Милютин Сергей Витальевич: другие произведения.

Счастливчик Климов

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:

  СЧАСТЛИВЧИК КЛИМОВ
  Один Климов сумел избежать неминуемой гибели и взял джек-пот - дополнительную сотню лет жизни. Его удачливость до сих пор вызывает у посвященных восторг и замешательство. Для них он остался Lucky, Счастливчиком Климовым. Правда, тех, кому известна эта история, и сначала было немного, а осталось в живых и того меньше.
  ***
  - А прикинь, Лёха, насколько проще было бы Гитлеру с нынешними технологиями! Не надо рыться в архивах: Бейлис - потому что из иудеев или просто ликёр любит. Сделал анализ ДНК и сразу понятно, кто еврей, кто - нет. Быстро, точно, удобно.
  На последних словах высокий коротко стриженый мужчина лет тридцати в модной куртке в стиле милитари три раза рубанул рукой воздух.
  - Хочешь сказать - насколько геморройней? - усомнился его спутник среднего роста с круглым лицом в длинном драповом пальто, напоминающий телосложением, скорее, офисного работника. Почти полная противоположность собеседника.
  - Архивы-то можно припрятать или сжечь, Артёмка. А если анализ покажет, что твой ближайший друг имеет еврейские корни? Или вовсе - ты сам? Что тогда делать?
  - А лаборатории-то под чьим контролем, а?
  Молодые люди рассмеялись.
  Десятью минутами раньше тот, что повыше, названный Артёмом, указал приятелю на высокое треугольное здание за Храмом Николы Чудотворца на Белорусской, порадовавшее его причудливой формой:
  - А это что за билдинг? Пятнадцать лет назад, когда я с отцом приезжал, его не было.
  - Это Госпиталь, Гром, - коротко бросил Лёха, собираясь продолжить начатое рассуждение о блеске и нищете современной русской литературы.
  - Какой? - уточнил неуёмный Гром-Артём, - Военный, что ли?
  - Просто Госпиталь, - ответил приятель, - The Госпиталь.
  - Это тот, который дружки организовали? Круто, - присвистнул Артём, - До сих пор не могу осознать, что в Москве инопланетяне обосновались.
  - Да, собственно, - Алексей пожал плечами, - принципиально ничего и не изменилось. Как жили, так и живём.
  - Ну, не скажи, - Артём покачал головой, - Для детей, которых здесь лечат, изменилось многое. А уж для их родителей...
  - Сдаюсь, - Лёха поднял руки, - Мне не понять. У меня детей в отличие от тебя нет.
  - Кстати, смотри, - Артём многозначительно ткнул пальцем в лобовое стекло ближайшего жигуля, - Раньше здесь вешали Сталина. А теперь - его.
  С фотографии под стеклом на друзей, улыбаясь, смотрел круглолицый человечек с заплетенными в косы черными волосами и лучиками морщинок около вечно смеющихся узких глаз.
   "Межзвездный маугли" - так окрестил ведущий CNN этого человеческого детёныша, воспитанного, однако, не волками, а инопланетянами. Сюжет визита дружков в общеизвестном изложении выглядел не менее сказочно, чем "Книга джунглей".
  Два с половиной века назад разведывательный корабль инопланетян забрал с Земли мальчика-сироту, погибавшего в зимней дальневосточной "мари". Через много лет выросший человеческий детеныш уговорил "дружков", как он назвал спасителей, отвезти его на родину предков. Дружки не только выполнили просьбу, но и сами выбросили на Землю настоящий гуманитарный десант.
  Тридцать два дружка привезли с собой комплекс диагностического и лечебного оборудования, с легкой руки некоего журналиста названный "Госпиталем" - с большой буквы, в котором стали врачевать безнадежно больных, в основном - детей. Какое-то время сильные мира сего пытались влиять на то, кого дружки будут лечить, дабы извлечь из этого политические и материальные выгоды. Но дружки оказались непреклонны. В Госпитале оказывали услуги только бесплатно и только тем, на кого указывали сами дружки. Для этого по требованию дружков по всей земле развернули диагностические центры, где прошедшие специальную подготовку врачи проводили поголовные обследования населения с помощью инопланетных приборов.
  Собственно, обсуждение этой программы причудливым путем и привело друзей к обсуждению сложностей и преимуществ анализа ДНК для Гитлера.
  - Именно так, молодые люди: международное обследование дружков - страшное оружие кремлевского режима! - неожиданно в мирную беседу армейских товарищей ворвался посторонний голос.
  Друзья обернулись. Рядом с ними, на стороне улице, противоположной Госпиталю, обернувшись к зданию, стоял очень низкорослый человек в старом клетчатом пальто, шляпе, с козлиной развевающейся на ветру бородкой и нервным лицом. На груди неизвестного болталась большая табличка: "Васятка Ефремов - прихвостень Кремля!"
  - Простите, - заинтересовался Артём, - А Васятка-то Вам чем не угодил? Вроде бы уж ему-то с дружками предъявить абсолютно нечего. Они же детей больных лечат. Больше ничего.
  - Ничего? - взвизгнул человечек, - Да он же спас режим! До его прилета нынешняя власть висела на волоске. Международная политическая изоляция, торговые и кредитные ограничения уже добивали кремлевскую клику. Под влиянием экономических трудностей народ начал прозревать. Тысячи лучших людей страны вышли на улицы. И тут вдруг появился этот, с позволения сказать, Васятка, и все испортил. Что, вообще, за имя для взрослого человека?
  - Его забрали в детстве, - заметил Алексей, - Как его тогда на Земле называли, так он себя сейчас и зовет.
  - Вот! - пикетчик выпучил глаза и вытянул костлявый палец, - Полнейший инфантилизм. Отсюда и эта иррациональная тяга к авторитарной власти. Все по Фрейду. Ему же предлагали переехать в цивилизованную страну, где гуманитарной программе дружков могли предоставить самые лучшие условия. Хочешь, езжай во Франкфурт, хочешь - в Бостон. Президент США лично предлагал, лично! Но он выбрал Москву!
  - Так он же родом из России, откуда-то из-под Хабаровска, - Артё навис над пикетчиком, глядящим на него снизу вверх, смешно задрав бородку.
  - Да при чем тут Россия! - от досады человечек так тряхнул головой, что чуть не уронил плакат, - Когда его дружки забрали, не было там никакой России. Поищите в Интернете выступление китайского представителя в Совбезе ООН по этому поводу, он там прекрасно все разъясняет. Да даже была бы и Россия, он-то тут при чем? Он разве, прости господи, русский? Ефремов - анчол. Такой был малый этнос охотников и собирателей. Их предки в 15 веке из Манчжурии переселились - профессор Зубов про это подробно писал. А он в телеинтервью Ларри Кингу говорит: "Россия, говорит, моя родная страна!" И на пресс-конференции в Интерфаксе. И на ток-шоу у Опры по скайпу. И везде - как под копирку: условия в Москве устраивают, сотрудничеством с российскими властями удовлетворен, Россия - родина. А его народ вымер во время российского владычества. Русские выморили. Манкурт - вот кто он после этого!
  - Не понимаю, - Артём недоуменно помотал головой, - Ну выбрал Россию. Теперь лечат детей в Москве. Чем плохо-то?
  - Так я же объясняю, - непонятливость собеседника явно начала пикетчика раздражать, но он взял себя в руки, - Как неоднократно справедливо заявлял Председатель Евросовета, контакт с иной цивилизацией никак не может узурпироваться одним государством. Тем более таким, как Россия - с сомнительным политическим режимом и агрессивной внешней политикой. В крайнем случае, контактом должны были заниматься цивилизованные страны или объединения - США или Евросоюз. А что вышло? Кремлевские воспользовались тем, что корабль дружков спустился на территории РФ, и успели подвергнуть простодушного туземца идеологической обработке. А Запад, вместо того, чтобы просто силой вырвать этого человека, волей случая имеющего на инопланетян совершенно не обоснованное и не оправданное влияние, из лап чекистов, в который уже раз проявил гуманную мягкость к проискам гэбистского режим, и сдался. Вместо того, чтобы проявить твердость.
  - Да побоялись они просто, - сказал Артём, - что Васятка обидится и скажет дружкам, чтобы вовсе западников не лечили.
  - В результате, - не слушая, продолжал бубнить человечек, - Кремль смог извлечь из тупого упрямства Васятки и местоположения Госпиталя максимум выгод. Он добился снятия практически всех ограничений на кредитование и доступ к технологиям. Российская экономика, уже почти сдохшая, воспряла. Россию в ПАСЕ вернули. Вы понимаете?
  - Понимаю, - кивнул Артём, начиная закипать, - Ты, значит, недоволен, что у нас в Волгограде у бюджетников хоть какие-то деньги появились. Ты из своей Москвы хоть иногда вылазишь, борец с тиранией? Знаешь, как в России люди живут?
  Алексей дернул Артёма за рукав.
  - Слушай, пойдем-ка отсюда. А то сейчас ни за что под раздачу попадем.
  - Под какую нафиг раздачу? Ты слышишь, что этот шпендик тут городит?
  - Лейтенант Сидоров, - откозырял неизвестно откуда возникший молодой полицейский с простоватым лицом, - Прошу предъявить Ваши документы.
  - А в чем дело? - озадаченно спросил Артём, протягивая паспорт.
  - Вы задержаны за проведение несанкционированного митинга.
  - Какого митинга? - удивленно уставился на лейтенанта Громов.
  - Ну, ё-моё... - Алексей в сердцах хлопнул себя ладонью по лбу.
  ***
  - Я на митинги, вообще, не хожу, - глядя в пол, пробормотал Алексей.
  В полицейском отделении он себя чувствовал крайне некомфортно.
  - Аполитично мыслите, гражданин Климов, - не одобрил лейтенант Сидоров, старательно переписывая что-то из паспортов в компьютер, - На митинги ходить надо, но - на правильные. Вот на День Победы проводится мероприятие - люди идут с портретами своих предков, воевавших в Великую Отечественную. И патриотично, и уважительно к дедам, и властями санкционировано.
  Он еще раз глянул на первую страницу паспорта. Перевел взгляд на Артёма.
  - Теперь касательно Вас. Значит - Громов Артём Сергеевич. Регистрация - в городе Волгограде. Так-так... Какими судьбами в Москве? Временная регистрация есть?
  - Да я проездом в Петербург, товарищ лейтенант. По делам фирмы. Поезд через три часа -какая регистрация?
  - Кем в фирме работаете?
  - Генеральный директор. И владелец, - с готовностью ответил Артём, - Торговля продуктами питания, гигиеническими и моющими средствами, ну и всяким - по мелочи. В Питере у нас интересный поставщик наклевывается. Завтра утром встреча. А я вот у Вас застрял. Может, как-нибудь...
  - С гражданином Кошелевым давно знакомы? - строго спросил Сидоров.
  - С кем? - Артём в недоумении уставился на полицейского.
  - С ним, - Сидоров ткнул пальцем в козлобородого в клетчатом пальто.
  Диссидент Кошелев сидел на стуле с упрямым выражением на лице.
  - Без адвоката ничего говорить не буду. И Вам, молодые люди, не советую. Отвечая на вопросы без составления протокола, Вы потакаете беззаконию.
  - С ним вовсе не знаком, - Гром даже отодвинулся от Кошелева вместе со стулом, - полчаса назад впервые увидел.
  - А с гражданином Климовым? - лейтенант кивнул на Алексея.
  - С Лёхой? Двенадцать лет.
  Алексей кивнул.
  - А у гражданина Климова-то регистрация московская, - многозначительно сказал лейтенант, будто уличая Артёма в нестыковке, - По бизнесу контактируете?
  - Да нет, - Гром махнул рукой, - Фирма Интеля... простите, где Алексей техдиректором работает, больше по электронным устройствам. Мы с Лёхой срочную служили вместе. Единственный человек на точке, с которым о "Пинк Флойд" и Борхесе можно поболтать, - взгляд Артёма ностальгически затуманился, - Полтора года в Забайкалье оттрубили. Зимой - минус сорок, летом - гнус мелкий во все щели лезет. В поселке кроме педучилища и военных - урки на поселении да только что освободившиеся. На точке - болото во все стороны до горизонта, лиственницы стоят редко-редко, как телеграфные столбы, и ни души на десятки километров, - Гром вздохнул, - Золотые были времена.
