Туровым.
  

Глава 14. Хроника второй половины (с середины июля) 1018 года.

  
   Расправившись со Святославом, Ярослав вернулся к Бугу и двинулся вдоль его правого (восточного) берега в направлении городов Владимир-Волынский и Волынь. Навстречу ему шла большая армия Болеслава. Встреча армий произошла у города Волынь.
   Армия Болеслава Храброго включала в себя непосредственно польское войско, турово-волынских воинов Святополка, а также отряды других союзников - 300 немецких (саксонских) ратников, 500 венгров и 1000 печенегов (естественно, это были печенеги традиционного союзника Болеслава орды Хавуксингила).
   Армия Ярослава состояла по летописям из "Руси, Варягов и Словен" [1].
   Описание битвы имеется в русских летописях, в "Хронике Титмара Мерзебургского", а также у Галла Анонима. Титмар и летописи подтверждают друг друга и взаимно дополняют, а вот версия Галла Анонима носит явно тенденциозный характер, содержит множество ошибок и недостоверной информации, и заменяет правду анекдотами, восхваляющими поляков и высмеивающими Ярослава и Русь.
   Процитируем рассказ о битве по хронике Титмара.
   "22 июля названный князь (Болеслав), подойдя к некоей реке (река Буг), приказал своим воинам разбить там лагерь и навести необходимые переправы. Король Руси (Ярослав), расположившись со своими [войсками] близ той же реки, с нетерпением ожидал исхода предстоявшего по взаимному соглашению сражения. Между тем поляки, дразня близкого врага, вызвали столкновение, [завершившееся] нечаянным успехом, так что охранявшие реку были отброшены. Узнав об этом, Болеслав ободрился и, приказав бывшим с ним немедленный сбор, стремительно, хотя и не без труда, переправился через реку. Вражеское же войско, выстроившись напротив, тщетно старалось защитить отечество, ибо, уступив в первой стычке, оно не оказало более серьезного сопротивления. Тогда пало там бесчисленное множество бегущих, победителей же -- немного. Из наших (т.е. немцев) погиб славный рыцарь Херик, которого наш император долго держал в заточении. С того дня Болеслав, [добившись] желанного успеха, преследовал разбитого врага, а жители повсюду встречали его с честью и большими дарами".
   Вновь мы наблюдаем обычай дразнить врага перед боем. Дразнили друг друга и русские, и поляки. Летописи дополняют рассказ Титмара.
   "И был у Ярослава кормилец и воевода, именем Будый, и стал он укорять Болеслава, говоря: "Проткнем тебе колом брюхо твое толстое". Ибо был Болеслав велик и тяжек, так что и на коне не мог сидеть, но зато был умен. И сказал Болеслав дружине своей: "Если вас не унижает оскорбление это, то погибну один". Сев на коня, въехал он в реку, а за ним воины его. Ярослав же не успел исполчиться, и победил Болеслав Ярослава. И убежал Ярослав с четырьмя мужами в Новгород".
   Более подробно, чем в Лаврентьевской летописи, сказано у Татищева (Иоакимовская летопись).
   "Был же у Ярослава дядька и воевода Будый. Оный, приехав ко брегу и видя Болеслава, начал укорять, говоря: "Чрево твое толстое проткну копьем". Ибо был Болеслав велик и тяжек весьма, что на коне не мог сидеть; однако к распорядку войск был смышлен и храбр и, желая братию примирить, по совету вельмож посылал к Ярославу о мире. Однако сим весьма оскорбился и сказал вельможам своим: "Если вам сие поношение не тяжко и не хотите отмстить, то я один иду и мою честь обороню или жизнь погублю". На что все воеводы согласились, а более Святополк, не желая о мире слышать, возбуждал всех к битве. Тогда Болеслав со всем войском пошел вдруг чрез реку вброд, а Ярослав, надеясь на пересылки (переговоры), не имел приготовления к бою, и войска расположить не успел, из-за чего побежден был от Болеслава. Тут был убит Будый воевода со множеством других, многих же пленили".
