Минькова Наталья Валерьевна: другие произведения.

Зов Нижнего Мира

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Алтай сидел на краю кровати в номере захудалой гостиницы, задумчиво грустно уставившись в свой раскрытый кошелек, ухмыляющийся ему раздражающей пустотой. Это был страшный кошелек - последний кошелек, - не тот, который пополняется из потаенных мест вашего дома: из-под постельного белья, карманов несезонной одежды, шкатулок, конвертов, затерявшихся между бумагами, банковских счетов. Нет, это было последнее место, откуда рука могла вытащить хрустящие бумажки - кирпичики фундамента современной цивилизации. Благо, что пребывание здесь было полностью оплачено, ну а на обратную дорогу... он тяжело вздохнул... придется чуть пошаманить.
  Алтай, по паспорту Кирилл Валерьевич Чичурин, не брал в кавычки слово 'пошаманить', он все еще надеялся, что настанет великий день, когда духи снизойдут до общения с ним и ему не придется бежать от клиентов через лес к спасительной автостраде, петляя и постоянно выдергивая из кустов проклятый бубен, цепляющийся за ветки...
  Он поднял глаза к потолку: 'Боже, сколько я грохнул на все это денег!'. Алтай не знал, к какому именно богу обращался или что под этим словом подразумевал. Все свои сбережения он тратил на нескончаемые курсы по приобщению к магическим знаниям и управлению окружающим миром; он хотел всего: мудрости индийских брахманов, познаний средневековых алхимиков, способностей сибирских шаманов, даосcких возможностей управления энергией своего тела, мистического опыта святых всех религий, контактов с серыми человечками... Но после получения очередного сертификата, будь то 'маг', 'экстрасенс', 'уфолог', 'астролог' и тэпэ и тэдэ, в душу закрадывались опасения, что его опять обманули.
  - Ну и что! - произнес он в тишину комнаты, - зато деньги дают!
  Деньги действительно давали, но не 'за то', а просто, по причине доверчивости и безудержной тяги народа к архаике. Его клиентами были не только отчаявшиеся женщины, не достаточно образованная молодежь или деревенские жители, - на удочку попадались вроде бы и не глупые взрослые люди. Наверное каждый может вспомнить около себя знакомых, гордо объявляющих свою причастность к цигун, фэн-шуй, искренних в своем невежестве, твердо верящих, что они познали нечто, и не предполагающих, что просто собрали сачком тонкий слой ряски с поверхности бездонного озера.
  Алтай понимал и от этого злился на весь мир, но надо было как-то жить, и он, выбрав роль 'потомственного шамана' (а ведь на это словосочетание клевали!), открыл бизнес. После первого же провала, быстро прикинув все 'за' и 'против', он стал 'выездным шаманом'. В графе 'Против' числилось 'затраты на дорогу, частое отсутствие душа, далеко от родного дивана' и другие несущественные мелочи, а в графе 'За' красовалось одно, но перевешивающее всю соседнюю колонку - 'Не будут бить'...
  Кирилл, вспомнив, как били, тяжело вздохнул и пнул ногой промышленный бубен, купленный в Детском мире, украшенный черт знает какими знаки, нанесенные соседкой Дашей - ученицей седьмого класса. И нет, ему не было стыдно, народ и это сожрет... никто никого не заставляет быть тупым...
   'Народ поистине всеядный', - улыбнулся Алтай и вспомнил несколько популярных сейчас телепередач, где, нарядившись в костюм 'от Магазина восточной экзотики', он вещал в эфир о проклятых местах и изгонял духов СПИДа из тощего прыщавого тинэйджера...
  Скрипнувшая дверь вывела его из размышлений. В приоткрытой щели показалась удлиненная голова в нелепых очках с взъерошенными волосами. Голова спросила:
  - Это триста семнадцатый?
  И когда раздраженный глупым вопросом Алтай буркнул: 'На дверь смотреть надо', удивленная своей недогадливостью голова исчезла, а за тем в комнату втиснулось 'нечто', несущее эту голову и два увесистых чемодана. 'Нечто' гордо объявило:
  - Сафоров Никифор Викторович.
  - Ну да? - огрызнулся Кирилл, нехотя отвечая на рукопожатие.
  Сафоров, расценив эту реакцию, как знак радости узнавания, довольно улыбнулся:
  - Да-да, это я! И теперь мы соседи на неделю. Регистрация участников уже началась?
  Алтая уже начал раздражать навязанный администрацией гостиницы сосед, и он мучительно думал, какая фраза положит конец их беседы, но тут послышался спасительный звонок в кармане. Звонили из института. Для Никифора Викторовича разговор представился как 'да... да... нет.. да... да... нет... далеко... на конференции... нет... до свидания'. Но не успел Кирилл положить обратно телефон, как Сафоров начал 'допрос':
  - А вы какую науку представляете?
  - Культурологию, я аспирант, я Кирилл Валерьевич. - Алтай произнес все резко и быстро, дав понять, что он не намерен слушать ни о каком научном открытии, сегодня уж точно. Сафоров как-то криво и гаденько улыбнулся:
  - А-а-а... гуманитарий... Надо думать, очередная классификация?! - Было видно, что и он потерял всякий интерес к несостоявшемуся собеседнику.
  'Вот, сволочь', - подумал Алтай и второй раз за это утро пнул бубен. Тот, обижено звякнув, показался из-под кровати. Сафоров внезапно оживился:
  - Ух, ты...Что это?
  - Классификатор! - рявкнул Кирилл, отомстив за всех гуманитариев мира, и нажил врага.
  
  ***
  Первые дни конференции, посвященной теме пугающей глобализации, Чичурин, просыпаясь от скудных аплодисментов лекторам, когда те, шаркая по паркету, сменялись на трибуне, и, прогуливаясь по территории после изнуряющего сидения в зале, присматривался к публике. Перед ним, как в калейдоскопе, сменялись лица: тронутые благородной старостью и печатью напряженной мыслительной деятельности лица ученых, свеженькие, часто испуганные или растерянные - аспирантов, озадаченные, с выискивающим одобрительную реакцию взглядом - лица выступивших, и озабоченных не выронить из уст что-нибудь глупое - готовившихся.
  Вне конференцзала круг его потенциальных клиентов существенно расширялся: снующая туда-сюда обслуга, легкие, порхающие меж зелени, не отягощенные знаниями, отдыхающие дамы. Преследующие их солидные мужчины, покинувшие родные гнезда с хлопочущими в них женами, и находящиеся в том пикантном возрасте, когда 'можется' только при наличии ярко выраженной новизны и 'жертвы' в возрасте внуков старшей сестры. Кирилл всегда пытался разобраться в мужской физиологии: каким образом при не обремененности багажом знаний и интеллектуальных потребностей в самой верхней части тела, центр тяжести перемещается к его середине, и эта 'середина', при явном доминировании над остальными частями, выполняет сложные манипуляции с психикой, доводит человека до депрессий или, не дай Бог, до крайностей. Он посмотрел на них с сожалением и, удостоверившись, что в ячейках его памяти осталось много свободного места, вопящего: 'Наполни меня', а в мире еще полно нетронутых знаний, с облегчением выдохнул - ему такой 'средний' ('Ха-ха, 'средний' во всех смыслах!') возраст не грозит.
  ...Уже на второй день, прогуливаясь по ухоженным тропинкам парка с колье (с недвусмысленной символикой) на шее, Алтай 'напал на след' своей жертвы. Она, в наряде 'ах, кто из порядочных мужчин составит мне компанию', сидела на одиноко стоящей скамейке под старой липой, в задумчивости глядя ярко накрашенными глазами мимо страниц какого-то любовного романа, ковыряя мыском лаковых туфель на шпильке бугорок в траве и изредка машинально поправляя нелепый начес. А в ее глазах читалось столетнее одиночество... С такой можно действовать и грубо.
  Алтай вынырнул из кустов, служивших ему несколько секунд наблюдательным пунктом, и, проходя мимо скамейки, выронил из рук папку. Вылетевший из нее сертификат с жирным почетным словом 'экстрасенс' эффектно лег на туфли жертвы, вырвав у нее из груди восторженное 'ах!'. Когда мадам протягивала 'экстрасенсу' его документ, в ее взгляде уже читалась слепая вера в каждое, еще не произнесенное слово.
  - Бо-о-оже-ты-ы-мо-ой, ну надо же... - Алтай, прикрыв рот рукой и качая головой, пристально всматривался в ауру доверчивой женщины. Он выдержал значительную паузу.
  - Что? Ну, скажите же... - пойманная без усилий жертва трепыхалась, жадно ловя его взгляд.
  - Женщина... я вижу женщину... - он прищурился, заглядывая в ее глаза, - немолодую... около пятидесяти лет... полноватую... с крашеными волосами... короткой стрижкой, - и снова пауза.
  - С родинкой?
  Вот и все. Слишком просто. 'Ах, мадам! Ну, скажите, у кого в вашем возрасте нет знакомых женщин, полноватых, с крашеными волосами и с короткой стрижкой? ...Готовься к наполнению, мой ненасытный друг', - нежно хлопнул он по кошельку. А жертве, чуть помедлив, словно всматриваясь в видение, ответил:
  - Да, с родинкой.
  - Так это же Вера Павловна! А что она... что?
  - Эта женщина очень вам завидует и... - опять 'коронный' взгляд, - и говорит о вас гадости.
  - Да, да! - возбудилась женщина, - я так и знала.. так и знала.
  Было видно, как по лицу женщины прошла волна негодования, потом обиды, потом злости, а за ней страха и остановилась...
  - Господи, а порча? Вера навела на меня порчу!?
  Он торжествовал. Она сама виновата, они все сами виноваты, кто тянет их за язык! Он не хотел заходить так далеко, ни с ней... но было бы не рационально не воспользоваться случаем... Скупой платит дважды, а глупый - по жизни...
  Алтай, обернувшись, будто боясь, что кто-то за ними следит, не произнес ни звука, только медленно выразительно кивнул. Женщина заметно занервничала и вцепилась ему в руку с мольбой:
  - Помогите мне, умоляю!
  - Да, но... духи... им нужна жертва... - начал он издалека.
  - Я понимаю... конечно, я заплачу.
  Еще раз пристально 'изучив' ауру, подпорченную завистливой Верой Павловной, Алтай вынес вердикт:
  - У нас еще есть время, вечером я к вам приду. Мне надо подготовиться к обряду.
  
  Вечером, проведя 'обряд', Кирилл возвращался по длинным коридорам гостиницы и вспоминал, как тысячи раз, возвращаясь домой на электричке, на Курском вокзале наблюдал, как на соседних платформах взрослые мужчины только и успевали опустошать карманы и кошельки под бормотание цыган. Он смеялся над соседкой, бьющейся в истерике, когда, выйдя ночью на перекресток с зажатым кулаком и произнеся магические заклинания, разжав его, она не обнаружила там обещанной возвратиться к ней по волшебству зарплаты, отданной утром на противоположном конце Москвы цыганам, чтобы они завернули в деньги ниточку с насланным на нее проклятием...
   Его всегда интересовало, что же они такое говорят, что человек вроде бы не во сне, и не под дулом пистолета, не отдает отчет в своих поступках и выкладывает все наличные... пока сам не встретил этих уличных психологов...
  Он столкнулся с двумя цыганками в проходе вагона. На вопрос 'какая следующая станция', он, воспитанный человек, не мог не ответить, хотя был твердо уверен, что ответ они знали. Тут и началось... Благодарные цыгане, которым, по их словам каждый грубо отвечает на вопросы, если вообще отвечают, излив на Кирилла похвалы за его человечность, в знак признательности решили 'бесплатно' погадать. В узком вагоне поезда отказаться невозможно, учитывая, что цыгане быстро 'размножаются', потому что, заметил он, их стало гораздо больше, и они перекрыли проход в следующий вагон. Вежливо отказавшись от услуг, Кирилл сел к окну и жадно впился в проносящийся мимо пейзаж. Не тут-то было! Цыгане в миг облепили его, и одна быстрым движением выдрала волос с его головы и, пристально вглядываясь в тонкий волос, как несколько минут назад он вглядывался в ауру своей 'жертвы', загадочным голосом произнесла:
  - Я вижу рядом с тобой мужчину... связанного с тобой по работе... лет тридцати... белого... без седины... с короткой стрижкой.
  Алтай про себя хмыкнул: 'Грубо работаешь! Можно подумать, что у парня двадцати восьми лет в костюме и офисными документами под мышкой все знакомые - безработные старые негры, с волосами до колен или молодые, но поседевшие от страха... Ну, ну, что дальше?'. Он посмотрел на вещунью вызывающе.
  - Он завидует тебе... ведет против тебя грязную игру... и, - она закатила глаза, - однажды... я думаю, ты даже помнишь... провел рукой у твоей головы и проклял тебя.
  - Мне плевать, - пожал плечами Алтай, с хрустом смяв только что доеденную пачку чипсов.
  - Я могу снять порчу, бесплатно, за твою доброту - не унималась шарлатанка, - надо только завернуть волос в бумажку и нашептать заклинания... но, - она провела по юбке, показывая, что у нее, как назло нет бумажки, - во что завернуть...
  Алтай любил поиграть (а может и повыпендриваться, это он для себя еще не решил), и к изумлению облепившей его цыганской братии, вынул из кармана билет.
  - Да, нет, дорогой, надо ту, которая хрустит, - ласково поучала его самая молоденькая.
  Ну, как можно было пропустить свой триумф! 'Не все цыгану заработок', - перефразировал Кирилл известную пословицу и протянул им хрустящую металлизированным слоем пачку из-под чипсов со словами:
  - В нее можно хоть клок волос завернуть.
  Не разобравшись, издеваются ли над ними, или парень - дурачок, цыганка, забыв о нотках доброжелательности в голосе, попробовала еще раз:
  - Нужны деньги...
  - А-а-а! Протянул Кирилл и вынул из кармана горсть мелочи, - так денег у меня нет, вот... только железные.
  Сверкнув черными глазами, цыгане перешли к плану 'Б'.
  - Поищи! Если не снимем порчу - вернешься домой, а там покойник!
  Как ему хотелось дать ей кулаком за эти слова, но он не бил женщин, даже сволочных, поэтому, совладав с эмоциями, зло бросил фразу, заставившую вымогателей удалиться:
  - Я знаю... очередной таракан... мрут, гады, каждый божий день.
  ...Из того случая он сделал два вывода: первый - никогда не отрывай рот перед цыганами, и второй, более важный. Пока на Земле народ верит в собирание крышечек и упаковок на сумму, превышающую стоимость подарка за них, за которым еще надо будет ехать и отстоять очередь,... в волшебные бактерии и красиво и непонятно, а значит - научно (!), названные молекулы в йогуртах, в 'цементкерамиды', не видя, что его открыто объявляют дурачком. Пока верит в проклятье каждой пяди почвы под ногами, в космических пришельцев, в заряжены тибетскими монахами DVD - ему, Кириллу, не надо работать по двенадцать и более часов за компьютером в неудобном костюме и вечно голодным. Просто надо хобби перевести в профессию.
  Перекладывая дома сомнительные сертификаты, он выбирал. С некоторой долей стыда, признавшись себе, что хочется выглядеть как-нибудь по-волшебному, Кирилл остановился на шаманах и, прочитав пару книжек, стал работать над костюмом... Со временем, со всей ответственностью играя свою роль, он стал незаметно в нее вживаться, и за последние годы все чаще и чаще к нему приходила уверенность, что он сможет, что ему откроется... вот-вот...
  