  - Армейская дружба - это хорошо, - одобрил полицейский, - А как Вы у Госпиталя оказались с Кошелевым?
  - Да я же говорю - не знаем мы его, - Гром украдкой вопросительно глянул на Климова, тот только пожал плечами, - Я, когда в Питер собирался, списался с Лёхой. Поехал через Москву. Встретились, зашли в ресторанчик тут недалеко. Ну, как полагается - посидели за вискарем, обо всем поговорили. Про армию, за жизнь, о бабах. Потом пошли проветриться, красоты Москвы осмотреть. И на этого хмыря напоролись.
  - О! Опять Кошелев! - раздался голос около входа.
  В двери кабинета показался коренастый капитан лет сорока пяти с какими-то бумажками. Лейтенант немедленно выпрямился. Сделал сосредоточенное лицо.
  - Снова у Госпиталя митинговал? - поинтересовался капитан у Сидорова.
  Тот кивнул, не отрываясь от экрана.
  - Я по телевизору слышал: у Васятки лихие люди родителей убили и весь род, - не понятно к кому обращаясь, сказал капитан, - Пока его дружки не забрали, сиротой горя хлебнул. Вот с тех пор на страдания детишек смотреть и не может. А Вы, гражданин Кошелев, на такого человека заведомо ложно измышляете. Небось, еще на американские деньги. Стыдно должно быть.
  Кошелев вздохнул.
  - В Госпитале за четыре года лечилось тридцать тысяч человек. А режим с 2000 года закрыл половину больниц по стране. И треть школ. Ваш Васятка вылечит еще тысячу, еще десять тысяч, а спасенный им режим угробит миллионы. Вам кидают подачки, а в это время отбирают будущее у ваших детей. Этот народ безнадежен.
  - Вы бы помолчали, Кошелев, - лейтенант насупил брови, - А то себе сами административку на экстремистскую статью переоформите. А там, знаете, совсем другая ответственность, - украдкой глянул на капитана - хорошо ли сказал.
  - А эти - с ним, что ли? - капитан кивнул на Артёма с Климовым.
  - Да мы просто мимо проходили! С этим просто языками зацепились. Нас-то чего ради притащили? - Артём говорил не столько просительно, сколько недоуменно.
  - Все вы только мимо ходите... - досадливо махнул рукой капитан, слегка скользнув взглядом по задержанным; запнулся, посмотрел на Громова, - Погоди, это не про тебя во "Времени" сюжет был год назад? Ты в Волгограде за свой счет школу построил. Громов, кажется?
  - Я... Во у Вас память! - поразился Артём.
  Капитан кивнул.
  - Профессиональная. Так говоришь - только мимо проходил?
  - Да, мы с Лёхой мимо проходили, - Артём быстро пододвинулся ближе к Климову.
  - Сидоров, ты протоколы оформил? - капитан повернулся к лейтенанту.
  - Никак нет, товарищ капитан, - встрепенулся лейтенант, - еще не успел.
  - Ну и не надо.
  ***
  Грому и Интелю суровый капитан на прощанье прочитал нотацию, с кем стоит болтать на улице, а с кем нет. Им вернули документы и отпустили с миром. Друзья даже успели перед питерским поездом отпраздновать счастливое освобождение в привокзальном кафе.
  - Вот чего ты тут в Москве киснешь? Езжай со мной. Мне на фирме толковый и надежный человек во как нужен. А знаешь, какая у меня на острове рыбалка! - радостно уговаривал Лёху развеселый Артём, вцепившись в пуговицу.
  - Ну, понимаешь, не все так просто. Есть обязательства и обстоятельства всякие... - уклончиво отвечал более трезвый Климов.
   - Да ну, все решаемо, если захочешь, - парировал Артём, - Человек сам кузнец своего счастья!
  И уже зайдя в вагон, высунувшись в окно тронувшегося поезда, крикнул:
  - Лёха, помни! Нет ничего непреодолимого. Всё только от нас зависит!
  Проводив друга, Алексей, слегка покачиваясь, зашел в квартиру, налил чая, не разогревая, швырнул пальто на диван и плюхнулся за компьютерный стол.
  Подумал: "А почему бы, правда, на этот парад не сходить? Где только дедов портрет найти?". Он набрал в поиске Гугла фамилию-имя-отчество майора-артиллериста Климова. Тупая машина выдала совершенно посторонних людей. Алексей поменял запрос, потом дополнил, переставил слова. Уточнил, что дед погиб. И получил в ответ статью некоего Викентьева под названием "Что и почему убивает Климовых?".
  - Как - нафиг? - пробормотал обескураженный Алексей и хотел уже выключить дурацкий комп и пойти спать, но вдруг почувствовал дурное любопытство.
  Зайдя по ссылке, Алексей провалился в черный фон с мерцающими звездами, испещренный загадочными закорючками - то ли иероглифами, то ли рунами. В меню сайта, наряду с опусами Викентьева, оказавшегося скандально известным уфологом, Климов обнаружил набивший оскомину набор откровений свидетелей НЛО, Деникэна, Ажажи и Ванги.
  Статья Викентьева начиналась с упоминания нашумевшей четыре года назад катастрофы на Каме прогулочного теплохода "Мокшания". Уфолог долго пересказывал обстоятельства трагедии, акцентируя внимание на странных обстоятельствах - на выходе парохода в рейс вопреки штормовому предупреждению, на открытых вопреки всем правилам иллюминаторах, на непонятном отключении старшим механиком главного дизель-генератора правого борта. На том, наконец, что белым днем на реке в не самых диких местах практически на глазах людей погибло больше полутора сотни человек.
  "Многие называли причиной катастрофы безответственность владельцев судна и низкую квалификацию экипажа, - писал Викентьев, - Кто-то сделал более масштабные выводы -что трагедия - симптом общей деградации страны в целом. Но, насколько мне известно, никто не обратил внимание на странный факт - почти четверть погибших носила фамилию "Климовы".
  В статье приводился список погибших. Посмотрев его, Алексей со странной смесью удовлетворения и досады обнаружил, что существенная часть однофамильцев на самом деле явно является членами семей. Более того, большая часть Климовых оказалась жителями одного небольшого городка Зимний на Дальнем Востоке, бывшая станция Климово-Царевская.
  Впрочем, Викентьев дальше и сам об этом написал. Да, пара десятков Климовых и еще человек тридцать участников злополучного рейса с другими фамилиями приехали из Зимнего по социальным путевкам. Их распространял городской собес среди малоимущих и многодетных. Еще пятеро Климовых оказались родственниками зимнинцев. И это тоже можно понять, продолжал Викентьев. Небогатые люди с Дальнего Востока получили социальные путевки на Каму и решили совместить отдых со встречей с родственниками, живущими в Европейской части России. Билеты-то нынче дороги - когда еще выпадет возможность увидеться.
  Еще у троих Климовых Викентьев раскопать близких родственных связей с остальными не сумел, зато обнаружил дальневосточных предков во втором-третьем поколении. И десять оставшихся Климовых Викентьев не смог никак привязать к остальным.
  Также, в результате в каких-то случаях сложных, а в каких-то - не очень расследований, Викентьев выяснил, что несколько женщин - три или четыре, плывших на корабле, числящихся под другими фамилиями, были замужем и носили фамилию мужа, а в девичестве были Климовыми. И, наконец, трое из погибших детей имели фамилии отца, а не погибшей с ними матери Татьяны Климовой, не пожелавшей после замужества стать гражданкой Шварцмайер.
  На этом Викентьев не остановился и стал раскапывать биографии и происхождение остальных погибших. Это заняло у него довольно много времени. И вот тут-то стала выясняться настоящая чертовщина. У многих из тех, о ком ему что-то удалось разузнать, генеалогические цепочки уходили на Дальний Восток, еще точнее - в Хабаровский край. При этом фамилия "Климов" могла всплыть у деда или прадеда. Глубже раскопать не получалось. Проследить происхождение человека до Октябрьской революции удавалось у единиц, да и то, обычно только по мужской линии. Гражданская война, репрессии, индустриализация раскидали людей, оборвали родственные связи, лишили семейной памяти.
  Своим расследованием Викентьев занялся только через полгода после гибели парохода. И занимался еще несколько месяцев, прежде чем, исчерпав возможности выяснять происхождение погибших, решил заняться выжившими. И тут его ждало еще одно потрясение. Из восьмидесяти оставшихся в живых в течение года после катастрофы "Мокшании" одиннадцать человек погибли при совершенно разных обстоятельствах - в автокатастрофе, в уличной драке, от отравления или от неправильного лечения. Тому, что трое из них носили фамилию Климов, но при этом не имели к зимнинцам никакого отношения, уфолог уже не удивлялся.
  Викентьев попытался составить сводное генеалогическое дерево из тех, о ком удалось что-то узнать. Он приводил его изображение в отдельном файле по ссылке.
  "Видите? - то ли доверительно, то ли саркастически интересовался уфолог у читателей, - В таком представлении собранная информация начинает играть новыми красками. Если дорисовать дерево вниз, до корня, который мы, к сожалению, раскопать не можем, получается, что все или почти все погибшие на "Мокшании" - члены одного клана, имеющие общего предка."
  Алексей с любопытством открыл файл с картинкой и не увидел там ничего. Вернее, увидел, конечно - несколько больших и маленьких ветвей, нарисованных сплошной линией, приделанных к большому пунктирному "Иггдрасилю". Фантазия Викентьева парила над этим Мировым древом, свободно раскидывая по нему неопознанных или плохо опознанных Климовых и "Климовых".
  - Жулик, - грустно пожурил уфолога Алексей Климов, - А я ведь тебе почти поверил.
  Зевнул и закрыл окно, даже не дочитав выглянувший из-под нижней границы экрана завлекающий зачин следующего абзаца: "Но и это еще не все. Не знаю, покажется ли Вам совпадением, но Зимний находится очень близко от того места, где - по его словам - родился небезызвестный "Interstellar mowgli"..."
  ***
  Полгода спустя человек, назвавшийся Портным, ищуще, с отчаянной надеждой смотрел в глаза Алексея, будто пытаясь увидеть там поддержку и понимание. Махнул рукой.
  - Эгоист ты. Только о себе и думаешь. Все равно, ведь, сдохнешь, а так хоть польза от твоей смерти будет. Так что давай: быстро говоришь, что все услышал и понял, и скоренько закончим с этой канителью. Ты даже ничего не заметишь.
  Портной вынул кляп изо рта Климова.
  - Я же ни в чем не виноват! - заорал Климов.
  - Верю, - пьяно кивнул Портной, - Это только апостол Фома и Константин Сергеевич Станиславский не верили, а я тебе верю - отчего ж не верить? Конечно, не виноват. Только дело не в этом. Турки говорят - кисмет. Иногда просто не везет.
  - Помогите! - Климов мотал головой и кричал во всю глотку, - Убивают!
  - Кого зовешь-то? - хмуро поинтересовался бритый и воткнул кляп обратно по самое не хочу, Климов чуть не задохнулся, - Правоохранительные органы, что ли? Так мы уже здесь. Гляди, сколько нас.
  Жестом фокусника Портной достал из нагрудного кармана, корочки с тиснением ФСБ, ФСО, ГРУ. Широко улыбнулся.
  - И все настоящие. Ты не понял, парень. Тебе по-всякому кранты. Это дело на контроле у самых больших людей. В курсе - единицы, но вот возможности у них - о-го-го! Так что смирись, не по-мужски как курице с отрубленной головой носиться. Да и чего кричать, если не услышит никто? Тут на несколько кварталов нет никого. И ночь на дворе. Ладно, заканчивай тягомотину. Говори на камеру, что, мол, все слышал и все понял. И до свиданья. Ну как, готов? Давай! - и опять выдернул кляп.
  - Последнее желание, - полузадушенно прохрипел Климов.
  - Да ты чо? - с веселым удивлением поинтересовался бритый, - Ну давай, говори, интересно даже. А я подумаю.
  И еще раз отхлебнул из фляги. Закурил сигарету. К унылому страшному запаху подвала добавилсь табачная вонь.
  - Дай поссать, - попросил Климов, - Не хочу, чтобы меня нашли обоссанным.
  - Ну ссы, чо, - пожал плечами бритый.
  - Так у меня же руки скованы.
  - А, ты, типа, хитрый, что ли? Руки тебе расковать? Поссать, значит?
