# Такла-Макан Каменного Века 2/1

Hanrat Yoshishi Mir

Главы 0, I, II, III, IV, V, VI, VII, VIII, IX, X, XI, XII, XIII.

Мир Ханрат


Такла-Макан Каменного Века.

Книга вторая.


Прелюдия


- Так значит вы настаиваете на том, что они все сошли с ума? - глава высокой сановной комиссии из столицы прохаживался вдоль стены рассматривая поочередно три картины висящих на ней.

- Ваше сиятельство, мне бы хотелось верить во что-то иное, но увы, ничем кроме как помешательством это назвать нельзя. - комендант каторги стоял позади гостя из столицы, косясь на писаря, что вольготно расселся на его месте.

- Мне так и доложить его императорскому величеству, что отныне побег с каторги в вашей глухомани, именуется как умопомешательство? - резко бросил через плечё молодой князь Енгалычев.

- Ну что вы. О каком побеге может идти речь коли все до единого, посчитай что в одном исподнем утопились. Даже если они и выбрались из этих "чудовых" пещер где-нибудь посреди тайги, то однозначно тут же и пристыли насмерть. А цареубивец кстати, так и вообще утопился в чём мать родила, прости господи... - ляпнул не подумав хозяин кабинета, но было уже поздно.

- Цареубивец? Вы хоть что-нибудь знаете о том, что у вас здесь творится и кто и за что на вашем попечении здесь находится? - развернулся на каблуке молодой князь. Его глаза вперились в собеседника пронзая насквозь. - Лев Андрианович здесь оказался в силу стечения обстоятельств, и по сути никаких помышлений, действий или бездействий в отношении покойного императора не совершал. Он прекрасно знал, что его вскоре помилуют, и столь жесткий приговор был назначен во благо отечества. В качестве показательного примера, чтобы прочие молодые люди были более осмотрительны в своих знакомствах. Приказ о помиловании был подписан ещё три месяц назад. И не его вина, в том что до вас добраться сложнее чем до Аляски.

- Но помилуйте, мы ведь тоже узнали об этом только лишь из ваших рук. - виновато развел руками начальник каторги

- И тем не менее Юрий Рудольфович, зная суть ситуации вашего подопечного, и будучи осведомлённым о помиловании, вы имели глупость назвать князя цареубийцей. Даже господин прокурор ни разу и намёка на это не сделал, в своей обвинительной речи на суде. - князь Енгалычев при всём своём спокойствии и мягкости черт лица просто припечатывал своим взглядом к полу. Как удав кролика.

- Виноват... - только и смог выдохнуть управитель казённого учреждения исполнения наказаний...


Юрий Рудольфович Граубер, как и все здесь, тоже не за хорошие глазки сменил предыдущего коменданта. Слабоват он был на вино и игру в карты. Доигрался до нелицеприятного пари, и "слегка" попортил чистоту гвардейского мундира. Будучи представителем достаточно известной фамилии, отделался лёгкой взбучкой и отсылкой с глаз начальство долой. И от острых языков подальше. Кроме выпить и поиграть, он обожал вкусно и обильно поесть. Особенно предпочитал пышки по хитрому рецепту. Впрочем не только кондитерские. С собой он привёз много всякого съестного припаса и дородную повариху, что день и ночь следила за тем чтобы разжалованный гвардеец был доволен её стряпнёй.

Комиссия из столицы нагрянула не то чтобы внезапно, её здесь вообще и в принципе то не должно было быть. Где это видано, чтобы в какой то там, даже не мухосаранск, прислали ревизию аж с невских берегов. Да сюда даже губернские урядники с есаулами брезгуют забираться. А тут прикатил хоть и дальний, третья вода на киселе, а всё же родич главного узника этой богадельни. И с документами то всё идеально в порядке, и полномочия за подписью министра, и казачий эскорт от губернского руководства.

Комиссия всего то и состояла - непосредственно из Жозефа Бертольевича Енгалычева де Дюрфор и его адъютанта, Альберта Лазвинье. Последний в общем-то и выполнял все проверки и ревизии. В услужении у князя был ещё денщик, юнец Карол, и личная походная горничная. Та ещё красотка, у всей каторги челюсть в пятках слюнями захлебнулась. Прямо не служба, а выезд придворных на пикник какой-то.

Ушлый адъютант его светлости - Лазвинье, скверно говорящий на русском, тем не менее тут же по приезде принялся за проверку всех ведомостей и учётных журналов. Перевзвешивал по несколько раз всё добытое золото и таки нашёл к чему придраться. Но это всё было сплошными пустяками. Только лишь просмотрев бумаги вручённые ему для ознакомления, Юрий Рудольфович взглотнул подступивший к горлу ком так глубоко, что заклинило даже печёнку. Благо адъютант уведомил, что его светлость желает отдохнуть после долгой дороги, и ждёт его для беседы следующим днём после обеда. Эта отсрочка позволила ему собраться и встретить очередной вывих судьбы более достойно.

О том, что случилось в том проклятом каземате, он ещё две недели тому назад отослал подробный рапорт в губернскую канцелярию. Описал всё как есть. Мол, опальный княжий отрок, после заслуженного наказания в виде карцера, повредился умом. Поначалу этого никто не углядел, однако все признаки были на лицо.

С первых же дней, после выхода из карцера он стал вести себя как то странно. Много молился, и обвешивал себя самодельными чётками и бусами. Периодически сам стал "напрашиваться" в подземелье карцера. А в какой то момент смутил тёмные головы и своих однокашников. Причём в полном составе всего барака. Юрий Рудольфович ещё тогда почуял неладное, у него под боком явно организовалась какая-то секта. Но благодаря тому, что данный барак вдруг в одночасье стал образцово-показательным, и неожиданно увеличил объём добычи искомого минерала, он прикрыл на это глаза.

Второй барак на фоне этих сектантов, называющих себя братством "Кирки и лопаты", был сплошной головной болью. Саботаж и скрытое противодействие этих уркаганов, заставляли его сильно нервничать по поводу возможного бунта или побега. Да и добыча с них была никакая. Так что он был бы даже не против, если бы и второй барак также вдруг, в один момент, нечаянно осектанился. Глядишь с хорошими показателями добычи и ему было бы что преподнести в соответствующие инстанции, чтобы его в более цивильные условия перевели. Да и себе бы кой-чего приимел от избытка. А там пускай хоть чёрту молятся, их душа, их проблемы.

И надо же такому случиться, во втором бараке произошла свара с поножовщиной, откуда только достали. А виной всему как оказалось был этот авантюрист. Нашёл изрядный самородок и навыплавлял из него колец на всю каторгу. Всех разом повязал гад. Если бы не зубастость его давнишнего подручного Фрица Глоде, никто бы ни в чём и не сознался.

Как бы там ни было, но Глоде к утру всё выяснил и предложил необходимые меры. И вроде бы всё удалось вовремя взять под контроль. Пришлось даже самого Глоде оставить караулить возмутителя спокойствия. Всем всегда было известно про игровые шабаши этой троицы: Трофима, Ефрема, да этого Енгалычева. Давно пора было всех по местам расставить. Ишь чего, устроили себе тут курорт.

Но на третий день случилась более серьёзная буча. Желающие мести уркаганы, во время плановых лесозаготовительных работ, подняли весь свой барак на соседей. Однако расправы над своими недругами им не только не удалось учинить, всё вышло даже наоборот. Весь уркаганский барак отзвездюляли так, что мама не горюй. Выбитые зубы и сплошные гематомы самое безобидное, что досталось большинству смутьянов. Самым заводилам так ещё и рёбра хорошенько пересчитали. Считай почти вся, и без того бестолкова артель, на неделю выбыла из строя. А кое кто так и до сих пор валяется долечиваясь.

От греха подальше пришлось всех этих сектантов отправить к их предводителю. Места там на всех хватало, подземелье вместительное. И вот это оказывается была самая большая его ошибка.

Если бы он только знал, что этот хитрец почти целый год готовил побег, а иначе это ничем и не назовёшь, то он лучше бы тех урок бездельников там штабелями уложил. Пускай бы хоть перетопили там друг друга, всё одно от них толку не было, нет и не будет.

Вышло хуже некуда. Когда этих кирко-лопатых сектантов поскидывали в карцер, они по началу что-то там ещё шумели, а затем вроде как притихли. Глоде успокоился, но ближе ко сну всё же отправил одного караульного посмотреть, что там да как. И тут то всё закрутилось и завертелось, вся каторга на уши поднялась. Кто в лес, кто по дрова. Глоде первым делом отправил человек пять с собаками искать следы побега близ скалы. А сам ещё с девятью караульными пошёл шерстить подземелье. Его подручный то, сразу и не разглядел лаза, увидел лишь, что карцер пуст, и давай поднимать тревогу.

Когда тот лаз вывел их к подземному озеру, картина всех повергла в шок. Кругом почти затухшие свечи, факелы и масляная лампа, а на берегу все обноски узников скиданы в одну кучу. И никого. Как в воду канули. Кто-то ляпнул, что мол утопились они все разом, вслед за своим "мастером", обряд вроде какой сатанинский исполняли.

Но Глоде на такой мякине не проведёшь. Немец быстро всё просчитал, и велел тащить верёвку. Когда её принесли он, полный азарта, заявил, что это озеро как то сообщается с ещё одним подземным залом, а не исключено и с целой анфиладой подземных пещер, надо лишь только перенырнуть подводный путь. И они нагонят беглецов.