  Кирилл потоптался перед номером, не решаясь открыть дверь: черт его дернул поссориться с человеком, с который будет жить неделю на территории в десять квадратных метров. Мужик-то был не плохой, выступал интересно, было бы с кем про астрофизику поболтать... извиниться? А как? Чичурин вздохнул и, перекрестившись, нажал на ручку.
  Все решилось само собой: Никифор Викторович, как только Кирилл показался в проеме, выпалил:
  - Кирилл Валерич, Елена пропала!
  - Какая Елена?
  Сафоров пытался вызвать в памяти Алтая образ толстой кудрявой женщины:
  - Блестела вся... на вид было лет пятьдесят, но теперь 'оказалось, что только тридцать семь', как сказал следователь.
  - Какой следователь?
  - Да я не знаю, приходил тут один, но какой-то странный... задавал стандартные вопросы и, кстати, просил вас зайти к нему в четыреста пятый... Так вы помните девушку?
  Кирилл пожал плечами. Если она выглядела почти как его мать, с чего бы ему ее запоминать.
  Сафоров не унимался:
  - Она вещала что-то про японское общество в свете глобализации, про анимэ... Ну как же! - Никифор Викторович недоумевал, как можно было не заметить такую большую женщину в блестящей желтой кофте, - Ее еще в шутку, когда садилась, то ли смешариком, то ли покемоном обозвали!
  'Покемониху' Кирилл вспомнил, к великой радости Сафорова, смакующего теперь подробности странного исчезновения Сыроедовой Елены. Девушка, по словам соседок по номеру, примерно в полночь поднялась с кровати и на вопрос 'ты куда?' ответила, что хочет пить, а вода кончилась.
  - Представляете, - видно Сафоров любил детективы, - она пошла к кулеру в холл в ночной рубашке и тапках...
  - Хорошо представляю, - хихикнул Кирилл, представив раздувшегося Пикачу в ночной желтой блестящей рубахе, курсирующего по темным коридорам, освещающего молниями подозрительные углы и матерящегося каждый раз, когда запутается в огромных тапках.
  - Да ни черта вы не представляете! Она больше не вернулась в номер! А это было два дня назад!
  - Тогда чего так рано милиция всполошилась?
  - Понимаете, все говорят, что этот следователь и не следователь совсем, а студент с юридического.., - он прервался и вопросительно посмотрел на Кирилла, - Послушайте, вы где были? Весь пансионат только об этом и говорит!
  
  Кирилл не стал объяснять, где именно он был. Обряд очищения найденного на скамейке клиента длился не долго: Алтай научился чувствовать, на кого и сколько требовалось потратить времени и какую задействовать символику. Для Виктории Ивановны над этим вопросом не стоило даже и задумываться, она была представителем 'не думающих синкретистов', которых не смутил бы ни буддийский монах, цитирующий 'Сторожевую башню', ни экзорцист с огромным серебряным крестом, поющий 'Харе Кришна' злым духам, и уж тем более ни джайн, бегающий с мухобойкой по комнате...
  Поэтому, изгоняя губительную магию, посланную на бедную женщину завистливой Верой Петровной, Алтай, облачившись в свое платье (ничего, что экстрасенсу не нужен наряд шамана, так он создаст магическую ауру), обошел пять кругов вокруг Виктории Ивановны, крепко держащей огрызок свечи в одной руке и маленький колокольчик - в другой. Посыпая ей голову чаинками из спитой заварки, смешанными с какими-то листьями, сорванными по пути в холле, и заставляя ее звенеть в колокольчик при каждом касании его рук к ее волосам, он нараспев таинственным голосом произносил: 'Мама гаджа патати, моритуре тэ салютант, дхритараштра увача '.
  Смесь обрывков фраз из университетских учебников и старая заварка принесла ему тысячу рублей и нежный взгляд, полный благодарности...
  
  ***
  Следующий день, как нельзя кстати, оказался субботой, и участники конференции, не обремененные выслушиванием выступлений, присоединились к другим постояльцам пансионата, собравшимся решить головоломку пропажи Елены Сыроедовой. Все 'население', связанное теперь общей целью, сразу разделилось на три больших группы по отношению к происшедшему. Первая, состоящая в основном из женщин, придерживалась мистической версии исчезновения и выдвигала самые невероятные теории от мести злых призраков, не упокоенных душ пансионата, до кражи инопланетянами. Их главным аргументом было таинственно тихое исчезновение дамы в пижаме без каких-либо следов. Однако они присоединились в поисках тех самых следов ко второй группе, придерживающихся реалистично-криминальной версии: некий маньяк пробирается в коридор второго этажа, зажимает жертве рот и под страхом смерти выводит по направлению к парку. Там и надо искать.
  Алтай определил свою принадлежность к третьей, самой малочисленной группе. К нему присоединились следователь Василий Петров, сосед по комнате и неизвестный рыжий мужчина с косым глазом. Они остались стоять вчетвером около ступенек главного входа, когда добровольный организатор сбора, Корягин Сергей Иванович, громогласно объявил: 'За призраков - налево, за маньяка - направо!', - и сам примкнул к 'правым'. Он с удивлением обнаружил воздержавшихся:
  - А вы, господа?
  Никифор Викторович, получив немое одобрение, высказался за всех:
  - А мы считаем, что никто ее не крал и не убивал, и уж тем более не забирал на летающую тарелку для опытов...
  - Не подняли бы. Тарелка бы рухнула, - крикнул кто-то справа.
  Сафоров гневно сверкнул в его сторону и продолжил:
  - Мы считаем, что девушка просто ушла по своим делам... к любовнику, например...
  - Ага! В пижаме! - донеслось слева.
  - Далась вам эта пижама, - вступил следователь, - может у нее под мышкой сумка была или платье? Кто-нибудь знает, сколько у нее было вещей в чемодане? Вот то-то же!
  По группам прошлось волнение. Из 'мистиков' кто-то сделал нерешительный шаг вперед, но передумал и забился обратно.
  Четверка стояла как вкопанная: Сафоров просто не верил в чудеса и в маньяков в отеле, это бы очень смахивало на детектив, где надо подозревать всех, Алтай, как и рыжий мужчина рассчитывал снять таким образом с себя ответственность за поиски и пойти в номер заняться своими делами. А молодой следователь изо всех сил гнал от себя мысль, что здесь пахнет преступлением или вторжением, ведь распутывать придется ему.
  В повисшей тишине грянул голос Корягина:
  - Раз все определились, давайте определим зоны поиска. Группа 'А', - он показал на 'мистиков', - прочесывает 'светлые' места, где их не сожрут призраки...
  Площадка утонула в хохоте группы 'Б' и потемнела от недовольных взглядов группы 'А'.
  - Хватит! - гаркнул Корягин, - а именно: корпус, кроме подвальных помещений, и парк. Группа 'Б' - подвалы, прилегающий лес, люки. Группа 'В' - он обернулся к Алтаю и его команде, запнулся и махнул на них рукой, - чего хотите, то и делайте.
  На середину выбежал сухенький, но бодрый старичок, поправляющий одной рукой спадающие с головы очки, а другой, ловя пытающийся выпрыгнуть из-под мышки огромный ватман.
  - Меня зовут Павел Анатольевич, - констатировал старичок, разворачивая свиток. - А это - план, я его целую ночь чертил. Я поделил территорию на секторы. Всего - 12. Таким образом, мне нужны... - он откашлянулся, - семь представителей из группы 'Б' - заведующие секторами, и пять человек из 'А'. Попрошу подойти.
  После недолгой возни к старичку вышли народные избранники. Корягин распустил собрание и объявил общий сбор через три часа.
  
  Алтай с Сафоровым наблюдали за охотой с балкона своего номера.
  - Смотрите, Никифор Викторович, - прервал молчание Кирилл, кивком показывая на бегающих в поисках следов по парку, - истинные представители современной культуры - все умудряются превратить в игру, даже трагедию.
  - А чего им стеснятся, - грустно ухмыльнулся Сафоров, - мало кто познает теперь жизнь из книг, теперь телевизор - бог, он придумывает правила игры. Я его вообще перестал смотреть. Раньше для фона за ужином включал... Не могу больше! Это я к вопросу о трагедиях... Давайте включим новости на любом канале или, не приведи, Господь, какую-нибудь милицейскую передачу... Как они оформляют заголовки и анонсы! Шедевры, да и только. Ну до чего мы дошли... разве можем мы теперь называться людьми! Загляните в любую семью: стучат ложками по тарелке, отрываясь от нее, чтобы мельком взглянуть на экран, где кого-то расчленяют или шарят камерой по обгоревшим трупам, по рекам крови... взглянут, проронят что-нибудь типа 'Ах, какой ужас', и давай опять из супа картошку вылавливать.
  Сафоров глубоко и медленно набрал в легкие воздух, успокаиваясь.
  - И вот сейчас, - он махнул в сторону суетящихся внизу, - думаете, им есть дело до этой пропавшей девушки? Да ни фига! Скучно им, не знают чем заняться, а тут такое развлечение...
  - Могу поспорить, - Кирилл зевнул, - что они будут глубоко разочарованы, если Елена сейчас выйдет откуда-нибудь и спросит, что здесь происходит. Они жаждут найти ее труп и лучше, если изуродованный, а еще лучше - необычно изуродованый... или, к примеру, следы посадки НЛО... но обязательно что-то, отличающее этот день от остальных дней их скучных жизней...
  Никифор Викторович вдруг засмеялся. Кирилл перегнулся через ограждение балкона, выискивая внизу причину его неожиданного смеха, но Сафоров, положив руку ему на плечо, отрицательно покачал головой:
  -Это я над вами... У вас не получается скрывать ненависти к этим людям...
  - Да, - разгорячился Кирилл, - не получается... а впрочем, я и не скрываю. Да нет, вы не подумайте, - он перехватил настороженный взгляд собеседника, - каждому из них я приду на помощь в случае необходимости. Но вместе... вместе они составляют ненавистную мне общность - массу, толпу, стадо...
  - Да и черт бы с ними! Что вам до них? Пусть копошатся себе...
  - Э, нет! Когда они 'копошились' в своих 'резервациях': рабочих поселках, за столиками в парках с водкой и картами, на своих посиделках с танцами, салатами и щупаньем девиц - к ним никаких претензий! Но теперь..., - Кирилл закатил глаза и крепко сжал кулаки, - теперь, когда они подобно заразе распространились по миру... когда черное с их подачи стало считаться белым, ублюжественное - моделью поведения... когда я вижу, как эта серость учит жить мыслящих людей... как она выталкивает их из жизни... как калечит наших детей...
  - У вас дети есть? - перебил Сафоров.
  - Нет. Пока нет. - Кирилл резко повернулся к Никифору Викторовичу, - И я вам признаюсь. Я БОЮСЬ иметь детей! Я боюсь, что мой ребенок будет смотреть 'дом-очередной', что он будет смеяться над пошлыми шутками ограниченных людей, что им будут манипулировать, что вместо книги он откроет 'в контакте', что он будет пить какой-то напиток, менять модель телефона, потому что это модно... будет мечтать об определенной марке машины и женщине с определенным размером бюста, потому что так надо думать в тусовке... Я содрогаюсь от мысли, что прессинг агрессивно настроенной серости будет сильнее, чем мои воздыхания о золотом веке. Как объяснить ребенку, что упавшему надо подать руку, когда он видит, что в реальности упавшего топчут... как объяснить, что мудрость мира скрывается в книгах, если человек с книгой выглядит сейчас как доисторический монстр... как в его маленькой голове закрепить, что путь 'потреблять' - тупик, смерть, а путь истины - 'постигать'... как...
  Раскрасневшийся Алтай, активно размахивающий длинными руками, словно хотел оторваться от земли и улететь прочь из этого 'серого' мира, остановился на полуслове, прерванный доносящимся снизу, откуда-то из парка, криком: 'Нашел!'.
  Быстро переглянувшись, собеседники перегнулись через балкон, опасно нарушив центр тяжести своих тел.
  По дорожке из глубины парка несся подросток, размахивая как маленьким флажком на демонстрации чем-то, с балкона незаметным, и орал:
  - Ура! Нашел!
  Все участники поиска ринулись ему наперерез, отталкивая дуг друга и спеша занять места в первых рядах формировавшегося круга. Кто-то в отчаяние крикнул: 'Ну вот, не из нашей группы'.
  Алтай с Сафоновым не стали спускаться: их балкон удачно навис над 'собранием'. Мальчика запустили в круг, в живой круг, как заметил Сафонов: каждый пытался пролезть вперед, отчего вся масса постоянно шевелилась, меняя круг на овал и опять сжимаясь в круг. Корягин, показав парню знак 'молчать до моего прихода', со всех ног кинулся к дверям гостиницы и через несколько секунд уже стремглав летел обратно с рупором.
  - 'Show must go on' , - усмехнувшись, процитировал известную песню Сафоров, и над этой частью мира повисла давящая тишина.
  Мальчик, вооружившись рупором, отдышался, насладился пристальным вниманием к своей персоне и торжественно начал:
  - Вот! - он вскинул кверху руку с маленьким кусочком материи, и по плотному кругу слушателей пронеслось 'Ах', 'Ох', несколько других междометий и зачарованное: 'Это от ночной рубашки!'.
  Для 'опознания' вызвали соседку по номеру, и когда она радостно, с разгоревшимся огоньком в глазах, произнесла: 'Точно, это ее', мальчик с гордостью начал рассказ.
  - Я сразу подумал, что тетку тащили через кусты. Инопланетяне ли, оборотень или маньяк, вряд ли бы они сказали: 'Давайте по дорожке пройдемте к месту вашего убийства'...
  - Да не томи! - громыхнул мужчина в мокрой от пота рубашке, прибавив несколько нецензурных слов.
  - Спокуха, дядя, - подросток смаковал ситуацию. Вот он - его триумф, он - самый главный. Мальчик держал паузу, наслаждаясь тихим шорохом топчущейся толпы, и прикидывал, чего бы приукрасить. - Так вот. Я решил осмотреть территорию по верхнему уровню, пока вы все уставились в землю. И там, - он показал пальцем куда-то в кусты, заставив всех повернуться в направлении его руки, - там, на ветках я увидел это!
  Подросток стоял с гордо поднятой головой. Через минуту тишины, заполненной лишь щебетанием воробьев на асфальте за линией собрания, 'потная рубашка' выступила:
  - Ну и?
  - Что 'и'? - растерялся парень.
  - Чё дальше-то?
  - Все... А что?
  - Вот ...твою!... Чего ты всех собрал, как будто, труп нашел... Вышел, блин, молчал целый час, блин... придурок прыщавый... урыл бы, да свидетелей много.
  - Да пошел ты, козлище, - неуверенно пробормотал парень, стараясь держать марку хотя бы перед передним рядом, но 'потный', к сожалению, имел прекрасный слух. Молниеносно он выпрыгнул из круга и, оказавшись около парня, схватил его за грудки:
  - Чего ты, мудрец, вякнул? Повтори! - в передних рядах потом говорили, что мужик оторвал парня от земли, тряхнул его как следует, и бросил на землю. Парень отлетел к ногам своих недавних слушателей, развернулся к ним с мольбой в глазах, ища поддержки, но те как-то незаметно быстро отступили. 'Потный' медленно наступал на лежащего беспомощного парня, закатывая рукава и обнажая синие татуировки, еле видные в черных волосах его предплечья и показывая, что шутить он не намерен. Какая-то женщина взвизгнула:
  - Ну, мы труп искать пойдем, наконец-то, или нет?
  Толпа единым движением обернулась сначала в сторону возгласа, потом на лежащего парня и на его палача, а затем, не сговариваясь, потекла в сторону, куда несколько минут назад указывал парень. 'Потный', лишившись аудитории, легонько пнул белого от ужаса подростка и присоединился к толпе, которая как по команде ускорила шаг. В толпе кто-то крикнул:
  - Кто первый найдет - тому до конца недели бесплатное пиво! - те, кому кричавший был виден, узнали в нем бармена Сергея и.... ринулась наперегонки.
  Наблюдающие за диким шоу с балкона собеседники, переглянулись. 'Конец света!', - пробормотал Сафонов и скрылся за балконной дверью. Кирилл, проводив взглядом озверевшую толпу до кромки леса, последовал за соседом. На площади остался сидящий на асфальте перепуганный подросток, все еще сжимающий в руке кусок от пижамы Сыроедовой, и стоящий в стороне под березой молодой следователь. Василий нервно покусывал губы: дело приобретало нежелательный поворот...
  