  Бритый швырнул сигарету. Неожиданно резво подскочил к Климову, больно ткнул в нос стволом, дохнул прямо в рот омерзительной табачно-перегарной смесью, и заглянул прямо в глаза.
  - А ты видел, как в хосписе дети умирающие ссутся и срутся? Удрать хочешь? А ты знаешь, что они тогда Госпиталь закроют, пока ты не скопытишься? Люди умрут! Дети, мать твою!
  Волна ужаса пронеслась по телу Климова, на мгновение парализовав, а потом неожиданно наполнив отчаянной истерической силой. Климов что есть мочи разогнул затекшие ноги, выпрямился и со всей дури пнул не успевшего ничего сообразить бритого в грудь. Климов надеялся попасть в горло, чтобы хотя бы на пару секунд вывести убийцу из строя, но не дотянулся.
  Бритый упал, крикнул "сука" и выстрелил. "Мимо!" - завопил некто очень маленький и напуганный в мозгу Алексея. Одновременно с этим криком что-то невидимое очень больно дернуло Климова за ухо. Климов рухнул, судорожно замолотил ногами, заорал и неуклюже перекувырнулся в сторону, пытаясь спрятаться от следующего выстрела за гору батарей, неряшливо сложенную у стены. Врезался в нее башкой. Услышал еще один оглушительный хлопок. Алексей с ужасом увидел, как батареи зашатались, а верхняя накренилась и собралась упасть ему на голову. Уже ничего не соображая, крича, он скакнул назад из положения лежа на спине, теперь уже приложившись о бетон затылком. Штабель батарей вдруг обрушился в другую сторону. Раздался короткий вопль и хруст. Портной затих.
  На подгибающихся ногах Климов осторожно подошел к бритому. Увидел, что чугунное ребро сплющила оперативному аналитику череп. Что-то вязкое медленно расплывалось под батареей. Климову пришлось лечь на еще теплый и подергивающийся труп, чтобы вытащить из кармана мертвого ключ от наручников. Через несколько минут он с большим трудом освободил руки. Вытащил из нагрудного кармана покойника и несколько минут внимательно разглядывал удостоверения. На всех был изображен Портной в разной форме. Все выглядели как настоящие.
  Порванное пулей ухо жутко саднило. Нарастала боль в затылке от удара об пол. Климов взял пистолет Портного, и, уже устав бояться, с тупым равнодушием вышел из подвала. В темном дворе-колодце полуразрушенного старого дома стоял пустой жигуль с выключенным мотором. И ни души кругом. Бритый и впрямь был один. Бессильно опустив руку с пистолетом, Климов затрясся мелкой дрожью, с трудом сдерживаясь, чтобы не раскрошить бешено стучащие друг о друга зубы. Минуту спустя, воздав хвалу неведомому богу, Климов сунул пистолет в карман и побрёл, втягивая голову в плечи от пронизывающего февральского ветра. Куда идти, он пока еще не придумал. Щенячий восторг от чудесного спасения проходил, и Климов все больше осознавал, в какую кошмарную ситуацию он попал.
  Некоторое время он отчаянно убеждал себя пойти в полицию или в ФСБ. Думал о том, что человек, назвавшийся Портным, явно выглядел сумасшедшим. Что с его - Климова - стороны случилась чистая самооборона. Что вся рассказанная убитым история выглядит безумно, несуразно, нелепо. Как бред сумасшедшего.
  Но к несчастью, она слишком хорошо увязывалась с полузабытой Алексеем статьей скандального уфолога Викентьева. Не заходя домой, Lucky покинул Москву.
  ***
  Солнечным июльским днем молодой мужчина с загорелым лицом в майке, джинсах и растоптанных сандалиях зашёл в подъезд жилого дома в городе Волгограде. В сумке Алексей "Счастливчик" Климов, а это был он, нес распечатанные договора на подпись директору фирмы Артёму Громову.
  После бегства из Москвы Климов на перекладных добрался до Волгограда и свалился армейскому другу как снег на голову. Артём отнёсся к проблемам приятеля с полным пониманием. Он поселил Алексея на съемной квартире у не слишком любопытного старика. Периодически подбрасывал работу для своей фирмы, чтобы тот не чувствовал себя нахлебником и чтобы другу было чем заняться. И через надежных людей готовил Алексею новые документы для выезда за границу.
  Алексея не удивило, что дверь открылась от стука. Громовы обычно не запирались. На секунду озадачила тишина. Затем в коридор вышел человек с пистолетом.
  - Здравствуйте, Климов, - очень спокойно, даже несколько отрешенно, сказал неизвестный, - Заходите на кухню, не стесняйтесь.
  Только теперь Климов разглядел в тени на полу коридора пятно крови и полосы от него, уходящие в комнату, как будто что-то тащили. Оцепенев, Алексей невольно скосил глаза за кровавым следом.
  - Вперед смотреть, - отрывисто приказал незнакомец, и когда Климов зашел на кухню, указал рукой на стул перед собой, - Садитесь.
  На кухонной кушетке, развалившись, сидел еще один неизвестный Климову тип с открытым ртом, дыркой во лбу, и бордово-черным овалом на стене за затылком. Спокойный сел рядом с ним. Налил стакан минералки, выпил, вытер пот со лба. Уставился на Климова, потом на стену перед собой.
  - Кто Вы? - заговорил Алексей, скорее, чтобы пугающее молчание прекратилось, чем, действительно, желая услышать ответ.
  - Только не пытайтесь убежать или драться со мной, - произнося слова так же монотонно, как робот, предупредил спокойный человек с пистолетом, - Во-первых, бесполезно. Во-вторых, это не в Ваших интересах. Вы это сейчас поймете. В-третьих, ответ на Ваш вопрос. Главное, что Вас сейчас интересует. Нет, я - не Ваша смерть. Был ей, но перестал около получаса назад.
  Хмыкнул.
  - А Вы удачливы. Если, конечно, в Вашем положении это слово уместно. После Вашего бегства из Москвы Старик испугался последствий и велел подделать видеозапись для Ефремова. Как будто Портной Вас пристрелил. Это существенно уменьшило нашей группе возможности поиска. А Вам подарило почти полгода жизни.
  Человек с пистолетом опять выпил минералки. Глянул на Климова.
  - Воды?
  Алексей поспешно помотал головой.
  - Хотите знать, на чем спалились? Вы позвонили в Геленджик Сергею Петровичу, двоюродному брату. Хотели предупредить, хотя почти не знали его и не видели двадцать лет. Намерение понятное, очень человечное. Только вот загвоздка. Человек, с которым Вы разговаривали - не Сергей Петрович. Ваш двоюродный брат уже полтора года лежит на дне Черного моря, в районе Анапы. Бывает так, человек пошел купаться и не вернулся.
  Климов почувствовал укол в груди. Он вспомнил Сережку. Босоногий двенадцатилетний пацан из детской поездки к родственникам на юг, смеясь, пробежал перед его глазами. И растворился в тумане, как не было. Климов пытался сосредоточиться, но покойник на кушетке все время притягивал его взгляд.
  - Вы об этом думаете? - спокойный кивнул на труп, - Это напарник мой, Марков. Позывной "Мрак". Понимаете, - тут спокойный остановился, - мой сын болен лейкемией. У нас всех в команде либо дочь или сын неизлечимо больные, либо еще кто-то из семьи. Вместо того, чтобы сформировать группу из нормальных социопатов и хладнокровных мерзавцев, Старик набрал в нее эмоционально мотивированных. Если не cчитать историю с Портным, до последнего времени это работало. Но вот видите - возможны эксцессы, связанные со слишком острым восприятием детской боли. Когда мы зашли, нам открыл Ваш приятель. Все шло нормально, но тут его парнишка рванул к двери. Мы даже не знали, что он - здесь. Должен быть в школе.
  Климов похолодел.
  - Что с Мишей?
  Спокойный помолчал, нелепо выпятив губу.
  - Вы, видимо, хороший человек, если Вас это интересует в такой момент. Мы должны были просто дождаться Вас, и все.
  Спокойный кивнул на труп.
  - Это я его исполнил. Сразу после того, как Мрак застрелил ребенка. И отца.
  Спокойный достал из кармана две карточки.
  - Возьмите. На этой, - он помахал обычной дебетовой картой, - тысяч сто. В квартале отсюда я видел рядом с продуктовым банкомат. Сразу как выйдете отсюда - обналичьте все. Через пару кварталов поймайте такси - лучше бомбилу, не зарегистрированного. Скажите - до станции Северная. Неважно, если не знаете, местный поймет. Вот эту карточку, - протянул он белый прямоугольник с черными буквами и эмблемой, - возьмете с собой. Благодаря ей Вы можете успеть выехать из города, а там уже как повезет. Если патруль остановит, просто покажите ее без объяснений. Чем меньше будете говорить, тем лучше.
  Спокойный еще помолчал.
  - Вы знаете, я даже сейчас не могу толком объяснить, что только что натворил, и что собираюсь сделать дальше. Вообще-то, я Вам сейчас не одолжение делаю, а только продлеваю мучения. Милосердней было бы пристрелить. Да не дергайтесь - не собираюсь. Просто говорю, что Вы нигде не сможете спрятаться. Ни здесь, ни за границей. Это только вопрос времени. Рано или поздно Вас поймают и отдадут на заклание. И если Вы таки ухитритесь долго скрываться, информация может дойти до дружков. Тогда лечение в Госпитале приостановят, пока Вас не убьют. Такое пару раз уже было. Тогда много детей уже там умерли, не дождавшись. А если бы я Вас сейчас не отпустил, я бы и от убийства Мрака придумал как отмазаться. Они бы меня поняли. Даже Старик.
  Спокойный вздрогнул.
  - Мой сын. Он ведь без меня может умереть. С большой вероятностью.
  Спокойный потер глаза, на глазах переставая быть спокойным.
  - У меня первое образование - филфак. А я вот сижу здесь и собственное поведение не могу растолковать. Полная деквалификация. Что я должен сказать? Что слезинка ребенка не стоит слезинки ребенка? Что невинных людей нельзя убивать? Чушь это все. Нормальный родитель способен ради своего дитя на все - вообще, на все. И я прекрасно понимаю мозгами не совсем еще сбрендившего мужика, что это нормально, правильно. Так должно быть. На этом стоит мир. Если бы наши предки думали иначе, нас бы не было. Все остальное - ложь, гниль, интеллигентские извращения. Так что я должен теперь думать - что моего сына убьют Достоевский и Нагорная проповедь, кем-то засунутые мне в башку?
  Он мотнул пистолетом перед носом Алексея в сторону двери.
  - Всё, хватит. Идите отсюда.
  Климов вскочил. Быстро подошел к двери. Запнулся.
  - Погодите, а как же...?
  И наткнулся на холодный взгляд и направленное на себя дуло.
  - Климов, не испытывайте судьбу.
  Климов выбежал на лестничную клетку. Через два пролета ему послышался хлопок сзади.
  ***
  В начале сентября Андрей сидел на веранде и второй час пытался починить замок, все больше проникаясь чувством глубокого отчаянья и беспомощности. Давно следовало позвать охранника Тимофея с КПП, но, каждый раз, думая об этом, Андрей представлял тяжелый взгляд жены и со вздохом возобновлял попытки.
  Он в очередной раз разложил перед собой детали. Выдохнул. Подошел к окну. И увидел у калитки странного человека. Одежда его выглядела сильно мятой, будто в ней спали несколько дней. Незнакомец покачивался из стороны в сторону, и, то пуча глаза, то щурясь, смотрел на табличку на доме.
  Андрей подождал пару минут. Незнакомец не отходил. Андрей открыл дверь веранды.
  - Вам что-то нужно?
  Незнакомец поднял голову. Его физиономия, красная и обросшая диким волосом, тем не менее, почему-то произвела на Андрея успокаивающее впечатление. Незнакомец вгляделся в хозяина дачи.
  - Воды, если можно.
  - Да, конечно.
  Андрей хотел вынести воду к калитке, но неизвестный, видимо, принял его "да" за приглашение и вошел на веранду. Взял стакан из рук хозяина, сел на лавку. Запаха алкоголя Андрей не почувствовал. Гость выглядел, скорее, больным, чем пьяным.
  - С Вами все в порядке?
  - Видимо, простуда легкая. Ничего. Извините, я увидел табличку на Вашем доме - "здесь живет семья Климовых". Это Ваша фамилия?
