Михуля Родион Анатольевич: другие произведения.

Королева Снегов

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что было, если бы события "Снежной Королевы" Ганса Христиана Андерсона происходили в жестокие времена викингов?


   Королева Снегов

  
   Всякая любовь думает о мгновении и вечности, -- но никогда о "продолжительности".
   Фридрих Ницше
  
   И, над равниной дымно-белой
   Мерцая шлемом золотым,
   Найдешь мой труп окоченелый
   И снова склонишься над ним:
  
   "Люблю! Ты слышишь, милый, милый?
   Открой глаза, ответь мне: "Да".
   За то, что я тебя убила,
   Твоей я стану навсегда".
   Николай Гумилев
  
  
  
  
   Дом спал.
   Ветер глухо взвывал за заиндевевшими стенами, свистел и рыдал, словно женщина над трупом своего мужа. Засаленные шкуры слабо колыхались в неверном свете жаркого пламени, поддаваясь промозглому шепоту коварного сквозняка. Успокоительно потрескивал очаг.
   Сегодня пришла зима.
   Юноша, ещё совсем мальчик, не спал. Он ворочался в своей старой, деревянной кровати, которая досталась ему от старшего брата, а тому от младшего брата отца. Юноша слушал плач ветра и жалел лето.
   Зима пришла неожиданно.
   Казалось, ещё неделю назад матери и сестры, слуги и рабы собирали урожай, а дети играли в розовых кустах у подножия иссиня-зеленых гор. На лоснящихся полях, паслись огромные стада. Дома утопали в зелени необычайно высокой травы. А радостное солнце почти обжигало объятиями своего тепла...
   И вот пришли густые хитрые туманы, что уводят отцов прочь с протоптанных дорог. За туманами налетели серые, безразличные тучи, скрывающие веселый лик солнца. Утром, под руку с тучами, пришёл и серебристый, колючий снег. А ночью взревел неистовый ветер.
   Юноша понял: ветер оплакивал лето. Совсем как он сам.
   Но жалел мальчик не о красотах капризной природы. Не об убаюкивающем тепле солнца. И не о том, что его отец и отцы других детей, его старший брат и старшие братья других детей в это лето опять не вернулись домой, продлив томное, почти колдовское ожидание ещё на один год.
   А жалел юноша о счастливом времени. О времени, в которое устраивали совсем детские, веселые и, конечно, невинные игры он сам и девочка.
   Девочка по имени Герда и он - мальчик по имени Кай.
   Они не были в родстве, но любили друг друга, как брат и сестра.
   Поместья их родителей, большие и богатые, украшенные рунами и резными узорами, драконьими главами и вьющимися цветами, стояли над самыми плодородными землями, где раскинулись золотые поля ячменя. А коровники этих семей с великолепными молочными коровами, свинарники с жирными, большими свиньями и конюшни с быстроногими скакунами, славились на многие дни пути вокруг.
   Летом от дома Кая до дома Герды можно было дойти за шестую часть дня, а до подножия гор, усыпанного розовыми кустами - их любимого места, они добегали и вовсе быстро.
   Но зимой всё менялось.
   День становился совсем коротким, а путь, усыпанный вязким снегом, делался совершенно непроходимым. Даже те из детей, кто был постарше, переставали бегать друг к другу. Вся долина будто бы замыкалась в себе, ожидая прихода благоухающей весны, а потом и плодородного лета.
   Кай и Герда научились ждать. Они оба знали, что самая счастливая встреча происходит после самой долгой зимы.
   Мальчик, почувствовал, как ледяные пальцы сквозняка прошмыгнули под бурую медвежью шкуру, с неприятной нежностью погладили его ребра и исчезли.
   Кай перевернулся на бок и проклял зиму за то, что она так неожиданно отобрала у него Герду на долгие-долгие дни.
   Ветер бесился, переходя с грустного воя на яростный визг, замолкая и вновь набирая низкий угрожающий гуд, переходящий в мощный оглушающий свист.
   Каю хотелось заснуть, но вместо этого он видел нежные бутоны разноцветных роз, светловолосую Герду и её смеющиеся глаза. Зеленые, добрые глаза, напоминающие пышущий свежестью летний лес после особенно теплого дождя.
   Заснул юноша ранним утром. Вслед за тем, как ветер закончил свою душераздирающую поминальную пляску.
  
   Утро встретило его темнотой ночи. И пробирающим до костей холодом.
   Очаг слабо тлел под покровом пушистой золы, подмигивая редкими зеницами красных углей.
   Большинство женщин хлопотали на кухне, слуги и рабы трудились на улице. Поэтому общая зала оказалась пустой. Только самая старая из женщин, прабабушка Кая, куталась возле главного очага.
   Она немножко раскачивалась и еле заметно дрожала. Из-под груды мохнатых шкур торчала только её голова с белыми, совершенно седыми волосами. Они напоминали снежную шапочку на вершине большой горы. Кай невольно улыбнулся и почтительно поклонился, прежде чем сесть рядом.
   Прабабушка одобрительно кивнула. Немного помолчала и пожевала свои губы. Она так делала всегда, перед тем как начать говорить. Кай любил её истории и слушал их внимательно, ведь они никогда не повторялись.
   - Тогда зима тоже началась слишком рано. Листья на деревьях не успели опасть, а леса уже замело таким глубоким снегом, что самые высокие мужчины проваливались в него с головой. Я тогда совсем юной была. Женщины всё больше пеняли на колдовство, мол, вот кто-то из семей в долине напакостил. А моя мать говорила, что это сами великаны из Йотунхейма наслали на наши земли ту стужу. Не помню уж, за что наслали, но я ей поверила, как делала это всегда. А потом, тем же вечером поднялся чудовищный ветер, как сегодня ночью, и я, перед сном, вышла проведать лошадей. Тогда я увидела Её. И, конечно, перестала думать, что во всём виноваты великаны. - Прабабушка замолчала, будто задумавшись.
   Где-то на улице молодцевато и звонко стучал топор. Яростно лаяли псы, отбирая друг у друга окровавленные бычьи кости. Из кухни тянулся густой запах мясной похлёбки и свежесваренного пива.
   Кай нетерпеливо кашлянул, но прабабушка никак не отреагировала.
   - Кого ты увидела?
   Она вновь отрешенно посмотрела в лицо Кая.
   - Сьёфн. Самую настоящую Сьёфн, мой мальчик. Уж, не знаю, как она связана с холодом, но я думаю, что это была именно Сьёфн. Она стояла чуть поодаль от дома, на свежем снегу, но не оставляла следов. И вокруг неё, словно пчёлы, кружили льдинки и сияющие неземным серебром снежинки. Мне казалось, что и сама она источает свет, словно месяц в чистом ночном небе. Она посмотрела на меня с удивительной нежностью и поманила своей прекрасной рукой.
   - И ты пошла?
   - Конечно, пошла. Я подошла и пала перед ней на колени, а она коснулась своей обжигающе-холодной рукой моей щеки. Улыбнулась и протянула мне тёмно-синий осколок льда, один из тех, что кружили вокруг неё.
   - Зачем?
   - Этот осколок был волшебным, Кай. Стоило мне прошептать имя моего избранника, и он тут же влюблялся в меня без памяти. И в этот же момент нас начинали связывать нерушимые узы любви. Сьёфн мне это объяснила. Осколок же сразу после исполнения желания исчезал, но я могла выбрать любого. - Прабабушка печально улыбнулась.
   - И выбрала?
   - А как же. Твоего прадедушку. Правда, счастье у нас получилось недолгим, но это было настоящее счастье. Пусть он пал всего через одну зиму, но я верю, что он и по сей день участвует в бесконечном пиру за столами благословленной Вальхаллы, пьёт свой любимый мёд, а потом исступлённо сражается. О, боги, как он любил сражаться!
   Она заулыбалась и её лицо порозовело, а глаза увлажнились.
   - И ты никогда больше не встречала Сьёфн? Никогда-никогда?
   - Нет, но зачем? Я получила своего избранника, а осколок льда исчез. Кроме твоего прадедушки я больше никого не любила. - Прабабушка вдруг понимающе улыбнулась - Ты тоже хочешь получить осколок льда? Поверь, тебе это не нужно. Ты - мужчина. Твой осколок льда будет у тебя в руке, как только ты повзрослеешь.
   Кай смутился, но смолчал. Негоже оправдываться мужчине перед женщиной, подумал он.
   Они ещё долго сидели молча, слушая непрерывную возню слуг. Глядя как вновь разжигают очаг и разносят еду женщины. И думая про явление белоснежной Сьёфн.
  
