Микхайлов С. А.: другие произведения.

Живые и мёртвые ("Укол ужаса - 6")

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Девять рецензий на произведения с конкурса "Укол ужаса - 6"

Девять рецензий на произведения с конкурса "Укол ужаса - 6"

Мне как участнику пришлось читать и оценивать первую группу - и в планах было написание обзора, но навалились дела - и в результате руки до этого дела не дошли. Однако остались заметки и черновики рецензий на некоторые произведения, в том числе и на те, что я успел прочитать ещё на этапе подачи работ на конкурс. И самое интересное из накопленного я публикую в этой статье.

Но сначала скажу несколько слов по первой группе. Она оказалась довольно слабой. Среди тринадцати работ не было ни одного яркого, запоминающегося рассказа. Да и рассказом многие тексты я бы не рискнул назвать - это были скорее наброски, эскизы.

Результаты отборочного этапа уже известны, и на первом месте в группе с довольно-таки приличным отрывом очутился рассказ "Чёрный георгин", который хоррором вовсе не является. Когда я читал этот текст (он был вторым в списке), то пометил его как претендент на третье место, и если бы набралось три так же хорошо написанных рассказа и при этом попадающих в жанр и формат конкурса, то "Чёрный георгин" остался бы "за бортом"; но таких рассказов не набралось вообще. И потому моя шестёрка досталась именно этому произведению. Ситуация практически один в один повторила то, что было в самосудной номинации самого первого "Укола": там на первое место также попала недурно написанная мистическая история любви.

Раз уж речь зашла о "Чёрном георгине", то с него и начнём.



Терехов А.С. "Черный георгин"

Рассказ, по крайней мере для Самиздата, хорош, но есть два больших но: во-первых, это не хоррор, а мистическая история любви, что делает текст на данном конкретном конкурсе неформатом, и, во-вторых, это жуткая вторичность - по ходу чтения меня не покидало ощущение дежавю: ведь я уже читал изделия с подобным сюжетом и все они были написаны в такой же волнистой манере с неожиданными появлениями и пропаданиями манящей и загадочной незнакомки. И это не удивительно: текст сделан по голливудским лекалам - стиль, сюжет, конфликт, кульминация - всё на месте и всё стандартно. Именно поэтому данный рассказ так хорошо воспринимается читателями - он правильный. Есть, конечно, шероховатости; мне, например, резануло упоминание про самогон (может, оно, конечно, так и было в сороковые годы прошлого века) - но лично у меня со словом "самогон" ассоциируется обветшалая российская глубинка, но никак не образ далёкой Америки.

Кстати, немного выцветшая от времени, но всё равно открыточно-яркая картинка этой самой североамериканской страны для большинства русскоязычных читателей выглядит примерно так же, как волшебные миры фэнтези - далёкие, чарующие, но совершенно чужие. И это тоже минус, пусть и небольшой. Помнится, на одном из "Уколов" организаторы так прямо и сказали, что не стоит использовать заграничные декорации, заимствованные из переводной литературы, а писать нужно о российской действительности. Подобный совет в своё время давал и главный редактор издательства "АСТ" Николай Науменко: "...наш читатель хочет читать не про Джона и Мэри, а про Ваню и Машу, не про Смитсвилль, а хотя бы про Урюпинск" (Прочитать интервью полностью можно здесь). К слову, действие в произведениях признанного короля ужасов Стивена Кинга как правило происходит в штате Мэн или соседних - потому что это тот кусочек Америки, о котором Кинг знает практически всё: он там живёт.



Алексеева-Минасян Т.С. "Еще дальше в лес..."

Продолжаем рассматривать первую группу. Мне понравилось, что автор поставил перед собой серьёзный и взрослый вопрос - влияние "умных" теорий на жизнь простых людей, а конкретно на то, как следует воспитывать ребёнка, - собственно, за это и была поставлена мной оценка "3"; но при этом мне совершенно не понравилось то, что из этого получилось. Рассказа я здесь не вижу - и воспринимаю текст как многообещающий набросок. И он действительно многообещающий: если начать распутывать сюжет, додумывать и домысливать, то можно получить очень и очень интересный результат. Но об этом чуть позже, а сейчас о главной конструктивной беде того, что есть в произведении на данный момент.