Из всех присутствующих оказалось, что только он и ещё пару человек умели хорошо нырять и плавать. Поэтому обвязав себя одним концом верёвки, предварительно скинув излишки одежды и сапоги, он вместе с этими двумя нырнул в ту адскую воронку. С собой они взяли лишь драгунскую шашку, штыки да револьвер системы Смита-Вессона образца 1871 года, принадлежавший Глоде.

И всё. Как они нырнули, так больше и не возвращались. В какой-то момент пятидесяти метровая верёвка, что стравливали оставшиеся караульные, дёрнулась и почти тут же обмякла. Когда её вытащили, то по всему было видно, что её экстренно обрезали на том конце.

Но и это было отнюдь не завершение карам несчастного коменданта. Через день, в тот же омут тайно нырнули ещё два человека. Два казака прикомандированных отдельно от всех. Ефрем и Трофим, ночью проникли к этому чёртовому озеру. Прихватив с собой кое-какого съестного припаса да шашки с ножами, они тоже сиганули в исподнем на поиски своего собутыльника и кунака.

После этого Юрий Рудольфович приказал заложить и лаз, и карцер, и сторожку. Творилась какая то чертовщина. Почти половина обитателей каторги за два дня утопилась в этом клятом озере, словно чудь белоглазая. Рядовые служилые так и прозвали этот подземный водоём - "Чудово озеро". Не хватало ему ещё - вообще одному остаться наедине с покалеченными уркаганами. Этот карцер каким-то образом воздействовал пагубно на разум человека, если там вообще не обитала какая-нибудь нечистая сила, заставляющая людей топиться.

Отписавшись руководству, он отправил двух самых выносливых служилых к ближайшей инстанции, сообщить о загадочном происшествии. И строго настрого наставлял их упирать на то, что это было коллективное умопомешательство, коль допытывать будут. А кому попроще, пускай отшёптываются про чертовщину. Ему вообще никак не улыбалось, чтобы кто-то рассматривал это как побег. К тому же как побег удачно свершившийся.


"Значит он снова ушёл..." - Жозефина сидела за столом с чашкой остывшего чая в ладонях, и в который уже раз перебирала в мыслях всё то, что она узнала на этом островке отчаяния, затерявшемся в глубине дикой нехоженой тайги.

Когда до неё дошли вести о случившемся, она сразу поняла, что в руках "правосудия" оказался не Лев, а Глеб. Поняла это сердцем. Она любила их обоих. Первого как брата, а второго как...

Она полюбила его сразу, как только увидела. И тогда же поняла, что они связаны друг с другом на веки. Всё это время, что они вместе провели в" Гнезде Грифона", запечатлелось в её душе песней весенних цветов и воркованием райских птиц. Она впервые почувствовала, как по настоящему умеет трепетать девичье сердце, от каждого взгляда столь желанного человека.

Не имея представления, о том как так получилось, что Глеба приняли за Льва, и куда собственно делся её названный брат, она написала письмо его дяде, Афанасию Петровичу. Объяснила всю ситуацию, обойдя стороной существование Глеба как такового, и предупредила что выезжает в Петербург.

В Россию Жозефина направилась через Вену. Она везла кронпринцу Рудольфу подарок. Так понравившуюся Глебу картину - "Изгнание Адама и Евы". Он единственный кто мог помочь вызволить ее возлюбленного из сибирской каторги. Она отчаянно рассчитывала на его поручительство за себя и Глеба перед российским императором.

У неё всё получилось и в Вене, и в Петербурге. Немалую роль в этом сыграл и старший князь Енгалычев. Когда император подписал помилование, князь не только организовал ей через своих друзей соответствующие полномочия и статус для успешной поездки в Сибирь, но и официально восстановил её родовую фамилию по деду, сгинувшему в лесах смоленщины. Все документы и вещи оставшиеся от умершей при родах бабушки Жозефины, всегда хранились при ней. Поэтому с этим особых проблем не возникло. Французский атташе в Петербурге быстро разобрался с ситуацией. Но князь этим не ограничился. В память о брате, он вдобавок ко всему ещё и официально удочерил её. Его очень впечатлило то, что она ради своего названного "брата", его племянника, переполошила два самых крупных императорских дома Европы. Да и фактически угасшая фамилия древнего французского рода Дюрфоров, делало немало чести этому акту.

Он не только организовал реальную ревизионную комиссию для проверки состояния дел в отдалённой сибирской губернии, но и придал ей в составе этой комиссии статус инкогнито, справив документы под мужским именем. Всего-то и потребовалось сменить имя Жозефины на Жозефа, а уж как изменить внешность и поддерживать соответствующую игру, для неё не являлось проблемой. Убеждать окружающих она умела.

Всё было хорошо. Комиссия благополучно прибыла в губернский город. И не успело местное начальство отправить конвой за помилованным, как буквально на следующий день после их прибытия пришёл рапорт от коменданта каторги о "умопомрачительной чертовщине". Пакет с докладом был передан опосредованно, так что опросить о деталях тех кто давно уже отбыл обратно, не было возможности.

Ей ничего не оставалось, как уговорить руководство комиссии отправить её туда с проверкой, для расследования обстоятельств. И вот она здесь. В данный момент она полностью оккупировала личные апартаменты коменданта. Сам он съехал на время проведения ревизии и следственных действий в офицерский домик. Тех же пока разместили в пустующем бараке, вместе с десятком казаков из её сопровождения.

Сегодня она позволила себе слегка не сдержаться при встрече с комендантом, от чего была сильно раздосадована. Она опоздала на какие то три недели. Счастье было так близко, и вновь стало таким далёким. Даже неизведанно более далёким чем было до этого.

Анализируя всё то, что узнала из опроса всех участников тех событий она поняла, что Глеб вероятно снова нашёл временной туннель. Причём раз он ушёл сквозь него вместе со своим так называемым братством "Кирки и лопаты", значит путь был безопасен. Вот только куда он ведёт и безопасно ли там, оставалось только гадать.

"Надо же такое придумать - орден "Кирки и лопаты" - Жозефина ласково улыбнулась сама себе. - Впрочем от Глеба сложно было ожидать чего-нибудь менее экстравагантного. Он всегда был интересным рассказчиком, гораздым на всякие придумки. Что-что а завладеть аудиторией он умел."

Впрочем, судя по всему, с тридцатью четырьмя такими архаровцами, каких он воспитал за время проведённое здесь, ей не стоит особо переживать за его благополучие по другую сторону тоннеля. То что они здесь устроили своим оппонентам, говорит об их отличной слаженности, организованности и подготовке.

Главный вопрос заключался в том что ей теперь делать?

Она каким-то образом была уверена в том, что Глеб не утонул и до сих пор живой и здоровый. Просто чувствовала это, и всё. А потому и не сомневалась в безопасности этого пути, которым он со своей командой ушёл из пещеры.

Вот только для Глеба обратного хода сюда нет, да и имей он такую возможность, то навряд ли бы сновы вернулся в эту обитель отчаяных. Скорее он попытался бы отыскать прежний путь и вернуться в "Гнездо Грифона". Она знала, она чувствовала всем сердцем, что он всё равно будет искать дорогу к ней. Но вот сколько это займёт времени? Ей не хотелось даже думать об этом. Поэтому она решила идти вслед за ним.

Накануне вечером она отдала указание коменданту вскрыть все проходы к Чудову озеру для проведения следственных действий на месте лично. И никакие уговоры этого не делать Юрию Рудольфовичу не помогли. То, что никаких расследований она там вести не собирается, она объяснила только своим доверенным лицам: Альберту, Марте и Каролу. Перед этим она подготовила все необходимые бумаги с поручениями и указаниями, которые собиралась им вручить как душеприказчикам. Однако неожиданная реакция последних, внесла существенные коррективы.

- Госпожа Жозефина, я не могу вас отпустить одну неизвестно куда! - заявил на это Альберт. - Мы вызвались вас сопровождать не для того, чтобы оставить в самый ответственный момент. Если вы говорите, что там безопасно, хоть это и невероятно, но я вам верю, а потому отказываюсь вас оставлять одну в этих приключениях.

- Госпожа, я тоже иду с вами. - не дал ей опомниться Карол. - господин Глеб стал для меня настоящим другом, товарищем и наставником. И я тоже напросился с вами только чтобы его найти и вызволить. Как я могу остановиться посреди пути, не дойдя до цели? Прошу вас не требуйте от меня немыслимого. Позвольте и дальше быть вам верным помощником. Не отвергайте меня. Всё равно я пойду вслед за вами.

Когда Жозефина уже хотело было согласиться на это, в разговор вступила Марта:

- Жозефина, я не останусь здесь одна! - выставила она руки в боки, надув свои пухлые губки. - Всё наше детство и юность, во всех наших шалостях, играх и приключениях я всегда была крайней. Так что мне не привыкать к испытаниям. Уж если вы с отцом и Карлом сможете пройти этот путь, то я тем более справлюсь.

Жозефине ничего не оставалось как смириться с верностью своих друзей. И надо отметить, это было ей приятно.


Пока разбирали проходы к Чудову озеру, Альберт занялся необходимыми приготовлениями. Он присутствовал при всех допросах по поводу происшествия, так что прекрасно владел всей информацией. Хоть он и скверно изъяснялся на русском языке, но вот понимал его достаточно хорошо, чтобы разобраться в деталях произошедшего.

Самое главное, что он выяснил, путём дополнительных уточнений, было то, что вода в подземном озере достаточно холодная, чтобы можно было так запросто в неё соваться. А ещё он умозрительно просчитал пройденный унтером Глоде путь, измерив расстояние по обрезку верёвки которая осталась в руках служивого, после того как она ослабла в натяжке. Также, он примерно рассчитал и скорость подводного потока. Судя по всему, Фриц Глоде преодолел путь в тридцать пять метров, секунд за пятнадцать - двадцать. Значит требовалось как минимум решить две задачи. Придумать как защититься от холодной воды, и решить проблему с возможной нехваткой воздуха.