   Ночью ветер стал ещё неистовей, чем прежде. Он яростно бился в стены дома, пытаясь ворваться внутрь. Кай опять не мог уснуть, но теперь его мысли занимали не добрая Герда и не пышущее жизнью лето, а Сьёфн о которой ему рассказала прабабушка.
   Он слушал вой и представлял волшебную белокожую девицу, окруженную свитой сияющих снежинок. Проваливаясь в беспокойный сон, и тут же выныривая из него, он всё отчетливее чувствовал, что стоит ему выйти из дома, и он увидит Её.
   Мальчик пытался стряхнуть наваждение. Он смотрел на язычки рыжего пламени в каменной колыбели. Вспоминал свои игры с Гердой, о которых только вчера так мечтал. Но теперь они казались ему смешными. Совсем детскими! Совсем глупыми! И даже благоухающий розовый куст превратился в далёкую, ненужную тень.
   Кай сжался в комок, пытаясь отогнать липкий страх, который вдруг наполнил всё его существо. Он знал, что мужчина не должен бояться.
   Ветер безумно толкался в дом, переходя на животный визгливый крик, казалось ещё немного и он выбьет ворота.
   Но вдруг он стих. Мгновенно.
   Повисла звенящая, упоительно спокойная тишина. И сквозь это благодатное молчание, Кай услышал своё имя. Кто-то произнес его совсем тихо, почти робко.
   - Кай - Хрустнул снег.
   - Кай - Шепнул укрощенный ветер.
   - Кай - Крикнула какая-то птица.
   Мальчик поднялся с кровати и одел длинную шерстяную рубаху, потом кожаные штаны.
   - Кай - Принесло эхо далеких гор.
   Мальчик обулся и вышел из комнаты.
   - Кай - Проскрипели ветви старой сосны.
   Мальчик оставил дом.
   Снег искрился под диском почти полной луны.
   Кай оглядел спокойные конюшни, большое жилище прислуги и непривычно тихие псарни. Немного постоял, чувствуя, как ветер гладит его щеки и лезет под рубаху. Вдохнул свежий холод ледяной ночи. Посмотрел на яркие стекляшки рассыпанных по небу звезд.
   В окружающем покое было что-то волшебное. Но сердце мальчика исступленно стучало, а в животе перекатывалась громада склизкого ужаса. Кай и сам не смог бы объяснить чего он так боялся, но вся его сущность пыталась загнать его обратно в натопленный дом, под защиту волчьих и медвежьих шкур.
   Тишина достигла своего апогея.
   Плавно поднялась снежная пыль и начала стекаться в один большой вихрь чуть поодаль от дома, весело искрясь в лунном свете.
   А потом появилась Она.
   Вспыхнула жемчужным светом и очутилась, сияющая, среди кружащего снега. Нагая и прекрасная. В этот момент она казалась настолько беззащитной, что Кай с трудом верил в её божественное происхождение, даже несмотря на неземной свет.
   Мириады снежинок осторожно обволакивали её безупречное лунно-белое тело и совсем скоро превратились в полное подобие великолепных песцовых мехов. И только тогда Она открыла глаза. И тут же её холодное, но прекрасное лицо ожило. Эти глаза, глубокие как самые древние из озер, ослепляли своим сине-фиолетовым огнём. И в них дрожали бескрайние поля ирисов, полыхало сияние севера и дышали льды вечной мерзлоты.
   В них не было кротости.
   Кай смотрел на неё с восхищением и ужасом. А Она смотрела на Кая со спокойным любопытством. Так они стояли почти минуту. Высокая, невероятно красивая женщина, закутанная в великолепные меха, окруженная вихрем снежинок и осколков льда, больше похожего на драгоценные камни, а напротив неё маленький мальчик, в невзрачной меховой рубахе и растоптанных кожаных сапожках.
   - Обычно я встречала здесь молодых девушек. - Наконец произнесла Она и еле заметно улыбнулась. - Как тебя зовут, дитя?
   Голос у неё был почти человеческий, приятный слуху, серебристый и юный. Да и сама она казалась юной.
   - Кай, госпожа.
   Мальчик перестал испытывать страх. Он смотрел в Её сине-фиолетовые, пышущие непокорностью и беззастенчивой смелостью глаза и думал о том, что не видел ничего прекраснее на этом свете.
   - И что мне с тобой делать, Кай? Я не могу подарить мужчине осколок льда. Но и отпустить без дара, раз уж я тебя встретила, не могу тоже. - Она сделала маленький, легкий шаг навстречу юноше и из-под мехового подола, на какую-то долю секунды, выскользнула маленькая алебастровая необутая ножка. - Хочешь покататься на моих санях?
   В вопросе прозвенели детские нотки, казалось, что Она боится отказа. В этот момент богиня стала еще милее для Кая. Юноша подумал, что Она, наверное, одинока.
   Мальчик жарко кивнул.
   Как и откуда появились великолепные сани, запряженные огромными оленями, мальчик так и не понял. И не хотел понимать. Они неслись по долине, даже не касаясь земли. Около них радостно смеялся ветер, и кружились счастливые снежинки. Мимо проносились гигантские леса и высокие горы, безбрежные озера и широкие реки. А Кай всё смотрел на белую щеку богини, кутаясь в её ледяных мехах и мечтая, чтобы этот безумный полёт никогда не кончался.
   Но он кончился.
   Небо на востоке чуть посветлело и сани остановились. Мальчик ошеломленно огляделся и понял, что они стоят возле длинного дома его семьи. Богиня ласково улыбалась, а Каю хотелось плакать.
   - Может, ты чего-то хочешь, дитя? - Вдруг спросила она.
   - Всё, что угодно?
   - Ах, он ещё и торгуется! - Она серебристо рассмеялась, но потом посмотрела на юношу серьезно. - Всё, что в моих силах.
   И тогда Кай загадал желание.
  
   Напрасно слуги рыскали по глубочайшему снегу тридцать дней и тридцать ночей. Напрасно гибли легавые псы и рабы, тщась отыскать след Кая. Напрасно ходили рыбаки по замерзшей реке, пытаясь найти полынью. От мальчика не осталось ни следа.
   Много горьких слез было пролито, но ещё больше горечи и боли осталось внутри.
   Траур закончился вместе с зимой.
   Когда стаяли снега и солнце погорячело, о смерти Кая узнала и Герда. Она услышала новость от других детей и приняла её за дурацкую шутку. Конечно же, Кай был жив, быть может, просто заболел и поэтому сейчас не резвится с другими ребятами, думала она.
   Герда побежала в дом его семьи, бежала без устали по покрывалу из молочной травы, усеянному маленькими лужицами. Лужицы тонко вскрикивали, когда она наступала в них и обиженно замолкали. Трава скорбно безмолвствовала. А солнце вдруг спряталось за единственным пушистым облаком, будто боясь глядеть на землю.
   Герда не верила в смерть своего названного брата, но что-то в ней уже понимало, что случилась беда.
   Она так и не добежала до поместья родителей Кая. Споткнувшись о невинный корешок невысокого дубка, Герда кубарем прокатилась по мягкой траве и остановилась прямо под крупным, почти черным камнем, на который были нанесены страшные руны.
   Кай потерян. Кай мёртв. Среди ледяных снегов и мрака ночи.
   Румянец сошел с лица девочки, а из зеленых глаз посыпались раскаленные слёзы. Она плакала целый день, обнимая безжизненный камень, и только когда солнце скрылось за горами, а небо стало красным, словно угли в остывающем горне, Герда поняла, что слёз больше не осталось. И тогда она поцеловала черный камень и побрела домой.
   Этой весной, а за ней и летом, Герда ходила к розовым кустам в одиночестве. Она целовала нежные бутоны разноцветных цветов и вспоминала счастливые дни, когда она бывала здесь с Каем. Как они играли в салки, а потом смотрели в сапфировое небо и смеялись чему-то своему.
   Она не могла больше плакать.
   Осенью вернулись отцы и братья, дяди и кузены, сыновья и внуки. С собой они привели рабов, смуглых наложниц, прекрасных заморских жеребцов, полные телеги мехов, злата и драгоценных камней. И вся долина погрузилась в долгие месяцы ничем неомраченного счастья, веселья и пьянства.
   О Кае забыли. Его огромному воину-отцу и его мудрой матери не впервой было терять любимых сыновей. Продолжала помнить о мальчике только добрая Герда, которая любила его всем сердцем.
  