  - Да.
  Незнакомец покрутил стакан в руках. Посмотрел на Андрея.
  - Я должен Вас предупредить. Вам может грозить страшная опасность. Как Климовым - грозит.
  - Что значит - "как Климовым"? - не понял Андрей, - Как всем людям с нашей фамилией?
  Незнакомец потер рукой лицо.
  - Не всем, но тем, кого это касается - смертельная. Да, такую реакцию следовало предвидеть. Я бы и сам год назад так отреагировал. Понимаете, я - тоже Климов, Алексей Климов. Правда, у меня нет документа, чтобы это доказать. Но его потому и нет, что я скрываюсь.
  "Псих, - подумал Андрей, - Впрочем, у него явно высокая температура".
  - Я уже несколько месяцев спасаюсь один, - между тем продолжал "другой" Климов, - И мне очень трудно. Когда я увидел табличку, подумал - какого черта? Может быть, сейчас сотня или больше Климовых пытаются спастись поодиночке. Это нелепо. Климовы должны осознать общую опасность, а на основе ее - общие интересы.
  - О чем Вы говорите - какая опасность угрожает Климовым?
  - Вы просто не знаете. Это государственная политика. Просто не афишируется. Но если поискать, можно найти. Посмотрите сайт Викентьева.
  - Кто это? - Андрей услышал за спиной голос Ольги, обернулся.
  - Все в порядке, Олечка. Человек попросил воды.
  Ольга пристально и с беспокойством смотрела на "другого" Климова.
  - Он здесь живет?
  - Нет, - ответил "другой" Климов, - я мимо проходил.
  - Ты документы спросил?
  - У меня нет документов, - опять опередил Андрея гость.
  - Что Вам нужно? - резко и взволнованно крикнула Ольга, - Я сейчас полицию вызову.
  "Другой" Климов тяжело встал с лавки, поставил стакан.
  - Я уже ухожу.
  Развернулся к двери. Андрей вскочил за ним.
  - Вы больны, в деревне есть фельдшерский пункт. Может, скорую вызвать?
  "Другой" вяло махнул рукой.
  - Не надо.
  Медленно ступая, спустился с веранды, ухватившись за калитку, вышел и пропал за соседним забором.
  - Ну зачем ты этого бомжа в дом пустил? - женщина накинулась на Андрея.
  - Человек воды попросил.
  - Ага, с похмелюги. Алкаш же, - сказала Ольга, - На морде написано.
  - Он не похож на пьяного, - осторожно, стараясь не сердить жену, сказал Андрей.
  - Значит, наркоман. Ломка у него, поэтому пить хочет.
  Она всплеснула руками.
  - Господи, он же наводчик! Зубы тебе заговаривал, а сам зыркал по сторонам. А потом дождутся, когда мы уедем, и дачу обчистят.
  Ольга села на лавку, обессиленно опустив руки.
  - Ну почему ты такой не от мира сего, Андрюша...
  ***
  Еще через полгода. Начало весны.
  Внедорожник свернул с трассы на пыльную боковую дорогу и остановился в тупике перед аляповатым зданием, облицованным дешевыми панелями под кирпич. На фасаде дома пестрели яркие надписи "Кафе "Домашнее", "Отель (2-й этаж)", "Мясная кулинария". Между входами в каждое из заведений устроились импровизированные лотки. Грузный старик с серой бородой, расплывшийся на маленьком раскладном стульчике, наполовину закрытый горой белого сыра. Широкобедрая девушка со слегка испуганным бесцветным лицом, одетая не по погоде, за пластмассовыми контейнерами с разноцветными медом и с полкой фруктов и овощей за спиной. Женщина неопределенного возраста и неопределенной формы за столиком с разнообразной мелочью - от брелков и батареек до нескольких пар обуви, выглядящей чудовищно некачественно.
  Из задней двери внедорожника вышел иностранец. Нездешнее происхождение угадывалось по загару, беззащитной белозубой улыбке и еще чему-то плохо объяснимому, но опознаваемому очень хорошо.
  Не переставая лыбиться, осторожно ступая через полосы жидкой грязи, иностранец подошел к лотку с мелочью. Он внимательно оглядел лоток, просиял еще больше и ткнул в одну из небольших иконок.
  Тетка встрепенулась, как курица, выпучила глаза и выпалила:
  - Две тыщи!
  Иностранец пожал плечами. Что-то спросил по-своему.
  - Две ты-ся-чи, - старательно по буквам повторила тетка. Иностранец развел руками. Вытащил мобильный, протянул тетке. Та непонимающе уставилась на него. Нездешний с досадой обернулся к машине.
  - Сейчас водилу спросит, - сказал тетке старик, - Будет тебе тогда "две тыщи". Лёху позови быстрее, он вроде что-то по-ихнему понимает.
  Тетка зыркнула на испуганную девушку. Та быстро побежала в одну из дверей. Старик жестами показал иностранцу - погоди, мол. Через минуту из дома вышел небритый мужчина с нездоровым зеленоватым лицом, в очень потертых джинсах и куртке, из которой в нескольких местах торчала вата.
  - Вот ду ю лайк? - сказал иностранцу Лёха.
  ...- Чего бы Вам хотелось? - с чудовищным акцентом произнес незнакомец.
  Выглядел он так, будто только что умер. Впрочем, за четыре дня пребывания в России Питер успел увидеть и не таких.
  - Вы говорите по-английски?
  - Ага, - кивнул незнакомец, и что-то пробормотал по-русски.
  - Что? - спросил Питер.
  - Старая русская шутка, не обращайте внимание. Так что Вас интересует?
  Питер показал на доску. На ней в иконописной манере в обрамлении желтого, черного и золотого красовался круглолицый человек с глазами-щелками, черными косами поверх белого балахона с волосяной фигуркой человека на груди. Фигурка раскинула руки, напоминая крест и распятого на нем одновременно. Над головой знаменитого русского "космического маугли", стилизованного под православного святого, сиял нимб.
  Незнакомец поднял голову и глянул Питеру в глаза.
  - Почему именно эта?
  Питер задумался.
   - Ну, что-то в этом есть очень характерное для России, такое свойственное русским первобытное простодушие, - сказал и тут же спохватился, - Простите, не хотел Вас обидеть.
  Землистолицый махнул рукой.
  - Ничего. Чужие заблуждения не столько обижают, сколько развлекают. Давно у нас?
  - Пятый день.
  - И как?
  В глазах незнакомца Питер увидел неподдельный интерес.
  - Вы знаете, очень интересно, но ничего не понятно. Все совсем не так, как я ожидал. Хотя я много читал о России - Достоевского, Чехова...
  - Ну, тут Вы - не одиноки, - незнакомец усмехнулся, - Здесь у нас многие читали и Достоевского, и Чехова. И тоже большинство ничего не понимает и получает от жизни в России совсем не то, чего ожидали.
  Питер рассмеялся.
  - Раньше у нас не бывали?
  Питер помотал головой.
  - Нет. Но очень хотел. Видите ли, мои предки - из России. Прадед, которого я не знал, приехал в Штаты после Второй мировой войны. Я все собирался съездить, да откладывал. А тут вдруг нашлись родственники в Ваших краях и позвали к себе.
  Питер осекся.
  - А это Вы пытаетесь меня разговорить, чтобы понять, сколько с меня можно содрать за эту поделку? Много я за эту штуку все равно не дам. Хоть и знаю, что этого парня здесь очень ценят. Возможно, больше, чем он на деле стоит.
  Питер ткнул прямо в лицо космического маугли. Человек с лицом покойника неопределенно пожал плечами.
  - Я бы сказал, что Васятку, наоборот, недооценивают. Тем, чья жизнь с его пересекается, эта встреча может обойтись очень дорого.
  Питер вздохнул.
  - Вы - занятный человек. С удовольствием бы с Вами поболтал, но меня жена ждет, нервничает. Она тут все время нервничает. Назовите цену и я поеду.
  - Две тысячи пятьсот рублей. Наличными, естественно.
  Питер молча отдал деньги. Забрал иконку, споро упакованную теткой в бумажный пакет. Пошел к внедорожнику. Обернулся.
  - А он, ведь, Вам очень не нравится, - он показал собеседнику на сверток, - Хотя, казалось бы - спаситель больных детей, благодетель всего мира и особенно Вашей страны. Почему?
  - Что Вы! - возразил землистолицый, - Васятка распоряжается жизнью и смертью людей. К таким понятия "нравится - не нравится" не применимы. Их либо любят без памяти, либо...
  - Ненавидят?
  - Стараются жить, будто их нет, мистер... Впрочем, я не узнал Вашего имени. Да и незачем.
  - Отчего же? Меня зовут Питер Клайм.
  - Как Вы сказали? - глаза незнакомца расширились, - Это случайно не от русской фамилии Вашего предка?
  - Да, Вы угадали - от фамилии Klimov. А в чем дело? - удивился Питер.
  - Н-ни в чем, - беспокойство землистолицего прошло, - Счастливого пути, мистер Клайм. Удачи Вам.
  Питер подошел к машине. Сел рядом с женой.
  - Почему ты так долго? - она вцепилась в его руку.
  - Разговорился с этим забавным русским, Иса. Его английский ужасен, но даже на нем он умудрялся выражаться весьма загадочно и многозначительно.
  - Он мне не показался забавным, - сказала Иса, - Вряд ли ты мог заметить, но он поразительно похож на тебя. Я даже на какое-то мгновение испугалась, что тебя им подменят. Смотри, он все еще смотрит на нас!
  Питер глянул в окно. Недавний собеседник, действительно, все еще стоял у лотка и неотрывно провожал внедорожник взглядом. Иса вздохнула.
  - Я все больше убеждаюсь, что эта поездка - не самая лучшая идея. Вы все русские - безумцы. Мне надо было прочитать "Братьев Карамазовых" до того, как я за тебя вышла замуж.
  - Так я же и посоветовал тебе их прочитать после свадьбы, - улыбнулся Питер.
  Женщина вздохнула.
  - Покажи, что купил.
  Питер вытащил иконку из пакета.
  - Полюбуйся, Иса, это новый русский святой....
  ***
  Лето. Москва.
  Климов сам не знал, что его принесло на "Белорусскую". Переодевшись в только что купленный секонд-хенд и сунув старую одежду в урну, он спросил время у кассирши. Понял, что до встречи еще два с половиной часа, которые надо чем-то занять. Несмотря на страшную усталость, события последних дней вызвали у него такой выброс адреналина, что оставаться на месте было никак невозможно. Климов заглянул в соседнюю парикмахерскую, где мужественная парикмахерша состригла и сбрила с него канавы, проселки, переход через границу и страшный беспамятный перелет в Москву. Алексей посмотрел в зеркало и увидел там вполне пригодного к выходу на московскую улицу человека. Дошел до метро, проехал один перегон от "Новослободской" и вышел в вечный ремонт перед вокзалом.
  И увидев треугольное здание за Николой Чудотворцем, сообразил, куда пришел. Ноги уже сами дотащили его к входу в Госпиталь.
  Дождливый день совсем не походил на летний и до боли напоминал тот вечер в начале октября. Алексей повернулся и остолбенел. Кошелев стоял на том же месте в том же пальто и с тем же плакатом. Только без шапки. Скользнул не узнающим взглядом по Климову. Опять со злобой уставился на витрину.
   "А вдруг ничего не было? Вдруг все случившееся - кошмар, привидевшийся мне за пару секунд?" - в ужасной надежде обомлел Климов. Вот сейчас из-за угла выйдет Артём, веселый и живой. Климов посмотрел в сторону, куда глядел пикетчик, и увидел за витриной ростовой портрет Васятки. Художник изобразил анчола на фоне садящегося среди дальневосточного редколесья солнца. За головой нарисованного Васятки ненавязчиво проглядывал светящийся ореол. Ефремов изображался взрослым, но выражение его лица больше напоминало младенческое с незамутненной и почти бездумной чистой радостью бытия. С готовностью к встрече с людьми.
  - Любуетесь?
  Климов обернулся.
  - Отец? - еще раз спросил его богато одетый господин в хорошем расположении духа, выходящий из дверей Госпиталя. На Алексея пахнуло дорогим алкоголем.
  Климов кивнул. Господин остановился. Улыбнулся.