В решении второго вопроса как ни странно помог Карол.

Енгалычев много рассказывал ему о чудесах своего мира. И Корал многое, что из этого запомнил и понял. Как то Глеб, в качестве разъяснения такого понятия как нестандартные решения, поведал Каролу, о том как он со своими друзьями детства - Ерболом и Эльдаром, коротая летние каникулы в горах у деда Таргатая, решили поиграть в аквалангистов. Как раз юные чабаны отогнали свою отару овец на водопой, к небольшому, но достаточно глубокому горному озерцу.

Дед Таргатай на привале "уговорил" одного крупного беспокойного барана для вечернего плова. Увезя с собой всю тушку вместе со шкурой на лошади в стойбище, он оставил мальчишкам вычищать потроха. У бабушки Эльче и так хватало дел, чтобы заниматься ещё и этой, хоть и традиционно женской, но тягомотной для её возроста работой.

Рассевшись на берегу они принялись за выполнение поручения. Так как обычно бараний кишечник использовали для набивки колбасы - кызы, то выделку этого "сырья" требовалось производить очень тщательно. В том числе полностью вышкабливался весь внутренний слой и наружние плёнки. В тот раз, когда всё уже было готово, Эльдар вдруг загорелся вопросом - сколько воздуха влезет в надутый и вывернутый наизнанку данный продукт.

Долго ли собраться юным натуралистам? В итоге они вдосталь нанырялись с обхваченными коленями валунами, выясняя кто глубже и на дольше погрузится. Само собой тот спор выиграл Эльдар. Запас воздуха надутый в очищенный бараний кишечник позволил ему безапелляционно обставить своих конкурентов. Этим примером Глеб старался показать, что для решения нестандартных задач требуется смотреть на мир и его многообразие возможностей гораздо шире, откинув изъезженные шаблоны и самоограничения.

Альберт тут же ухватился за подобный вариант, тем более что Карол заверял всех в том, что эту методу он ещё тогда, дома опробовал ради интереса, и она полностью рабочая. Комендант получил указание отправить поисковую партию на добычу лося или марала, на худой конец кого и попроще. В поисковую партию вошли все казаки эскорта, вместе со старожилами из служивых.

Между тем все проходы к Чудову озеру были размурованы, и пора было осмотреть воочию это таинственное место. Спускались туда все четвером в сопровождении коменданта и ещё пяти местных. Эти пятеро подручных, обставили всю залу пещеры факелами и масляными лампами. Полностью освещённое пространство этого подземного мирка, предстало перед посетителями в всей своей первозданной красе.

Только теперь Жозефина поняла всю глубину той неведомой ей тяги Глеба к потаённым земным недрам. Во всём этом, холодящем мысли пространстве было нечто таинственное, древнее торжество камня над временем. Там, наверху, всё рассыпается прахом под его неумолимым влиянием. Здесь же всё было наоборот. Тысячелетие за тысячелетием, потаённый мирок обрастает своими, неведомыми большинству людям формами. Во всём этом особом, мало кому понятном, великолепии союза камня и воды, ей виделся некий реликтовый храм древним богам, творившим Землю изо льда и пламени. Эти сросшиеся вершинками сталагмиты со сталактитами, обрамляющие в хаотическом порядке безмятежную гладь таинственного озера, казались ей застывшими в глянцевом камне древними стражами исчезнувших эпох.

Жозефине с трудом удалось выйти, из присущего ей временами, глубокого погружения в суть вещей. Обычно такие состояния, в итоге выражались в виде того или иного изобразительного творчества. Вот и сейчас у неё возникло острое желание запечатлить увиденный образ в сюжетной композиции, которую можно было бы озаглавить как - " Коленопреклонённые Титаны, подпирающие своды истока времён".

Скинув наваждение, Жозефина пересилила свой творческий порыв, и обратилась к Грауберу:

- Юрий Рудольфович, будьте любезны, покажите пожалуйста то место, откуда все ваши "утопленники" умудрились совершить тот эпохальный побег. - обернувшись к коменданту, Жозеф Енгалычев де Дюрфор пронизывающе поймал взгляд виновато забегавших глаз.

- Да, конечно ваша светлость. Извольте пройти за мной - с трудом оторвав свой взор, из этой затягивающей бездны ее глаз, цвета сочной маслины, Граубер взял у служивого факел и стал обходить озеро по дуге, перешагивая неровности пола пещеры.

Всю дорогу из Петербурга, вплоть до этого прииска Жозефине удавалось успешно справляться с ролью миловидного молодого князя. Хорошо подобранные, просторные, мужские наряды в купе со специальными корсетами и подкладками, хоть и с трудом, но помогали скрывать скрывать её женскую натуру. Труднее было приучить себя к мужским манерам в езде, ходьбе, беседе и прочем. Свой глубокий, проникающий голос ей тоже пришлось править, но в этом вопросе она больше полагалась на принцип "молчание - золото". Чем меньше говоришь тем больше о тебе вопросов, и тем их как ни странно меньше именно к тебе. Худо-бедно помогало.

Однако в большей степени, всё же инкогнито сохранялось благодаря самоизоляции от светского общения, балансирующей на грани затворничества. В особых случаях, она иногда допускала лёгкое отвлекающее воздействие на слишком навязчивых или смышлённых индивидов. Ничего особенного, всего лишь несложные приёмы, как назвал Глеб, психосоматического манипулирования.

Граубер не был исключением. Но честно говоря всё это стоило ей просто титанического напряжения, и она с нетерпением ждала завершения этого бесконечного маскарада и лицедейства. Поэтому, хотя и стараясь сдерживать себя, она всеми силами стремилась ускорить и воплотить оговоренный накануне со своей командой план действий.

Подойдя к небольшой площадке близ стены пещеры, комендант указал факелом на неё:

- Вот здесь ваша светлость были найдены вещи утопленни... - Граубер осёкся на полуслове, и тут же поправился. - Прошу прощения, беглецов. А вот за этот оплывший каменный столп судя по всему была привязана страховочная верёвка.

Жозефина подошла к берегу озера, в том месте где в свод пещеры упирался этот сталагнат. Присев на колено она опустила ладонь в леденящие воды Чудова озера.

- Беглецы, видимо в спешке покидали пещеру, - продолжал между тем колоться комендант - поэтому понаоставляли многое, из того что изначально готовили для побега. Оказывается они всё время были обвешаны далеко не простыми чётками и бусами как нам казалось.

Посмотрев на хорошо освещённую факелами водную гладь, она легко обнаружила ту загадочную воронку поглотившая беглецов и преследователей.

"Вот она. Воронка эпох." - улыбнулась сама себе Жозефина - Вот он он, путь к счастью. Испытание водой, которое стоит между ней и сердцем её жизни..."

- При моём личном расследовании, - изливался вошедший во вкус Граубер - выяснилось, что они их делали из хлебного мякиша, с добавлением сахара из моих личных запасов, выменянных у моей поварихи, и воска. Но главный секрет заключался внутри этих бусин. Оказывается они начиняли их различными зёрнами и семенами. Несомненно чтобы было чем питаться при побеге.

- Ну вот, видите. Оказывается говорить правду не так уж и сложно. - не преминула "щелкнуть рассказчика по носу", поднявшаяся на ноги Жозефина. - А то, право слово, устроили здесь "детский сад".

- "Детский сад"? - не понял комендант.

- Не важно. Не отвлекайтесь Юрий Рудольфович. - махнула она рукой, оборачиваясь. - Продолжайте. Прошу вас. У вас просто дар рассказчика.

- Палёный демон... Прошу прощения. Так называли душегубцы из другого барака, князя Енгалычева. - собравшись с мыслями продолжил слегка сбитый с темпа комендант. - Так вот, ваш кузен, периодически хитростью напрашивался в карцер и складировал здесь всё необходимое для осуществления своей задумки. Каким образом они собирались устроить совместный побег, остаётся только лишь гадать. Не исключено, что всё произошедшее есть ни, что иное как хорошо спланированная комбинация. Если это так, то я могу только снять шляпу перед ним, в знак признания его организаторских талантов. Махинация прошла бескровно, при отсутствии каких либо жертв с обеих сторон. Почти бескровно, если не считать этих легко сманипулированных негодяев. - махнул он головой куда-то наверх, видимо подразумевая только только отошедших от неудачной бучи урок.

- А вы говорите умопомрачение. - снова подколола Граубера Жозефина. - А оно вон как оказывается - дерзкая, продолжительная, успешно спланированная многоходовка.

- Прошу прощения ваша светлость, но это полное безумие соваться в такую ледяную воду, даже если знаешь, что где-то из неё есть выход.

- И тем не менее они в неё сунулись. Что как раз таки вполне оправданно если знаешь, что выход есть. - чем больше комендант рассказывал о побеге, тем увереннее становилась Жозефина в своих намерениях.

"Раз вышло у сорока человек, то ещё четверо, тем более должны справиться с этим испытанием". - подумала она, полагая, что Глеб не стал бы соваться в воду "не зная брода".

Знала бы она насколько сильно переоценивает осмотрительность своего возлюбленного, стала ли бы тогда так спокойно соглашаться на риск в отношении своих друзей. Впрочем не одна она переоценила его благоразумие. Как минимум ещё сорок человек кинулись, очертя голову, в этот ледяной омут.