Для тех, кто не читал - вот краткое содержание: женщина понимает, что её ребёнок (девочка) при всех стараниях был воспитан не в соответствии с "правильными" теориями психологов - и потому девочка безвозвратно испорчена. Женщина решает избавиться от ребёнка, чтобы всё начать сначала - и для этого отводит девочку в лес и оставляет там. Вечер быстро переходит в непроглядную ночь. Девочка погибает в болоте, но и мать вскоре оказывается в той же пучине - ожившие мохнатые ветви деревьев сталкивают её в воду. А потом в том же самом болоте погибает аналогичным образом ещё одна мамаша.

Итак, тексту катастрофически не хватает конфликта. Особенно это заметно в первой части: читать на протяжении многих абзацев о том, как девочка радуется, что её мать вновь стала прежней и они снова идут на прогулку в лес, скучно. Интерес подогревают лишь разбросанные по тексту намёки (что же было в этой семье раньше, какие-такие мамины подруги и т.д.), но на одной интриге далеко не уедешь - нужен полновесный конфликт. И он (однако вовсе не полновесный!) появляется во второй части - это внутренний конфликт женщины, оставившей собственного ребёнка на погибель в лесу. Причём этот конфликт как загорелся, так сразу же и потух: женщина даже толком не помучилась - так немножечко совесть напомнила о себе. Вот если бы мамаша спохватилась, стукнула себя по лбу, побежала бы назад и начала бы кричать в ночи, зовя к себе дочь (но уже было поздно), - вот тогда бы этот конфликт "выстрелил" и эхом прошёлся бы по всему лесу.

Третья часть (заключительная, там где про ещё одну мамашу) выбивается из общей канвы и кажется чужеродной: тут и не понятно от чьего лица ведётся повествование (в остальных частях рассказа чётко видно, что фокальным персонажем является или девочка, или её мать); также Нина (так зовут эту мамашу) реально ещё не совершила преступление - её мальчик не погиб, а лишь оставлен на попечение бабушки, поэтому наказание воспринимается преждевременным. Понятно, что этот финальный эпизод был всунут в рассказ как обобщение, но и по всему предыдущему повествованию совершенно понятно, какова тема произведения и каково к ней отношение автора - поэтому данный эпизод попросту лишний.

А теперь о главном (об идейном содержании): как я уже сказал в начале, в рассказе затронута серьёзная и непростая тема - но лишь затронута. Нет глубины. Нет развития. А хотелось бы видеть что-то большее, чем просто констатацию вполне понятного тезиса. Вот если бы главной героиней была бы одна из этих психологуш и она бы на личном опыте столкнулась с тем, что её собственная "такая правильная" теория трещит по швам: материнский инстинкт воет, а ребёнок беспрерывно плачет - вот тогда бы получился шикарнейший конфликт, да к тому же напрямую связанный с темой. И было бы реально интересно знать, чем всё кончится - потому как ситуация вырисовывается очень и очень неоднозначная. И этот сюжетный клубок даже не нужно распутывать - он сам катится, оставляя за собой нить повествования.



Мудрая Т.А. "Девочка и Мрачнобор"

Данный текст оставил очень странное ощущение. Он необычный и выделяется на фоне всех остальных произведений группы. Уже первое предложение вызывает вопросы: "Борил, Борька был типичным альфой" - "Борил, Борька был" звучит шизофренично. И далее в тексте встречается целая россыпь слов и словосочетаний, акцентирующих на себе внимание: "питательную смесь из бутылочки сосала халтурно", "высвобождать кислород из аш два о и це о два", "спальные и пищепромышленные". А ещё много откровенно разговорных слов "вообще-то", "в общем" (а ведь повествование ведётся вовсе не от первого лица!). И неоднократное употребление архаизма "ибо" в столь футуристичном произведении выглядит нелепо.