  - Я часто тут вижу родителей детей, которые в Госпитале лечатся. Или лечились. Матери с портретом разговаривают, благодарят, некоторые даже на колени перед ним падают. А отцы молча стоят, вот как Вы, смотрят, пытаясь разгадать тайну этого человека. А загадки-то на самом деле никакой нет. Просто он - обыкновенный святой.
  Господин помолчал, видимо, ожидая реакцию Климова. Алексею даже показалось, что его непрошеный собеседник пару раз слегка повернулся перед ним, меняя ракурс. Надеясь, что Климов его узнает. Не дождавшись, господин опять заговорил.
  - Его определенно канонизируют. После смерти, разумеется. Вы знаете, конечно, что он живет весьма аскетично, довольствуется малым. При его нынешнем влиянии мог бы стать богатейшим человеком в мире. Но Васятка абсолютно равнодушен к деньгам.
  Господин с многозначительной задумчивостью посмотрел на витрину, потом на Климова.
  - Я по заказу Фонда социальных исследований при ВШЭ пишу книгу о философии и этике Василия Ефремова. Основная идея, которую я там пытаюсь обосновать - что этические законы едины для всех разумных. Это - не красивая фраза, а вполне доказуемое утверждение. Скажем, Золотое правило этики никакого отношения к физиологии разумных, количеству полов у них, способу размножения не имеет. Все разумные рано или поздно должны прийти к нему, как всеобщему нравственному закону, который, в конечном счете, заменит законы писаные.
  Климов кивнул.
  - Понимаю. Когда-нибудь. А пока - закон талиона.
  Господин недоуменно посмотрел на него.
  - Не понял?
  - Ничего, это я про себя. Я слушаю Вас, мне очень интересно.
   - Лейтенант Сидоров, - откозырял выросший как из-под земли молодой полицейский с простоватым лицом, - Прошу предъявить Ваши докумен... - Сидоров запнулся, - Ой, извините, товарищ Соколов, не узнал.
  Господин, названный Соколовым, расплылся в улыбке.
  - Да ничего, я понимаю - служба.
  - Вот жене расскажу, не поверит... А Вы, гражданин?
  - Он - со мной, - добродушно, но со значительностью в голосе сказал Соколов.
  Сидоров пристально вгляделся в Климова, Алексей почувствовал ползущую по виску каплю холодного пота.
  - Что-то лицо мне Ваше знакомо, - задумчиво сказал Сидоров - Уж не по ориентировке ли?
  - Вы меня здесь задерживали год назад, - сказал Климов, - По ошибке.
  - А, точно! - обрадовался полицейский, - А вот насчет "по ошибке" - это Вы зря. По ошибке никого не задерживают. Всегда есть какая-то причина. Может, это Вам предупреждение было. Знак, так сказать.
  Лейтенант козырнул. Заложив руки, пошел по улице. Алексей решил не испытывать судьбу, кивнул Соколову и повернулся уходить.
  Соколов улыбнулся.
  - Вы - интересный собеседник. И у Вас лицо пожившего человека. Не хотите побывать на моем ток-шоу?
  Климов остановился.
  - Хочу.
  - Тогда вот Вам визитка, - Соколов протянул ему, - Звоните. Можете на ближайшее попасть. Сегодня вечером будет. Только паспорт не забудьте захватить. Сами понимаете - Останкино.
  - Спасибо, - сказал Климов, - Мне тоже было очень приятно.
  - Паспорт не забудьте, - пробормотал Алексей, зайдя за угол. Повертел визитку в руках, швырнул в урну. С людной улицы Климов повернул в переулок и услышал одинокие шаги за спиной.
  Похолодев, Климов украдкой глянул через плечо. Метрах в пятнадцати позади, глядя под ноги, брел Кошелев. Почему-то с пустыми руками. "Блин, напугал диссидент хренов". Алексей вздрогнул. Ну да, диссидент. Они же там через одного на ФСБ работают.
  Климов резко развернулся и встал на пути Кошелева, широко расставив ноги.
  - Что, Кошелев, плакат потеряли?
  Человечек от неожиданности чуть не подпрыгнул.
  - А? Что? - облегченно вздохнул, - А, это Вы. А я, ведь, Вас узнал. Просто не хотел подавать виду, что мы знакомы, при этом... ну, Вы поняли. Как-то неважно выглядите. Год назад у Вас вид был несколько более преуспевающий. А у Вашего приятеля как дела? Симпатичный молодой человек, хотя, конечно, мозги пропагандой промыты начисто.
  - Он погиб, - мрачно буркнул Климов.
  - Жаль, - огорчился Кошелев, - Вот так еще один хороший человек безвестно и бесследно канул в бездну под названием Россия. Я даже его фамилию не помню. Вот Вашу почему-то припоминаю - Климов. А его - нет.
  - Да? - Алексей почувствовал неприятную дрожь в нижней части лица, - А что еще Вы про меня помните?
  Кошелев развел руками.
  - Да больше ничего. А что?
  Алексей почувствовал гнев, нарастающий и поднимающийся откуда-то из живота к голове.
  - Значит, ни хрена не помните, но, что я - Климов, запомнили? А если я не хочу быть Климовым? Что такое Климов - рука или нога? Что это за клеймо на лбу - "Климов"? Меня кто-нибудь спросил, хочу ли я быть Климовым?
  - Да что Вы так перевозбудились-то? - удивился Кошелев, - Если не нравится, смените фамилию, да и все.
  Алексей осекся, уставился на Кошелева.
  - Вот так просто? А что еще сменить? Национальность, форму черепа, цвет глаз?
  - Ну а в чем проблема-то? Меняйте. Форму носа или груди, культурные предпочтения, гражданство, пол, в конце концов. Не в Средние века живем. Самоидентификация - личный выбор каждого, - Кошелев глубоко вздохнул, в сердцах топнул ногой, - У Вас же есть какое-то высшее образование. Я понимаю, что российское, но все же Вас хоть как-то мыслить должны были научить. Поймите, ни к чему, что Вас тяготит, Вы гвоздями не приколочены. Если хотите, Вы можете перестать быть русским, патриотом, вообще, россиянином...
  - Человеком, - добавил Алексей.
  - Что? - не понял Кошелев.
  - Естественное продолжение последовательности: перестать быть тем, другим, третьим. Следующий член ряда - перестать быть человеком.
  - Да нет же! - закричал Кошелев, - Наоборот, освободившись от всей этой мишуры, как раз и сможете стать человеком. Хотя бы попытаться стать цивилизованным европейцем.
  Алексей качнулся как от удара.
  - Уже попробовал, - сказал он тихо.
  - Что попробовали?
  - Стать европейцем. До Харькова доехал. Европа меня отвергла. Сказала, что я - Климов, и выплюнула обратно.
  Быстрым шагом Алексей покинул переулок, оставив там стоящего в недоумении Кошелева.
  ***
  Климов сидел за столиком, отхлебывая горячий шоколад, пристально глядя на входную дверь заведения. Наконец, увидел старика в свитере грубой вязки и древней болоньевой куртке. Старик прищурился и повел длинным носом из стороны в сторону. Шкиперская бородка с проседью выглядела глуповато, но нервно-агрессивный вид вошедшего к шуткам не располагал. Фотография на сайте явно была сделана лет двадцать назад, но сомнений в личности нового посетителя "Шоколадницы" у Климова не возникло.
  Алексей вышел из-за столика и протянул руку.
  - Эдуард Сергеевич! Это я Вам звонил.
  Викентьев молча уставился на него. Оглядел с ног до головы. Руку как будто не заметил. Ни слова не говоря, сел за ближайший столик. Климову оставалось только расположиться напротив.
  - Меня зовут Алексей Климов. Я могу Вам рассказать, почему погибают Климовы.
  - Десяти минут хватит? - недружелюбно поинтересовался Викентьев.
  - Постараюсь.
  ***
  ...Полтора года назад будущий Счастливчик, в миру - Алексей Климов, очнулся в грязном холодном подвале с кляпом во рту и руками, скованными наручниками за спиной. Открыв глаза, тут же зажмурился - кто-то немилосердно светил в них фонарем. Климов изумленно замычал, попробовал встать и рухнул, сбитый с ног пинком.
  - Сиди уже, - услышал он голос, который Климову очень не понравился.
  Неизвестный воткнул фонарь между склизлой стеной и водопроводной трубой, создав в подвале некое подобие освещения. Повесил на шею шнурок с телефоном. Глянул на экран. Удовлетворенно кивнул. Нажал кнопку. Присел на корточки перед Алексеем. Климову бросились в глаза сантиметровый ёжик жестких волос, подергивающийся глаз незнакомца и бордово-красные, будто воспаленные, губы.
  - Ну что, процесс пошел. Кивни, если слышишь и понимаешь.
  Климов посчитал за благо утвердительно мотнуть головой.
  - Вот и славно, - умильно заметил бритый, - Я, ведущий специалист аналитического отдела бла-бла-бла и все такое Николай Портной, начинаю проце... дуру, - и глупо хихикнул.
  Алексей понял, что тюремщик изрядно под градусом.
  - Здравствуй, Климов. Хотя вы для нас все - климовы, но ты еще и по паспорту. Это приятно. Устраивайся поудобнее, я тебе сказку буду рассказывать.
  Климов помычал, мотая головой.
  - Не, не, - человек, назвавшийся Портным, покрутил пальцем перед лицом Климова, - Пока я тебе не буду кляп вынимать. Сначала ты меня выслушаешь, а уже потом скажешь, что потребуется.
  Бритый хохотнул, прокашлялся.
  - Серьезней надо. Запись ведь, документ. Короче, ты такого человека - Васятка Ефремов, знаешь?
  Климов кивнул.
  - Ага, - удовлетворенно покивал бритый, - Кто же его не знает? Он же детей больных лечит. Со всей Земли к нему съезжаются. Вот и дочка моя, непременно вылечилась... бы! - вдруг крикнул бритый, так что Климова передернуло, - Если бы в очереди ее не поставили на хренсотое место. Поздно он прилетел. Я, ведь, знаешь, - Портной перешел на доверительный тон, - этим делом-то, - он вытащил из кармана флягу, - занялся после того, как златовласке моей рак диагностировали. И болтать стал много не по делу. А до того-то был подающий надежды оперативный аналитик, офицер на хорошем счету.
  Портной хлебнул из фляги. Запахло алкоголем.
  - Но хрен со мной, пропащим. Мы за Васятку говорим. Так вот, мальцом его забрали зеленые человечки, потом парень вырос, и с дружками своими прилетел на Землю. Прямо к нам, в Россию. И сказал президенту нашему, министрам и всей остальной звездоте слово золотое. Я, говорит, землянин, и хочу, значит, с людьми жить. Да не просто жить, а помочь им в сей юдоли скорби. Лечить всех бесплатно, а особенно детей малых. И чтобы ни у какого министра или там миллиардера никаких привилегий не было. Хоть сын дворника, хоть даже самого смотрящего Краснокаменской зоны. Чтоб по справедливости. Вот такая сказочка про белочку, парень. Но ее все знают.
   Бритый еще раз достал из кармана флягу, отхлебнул. Протянул Алексею.
  - Хошь, Климов? А да, у тебя же кляп. И наручники. Ну, значит, не судьба. Стало быть - вот тебе, чего знают не все. Родителей вот этого святого человек порешил некто Клим Еремеев. Двести пятьдесят лет назад. Чуешь, к чему веду, Климов? - Портной сделал акцент на последнем слове.
  Климов смотрел на него в недоумении.
  - Имя расслышал? Не втыкаешь? Сейчас разъясню.
  Дальше Портной говорил уже без запинок и ясно.
  - Когда этот упырь Еремеев пришел к ним в стойбище, он там всех убил. До единого. Только маленький Васятка схоронился, но все видел. И запоминал. Папаша его вырвал из бороды упыря клок, когда с ним сцепился. Малой, не будь дурак, когда вылез, тот клок в тряпицу положил и с собой унес. Потом его дружки подобрали - ну это ты знаешь. Так вот Васятка там у дружков рос, учился уму-разуму, а про убийцу отца и матери своих не забывал. Хоть убийца и помер давно.
  Бритый тяжело выдохнул. На Климова пахнуло смрадом перегара.
  - И вот, сказав президенту и всей звездоте слово золотое, взамен поставил им Васятка одно единственное, но железобетонное условие...
  Портной уставился на Климова и произнес спокойным и абсолютно трезвым голосом.