  Суббота больше не подарила новостей, и с наступлением сумерек из леса стали выползать разочарованные постояльцы. Отряхиваясь от листвы, потирая ушибленные и поцарапанные места и ругаясь между собой, они тихо плыли к корпусу.
  Местному массовику-затейнику Баранову не хотелось иметь в своем любимом заведении недовольных людей. 'Кабы ни во что дурное не вылилось', - подумал он. Хорошенько поразмыслив, чем занять народ, за ужином Баранов по громкой связи объявил:
  - После ужина в кинозале покажут 'актуальный' фильм. Там инопланетянин-оборотень ворует землянок, потрошит их разными способами, а полиция ловит серийного маньяка, и сажает его на электрический стул заодно и за проделки инопланетянина. А после фильма, желающие могут прийти на костюмированные танцы. Костюмы инопланетян, роботов, зомби, разбойников, медсестер и красных шапочек можно получить у завхоза в двенадцатой комнате.
  Постояльцы ликовали.
  
  После фильма народ, облачившись в костюмы разной нечисти, высыпал на улицу, придумав иной способ времяпрепровождения. У Баранова, 'в честь необычных событий' были выпрошены дрова, и на лужайке между деревьями общими стараниями вырос гигантский костер, вокруг которого расположились упыри, пираты, серые человечки с огромными черными глазами, невинные жертвы в коротеньких юбчонках и корсетах, мумии, серийные убийцы с картонными тесаками. 'Потный', разрушив все стереотипы, влез в костюм колобка, объявив, правда, что он колобок-оборотень, 'И не дай бог...'.
  Все эти представители иных миров были связаны одной темой. Алтай, присоединившийся к толпе в надежде обнаружить в разговоре потенциальных клиентов, с удивлением заметил, что представители группы 'А', независимо от возраста и пола, выбрали себе костюмы потусторонних сил, в то время как вся группа 'Б' облачилась в убийц и их жертв. И только он один остался самим собой - шаманом.
  Обсуждения у костра, начавшиеся со взаимных нападок 'мистиков' и 'реалистов', были направлены в русло приличного диалога общепризнанным лидером Корягином. Сергей Иванович давал по очереди слово то одним, то другим, четко отмеряя по часам время их выступления. Алтай пытался запомнить как можно больше представителей группы 'А'. Говорили то же, что и утром: выдвигали самые фантастические или самые жестокие версии гибели Елены, пока неожиданно 'синий упырь', не выкрикнул:
  - А убийца-то среди нас!
  Десятки голов повернулись к 'упырю' за разъяснением.
  - А что? Как во всех детективах! Сборище людей, замкнутое пространство, - он обвел рукой чернеющий со всех сторон за забором лес. - Если брать версию тех, кто не верит в сверхъестественное... что мне, например, больше по душе, лучше пусть оборотень, его хоть распознать можно, а где гарантия, что вот он, - 'упырь' ткнул пальцев в соседа, - не маньяк, а?
  - Сам ты маньяк! - возмутился мужчина, оскалив вставные клыки, - а может... вот маньяк!
  Палец обиженного 'вампира' провалился в 'гниющую плоть' зомби справа. 'Зомби' сделала: 'У- у- у- у- у- у', пытаясь разрядить повисшее напряжение. Но сказанного не воротишь. Каждый посмотрел на соседа справа и слева как на потенциального убийцу.
  - А что, - выскочил 'чекотило', - мы ведь ни про кого ничего не знаем!
  - Могу влегкую очертить круг подозреваемых, - громыхнул 'колобок', привлекая к себе внимание, - помните, утром, когда этот чудило, - он показал на Корягина, - сказал, чтобы одни налево, а другие направо... помните, некоторые остались в замешательстве? Во. Так кто-то из них... а может у них и банда!
  - Ну, знаете ли, - подскочил на месте 'пират' из последнего ряда, из-под банданы которого вылезали рыжие волосы, - это просто возмутительно! Обвинять человека в убийстве только зато, что он не верит в инопланетян и маньяков - это свинство!
  'Пират' сорвал бандану, освободил от черной повязки глаз и пошел в номер.
  - Да, да, они какие-то подозрительные, пусть их допросят! - донеслось из толпы.
  - Вот-вот! - перекричал всех 'колобок', - ни один из них не был с нами, когда мы эту телку искали. А что они делали?
  - Точно, - пролез вперед мужчина в костюме дровосека, - я это... когда нас распределял дед по секторам, видел... два из них с балкона наблюдали, пальцем показывали... наверное смотрели на нас и играли в 'горячо-холодно', а сейчас где они? Наверное, труп перепрятывают, а то если бы не сумерки, мы б его нашли!
  Шум пробежал по толпе и чей-то детский голос спросил:
  - А кто запомнил, как они выглядят?
  -О! - 'колобок' вылезал из костюма, - крутой вопрос. Молодец, детеныш!
  Спотыкаясь об ноги сидящих, на середину выполз сухенький Павел Анатольевич, который и без костюма походил на мумию. Он откашлялся и стал, прищурившись, всматриваться в толпу:
  - А где пират, что недавно кричал про свинство... чегой-то он всполошился, а?
  Из разных концов прошел шепот: 'Где пират?'.
  - Лови всех пиратов! - кинул старичок и ретировался.
  Новая игра понравилась всем. Началась беготня. Однако, 'пиратов' ловили не многие: некоторые 'разбойники' стали охотиться за хихикающими 'медсестрами' и 'красными шапочками', загоняя их подальше от света костра. Какой-то 'зомби' крикнул, что надо 'вытащить предателей из их номеров' и, сколотив команду, направил ее в сторону корпуса, но, к счастью, по дороге они наткнулись на палатку с пивом.
  У костра осталось человек десять. Алтай, решив, что лучшее место спрятаться - это остаться на самом видном месте, достал из кармана ворган и заиграл. Чарующие звуки вернули к костру еще человек пять. Кто-то соорудил из ведра барабан и стал подыгрывать, а девушка в легком одеянии феи закрутилась в танце вокруг костра. Когда уставший Кирилл закончил музицировать, к нему подсела женщина и спросила:
  - А это вы экстрасенс, который порчу снимает?
  Четырнадцать пар глаз быстро забегали от говорящей к шаману.
  - Представляете, - начала она, получив утвердительный кивок Алтая, - он сегодня с одной женщины порчу снял, так та, что на нее сделала, вечером позвонила и говорила с ней как подруга!
  Алтай подумал: 'Еще бы, а с чего ей по-другому общаться', покраснел, но этого в темноте никто не увидел.
  Тут и началось: все наперебой просили гадать, снимать порчу, улучшить бизнес, Алтай их не слышал, но он видел вспархивающие в отблесках огня деньги. Назначив каждому индивидуальное время, он по просьбе слушателей, продемонстрировал свои возможности. Отказавшись отгадывать прошлое, сославшись на то, что духи повелели ближайшую неделю открывать только будущее, он всматривался в настоящее. Первым на середину вышел 'вампир' лет шестидесяти, пожаловавшийся на плохое самочувствие. Кирилл решил применить 'вариант шесть' и долго вглядывался в окружающий его воздух.
  - Призрак! - констатировал он, - около вас призрак, это мужчина старше пятидесяти лет, он умер, кажется от сердечного приступа, он что-то хочет, он знает вас...
  - Да нет, - мужчина нервно озирался, - у меня никто из знакомых не умирал.
  - Вспоминайте, я четко его вижу, вам может грозить беда.
  - Да нет же, - пожимал плечами тот.
  - Это очень сильный призрак, может он и не ваш, а кого-то из присутствующих.
  Повисло напряжение, и какая-то женщина произнесла: 'шарлатан', но Кирилл был уверен в этом 'варианте 6' и просто ждал. Вдруг послышался вздох и молодой человек, сидевший четь в тени, признался:
  - У меня дядя умер, ему шестьдесят три было.
  - А что твой дядя около меня делает? - возмутился 'вампир'.
  - Я откуда знаю! - отразил тот нападение.
  - Пусть он тебе и угрожает, раз это твой дядя, чего он ко мне привязался - не унимался несчастный, крутясь вокруг оси и пытаясь отогнать привязавшегося 'дядю'.
  - Тише, тише, господа! - остановил их Кирилл, ловя восхищенные взгляды, - я должен узнать, что он хочет.
  Он взял ворган, закрыл глаза и затянул заунывное 'ыу- ыу'. Через три минуты он 'вернулся' и поведал:
  - Надо отстоять на панихиде, дух говорит, что не помнит, когда вы это делали.
  Расчет был прост: 'не помнит' снимало ответственность. Если человек все-таки посещал храм, что, судя по виду и разговорам, вряд ли, то всегда можно будет сказать, что для мучающегося духа это давно и надо еще.
  - Угу, вот конечно, - покосился успокоившийся 'вампир' на племянника призрака, - они в церковь не ходят, а их покойники к людям пристают, спасибо, что есть тот, кто в этом разбирается и может помочь.
  - Какие покойники? Кому помогают?
  Из кустов вышел бывший 'пират', комкая в кулаке повязку и прикидывая, будут ловить или нет. Удостоверившись, что не будут, он повторил вопрос:
  - Так какие тут у вас покойники?
  Спасенный от чужого мертвого 'дяди' мужчина вкратце обрисовал происходящее. Пират, присаживаясь на бревно, произнес:
  - Лучше бы ваш экстрасенс сказал, когда найдем труп.
  Собравшиеся у костра переглянулись:
  - А, правда, найдем? - спросил 'племянник'.
  В голове у Алтая неожиданно застучало с такой силой, что он крикнул и сжал голову. Когда острая боль прошла, и в голове только гулко звучал бубен, Кирилл, сам не понимая, откуда он это взял, выпалил:
  - Найдем четыре трупов... страшных трупов...
  
  ***
  Настойчивый бубен в голове Кирилла то нарастал, появляясь из неведомых глубин звонким стуком, то затихал, прячась в потаенных уголках загадочной системы, именуемой 'мозг'. Алтай, мучимый непрекращающимся звуком, спал беспокойно: ему снился странный сон. Теплый влажный лес, наполненный загадочными звуками, склонялся над его головой и дышал в затылок огромным баобабом, из-за ствола которого то и дело выглядывал оскалившийся желтыми зубами следователь Василий и хрипел: 'Возьми его... возьми его...'. При этих словах в руках у Алтая показался бубен, сам по себе зазвучавший туго натянутой материей. Оглушив лес глубоким звуком, бубен вдруг превратился в сову и, вырвавшись из рук опешившего Кирилла, взметнулся ввысь. Алтай, твердо знавший, что бубен надо поймать, ринулся в погоню. Сова-бубен тяжело ухала и ловко маневрировала между деревьями неизвестной породы, увлекая за собой незадачливого ловца. На секунду сова обернулась белкой и стрелой скрылась в листве, за которой чернело дупло. Алтай запустил в заросли руку, намереваясь вытащить из дупла сову-бубен-белку, но центр тяжести его тела неожиданно изменился и он упал в черную дыру. Очутившись в неестественно глубоком дупле, Алтай поднял голову к свету, но обнаружил над собой крышку канализационного люка, и пока он силился разобраться в запутанных линиях сна, крышка с громким металлическим скрипом начала отодвигаться и через секунду в ярком полумесяце возникла совиная голова. 'Двадцать четыре', - угукнула мохнатая сова и, живо протиснувшись в щель, вцепилась ему в лицо.
  
  Никифор Викторович проснулся от ярких лучей, влетевших с утром сквозь дырку в занавеске и остановившихся на его лице, согревая его морщинистую кожу. Он нехотя открыл глаза, в которые тут же залез солнечный луч, перевернулся на бок, дав солнцу погреть правое ухо, и прислушался к странному звуку. Кирилл, закрыв лицо руками, со страдальческим мычанием ерзал по кровати. Сафоров громко позвал его, освобождая от страшного сна.
  Бубен, беспрестанно выстукивающий в голове 'двадд-цать-четы-рре', затих только после завтрака, кода Кирилл медленно плыл по парку, оставив дорожки и пробираясь между колючими ветками старых местами заплесневелых елей, и думал, как бы растолковал его сон Фрейд. За размышлениями он не заметил железную трубу, преграждающую путь, и, зацепившись за нее ботинком, влекомой силой инерции, рухнул в листья, успев в последний момент закрыть руками глаза. Толстый слой мха и ладони спасли его лицо, но ногу пронзила острая боль. Кирилл перевернулся, сел и схватился за щиколотку: нога была цела.
  Его взгляд упал на проклятую зеленую трубу, приподнятую на несколько сантиметров над землей и тянущуюся в чащу. Задумавшись, кому в лесу нужны коммуникации, Алтай, чуть прихрамывая, побрел вдоль железной трубы. Чем дальше он углублялся в лес, тем острее ощущал чье-то присутствие: казалось, кто-то крался след в след и дышал в затылок. Кирилл несколько раз даже резко оборачивался: никого. Он уже решил развернуться и бежать стремглав обратно, но вдруг труба, распухнув соединением, ушла одним концом в колодец, на крышке которого красовалась небрежная белая полустертая цифра '22'. Сердце Алтая бешено застучало, и он, моментально забыв о чувстве преследования, наклонившись и жадно прильнув взглядом к железному зеленому водопроводу, продолжил путь ускоренным шагом, насколько позволяла подвернутая при падении нога. Пройдя через пару километров колодец под номером двадцать три, он стоял задумчиво уставившись на крышку колодца с номером, который поведала ему во сне сова. Он переминался с ноги на ногу, думая, что скажи он кому-нибудь, над ним бы смеялись до отъезда... Но что-то отличало эту крышку от двух предыдущих, и он понял: растительный покров, скрывающий края тех колодцев, здесь был нарушен, а значит, кто-то недавно открывал его. Кирилл встал на колени и налегая двумя руками на край люка, попытался его сдвинуть... За его спиной хрустнула ветка и кто-то щелкнул выключателем, погрузив мир во тьму.
  