   Вот так Ярослав проиграл эту битву. Галл Аноним для возвеличивания Польши и принижения Руси выдумал следующий анекдот.
   "Случилось так, что король Руси тогда, по простоте, [свойственной] тому народу (т.е. русским), на лодке ловил удочкой рыбу, как вдруг приходит весть, что король Болеслав -- рядом. Тот никак не мог этому поверить, но, в конце концов убедившись, так как к нему прибывали все новые гонцы, пришел в ужас. Только тогда, поднеся ко рту разом большой и указательный пальцы, он послюнил, как принято у рыболовов, крючок и, говорят, произнес к стыду своего народа [такие] слова: "Раз уж Болеслав привык не этим заниматься (рыболовством), а его обычной забавой служат война и оружие, то, значит, Бог решил предать в его руки и этот город, и королевство Руси, и сокровища". Промолвив это и не распространяясь долее, он обратился в бегство".
   Этот явный анекдот о рыбалке повторил и Карамзин, но угодливо и верноподданически заменил слова, сказанные якобы Ярославом, на такой вариант - "не время думать о забаве; время спасать отечество".
   Поражение на Буге вынудило Ярослава бежать с остатками войска. Самая короткая дорога к бегству шла через верховья Припяти, по ней Ярослав и отступал. Население (жители Волынского княжества) принимало Болеслава и Святополка, как избавителей. Богатые дары, которыми встречали Болеслава по хронике Титмара, вероятно, вручали во Владимире-Волынском. С некоторыми задержками в пути Болеслав преследовал Ярослава. В первых числах августа Болеслав вошел в "пустой" Туров. Титмар со слов своих соотечественников-саксонцев зафиксировал преступление Ярослава по отношению к жителям города.
   А куда бежал Ярослав после битвы на Буге? Утверждение летописей о том, что Ярослав с "четырьмя мужами" бежал сразу в Новгород противоречит другим источникам. На самом деле Ярослав вначале завернул в Киев для того, чтобы усилить остатки своего разбитого войска киевской дружиной, и только после этого, не задерживаясь в Киеве, ушел в Новгород. Вот как сказано у Татищева (Иоакимовская летопись): - "А Ярослав, придя в Киев и собрав оставшееся войско, пошел из Киева к Новгороду". О бегстве Ярослава из Киева сказано и в хронике Титмара. Но не только войско забрал Ярослав из Киева, он забрал с собой и жену Святополка, дочь Болеслава, которая уже 4 года находилась в заключение в киевской темнице. Ярославу заложница для гарантии своей безопасности и для лишних "козырей" при переговорах очень бы пригодилась. Однако заложницы из жены Святополка не получилось. Измученная длительным тюремным заключением, а затем и тяжелой и быстрой дорогой из Киева в Новгород, высокопоставленная заложница не выдержала всего этого и скончалась или в Новгороде, или еще по дороге. Правда, ни Болеслав, ни Святополк о ее смерти вначале ничего не знали.
   Ярослав успел убежать из Киева еще до прихода коалиционной армии Болеслава. Подошедшее к Киеву, войско узнало, что там нет уже ни Ярослава, ни каких-либо войск. Тем не менее, жители хотели вначале сопротивляться. Об этом сопротивлении извещают Густынская летопись и хроника Титмара.
   Титмар рассказывает:
   "Хотя жители и защищали его (Киев), однако он быстро был сдан иноземному войску: оставленный своим, обратившимся в бегство, королем (Ярославом), [Киев] 14 августа принял Болеслава и своего долго отсутствовавшего сениора Святополка, благорасположение к которому, а также страх перед нашими обратили [к покорности] весь тот край. В соборе святой Софии, который в предыдущем году по несчастному случаю сгорел, прибывших с почестями, с мощами святых и прочим всевозможным благолепием встретил архиепископ этого города (митрополит Киевский Иоанн). Там же была мачеха упомянутого короля, его жена и девять сестер; на одной их них, которой он и раньше добивался, давний распутник Болеслав беззаконно, забыв о своей супруге, женился".