  - Чтобы род того упыря Клима Еремеева, что родителей моих погубил и меня сиротой сделал, был стерт с лица Земли, как его и не было. До последнего человечка. А чтобы знали вы, как его найти, вот вам волосок его поганый. С его поганой ДНК, по которой вы их всех и найдете.
  Климов посерел. Родившийся во рту крик запутался в кляпе.
  - Вижу, понял ты, парень, - кивнул бритый, - начальство это условие приняло. А куда деваться? Детишек-то жалко. Их только в стране неизлечимых - раньше не излечимых - уточнил Портной, - тысячи. А по миру и миллионы будут. Как же их не пожалеть? А ты, значит, просто под раздачу попал.
  Ну и до кучи, он еще одно условие поставил. Чтобы непременно каждому приговоренному Климову непосредственно перед смертью рассказывали, что это с ним происходит и из-за чего. Работу это существенно осложняет. Но я считаю, само это правило - справедливое. Не дело человека мочить, чтобы он даже не знал, за что ему это. И, значит, о рассказе этом, о том, что приговоренный все услышал и понял, а также о том, как его, значит, это самое - на камеру видеоотчет.
  Зачем ему видеоотчет? А чтобы не накололи. Понимаешь, если Васятка показывает на человечка, а того не исполняют, дружки деток лечить могут перестать.
  Бритый опять присел на корточки.
  - Вообще-то, исполнением занимаются другие люди. Я - оперативный аналитик, кабинетный червь. Но на тебя ориентировка пришла сегодня вечером, когда никого уже в управлении не было. А за час до этого мне сообщили, что рак златовласки моей перешёл в терминальную стадию. Вот я и подумал. Если я тебя сам исполню, а потом видеоотчет Васятке предъявлю, может, он ее в начало очереди перенесет? Из благодарности. Может еще не поздно девочку мою спасти?...
  ***
  Lucky Климов и Эдуард Викентьев сидели в "Шоколаднице" около "Проспекта мира". Внешним видом и одинаково угрюмым усталым выражением лиц со стороны они могли показаться старшим и младшим братьями, хотя реальная разница в возрасте между ними составляла лет тридцать. Последние полтора года обошлись Климову слишком дорого. Викентьев потряс головой.
  - Погодите, Алексей. Еще раз повторите, как Вы оказались в Москве.
  - Меня задержали в Харькове, - качая в такт словам головой, ответил Климов, - Местные спецслужбы. Но почему-то не... хм... не исполнили на месте, а привезли сюда на самолете. По дороге из аэропорта машина, на которой мы ехали, попала в автокатастрофу. Я убежал.
  - И отправились в Москву? Зачем? - быстро спросил Викентьев, глядя исподлобья.
  - Эдуард Сергеевич, ну к чему этот допрос? - Климов устало помотал головой, - Я очень устал...
  - Что значит - "к чему допрос"? А Вы поставьте себя на мое место, - Викентьев брюзгливо выпятил губы, - Я всю жизнь боролся с системой и косностью так называемого научного сообщества. Я говорил о контактах еще сорок лет назад. Предъявлял доказательства присутствия инопланетян на Земле. И надежно прописался в одних телепередачах с магами и экстрасенсами. Хотите знать, зачем я туда ходил? Да чтобы хоть так доносить правду до людей. Предупреждать их о будущих опасностях. Из-за принципиальности и настойчивости я потерял семью, работу в институте. Меня КГБ преследовало. Потом власть сменилась. Я думал, наконец, все изменится. И, ведь, не ошибся! - теперь мной занимается ФСБ, - Викентьев саркастически ухмыльнулся, - Вывеску сменили. Наконец, уже и инопланетяне прилетели. Мои предсказания оправдались, все! Всё, что я говорил, оказалось правдой. И где признание моих заслуг? Где цветы, овации, научные степени, персональная пенсия?
  Викентьев широко улыбнулся, показав желтые зубы.
  - А знаете, почему все так? Да потому что все осталось по-прежнему. Им все еще есть, что скрывать от людей. Они все еще нас обманывают. Нагло, брезгливо, равнодушно. Четыре года назад меня внесли в черные списки на телевидении. Везде. Глухая стена. Как раз после моего расследования по "Мокшании". И вот ко мне является человек, который уверяет, что он - один из тех, кого пытаются убить по приказу Ефремова. И не хочет отвечать, зачем он приехал в Москву, Ефремову прямо под нос.
  - Я же объяснил - не я приехал, меня привезли. И я ответил, зачем. Я...
  - Хорошо, допустим автокатастрофа, - перебил Алексея Викентьев, - Маловероятно, но хоть как-то правдоподобно. Но с дороги из Шереметьево Вы могли уехать куда угодно!
  - Эдуард Сергеевич, Вы мне не даете мне договорить. Я очень устал, смертельно устал, - с досадой пробормотал Климов, - Устал бояться. Поэтому после аварии поехал в Москву. К Вам.
  - Где Вы взяли мой номер?
  - В Интернете узнал телефон передачи "Чудеса науки", - Климов пожал плечами, - а там спросил Ваш номер.
  - А что, так можно? - удивился Викентьев.
  - Если очень понадобится, придумаешь, как получить.
  - Где взяли Интернет?
  - Украл айфон у пьяного около ресторана. И бумажник.
  Викентьев быстро глянул на него. Климов еще раз пожал плечами.
  - Что с Вашими родителями?
  - Умерли.
  - Как? Когда?
  - Мама - от рака. Отец - от инсульта, через год после нее. Задолго до всей этой истории.
  - Как удобно, - саркастически пробормотал Викентьев.
  - Что удобно? - Климов чуть расширил глаза.
  - Ничего-ничего, это я о своем, - добродушно улыбаясь, ответил Викентьев, и вдруг гаркнул, - Где Вы были после того, как сбежали из Волгограда? Быстро отвечайте, не думая!
  Климов поморщился.
  - Не шумите. В разных местах. После гибели Громова и двоюродного брата зарекся обращаться к знакомым. Пытался выжить без документов, в полном одиночестве.
  Викентьев отчетливо помотал головой.
  - Не верю, невозможно. Слишком долго. Вас должны были поймать гораздо раньше.
  Климов улыбнулся одними губами.
  - Вы не представляете жизни в глубокой провинции. Там половина экономики и народа существует мимо налогов, законов, государства. Там для таких, как я, всегда найдется ниша. К сожалению, эта ниша лишь чуть выше уровня рабства. В лучшем случае. За несколько месяцев я устал от такой жизни. Сбежал от хозяина, решил податься на Украину. Думал, там удастся устроиться получше. Денег с собой прихватить удалось совсем немного. Но я к тому времени уже привык обходиться малым. Когда добрался до Харькова, расслабился. И очень быстро оказался здесь.
   Климов наклонился к Викентьеву.
  - Эдуард Сергеевич, все, что я делал, как я пытался решить свою проблему, оказалось неправильно, неверно в принципе. Я просто старался максимально растянуть ту самую веревочку, которой - сколько не виться... Спрятаться, схорониться, чтобы никто не нашел - это тупиковый путь. Один человек мне уже пытался это сказать, просто я тогда не понял. Единственное, что меня может спасти - максимальная огласка. Но для этого нужно, чтобы первый залп был убийственным. Для этого мне нужны Вы.
  - Допустим, - Викентьев покачал головой, - Допустим, Вы не врете. Но чего Вы ждете от этого раскрытия? Если Вы правы, Вам все равно не дадут уйти. А Запад Вам не поможет. Он сам в этой истории замаран по макушку.
  - Вы думаете?
  - Вы же историю Марины Климовой у меня на сайте читали? Которая в Праге пропала?
  Алексей кивнул.
  - Ну вот. У Вас концы с концами не сходятся, Климов. Или кто Вы там.
  - Это все, что я могу сказать, - Климов беспомощно развел руками.
  - Все? - Викентьев демонстративно положил руки на стол и привстал, будто собираясь уходить.
  - Нет.
  Викентьев сел.
  - Минутку, - Климов опустил голову, закрыл глаза, поднял указательный палец. Открыл глаза.
  - Во время моих странствий я встретил американца по фамилии Клайм. Хотел его предупредить, но не решился. Побоялся, что если это сделаю, они выйдут на меня. А потом, добравшись до Интернета, начал искать какие-то сообщения о Климовых, пропавших или погибших за последний год, и наткнулся на сообщение об исчезновении в Забайкалье американской четы Клайм - Питера и Исабели. Вышли из гостиницы в небольшом городке и растворились бесследно. Я подумал, что мог хотя бы попытаться их спасти, предупредить. То есть, не факт, что спас бы, но я хотя бы знал бы, что сделал, что мог. Но я промолчал, и теперь их гибель на моей совести. Я понял, что продолжая прятаться, я не только сам себе не помогаю, но и лишаю шанса других. Тех, кому еще есть, что терять.
  Викентьев поморщился.
  - Значит, решили, что спасаться лучше гуртом? А Вы уверены, что не опоздали? Климовы гибнут четыре года. Судя по Вашим рассказам, Вам чертовски везло. Но пока Вы прятались, остальных могли просто перебить. Возможно, Вы - последний в своем роде. Последний Климов. Счастливчик.
  - Или не последний. Мы этого не знаем. Послушайте, Викентьев, я Вам нужен, - сказал Климов, - Вы предъявите меня миру. Я - живое подтверждение того, что Вы пытаетесь доказать последние годы. Недостающий прямой свидетель. Я внимательно прочитал о Вас все, что смог найти за несколько часов, пока хозяин не заблокировал телефон. У Вас еще есть старые связи. Если Вы их задействуете по полной программе, с моей помощью заставите всех скептиков поверить Вам.
  Эдуард отрицательно покачал головой.
  - Вы - провокатор. Уходите.
  Климов побелел. За пару секунд на его лице сменилось выражение ужаса, затем обреченности, затем гнева, потом - снова обреченности. Он отодвинулся от стола, собираясь встать.
  - Стоп, - внезапно Викентьев схватил его за руку, - Останьтесь. Я согласен Вам помочь.
  Климов зло смотрел на старика.
  - Это что - такая проверка? Знать бы, сколько лет жизни она мне стоила.
  Викентьев оскалился.
  - А с чего Вы взяли, что я Вам поверил?
  - Но тогда... - удивленно начал Климов.
  Викентьев жестом остановил его.
  - Может быть три варианта. Если Вы и впрямь Климов - тот самый Климов, тогда у меня в руках шанс, который упускать нельзя. Если Вы - псих или мошенник, то чрезвычайно убедительный. Даже если через какое-то время выяснится, что Вы врете, шум удастся поднять - это уже лучше, чем ничего. Если Вы - провокатор спецслужб, то ничего нового Ваши хозяева все равно не узнают.
  - И Вы не боитесь?
  - Боюсь, конечно. Но я, ведь, про Климовых уже три года пишу, но меня до сих пор не застрелили и не арестовали. Значит, я делаю что-то, что мешает им со мной расправиться. Возможно, дело как раз в упорных попытках донести информацию о "климоциде" до людей.
  Климов нахмурился. В последней фразе что-то было не так, но он не мог понять, что именно. Викентьев глянул ему прямо в глаза, так что Климов не успел отвести взгляд. Несколько секунд они играли в гляделки, пока Викентьев не сказал:
  - Подождите здесь полчаса. Я сейчас вернусь.
  Старик вышел.
  Климов заказал капуччино и чизкейк. Сразу попросил счет. Месяц назад на эти деньги он жил несколько дней. Откусил кусок, запил. Его едва не стошнило. Алексей испытал жуткую обиду, злость, отчаянье. Вкус прошлого, времен, когда он еще был Лёхой Интелем, Алексеем Климовым, а не "климовым" без имени и лица, но с каиновой печатью на лбу, напомнил ему, что он утратил. "А что я потерял, кроме "невинности"? - вдруг подумал Алексей, - Или я не был "климовым", праправнуком Клима Еремеева, обрекшего потомков на смерть, до встречи с Портным? Да и в Климе ли, вообще, дело?"