Причина всей этой странности довольно проста: рассказ представляет собой полнейшую мешанину. Причём намешано везде и всюду: и в сюжете, и в композиции, и в стиле. Даже отдельные куски текста словно относятся к разным жанрам: описание мира будущего, в котором природа вытеснена в резервации, воспринимается как научная фантастика; в описании мира гигантских деревьев, называемого в рассказе мрачнобором, ясно проглядывают элементы сказочности, которые странным образом соседствуют с натуралистичной сценой попытки изнасилования братом сестры, что для сказки недопустимо вовсе. Конструктивно в рассказе можно выделить три части: описательное научно-фантастическое начало, путешествие брата и сестры в мрачнобор и пребывание девочки в больничной палате - причём связи между ними довольно условные, а о классической структуре завязка-конфликт-кульминация-развязка и говорить не приходится.

В общем, получился не жуткий рассказ - а жуткая мешанина. Причём многие ингредиенты сами по себе довольно неплохие и интересные, но все вместе превращаются в подобие супа "бурдэ" из мультфильма "Капризка" (с 11 минуты нужный эпизод).



Тихонова Л.В. "Чумной Приют"

Растянуто очень. И потому текст совершенно не воспринимается как хоррор - читателя нужно держать в нарастающем напряжении, а на длинном и размеренном повествовании этого не сделать эффективно. Данный текст выглядит невыигрышно и в качестве детектива: расследование странностей в мире фэнтези, наполненного магией, - не жизненно, не трогает, слишком далеко от реальности. Отчасти ещё и не хватает интереса - интрига, конечно, присутствует, но слабовата она (опять же, будь текст покороче, подинамичнее - и всё было бы хорошо). Вот и получается, что жанр у этого произведения - фэнтези. А значит: для конкурса хоррора он не совсем подходит.

Пожалуй, самое слабое в рассказе - это герои. Они очень поверхностны, им не хватает глубины, естественности. Их действия и поступки носят функциональный характер - т.е. продиктованы необходимостью продвигать сюжет. А должно быть наоборот: не сюжет двигает героев, а они его. Следствием этого является также и слабость конфликта.

Итак, главные герои - Рута и Тавр - работают в паре: она - ворожея (хотя было бы уместнее её назвать магом-следователем), он - воин-защитник при ней. Их взаимоотношения формальные: она - главная, он - подчинённый. А вот в личном, неофициальном, эмоциональном плане отношений у них практически нет. И это, собственно, делает их плоскими и неинтересными - и в конечном счёте незапоминающимися.

Со второстепенными персонажами дела обстоят ещё хуже. Им не хватает эмоций, индивидуальности. Например, у деревенских жителей большое горе (за одну ночь пропало сразу несколько человек) - а из текста этого не чувствуется: герои говорят слишком сухо.

Кстати о диалогах: некоторые реплики очень длинные - как правило, в них излагаются сведения, нужные в первую очередь для сюжета, а в рамках живого разговора они выглядят неестественно. "Сегодня последняя ночь полнолуния и крысолюды весьма опасны, если судить по поведению Марта. А вот завтра - они будут уже тихи и пугливы, но раз на острове могут оставаться украденные люди, которым непросто будет пережить эту ночь, мы с тобой идём к ним" - и это только часть того, что сказал персонаж. Также многие реплики получились по-детски наивными. Например: "Ой, да что же это я! Раз вы теперь всё знаете, побежим Гридю спасать, я покажу место! Каждую ночь к дитю бегаю, подкармливаю, а он плачет всё и просит к мамке отвести... а я, проклятая, не веду, потому как он меня с Ясем и Мартом видел..." Здесь имеет место резкая перемена в настроении, примерно как у маленького ребёнка: секунду назад он плакал горючими слезами, потому что оступился и упал, а теперь, увидев, как мать заворажительно подвигала пальцем, вскочил и с улыбкой на лице бежит к ней. Подобное поведение героев - признак их инфантилизма. И таков весь рассказ - он наивный, простой, поверхностный. Ему не хватает взрослости: рассудительной, холодной взрослости. Или, наоборот, рассказ слишком мрачный и пугающий, чтобы быть сказочным.