   За желтоглазой осенью пришла хмурая зима. Снега почти не было, но морозы стояли страшные. Мужчины зимовали дома, поэтому все тяготы переносились куда легче, чем обычно.
   Половина скотины издохла. И когда, наконец, наступила оттепель, вся долина восприняла её с облегчением. Зима так и не набрала прежнюю силу, и совсем скоро зазеленели деревья, расцвели первые цветы.
   Мужчины вновь собрались в поход. Суровые, со вмиг остекленевшим взглядом, они напоминали героев из древних героических саг. Можно было бесконечно любоваться, как они седлают коней и точат свои длинные копья, топоры и мечи. Они не позволяли себе нежности и, тем более, слез. Вскакивали в истёртые седла, бряцали начищенными кольчугами, бросали единственный слепой взгляд в сторону столпившихся женщин и больше на них не глядели.
   Они стояли возле своих домов долгие минуты, готовые в любой момент броситься в бешеный галоп. И их, заботливо сшитые любящими руками, плащи, напоминали уже не об уютном доме, но о полосатых парусах грозных драккаров, что стояли на далёком берегу.
   Потом оглушительно и грозно взвывал рог ярла, и мужчины мчались прочь. Мчались, пока не исчезали из виду.
   Герда тоже провожала своего отца. Смотрела на его черного коня и русую, с проседью, бороду. Он был не молод, но ещё крепок. И смотрел вдаль он не со сдержанной сосредоточенностью, но с торжественной радостью.
   Тогда Герда отчетливо поняла, что видит отца в последний раз, но не заплакала. Она знала, что он мечтал погибнуть на поле битвы, погибнуть славно, чтобы наследовать своё место в Вальхалле, среди других знатных воинов и героев.
   Кончилась весна. Началось лето. Герда больше не ходила к розовым кустам. Мать учила её пряже и ткачеству, кулинарии и варке пива, а потом и многим другим вещам, которые должна была знать каждая благородная девушка.
   Лето пролетело незаметно.
  
   Той ночью, неподалеку от поместья семьи Герды нестройным хором выли волки. На небе, среди россыпей звезд, висела полноликая луна. Погода стояла холодная, но совершенно бесснежная.
   Девочка не спала. Она выжидала.
   Давно не было слышно шагов слуг и сестер. Но Герда хотела исключить даже малейший риск.
   Где-то совсем рядом закаркали вороны и вздохнул ветер.
   Тогда она встала с кровати, быстро, но тщательно оделась. Взяла заранее подготовленную котомку и бесшумной тенью выскочила в холодную ночь. Ловко оседлала свою любимую кобылку и с безрассудством ранней юности, не оглядываясь на отчий дом, умчалась на север.
   Только когда порозовел восток, она перешла с галопа на рысь, а потом и на шаг. Несмотря на шубку, которую она стащила у своей сестры, Герда всё равно замёрзла. Только упоительно-тёплая лошадка по кличке Ваньо спасала девочку от окоченения.
   Днём они шли, а ночью останавливались, и Герда разводила крохотный костерок, чтобы хоть немного согреться. Спали они бок о бок.
   Первую неделю они никого не встречали, но вскоре после того, как началась вторая неделя их путешествия, они наткнулись на одинокий домик, что стоял в небольшой сосновой роще.
   Вечерело. А маленькие оконца соблазнительно светились.
   Герда слезла с кобылки и неуверенно постучала в дверь, готовая в любую секунду сбежать. Но дверь открыла крепкая, чуть сгорбленная старушка с добрым лицом. Она посмотрела на синие губы девочки, на её заиндевевшую лошадь и вздрогнула.
   - Заходи, заходи, девица. - Захлопотала старушка.
   Усадила замершую девочку возле жаркого очага, а сама убежала заботиться о кобылке.
   Когда старушка вернулась, Герда уже отогрелась и теперь разглядывала комнату. А посмотреть было на что: стены оказались, сплошь завешены разными засушенными растениями и странными, но притягательными куклами, выполненными из соломы.
   Хозяйка проследила за взглядом Герды и усмехнулась.
   - Нет, девочка, я не колдунья. Но зато умею варить разные полезные напитки. Один от хвори избавит, другой в могилу сведет, знаешь ли. - Она снова усмехнулась, по-доброму.
   - А зелья, которые могут растопить мужское сердце? - Спросила Герда.
   - И их могу. - Старуха заулыбалась. - Как тебя зовут?
   - Герда.
   - А меня Льот. И что, позволь спросить, привело столь юную деву в эти почти необитаемые земли?
   Старушка поставила на очаг небольшой котелок из которого ароматно пахло какими-то травами.
   Девочка помолчала, думая с чего бы начать. И рассказала про своё детство, а потом и историю исчезновения Кая.
   - ...И вот в прошлое полнолуние, моя двоюродная тётка во время традиционной ворожбы заговорила чужим голосом и сказала, что ответит на три вопроса. Мы с сёстрами рассудили, что каждая спросит по разу. Сёстры, конечно, спрашивали про мужей. - Герда брезгливо скривилась, но спустя мгновение её лицо расправилось, а глаза заблестели - Ну, а я спросила про Кая.
   - И что ответила тётка? - Старушка уже разливала напиток.
   - Она тяжело вздохнула, будто всю душу свою выдохнула. А глаза её закатились так, что были видны только желтые белки. Она словно в загробный мир заглядывала. И тогда она сказала, что Кай жив. Далеко-далеко на севере, где небо пылает разноцветными огнями, а лето никогда не наступает, он ходит среди мертвецов под руку с королевой снега. И сердце его, замерзшее в глыбу льда, бьётся только ради неё. Тогда на губах тётки выступила пена и она закричала в исступлении, напугав меня с сёстрами, что вместе они покорят народы севера железом и мором. А потом пришла в себя, будто ничего и не случилось.
   Старуха пригубила отвар и довольно крякнула.
   - Слыхала, слыхала. - Задумчиво начала она. - С севера давно дурные вести идут. То все коровы падут, то деревня вмиг опустеет. И о королеве твоей слыхала. Мол, она девкам осколки льда волшебные дарит, а те, стоит имя прошептать, любого мужчину в шептунью на века вечные влюбляют. Но есть и изъян, как без него. - Старуха ядовито усмехнулась. - И трёх зим не проходит, как мужчина, околдованный, в Вальхаллу отправляется.
   Воцарилась тишина. Только дрова потрескивали в жаркой печи. Девочка и старушка пили отвар. Герда почувствовала, что её начинает клонить в сон. Веки приятно отяжелели и вскоре она уснула.
   Ей снился Кай. Но не тот голубоглазый мальчик, который бродил по её счастливым воспоминаниям с улыбкой и радостью на своём красивом лице. Не тот мальчик, что смотрел в её глаза своим, по-морскому свежим, взглядом. Не тот мальчик, который должен был стать знатным мужчиной, унаследовавшим и преумножившим всё то, чем славилась его семья.
   Нет.
   Ей снился возмужавший, почти взрослый юноша, что скачет по бескрайним льдам на своём огромном белом коне и за ним молча идёт неисчислимая армия почерневших, суровых мужчин с дымящимися углями вместо очей. И в глазах юноши нет больше спокойного моря, но есть яростная буря, и нити белых молний, которые готовы вырваться наружу. Но не глаза напугали Герду. Не жестокая усмешка милых ей губ. И даже не легионы немых воинов идущих за ним.
   Её напугала женщина, что неслась над Каем, среди свинцовых облаков, окруженная ледяным смерчем и звездным светом. Она счастливо смеялась и бросала на Кая хищные, но восторженные или даже, может ли это быть, влюбленные взгляды. Так они и мчались неведомо куда, сквозь белую ночь. Разгоряченные и счастливые.
   Потом Герде снилась горящая рыбацкая деревенька и белый скалистый берег, чуть правее от неё. Черный дым поднимался прямым столбом, выли бабы, плакали дети. На крохотной площади лежала куча обезображенных, окровавленных и совершенно мёртвых мужчин. А на глинистом берегу стоял отец Герды и ещё дюжина дюжин воинов. Они в торжественном молчании смотрели на пожарище и наслаждались им.
   За их спинами хлопали парусами грозные драккары, под вселяющими ужас знамёнами ворона.
   Затем девочке приснилась плачущая мать, окруженная грустными дочерьми. И розовый куст, с нежными бутонами самых прекрасных цветов.
   Когда Герда проснулась, за окнами зеленела трава. И жар улицы чувствовался внутри дома.
   Девочка вскочила с соломенной лежанки и с ужасом прильнула к окошку.
   - Сколько же я спала! - вскрикнула Герда.
   - Шесть месяцев. Но это было необходимо. Я не могла удерживать тебя здесь силой. Ты бы ушла и, в конце концов, замерзла. А если бы и пережила зиму, то захлебнулась в одной из разлившихся рек во время весеннего половодья. Я бы вообще отговорила тебя от этого безнадежного путешествия, но это же невозможно. Верно?
   Девочка яростно кивнула.
   - Ну-ну, не злись. Я только хотела помочь. У меня зажарен отличный окорок, пошли.
   Герда метнула в старушку злой взгляд, но смолчала. Ей очень хотелось есть.
  