  Алексей огляделся. За соседними столиками сидели свободные люди, раскованные жители столицы: студенты, клерки, программисты. Фрилансеры, хипстеры, креаклы, офисные хомячки. Болтающие, смеющиеся, целующиеся, не беспокоящиеся ни о чем. Алексей знал, что на самом деле, ни фига они не в безопасности и каждый может оказаться климовым. Но они-то об этом не знали, и это составляло их громадное преимущество перед ним. Того из них, кто по несчастью окажется климовым, в худшем случае после пяти минут ужаса ждет быстрая и легкая смерть, а не долгие мучительные месяцы возвращающегося страха, лишений, унижений и постоянной изнурительной борьбы за сиюминутное выживание. Алексею стало физически больно смотреть на этих глупых везунчиков.
  Может быть, не ждать Викентьева и никакой огласки не устраивать? Просто встать сейчас, уйти и стать вором? Таскать у этих хомячков их сумочки и гаджеты. Снимать комнату в глухом углу у нелюбопытной старушки. Ходить на выставки, спектакли, модные перформансы. Втыкать в Facebook, смотреть ворованные премьеры по Сети.
  - Климов, - раздалось над головой.
  Алексею показалось, что его проткнули ледяным шампуром. Он дернулся. У столика стоял Викентьев.
  - Вот телефон с симкой, - старик протянул Алексею мобильник, - Ждите моего звонка. Сейчас лучше пойдите, покатайтесь на автобусах - одном, другом, пересаживаясь. Сильно от центра не удаляйтесь. Если не позвоню до ночи, на Ярославском вокзале найдите тетушек, которые комнаты сдают. Если не позвоню и завтра - на другом вокзале снимите другую комнату. Думаю, дольше ждать не придется. За три дня я точно что-то организую.
  - Что организуете?
  Викентьев пожал плечами.
  - Пока не знаю. Надо подумать. А чего Вы хотели? Я о Вашем существовании узнал пару сегодня утром. Деньги, тысяч пятнадцать, у Вас есть?
  - Есть.
  Викентьев поднял бровь. Потом кивнул.
  - А, ну да. Ну, вот Вам еще десять, на всякий случай. Я пошел. Вы - через двадцать минут после меня. Ждите звонка.
  ***
  Когда Викентьев сообщил, что договорился с Барнауловым, Климов не сразу понял, о ком он говорит. Потом сообразил, что речь идет о звезде поздней перестройки и 90-х, ведущем обличительных передач на 1 канале, в новом веке вышедшем в тираж.
   - Вы и впрямь счастливчик, Алексей, - заметил Викентьев, - Я Вам за двое суток нашел прямой эфир с известным ведущим. Это фантастика, понимаете? Вам невероятно повезло. Адрес и время сейчас сброшу эсэмэской.
  - Время чего?
  - Ток-шоу в прямом эфире. Барнаулов поставил единственное условие. Никакой удаленки, телеконференции, скайпа. Вы должны физически находиться в студии.
  Климов похолодел.
  - Вы понимаете, какой это риск для меня?
   - У телевидения свои законы. Человек в студии воспринимается более достоверно, чем связывающийся откуда-то. Он показывает, что ему нечего скрывать.
  Климов помотал головой.
  - Погодите, а почему он так сразу согласился? Он, ведь, тоже рискует.
  - Алексей, - сказал Викентьв, - Вы не понимаете. Он такого материала всю жизнь ждал...
  По внешнему виду ангара сложно было догадаться, что внутри - телестудия. На неприметной металлической двери красовался листок ватмана А4 в полиэтиленовом файле с надписью "Канал РКТ". Климов пожал плечами - до сих пор ему с изнанкой телепроизводства сталкиваться не приходилось. Он нажал на кнопку.
  Дверь открыл высокий амбалистый молодой человек в жилетке и с длинными волосами. Творческого вида.
  - Здравствуйте, съемка "Часа правды" здесь? - сказал Алексей, - Викентьев должен был предупредить. Я - Климов.
  Большой человек кивнул и посторонился, пропуская. Вынул мобильник.
  - Да, он здесь. Нет, точно он. Да, конечно.
  Положил телефон в карман. Повернулся к Алексею.
  - Идите за мной.
  - Вы опоздали, - на ходу пожурил амбал Климова, - Уже давно началось.
  - Район незнакомый. Немного заблудился, - объяснил Климов. Он не собирался объяснять незнакомому человеку, что сделал несколько зигзагов, в последний раз раздумывая, идти на ток-шоу или без следа раствориться в зимней Москве.
  Климов и шкафообразный провожатый прошли в полутьме между высокими стендами в маленькую комнатку с большим монитором. На экране под надписью "Час правды" в круге света стоял стол. За ним сидел ведущий Барнаулов в строгом костюме с обычным постным выражением лица. По сторонам от него - Викентьев и неизвестный седой дядька с прямой спиной и явной военной выправкой. Немного поодаль на стульях в полутьме располагалась пара десятков зрителей.
  - Присаживайтесь. Пока подождите здесь, - вполголоса проговорил амбал, садясь чуть сзади, - Вас позовут.
  Викентьев на экране достал из пачки лист бумаги. Надел очки.
  - Из Википедии. "Анчолы - исчезнувший народ Дальнего Востока. Этнос самодийской группы уральской языковой семьи. Самый известный представитель - Василий ("Васятка") Ефремов, Interstellar Mowgli". А вот что в Википедии не пишут, - Викентьев выделил "не", - Из воспоминаний Владимира Клавдиевича Арсеньева: "Соседние народцы отмечают особую жестокость анчольцев. Племя анчольское не в пример соседям отличалось кровной местью и человеческими жертвоприношениями. Многие удыгейцы открыто высказывают удовлетворение, что народец сей перевелся."
  Из зала раздался недовольный гул.
  - Наши западные друзья сказали бы, - улыбнувшись, заметил Барнаулов, - что приведенная Вами цитата сильно не политкорректна.
  - Что же делать, Андрей Петрович, - вздохнул Викентьев, - если честность таких людей, как Арсеньев или Пржевальский, в наше время не в чести.
  - И Вы полагаете, что эта цитата что-то доказывает? - поинтересовался седой. Его голос явно выдавал большой командирский опыт.
  - Еще раз напомню зрителям, - сказал Барнаулов, - что у нас в гостях бывший советник президента России по специальным вопросам безопасности...
  - Ну что Вы, Андрей Петрович, - с иронией перебил ведущего Викентьев, глядя на седого, - В ведомстве уважаемого господина советника, насколько я знаю, бывших не бывает. Не так ли? Касательно Вашего вопроса, советник. Разумеется, это свидетельство Арсеньева ничего не доказывает. Оно только добавляет завершающие штрихи к приведенным мною фактам.
  Климов понял, что разговор перешел на личности еще до его прихода. Седой вздохнул, встал из-за стола.
  - Не вижу смысла продолжать этот цирк с участием колдунов и шаманов.
  Советник пошел к выходу. Климов еще раз подивился его осанке.
  - А жаль, - иронично заметил вдогонку Викентьев, - Мне, и я уверен, уважаемым зрителям, очень бы хотелось послушать, как господин генерал смог бы прокомментировать тайные убийства десятков людей без суда и вины. А также тот факт, что ответственность за это злодеяние несут высшие должностные лица государства. Ну, если господину генералу сказать нечего...
  Генерал остановился. Развернулся, сел обратно за стол.
  - Хорошо. Если Вы настаиваете. Для начала замечу, что мой уважаемый собеседник плохо понимает слово "факты". Впрочем, с учетом того, чем он занимается большую часть жизни, это не удивительно.
  Викентьев улыбнулся, откинул голову назад с явным намерением съязвить, но советник прервал его властным жестом.
  - Но дело не в этом. Я бы хотел ответить на последний вопрос. Давайте представим себе, что господин Викентьев прав, все его домыслы и измышления - святая правда, и спецслужбы последние четыре года занимаются ликвидацией потомков этого... простите?
  Советник наклонился к Барнаулову.
  - Клима Еремеева, - с готовностью подсказал ведущий.
  - Благодарю Вас. А целью этой спецоперации является продолжение функционирования так называемого Госпиталя дружков, за эти годы поставившего на ноги... позвольте припомнить...
  Советник задумался.
  - Кажется около тридцати тысяч тех, кого земная медицина считала безнадежно больными, обреченными на скорую и мучительную смерть. Из них около восьмидесяти процентов - дети. А из последних около тридцати пяти процентов - наши соотечественники. Вы и впрямь полагаете, что это компромат на президента?
  Викентьев удивленно глянул на советника, быстро надел очки, переворошил свои бумажки, нашел нужную, уставился на нее, потом опять на советника:
  - Верно. Аплодирую стоя, генерал. Но Вы же не думаете, что эти цифры как-то оправдывают убийство невинных людей?
  - Невинных? - советник пожал плечами, - Отчего же? Вы, ведь, кажется, не отрицаете, что семейство Климовых, действительно, совершило страшное преступление? Они полностью перебили весь род Васятки Ефремова. Он, всего лишь, хочет сделать с их родом то же самое. Разве это, по-своему, не справедливо?
  Викентьев в недоумении посмотрел на советника. Потом на молчащих зрителей.
  - Мне это снится? - уфолог попытался взять себя в руки, - Государственный чиновник в прямом эфире оправдывает коллективную родовую ответственность? - и взвизгнул, не выдержав, - Вы соображаете, что говорите? Мы все еще в цивилизованном мире живем, или уже нет?
  - А с чего Вы взяли, что коллективная ответственность - не цивилизованное явление? Скажите, выселение немцев из Судет и из Восточной Пруссии после войны касалось всех жителей или только лично виновных, со скрупулезным учетом их личной вины?
  Викентьев растерялся.
  - Но это же - совсем другое... - немного придя в себя, - Там речь шла о почти поголовной поддержке населением гитлеровского режима, а потомки Клима Еремеева в подавляющем большинстве даже имени такого не помнили!
  - А разве на детей депортация судетцев не распространялась, включая младенцев, которые даже "Хайль Гитлер" сказать не могли?
  Викентьев пару раз поймал ртом воздух.
  - Хорошо, опустим эту тему, - не давая ему опомниться, продолжил генерал, - Вы считаете, что допущение смерти невиновных так уж неприемлемо в цивилизованном мире? Вам известна история бомбардировки Ковентри? Напомню Вам и уважаемой публике. Благодаря взлому кода "Энигмы" Черчилль знал о планируемом налете, но он не стал ни усиливать ПВО города, ни предупреждать жителей об опасности. Он пожертвовал тысячи сограждан, но, не выдав врагу факт взлома, спас неизмеримо больше.
  - Стоп-стоп, - Викентьев протянул руку, - Есть же разница между убийством, как в случае с Климовыми, и только допущением убийства! Пусть и неминуемого, - совсем неуверенно договорил уфолог.
  Советник вопросительно приподнял бровь. В зале раздались смешки.
  - И, в конце концов, это же не доказано! Вернее, - Викентьев нервно пожевал губы, - некоторые историки высказывают сомнение, что этот факт, действительно, имел место...
  - Да Вы что! - советник шутливо всплеснул руками, - Какое деликатное отношение к доказательствам со стороны известного конспиролога.
  - Я не конспиролог, я - уфолог, - пробурчал Викентьев.
  - Но в факте бомбардировки Хиросимы-то Вы не сомневаетесь? Когда в течение нескольких минут погибли десятки тысяч невинных детей, стариков, женщин, - жестко заметил советник, - Можно спорить, были ли соображения американского руководства обоснованы, но совершенно определенно решение о ядерном ударе принималось для прекращения войны, потому что другой вариант - сухопутное сражение на территории Японских островов обошелся бы Америке сотнями тысяч жизней ее солдат.
  Викентьев с мрачной враждебностью посмотрел на советника.
  - Смотрите, уважаемые зрители, как господин советник оправдывает одно из самых страшных преступлений в истории человечества. Он это говорит, даже не задумываясь, что с тех пор человечество ушло далеко вперед! В том числе и в этическом отношении. То, что полагалось допустимым семьдесят лет назад, сейчас считается абсолютно неприемлемым! Вы целую эпоху проспали!
  Советник откровенно рассмеялся.
  - Вы меня ни с кем не перепутали, господин специалист по тарелочкам? Вообще-то, Вы разговариваете с человеком, который уж в этом-то предмете разбирается лучше Вас. За последние полвека шагнули далеко вперед технологии манипулирования общественным сознанием - да, безусловно. Развились методы убеждения людей в моральной непогрешимости поведения их стран на международной арене - вне всякого сомнения! И это еще не все. Белые люди научились не марать собственные руки. Цивилизованным миром меганасилие передается на аутсорсинг. Кто решает проблемы Запада в Ливии Сирии, Ираке, далее везде? Кто делает там грязную работу? Местные бармалеи и некие безликие наемники-специалисты. Кровь льется рекой, цветущие города превращаются в развалины. Хорошие хоттабычи бьют злых, ничем не отличные друг от друга, попутно учиняя "коллективную ответственность" над племенами и народами...