   Таким образом, 14 августа 1018 г. Киев был взят армией Болеслава, а его зять Святополк вступил в свои законные права, как Великий князь Киевский и всея Руси.
   Уточним в процитированном тексте Титмара имена родственниц Ярослава. Мачеха - это, как я считаю, вторая византийская жена князя Владимира по имени Елена (смотри Часть 2, Главу 6). Жена - это первая супруга Ярослава Ингрид, дочь датского короля Свена Вилобородого (смотри Часть 2, Главу 2). Из девяти сестер, о которых говорит Титмар, мы знаем только трех - Предславу, Мстиславу и Марию-Добронегу. Именно Предслава была той сестрой Ярослава, которой добивался Болеслав. Можно легко вычислить, что свататься к Предславе Болеслав мог только в период с августа 1015 г. по май 1016 г., когда она, вероятно, после смерти отца перебралась из Киева в Новгород к брату Ярославу, и когда еще Болеслав и Ярослав формально являлись союзниками в борьбе с Борисом, а не противниками. Титмар - единственный источник, который говорит о том, что Болеслав женился на Предславе. У Болеслава была жена, и здесь следует все-таки верить русским летописям и Галлу Анониму, говорящим, что Предслава стала не женой, а наложницей польского князя.
   Трагична судьба первой жены Ярослава Ингрид. Ярослав так спешил покинуть Киев до прибытия Болеслава, что оставил здесь и не взял с собой ни жену, ни любимую сестру Предславу, но не забыл взять личную "страховку" - жену Святополка. Сразу же после взятия Киева Болеслав захотел вернуть дочь. Титмар сообщает: - "Гордый этим успехом, Болеслав послал к Ярославу архиепископа названного города (Киева) с просьбой вернуть его дочь, обещая выдать его (Ярослава) жену, мачеху и сестер". О результате миссии ничего не сообщается, но понятно, что она закончилась неудачно. Ярославу нечего было предъявить для обмена, дочери польского правителя к тому времени уже не было в живых. Можно представить, как воспринял Болеслав это известие. Одновременное исчезновение из поля зрения истории жен Святополка и Ярослава, несомненно, взаимосвязано. Является ли смерть Ингрид прямо или косвенно связанной с местью Болеслава? Каким-то образом Болеслав к этой смерти причастен. На основании информации о том, что уже осенью того года Ярослав стал свататься к новой невесте, можно сделать вывод, что Ингрид умерла в сентябре или в первых числах октября 1018 г.
   Что же происходило в Киеве и Киевском регионе после 14 августа? В Киеве войско Болеслава находилось не менее месяца, но и не более двух. По Устюжским летописям (по Архангельской и по списку Мациевича) Болеслав был в Киеве один месяц. На основании хроники Титмара получаем близкие цифры, срок нахождения армии союзников в Киеве не может быть меньше одного месяца и больше двух. Вероятнее всего, уход войск состоялся примерно в конце сентября - начале октября.