   Лошадка за зиму прибавила в весе и истосковалась по свободе. Поэтому шла она весело, то и дело, переходя на легкий галоп.
   Вокруг юной всадницы цвел последний месяц весны. Все живое дышало свежестью и удалой молодостью. Даже угрюмые колючие кусты, обросли смешными цветочками и оранжевыми искрами ядовитых ягод.
   Герда шла на север. Она не знала, сколько ей придется идти и не знала, что ей там искать. Но твердая убежденность в том, что Кая надо спасти, неуклонно росла. После своего вещего сна, она убедилась в правдивости слов своей тетки. И теперь ничто не могло заставить девочку повернуть назад.
  
   - Если бы я могла, то давно забыла ту страшную зиму. - Женщина посмотрела на Герду невидящим взглядом и продолжила. - Мужчины собирались в поход. Ещё целый месяц никто не ждал никакого снега, но зима решила по-своему. И мужчины остались. А ты знаешь, девочка, что делают мужчины, когда остаются в доме на зиму без своего на то желания? Они пьют. Бесконечно и самоотверженно. Всё свое неистовство они бросили на сражение со снегом и в ту зиму, в ту единственную зиму, все семьи округи, а это несколько десятков огромных усадеб, могли легко добраться друг до друга. А потом грянула чума. И не будь этих проложенных троп, то она коснулась бы только какой-то одной семьи, но заболели все. В основном, почему-то, мужчины. Ты, конечно, знаешь, что воин, который умер своей смертью в постели, покрывает позором не только себя, но и всю свою семью? Другие народы, говорят, относятся к такой смерти куда спокойнее, но наш создан именно для войны. Сложно представить, что тогда творилось. Мужчины не могли позволить болезни убить себя. И тогда они начали закалывать друг друга, девочка. Сыновья убивали отцов, братья братьев, те, кто не имел братьев и отцов просил об избавляющей смерти своих жен и матерей. Снег в округе почернел от пепла погребальных костров. А ночами над нашей бедой смеялся ветер. Умер ярл, а он был моим мужем, умерли и все наши сыновья. Мы молили Одина об окончании мора, но он нас будто не слышал. И вот, однажды ночью, в черноте ледяного неба, мы узрели валькирию. Она осматривала наши наделы, словно свои владения, а потом спустилась на землю и посмотрела в наши изможденные лица. Говорила только она, а мы слушали.
   - И о чем она говорила?
   Герде было бесконечно жаль эту, покрытую нитями преждевременных морщин, молодую женщину. Как несчастную мать. Как жену ярла, потерявшего все свои владения.
   - Она говорила о несправедливости. О жестокости судьбы. О безмерных потерях, которые мы понесли. Мы плакали, и она вместе с нами роняла льдинки своих синих слез на снежный покров. Потом она сказала, что мы заслуживаем счастья, но на этой земле нас ждет только бесславная смерть. Она ловила осколки синего льда, которые водили вокруг нее хоровод, и раздавала нам. Они, шептала валькирия, принесут вам счастье с любым мужчиной. Стоит только уйти с этих проклятых земель и произнести его имя над осколком льда. И тогда вас, даже если вы его еще не любите, свяжут нерушимые узы. И вы обретете счастье. Мы послушались. И вот я здесь. На гостеприимном юге. Пусть мой новый муж, уже год как погиб. Но на этой земле я была действительно счастлива. - Женщина улыбнулась своим воспоминаниям.
   - А почему вы решили, что к вам спустилась именно валькирия?
   - Ну, она пришла к нам из-за погибших мужчин. Я, конечно, не слышала, что валькирии заботятся о счастье женщин, но кем ей еще быть?
   - Не знаю. - Ответила Герда и поглядела в окошко. - Но я иду на север и надеюсь встретить ее.
   - Глупенькая. - Женщина нежно потрепала девочку за плечо. - Вальхалла и охотничьи угодья богов не на севере, а там. - Она возвела очи горе. - А на севере холод и мор. И чем дальше - тем хуже. Возвращайся лучше домой и не ищи своего мальчика. Он может быть и хорош, но не на край света же за ним идти!
   - А вы бы пошли за своим мужем, если бы знали, что сможете его вернуть!? - Запальчиво спросила Герда.
   Женщина потупила взор, а потом опять печально улыбнулась.
   - За ним - да. Хоть на край света.
  
   Началась осень и воздух пропитался усталой прохладой, отходящей ко сну природы.
   Много роскошных усадеб, бедствующих деревенек, охотничьих лагерей и одиноких домиков осталось позади.
   Перед тяжелым горным перевалом, Герда повстречала небольшой торговый караван. Состоял он сплошь из очень смуглых мужчин, одетых в цветастые заморские одежды. Вместе с ними ехало и несколько утомленных белых женщин. Серые кони, запряженные в многочисленные телеги, удивляли своими небольшими размерами и крепким сложением. Особенно красивыми, казались их шелковые, высоко поднятые хвосты.
   Торговцы и их немногочисленная охрана, со странными изогнутыми мечами, заметили Герду издалека. Когда она подъехала поближе, к ней навстречу отправился тучный мужчина, видимо начальник каравана.
   - Приветствую. - Мягко и картаво произнес он и сделал полупоклон, не слезая с коня и не спуская черных глаз с девочки. - Мы торговцы из далеких южных стран, что лежат за Ромейской Империей. - Он замолчал, давая понять, что ждет какого-то ответа.
   - Меня зовут Герда и я тоже с юга, хоть и не такого далекого. Я иду на север, чтобы отыскать там своего названного брата. - Девочка, в подражание торговцу, внезапно замолчала. Тучный мужчина сделал новый полупоклон.
   - Мое имя Ала ад-Дин аль-Багави. И мой караван тоже идет на север. Я слышал, что за этими горами, раскинулось молодое и богатое королевство?
   - Правда? - Удивилась Герда. - А мне сказали, что там свирепствует голод и мор. А лето больше не наступает.
   Ала ад-Дин расхохотался. Просмеявшись, он с напускной мудростью изрек:
   - Не все то, что хорошо для королевства, хорошо и для народа, юная госпожа.
   - Но это неправильно!
   - Конечно, неправильно. - С охотой согласился торговец. - Но нищие и больные с большей ревностью гордятся своей страной, ибо им больше нечем гордиться. И даже с радостью переносят все тяготы своего существования, ведь они знают, что страдают ради блага своего отечества.
   - Глупость какая. - Недоверчиво вздохнула Герда.
   - Умные убегают из таких стран в первую очередь, уж поверь. Но вернемся к земным делам. Я приглашаю вас, юная госпожа, сопроводить наш караван, раз уж мы едем в одну сторону. А после перевала, думаю, наши дороги разойдутся. Как вы на это смотрите?
   - Наверное, вместе с вами будет не так скучно ехать.
   - Очень мудро, юная госпожа. - Ала ад-Дин ослепительно улыбнулся. - Тогда скачите за мной, я вас представлю остальным. А потом перелезайте в повозку, думаю, вы уже устали от седла.
   - Устала. - Подтвердила Герда.
   И они поскакали к пестрой колонне телег, над которыми развевались вытянутые треугольные штандарты с непонятными, червеподобными надписями.
  