  - Прекратите! - Викентьев в сердцах хлопнул рукой по столу, - Климовых убиваете вы - здесь и сейчас. Каким образом негодяйство одних людей оправдывает преступления других?
  - Оправдывает? - советник усмехнулся, - Где Вы услышали от меня оправдания? Кто-то должен делать грязную работу, чтобы большинство могло жить в чистом мире. Мы - спецслужбы - берем на себя грязную работу ради остальных. А Вы своими разоблачениями эту нами взятую на себя грязь размазываете по всему обществу. Вопреки нашей воле, вопреки воле общества. С чего Вы взяли, что общество хочет на себя эту ответственность брать? Если бы хотело, нас бы не было.
  Зрители в зале зааплодировали. Викентьев удивленно покосился в полумрак. На его лице промелькнуло чувство глубокого одиночества в этом холодном зале. Но оставалась еще камера - окно к десяткам тысяч зрителей у экранов телевизоров. Уфолог повернулся к ней.
  - А откуда ему знать - обществу? - тихо, но отчетливо проговорил Викентьев, - Вы же за него все решили, что ему незачем знать правду. Вы и ваши начальники в высоких кабинетах, отдающие вам приказы, благодаря чему вы можете говорить, что вы - только исполнители. Вы уверены, что это общество потерпело бы их над собой, если бы знало, что они данный этим обществом мандат на управление им используют, чтобы это же общество убивать?
  Советник выпрямился. Его голос загремел как полковая труба.
  - Генерал не спрашивает солдат, в разработанной им операции обреченных на смерть ради выполнения боевой задачи, хотят они жить или умирать.
  Мы забыли принцип, незыблемый еще во времена древних греков - привилегии гражданства налагают на гражданина обязанность отдать жизнь ради блага родины. У настоящего гражданина не надо спрашивать, готов ли он умереть ради сограждан и величия страны. Его согласие начертано в государственных записях о гражданстве. Климовы удостоились огромной чести - положить живот за други своя без фанфар и посмертных почестей. Безвестно погибнуть ради святого дела - да такому счастью только позавидовать можно!
  Глаза Викентьева сузились. Губы растянулись в злобной улыбке.
  - Ну что же, в таком случае у Вас, советник, есть возможность сказать все это в лицо одному из тех, кого Вы так легко обрекли на заклание ради общего блага. Алексей Климов, прошу в студию!
  Климов попытался встать, но почувствовал, как каменная рука амбала легла ему на плечо и буквально вдавила в стул.
  - Что? - Климов дернулся, ощутил уткнувшийся в затылок ствол.
  - Тихо сиди, - отчетливо произнес амбал.
  Климов похолодел от ужаса.
  - Алексей, мы ждем Вас! - позвал Викентьев с досадой, что момент неожиданности уходит.
  - Он не выйдет, - спокойно сказал советник.
  - Что это значит? - Викентьев растерянно уставился на него, потом на Барнаулова. Ведущий молча пожал плечами.
  Советник смотрел спокойно.
  - Вы что, решили арестовать его в прямом эфи?... ре, - у Викентьева отвисла челюсть, - Но как же? Я же знаю, что эта передача идет впрямую! Я узнавал!
  Барнаулов покачал головой.
  - Не этот выпуск.
  Советник усмехнулся.
  - А Вы думали, Вам всерьез дадут все это нести в прямом эфире?
  - А как же з-рители? - Блогер начал заикаться.
  - А это - моя команда. С этими ребятами я занимаюсь поисками Климовых последние четыре года, - спокойно сказал советник, - Простите мне этот невинный розыгрыш. Просто мы решили, что это самый простой способ заставить Вас выложить все, что Вы знаете, максимально быстро. Было интересно, что Вы смогли узнать из открытых источников. У Вас быстрый ум, господин Викентьев. И богатое воображение. Снимаю шляпу. Но, конечно же, больше всего я Вам благодарен за доставку нам последнего Климова.
  Советник повернулся к "зрителям в студии".
  - Кто-то тут, кажется, вел разговоры у меня за спиной, что, мол, Старик подвергает все дело риску, позволяя Викентьеву писать про Климовых на своем сайтике. Да, Петя, я тебя имею в виду, не отворачивайся. Теперь понял, что я был прав?
  Одна из плохо различимых в темноте фигур кивнула.
  - Я даже не говорю о двух других, которых мы поймали через форум. Этого Счастливчика мы бы еще полгода ловили, а так он сам к нам пришел.
  Викентьев безумно глянул на Барнаулова.
  - Бывших сотрудников не бывает, правда, Андрей Петрович? - советник улыбнулся.
  Барнаулов серьезно кивнул.
  - Что будет со мной? - прошептал Викентьев, - Вы же не убьете меня?
  Улыбка сползла с лица советника.
  - Вот не люблю я такие моменты...
  Викентьев вскочил, уронил стул. Двое "зрителей" в одно мгновение возникли с двух сторон от него, крепко схватив за руки. Блогер не мигая глядел на советника и ловил ртом воздух.
  - Господин Викентьев, - сказал советник, - Я Вам искренне сочувствую. Но Вы должны были понимать риски, когда полезли играть во взрослые игры.
  Тут в шею Климову вонзилась игла, и что происходило в студии дальше, он уже не видел.
  ***
  Алексей очнулся на диване в незнакомой комнате от того, что кто-то брызнул ему в лицо водой. Попробовал пошевелиться - понял, что туго связан. В нос ударил неприятный запах - как будто на бомжа вылили ведро духов. Климов скосил глаза и увидел улыбающуюся круглую рожу. Васятка Ефремов выглядел практически так же как на фотографиях. Только в реальной жизни его лицо испещряли красно-белые прыщи и жирные черные волосы прилипли ко лбу. На толстом теле анчола красовался женский свитер кричащей расцветки со стразами, из под которого торчали бледные волосатые ноги.
  - Очнулся, однако, - ласково сказал Васятка, - Очень хорошо. Долго ты бегал, паря. Васятка уже и не верил, что тебя словят. Поэтому велел прямо сюда принести - чтобы убедиться наверняка. А то у вас тут всякие фотошопы есть, чтоб людей обманывать. Васятка знает.
  Наяву, так же как и на экране телевизора, Васятка Ефремов вовсе не выглядел чудовищем. Скорее, на мультяшного героя - шарообразный, с щекастой круглой головой, короткими пухлыми конечностями. И чертами лица, будто нарисованными дошкольником. На груди анчола болталась на шнурке знаменитая волосяная фигурка.
  - Отпустите меня, - прохрипел Климов, - Вы же можете! Просто скажите им, что я Вам не нужен. И чтобы они от меня отстали. Они Вас послушаются. Вы же хороший человек.
  - Не, паря, - Васятка смешно разел короткие ручки, - Васятка не может. Ты - Климов.
  Алексей почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.
  - Умоляю Вас. Я же Вам ничего не сделал, - простонал он, даже не пытаясь сохранить достоинство,- Нельзя наказывать людей за то, чего они не делали!
  Васятка вздохнул.
  - Вот и Васятка так думал, паря. Ночами не спал. Боялся, как Климовы Васятку убивать придут за то, что дядька с тятькой сделали. Они же Климовых убили.
  - Что Вы говорите? - Климов широко распахнул глаза.
  Васятка улыбнулся.
  - Ладно, чего теперь-то. Это Васятка врал, что Климка Еремеев моих Ефремовых убил. Чтобы помогали лучше. И Климовым велел врать. Чтобы духи мертвых перехитрить, чтобы мстить не возвращались. На самом-то деле, наоборот, это тятька с братом убили Климку и бабу его. Из-за шубы Климовой. Хорошая шуба была. Афоня позарился. Хотели украсть, да баба проснулась, заголосила. Тогда и Еремей вскочил да за топор схватился. Что было делать?
  Онемевший Алексей слушал Васятку, не шевелясь.
  - Вот так, паря, - продолжал Васятка, - Дядька Афанасий у климовской бабы мертвой косу отрезал и мне игрушку сплел. Затейник был. Он же потом при Васятке отцу сказал, что видел одного из сыновей климовских в остроге. Васятка маленький совсем был. Чуть начнет шалить, тут дядька Афанасий и говорит - а ну, не будешь слушаться, придет климовский сын и тебя убьет. А игрушку твою из волос его матери сплетенную заберет. Тятька его за это ругал, а Афоня только смеялся. Часто пугал Васятку. Только пока тятька с маткой, да дядька были живы, Васятка не боялся. А вот когда они все вдруг померли, а Васятка один остался, шибко страшно стало. Кто сироту защитит? Боялся к людям пойти. Знал, там климовский сын сразу найдет. В лесу жил один. Потом зима пришла. Уже помирать собрался. Но дружки прилетели. И забрали Васятку.
  Васятка пригорюнился.
  - Только вот от климовского сына защищать Васятку не хотели. Васятка им сколько раз говорил - запоров у вас нет, ружья нет. Климовской сын за Васяткой придет - как защитите, как спасете? А они в ответ только морщили носы - это они смеются так. И говорили: не бойся, Васятка, климовский сын за тобой не придет.
  Анчол всхлипнул.
  - Тридцать лет боялся Васятка! Устал бояться, однако. И решил - сам поедет Васятка, и сам всех Климовых убьет.
  Ефремов вытер слезы.
  - Но теперь все: кончились Климовы - и страх кончился.
  Васятка тоненько захихикал.
  - Васятка и тебя хотел убить. Да потом передумал. Васятка что подумал. Там у дружков Васятка любит клотов мучить. Их жжешь, колешь - они плачут. Весело. Так Васятка решил - тебя мучить будет еще веселее. Хотел сначала еще бабу взять, но бабы визгливые. Попробовал - сначала сладко было, но от визга их голова болит. Лучше без них. Ты вместо бабы будешь.
  - Но за что? За что? - закричал Климов.
  - А тридцать лет страха? - лицо Васятки в первый раз приняло злобное выражение, - Думаешь, Васятка их Климовым простил? Остальные легко отделались. Но уж последнего-то Васятка так просто не отпустит. А мучиться ты будешь до-олго. Дружки - лекари знатные. Сам знаешь.
  - Тварь! - заорал Климов, - Нелюдь!
  Васятка пожал плечами.
  - Ну и хорошо, что нелюдь. Что хорошего в людях-то? Люди - злые, добрыми только прикидываются. Шибко много их. И все мельтешат, толкаются. Говоря громко. Врут все время, все Васятку облапошить хотят, что-то от Васятки получить. И друг друга как звери на куски рвут. Да что тебе рассказывать? Тебя же Васятке на мучения тоже люди отдали.
  Васятка похихикал.
  - Васятка вот у дружков по людям скучал, а сейчас улечу - от людей отдыхать буду. Спасибо духам, завтра уже мы улетаем. Все дружки улетают. Им люди тоже не понравились.
  - Как все дружки улетают? - Климов так изумился, что перестал кричать, - А как же Госпиталь?
  Васятка ухмыльнулся.
  - Васятка уговорил дружков деток лечить, чтобы люди Климовых шибче ловили. А теперь Климовых переловили - зачем дальше лечить? Васятка людям даже лучше делает. Люди глупые - Васятка умный. Шибко больных детей не надо лечить. Все равно работники из них никакие, а кормить придется. Пусть лучше умирают.
  И тут Климов надрывно истерически захохотал.
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  П.Коршунов "Жестокая игра (книга 3) Смерть" (ЛитРПГ) | | М.Рейки "Прозерпина в страсти" (Современный любовный роман) | | Р.Свижакова "Если нет выбора или Герцог требует сатисфакции" (Любовное фэнтези) | | Л.Каминская "Сердце дракона" (Приключенческое фэнтези) | | А.Енодина "Спасти Золотого Дракона" (Приключенческое фэнтези) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-2" (ЛитРПГ) | | А.Медведева "Это всё - я!" (Юмористическое фэнтези) | | А.Субботина "Плохиш" (Романтическая проза) | | Д.Эйджи "Пятнадцать" (ЛитРПГ) | | К.Татьяна "Его собственность" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"