   Русские летописи вносят немалую долю дезинформации в рассказе о тех событиях. Не было никакого расквартирования поляков по городам и селам, о чем пишут летописи. Не было насилия от поляков жителям, не было в ответ никаких избиений поляков со стороны местных жителей. И Святополк, разумеется, никогда не призывал бить поляков! И поляки ушли из Киева и с Руси отнюдь не по причине сопротивления населения. Так откуда же взялись все такие сообщения? Очень просто. В 1069 г. князь Изяслав Ярославич вошел в Киев с польским войском во главе со своим родственником Болеславом II (Изяслав был женат на его сестре). И как раз именно в том 1069 г. были расквартирования поляков "на покорм", были бесчинства польских воинов и избиения поляков на местах. События 1069 г., произошедшие в Киеве с войском Болеслава II, в летописях скопировали и вписали в хронику 1018 г., приписав их в дополнение к реальным событиям, произошедшим с Болеславом Храбрым и его войском.
   Оставив на киевском престоле Святополка, Болеслав удалился в Польшу, но с большой добычей.
   Титмар Мерзебургский. "Ему предоставили там огромные богатства, большую часть которых он раздал своим друзьям и сторонникам, а кое-что отослал на родину".
   Лаврентьевская летопись. "Болеслав же побежал из Киева, забрав богатства, и бояр Ярославовых, и сестер его, а Настаса - попа Десятинной церкви - приставил к этим богатствам, ибо тот обманом вкрался ему в доверие. И людей множество увел с собою, и города Червенские забрал себе, и пришел в свою землю".
   Прокомментируем слова летописи. Конечно, Болеслав не убегал из Киева, а, весьма довольный, неспешно вернулся, осуществив свою цель. Ничего не известно о киевских боярах, которых взял с собой Болеслав - скорее всего, это были не пленники, а вельможи, перешедшие на службу к Болеславу, подобно Анастасу. Анастас Корсунянин совершил очередную свою измену, предав теперь и Ярослава. Известно, что с собой Болеслав забрал свою наложницу Предславу, а также еще двух сестер Ярослава Мстиславу и Марию-Добронегу, о судьбе остальных сестер ничего не известно, как и о судьбе последней жены князя Владимира. Червенские земли, когда-то отвоеванные у него Владимиром, Болеслав забрал обратно. Правильнее сказать, что эти земли отдал ему сам Святополк, это являлось частью платы за возведение Святополка на киевский престол.
   Так закончился военный поход Болеслава Храброго, который привел к воцарению в Киеве его зятя Святополка. Вернемся во времени немного назад, и посмотрим, что происходило с Ярославом после его бегства из Киева.
   Ярослав шел со своим отрядом воинов к Новгороду. Выскажу предположение. Возможно, в какой-то момент его перестала устраивать скорость его отряда, отягощенного повозками, в одной из которых находилась больная жена Святополка, и Ярослав решил бросить отряд и с четырьмя сопровождающими быстрым темпом помчался впереди.
   Лаврентьевская летопись.
   "Ярослав же, прибежав в Новгород, хотел бежать за море, но посадник Коснятин (Константин), сын Добрыни, с новгородцами рассек ладьи Ярославовы, говоря: "Хотим и еще биться с Болеславом и со Святополком". Стали собирать деньги от мужа по 4 куны, а от старост по 10 гривен, а от бояр по 18 гривен. И привели варягов, и дали им деньги, и собрал Ярослав воинов много".
   Снова следует сделать некоторые дополнения. По скандинавским источникам именно в этом году осенью, вероятно в конце октября - начале ноября, прибыли послы к шведскому королю Олаву Шётконунгу от Ярослава, сватавшие Ярославу дочь Олава Ингигерду. Несомненно, обсуждалась и тема военной помощи и наемников. Когда "привели варягов"? Конечно, только уже на следующий 1019-й год в период традиционного "весеннего" набора наемников в апреле-мае. Также следует отметить, что и все военные действия Ярослава против Святополка начались только весной 1019 г., а не после ухода Болеслава в 1018 г.
   Заканчиваются события 1018 года смертью 1 декабря замечательного хрониста Титмара Мерзебургского. Без его трудов восстановить правду, "замурованную в застенках" фальсификаций русских летописей, было бы невозможно.
  