   На третий день в горах пошел снег.
   Торговцы и стража переоделись в богатые меха, а женщины закутались в пышные шали.
   В караване царила атмосфера подавленности. И не малодушие этих крепких мужчин, было причиной уныния, но сами горы. Черный камень, изогнутый и изъеденный северными ветрами, нависал над яркими точками, продрогших путников. Немногочисленные деревья напоминали околевшие руки мертвецов. И даже свежий снег походил на стальную крошку.
   По ночам к стонам ветра прибавлялся вой волков. Страже казалось, что звери ходят возле самого лагеря. Поэтому к невыносимой симфонии ночи, прибавлялся еще и свист выдергиваемых мечей, когда во мраке загорались желтые глаза, случайно поймавшие свет теплины.
   В то утро снег повалил с еще большей охотой, и путь приходилось находить буквально на ощупь.
   - И часто у вас так?
   К повозке, в которой сидела Герда, подъехал Ала ад-Дин. Его богатая одежда была щедро осыпана снежной пудрой.
   - Каждую зиму. - Пожала плечами Герда.
   - В наших священных землях снега вообще не бывает. Круглый год лето!
   - Правда? - Девочка округлила глаза - Все вокруг цветет целый год? Ох, наверное, это прекрасно. И какие, должно быть, у вас урожаи! И их можно собирать дважды...
   - Не совсем так. - Пробурчал Ала ад-Дин. - Растений у нас не так уж и много. И плодородной почвы тоже. Все больше песка. Но никаких холодов!
   - Песка? Такого, что бывает на морском берегу?
   - Примерно. Только у нас он встречается и вдале... - Ала ад-Дин вдруг замолчал.
   Герда открыла рот, но торговец резко поднял руку, призывая к молчанию. Тогда девочка тоже вслушалась. Но вокруг стояла почти полная тишина, только похрустывал снег под колесами повозок. Даже ветер утих.
   В этой тишине действительно угадывалась какая-то угроза.
   Потом что-то взвизгнуло. И перевал, в мгновение ока, наполнился диким ревом. Где-то впереди, за непроглядной стеной мягко ложащегося снега, зазвенела сталь, закричали мужчины. Герда испуганно посмотрела на Ала ад-Дина. Тот с болезненной сосредоточенностью вглядывался в белое марево. Мимо него проносились улюлюкающие стражники, скрываясь в снежных завихрениях.
   Торговец медленно достал свой изогнутый меч, а потом перевел взгляд на Герду. И неожиданно улыбнулся.
   - Все будет хорошо, юная госпо... - Его слова потонули в нелепом бульканье, ибо прямо на глазах Герды в шею Ала ад-Дина, вошла огромная, черноперая стрела. И жемчужины белых зубов, оросило алой кровью. Торговец выпустил меч, схватился за торчащую из шеи стрелу, дернулся, ударив пятками лошадь, которая тут же медленно пошла. И выпал из седла.
   Далеко впереди все еще звенела сталь, и слышались крики. Но теперь к ним прибавились и предсмертные вопли, полные ужаса и отчаянья. Так могли кричать только заморские стражники.
   Герда выпрыгнула из повозки и побежала к своей лошадке, которая плелась в самом конце каравана. Но до нее она не добежала. Позади послышалось хриплое дыхание усталого жеребца, к которому вскоре прибавился приглушенный звук стремительного аллюра. Девочка не успела даже обернуться, только почувствовала, как чья-то крепкая рука схватила ее за волосы и, не сбавляя хода, протащила по дороге, а потом швырнула наземь.
   Герда потеряла сознание.
  
   Очнулась она в сырой духоте.
   В голове пульсировала острая боль, ныло плечо и саднило колени. Открывать глаза совсем не хотелось.
   - Да вижу я, что ты очнулась. Не притворяйся! - В незнакомом голосе вспыхнула нотка неудовольствия.
   Герда открыла глаза и со стоном приняла сидячее положение. Она сразу поняла, что находится в пещере. На влажных стенах гуляли отблески пылающих факелов. Пахло сыростью, чадом и какой-то едой.
   Перед Гердой сидела коротковолосая, одетая в мужскую одежду, девочка. Черноглазая, крепкая, и по-своему красивая. Она щурилась, беззастенчиво разглядывая свою пленницу.
   - Скажи спасибо, что я тебя к себе забрала. Остальным бабам не позавидуешь, уж поверь. - Юная разбойница улыбнулась, обнажив маленькие зубки. - Но ты там себе ничего не выдумывай. Я - дочь вожака. Будешь дергаться или попытаешься сбежать - прирежу и глазом не моргну.
   В подтверждение своих слов, она достала из-за пояса достаточно длинный, отливающий медью, кинжал.
   - Но зачем я тебе? - Робко поинтересовалась Герда.
   Разбойница немного помолчала. А потом, будто извиняясь, произнесла:
   - Тут не так, чтобы много моих ровесников. Точнее их вообще нет. А с этими грязными свиньями, воинами моего отца, разговаривать вообще не о чем. А с тобой, думаю, мы подружимся. Ну, а если нет, то... - Она многозначительно посмотрела на свой тесак. - Расскажи мне лучше, что ты делала среди тех разряженных обезьян?
   И тут на Герду навалился ужас. Перед ее глазами пронеслись горы, истекающий кровью Ала ад-Дин и его вмиг заалевшие зубы. Она вспомнила про Кая и его ледяное сердце, которое, похоже, ей уже не согреть. По щекам девочки потекли слезы.
   - Ах, как я ненавижу, когда хнычут. - Прошипела разбойница. - Давай, выкладывай свою историю.
   И Герда рассказала все. Как она любила Кая и как они проводили длинные летние дни, возле кустов разноцветных роз. Как он исчез и все посчитали, что он умер. Рассказала про дар предвиденья своей тетки и про ее пророчество. Описала свой побег из дома. Не забыла она и про вещие сны в доме травницы. И про грозную Королеву Снегов. Герда говорила о невзгодах длинного пути, о горестях вдовы погибшего ярла и о веселом Ала ад-Дине, который предложил ей перейти горы вместе с его караваном. Когда она закончила, разбойница смотрела на нее другими глазами. В них не осталось и доли лютой угрозы.
   - Да-а. Длинную же ты дорогу выбрала. И все ради чего? Ради какого-то мальчишки! Ты ведь себе и не представляешь, что по ту сторону гор! А мы с отцом оттуда сбежали. Вмерзшие в землю города, поклоняющиеся болезням и холоду! Люди там считаются знатными по количеству гноящихся язв на теле. И чем больше язв, тем больше тебя уважают! А ты отправляешься туда, ради мальчика. - Она презрительно скривила губы. - Лезть в пасть волку из-за детских воспоминаний? Этот Кай может и вовсе о тебе забыл! Сама же говоришь, что видела его счастливым.
   - Его околдовали. - Смиренно пояснила Герда.
   - Но, а ты, что ж у нас, великая колдунья, которая снимает проклятия мановением рук? Ты всего лишь беспомощная девочка, которая вбила себе в голову нелепую идею о спасении какого-то паренька! Посмотри на себя! - Маленькая разбойница грубо схватила Герду за плечи, и та посмотрела ей прямо в глаза. Так они и замерли, словно заглядывая друг в дружку. А потом разбойница потупила взгляд.
   - Извини. - Сказала она чуть слышно. - Мне просто не хочется тебя отпускать.
   Мужчины напились, празднуя удачный набег, и теперь спали. По пещере раскатами бродил разноголосый храп, а воздух пропитался винными парами. Над распластанными телами промелькнуло две маленьких тени.
   Разбойница провела Герду к конюшням, где они отыскали Ваньо, все ту же веселую кобылку, что служила Герде с самого отчего дома.
   - Вот тебе шуба. Она у меня самая теплая. Свою старую тоже забери. И варежки не забудь. В котомку я тебе положила солонины и хлеба, так что будешь сыта какое-то время. - Возбужденно шептала разбойница. - Надеюсь, твой Кай стоит всего этого.
   Потом они вышли из пещеры прямо в ясную, морозную ночь. Герда обняла маленькую разбойницу и заплакала.
   - Ну, я же тебе говорила, что ненавижу, когда хнычут. Все, давай. Тебе в ту сторону. - Она махнула рукой, указывая направление.
   - Спасибо тебе за все.
   Разбойница кивнула и скрылась в черном зеве горной пещеры.
  