  Никифор Викторович занервничал, когда понял, что весь день не видел соседа по комнате. На него это не было похоже: парень был 'домоседом'. Опросив всех, кого удалось застать в столовой, в парке, в коридорах гостиницы, он решительно постучал в четыреста пятый.
  После минутного шарканья тапками в дверном проеме показался заспанный Василий. На его лице застыл вопрос. Сафоров, не дожидаясь оформления мысли, медленно плывущей в мозгу сонного человека, в слова, произнес:
  - Человек пропал!
  Василий еще некоторое время непонимающе моргал и морщинил лоб, затем взглянул на часы, показавшие три часа ночи, охнул и, нехотя, спросил:
  - Какой человек?
  - Сосед мой, культуролог!
  Для Василия слово 'культуролог' не сопоставилось с каким-либо конкретным образом, и он наобум ляпнул:
  - Да погулять мужик вышел!
  - Нет, не погулять, - настаивал Сафоров, крепко сжимая кулаки, - этот человек... как... вот!... как человек-часы: сказал 'в девять', значит 'в девять'!
  - Послушайте...
  - Никифор Викторович, - напомнил Сафоров.
  - Послушайте, Никифор Викторович, - Василий сладко зевнул, - давайте до завтра....
  Пожилой человек хитро закусил нижнюю губу и, разворачиваясь, чтобы уйти, бросил:
  - О кей, пойду Корягина кликну.
  Внезапно проснувшийся Василий, живо представив, что предпринял бы сейчас упомянутый Корягин, развернул позднего гостя:
  - Так, как, говорите, фамилия пропавшего?
  ...Несколько часов под тусклым светом настольной лампы напуганный пропажей соседа Сафоров и мечущийся в отчаянии молодой следователь пытались восстановить события ушедшего дня, но ничего не получалось: Никифор Викторович, прикорнув за день несколько раз, теперь путался, что было вчера, а что - сегодня. Наконец, мучительные воспоминания вылились в более или менее ясную картину. В семнадцать часов Сафоров нашел соседа в компании двух немолодых особ, Чичурин намекнул, что у них конфиденциальный разговор и пообещал освободиться через десять минут. Не дождавшись Кирилла, Сафоров один пошел в библиотеку и так увлекся, что вспомнил про товарища, когда захотел поделиться своими наблюдениями по поводу прочитанного. Но Кирилл так и не пришел. Ужин Никифор Викторович провел, созерцая пустой стул соседа. Подумав, что тому может не здоровится, Сафоров решил не подниматься в номер и пошел в кино. Вернувшись поздно вечером, он не обнаружил никаких следов присутствия соседа и лег спать. Ночью он проснулся от какого-то крика, то ли во сне, то ли наяву: был три часа, а Кирилла не было. Сафоров встал и вышел покурить на балкон, но тут же вернулся, потому что было жутко холодно, и лил дождь.
  - Знаете, Кирилл ушел в шортах и майке. Не думаю, что бы он был мазохистом, - задумчиво произнес Сафоров и поежился, вспомнив холод ночи.
  Василий долго обдумывал план действий и вдруг неожиданно покраснел так густо, что даже тусклый свет от лампы не мог скрыть в темноте его румянца.
  - Я должен вам признаться, - робко начал он, - я... как бы то сказать... я не совсем следователь. То есть... я уже закончил... почти... но еще почти не работал.
  Сафоров поднял брови и приоткрыл рот, обдумывая сказанное. Василий продолжал:
  - Да и практики особо не было. Так, бумажки перекладывали. Но вы не волнуйтесь, мы завтра вызовем милицию, тем более еще та женщина...
  Но милицию никто не вызвал: сотовая связь еще не охватила столь далекие места нашей необъятной родины. Слабая надежда, возникшая при крике какого-то постояльца об 'одной палочке', растаяла, когда звонок прервался, и появилась надпись: 'ошибка сети'.
  Первую половину дня следователь и космолог бродили в людных местах и выискивали тех дам, с которыми Сафоров видел Кирилла. Никифор Викторович сразу же отверг их принадлежность к миру науки, значительно сузив тем самым круг поиска. Но попытки исследовать пользующиеся спросом места развлечений не увенчались успехом, и, решив, что продуктивнее будет пройтись между столиками в столовой за обедом, рассматривая лица, они опустились на скамейку в тени развесистого каштана.
  Дальнейшие события напомнили всем стандартный фильм ужасов: в половине первого все громкоговорители в парке и помещении с неподдельным недоумением и нотками извинения выплеснули в эфир фантастическую информацию. Единственная дорога 'в мир' прекратила свое существование: мост времен начала строительства социализма рухнул в реку. Говоря 'рухнул в реку', Корягин, чей голос доносился из динамиков, загадочно пожал плечами и задумчиво развел руками. И это было слышно. В единый момент все постояльцы и работники гостиницы выдохнули громкое 'Ах', повисшее над случайно образованным анклавом. Когда единое 'ах' затерялось в зелени парка, раздался крик. Все, кто был на улице, повернулись в сторону, в которую указывала трясущаяся рука вопящей женщины: из леса выползало нечто - корявое, большое, непонятного цвета и издающее нечеловеческие звуки.
  Кирилл, с трудом переставляя то руки, то колени по мокрой земле, стонал от пронзающей боли при каждом движении. Липкая кровь струилась по его лицу, заливая глаза и тут же смываемая слезами, низвергающимися непрекращающимся потоком. Он полз вдоль трубы, постоянно проверяя, не сбился ли с пути. Увидев сквозь кровавую пелену кричащих в его сторону людей, он дико засмеялся и потерял сознание.
  В течение семи часов, после того как его раны были обработаны, и врач констатировал, что опасных для жизни повреждений нет, Кирилл молчал, уставившись неподвижным полным ужаса взглядом в потолок, не обращая внимания на толпу, облепившую его кровать. Бесконечно повторяющиеся вопросы повисали в воздухе без ответа. Сафоров иногда задумывался, а жив ли его сосед, и когда он уже наклонялся пощупать его пульс, тонкая блестящая струйка стекала по щеке неподвижного Кирилла. К вечеру Алтай начал издавать слабые стоны, но его взгляд все еще был направлен куда-то в неведомое окружающим. Затем он разрыдался.
  Василий жестом выгнал всех из комнаты, остановив повинующегося ему Сафорова:
  - А вы останьтесь.
  Он склонился к Кириллу:
  - Что случилось?
  - Я не понимаю, - выдавил Кирилл, и перед его глазами картина настоящего растаяла под натиском воспоминаний.
  Он очнулся после удара по голове в темном помещении, пронизанном во всех направлениях ржавыми трубами и, не успев сообразить, что за странный полумесяц над его головой, почувствовал новый приступ боли: кто-то с силой дернул его за волосы и потащил за них по холодному бетонному полу, заваленному острыми железками. Когда, казалось, а спине не осталось живого места, его мучители (Кирилл слышал шаги человек пяти), остановились в большой, пахнущей сыростью темной комнате. Абсолютная тьма булькала чем-то, от чего шло тепло, скрипела невидимыми лезвиями и медленно наполнялась жутким шепотом собирающихся вокруг. Крик Кирилла от невыносимой боли от холодного лезвия, вгрызающегося все выше и выше по ноге и проникновения чьих-то рук в его растерзанную ножами плоть, потонул в убыстряющемся заклинании множества голосов. Он не мог их видеть и только угадывал черные силуэты и слышал... он отдал бы сейчас все, чтобы не слышать. Звук пилы, складываемой и распрямляемой невидимыми руками, потянул его сердце наверх и, казалось, оно выйдет через рот... Отрезанная нога плюхнулась в воду и бульканье раздалось отчетливее. Но он жил и он не терял сознание. Мысли скрутились вместе с мозгом и болью в один плотный комок, из которого настойчиво пробивала себе дорогу лишь одна: почему существуя теперь в виде отдельных нарезанных кусков плоти и раскиданных теперь по полу его теплых, отделенных от мяса костей, он жив. Боль, ужас, жуткие голоса... боль, ужас, голоса. Он очнулся, наполовину свисая в уже открытый колодец, из которого доносились затухающие шаги множества ног и неясные страшные голоса. Кирилл не открывал глаз: над ним, пристально вглядываясь в лицо, нависла чья-то тень. Тень произнесла: 'это только начало' и нырнула в люк.
  Кирилл посмотрел на людей около своей постели: на их лицах застыл неподдельный ужас.
  - Вы бредили вслух, - тихо выдавил Никифор Викторович.
  - А что потом? - наклонился через его плечо Василий.
  - Я плохо помню... помню, что держался за трубу и полз...
  - Не волнуйтесь, - настаивал Василий, - Вы, наверное, были не аккуратны и провалились в колодец, - отсюда все эти ссадины и порезы, потеряли сознание, и вам привиделись эти ужасы.
  Кирилл бросил на него такой взгляд, что следователь добавил:
  - Поймите меня правильно, вряд ли бы вы спустились в колодец забрать свои раскиданные кости, сваренные руки и ноги и водрузить это 'на место'...
  Кирилл отвернулся к стене:
  - Я не знаю, как объяснить что я 'собран' и цел... но это не было сном.
  
  ***
  Елена Сыроедова бежала по лесу из последних сил, уже не пытаясь прикрыть наготу. Ее розовое большое тело, мелькающее между деревьями, никак не желало сливаться с темными от прошедшего дождя коричневыми стволами и зелеными листьями. А он просто шел за ней быстрым шагом, наслаждаясь ужасом пытающейся скрыться жертвы, и жадно втягивал носом воздух, пропитанный страхом боли и смерти.
  
  ***
  Конференцзал опустел. Постояльцы под предводительством Корягина и директора гостиницы Шамова разбились на большие группы, покидать которые было запрещено до прояснения дела. Кровати в номерах были плотно сдвинуты, и все переехали на второй этаж. В столовую, на общие собрания и даже в ванную комнату ходили группами. Страх, пропитавший отель и его окрестности, просачивался через поры в запуганных людей. Спать практически перестали, ибо никто не знал, кто его сосед. Несколько групп пытались выбраться, но тщетно: берега реки, из которой торчал остов моста, были круты и высоки, а территория гостиницы была окружена неизвестно насколько тянущемся лесом, в котором существовали 'монстры Алтая'. Мало кто верил в историю с расчленением, но почти все были уверены, что парень не просто свалился в колодец, а действительно принял пытки.
  В поиски Елены Сыроедовой больше не играли, но в каждом проснулся следователь. Последние события не повлияли на существование разделения анклава на группу А и группу Б, правда Рыжий, Сафоров и Василий покинули общество 'воздержавшихся' и примкнули к группе Б. Кирилл остался один. Перемены никому не понравились: адреналин и жажда прикоснуться к чему-то необыкновенному, вырабатываемые под воздействием загадочных новостей, мутируют в животный страх, когда это начинается касаться лично каждого, а не Другого.
  Группа А теперь не желала узреть космических пришельцев, так как из веселых серых или серьезных в темных очках, они трансформировались в агрессивных, безмозглых тварей, не ведующих о невыносимых муках, испытываемых человеком от их опытов. Не хотелось видеть и привидения, представляемые раньше как в фильмах и приобретших теперь зловещие черты черных бесформенных теней, шепчущих заклинания преисподней. Группа Б, готовая справится с одним серийным маньяком, который представлялся до истории с Кириллом больной душой, всаживающим нож в спину своей жертвы, не желала думать о группе сектантов, приносящих кровавые жертвоприношения через нечеловеческие мучения жертвы.
  
  На следующий день после рассказа Алтая Татьяна Сергеевна, директор педагогического учебного заведения, приехавшая на встречу с выступающим на конференции Басовым, договориться о создании в ее колледже экспериментальной площадки, пошла с группой женщин в дамскую комнату. Девушки, ожидая ее перед дверью, заспорили, есть ли среди убийц женщины, и не заметили, как прошло полчаса.
  - Что-то долго Тани нет, - заволновалась Вера, постучав по наручным часам, в надежде, что с ними что-то не то.
  Самая боевая из группы, Людмила Алексеевна Тараканова, отстранив от входа в комнату молодую девушку, решительно распахнула дверь и скрылась в комнате. Татьяны не было около умывальников, и женщина громко позвала:
  _ Таня, с вами все нормально?
  Но ответа не последовало. Ожидая увидеть что-либо страшное, Людмила, отвернувшись и смотря с опаской через свое плечо, осторожно толкнула первую дверь кабинки: никого. Вторую, третью - никого...
  Через пару минут Василий и вызвавшееся ему помогать Сафоров и Колдин, молодой преподаватель истории средних веков, стояли посреди дамской комнаты в недоумении.
  - Вы точно не могли пропустить, как она выходила? - настаивал Василий.
  - Да нет же, - возмущалась девушка в очках, - я спиной прижималась к двери, не могла же она через меня пройти!
  - Точно, - заметила Тараканова. - я ее отодвигала, когда заходила.
  - Может через окно? - выступила дама в сером халате, довольная глубокой мыслью.
  - А вы это окно видели? - набросился на нее Колдин.
  - А что? - возмутилась женщина и протиснулась вглубь комнаты. Вопрос с окном был исчерпан: его просто не было.
  Пока шла словесная перебранка между галдящими женщинами и Колдиным, Никифор Викторович ходил по комнате, изредка кидая взгляд на заметно нервничавшую Тараканову. Неожиданно он перехватил направление ее пристального внимания: женщина, не мигая, смотрела сквозь щель в последней кабинке. Сафоров распахнул дверь и вскрикнул: сбоку была еще одна дверь с надписью 'служебная', не видимая, если смотреть в кабинку прямо. Сафоров позвал остальных. Василий посмотрел на Тараканову и объявил:
  - Не удивлюсь, если эта дама решила вместе со своей подругой над вами пошутить, - и, обратившись в сторону 'служебной' двери, громко произнес:
  - Татьяна Сергеевна!
  Татьяна Сергеевна не вышла, и распахнувшаяся под натиском следователя дверь обнажила стоящие в пустой кладовке ведра и швабры. Василий открыл рот, чтобы произнести какую-то речь, но первое же слово заглушил чей-то резкий крик.
  Все бросились в сторону, откуда исходил крик. Собравшиеся со всех сторон постояльцы толпились у двери на кухню, подпрыгивая и пытаясь разглядеть что-либо через головы стоящих впереди. Василий со своей командой растолкал людей и вошел на кухню, посредине которой стоял беспомощный повар и, показывая, что ничего не понимает, указывал на холодильник. Необычное зрелище вызвало смешок у просочившихся вслед за следователем зевак. В холодильнике, был подвешен за морду давно убитый белый козел с отломленным рогом и с перерезанным горлом.
  - Твою мать! - выругался Василий, - что за черт! Что это все значит!
  - Вот именно! - протиснулся поближе к холодильнику старичок, которого часто называли ругательным словом 'семиотик' - вот именно 'значит'. Это знак!
  - знак чего? - растянул слова Василий.
  - Не знаю, - пожал плечами старичок.
  - Нас хотят запугать! - воскликнул молчавший до этих пор повар, - это намек, что всем нам перережут горло и повесят!
  - Или, что кому-то уже перерезали, - робко предположил кто-то.
  Насладившаяся зрелищем подвешенного в холодильнике мертвого козла, толпа стала рассасываться, оставив после себя небольшую кучку озабоченных толкованием происшедшего людей.
  Старичок, кричавший о знаках, предложил:
  - Раз у нас нет другой версии, давайте предполагать, что это - знак, и что кто-то хочет, что бы мы его поняли. У кого есть версии?
  - Что кто-то уже мертв или скоро будет, - повторил свое предположение парень в джинсах.
  - Еще версии? - старик повернулся вокруг своей оси, обращаясь к каждому, но все молчали.
  - У меня предложение, - Сафоров не отрывал взгляда от козла, что-то в нем было особенного, какая-то не замеченная никем деталь, - давайте все сфотографируем и дадим повару возможность здесь работать, а сами пойдем, ну, хоть к нам к комнату ,и подумаем.
  - Лучше в конференцзал, - выступил незнакомый мужчина и защелкал фотоаппаратом.
  