Комментарии, аргументы и факты к Главе 14.

   [1]. Возможны два разных варианта прочтения этого сообщения - "территориальный" и "национальный". В рассматриваемый период истории Русью порой называли регион вокруг Киева, т.е. удельное Киевское княжество. Тогда можно сказать, что армия Ярослава состояла из киевской дружины, новгородской дружины и наемного варяжского войска. Но есть и второе прочтение. "Русью" называли и "натурализованных" скандинавов, осевших на постоянное место жительства со времен Рюрика. Тогда сообщение следует понимать так, что армия Ярослава состояла из руси ("своих" варягов), словен (славян) и варягов (наемных, "пришлых", варягов).
  
  

Приложения.

Текстовое приложение к Части 2, Главе 4.

1). О правильном переводе названий печенежских фем у Костантина Багрянородного. О родовом цвете каждой фемы.

   Названия печенежских орд, которые нам были сообщены Костантином Багрянородным, пытались перевести, исходя из предположения о тюркской природе происхождения этих названий. Цитирую ниже самый распространенный вариант подобного перевода.
  1) Племя Иртим (в расширенном варианте -- Иавдиертим) соответствует тюрк. Йабды Эрдим -- "отличающееся заслугами".
  2) Племя Цур (расширенный вариант -- Куарцицур) соответствует тюрк. Куэрчи Чур -- "голубой чур" (где "чур" -- должностное лицо).
  3) Племя Гила (расширенный вариант -- Хавуксингила) соответствует тюрк. Кабукшин Йула -- "йула цвета древесной коры" (где "йула" или "гила", "дьюла" у мадьяр, -- должностное лицо с весьма высоким титулом).
  4) Племя Кулпеи (расширенный вариант -- Сирукалпеи) соответствует тюрк. Суру Кул-бэй -- "серый кулбэй" (где "кул" -- часть титула или имени, а "бэй" -- "господин").
  5) Племя Харавои соответствует тюрк. Кара Бэй -- "черный господин".
  6) Племя Талмат (расширенный вариант -- Вороталмат) соответствует тюрк. Боро Толмач -- "темный переводчик".
  7) Племя Хопон (расширенный вариант Гиазихопон) соответствует тюрк. Яазы Копон (где Йазы -- собственное имя, встречающееся еще раз у Константина ниже и в перечне имен печенежских "архонтов", а "копон" -- титул должностного лица).
  8) Племя Цопон (расширенный вариант Вулацопон) соответствует тюрк. Була Чопон (где Була -- собственное имя, а "чопон" -- "чабан", т.е. пастух).
  