Ivanoff А.Н. "Смерть герцога Люденгорфа"

Начнём с того, что данное произведение написано хорошим слогом. Здесь есть стиль - и он выдержан по всему тексту. Медленный, неторопливый, немного вычурный язык девятнадцатого века - более чем соответствует содержанию рассказа. Правда, получилось несовременно.

А теперь о недостатках. Во-первых, это избыточность. Примерно половина текста представляет собой не особо нужные сведения о персонажах, об обстановке, даже имеется целая история о шахматном автомате Мельцеля в составе произведения - и сделано это явно в ущерб основному действию и конфликту.

"Я помню, как в один из вечеров, покончив с тушеной, покрытой зарумяненной коричневой корочкой уткой, поедая гусиный паштет и запивая славным рейнским вином, Вильгельм произнёс..."

"Однажды в субботний вечер, когда мы после плотного ужина не спеша приступили к десерту, состоящему из вишневого пирога с взбитыми сливками, нежными, тающими во рту эклерами и свежеиспеченными марципанами, раздался звонок дверного колокольчика. Погода за окном была отвратительной. Резкий дождь, словно коготки мышей, стучал по крыше, солнце уже час, как скрылось за горизонтом".

Автор пишет о куче ненужных вещей, да ещё так детально. И с повторами. Тут и про еду, и про напитки, и про погоду - и в тот вечер, и в этот. Хороший язык и стиль не спасают положение - довольно скоро читать это произведение становится скучно. Просто потому, что ничего не происходит, нет конфликта - действие развивается очень медленно.

Суть истории сводится к тому, что легендарный шахматный набор, попавший к герцогу Люденгорфу, проклятый - и каждый, прикоснувшийся к нему также становится частью этого проклятия и вынужден умереть, превратившись в того, кто умертвит следующего прикоснувшегося к злополучным шахматам. Идеология "преступления и наказания" здесь не работает из-за отсутствия "преступления" - остаётся только "наказание". В результате у произведения нет внятной идеи. И это особенно заметно, если вспомнить миф о царе Мидасе, который получил от Диониса дар: всё, к чему царь прикасался, становилось золотым - в том числе и еда, и питьё - и таким образом дар превратился в проклятие.



Штерн В. "Зелёный остров"

Для Самиздата текст неплох. Его даже можно напечатать в подходящем по тематике журнале. Но в рассказе нет ничего особенного, нет изюминки - он обычный. Прочитал - и вскоре забыл.

Лично мне не понравились имена героев: Ведунья (моя личная ассоциация с этим словом сильно не вязалась с образом девушки) и Фенрир (звучит, как кличка у собаки). Ближе к концу рассказа выяснилось, что это не их настоящие имена, а, как говорят в интерентах, их ники - наверное, было бы хорошо об этом сообщить в начале. А также раскрыть их увлечённость, потому как я не увидел в глазах этих ребят того энтузиазма, который бы заставлял их идти навстречу приключениям.

В рассказе затрагивается вот такой момент: лето, солнце, пионерлагерь, песчаный пляж... Образ безмятежного детства позволяет с лёгкостью воздействовать на читателя, заставить его переживать. Воспоминания каждого человека о тех далёких и невозвратных годах яркие, трогательные и приятные. Я хочу сказать, что, затрагивая тему детства, автор идёт на осознанное или неосознанное упрощение собственной работы - это примерно как использование в качестве героини маленькой, беззащитной девочки, которую все обижают, - простой, понятный и действенный образ. Думаю, что нет никакой надобности объяснять, что слезодавилка - это плохо. Так вот детство - это примерно то же самое, только используется не жалость, а ностальгия. В рамках серьёзного и взрослого произведения этим увлекаться не стоит. Однако, "Зелёный остров" на серьёзное произведение никак не тянет. Во второй половине рассказа, когда появились все эти воспоминания о былом, произведение приобрело детскость, ушло от реальности - всё стало проще. Я считаю, что для произведения это, пусть и не совсем очевидный, но всё же минус.