   Вдалеке показался город. Хмурые силуэты серых башен, высились над морем бушующей вьюги. Герда никогда не видела таких больших городов, да еще и обнесенных удивительно высокими крепостными стенами.
   Проходя сквозь широкие ворота, она невольно поежилась, вдруг почувствовав, что город ей не рад.
   По грязным узким улочкам, бродили закутанные во всякую рвань люди. В мелких лавках шла вялая торговля, а в крошечных двориках бесилась чумазая детвора. Наконец, Герда выехала на большую площадь, видимо главную в городе. На самом краю стояло небольшое деревянное возвышение, с которого о чем-то увлеченно вещал ободранный старик. Возле него собралась небольшая толпа. Герда решила утолить свое любопытство и подъехала поближе.
   - ...И когда Ромейский Бог придет и на эту землю, то горе будет всем нам. И мы сгинем в пламени высоких костров, на которых нас будут жарить заживо! Не слушайте же люди колдунов в длинных одеждах, что скажут вам, мол, их Бог есть любовь. Нет, не любовь он вам принесет, но смерть. Смерть бесславную, смерть бесчестную! Коль услышите их речи, ядовитым медом пропитанные, берите мечи свои и отсекайте языки их...
   Герда не стала слушать длинный перечень того, что нужно предпринять человеку, дабы не пустить сюда заморского Бога и поехала дальше.
   Тут ее глаза остановились на ещё одной высокой деревянной конструкции. Девочка судорожно вдохнула ледяной воздух, сдержав рвавшийся наружу крик. На длинной балке висело три трупа. Почерневшие, голые мужчины, с чудовищно искаженными лицами, на которых отпечатался бесконечный ужас. Казалось, что они погибли мгновенно, напоследок заглянув в глаза неведомому монстру.
   Герда не могла отвести взгляд от их страшных лиц.
   - Христиане. - Мягко сказал кто-то чуть позади девочки.
   Она глянула через плечо и увидела мужчину. Он был почти раздет, а на шее у него набух огромный бубон. Лицо казалось доброжелательным, но глупым.
   - Кто? - Переспросила Герда.
   - Христиане. - Протянул убогий. - Пришли к нам. Про свою веру что-то говорили. Неплохие люди вроде бы, а кто ж знал, что это всего лишь шпионы вражеской армии смуту тут разводят? Король как узнал про них, так очень разозлился. А Королева и того хуже. Во всех городах такие были. Всех повесили и объяснили нам, простому люду, что к чему. - Он беззубо улыбнулся и добавил. - Из-за этих шпионов нам и жрать нечего. Корабли с зерном наши грабят, да колдовством штормы вызывают.
   - Зачем им ваше зерно?
   - А кто их поймет. Любят, чтобы простой люд страдал. Поговаривают, что в своих странах они даже королями управляют! Поэтому, там так все и плохо.
   - Почему вы думаете, что в других странах плохо? - Теперь Герда не могла отвести взгляд от бубона, который, казалось, должен был вот-вот лопнуть.
   - Ну, уж это-то, девица, каждому известно. Что ж ты думаешь, они в наши земли полезли? Уж, не от хорошей ли жизни? Хотят заграбастать наши богатства, верно говорю.
   - Понятно.
   - А вас, что привело в наше процветающее королевство?
   - Я ищу своего друга. Он, кажется, отправился именно сюда.
   - А как же. - Гордо начал убогий. - В наше королевство многие путники приходят, но что еще более примечательно, многие считают счастьем остаться здесь жить. Но как его зовут? Я в городе знаю почти всех и, быть может, смогу помочь юной леди.
   Герда подумала, что ничего плохого не будет, если она скажет имя.
   - Юноша. Примерно моего возраста, его зовут Кай.
   Убогий посмотрел на девочку настороженным взглядом и промямлил:
   - Со времен коронации прошло не так много времени, чтобы дети настолько выросли. Поймите меня правильно, каждого второго новорожденного мальчика, уже года три, называют Каем. Но чтобы юноша... Может, конечно, он сменил имя во славу нашего великого короля. Думаю, вам, молодая леди, лучше посетить столицу. Это полтора дня по тракту.
   Убогий ссутулился и ушел, что-то бормоча себе под нос.
   Герда бросила последний взгляд на висельников и поскакала прочь.
   Тракт, на котором сходились все дороги королевства, оказался оживленным. По широкой раскатанной дороге сновали многочисленные повозки. Несколько раз встречались военные патрули, с ног до головы закованные в железные доспехи. Даже лица их полностью скрывались под воронеными шлемами. А в узких прорезях не было видно глаз.
   На ночлег Герда остановилась в дурно пахнущей таверне, где ей подали горячее мясо и кружку пенистого пива в обмен на ее старую шубку, которую девочка когда-то взяла у своей сестры. Кроме пива, из напитков, здесь ничего не подавали.
   Тавернщик, в порядке вежливого разговора, спросил, куда юная леди держит путь, но услышав ответ, поспешно отвернулся и больше не заговаривал.
   Когда начал светлеть восток, Герда уже скакала по тракту. Глаза её слезились от ледяного воздуха, что кидался ей навстречу.
   Только к полудню, она увидела очертания столицы. И чем ближе она подъезжала, тем больше захватывало дух от этой мрачной громады домов, карабкающихся на склон горы, чернеющей позади города. Над всеми зданиями и крепостной стеной возвышался сияющий синий дворец, который будто врастал в камень горы. Девять острых башен, напоминали чудовищный гребень, исполненный из когтей колоссального чудовища.
   От дворца веяло страхом и нелюдимым холодом, который вдруг вспыхивал ледяной розой где-то в животе.
   Когда Герда въехала в белые ворота, сердце её забилось с удвоенной силой. И не чудовищная картина смерти и разрушения, вдруг раскинувшаяся перед её глазами, так напугала девочку, но чувство, что на её плечо легла ледяная рука. Рука, воле которой было почти невозможно сопротивляться. И рука эта разворачивала её обратно к воротам.
   Но Герда пошла вперед.
   Мощеные улицы оказались пустыми. Возле домов стояли брошенные телеги, груженные чумными трупами горожан. Женщины, мужчины, дети и даже груднички лежали замерзшими, бесформенными кучами почти на каждом перекрестке. Вдалеке был слышен лай какого-то недобитого пса. И одиноко свистел ветер, пробираясь в открытые окна навеки пустых домов. Изредка хлопали потревоженные ставни.
   Кобылка медленно шла, цокая копытами по желтому камню. Они поднимались к великолепному дворцу.
   Город давно умер.
   Везде валялся мусор и хлам, который не успели растащить погибшие мародёры, разделившие участь своих жертв. Лежали окоченевшие тела животных, замерзшие в некрасивых и невозможных позах. Местами встречались лужи и сосульки из бурой крови. И всюду были разбросаны сотни сотен осколков черного льда.
   По бокам, словно похоронные камни, стояли серые дома, разрисованные ледяными узорами. И вскоре поворотов совсем не стало. Девочке чудилось, что она идёт между двух сплошных стен, которые сходятся у неё за спиной, и что никакого пути назад больше нет.
   "Так идут на плаху" - подумала она, и ей стало немного легче от осознания неизбежного конца, в этом царстве смерти.
   Перед Гердой неумолимо росли исполинские башни дворца. Рука на плече становилась всё настойчивей. Но теперь она вела её вперед.
   К дворцу.
   К смерти.
   К Каю.
   Да, к нему. И пусть я умру, но он не останется прежним, подумала Герда.
   Она не понимала, почему так внезапно поверила в собственную смерть. Но мысль эта её успокаивала.
   "Если Королева убьёт меня, то Кай точно перестанет её любить"
   Кобылка под ней дрожала, но послушно продолжала идти. Недалеко от дворца, Ваньо вдруг остановилась, и тогда девочка слезла, почесала её за ухом и попыталась развернуть, чтобы лошадь смогла убежать. Но вместо этого у кобылки подогнулись колени, и она осела на землю, не в силах встать. Тревожно заржала и положила голову на желтый камень дороги.
   Герда пошла дальше в тяжелом одиночестве. Холод обволакивал её, словно кокон. Становилось трудно дышать. И в животе колыхались волны странного ужаса.
   Вокруг воцарилась абсолютная тишина. И сквозь это пугающее молчание, Герда услышала своё имя. Кто-то произнес его совсем тихо, почти робко.
   - Герда. - Хрустнул снег.
   - Герда. - Скрипнул старый ставень.
   - Герда. - Шепнул коварный ветер.
   Она подходила к высоким воротам ледяного дворца.
   - Герда. - Позвали могучие петли врат.
   Девочка вошла внутрь и охнула. Огромные ледяные залы, были заполнены ровными шеренгами воинов. Тысячами тысяч воинов. И все они, закованные в черное железо, наблюдали за ней тлеющими углями нечеловеческих глаз через прорези рогатых шлемов. Но ни один не тронулся с места.
   Она шла сквозь их ряды и чувствовала боль. Всё вокруг, все залы, да и сам воздух этого дворца был наполнен неистовой болью.
   Девочка шла по синему полу бесконечных залов, а день сменялся ночью, но вскоре, и луна ушла за горизонт, вновь освободив место бледному солнцу.
   И только тогда Герда вошла в тронный зал.
   - Кай! - Закричала она, и кинулась к ледяному престолу.
   Он поднял удивленный взгляд, и какую-то долю секунды казалось, что он её не узнает. Но потом в его глазах что-то сверкнуло, и он поднялся с трона.
   - Герда? Но что ты здесь делаешь?
   Девочка подбежала и обняла повзрослевшего Кая. Он был ледяным.
   - Ты совсем замерз! Я пришла за тобой. Твои родители совсем заждались тебя! Да, и я по тебе ужасно соскучилась. Пойдем со мной Кай из этого кошмарного места.
   Юноша аккуратно взял Герду за плечи и осторожно отстранил от себя. А потом заглянул ей в лицо.
   - Уже совсем взрослая. - Задумчиво произнес Кай. - Сколько лет прошло с нашей последней встречи?
   - Три года. Но бери меня за руку, и мы тотчас же уйдем!
   - Три года? В этом месте сложно следить за временем. Да, и зачем? Если впереди тебя ждет вечность. Ты расцвела, Герда. Совсем как те розы у подножия горы, возле которых мы в детстве играли. - Юноша улыбнулся, но глаза его не потеплели. В них все еще стоял синий лед замерзшего моря.
   - Кай, ты помнишь! Эти воспоминания грели мне сердце на протяжении всего длинного пути! Но пошли! Неужели ты не хочешь вернуться к тем прелестным розовым кустам? К нашим веселым ручейкам? К натопленному дому? Ты не представляешь, как горевала твоя мама, когда ты исчез! Пойдем домой, Кай, пожалуйста!
   - Но мой дом здесь. - Мягко возразил Кай. - Я король земель, что раскинулись южнее и севернее, западнее и восточнее этого дворца. От моря до моря люди живут и умирают под моей властью. Пусть у нас сейчас бушуют болезни, но люди любят меня. Я не могу бросить своих подданных. И не могу покинуть свою Королеву. - При этих словах, к ужасу Герды, щеки Кая порозовели, а в глазах вспыхнул нежный огонек. - Ну, а розы. Вот они.
   Юноша сжал кулак, а когда расправил, то в ладони лежал чудный бутон ледяной розы.
   - Возьми себе на память. Он никогда не растает.
   Герда взяла бутон, не отрывая решительного взгляда от лица Кая.
   - Твоя Королева тебя околдовала! Я знаю и о других таких же мужчинах, чьи сердца заледенели от ее волшебных осколков льда!
   - У нее нет других мужчин. А те о ком ты говоришь, это воины нашей непобедимой армии. Ты прошла через их ряды. Они мечтали сражаться вечно, и Она исполнила их мечты. Теперь они бессмертны и счастливы.
   - Счастливы? Разве ты не чувствуешь их боль, милый Кай? Даже воздух возле них вопит от жалости!
   - Эта боль окупается сторицей на поле боя. Ты не видела, как пылают их глаза на марше, когда мы идем разить наших врагов. Ты не видела, как они рады кровавой битве, как они упиваются своим бессмертием, калеча беспомощных врагов королевства. А немного боли в промежутках между войнами это, поверь, достойная цена за вечную жизнь.
   - Кай, это не твои слова! Твоя Королева околдовала тебя, точно так же, как этих несчастных! Ты такой же безвольный инструмент на ее бессмысленной службе! И ты точно...
   - Герда, нет. - Тихо произнес Кай.
   - ...так же страдаешь, как они! Разве ты не видишь, во что ты превратился? В твоем королевстве царствует чума, и поклоняются ей, а не тебе! А ты сидишь в мертвом дворце, и чары ее держат тебя за горло...
   - Герда, нет. - Сказал Кай чуть громче.
   - Вспомни свой дом. Вспомни, как она украла тебя оттуда! Мы же были счастливы! Мы любили друг друга! А она уничтожила все это ради своей прихоти! Ты же всегда был сильным, Кай! Почему ты теперь сдаешься этой отвратительной ведьме без боя и без сопротивления? Стряхни с себя ее проклятие, покажи что...
   - ГЕРДА, НЕТ! - Его голос, наполненный нечеловеческой мощью, прокатился по залам дворца. Было слышно, как в едином ужасе лязгнули доспехи, вздрогнувших легионов. С ледяных стен, посыпалась снежная пудра.
   Девочка со страхом смотрела в глаза Кая, где бушевал знакомый ей шторм, и нити молний освещали его взор изнутри.
   - Меня никто не околдовал. Я сам звал ее, я сам сел в ее сани и катался в них до утра, и когда она привезла меня обратно домой, то я уже не знал иного дома, кроме как подле нее. И Герда, ты говорила про осколки льда? Ты знаешь, что они делают?
   - Убивают. - Выдохнула девочка.
   - Да, но перед этим они связывают две души нерушимой любовью. Такой искренней, счастливой и настоящей, что все вдовы почитают дарованную им короткую семейную жизнь своим самым большим счастьем. Ты знаешь всё это, я вижу.
   - Ну, и что? Ты хочешь откупиться от меня осколком льда? Ты ведь знаешь, что тогда я назову твое имя. - На глазах Герды выступили слезы.
   Кай на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки.
   - И возле самого моего дома, так близко, что мне стоило протянуть руку и открыть дверь, дабы уже никогда не увидеть мою госпожу, мою Селену, Она из жалости к маленькому, ничтожному оборвышу, предложила загадать мне любое желание, которое Она в силах исполнить.
   Кай замолчал, будто предлагая Герде угадывать. Но та крепко сомкнула губы, неотрывно глядя на юношу с немым вызовом в зеленых, лесных глазах.
   - Я загадал. - Тихо продолжил король. - Чтобы она прошептала мое имя над своим осколком льда. Чтобы мы вечно любили друг друга, пусть среди холода и снегов, пусть хоть в самом ужасном месте на этой земле. И она послушалась меня. Она нежно прошептала мое имя, глядя прямо в мои глаза. Когда мы неслись в самом сердце бури к ее королевству, я был самым счастливым мальчиком на земле, а она самой счастливой из вечноживущих женщин. Мне жаль, моя добрая Герда, но я связан нерушимой любовью, которая будет существовать вечно.
   Стало тихо. Герда сверлила юношу взглядом, а потом прошептала, сквозь вновь выступившие слезы.
   - Заклинаю тебя, именем Одина, Фрейи...
   - Мы не боимся наших несуществующих богов, Герда. - Печально сказал Кай. - Только Ромейский Бог имеет над нами власть, но он пока далеко на юге, там, где и снег-то бывает редко. Ты можешь уйти, а можешь остаться здесь. Обещаю, что я найду тебе теплую комнату во дворце, ведь ты не привыкла к такому холоду. А потом, если тебе тут надоест, сможешь уехать, когда пожелаешь. Думаю, Селена тоже не будет против.
   - Но я же люблю тебя, Кай! - Горячие слезы брызнули из глаз девочки, падая на кристальный пол, который тут же пошел белыми трещинами - И не какой-то искусственной любовью, созданной черным волшебством, но настоящей! Как ты этого не понимаешь!? Как ты можешь быть настолько холодным!?
   Герда бросилась на грудь Каю, неспособная сдерживать рвущиеся изнутри рыдания. И ее раскаленные слезы впитывались в богатые королевские шелка юноши, дымясь на лютом холоде мертвого дворца.
   - Герда... - Каю стало тяжело дышать. - Герда...
   Сердце его разрывалось от боли. Он чувствовал, как лопается лед и из зияющих трещин, толчками хлещет горячая кровь. А девочка продолжала безудержно рыдать, все крепче сжимая в объятиях своего Кая.
   - Герда! Ты меня убиваешь! - Вскричал он. И понял, что больше не может стоять на ногах.
   Он рухнул на ледяной пол и ощутил давно забытый холод, своей спиной. Попробовал вздохнуть, но легкие лишь беспомощно булькнули, заполняемые освободившейся от ледяных оков кровью.
   И тогда он заплакал, беспомощный, неспособный даже говорить.
   Неспособный жить.
   Он смотрел в искаженное лицо Герды, но не слышал страшного вопля, полного невыразимого горя, что отражался от дрожащих ледяных стен. Не слышал судорожных слов любви. Не слышал проклятий, которые девочка призывала на свою голову. Не слышал тихих, безнадежных извинений, когда его кровь уже застыла на синем льду.
   Кай плакал до самого конца. Пытаясь найти помощь, в этих теплых, лесных глазах.
  