   Следует признать, что эта попытка удалась, но лишь частично. Из 8 фем относительно правильно удалось перевести и идентифицировать только половину, т.е. 4 фемы. Это фемы Куарцицур, Хавуксингила, Харавои (хотя здесь я не уверен в том, что "вои" - это "бэй"), Гиазихопон. А вот другие 4 фемы переведены абсолютно неверно, и порою до комичного абсурдно! Ну, разве может орда называться "темный переводчик"? Ну, это же бред "сивой кобылы", такого названия ни у какой орды быть просто не может! Просто переводчик не мог найти в тюркских языках ни одного похожего слова на названия фем, вот и получился автоматический, бездумный подбор слов. Трудно переводить с тюркского, когда написано... не на тюркском!!! А теперь вспомним, что в арабо-персидских источниках печенегов разделяли на 2 разные группы - на тюркских печенегов и на хазарских. И совпадение - удачно перевели с тюркского языка только имена именно тюркских фем! А вот по хазарским фемам выдали полную белиберду! И еще одна интересная "штука" наблюдается - названия хазарских фем плохо сопоставляются с большинством языков, но удивительно созвучны с одной единственной языковой группой - с угорской (без финнов)! Такое ощущение, что те печенеги говорили на каком-то древнеугорском языке.
   А теперь разберемся, что собой представляло название печенежской фемы. А все просто - название фемы всегда соответствовало имени основателя рода. В полное имя этого отца-основателя рода всегда входило наименование "личного" цвета, как герб, знамя или прозвище. То есть цвет был первоначально частью его имени, а после цвет становился уже атрибутом всего рода, всей фемы. Название печенежской фемы всегда состояло из двух частей: первая часть слова - это "цветовая" часть имени, вторая часть слова - это имя или титул. Хотя с титулом тоже не все ясно - можно порой предполагать, что этот титул когда-то был обычным именем, а титулом стал впоследствии. У тюркских печенегов название фемы состояло из "цвета" (на тюркском языке) и титула (также тюркского). Смотрим примеры:
   Куарцицур - Куэрчи Чур -- "голубой чур";
   Хавуксингила - Кабукшин Йула -- "йула (или "гила", "дьюла") цвета древесной коры" - "коричневый гила";
   Харавои - Кара Бэй (?) -- "черный господин (?)".
   Любопытная ситуация с фемой Гиазихопон - тут мы столкнулись со случаем, когда первый хан этой фемы является одновременно и основателем рода, то есть полное имя хана было не Гиази, а Гиази Хопон. Значит Гиази - это "цветовая" часть имени. Какой это цвет? Напишем имя в венгерской транскрипции - Gyazy или Gyasy. По буквам читается, как Гиази (соответствует имени по Константину), по-венгерски читается как Дьязи. Этому соответстует по-тюркски слово "язил", "ясил", по-казахски - "жасыл", то есть "зеленый". Значит Гиазихопон означает имя хана и фемы, переводимое, как "зеленый хопон". Вопрос остается лишь один - "хопон", "вои", "чур", "гила" - точно ли это титулы? Может это все-таки имена?
   По четырем тюркским названиям фем мы получили 4 разных цвета - зеленый, коричневый, черный и голубой.
   Похожий принцип формирования названия фем был и у хазарских печенегов. Первая часть слова всегда являлась наименованием цвета, но на угорском языке!!! А вторая часть слова была тюркским именем, причем весьма распространенным на территории Средней Азии и Казахстана. Переходим к примерам. Вороталмат конечно не следует переводить по-идиотски, как "темный переводчик". У слова чисто угорские звучания. Берем венгерский язык - vоrоs alma, читается как "вёрёш алма", означает "красное яблоко". "Алма" - это "яблоко" на венгерском, а также на казахском и других тюркских языках. Алмат - это древнее имя, означающее "красивый", распространенное во всей Средней Азии, и особенно популярное в Казахстане. "Вёрёш", "ворот" - это угорские слова, обозначающие цвет "красный". В языке ханты, для примера, "красный" звучит как "вурты". Кстати, в языке манси есть очень созвучное названию фемы слово "вортолнут" - медведь. Угорские звуки "прут" со всех сторон!
   Считаю,что "Вороталмат" переводится, как "Красный Алмат".
   Переходим к феме Сирукалпеи. "Тюркисты" переводят это, как "Суру Кулбей" ("серый Кулбей") или как "Сары Кулбей" ("желтый Кулбей"). Однако в угорском языке снова все гораздо лучше подходит к оригиналу. Правильно фема называется "Сирука Алпей". По-венгерски "Сюрке" - серый, "Шарга" - желтый. По-угорски "сирука" будет переводиться, как "серый". Есть созвучие, но более плохое, и с вариантом "желтый". Алпей - это опять известное среднеазиатское имя, означающее в переводе "богатырь". Сирукалпеи переводится как "Серый (желтый) Алпей".
   Теперь фема Иавдиертим (Явдертим). Прежде хочу сделать маленькую ремарку. Византийцы, когда они использовали информацию на латинице, нередко совершали описки, связанные с разным звучанием буквы "v" на латинице (как "в") и в греческом алфавите (как "н"). Путаница "в" и "н" - это порой напасть. Думаю, что тут эта путаница тоже могла быть, и правильно фему читать как Яндертим, а не Явдертим. Тогда мы можем разделить слово - "Янде(р) Ертим (Иртим)". По-венгерски слова gyantar - дьянтар - (янтарь, янтарный) и gyanta - дьянта - (древесная смола, цвета смолы). Эртим (Ертим, Иртим, Эрчим) - это имена, имеющие хождение на азиатской стороне в широком районе - на Кавказе, в Средней Азии, Казахстане, Монголии, Бурятии и Якутии. Эртим переводится с тюркского, как "доблесть, благородство". Эрчим означает по-монгольски, -бурятски, и -якутски "энергия, бодрость". Вновь имеем цвет и азиатское, уже тюрко-монгольское, имя. "Явдертим" надо переводить как "Янтарный Иртим (Ертим, Эртим, Эрчим)".
   И, наконец, последняя фема Вулацопон. И вновь венгерский язык в действии. Цвет "фиолетовый" по-венгерски читается, как "вёла (виола)" или "вёлацин (виолацин)". Переводим как "Фиолетовый Цопон".
  