- Кстати, не поясните, что это за истории о "подлёдной ловлей на живца"? - решила уточнить она у Граубера.

- Извините ваша светлость, но мы так привыкли к чудачествам вашего кузена, что не особо обратили внимание на его очередной выверт. - развёл руками её собеседник - И как оказалось зря. Незадолго до побега, он начал судя по всему приучать себя к пониженным температурам, проплывая подо льдом из одной речной проруби в другую. Стоит ли говорить о том, что и его верные подручные тут же перенялись за сиё баловство. Теперь то мне понятно, что они таким образом подготавливались к побегу не поднимая лишней шумихи. Так или иначе, но вскоре уже вся их шайка плескалась в прорубях, как будто и не зима вовсе. Вы сами видите какая здесь холодная вода, но после подлёдной, эта вам покажется, что парное молоко.

- Благодарю вас Юрий Рудольфович. Вы мне очень помогли. - поблагодарила Жозефина разоткровеничавшегося коменданта. - А теперь прошу вас всех покинуть эти подземелья. А я с моими подручными далее самостоятельно постараемся разобраться, что здесь к чему.

Вместе с проводниками она отправила наверх и Марту. Та должна была проследить за тем, чтобы когда разделённая на две группы охотничья партия вернётся с добычей, повариха Граубера была предельно аккуратна при выделке потрохов.

Как только все лишние ушли, Альберт принялся переодеваться в специально подготовленный костюм для погружения. В свои молодые годы он успел побывать юнгой у одного итальянского сеньора, и отлично знал как сделать ткань непромокаемой. А непромокаемая ткань при погружении в холодную воду, это совсем иной расклад. Ещё поздно вечером наконуне, когда было принято решение отправиться вслед за беглецами через воронку Чудова озера, Альберт с Каролом принялись за решение одной из стоящих перед всеми задач. А именно как преодолеть отрицательный термобарьер этого водоёма.

Оставив Марту с Жозефиной за перешивкой кое-какой одежды, по совместно разработанным эскизам, Альберт с Каролом отправились готовить специальный раствор по доступному даже в этой глуши рецепту. С хозяйственным мылом проблем не возникло. А вот чтобы отыскать в складской избе мешок с негашённой известью, пришлось хорошенько попотеть. Местное подобие интенданта умудрился засунуть его в самый дальний угол. Достали его, только после того как переместили с места на место половину избы всякого барахла. Известь обычно использовали для побелки печей да галанок. А так как те ещё не шибко то и поистёрлись, местный завхоз как водится, старался беречь стратегический материал, не позволяя его лишний раз транжирить. .

Настругав ножом хозяйственного мыла, Альберт залил его нужным количеством горячей воды, и поставил Карола размешивать сей "супчик" до полного растворения стружки над огнём. Сам же принялся за приготовление известкового молочка. Накидав в кадушку негашенной извести, он также залил её водой, и дождавшись когда все комья размокнут стал перемешивать получившуюся жижу до образования однородной жидкости.

Когда всё было готово, Карол сбегал за успевшими пошиться к тому времени пятью комплектами задуманных одёжек. Каждый комплект представлял из себя обычные мужские исподние утеплительные штаны до пят с рубашкой, к которой был подшит плотно прилегающий по голове капюшон. Все края элементов одежды были дополнены вшитыми в них шнурками. Они должны были исполнять роль стягивания ткани вокруг конечностей и талии, для предотвращения попадания воды под одежду. Сложнее всего было правильно пошить капюшон так, чтобы шнурок плотно стянул его по контуру овала лица, закрепляясь узелком под подбородком. Но Марта с Жозефиной справились с задачей.

Теперь Альберту предстояло слегка выварить все пять комплектов в мыльном растворе консистенцией лёгкого киселя, а затем хорошенько просушить возле печи. Встав с утра пораньше, когда вся одёжка просохла, они замочили её ненадолго в кадушке с известковым молочком. Почему вследствии этой процедуры мыло переставало быть растворимым Альберт не понимал, но зато точно знал, что ткань после этого становилась водонепроницаемой. Именно таким способом обрабатывались паруса, чтобы морская влага не могла насыщать их собою, приводя к утяжелению, разрывам и гниению столь важного вооружения любого парусного судна.

Проведя таким образом процесс металлизации мыла, Альберт с Каролом вновь развесили одежду для просушки возле печи на кухне. Ближе к обеду, когда пришло время спускаться через освобождённые проходы к Чудову озеру, костюмы были готовы к использованию. С собой Альберт взял только один комплект, экспериментальный, и несколько бухт прочной верёвки метров по тридцать, с блоком. Вначале предстояло изучить предстоящий путь, чтобы подготовить девушек к его прохождению. За себя и Карола он особо не переживал. Всю жизнь лазая по горам и дыша разряженным воздухом они имели отличную дыхалку. Тем более сам он, будучи в своё время заправским моряком, отлично плавал как по воде, так и в её глубинах.

Пока он одевал на себя поверх обычного исподнего подготовленный костюм, Карол приладил реквизированный со склада блок к колонне сталагната. Первое погружение решено было сделать на длину одной верёвки. Как только Альберт подёргает её со своей стороны, или создастся натяжка, Карол должен был начать срочную выборку верёвки посредством блока, через который она была пропущена.

После пяти погружений Альберт заявил, что достаточно изучил маршрут и структуру этого образования. Обсказав всё с чем придётся им столкнуться в тоннеле, куда затягивала воронка, он посетовал на то что ему воздуха еле хватило на обратный путь. Если бы не помощь Карола, вытягивающего все эти разы наружу он однозначно бы захлебнулся. Также он рассказал о том, что чем дальше, тем вода теплее а её напор сильнее, благодаря потокам вливающимся в основной тоннель. При последнем погружении, сила сопротивления подземного потока была настолько мощной, что он всерьёз опасался того, что соединённые в одно верёвки лопнут. На это же указал и Карол, которому пришлось сильно поднапрячься, вытаскивая Альберта в крайний раз.

Обсудив наличие разветвлений туннеля, решили следовать строго по движению основного потока, полагая, что так делали и предшественники. Больше всего беспокоила проблема нехватки воздуха. Но здесь уж приходилось уповать на то, что предшественникам как то удалось благополучно преодолеть этот путь. По крайней мере своим обострённым природным восприятием Жозефина чувствовала, что это было именно так. Все прошедшие по тоннелям, покинули их живыми и невредимыми. Но Альберт, нисколько не сомневаясь в её чутье, всё же имел большие надежды на подстраховку с запасом воздуха, которую предложил Карол.

Когда они выбрались наверх и дошли до жилой зоны, то были порадованы известием, о том что каждая из охотничьих партий умудрилась добыть по лосю. Те уже были разделаны и повариха благополучно переработала их потроха. Весь вечер Альберт с Каролом потратили на сборы минимума необходимого, и создание из полученного полуфабриката воздушных пузырей с запасом воздуха для погружения. С этим делом сложностей было менее всего. Слегка отщелочив исходный материал в умеренно разбавленном известковом молочке, они разделили оба комплекта обработанных потрохов ещё на две части. Получив таким образом два толстых пузыря и два тонких, но длинных. Завязав концы с одной стороны наглухо, в открыткрытые они вставили костяные мундштуки промазанные кедровой живицей и плотно обмотанные бечевой. Накачав полученое нехитрыми мехами, мундштуки были заткнуты пробками.

- Пузыри получились объёмные - констатировал Альберт, крутя в руках изогнутый самодельный болон. - Придётся цеплять к себе грузы, иначе будем как поплавки, что Глеб Каролу подарил.

- Ну тогда пускай это будут полезные грузы. - задумалась Жозефина, глядя на лежащие на столе нелицеприятные, но очень необходимые им газовые ёмкости. - Нам неизвестно где мы окажемся. Если посреди такой же глухомани, то лучше иметь самые необходимые вещи под рукой.

С такими доводами сложно было не согласиться. Поэтому остатки вечера были потрачены на сбор и укладку того самого необходимого. Взяли немного и по чуть чуть. В качестве вещь-мешков выбрали средней вместительности солдатские черезплечные котомки, эпохи чуть ли не наполеоновских войн. Девушкам в основном уложили в них всякие бытовые мелочи. А вот мужской половине достался небольшой запас продуктов и всякий необходимый в полевой жизни функционал, как то топорик, лопатка, пилка, огниво с кресалом, и всякая там бечева с охотничье-рыболовецкими снастями. Но даже так, водоизмещение пузырей превосходило суммарный вес ныряльщиков. Поэтому было решено прицепить к поясу ещё и по увесистому камню. Так как лосиные, что ободочная кишка, что тощая, были достаточно длинные, то предполагалось ими обмотаться, укутав поверх плащами. Плащи должны были защитить их от случайных разрывов об стенки тоннеля. Да и потом они несомненно пригодятся. Из одежды минимум необходимого должно было разместиться по верх тела внутри "водолазного" костюма.

Утром следующего дня они отправились в сопровождении казаков к сторожке с карцером. Те должны были охранять вход, чтобы никто не спустился к Чудову озеру и не нарушил их планов.

После всех необходимых приготовлений, соединившись одной верёвкой, полностью снаряжённые, , они поплыли к воронке, толкая перед собой корытце с утяжелительными камнями. Нацепив близ неё камни себе на пояса, они вдохнув поглубже, один за другим погрузились в червоточину Чудова озера.


Глава I


Восточный горизонт набухал, пока ещё далёким, но крайне отчётливым, иссиня-чёрным валиком грозового фронта. О приближении шторма говорило всё: изменившиеся направление и сила воздушных потоков, зыбь переросшая в мелкую волну, еле ощутимое напряжение в воздухе, но самое главное беспокойство чаек. Те только-только начали выводить своё, подросшее для этого потомство в пробные полёты.