   На небе, за прозрачными стенами, мягко переливалось сияние севера, окрашивая весь дворец в свои изумительные цвета.
   Она вошла бесшумно. Она вошла осторожно.
   Герда поняла, что Королева стоит за ее спиной, только благодаря мягкому лунному свету, что осветил бездыханное тело юноши. Но девочка и тогда не перестала гладить его непослушные пряди русых волос.
   - Он умер? - Тихо спросила Королева и Герда удивилась ее юному мелодичному голосу.
   - Да.
   - Я почувствовала его смерть.
   Селена сделала несколько легких шагов и присела рядом с девочкой. Прикоснулась к окоченевшей руке Кая своими изящными пальцами, а потом погладила его щеку.
   В гулкой тишине дворца что-то звонко упало и разбилось. Звук повторялся снова и снова.
   И снова.
   Герда посмотрела на королеву и вновь удивилась. Ибо Королева плакала, и голубые льдинки ее слез, падали на растрескавшийся пол и разбивались на мириады осколков. Селена тоже посмотрела на девочку и их взгляды впервые встретились. Им показалось, что каждая видит свое собственное горе в глазах другой.
   - Возвращайся домой, Герда. - Грустно произнесла Королева. - Тут ничем не поможешь. Даже я не смогу его воскресить.
   - Но вы же возвращали к жизни павших воинов. - Прошептала девочка.
   - Это ты называешь жизнью? Вечные страдания, ради того, чтобы доставлять страдания другим? Может это и хорошо для ваших отцов, что не мыслят жизни без убийств. Но не для моего Кая. Возвращайся домой, я его похороню как должно, обещаю.
   - И вы не будете мне мстить?
   Королева печально улыбнулась и одна непокорная слеза вновь разбилась о кристальный пол.
   - За что? За то, что ты любила его, так же как и я? Нет. Не буду. Я не чудовище, как ты привыкла обо мне думать. Я просто другая.
   Герда встала, и почувствовала тысячи иголок вонзившихся в ее затекшие ноги. Бросила взгляд на красивое лицо Кая и мысленно попрощалась.
   У самого выхода из тронного зала, она услышала неприятный треск и обернулась. Королева подняла примерзшего юношу с пола и положила его на трон.
   Только к утру девочка вышла из ледяного дворца на улицы пустого города. Недалеко от ворот лежала ее погибшая лошадка, Ваньо, так и не сумевшая встать. Герда ласково потрепала ее холодную шерсть и поцеловала в ледяной нос. Слез у девочки не осталось.
   Она пошла дальше, не обращая внимания ни на горы мертвых, ни на пустые дома, ни на лютый мороз.
   На выходе из города она услышала страшный, нечеловеческий вой в котором смешалось бессилье, раскаянье, горе и невыразимая, потусторонняя любовь. Вой, который пробирал до костей и заставлял дрожать.
   И тогда Герда в последний раз обернулась, чтобы увидеть, как огромная, черная гора трещит и разрушается прямо на глазах, как падают ледяные башни, поднимая облака белого снега и черной пыли.
   Девочка, уже девушка, ничего не почувствовала. В безграничной пустоте, которой наполнила её смерть Кая, не нашлось места даже для сожалений.
   Дворец осел, будто его и не бывало. Вой прекратился.
  