И в самом конце, когда дети решают поиграть в самостоятельность и отправляются на пляж, и не замечают, как чернеют и пропадают очертания противоположного берега, перед тем редким читателем, которого всё предыдущее не смогло погрузить в воспоминания и переживания собственного детства, не одурманило старыми, выцветшими фотографиями, - перед таким читателем вполне может встать вопрос: а, собственно, о чём данное произведение? И ответ, как эхо, придёт с того как бы исчезнувшего берега реальности: да, в общем-то, ни о чём конкретно...



Виноградов П. "Грибник"

Безусловно, автор продемонстрировал великолепное владение словом: даже на пустом месте ему удалось создать текст, который не просто читабелен - а читается с удовольствием: образы яркие, картинка перед глазами встаёт живописная, атмосферная. И эхо среди всех этих голых стволов умерших деревьев звучит по-настоящему гулко и объёмно.

Но ради чего писалось всё это? Что хотел сказать автор? Почему всё кончилось тем, что мир разрушился? Полагаю, что ответ неоднократно прозвучал в рассказе: "Лешак его знает!"



Ермакова М.А. "Молчание рыб"

Всё началось с того, что в одном из обзоров встретил слово "люгрушки", которое меня заинтересовало. В том обзоре очень заманчиво были описаны эти существа: "Люгрушки... маленькие специально выведенные люди-игрушки. Такие милые, такие воодушевленные, настолько живые и человечные..." После прочтения рассказа могу констатировать неутешительный факт: образ, выстроенный буквально по нескольким словам из обзора оказался ярче, приятнее и живее, чем то, что предстало в самом рассказе.

А вообще, слово "люгрушки", на мой взгляд, - изумительная находка. Такое сочное, сладко-звучащее, с толикой наива и непосредственности. Но сам рассказ и описание этих самых люгрушек в нём - подкачали. Увы.

Теперь собственно о рассказе. Конструктивно в нём имеются две сюжетные линии, каждая со своей историей - для маленького рассказа это перебор, да и связь этих историй между собой весьма условная (одна из них есть главная история рассказа, а вторая - та, что в воспоминаниях - выполняет роль объяснения: что это за такие люгрушки и как всё случилось). Ещё недостаток: многое описано прямым текстом, а не показано (и, соответственно, не прочувствовано и не воспринято читателем на более глубоком уровне): "В городе, население которого уменьшилось втрое после неизвестной пандемии, поразившей человечество, люди боролись за жизнь как могли, поэтому в пищу шло всё, в чём была эта жизнь - белки, жиры, углеводы и вода. Домашних животных и голубей давно не осталось. Крысы же быстро поняли, что к чему, и начали искусно скрываться. Тогда и появились в кланах, собравших оставшихся в живых, охотники за пропитанием - или просто Охотники". А ведь вместо этого сухого объяснения могло бы быть весьма интригующее погружение в мир "молчаливых рыб", когда бы постепенно прорисовывался мир - и каждый новый штрих открывал бы новые грани придуманной реальности.

А теперь концовка: "По городу в полной тишине ползла темнота, и спасения от неё не было". Это неоригинально. Это упрощение. Это, в конечном счёте, самый обыкновенный приём в кинематографе - простой фэйдер. Не нужно быть великим режиссёром, чтобы сделать затемнение.