В данный момент, всей своей удвоенной оравой, они кружили над скалой Гнёздова, то и дело приземляясь на воду близ отмели, и через некоторое время снова взлетая. Молодое поколение осваивало свои возможности, старшее задавало тон. Они ещё никогда не нагнетали столько крика, как в данный момент. Такого возмущения пернатых не было даже тогда, когда мы организовали их временное переселение для тотальной чистки Гнёздова и Подола.

Птицы чувствовали бурю. И в этом не было никакого сомнения. Хотя с утра я и не обратил на это особого внимания. Утром у нас был важный момент. Впервые в этом старом-новом мире заработал водопровод. Причём водопровод уникальный, какого ещё не было ни до, и возможно не будет после. По крайней мере в ближайший десяток тысяч лет. Экологически чистый, слаженный из пробитых стволов бамбука трубопровод, поставлял чистейшую минеральную воду из источника под скалой в Гнёздово, Подол и в Кемпинг.

В данный момент на верхней площадке мы находились вдвоём. Халим любовался стекающей в естественно образовавшуюся ванну широкой струйкой воды. А я тревожился, вглядываясь в восточный край неба. В конце концов моё беспокойство переключило и его внимание на горизонт.

- Халлим. - обернулся я к своему напарнику. - Бросаем все дела. Перегоняй из Круглой бухты Ласту, и срочно закидывай в неё всё самое ценное. Надо успеть добраться до Студёной бухты пока волна совсем не поднялась.

- А как же наш "водонос"? - задумчиво указал парень на конструкцию трубопровода из которого в данный момент стекала вода переполняя углубление посреди скалы. - Что теперь с ним будет? В прошлый раз на озере было очень сильное "мацехо".

- Хана нашему водоносу, Халлим! - вздохнул я, оглядывая плод наших стараний. - Придётся смириться с неизбежным. Будем считать это отработкой экспериментальной технологии. Но сейчас это уже не важно, надо успеть подготовиться к этому вашему "Мацехо". Так что давай, поторапливаться...


По моим предположениям, в этот мир я попал где-то во второй половине марта. Будучи совсем не в том состоянии чтобы следить за продолжительностью дня и ночи, я само собой проморгал момент весеннего равноденствия. Если конечно, я вообще не попал после него. То, что день постоянно прибавляет, я осознал только дней через десять-пятнадцать после того как первый раз запалил костёр. В Средней Азии весна начинается рано.

Помнится в детстве, как то раз ездили в гости, к старому дедову товарищу. Он жил в Кордае, что в Чуйской долине, некогда бывший Георгиевкой. На дворе стоял февраль, солнце припекало так, что в самый раз бы и искупаться. Река Чу, разделяющая долину на казахскую и киргизскую стороны, и летом то была по горному свежа, а во второй половине февраля тем паче являлась не тем местом в котором можно окунуться. На каналы её ещё пока не распустили, так что поток загнанный в гранитное русло был устрашающе бурным и быстрым.

Я тогда спросил Леонида Сергеевича, к которому мы собственно и приехали, о том, где бы мне искупаться. На что он, недолго думая завёл свой старый "козелок" и мы все вместе поехали в сторону плотины ГЭС, стоящей выше по течению. Там, рядом с цемзаводом имелся небольшой пруд. В нём мы и искупались, и порыбачили, и даже позагорали пока готовилась уха.

Вода хоть пока ещё тогда и не прогрелась до майских градусов, но нам вполне хватило. Главное, что солнце пекло и воздух был горяч. Как никак субтропики, хоть и континентальные. Пока ели уху, Леонид Сергеевич поведал о том, что они бывало в жаркие годы, начинали купаться чуть ли с двадцать третьего февраля. Тогда особо сильное солнце пробуждало природу раньше и быстрее.

Каналы открывали в соответствии с погодой, и те прогреваясь несли воды окружних ледников на дальние степные поля и бахчи. Там растекаясь арыками, они питали сухую почву предгорных степей превращая эту юдоль скотоводов в плодородный цветущий садами оазис. В такие года, получалось собрать урожай даже не два раза как обычно, а все три. Здесь конечно имеются в виду овощные культуры. Но и поля после злаков не пустовали, сразу после уборки засеваемые рапсом и прочими техническими сортами.

Вот в этих, прогретых жарким солнцем каналах они и купались всё лето. Причём богатство Чуйской долины заключалось не только в талой воде ледников. Окружающие долину белоснежные вершины и хребты, покрытые снегом, интенсивно направляли внутрь неё отражённый своими сияющими гранями солнечный свет, усиливая и без того мощный жар весеннего солнца. Вся территория этого межгорного образования как будто находилась под линзой собирающей на её поверхности тепло и свет. Поэтому в Георгиевке всегда весна начиналась раньше чем даже в Алма-Ате или Фрунзе, ныне переименованном в Бишкек. Последний хоть и находился от Георгиевки в каких то там двадцати километрах однако же был не в фокусе. Зато это позволяло его жителям не испытывать столько неудобств от пиковой жары в летние дни. Всё имеет относительные плюсы и минусы.

Так вот, в котловине Такла-Макана сам бог географии и ландшафта, велел солнцу и льдам пробуждать весну ещё раньше чем в той межгосударственной житнице, что именовалась Чуйской долиной. А вот насколько раньше, с учётом того в какой эпохе я нахожусь, я даже предположить не пытался. Поэтому спустя полтора месяца после медового праздника, я ориентировочно предполагал, что на дворе середина июня. И эта середина июня была ознаменована приходом штормового фронта с восточных окраин Такла-Макана.

Все эти полтора месяца были наполнены грандиозными свершениями. Грандиозными, это конечно с учётом того, что нам пришлось сотворить руками пятерых членов нашего первобытного семейства. Особенно если принимать во внимание то, что трое из нас были детьми два раза по шесть и один раз по двенадцать лет. Однако первобытность не делала никаких скидок на возрастные ограничения. Как бы я не добивался обратного, но все младшие члены самостоятельно взвалили на себя гораздо больше ответственности и обязательств чем обычные дети моего времени. Фактически весь повседневный мелкий быт полностью находился в их руках. Нам же с Халлимом как раз таки и перепала честь претворять в жизнь грандиозные свершения нынешней эпохи.

И первым из таких эпических свершений конечно же стали вёсла и уключины на бортах "Ласты", ладьи выдолбленой нами из первобытного корыта, которое родичи моей ныне обретённой семьи ранее использовали как плавсредство. Впрочем Ласта претерпела изменения гораздо в более широком формате.

Получив доступные ресурсы в виде воска и смолы, нам удалось победить проблему отсыревания древесины. Первым делом мы вновь вынули ладью на песок и хорошенько просушили, поставив на козлы, стараясь избегать растрескивания. Этого момента я опасался больше всего, несмотря на то, что имел дело с плотной дубовой древесиной. В общем, ладья на несколько дней была укрыта сухим сеном поверх которого мы накидали толстый слой свежей травы. Это позволило избежать резких перепадов влажности при равномерной просушке.

Через несколько дней, когда я посчитал достигнутый результат удовлетворительным, вокруг высвобожденной из под "шубы" ладьи, мы разожгли костры, с помощью которых производили окончательную сушку. Всеми образовавшимися от костров углями мы усыпали песок близ "стапелей", для создания тотального прогрева древесины. Во время этого процесса мы то и дело смачивали её поверхность водой . Это во-первых позволяло избежать возгорания, а во-вторых таким образом достигалось уплотнение внутренних структур и без того плотной древесины. И что самое главное, после подобной тепловой обработки она становилась более прочной и упругой, что немаловажно при её назначении. Кстати по такому же принципу мы обработали и все деревянные части наших копий, дротиков и заготовок на луки и стрелы.

Ближе к вечеру, мы на горячую надшили борта досками с тремя парами отверстий под уключины для вёсел. Эти элементы, и необходимые гнёзда под шипы с крепежом, мы подготовили заблаговременно. Нашли подходящие деревца осины, где можно раскололи, где надо обтесали, пробурили, отстругали, шлифанули, просверлили, пробурили и высушили. Наращивали борта на чёпики и шипы. Концы связывали между собой обычными прорезанными стык в стык пазами с заклиниванием замка через сквозные отверстия шипом. Всё сажалось на топлёную смолу.

Для её готовки, Халлим выточил по моей модели широкую "жаровню" из подходящего нефритового плоского окатыша. Диаметром она получилась около двадцати семи сантиметров, при глубине сантиметра четыре. В этой "сковороде" мы и топили смолу на углях, стараясь при этом не дышать испарениями скипидара. В качестве наполнителя мы добавляли либо пепел, либо перетёртый в порошок древесный уголь. Когда поспеют рогозовые колотушки попробую смесь с их пухом, а пока что и так сойдёт. Такая смола быстро застывала, поэтому крупные детали лучше сращивать горячими. Вот мы и занялись этим пока древесина ладьи была разогрета.

В данном деле очень важна была скорость и слаженность работы. В связи с этим в нём участвовали все, и каждый выполнял только свою роль. Лимма мазала стыки смоляным клеем, Лиммал вставлял чёпики и прочие детали крепления, Амилла поддерживала температуру уже промазанного прохаживаясь горящей палкой, а мы с Халлимом собственно всё склеивали и стягивали.