  Они вывели на огромный экран фото с козлом, и работа закипела.
  - Я думаю, козел - это жертва. Только не ясно: уже принесенная или в потенции...
  - Тогда уж козел отпущения, - откашлялся мужчина, фотографировавший место преступления и представился, - Козлов... извините, совпало.... Козлов Петр Сергеевич, психология. Я считаю, тот кто это сделал, страдает от своих наклонностей, и переложил свои грехи на бедное животное, показав, возможно, что раскаялся и все прекратится.
  - Что прекратится? - потянулся Никифор Виктоович.
  - Он ограничится одной жертвой, той девушкой...
  - Вы забыли. Забыли о группе людей в лесу, забыли о женщине, исчезнувшей сегодня из туалета, о..
  - Позвольте, я вас перебью! История в лесу мне кажется подозрительной, что вы знаете о личности этого Алтая. Показания человека, идентифицирующего себя с шаманом.... А только что пропавшая женщина может оказаться и не пропавшей. Давайте исходить из фактов, а они таковы: пропала одна девушка, и кто-то нанес телесные повреждения Алтаю. Хотя я не исключаю вариант самобичевания, и в этом случае, - он указал на фото козла, - мы можем сказать, чьих это рук дело!
  - Вздор, он совершенно нормальный парень, я живу с ним, - заступился за Алтая Сафоров.
  - Перестаньте, что вы о нем знаете? Человек, считающий себя шаманом, может использовать психотропные вещества или доводить себя до искажения сознания звуками и ритмами. Я сам слышал, как он играл на воргане, а он, знаете ли, вызывает микросотрясения мозга!
  - В ночь пропажи Елены он был со мной в номере.
  - Может быть, но когда был переполох в туалете и козе на кухне, где был ваш шаман?
  - Он в номере.
  - А почему вы так уверены?
  - Я думаю Никифор Викторович прав, - встрял Василий, - он сейчас и с кровати-то не поднимется. Хотя эту версию я проверю.
  Все молча уставились на козла.
  - Козел белый, - начал старичок, - с перерезанным горлом. И кстати! Козла отпущения никто не резал! Его отпускали в пустыню... Может цвет козла указывает на время суток?
  - Почему он подвешен, а не валяется? - поставил вопрос Василий, - почему за морду?
  - Ну, я думаю, - отозвался старичок, - что его вертикальное положение должно указывать на человека. Посмотрите, передние ноги смотрятся теперь как руки!
  - А что значит один рог? - спросил кто-то.
  - Ну, - предположил старичок, - например, что жертва одна.
  Дверь в зал скрипнула, и на пороге показались две девушки с кастрюлей и тарелками. Одна приблизилась к столу, за которым шла дискуссии и сообщила:
  - Извините, но вы пропустили обед, мы вам принесли. Будете?
  Все отвлеклись на трапезу, а девушка с интересом рассматривала фото и вдруг выпалила:
  - Козел говорит 'ме'!
  Стук ложек прекратился и все в недоумении посмотрели на девицу.
   - И что? - вырвалось у Василия.
  - Может надо расшифровывать 'М' и 'Е', ну например, 'место единения' - туалет.
  - Вряд ли, - покачал головой Сафоров. - Во-первых, туалет - место 'У'единения, а потом к чему сложности с его подвешиванием и отпиливанием рога?
  - Для страха, - предположила она.
  - Смотрите, как смешно... извините, - высоким голосом вскликнула вторая девушка, до сих пор стоявшая спиной к экрану, - козел будто танцует на цыпочках! Будто подпрыгнул в танце - у него копыта чуть-чуть не достают до земли.
  Вдруг с дальнего конца сложной системы расстановки столов донеслось:
  - 'И вот, с запада шел козел по лицу всей земли, не касаясь земли; у этого козла был видный рог между его глазами'.
  Все обернулись в сторону говорящего, но он рукой заставил их повернуться к экрану:
  - Кстати, он на восток повернут!
  - Это из Книги Пророка Даниила, если не ошибаюсь? - спросил незнакомца Сафоров.
  - Нет, не ошибаетесь. Книга Даниила, восемь пять!
  - Бегите, узнайте, - скомандовал Василий парню в джинсах, - есть ли среди нас Даниил или Данил.
  Пока незнакомец, представившийся как Павел Речка, рассказывал о книге пророка, все с нетерпением елозили на стульях. Через десять минут парень вбежал в зал, размахивая списком.
  - Данила или Даниила нет, но есть два Данилова, и один Пророков, - отчеканил он и положил листок на стол, гулко стукнув по нему рукой.
  Изучив список, одного Данилова исключили сразу: этот лектор уехал во второй же день.
  - Да?! - сказала девушка, - а может, он и не уехал вовсе!
   - Нет, уехал, потом ему около девяноста лет, его под руки приводили.
  - Ну, хорошо, - ткнул пальцем следователь в строчку 'Данилов Виктор Семенович', - а это кто?
  ...Через пять минут вся компания стояла перед номером 245. Василий постучался, и в открывающейся двери показалось заспанное лицо.
  - Данилов Виктор Семенович?
  - Да, а что случилось? - спросил удивленный мужчина и, спохватившись, добавил, - Да вы проходите.
  Виктор Семенович оказался приятным мужчиной лет сорока пяти, служащий в этой гостинице шесть лет завхозом. На часы происшествий Данилов имел неоспоримое алиби: он всю неделю работал в санчасти, под бдительным присмотром медсестры Гали. 'Когда с ней познакомитесь, поймете, что уж от нее-то точно не удрать', - сказал он не без удовольствия.
  Компания детективов разочаровано выползала из комнаты, как вдруг Козлова осенила мысль и он, чуть не сбив с ног Василия, рванул обратно в 245-й.
  - Виктор Семенович, - напал он на завхоза, - а в вашем ведении нет чего-либо такого, что бы имело отношение к цифрам 8 и 5?
  Необходимость в проверки Пророкова отпала сама собой....
  Завхоз, кивнув в подтверждении, долго переминался с ноги на ногу, то открывая рот, чтобы начать рассказ, то, вдруг покраснев, закрывая его. Этот странный танец Виктора Семеновича, продолжавшийся несколько минут, был прерван приободряющим жестом Козлова и словами о зависимости судьбы человека от рассказа завхоза. Раскрасневшийся завхоз взял честное слово с присутствующих о нераспространении его, как он сказал, 'безнадежно порочной' тайны, после чего Козлов пихнул ему в руку свою визитку с заметной надписью 'психолог-консультант'. Виктор Семенович вытер выступивший на лбу пот, заранее извинился и, сложив руки в мольбе: 'Ну, только прошу, никому!', начал исповедь:
  - Я обнаружил ее случайно и хотел рассказать... правда! Я хотел... но это было так заманчиво и я все думал, что скажу завтра. А на следующий день она меня опять тянула... и я думал посмотреть еще разок и...ну, честно говоря, я пользуюсь ей уже ... месяц, - он перевел дух, но недоверчивые взгляды заставили его уточнить, - ну хорошо, около года...
  - Извини, друг, слишком много за последние дни загадок. Ты о чем? - не выдержал Сафоров.
  - Я? А, да... дырка в стене. Я в этот шкафчик раньше не заглядывал, там лежало тряпье разное. А раз делал уборку, выкинул мусор, а там... в стенке шкафчика... дыра, извините, в соседний номер.
  Мужчины рассмеялись, а Козлов на них цыкнул.
  - Ну да, я понимаю... это как-то по-юношески... Но вы не представляете, что можно увидеть...
  - Тьфу, стыдоба! - плюнул в сердцах Семиотик.
  - И что дальше? - поинтересовался Павел, которого еще минуту назад интересовали исключительно цифры 8 и 5.
  - А что, - пожал плечами порочный завхоз, - я договорился с Михалычем сдавать этот номер самым хорошеньким и... Кстати, могу показать. - Виктор Семенович открыл какую-то шкатулку и достал ключ.
  Компания начала бросать соответствующие шутки, завхоз не переставал краснеть и казалось вот-вот взорвется, Козлов просил всех прекратить нетактичное по отношению к его клиенту поведение. И среди общего шума прорезался голос Семиотика:
  - У меня два вопроса. Как с этим связаны цифры, и кто сейчас живет в этом номере?
  Ко второму вопросу все притихли, а потом, как по команде, ринулись из номера, но застряли перед дверью, в проеме которой неожиданно возник следователь Василий. Он жестом велел всем вернуться в номер и, обратившись к завхозу, приказал:
  - Виктор Семенович, дайте ключ.
  - Какой ключ? - затрясся завхоз, недоумевая, как мог узнать о ключе Василий.
  - Ключ от восьмой комнаты и пятого шкафчика.
  Все, связанные одной тайной, которая неожиданно стала явной, переглянулись, а молодой следователь обернулся и бросил в коридор: 'Входи!'.
  Перед глазами заговорщиков появился, медленно выплывая из коридора, побитый и еле передвигающий ноги Алтай. Он добрел до стула, и со стоном на него опустившись, выпалил: 'Мне было видение!'.
  Под сцену из гоголевского 'Ревизора' Алтай рассказывал свой то ли сон, то ли видение. В темноте сознания, сотрясаемого ритмичными звуками бубна, возникла крошечное отверстие через которое лился свет, и этот свет приближался к нему, будто он несся по туннелю, пока он не влетел в это отверстие и оказался в номере гостиницы. Перед ним на кровати укутавшись в мягкое одеяло, спала милая девушка. Он с умилением смотрел на изящную ручку, защищающую нежную щечку от жесткой перьевой казенной подушки, на темные мягкие локоны, спадающие на лицо, на пушистые длинные ресницы. Вдруг что-то дернулось в нем, и все тело заполнилось страхом. В мозгу, настойчиво приближаясь, звучал бубен, а комната заполнялась черной тенью. Алтай хотел крикнуть и разбудить девушку, но губы его не раскрывались. Он замычал, что было сил, но звук утонул в густой тени, подползающей к жертве. Алтай рванул вперед, чтобы встать между надвигающимся адским и мирно спящим ангельским созданием, но его ноги вросли в пол. Он, все еще пытаясь совладать со своим телом, не мог оторвать взгляд от страшного действа. Сгустившаяся в щупальце тень присосалось к белому лбу сладко спящей девушки и начало пульсировать. Алтай не видел, что именно совершает с жертвой тень, но к ужасу заметил, как из пышущей еще секунду назад здоровьем молодости быстро уходила жизнь, пока прекраснее тело не превратилось в тряпичную куклу, пергаментную мумию. Тень, пронзив шамана насквозь, исчезла, тоннель всосал его обратно, и он очутился перед шкафом, на котором на одном гвозде свисала табличка с номером пять. Затем что-то подхватило его и выбросило за дверь, показав на двери табличку с номером восемь. И когда в соне ворвался ехидно улыбающийся и постоянно подмигивающий мужчина, потрясающий ключом, он проснулся.
  - Интересно, но это лишь сон... к тому же, извините, но у вас еще шок после событий в лесу, что бы они не значили, - пожал плечами Козлов.
  - Кирилл Валерьевич, - обратился к Алтаю Сафоров, - вы же не предлагаете на основании страшного сна ворваться компанией незнакомых мужчин почти ночью в комнату к даме.
  Алтай замялся, а Василий толкнув его в спину, громко прошептал: 'Давайте, расскажите все'.
  - Хорошо, - сдался Алтай, - если бы это был первый сон, я бы не придал значения. Но он третий!
  По комнате пронесся общий вздох. Рассказчик продолжил:
  - Во сне я слышал нарастающий гул бубна и видел дамскую комнату и опять туже тень, схватившую какую-то женщину с длинными волосами. Тень как бы обнюхивала волосы, а потом... намотав их на... я не знаю на что, типа руки или опять щупальца... и рванула. От страха я проснулся. И еще...
  Вперед выступил Сафоров:
  - У нас есть один способ проверить, что значат ваши сны. Предлагаю пройти в восьмую комнату и... - он нервно кашлянул, - и... как это сказать... ну... в последний раз воспользоваться ключом завхоза.
  Все посмотрели на него так, что Никифор Викторович прочитал в каждом взгляде стопроцентное согласие и нарастающее нетерпение, но он спокойно продолжил:
  - Если с девушкой все хорошо, мы просто это забудем. Если что-то покажется нам подозрительным... будем действовать по обстановке.
  Компания посмотрела на следователя и после его согласия почти бегом покинули номер завхоза.
  В восьмой комнате с надписью на двери 'служебное помещение', когда завхоз отпер пятый шкафчик, произошло странное. Пять из семи мужчин стали толкаться локтями, отпихивая друг друга от шкафчика, и сквозь их яростный шепот прорывалась нецензурная брань. После чьего-то 'имейте совесть' быстро выстроилась очередь. Задохнувшийся от негодования Сафоров, со словами 'побойтесь Бога', начал за воротники оттаскивать мужчин от заветной дыры в задней стенке. Всем сделалось как-то не уютно.
  - Василий, прошу вас ...как представителя власти, - Сафоров жестом пригласил следователя заглянуть в дыру.
  Василий, одержимый неприятным предчувствием, нерешительно прильнул к самодельному глазку и тут же отпрянул. В недоумении смотря на спутников, молодой следователь то открывал, то закрывал рот, показывая трясущейся рукой на дверь.
  - Бежим в соседний номер! - крикнул Сафоров.
  
  Представшая взору картина заставила Василия вскрикнуть, Сафорова схватиться за сердце, Семиотика - за таблетки, завхоза - убежать в туалет, а Алтая произнести: 'Ну вот'. Девушка лежала на кровати, свесившись на половину так, что кисть ее руки, с зияющей раной на запястье, перечеркивающей вены и юную жизнь, доставала до грязного бурого пятна на полу. Оставшиеся в номере мужчины, не могли оторвать взгляд от пятна - к самой его середине взывал к свидетелям отпечаток кольца. 'Бублик, кольцо Сатурна, круг жизни, символ бесконечности, небо, змея.... - неслось у Алтая в голове, пока не прервалось тихим замечанием Василия: 'Кровь сливали в какой-то сосуд'. Кирилл не смог больше выдерживать это зрелище и, обхватив голову руками, выбежал из номера.
  Он не помнил, как оказался на тропинке парка, съедаемый мыслью о вдруг проявившемся даре видения, которая поглотила боль ужаса перед смертью девушки. Он знал... 'конечно, я знал! - ликовал он, - я знал, что это есть во мне... знал'. Но другая мысль настойчиво пробивала себе место: 'Почему мне даны видения об этих смертях? Какую роль отвели мне?'. Решив не мучатся вторым вопросом, Кирилл сосредоточился на первом. 'Я могу раскрыть эти таинственные преступления...'. Судя по видениям, Елена была еще жива, а судьба Татьяны Сергеевны, 'испарившаяся' из дамской комнаты, была не ясна. Ее схватили - это несомненно, но он не видел ее смерти. 'Если бы я только мог предотвратить страшное...', - сетовал Алтай. 'А почему нет? Не зря же я это вижу?', - додумывал он на ходу, мчась на место загадочного исчезновения директора колледжа.
  
  Осмотр дамской комнаты ничего не дал. Алтай устало прислонился к умывальнику и силился воссоздать в мыслях детали сна. Он пытался 'рассмотреть' стены, движения жертвы и палача, ловить звуки, но воспоминания были отрывочны и всплывали только яркими образами. Кирилл незаметно медленно начал погружаться в сон. Раковина за его спиной трансформировалась в ствол дерева, а шум капающей из крана воды сопровождал теперь в хлопанье совиных крыльев, нелепо прилепленных к бубну. 'Угу-угу' - проухал знакомый бубен и взмыл вверх. Алтай, так и не поняв из первого сна, почему ему надо непременно поймать сову-бубен, ринулся за ней. Он вновь бежал по лесу, закрывая лицо руками от хлещущих острых веток, норовящих выколоть ему глаза. Сова вновь петляла между деревьями по трем координатам, подныривая под разлапистые ели, и взмывая к кронам вековых деревьев. 'Да чтоб тебя разорвало, сволочь!', - в сердцах крикнул сове Алтай. Не ожидавшая такого поворота событий, Сова резко обернулась, обиженно угукнула, и, потеряв ориентацию, на огромной скорости врезалась в торчаший из мшистого ствола крепкий острый сук. Брюхо-бубен издало оглушительный 'бах!' и треснуло. Последним рывком умирающая чудо-сова почти налепилась на лицо Алтая и пробормотала нелепое: 'Самсон!'.
  Испуганный Кирилл выпрыгнул из сна и вскрикнул от неожиданности, увидев наклонившееся прямо над ним морщинистое напряженное лицо уборщицы.
  - Вот таких самсонов под суд отдавать надо! - взывала к справедливости 'Анна Игнатьевна', как гласил бейджик на казенном халате.
  - Что вы сказали? - встрепенулся Кирилл.
  - Да говорю, вообще охамели эти самсоны, житья от них.
  - Я не понимаю, о чем вы, - начал оправдываться Алтай, и был перебит на полуслове.
  - Смотри, 'не понимает он', - рука в желтой резиновой перчатке указывала на зеркало за его спиной, - пишут.. и пишут... писатели. Отойди, мешаешь мне, - уборщица настойчиво стала двигать Кирилла в сторону.
  Кирилл обернулся и увидел поперек зеркала огромные надпись губной помадой. Надпись цитировала сову: 'Самсон'.
  