   Подводим итоги по 8 фемам.
   Фемы с тюркскими названиями.
      1) Гиазихопон - "Зеленый Хопон",
      2) Хавуксингила - "Коричневый Гила",
      3) Куарцицур - "Голубой Цур (Чур)",
      4) Харавои - "Черный Вой (Бей)".
   Фемы с угорскими названиями ("хазарские").
      1) Явдертим - "Янтарный Иртим (Ертим, Эртим, Эрчим)",
      2) Сирукалпеи - "Серый (желтый) Алпей",
      3) Вороталмат - "Красный Алмат",
      4) Вулацопон - "Фиолетовый Цопон".
  
  

Табл. Хронология основных событий на Руси в 1013-1018 гг.

Последовательность событий

Даты

   поход Болеслава Храброго на Русь в 1013 г.
   июнь-июль 1013
   мирный договор между Болеславом и Владимиром
   июль 1013
   женитьба Святополка на дочери Болеслава
   сентябрь-октябрь1013
   посольство от Болеслава
   май 1014
   смерть Станислава, князя Смоленского
   июнь-июль (?) 1014
   Владимир официально объявляет своим наследником и соправителем Бориса и передает ему Смоленское княжество
   август 1014
   крестное целование о признании Бориса наследником Владимира
   14 сентября 1014
   Святополк, его жена и епископ Рейнберн посажены в тюрьму по обвинению в заговоре
   14 сентября 1014
   начало конфликта Владимира с церковью
   14 сентября 1014
   Владимир отправляет посольство в Хорезм
   октябрь-ноябрь (?) 1014
   Ярослав отказывается платить, ссора Владимира с Ярославом, объявлена подготовка к войне с Ярославом
   ноябрь-декабрь 1014
   болезнь Владимира (первая попытка отравления)
   ноябрь-декабрь 1014
   Ярослав едет в Данию для женитьбы на Ингрид и для набора варягов
   апрель - май 1015
   новая подготовка Владимиром похода на Ярослава
   июнь - начало июля 1015
   поход Бориса на печенегов
   июль 1015
   смерть Владимира (заговор и убийство)
   15 июля 1015
   возвращение Бориса в Киев и начало его правления
   конец июля 1015
   правление Бориса Владимировича, Великого князя Киевского
   июль 1015 - декабрь 1016
   бунт новгородцев, избиение варягов в Порамоновом дворе
   июль 1015
   захват Ярославом северной (новгородской) части Смоленского княжества
   август-сентябрь 1015
   неудачное сватовство Болеслава Храброго к Предславе
   август 1015 - май 1016
   поступление отряда варягов Эймунда на службу Ярослава
   1016 (апрель, между 10 и 20 апреля)
   битва при Любече между войсками Бориса и Ярослава
   1016 (конец ноября - начало декабря)
   бегство Бориса к печенегам
   1016 декабрь
   освобождение киевлянами Святополка из тюрьмы и его бегство в Польшу
   1016 декабрь
   взятие Киева Ярославом
   1016 декабрь
   Ярослав оставляет гарнизон в Киеве и уходит с войском в Новгород на "зимние квартиры"
   1016 декабрь
   прибытие Святополка в Польшу к Болеславу
   январь 1017
   Борис на "зимних квартирах" в Ростове, набор новой дружины
   январь - март 1017
   Борис идет с дружиной к печенегам, избрание Бориса главным ханом орды Куарцицур, формирование печенежской армии Бориса
   март - апрель 1017
   Ярослав с войском идет снова в Киев, где ждет прибытия войска Бориса
   апрель 1017
   осада Киева Борисом и печенегами, погорели церкви в Киеве
   1017 май
   последний поход Бориса, убийство Бориса по заказу Ярослава
   1017 (24-25 июля)
   Ярослав снова возвращается с войском из Киева в Новгород на "зимние квартиры"
   1017 (конец октября - ноябрь)
   мирный договор между Болеславом Храбрым и императором Генрихом II
   30 января 1918
  
   уход отряда Эймунда со службы у Ярослава на службу к Брячиславу Полоцкому
   1018 (10-20 апреля)
   поход Ярослава из Новгорода против коалиции Святополка, Святослава Древлянского и Глеба Муромского (маршрут Новгород-Смоленск-Древлянское княжество-Туров-Волынь Прикарпатская-Буг)
   20 (?) апреля - июль 1018
   войско Ярослава перехватывает дружину Глеба у Смоленска, убийство Глеба по заказу Ярослава
   2 мая 1018
   захват Ярославом Древлянского княжества, Святослав уходит в Туров
   май 1018
   осада Ярославом Турова
   20 мая - 20 июня 1018 (?)
   убийство Святослава Древлянского Ярославом на Волыни вблизи Карпат
   между 1 и 10 июля 1018
   битва на Буге
   22 июля 1018
   взятие Киева Болеславом и Святополком, начало правления Святополка, Великого князя Киевского
   14 августа 1018
  
   смерть жены Святополка в плену у Ярослава
   август - начало сентября 1018
   смерть Ингрид, жены Ярослава, в Киеве в плену у Болеслава
   сентябрь - начало октября 1018
   уход армии Болеслава домой в Польшу, Болеслав забирает Червенские города
   конец сентября - начало октября 1018
   послы Ярослава сватают ему в Швеции Ингигерду, дочь короля Олафа Шётконунга
   конец октября - начало ноября 1018
   смерть Титмара Мерзебургского
   1 декабря 1018
  
  
  
    []
  
    []
  
    []
  
    []
  
    []
  
    []
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Тополян "Механист"(Боевик) В.Чернованова "Попала! или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) А.Эванс "Дракон не отдаст свое сокровище"(Любовное фэнтези) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) С.Панченко "Вода: Наперегонки со смертью."(Постапокалипсис) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга вторая"(Уся (Wuxia)) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) Э.Холгер "Избранница владыки Тьмы"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"