Уже вечером, при свете костров, вновь прогретую древесину мы принялись натирать воском, сначала снаружи, а затем и изнутри. Этого добра назаготавливали "рыжики", как я иногда называл двойняшек. Самое сладкое поручение они выполнили на пять с плюсом. И было бы странным если бы они не справились с отжимом восковых сот от мёда. Все эти получившиеся восковые "конфеты" мы уже всей оравой выжёвывали за вместо десерта, чуть ли не целую неделю.

Втираемый при помощи кожаных лоскутов, в горячую, сухую древесину воск, растопляясь, тут же впитывался ею до сухого матового блеска. Поэтому всю поверхность нам пришлось пропитывать ещё раз.

Когда с обработкой воском было покончено, стратегического сырья почти и не осталось. Дай бог бы хватило на обработку других деревянных изделий, типа стрел и дротиков. Про пропитку вёсел и шестов речи уже не шло. Поэтому на повестку дня встал вопрос с поиском новых бортей. Ту я пока решил больше не доить, если там ещё кто-то остался. Проверять времени пока что не выпадало.

На следующий день мы установили бамбуковую мачту с гиком, под вооружение косым парусом. Которого у нас к слову сказать не то что не было, но и в обозримом будущем даже и не предвиделось. В своё гнездо её тоже сажали на смоляной клей. Растяжку к корме, носу и бортам делали грубо-плетёными канатами из сучёного камыша и рогоза. Здесь задача стояла не столько чтобы подготовить ладью под парус, сколько самим научиться плавать при наличии такой конструкции. Три пары вёсел, плюс одно рулевое, были приготовлены ещё пока ладья сушилась. Опять таки, в таком количестве вёсел необходимости ещё долго не возникнет, но к правильному положению вещей молодёжь приучать надо сразу.

Шесты никуда не делись. Пока что они тоже входили в комплект вооружения судна. А вот с парусом я не знал, что и придумать. Почти весь запас имеющейся кожи мы уже извели. Да и подойдёт ли такой материал для паруса, у меня вызывало сомнения. Тяжеловата она, да и не дружит с влагой. Причём, если допустим с влагостойкостью ещё можно проблему решить с помощью топлёного жира в перемежку с воском и пеплом, то вот с излишним весом на мачте я плавать опасался, необходим более лёгкий, но плотный материал. Для этого дела традиционно шла пенька. Пенька делалась из волокнистой тресты конопли, предварительно освобождённой от сердцевины стебля - костры.

Ближайшее известное мне место произрастания природной конопли находилось всё в той же Чуйской долине, за хребтами Тянь-Шаня. Причём самой забористой конопли в мире. И вот эта вот забористость нам здесь точно не надобна. Тем более, вообще неизвестно, что сейчас в этой долине есть, а чего нет. Даже гадать бессмысленно.

Ещё на замену конопли обычно идут лён и джут. Но опять таки всё это требуется искать. Может где нибудь и здесь дикие разновидности растут, а может и нет. Разведка покажет. Так что пока у нас кроме найденной в устье реки Каменки крапивы, больше ничего в арсенале и нет. Ивы я точно на луб трогать не буду. Они гораздо ценнее хлыстами своих ветвей. Но крапиве надобно хорошенько окрепнуть, и приступить к заготовке только когда произойдёт созревание семян. В той же Чуйской долине обычно всё травное старается созреть до июльских суховеев со степи. Помнится те же колотушки мы начинали дымарить уже с середины июля, предварительно оставив их на несколько дней под солнцем.

После всех работ произведённых над ладьёй, она в общем-то приобрела законченную форму. Можно было бы и ещё нарастить борта, но на мой взгляд это уже было лишним. Для хождения по озёрной глади, имеющегося вполне должно было хватить. После первой реконструкции, ладья стала иметь длину приблизительно шесть с половиной метров, внутреннюю ширину от борта до борта в девяносто сантиметров, при толщине бортов около восьми сантиметров. А вот в результате наращивания бортов на двадцать сантиметров, глубина от дна до верха бортов возросла до восьмидесяти пяти сантиметров. Последним штрихом было установка в распор трёх скамеек, между бортами для гребцов и четвёртой, для рулевого на корме.

Занявшая почти целую неделю доработка ладьи увенчалась очередной прогулкой вдоль всего исследованного побережья на вёслах. Сначала сплавали до Яркенда, а от туда сразу же до Каменки. Вся наша дружная семья должна иметь чёткое представление нашего нынешнего ареала обитания.


Видя какой мощный на нас надвигается фронт, мне стало ясно, от чего образовалась такая интересная, без единой травинки, песчаная отмель. Видимо знатные должны быть волны во время этого сезонного шторма, коль так тотально вычищали этот пляж. Теперь понятно, каким макаром, между слоёв песчаника образовались такие глубокие желоба. Интересно сколько тысяч лет понадобилось штормовым волнам для того чтобы сточить эту скалу до её нынешнего состояния. Неужели эта песчаная отмель позади скалы, и раскиданные обломки у её подножья под водой, были некогда её частью?

Если я правильно всё понял, сопоставив то, что кратко успел мне сейчас рассказать Халлим, то нам следует перебраться на время шторма в Ромббич. Коли я не ошибся, и это действительно отголоски прорвавшегося внутрь континента тихоокеанского муссона, то шторм на озере Такла-Макан будет долгим. Здесь есть где разгуляться. Жалко конечно терять всё то, что здесь было построено. Столько, труда, сил и времени было положено зазря...


Следующим нашим шагом на пути прогресса, стала достройка зимовья в Ромббиче.

Все необходимые инструменты и инвентарь для этого у нас уже имелись. Опыт, навыки и слаженность работы стали гораздо более высокого уровня, нежели при первых наших потугах. Да и весь строительный материал был буквально под рукой. Так что на четыре недели мы полностью переехали всем табором на берега Лагуны. Даже гусята были переправлены сюда. Для них на берегу возле Ромббича, из отходов разделки бамбука был огорожен специальный загончик.

Сюда же перевезены были и запасы мёда. В Гнёздово ребятишки в основном ходили только для того, чтобы продолжать приручать чаек вместе с их подрастающим поколением. Ну и само собой на сбор рыбы, её сушку и копчение, когда появлялись излишки. Кстати, чайки стали гораздо меньше носить крупной рыбы. Но зато всякая мелочь размером с кисть моей руки увеличилась в количественном соотношении. На рыбалку теперь улетали фактически все взрослые особи, и приносили еду они именно для птенцов. Мы в наглую отжали у них процесс кормления, и им ничего не оставалось как с этим смириться. Зато для птенцов, человек чуть ли не заменил собою мать. Как говорится, кто кого кормит, тот того и папа.

Возвести внутренний каркас, по заранее детально продуманным планам, не составило особого труда, опыт имелся изрядный. А вот с крышей и чердаком повозиться пришлось. Сказалась вдвое большая площадь покрытия, чем на главной хижине Кемпинга.

Все несущие опоры мы сделали усиленными. Вместо одного ствола бамбука, ладили связку из двух-трёх. А четыре опоры центрального колодца, так и вообще связали из четырёх стволов каждую. Для лучшего утепления, весь каркас снаружи обшили располовиненными стволами бамбука, и как обычно, все стены изнутри задрапировали циновками. Лестницы на чердак и в цоколь, соорудили по обе стороны от входа срединного этажа с галереей. Все несущие элементы мы вкапывали на полметра в грунт. На дно ям укладывали ровным слоем плоские булыжники для снижения вероятности проседания опор. Замуровывали же эти ямы раствором глины и песка вперемежку с перетёртой золой. Таким образом я надеялся хоть как-то защитить основание опор от гниения.

Когда вся внутренняя конструкция была возведена и перекрыта, незавершёнными остались только три дела. Сложить очаг, утеплить потолок, и подвести землебитные корзины под скат и конёк со всех сторон. Скаты мы под это дело выдвинули с запасом.

Очаг я по началу планировал сложить полуоткрытый, из камней и глины. Однако хорошенько покумекав, посчитал это нерациональным. Если глина находилась прямо под боком, то вот за камнями пришлось бы бегать к Студенцу, как я переиначил Студёный ручей. А так как за очагом пока дело не горело, то проще было насушить сыромятных кирпичей, и уже из них сложить нормальную такую печь. Правда трубу для неё пришлось бы возводить уже из запечённого кирпича, так как на такую высоту сыромятину поднимать было рискованно. Зато такой печурки надолго хватит, и толку от неё гораздо больше, да и камин в ней несложно устроить. Так что с очагом сошлись на том чтобы повременить. Решили между основными делами пока потихоньку насушивать кирпичей.

Утепление потолка тоже пришлось отложить, колотушкам ещё долго созревать до нужной кондиции. Так что, до августа там делать было нечего. Поэтому мы принялись за плетение корзин. А вот когда их наготовили с запасом, то встал вопрос - где брать грунт на их наполнение. Смысла просто так что-то где-то копать, не было никакого. Поэтому было решено в стене грунта под верхним входом прорыть, нисходящий на пару метров вниз спуск, и от него выкопать погреб, под хранение всякой съестной снеди. Заодно получим прямо под руками источник недостающего грунта и организуем то, что так и так пришлось бы делать.

Эта работа заняла у нас ещё почти две недели. И само собой, самым трудоёмким процессом оказалось рытьё, особенно когда мы дошли до глины. Но зато теперь отпала необходимость бегать за ней до Тростниковой балки. Пускай это было совсем и недалеко, однако же нарисовавшийся вариант значительно экономил время и силы. В общем грунта мы вынули не так уж и много, зато глиняный карьер заимели такой, что хоть зимой добывай.