  Когда товарищи по 'козлиной расшифровке', как охарактеризовал их Василий, столпились перед надписью, а Анна Игнатьевна слегка подталкивала их шваброй к выходу, Сафоров недоумевал, как они раньше не заметили этой надписи.
  - Да никак! - рявкнул Семиотик, - этот урод решил опять поиграть с нами. Я предлагаю ничего больше не расшифровывать...
  - Как так?! - в один голос возмутились Сафоров Никифор Викторович, как вечно ищущий правды и Козлов Петр Сергеевич, как предвкушающий оказание психологической помощи 'бедняге'.
  - А вот так! Я не собираюсь ему больше потакать. Войдет во вкус - и всех нас перережет!
  На этом и разошлись.
  Однако завхоз, выносивший поздно ночью мусор из подсобки, заметил, что во всем здании свет горит в пяти номерах.
  Психолог Петр Сергеевич Козлов в триста втором номере, Семиотик - Алексей Никитович - в триста пятом, молодой следователь Василий - в четыреста пятом, преподаватель истории средних веков Колдин Андрей Яковлевич - в двести семнадцатом, Сафоров Никифор Викторович и Кирилл - в триста семнадцатом, в тайне друг от друга жгли казенную электроэнергию, вспоминая подробности библейской истории о силаче Самсоне.
  Но только Колдин знал точно, что история записана в Книге Судей Израилевых, в тринадцатой по шестнадцатую главу. Однако эти цифры не о чем ему не говорили. Соскользнув с кровати в тапки, он вышел из номера и робко постучался триста пятый и почти не удивился, когда Семиотик открыл через секунду.
  В номер Никифора Викторовича и Кирилла постучали в три часа ночи. За дверью стояла знакомая компания, Колдин зажимал под мышкой Библию. Алексей Никитович глубоко вздохнул и развел руками:
  - Каюсь, не могу удержаться. Он всех нас втянул. Мы пропали.
  
  Они были похожи на заговорщиков на явочной квартире: стол посередине комнаты, тусклая лампа, книга, тихий шепот, перемигивания, понимание с полуслова. Колдин читал вслух историю о Самсоне и водил карандашом по строкам. Если кому-либо очередное слово казалось подозрительным - его подчеркивали. После слов 'И было умерших, которых умертвил Самсон при смерти своей, более, нежели сколько умертвил он в жизни своей', все подчеркнутые слова аккуратно были выписаны Петром Сергеевичем. Теперь на столе лежал свиток, на котором было начерчено: тридцать синдонов и тридцать перемен одежд, мед, лев, козленок, триста лисиц, ущелье, ослиная челюсть, сырые тетевы семь штук, новые веревки, семь кос, ткальная колода, волосы, выколотые глаза, две медные цепи, столбы, гроб отца. После прочтения перечня, Никифор Викторович предложил сразу вычеркнуть 'козленка':
  - Потому что, одного козла достаточно! - отпарировал он обрушившееся несогласие.
  - Позвольте, - встрял Козлов, - а если пациент помешан на козлах? Считаю, не стоит отметать эту версию.
  - Ну, тогда возможно сгодится и ослиная челюсть, - произнес Василий.
  - Вопрос, будет ли он повторятся с козлами-ослами, или, например, с цифровым обозначением книг? - задал резонный вопрос Колдин.
  Начался подниматься гул: каждый предлагал отбросить несколько вариантов, но у всех они были разные. Сафоров даже привстал, чтобы грозным шепотом донести свою версию об игнорировании трехсот лисиц, а также сырых 'тетев' и ткальной колоды за неимением перечисленных. Василий умолял убрать гроб отца, поскольку здесь гробов не сыщешь, 'Я надеюсь', прибавил он. Колдин пытался всех перешептать насчет тридцати синдонов. Кирилл, закрыв глаза руками, тихо причитал, что всем угрожают выкалыванием глаз.
  Алексей Никитович громко стукнул по столу кулаком:
  - Давайте, будем последовательны, иначе погрязнем в домыслах. А если еще признать, что выбор слов из текста можно назвать предвзятым, ибо никто не знает, какой логикой руководствовался бандит. Итак, - он вытер и без того сухой лоб, - Что главного в истории о Самсоне? Чем он знаменит?
  - Волосами и ослиной челюстью... Хотя, скорее, волосами.
  - Хорошо, согласен. Тем более, что Кирилл Валерьевич говорил о своих видениях, а я склонен ему верить за неимением иных фактов, ..говорил о волосах несчастнейшей Татьяны Сергеевны, намотанными на его бандитскую руку.
  - Не уверен, что это была рука, - возразил Алтай.
  - Неважно, - продолжал Семиотик. - Мне кажется, что наш бандит, не очень умен... Нет не так... но.. слишком немудреные его загадки. Предлагаю исходить из этого.
  - А я могу сказать, почему они 'немудреные', - нехотя пронятул Алтай, и все переключились на него. - Если бы он закрутил как в детективе, рассчитывая, что здесь состоялся съезд семиотиков, он не добился бы результата!
  - Какого?
  - Ему надо, чтобы мы разгадали все его шарады до тех пор, пока приедет милиция... Василий, умоляю, не обижайтесь, - добавил он, увидев, как краска залила лицо молодого следователя. - А вот зачем ему это надо - другой вопрос.
  Алексей Никитович поднял руку, привлекая внимание:
  - Хорошо, согласен - разумно. Тем проще. Итак, останавливаемся на волосах. Дальше... Если загадка проста, должны использоваться ключевые моменты. Какие?
  - Какие? - вопросом на вопрос откликнулась компания.
  - Да то, что Самсон положил их всех!
  - Или то, что мы как слепой Самсон, ни черта не увидим, - вздохнул Василий. - Вы простите, я устал и пойду спать... Алексей Никитович прав. Был прав, когда сказал, что мы вовлечены в игру, и она может далеко зайти.
  Больше никто не ушел. Приняв удобное положение: кто облокотился на спинку стула, кто прилег на кровать, кто на пол - все мучительно искали, что именно в победе над филистимлянами могло привлечь местного маньяка. За окном забрезжил рассвет. Удобные позы склонили уставших заговорщиков ко сну. Всем снился Самсон: у Колдина он рушил суд святой инквизиции, замахиваясь на старого доминиканца ослиной челюстью, у Семиотика натравливал триста бешенных лисиц на неразгадавших загадку о меде и льве, во сне Сафорова Самсон никак не желал открывать Далиде тайну, почему он перебил бедра и голени ослам Газы... И только Алтаю вновь снилась сова с разбитым брюхом, сломанным крылом указывающая на просвет между деревьями, где с криком о помощи носилась от черной тени розовая и пышная Елена Сыроедова.
  
  В семь часов утра дверь номера распахнулась, и всех разбудил крик ворвавшегося Василия. Не отойдя еще от сна, никто не мог понять, о каких столбах тот кричал.
  - Да проснитесь же вы, - пытался растолкать всех молодой человек, - столбы, вот отгадка. Самсон замочил филистимлян, обрушив столбы!
  - И что? Вы нашли эти столбы? - проснулся Сафоров.
  - Нет, но теперь мы знаем, что именно искать.
  
  После пропажи двух женщин и смерти третьей никто уже не играл в детективов. Конференция продолжилась, и все были рады, очутиться вновь в рационально осмысливаемом, практично-деятельном, привычном мире с его повседневными заботами. На улицу выходили только большими группами. Прошлым развлечениям предпочли 'круглые столы' на всем понятные темы, чтобы вовлечь постояльцев, не имеющих научный интерес. 'Общими' темами явились оккультизма, магия, инопланетные собратья по разуму и неразумный снежный человек. Выбросив из головы страшные события, люди приходили в 'норму'. К Алтаю иногда заглядывали клиенты с просьбой решить личные проблемы магическим путем. Поскольку кошелек Кирилла так и остался пустым, он не стал пренебрегать заказами, и его часто видели курсирующего по коридорам с сумкой, в которой покоились магические предметы.
  'Загадка самсона' завела в тупик, хотя идея Василия со столбами была логична. Но на территории и в помещениях подходящих столбов не было. Да и по правде сказать, никаких не было. Компания иногда собиралась в парке, и за обсуждением житейских и мировых проблем иногда всплывали и новые версии разгадки, но чем дальше, тем более нелепые. Но когда речь заходила о Самсоне, Василий хитро подмигивал и приговаривал: 'Если мы не разгадаем загадку - этот ублюдок поставит эти самые столбы перед центральным входом, лишь бы закончить игру'.
  Несколько раз в день Алтая спрашивали, не пришло ли к нему видение. Но видений не было. Бубен не звучал.
  В среду после завтрака Никифор Викторович обошел членов 'клуба' и предложил встретиться в парке на их месте. Сидевший рядом за столиком Павел Речка, отреагировал на заговорческий тон и обратился к Андрею Яковлевичу:
  - Послушайте, господа, я тут уже совсем одичал с моей компанией, могу я перемахнуть в вашу? Все-таки мы связаны 'козлом', идущим с запада.
  Не знавший о цели собрания, Колдин дал согласие кивком головы.
  Когда они собрались на лавочках вокруг памятника неизвестно кому - вид был не распознаваем, а надпись стерлась - Сафоров не дал даже открыть друзьям пиво и сходу выпалил:
  - Я знаю, как вычислить маньяка!
  - Вот тебе раз, - протянул Семиотик, - а игра-то не закончилась.
  Он достал зажигалку и сковырнул пивную крышку с яркой стрелочкой, указывающей на сторону поворота.
  - Вот-вот, и я о том же! - воскликнул Сафоров, выдергивая из рук сопротивляющегося Алексея Никитовича бутылку пива.
  - Да что, вы, с ума сошли! - не сдавался Семиотик, не выпускающий бутылку, а остальные настороженно смотрели на всегда спокойного Никифора Викторовича.
  - Ой, извините! - пришел в себя тот и ослабил хватку. - Я хотел сказать, что... ну вот, смотрите... На крышке нарисовано, что ее надо повернуть, а он открывает бабушкиным методом, не замечая явного. Не перебивайте! Мы упустили, так сказать, 'односторонность' нашего маньяка - наш маньяк обожает Ветхий Завет. Надо искать из специалистов по религии!
  - Да не согласен, - возмутился Колдин. - Кто не знает Библии!
  Кирилл рассмеялся от души. Все стали оглядываться в поисках причины его веселья, но увидели только молодого человека, направляющегося с улыбкой во весь рот в их сторону.
  - Ой, - подпрыгнул Колдин, - это я виноват. Он спросил, можно ли с нами пообщаться, я не смог отказать.
  - А кто это? - спросил Козлов, но когда парень приблизился, его узнали.
  Павел пожал всем руку, напомнив свое имя и обстоятельства знакомства. Но только подозрительно прищуривший глаза Сафоров помнил, что именно Речка тогда наизусть процитировал Книгу пророка Даниила.
  - Вот скажите нам, Павел, - набросился на него Колдин, - вы как считаете, каждый человек знает Библию или только специалист?
  Сафоров нарочито медленно обошел лавку, куда присел Павел, и, встав за его спиной, отчаянно замахал руками, показывая, что неплохо было заткнутся. Но его танец рук был оценен как неприязнь к новому члену дорогого ему клуба, и Колдин потребовал ответа. Павел скривил рот в знаке 'кто его знает', а Кирилл, отсмеявшись, пояснил причину своего веселья:
  - Я вас умоляю, тут и спрашивать нечего. Я преподавал и в школе и студентам. Как только речь заходила о библейских сюжетах, все делали непонимающие лица. Оказывается, что известны сюжеты о яблоке и змее и о потопе, и то в общих чертах. Давайте ловить всех, кто проходит, и задавать вопрос... ну, например, - Кирилл задумался, подняв глаза к небу, - ну на пример...
  - Кто такой Иов, - предложил Павел.
  - Да бросьте! Лучше кто такой Авраам, - усмехнулся Кирилл.
  - А я не согласен, вы что, людей за дураков держите? - возмутился Колдин и, вскочив с лавки, начал ходить туда-сюда, выискивая взглядом прохожих, которые легко расскажут об Аврааме.
  - Практика, батенька... Годы практики, - вздохнул Кирилл.
  Все приподнялись с лавки, решив эмпирическим методом разрешить спор, но отсутствие на улице гуляющих и непонятные знаки, которые Никифор Викторович выписывал в воздухе за спиной Павла, чуть охладили их пыл. Сафоров не выдержал, и, обогнув лавку, пристал к молодому человеку.
  - А вот скажите, милейший, помнится вы бойко цитировали Писание... Каков род вашей деятельности? - хитро, шипя как змей, выспрашивал Сафоров, наклонившись к Павлу Речке.
  - Библиистика, - просто ответил тот.
  - Ага! - воскликнул Никифор Викторович и поднял вверх указательный палец, обращаясь в 'избранным' членам клуба. Потом он вновь склонился над Павлом. - А как, по-вашему, каждый, кто читал Библию, ну, положим,... раз пять, может дословно ее цитировать?
  - Ну конечно, нет, - начал объяснять Павел, но их разговор был прерван возмущенным возгласом завхоза, доносившимся от корпуса.
  Виктор Семенович, стоя перед центральным входом, размахивал руками и нецензурно выражался. Когда Кирилл, а за ним и остальные, выбежали на асфальтный пятачок перед широкой лестницей, ведущей в здание, какая-то сила заставила их открыть рты и прирасти к земле в той позе, в которой они бросили взгляд на асфальт. Со стороны эта застывшая композиция напоминала детскую игру 'море волнуется', где ведущим выступал завхоз, ставший каким-то нервным после истории с 'пророком Даниилом'. Фигура Василия неожиданно ожила и разразилась смехом:
  - Ну! Что я вам говорил!
  На сером фоне асфальта раскинулось написанное масленой красной краской 'произведение... (нецензурная брань)... искусства... (нецензурная брань)', как выразился Виктор Семенович. На переднем плане из-за линии вылезал какой-то рак, норовящий присоединится то ли к двум собакам, толи к волкам. Вверху светил гибрид луны и солнца. Но не это привлекло внимание. Все элементы были набросаны небрежным контуром, но между собаками-волками и луной-солнцем огромными жирными буквами, на которые автор не пожалел краски, было выведено 'поиграем?'.
  Вторым пришел в себя Петр Сергеевич, одержимый идеей помочь 'несчастнейшему' пациенту.
  - Очень интересно... очень интересно... что он хотел этим сказать... рак, так сказать представляет водную стихию, а озлобленный волк... или.... Собака... что это...
  Его размышления были резко прерваны Павлом Речкой:
  - Можете не гадать, это восемнадцатый аркан таро из колоды Уайта.
  - Ну, положим, вы правы, а почему все решили, что сие произведение принадлежит нашему бандиту? - спросил Колдин, наклоняясь к рисунку и пытаясь разобраться, к каким именно собачьим принадлежат контурные объекты.
  Кирилл устало вздохнул и обреченно произнес:
  - Вместо слов на этой карте нарисованы два столба...
  