   Когда, через два дня, Герда дошла до знакомой таверны, случилась оттепель, предвещавшая пришествие весны.
   Только об этом чуде и говорили все вокруг.
   Герда слушала восторженные разговоры, дышала потеплевшим весенним воздухом, но он казался ей неприятным. Она не чувствовала радости от вида тающего снега и ей совсем не хотелось есть, хоть она голодала почти пять дней. Герда даже не понимала, зачем она вообще находится в духоте натопленной таверны.
   Она вновь вышла на улицу и почувствовала упоительный холод у себя в кармане. Она достала бутон ледяной розы, вспомнила улыбку маленького Кая, и улыбнулась сама. Прикоснулась к розе губами, а потом и кончиком языка.
   "Как я хочу попасть на пустынные снежные поля!" - Вдруг подумала Герда.
   И почти не удивилась, когда увидела вдалеке, мчащиеся к ней белые сани без кучера, запряженные огромными оленями.

Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  О.Гринберга "На Пределе" (Попаданцы в другие миры) | | О.Коробкова "Ярмарка невест или русские не сдаются" (Приключенческое фэнтези) | | К.Юраш "Принц и Лишний" (Юмористическое фэнтези) | | О.Вечная "Весёлый Роджер" (Современный любовный роман) | | А.Максимова "Сердце Сумерек" (Попаданцы в другие миры) | | В.Бер "Как удачно выйти замуж за дракона (инструкция для попаданки)" (Любовное фэнтези) | | М.Эльденберт "Поющая для дракона. Книга 3" (Любовная фантастика) | | А.Кувайкова "Дикая жемчужина Асканита" (Приключенческое фэнтези) | | Л.Миленина "Полюби меня " (Любовные романы) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"