Пока двойняшки занимались мелкими хозяйственными делами, типа готовки, кормления чаек и гусят, Амилла озадачилась плетением всего, что требовалось - от корзин и щитов из лозы, до циновок и верёвок из камыша и рогоза. Заготовка матов на потолок из тростника тоже лежала на ней. И как побочный продукт этих матов, был большой объём тростниковых листьев скопившийся под ивами. Как то вечером раздумывая, что использовать в качестве органического наполнителя для кирпичей я обратил внимание на эти кучи. И проблема отходов производства с тех пор больше не стояла.

С тех пор, каждое утро наши дела начинались с совместной лепки кирпичей из замоченной на ночь глины. Кто-то смешивал тесто с тростниковыми и бамбуковыми листьями, кто-то формовал кирпичи, кто-то обсыпал их золой, кто-то её перетирал. В общем, по небольшой партии, в районе тридцати-пятидесяти штук в день мы делали не напрягаясь.

В конце концов стены из глинобитных корзин, чуть меньшего диаметра, были возведены. Пускай их толщина и уменьшилась до восьмидесяти сантиметров, зато они были дополнительно армированы между горизонтами лёгкими ивовыми плетёнными сетками, промазанными глиной. Однако опасаясь расползания нижних ярусов под нагрузкой верхних, я решил усилить весь внешний периметр плетнём из ивняка с Яркенда. Для этого нам вновь пришлось плыть к этой реке на заготовку лозы.

Как всегда, ранним утром, после уже вошедших в обиход тренировок с разминками и купанием, мы отправились с Халлимом в Гнёздово. Там мы должны были пересесть в Круглой бухте на Ласту. На вёслах путь до берегов Яркенда выходил куда быстрее, чем даже с помощью шестов, чего уж говорить про пеший ход. К тому же вёсла сами по себе неплохой тренажёр, если всё делать правильно. И надо сказать такой вид спорта очень понравился Халлиму. Он вообще за эти пару месяцев сильно возмужал и окреп жилами. Труд облагораживает человека. А разнообразный труд, облагораживает его многогранно. Так что сейчас наш Абрам Ганнибал, как я его в шутку называл, выглядел как настоящий "мастер-спорта-полковник-Чингачгук". Да в общем-то, и я в целом неплохо смотрелся, с учётом того, что был на полголовы его повыше.

Мёд, рыба, дичь, стебли рогоза и корешки камыша с джусаем неплохо так подпитывали мышечную массу. А интенсивный труд и тренировки на свежем горном воздухе бодрящем по утрам, не позволяли откладываться жирку. Так что, можно сказать, неплохой у нас случился санаторий в эти два месяца. Кстати, недавно, как то на тренировке, которую мы теперь проводили на Дуге, я показал своим подопечным несколько приёмов из самбо и бокса. Всем такие финты настолько понравились, что к своим повседневным делам мы приступили только к обеду. С тех пор наши тренировки были значительно расширены. И не только в этом направлении.

Мне наконец-то удалось завершить создание двух тугих луков. В тот раз, когда всем семейством плавали на прогулку к реке Каменке, мы заплыли по ней метров на пятьсот для разведки. Мне нравилась эта река. Не смотря на трагедию, случившуюся в бухте Каменных Слёз, она была какая-то животворящая, весёлая и уютная. Незря племя Детей Огня решило на ней поставить своё стойбище. Я бы тоже там его поставил.

Мерно бегущие, кристально прозрачные воды реки, позволяли разглядеть всё великолепие и красоту её подводной жизни. Обилие разномастных пород рыбы, подводные растения и водоросли, какое-то немыслимое обилие разноцветных камней выстилающих дно в перемежку с белым песком, просто затягивали в свои глубины взор человека. Казалось вот-вот, и из под ладьи вынырнет прекрасная, зеленоглазая русалка, махнёт хвостом и рассмеявшись снова спрячется в мерном колыхании густых водорослей.

Все берега обрамленные ниспадающими локонами пышной растительности, и сочная зеленью пойма, настолько радовали глаз своей безмятежностью, насколько это только возможно. Эта живописная река с подпирающими её пойму вековыми стволами дубов, с торчащими тут и там обломками скал, была настоящим филиалом рая и умиротворения.

Именно там я и обнаружил небольшую тисовую рощицу, чему крайне обрадовался. Из нескольких стволиков, тоскующих в тени между собратьями, я и заготовил сырьё на луки. Каждый вечер, перед сном, в течении трёх недель, я просушивал, а затем и пропекал у костра свои заготовки. Когда же я посчитал, что почти двухметровые черенки готовы к дальнейшей обработке, два из них были мною обструганны до требуемой формы. Один я стиснул в специально подготовленных лекалах под восточный, изогнутый рекурсив. Из второго просто сделал традиционный, мощный английский длинный лук - лонгбоу.

Для производства луков подходит много разных сортов древесины, но у тиса есть одно несравненное преимущество. Он гораздо меньше прочих зависит от влажности. Два типа луков, я сделал ради эксперимента. Рекурсивный я планировал усилить ламеллярной проклейкой. А вот лонгбоу хорош был своей простотой. Типа автомат калашникова средних веков. Тяжёлый как утюг, но безотказный и нетребовательный в использовании.

Как только я нацепил сплетённые из жил тетивы на дуги, и показал что нужно делать со стрелами, про дротики все сразу забыли. А это было не хорошо. Поэтому я ввёл нормативы, только при выполнении которых желающий допускался к стрельбе. Для малышей я сделал варианты попроще. А вот эти два были вполне себе действенными. Пятьдесят метров были очень даже убойными. Что там за пределами этой дистанции пока что никто проверить не смог. Меткость слабовата. Так что утренняя тренировка превратилась в полноценный комплекс боевых упражнений. Я предпочитал чтобы близкие мне люди могли за себя постоять. Терять я их был не намерен.

В общем, в то утро мы были неплохо оснащены средствами добычи материальных благ, в том числе и средствами защиты от возможных конкурентов. Мне ещё ни разу не приходилось биться насмерть, и что-то как то я не горел желанием, чтобы до этого доходило, поэтому предпочитал действовать на упреждение. Кроме луков со стрелами, дротиков, копий и ножей с топорами, у нас теперь ещё имелась нательная защита. Из остатков кожи Амилла сшила нам длинные, почти до паха рубахи. На них я закрепил навесные бамбуковые плашки, что-то наподобие бригантины. Про щиты я уже и не говорю, те пока что так и представляли из себя плетёнки из ивняка в перемежку с камышом. Единственное, что теперь центр щитов украшал бамбуковый умбон.

Доплыв до устья Яркенда, мы вошли в него и направились выше по течению метров на восемьсот. Ближайшее побережье мы уже порядочно освободили от ивовой лозы. Так что нужно было подыскать новую обширную плантацию. И такая нашлась только на таком расстоянии. Плыть мы старались вдоль противоположного берега, так как в остальных местах было слишком много перекатов и порогов, да и возле того берега течение было потише чем на стремнине.

Место найденное нами оказалось удачным во всех отношениях. Длинный шириной метров в восемь останец изгибаясь далеко вклинивался в северную сторону поймы. Он был достаточно глубок, чтобы ладья смогла по нему пройти, и все его берега поросли как раз тем, что нам было нужно. Проплыв его почти до конца, мы нашли хорошее место для высадки у подножья холма поросшего терновником.

Это оказалось для нас отличной находкой. Пускай круглые ягодки пока и были ещё зелены, но их урожай обещал быть обильным. Так что эту заводь я тут же обозначил как Терновую. Ну и соответственно холм тоже стал Терновым. Его мы пошли осматривать как только наполнили ладью лозой.

На холм мы взобрались вдвоём, на всякий случай снарядившись по полной. И как оказалось не зря.

Холм был средневысокий, метров двенадцать, не меньше. Там где мы поднялись он имел широкую покатую площадку, приблизительно метров двадцать по ширине. Далее он вытягиваясь метров на пятьдесят сужался оканчиваясь в густой поросли молодых елей, по виду - тяньшанских. Над этой порослью возвышалась одна более крупная ёлка, видимо она то и была рассадницей.

Конечно же этот ельник не мог не привлечь моего внимания. И вскоре мы были уже в нём. Продравшись сквозь него мы оказались на краю северного склона холма. И если южная часть его была поросшей до середины склона терновником то вот эта сторона оказалась полностью лысой.

Прямо от холма начинались сплошные пойменные заливные луга, кое где перемежаемые останцами, болотцами и рощицами. Густая трава этих лугов была человеку по пояс. Это мы чётко увидели, обозрев окрестности с края вершины как только выбрались из зарослей на наглядном примере.

Прямо к холму бежали две группы людей по три человека. Явно молодой белобрысый парень с двумя девушками, несомненно убегали от преследовавших их трёх мужиков. Лицо парня было в крови, а в руках преследователей были дубины. Лишь у одного, самого главного судя по всему, имелось тяжёлое копьё.

Пока мы вникали в происходящее ситуация с догонялками закономерно изменилась. Преследователи успешно нагоняли свои жертвы, и в какой то момент один из них метнул парню в спину свою дубинку. Бросок был отличный, меткий и мощный как у олимпийца. Парня просто снесло как кеглю этим снарядом. Увидев, что с ним случилось, девушки тоже упали наземь. По всему было видно, что бежали они из последних сил, и меткий бросок окончательно лишил их надежды.

Преследователи тут же сменили бег на шаг, и как только подошли, подняли за волосы каждый по жертве. Тот который был с копьём, развернул к себе парня и стал что-то кричать ему в лицо после чего нанёс в грудь удар кулаком сжимающей копьё левой руки. Парень снова упал, но больше главный его поднимать не стал. Отведя правую руку с копьём в замахе назад, он явно собирался пронзить свою жертву, как только договорит что-то там ритуально-оскорбительное, судя по гримасе на его лице.