  
   ***
  Альбер Вячеславович, приехавший в злосчастный пансионат на один день забрать документы у клиента и заодно 'порыбачить', как обещал ему босс, ругаясь и проклиная всех знакомых, продирался сквозь перепутанные сухие ветки беспорядочной лесной поросли, выставив вперед портфель. Он непременно решил найти дорогу прочь от этого места. Три дня назад вышел срок оплаты серьезного долга, и он не мог больше спать, видя один и тот же сон, как здоровенные ребята выбивают долг с его хрупкой жены. А она, знать не знающая о его денежной операции, честно кричит, что понятия не имеет о чем идет речь. 'Я выберусь, да, я выберусь', - причитал Альберт Вячеславович, будучи уверенным, что путь есть, а эти глупости, насчет отрезанности этого места от остального мира - злостная шутка.
  Мужчина не хотел верить, что березу с тремя сросшимися стволами он уже видел, и чуть передохнув, вновь двинулся в путь, держа портфель, словно щит. Временами ему казалось, что из-за плотно сросшихся елей доносится слабый крик, но теперь он мог поклясться, что это кричала женщина, и крик был о помощи. Поразмыслив пару минут, рекламный агент двинулся в сторону крика, размышляя по пути, готов ли он был помочь попавшему в беду, или просто не мог больше оставаться один в этой чаще в преддверии опускающегося вечера.
  Через десять минут сражения с еловыми ветками, он буквально наткнулся на высокий забор из металлической сетки переплетенной колючей проволокой, автоматически выставив руки вперед. Резкая боль в руках заставила выронить портфель - его ладони пересекали теперь красные подтеки, но он забыл о боли, когда в нескольких метрах от себя увидел обнаженную толстую рыдающую женщину. Женщина заметила мужчину и с криком 'умоляю, помогите' бросилась ему на встречу. Альберт Вячеславович протянул ей навстречу окровавленные руки и открыл рот, чтобы сказать: 'Не волнуйтесь, теперь все будет хорошо', но какое дело судьбе до мелких планов рекламного агента. Сначала он увидел рождение ужаса на лице резко остановившейся женщины, а затем - черная пустота.
  ***
  Вовлеченные в игру маньяка мужчины продолжали молчаливо пожирать глазами асфальт под громогласный монолог завхоза, причитающего, чем теперь отмывать 'эту дрянь'. Никто не хотел поднимать глаза и встречаться взглядом с другими: неприятная мысль засела в головах недавних друзей по игре - не был ли этот неуловимый маньяк одним из них. Все мельком поглядывали на Василия. Разве не он предположил, что преступник представит им столбы перед центральным входом. Все помнили, как Сафоров обозвал преступника 'неумным', пользующимся одним приемом, но ведь кроме них, никого рядом не было. 'Вот вам и другой приемчик... ожидали Библию, а вот вам - Таро', подумал Кирилл и первым нарушил молчание:
  - Теперь все ясно. Эти столбы означают переход. Это либо следующая загадка, либо банальные ворота.
  - Я предлагаю просто выйти к воротам, - отозвался Козлов и обернулся к завхозу, - Сколько ворот у пансионата?
  - Двое, - бросил Виктор Семенович, небрежно выкидывая руку то в одну сторону, то в другую, примерно определяя направление. - Одни для машин, вы через них въезжали, вторые - в лес на тропинку к пруду.
  Мужчины переглянулись, и единогласно повернулись в сторону вторых. Они поспешно приближались к выходу, когда Кирилл неожиданно схватился за голову, и осел на землю. В голове вновь зазвучал бубен, вызывая сильную боль, и перед мутным взором пронеслась картинка падающего от удара камнем по голове незнакомого мужчины и пятящаяся назад визжащая пропавшая Елена. Удары по щеке разогнали муть перед глазами.
  - Что с вами?
  - Ничего... уже все прошло.
  - Бубен? - наклонился Василий.
  - Откуда вы знаете? Ах, да, я же рассказывал, - Кирилл с помощью психолога поднялся, - боюсь, скоро мы узнаем еще про одного пропавшего человека. И на сей раз - мужчины.
  Они вышли за ворота, отделяющие цивилизацию от буйства первозданной природы. Но почему-то сейчас лес, которым они восхищались по приезду в пансионат, не казался больше приветливым и желание побродить, наслаждаясь запахами трав и смол под пение птиц - отпало. К счастью за воротами не валялся прикрытый листьями труп. Все почувствовали облегчение, но для очистки совести решили, не углубляясь в лес, осмотреть место. Мужчины разбрелись, ощупывая забор, вороша ногами листья, тыча палками в подозрительные бугорки земли.
  - А может это все-таки в лесу? - робко предположил Колдин.
  - Сказано ворота - значит ворота, - отрезал Козлов, и вдруг резко обернулся к товарищам. - Это не те ворота!
  - Почему, - не сдавался Колдин.
  - Да потому, что этот больной человек играет в открытую, и если он хочет нам что-то показать - это будет за главными воротами!
  После недолгих прений все согласились и почти побежали к воротам. По пути к ним присоединился Корягин, который в первый день пропажи Сыроедовой организовывал поиски. Он молча следовал за странной группой, наблюдения за которой установил несколько дней назад, но вскоре не стерпел:
  - Что ищем, господа? - гаденьким вкрадчивым голосом начал назначенный собой детектив.
  - Заткнитесь! - дружно на ходу обернулись Сафоров и Козлов.
  Тот заткнулся и, затаив злобу, решил не отставать. Выходить за ворота не пришлось. На побеленных недавно столбах ('Бедный завхоз!', - подумал Кирилл) все той же красной краской сиял огромный знак, мимо которого пройти было невозможно.
  - Что-о-о это еще за цветочек!? - разочарованно протянул Петр Сергеевич, подняв удивленно брови и сделав странное движение головой назад, от которого у него появился несимпатичный второй подбородок. Он ожидал от своего будущего пациента что-то пооригинальнее.
  - Сами вы 'цветочек', вздохнул Алексей Никитович, почувствовав неприятное завершение игры. - Это ваджра!
  - Что? - обратились к нему шесть вопрошающих лиц.
  - Ваджра, - поддержал Семиотика Кирилл, так же озаботившись значением знака. - Громовая палица бога Индры.
  - То есть, вы хотите сказать, что это оружие? - напрягся Петр Сергеевич.
  Семиотик и Кирилл одновременно кивнули в знак согласия.
  - Но, это же интересно! - возбудился психолог. - Пациент пытается показать орудие убийства и...
  - Увы, все гораздо хуже! - ненаигранно тяжело вздохнул Алексей Никитович, и, прочитав на обращенных к нему лицах вопрос, пояснил. - Это оружие бога, обладающее сокрушительной разрушительной силой... это вам не топором по голове.
  - Тогда что это может значить? - отозвался забытый всеми Корягин.
  Вопрос повис в тишине. Растерянные мужчины пожимали плечами, переглядывались, в надежде, что кого-то осенит, но мысль не приходила. Они оглядывались по сторонам, силясь обнаружить на территории пансионата разрушительное оружие. 'Ну не атомная же бомба у него припасена?!', - пробурчал Павел, широко разводя в недоумении руками. 'Ну, уж, наверное', - согласился Кирилл, и вновь повисло молчание. Перебирая все реальные и фантастические варианты, включая забытый всеми вариант группы 'А', а именно инопланетный корабль, приземлившийся в местном лесу, оснащенный неизвестным оружием и инопланетянина-убийцу, затеявшего игру с 'недалекими' землянами. 'А что', - размышлял Семиотик, вспомнивший о космических пришельцах, - 'разрушительность ваджры, действие которой описано в древних текстах, похоже на тайное оружие инопланетян'. Но потом он спохватился: 'Что за чушь приходит в голову. Наверное, мы просто напуганы'. Кто-то думал о террористической группировке, вспомнив рассказ Кирилла о его странном происшествии в лесном подземном бункере. Корягин, посвященный в дикую игру, надеялся, что все это действительно игра, ведь люди могли просто договориться и спрятаться. 'Хотя нет', - разочаровался он через минуту, вспомнив, что один труп все-таки был. Никто не расходился. Каждый чувствовал, что они стоят в ожидании последнего акта разыгрываемой кем-то драмы. Голос Василия, хотя и прозвучал мягко обреченно, заставил всех вернутся из грез.
  - Кажется, я нашел ваше оружие!
  Все обернулись по направлению его указывающего жеста. Через несколько метром от них у забора между двумя столбами электропередач стояла трансформаторная будка, защищенная от любопытных изображением молнии, черепа и, для все еще не понимающих, надписью 'Осторожно, убьет'.
  - Чем вам не ваджра? - пожал плечами Василий и побрел в сторону будки. Остальные поспешили за ним. Только Кирилл не спешил, предчувствуя беду. Он остался стоять на месте, и когда обернувшийся Василий сделал приглашающий жест, покачал головой и отвернулся.
  Дверь в будку была приоткрыта. 'Замок сломан', - констатировал Василий и осторожно начал приоткрывать дверь. Открывающаяся их взору темнота вызвала несколько вздохов облегчения, но чем шире приоткрывалась тайна, тем яснее проступало чувство, что чрево будки содержит инородные предметы. Василий распахнул дверь и несколько теней резко отделились от темноты и выпали наружу мертвыми телами.
  - Господи! - вскричал кто-то.
  Василий оглянулся и понял, что вокруг него уже никого не было. Ошеломленные свидетели рассыпались в разные стороны и стояли теперь на том расстоянии, когда мертвое тело похоже на бесформенную кучу чего-либо, только бы не напоминало человека. Кирилл видел, как Василий нагнулся, приподнял что-то и крикнул неразборчиво. Алексей Никитович, глотающий какие-то таблетки, то и дело высыпающиеся из дрожащих пальцев, отрицательно помахал головой в сторону Василия. Последний, осознав, что никто не подойдет, двинулся к компании, на ходу начиная рассказывать об увиденном. Как в полудреме Кирилл слышал 'волосы.... Самсон....пальцы... нет знака...'. Через некоторое время оцепенение спало под монотонное описание увиденного молодым следователем:
  - В общем трупа два, как вы успели заметить. Это, судя по вашему, Кирилл, сну - Татьяна Сергеевна, только без волос...
  Павла стошнило, но Василий резво поспешил добавить:
  - Нет, нет.. скальп на месте - волосы аккуратно сострижены. Однако у женщины пробит череп... чем-то тупым. Я думаю, камнем. Второе тело принадлежит неизвестному мужчине лет пятидесяти, может меньше. У него тоже пробита голова и... как бы это сказать, - он покосился в сторону бледнеющего Павла, - у него срезаны....
  - Волосы? - встрял Корягин.
  - Пальцы. - Выдавил Василий и отвернулся от Павла, которого опять стошнило.
  Дальше поднялся невообразимый гул, и каждый старался перекричать другого. Кирилл схватился за голову и перед глазами вновь возникла картина с неизвестным мужчиной и Сыроедовой.
  - Убийца точно религиовед...
  - Может меня подозреваете? - полез с кулаками на Колдина бледный как полотно Павел.
  - Трупы надо бросить здесь и никому не говорить...
  - Вы что, очумели?
  - А почему не было загадки про отрезанные пальцы?
  - Может были, да мы не увидели.
  - Убийца среди нас... да-да! Вы все об этом думали! Он знал, что мы не узнали про столбы и когда Василий предложил их поставить перед входом, он сделал.... Он обиделся, что мы назвали его неизобретательным, и предоставил вам и таро и индусов...
  - Точно! - голос принадлежал Семиотику. - И он дает нам для разгадки вещи, которые точно знает нам под силу решить.
  - Послушайте, товарищи, - возмутился Сафоров, - вы что, предлагаете с этой минуты как в детективах подозревать каждого? Разбежаться по углам? Спать с дубинами?
  - А вы, что предлагаете? - тихо спросил Кирилл, головная боль которого потихоньку отступала. - Мы с вами, если помните, живем в одном номере.
  - Тише, тише! - призвал Семиотик. - Предлагаю успокоиться и подвести итоги. Игра, я полагаю, закончилась.
  - А та толстая девица? - посеял панику среди, казалось уже, успокоившихся спорщиков Виктор Семенович, который все время был рядом с ними.
  
  Через некоторое время все решили разойтись по комнатам. Кирилл сказал что-то невнятное насчет каких-то важных дел, и удалился в парк.
  Он нашел почти в лесу уединенную умирающую от старости лавку и лег на нее, поджав длинные ноги. 'Господи', - думал он, наслаждаясь тишиной. - 'Помоги спасти ту несчастную женщину, я знаю, что она жива... где же эти проклятые видения, когда они нужны!'. Он долго ворочался на лавке и несколько раз соскальзывал вниз, но сон или бубен не приходили. Алтай решил успокоиться и, сделав пять глубоких вздохов, стал загонять мысленных овец в мысленный загон, стараясь пересчитать все стадо. Овцы путались, выбегали за ограду, бодались в проходе, но усилием воли Кирилл призвал их к порядку. В тот момент, когда триста двадцать вторая овца присоединялась к сородичам в маленьком загоне, из центра столпившегося в углу стада пулей вылетела знакомая сова с зияющим бубном-брюхом, зависла как истребитель с вертикальным взлетом над палубой авианосца, подмигнула и взяла курс на лес. 'Началось', - победоносно прокричал Кирилл и, перепрыгнув через овец и ограду, ринулся за совой.
  Сова сбавила скорость и выровнила траекторию полета - теперь странная птица соблюдала и коридор и эшелон. 'Ведет меня к развязке', - подумал он и побежал, стараясь не упустить сову из виду. Впереди показалось знакомое место, только теперь он заметил, что участок леса был обнесен металлической сеткой с колючей проволокой. Он несся за совой в самую середину огороженного участка. Сова неожиданно взлетела почти вертикально вверх, зашла в пике и рухнула наземь, обернувшись Василием. 'Пора!' - прорычал молодой следователь, округлил совиные глаза, глупо хихикнул, потом, приставив ко рту рупором ладони, три раза угукнул и, бросив в руки Кирилла какой-то предмет, громовым синтезированным голосом оглушил лес: 'Избранному бубну - избранный олень' и рассыпался на кучу белок. Белки расправили совиные крылья и взмыли вверх. Кирилл опустил глаза на предмет в своих руках - это был окровавленный острый осколок камня, служивший когда-то древнему человеку универсальным орудием. От испуга Алтай выронил предмет и вдруг услышал отчетливое 'помогите'. На него неслась пропавшая Сыроедова. Она была грязная, в мокрых слипшихся волосах торчали ветки, листья и Бог весь что еще. Кирилл хотел крикнуть, что теперь она в безопасности, но вспомнил свой сон и резко обернулся, ожидая увидеть за спиной убийцу. Он облегченно выдохнул - только деревья, но тут раздался душераздирающий крик Елены. За ее спиной стоял Василий, прижав волосатой рукой к своей груди горло девушки. Огромные от ужаса глаза, обращенные к Алтаю, были полны слез и мольбы. В правой руке у Василия был зажат первобытный нож, который он настойчиво предлагал Кириллу. Замешательство Алтая было расценено Василием по-своему, и он, чтобы соблазнить юношу, погладил рукой с зажатым окровавленным ножом большой обнаженный живот Елены:
  - Шикарная прочная кожа, не правда ли?
  