Для сравнения привожу финалочку из "Грибника": "И знал я, что Зона воспылала невидимым огнём и выжгла всех людаков, которые в ней были. А по всему миру летали золотые, сияющие шары, и от них взрывались станции и поднимались из подземелий и морей ракеты, несущие во все концы мира ядовитое пламя. // Рушился мир, тот, что за Зоной". Там потом, правда, "родится новый мир", но сути это не меняет: и в "Молчании рыб", и в "Грибнике" авторы так и не поняли, зачем они придумали кто Зону, кто люгрушек, а потом собственноручно разрушили всё ранее созданное. И тут вспоминается песочница, в которой детишки сначала что-то там изваяли из липкого песка, а потом сапожком или лопаткой как стукнули по всему этому. От этих двух работ у меня ощущение именно такое.



Варнава Н. "Убежище"

Начнём с того, что в данном произведении используется образ Великой Отечественной Войны. В тексте прямо нигде не указано, что действие происходит в неком ином, параллельном, выдуманном мире. Поэтому параллели с реальными историческими событиями будут проведены. Читатель будет додумывать то, что оставлено за кадром, то, что указано намёком. Вообще, использование образа ВОВ обязывает писать рассказ на очень, очень и очень высоком уровне: или отлично, или никак. И, к сожалению, "Убежище" получилось по второму варианту.

Полагаю, что автор не удосужился детально изучить вопрос, а просто изобразил те картины той войны, как знал её сам - из фильмов, из школьного учебника истории, из телевизора и прочих массово-ширпотребных источников информации. И получилось то, что получилось: рассказ попросту не выдерживает критики.

Так, например, в Белоруссии оказалось немало детских домов и летних лагерей под нацисткой оккупацией. Выжили многие их постояльцы. Немцы целенаправленно делили детей на еврейских и нееврейских. У вторых был реальный шанс спастись. Из первых спаслись единицы. Заметим, что среди имён персонажей рассказа нет ни одного еврейского: Маша, Марина, Лиза, Валя, Иван, Ваня. Соответственно, если дети не были еврейскими, то с ними самого страшного могло и не случиться - и потому поступок воспитательниц, которые в финале рассказа задушили подушками спящих детей, выглядит вовсе не лучше того, что творили нацисты в оккупированной зоне.

Но даже если рассматривать текст исключительно как художественное произведение в отрыве от исторических событий, то получается вот что: дети в рассказе не живые. У них нет личностей, нет индивидуальностей, нет судьбы - они представляют собой просто собирательный образ. Они - дети, а не Маша, Марина, Лиза, Валя, Иван, Ваня.

Вот что говорит главная героиня - воспитательница:

"И играли, всё свободное время играли, мы старались их чем-то занять, чтобы они не думали о Нём и о том, что за ними никто не идёт. Мне повезло, что осталась именно Ольга, она всегда проводила праздники, и теперь каждый день придумывала что-нибудь новое. Позавчера играли в Одиночество (ложишься на тюфяк лицом вниз и замираешь, будто от горя), вчера - в Потерявшегося (встаёшь спиной к стене, зажимаешь лицо ладонями, будто плачешь, и стоишь), а сегодня - в Убежище".

Одни только названия игр - Одиночество, Потерявшийся, Убежище - показывают отношение воспитательниц к детям: лишь бы их чем-нибудь занять, чтобы они сидели тихо и не задавали неудобные вопросы.

Дети в рассказе не кричат, не визжат, не бегают, а послушно стоят в углах, играя в "Потерявшегося". Они - как куклы. Они - не живые.

Кроме того, в рассказе ничего не происходит. Идёт сплошное нагнетание чувства скорби и безысходности. А в конце воспитательницы умерщвляют спящих детей. И ведь не дрогнули при этом у них руки. Всё сделали молча. Главная героиня орудовала подушкой, Ольга держала ноги. Если бы дети были по-настоящему живыми - разве так могло получиться?



Конечно, не хочется заканчивать обзор на столь грустной ноте, но это последнее произведение откровенно разочаровало. Хоть бы автор перенёс действие в некий параллельный мир, а то в контексте одной из самых трагических страниц отечественной истории рассказ выглядит просто никаким.



 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Призыв Нергала"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Верт "Пекло 2"(Боевая фантастика) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Ардова "Невеста снежного демона. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"