  Кирилл закричал и упал с лавки. Опоздал ли он? 'Надо рассказать другим. Срочно'. Он понесся сломя голову по направлению к корпусу. К кому бежать первому? Решил - к Сафорову. Тот казался самым рассудительным.
  Задыхаясь от сумасшедшего бега, Кирилл буквально влетел в номер, крича с порога:
  - Я знаю, кто убийца!
  - Мы тоже, - как-то грустно произнес Василий, стоящий в его номере, около его, Кирилла, кровати.
  Алтай в недоумении огляделся. Комната была заполнена людьми знакомыми и незнакомыми: они были повсюду - сидели на подоконники, стояли по стенам. Озирающийся, ничего не понимающий Кирилл хотел закричать: 'Отойдите от Василия, он и есть маньяк', но замер, уловив нелепое движение молодого следователя. Василий медленно поднял пистолет, направив дуло в лицо Кирилла и щелкнул предохранителем.
  - Не говорите ничего, - посоветовал он Алтаю.
  Тот обернулся на Сафорова, ища поддержки, но Никифор Викторович задумчиво изрек:
  - Да, Кирилл Валерьевич, здорово вы нас, - и отвернулся.
  Напуганный и растерянный Кирилл открыл рот, сам еще не понимая для чего. Ему одновременно хотелось кричать от обиды, злости, нелепости ситуации, спрашивать, что все это значить, оправдываться, что это не он, а Василий, 'потому-что-вы же-сами-видите-все-сходится-на -нем'... Он отчаянно глотал воздух, но никак не мог выдохнуть. Его взгляд перебегал от одного своего, как казалось, товарища, к другому и безмолвно орал: 'Ну, очнитесь же! Что с вами! Помогите мне!'. Черное дуло пистолета, угрожающее вечной пустотой, высасывало последние мысли...он хотел провалиться сквозь землю прямо сейчас и все равно куда: к глупой сове, в лес, домой... да.. он жаждал оказаться дома в кровати, пробуждаясь от страннейшего сна...
  - Мне очень жаль, Кирилл Валерьевич, - начал Василий, - Но хочу заметить, что вы интересный противник - обвели вокруг пальца стольких человек! Ученых... так сказать. И ей Богу, если бы не случай, кто знает, сколько бы еще знаков и трупов мы бы нашли!
  - Я...я никого не убивал... вы ошиблись... послушайте, - выдавливал Кирилл слова, которые застревали между стучащих от ужаса зубов.
  К Василию подошел Павел.
  - Я поясню. Мы собрались здесь обсудить последние события. Ждали вас. Я сидел на вашей кровати и болтал ногами. Вдруг я пяткой стукнулся обо что-то, что издало смешной звук, я наклонился, и увидел ЭТО.
  Взгляд Кирилла последовал за указательным пальцем Павла. На полу валялись его вещи: бубен, 'шаманский' костюм и какая-то шапка. 'Ну и что, это мои вещи...', - хотел сказать Кирилл, но замер: мучительно медленно в сознание пробиралось понимание того, что от этих вещей исходит страх, боль, что эти предметы не те, оставленные им после последнего сеанса. Совсем не те.
  Корягин, нашедший наконец-то способ отомстить хоть кому-нибудь из этой компании, с вопросом: 'Это ваши вещи, Кирилл Валерьевич?', поднимал поочередно вверх бубен, костюм, шапку.
  Алтаю казалось, что он смотрит спектакль, и на сцене выступают профессиональные актеры, а он, Кирилл, сидит в первом ряду. Что спектакль сейчас закончиться, он встанет, поаплодирует и уйдет. Все происходящее не могло быть реальностью. Только не его реальностью.
  Корягин брезгливо держал в руках очень странный бубен. 'Что это!', - задохнулся Кириллл, - человеческая кожа?'. Сомнений не было. На натянутой на обод человеческой коже человеческой же кровью были начертаны знаки, изображающие картину мира 'черного' шамана. Древнее двучастное деление на небесный и подземный мир, где миру человека не было место, разве только в виде тонкой бурой полосы, перерезало мировое дерево. Соотношение площади миров, и изображение рыбы, луны подсказывало, что хозяин бубна общается с духами подземного мира и сходит именно туда в своих блужданиях.
  Кириллл смотрел на это сумасшествие как будто со стороны. Следующий 'слайд' изображал Корягина с костюмом, исчерченным все тем же страшным бурым красителем символикой подземного мира и изображающей схождение в него шамана. При движениях Корягина на костюме побрякивали кости фаланг несчастного Альберта Вячеславовича, служащие оберегом в странствиях шамана.
  Сквозь слезы, застлавшие глаза Кирилла, он долго не мог понять, из чего сделана странная черная шапка. 'Из волос Татьяны Сергеевны', - помог ему довольный Корягин.
  Тошнота подступила к горлу, и кровь забилась в висках в ритм вылетающих слов:
  - нет.. нет... нет... не правда.
  Кирилл с трудом стоял на ногах, голова кружилась, но обморок не приходил. Он криво улыбнулся: 'Какой же я кретин! Это сон! Всего лишь сон. Посуди сам... В двадцать первом веке в реальной жизни точно как в детективном романе в дали от цивилизации собираются люди. Странные обстоятельства отрезают их от внешнего мира. Ни связи, ни помощи. Дороги выбраться хотя бы на собаках, и то нет. Ходит неуловимый маньяк и рисует глупые картинки. Но заботит это только несколько... кажется восемь... человек. Все остальные, как будто не причем. В компании обязательно возникает следователь, пусть несуразный, но все же следователь. Начинают подозревать друг друга. Я проваливаюсь в яму, где меня расчленяют и вываривают кости, но в тоже время с несколькими синяками я прихожу в номер. Дурацкая сова. Голая бегающая по лесу женщина. Никто не хочет переносить трупы. Костюм из человечинки...Ах да, я забыл главное... я же почти волшебник!...'. Алтай собирал в кучу все нелепые обстоятельства его здесь пребывания и начал убеждать себя, что пора и проснуться. Но тут вновь заговорил Василий.
  - Пора расставить точки над i. Ты думаешь - это сон. Должен тебя разочаровать. Сколько раз увещевали мир - будьте осторожны в мольбах к богам! Ты был услышан. Теперь ты настоящий шаман... не вздумай перебивать, - потряс пистолетом Василий. - Почему ты подозревал меня? Это легко. Я помогал тебе. И первую девушку выкрал для тебя я. Ты думал, что имел видения? Нет - ты убивал. Загляни себе в душу. Ты бегал за девушкой по лесу, ты был черной тенью высасывающей кровь, отрезающей волосы и пальцы... но твой мозг отказывался показывать четкое изображение. ... Нет, нет... Ты не маньяк... и ты не больной. Ты не просто убивал - ты собирал материал для ритуальных предметов. Не плачь! Могу тебя утешить - не шаман выбирает бубен и костюм - это прерогатива духа-покровителя. Дух выбирает и дух одобряет. Я думаю, ты уже догадался - я - твой дух-покровитель.
  Ты был выбран для схождения в нижний мир. Все еще сомневаешься? А как же пересотворение души в подземном мире? Разве ты забыл, как духи отделяли плоть от твоих костей, как перебирали косточку за косточкой? Почему ты жив? Кириллл Валерьевич, вы же культуролог и должны знать! Тело шамана остается во внешнем мире, и рассечение может проявиться лишь в виде синяков и ссадин. А то, что ты признанный шаман доказывает то, что духи не уничтожили тебя - значит, лишняя кость была найдена.
  Кирилл заорал так громко, как только мог:
  - Люди, вы что, не видите? Он сумасшедший, он болен! Вы слышите... он болен!
  Он осекся и огляделся. Никто не посмотрел в его сторону и даже не шелохнулся, все были словно восковые фигуры в музее: обманно живые, а он и Василий с его бредовой речью остановили время и оставались между долями миллисекунды. Неожиданно что-то тикнуло, и время вернулось в прежнее русло. К своему ужасу, Кирилл осознал, что никто не слышал ни слова из произнесенной речи тронутого умом следователя. Но дальше произошло еще более неожиданное.
  Петр Сергеевич начал кричать, что Кирилла нужно непременно сейчас же застрелить. Почему? Да потому что он черный колдун, сатанист, и если они не предпримут решающих мер, он во что-нибудь превратится прямо здесь и всех их убьет!
  - Да стреляйте же, наконец! - завизжал Колдин.
  Но Василий не стрелял. Неожиданно от стены отпрыгнул Семиотик и с криком: 'превратиться!' за секунду подлетел к следователю, выхватил пистолет и выстрелил Кириллу в голову.
  'Духи! Заберите меня!', - успел крикнуть Алтай и рассыпался в прах у всех на глазах.
  Пуля, выпущенная Алексеем Никитовичем точно в лоб шамана, врезалась в стену.
  
  ***
  Глаза Кирилла были закрыты, страшная боль в левой части головы и сильное на нее давление не мешали осознанию приятного факта - он был жив! Вокруг слышались голоса, много голосов, пахло бензином и выхлопом, шумели моторы, сигналили машины. Он с трудом приоткрыл глаза - мир оказался перевернутым, но это был мир. Его подхватили и поставили на ноги. Он повернул голову. Какой-то незнакомый мужчина в дурацком свитере в ромбик, бережно поддерживал с левой стороны. Справа его ограничивал от возможного падения молодой человек в очках с обаятельной улыбкой.
  - Ну, вы даете! Кто же так перебегает дорогу! - улыбался парень, не переставая ладонью смахивать пыль с водолазки Кирилла.
  - Не понимаю, - признался Кириллл.
  - О! Это уже плохо! - пошутил парень и объяснил. - Вы опаздывали на автобус и рванули как безумный через дорогу, но зацепились за бордюр.
  Он бережно посмотрел на голову Алтая.
  - Не волнуйтесь, крови нет. Но к врачу я бы вам посоветовал все-таки обратиться. И вот еще... Автобус без вас не уехал!
  - Какой автобус? - растерялся Кирилл и повернулся в сторону, указываемую парнем.
  На пятачке стоял синий двухэтажный автобус межгородского сообщения. На его боку красовалась надпись: 'На конференцию 21 июня'. Приветливая дама, сопровождающая автобус, держала в руках список участников конференции. Заметив, что Кирилла подняли, и он не пострадал, она помахала ему рукой.
  - Вы Кирилл Валерьевич Чичурин?
  - Да, я.
  - Занимайте ваше место, а то мы выбиваемся из графика. Ехать далеко, мы располагаемся вдали от цивилизации, прямо в лесу, - нежно улыбнулась она и добавила. - Вам у нас понравится.
  Кирилл растерянно поднялся на ступеньку автобуса. Надпись на автобусе гласила '21 июня', а по его подсчетам уже был июль. 'Значит это был сон!' - хотелось крикнуть ему на весь автобус, - 'Сон! Идиотский сон! Ну я и долбанулся башкой! Надеюсь, знания не выбил!'. Он занял место в конце автобуса и, вздохнув полной грудью, уставился в окно, за которым кипел нормальный рациональный мир.
  'Приеду в пансионат', - заключил он, - 'выброшу к чертовой матери этот долбанный детский бубен и балахон, и перестану обманывать доверчивых женщин'. Кирилл верил, что жуткий сон был мягкой божьей карой за его экстрасенсорные проделки. Он поудобнее уселся в кресло и закрыл глаза. 'Хотя, конечно жаль', - подумал он, - 'что я не настоящий шаман'. Но потом он твердо решил выбросить эту дурь из головы и заснул.
  Кирилл проснулся, когда в автобусе заерзали и зашумели обертками, упаковками, пакетами. Он открыл глаза и увидел, как сопровождающая автобуса знаками предлагает ему кофе из термоса. Кирилл улыбнулся, кивнул и направился в начало салона. Поблагодарив девушку за кофе, он стал пробираться на место по узкому коридору.
  - Осторожнее, медведь! - крикнула какая-то девушка, молниеносно убрав ногу из прохода, когда стаканчик обжигающе горячего кофе выпал из рук Кирилла.
  Он так и застыл в проходе с открытым ртом.
  - Что вы на меня так смотрите, молодой человек? Нужна помощь? - спросил Алтая человек из сна.
  - Никифор Викторович! - не выдержал Кирилл.
  - Мы знакомы? - Сафоров приподнял одну бровь, подумал и радостно хлопнул себя по лбу, - А! Вы тот молодой человек, который очень спешил на автобус! Да не переживайте, я в юности свалился с верхушки березы - и ничего.
  Кирилл сказал что-то вроде 'да-да' и оглядел пассажиров. Козлов на третьем ряду, на четвертом у окна Татьяна Сергеевна, там - Семиотик.... Он знал их всех: кого по именам, кого 'лично'. Еле справляясь с невероятным головокружением, опираясь на спинки кресел и выдавливая глупую улыбку, он добрался до своего места и просто плюхнулся в него, задев соседа.
  - Главное..., - начал кто-то вкрадчиво.
  Кирилл посмотрел на соседа, но тот спал.
  - Главное..., - донеслось снизу, и Кирилл с ужасом обнаружил у своих ног сидящего на полу Василия. Василий был неприятного вида, чуть 'Синеватый?', - затрясло Кирилла. А Василий продолжал, - так вот главное правильно срезать кожу. Ибо с этим существом должна остаться связь.
  Кирилл застыл с распахнутыми глазами, и Василию не стоили труда продолжить, не боясь быть прерванным:
  - Я указал тебе путь. Теперь ты все должен сделать сам, как положено.
  Кирилл вскинул руки и плотно прижал ладони к глазам. Когда он осторожно убрал руки от лица, Василия уже не было. Его вообще не было в автобусе.
  Чичурину хотелось вскочить с места и бежать к Петру Сергеевичу Козлову, психологу или психиатру, он уже не помнил, и молить его о помощи. Слезы хлынули, и он не смог их сдержать. Никто не отпрянул от него - парень ударился головой, ему должно быть больно и тяжело. Кто-то предложил помощь. Но кто смог бы помочь... Как маленький ребенок, наплакавшись, Кирилл погрузился в сон, в настоящий сон, спокойный, не сотрясаемый совиными крыльями.
  Он проснулся от прикосновения к плечу. Его будил кто-то из будущей группы 'А'.
  - Приехали.
  Он в полудреме нехотя вышел из автобуса. Автобус остановился почему-то прямо перед воротами, и не въехал на территорию. Кирилл не отрывал взгляда от двух побеленных столбов, на которых держалась кованый узор створок. Он знал, что на них никогда не появиться ваджра, начерченная его рукой. А зачем? Все уже разгадано.
  Кирилл в нерешительности стоял перед воротами, так как знал, что ворота означают переход. Если он переступит эту границу - это будет означать выбор. Столбы казались грозной опорой мира, стволами мирового дерева. Кирилл содрогнулся, представив, где заканчиваются столбы, и какие существа бродят у их корней.
  Ему не надо подобно Самсону рушить столбы, чтобы выйти из безвыходности - надо просто повернутся к ним спиной и пойти по дороге обратно в нормальный мир, и не важно, сколько придется идти.
  В нем бушевала битва между Кириллом и Алтаем, личностями, как только теперь он понял, принадлежащими разным мирам. 'Ты так и помрешь в одномерном мире, всю жизнь жалея, что не прошел по тайным тропам', - уговаривал Алтай. 'Спустившись вниз, не достигнешь верха', - парировал Кирилл. 'Спустившись к духам нижнего мира, ты освободишься от власти Единого'. 'Это ловушка. В конце ты все равно предстанешь перед Единым'. 'Власть'. 'Смерть'.
  Кирилл не отрывал взгляда от столбов - весь мир вокруг расплылся и потерял насыщенность цвета, и только они казались реальными и сияли белизной.
  Сзади у автобуса послышался глухой звук. Кирилл вернулся к реальности и обернулся: выпал чей-то тяжелый чемодан. Он на пятках бодро развернулся спиной к воротам и уверенным шагом направился к автобусу. Чичурин подошел к полной женщине с кудрявыми волосами. Дама излучала здоровье, а ее кожа была великолепна под лучами июльского солнца. Дама покраснела, заметив, что молодой и довольно симпатичный мужчина улыбается только ей.
  - Кирилл Чичурин, - представился он, нежно взял руку девушки и изящным жестом поднес к губам.
  - Елена Сыроедова, - засмущалась дама, однако руки не убрала.
  - Разрешите мне донести ваши вещи до номера, - заигрывающим тоном произнес Алтай и улыбнулся во весь рот.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) М.Боталова "Темный отбор 2. Невеста дракона"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) В.Кретов "Легенда 3, Легион"(ЛитРПГ) К.Корр "Невеста Инквизитора, или Ведьма на отборе - к беде! "(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Пятая "Безмятежный лотос 3"(Боевое фэнтези) И.Телес "Повелительница каменных монстров"(Любовное фэнтези) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"