Дальше раздумывать вмешиваться или нет я уже не мог, поэтому полагаясь на удачу, и свои "абы-какие" навыки положенные на удобную позицию, я метнул своё копьё метясь между стоящим главарём и лежащим в метре от него поверженным беглецом. Не знаю как так получилось, видимо так уж сложились звёзды, но в момент когда копьё вожака уже почти вонзилось в свою жертву, моё попало точно в его древко. Видимо удар брошенного сверху снаряда оказался настолько силён, что выбил из рук первобытного мужика его оружие. Успел ли тот довершить своё дело мне было непонятно, но то что я попал совсем не туда, это я знал точно. К своему ужасу я оказался не столь меток как рассчитывал, и если бы не помешавшее мне копьё противника, вполне возможно моё бы сделало всё дело за него. Но получилось как получилось. И я надеялся что этот косячный бросок для меня, оказался счастливым для того парня.

Как только перебившие друг друга копья отлетели в сторону, в ягодицу стоящего с правой стороны преследователя с дубинкой, вонзилась стрела пущенная Халлимом. Причём это попадание скорее всего тоже было случайным, так как первая была воткнута в землю рядом. Да и следующие две посланные в третьего из группы преследования воткнулись у его ног, но никак ни в нём. Однако тому этого хватило, чтобы отбежать в сторону, бросив свою пленницу на земь. Так как его дубинка валялась где-то в траве под ногами вожака, в данный момент он остался безоружным. Раненый же стрелой свою девушку тоже отбросил, однако дубину продолжал держать, развернувшись в нашу сторону.

А вот вожак оказался очень резким парнем. Отпрыгнув к отлетевшим копьям, он схватил их оба и метнул друг за другом в меня. Северный склон был крутым, думаю градусов под сорок пять, и нас разделяло расстояние чуть больше тридцати метров. Однако этот верзила метнул оба снаряда в верх с такой силой, что от попадания первого в умбон щита который я спешно выставил в защиту мне чуть руку не вывернуло. Повезло что наконечник моего копья разлетелся ещё от моего броска. Так что второй снаряд, пробив щит просто завяз в нём, уткнувшись в так удачно нашитые бамбуковые плашки на кожаной рубахе.

"Фига себе, ходячая баллиста!" - прифигел я от способностей к метанию в верх этих троглодитов.

Наконечник копья "олимпийца" тоже разлетелся. Так что счёт был в ничью. Хотя с учётом одного раненого у них, и ещё двух безоружных, верх как бы был за нами. Причём и в буквальном смысле тоже. Лежащие у подножья беглянки сориентировавшись в ситуации, вскочили на ноги, и подбежав к юноше принялись оттаскивать его в сторону.

Ну что ж, раз ввязались, надо доводить дело до конца. Молодец Халлим, быстро сориентировался. По идее он давно бы уже их закидал дротиками, здесь его меткость была на высоте. Но зная его восторги от лука, мне было понятно почему он выбрал именно его.

- Халлим, больше не стриляй, держи лук на готове. Будем спускаться. - не оборачиваясь к нему пояснил я дальнейшие действия. - Держись позади меня. Если придётся стрелять, не убивай. Бей по ногам, но если припрёт метай дротики. Игрушки кончились. Но сначала попробуем договориться. Пошли.

Достав из-за спины все пять дротиков, я переложил четыре в левую руку прикрывающую меня щитом, а один оставил держать в замахе в правой. Мы начали спуск в оговоренном порядке. Я впереди, с щитом наперевес и занесённым для броска дротиком. Халлим позади, выше на корпус и чуть сбоку, с наложенной на тетиву стрелой. Его щит и дротики с копьём висели за спиной.

Наши противники тоже не дремали. Вожак бесцеремонно выдернул из ягодицы своего соратника стрелу, и по скорому осмотрев её, переломил и выкинул. Третий их товарищ таки нашёл свою дубину, подбежав к общей группе. Зная как он метко и с какой силой метает свою "кеглю", его я пожалуй опасался не меньше чем предводителя.

По хорошему мы запросто могли из них сделать дикобразов. И наша позиция и почти полный комплект вооружения позволяли сделать это в лёгкую. Однако я, во-первых никогда ещё не убивал, и у меня был в отношении этого серьёзный морально-этический барьер. А во-вторых я обратил внимание на качество обработки кожаных платьев у девушек и одежки у мужиков. Они не только были однотипны, что говорило о принадлежности к одной общности, но ещё и судя по всему были сделаны далеко не из сыромятной кожи. Некая легкость и мягкость была на лицо. Так что принимая во внимание то, что это как бы внутренние разборки первобытного племени, да ещё и находящегося у нас в соседях, я решил постараться разрешить неловкую ситуацию миром. К тому же у этих товарищей было что взять на обмен. Хорошо обработанная кожа по нынешним временам многого стоит.

В общем, мы себя показали, они тоже, друг на дружку посмотрели, оценили, пора бы и поговорить.

Наши оппоненты наблюдая за нашим тактическим спуском, перегруппировались. Хромозадый встал впереди вожака, а кеглеметальщик наоборот чуть сбоку и позади него. В этом явно просматривалась какая то своя логика. По идее всё должно было быть наоборот.

- Халим видишь того что позади? - тихо обратился я к своему товарищу продолжая спуск. - Скорее всего он разбежится и метнёт в тебя свою дубину. Как только он начнёт свой манёвр, сразу прыгай мне за спину. Если что, я приму удар на щит.

Не успел я договорить, как этот метальщик именно так и сделал. Однако он запустил свой снаряд не в Халлима, а в мой щит. В этом месте склон стал уже более пологим, а до противников оставалось около пятнадцати метров, так что момент был как раз самым верным. Халлим всё сделал как я и сказал, поэтому он не успел заметить по какой траектории дубина полетела в нашу сторону. А вот я видел это прекрасно выглядывая из-за своего щита. А ещё я видел то, что вслед за дубиной, на меня несётся в гору и сам метальщик.

Сместиться в сторону я не успевал, да и не стал бы это делать подставляя под удар Халлима. Поэтому оставалось только получше сгруппироваться, и постараться наклоном щита добиться, посредством рикошетирования, уменьшения силы столкновения.

Не знаю каким чудом, но это мне удалось. Удар снова пришёлся в центр умбона, и был такой силы что я еле сдержался от падения, упираясь ногами в раскорячку. Если бы не выставленный под углом щит, я бы не просто опрокинулся, скорее всего мою руку ещё и сильно выбило. И тем не менее я устоял. И даже успел налетевшего на меня громилу удивить прямым ударом ноги в лоб. Его масса, положенная на его скорость, помноженная на мой хорошо поставленный прямой правой ап-чаги, при моём вертикальном превосходстве, привело к классическому затяжному нокауту. Торпедоносный броненосец судя по всему надолго вышел из схватки.

Однако это была не вся их задумка. Я еле успел заметить, что в нас летит ещё и вторая дубина, а вслед за ней несётся и сам главарь.

"Да что у них за так тика то такая - бизонья?!" - с досадой подумал я, понимая что не успеваю сгруппироваться.

От дубины меня спас Халлим, удачно прикрыв нас обоих щитом в последний момент. И снова нечаянно выставленный под наклоном в бок щит добился рикошета снаряда. Хотя удар пожалуй был даже посильнее первого. Благодаря этому мы успели выставить перед собой копьё и дротик, от чего несущемуся по прямой бульдозеру в лице вожака, пришлось слегка изменить вектор своего движения. Это позволило мне в момент столкновения сделать ему подсечку сместившись вправо и вперёд.

Когда ты валяешься на земле с упертыми до крови в горло и живот остриями, пытаясь сообразить как такое произошло, пожалуй начинаешь догонять, что не мешало бы и поговорить.

Спустя час, вокруг костра сидели три договаривающиеся стороны. Точнее договаривались две о судьбе третьей.

Ещё когда мы подплывали по останцу к холму, Халлим подстрелил хорошего жирного гусака в кустах. По этому то его лук и оказался натянут при контакте с племенем Рогатого Тура. По крайней мере, я именно так для себя окрестил новых знакомых, опираясь на их пояснительные кривляния с мычанием. Хотя туры как бы все рогатые, значит скорее всего имелось в виду - Тур Большерогий. Или Длиннорогий. В принципе так даже поэтичней. Не знаю как у них там с рогами, но вот мужики были теми ещё бизонами. При одинаковом со мной росте, они обладали значительно превосходящими шириной плеч и мускулатурой. Этакие культуристы-бодибилдеры-скинхеды на пикнике.

Отхватив звездюлей дважды, ребята стали более сговорчивы и на поднятую вверх раскрытую ладонь, отреагировали адекватно. Точнее отреагировал только, Пахыт, главный помощник вождя племени, или его сын или ещё кто-то там значительный. Я пока не разобрался. Его подручный Тукан в тот момент ещё пока не мог определить сколько ему ладоней вообще показывают. Поэтому предложив помощь в его спуске со склона к подножью, мне удалось вогнать наш контакт в более конструктивное русло.

Пока мы спускали с Пахытом Тукана, в зад раненый Мутан, надо же так назвать вполне себе фотогеничного здоровяка, стоял настороженно глядя то на нас, то на Халлима, то на опасливо шептавшихся вокруг раненого парнишки девушек. Однако когда мы подтащили, как оказалось в последствии его старшего брата, он никакой агрессии проявлять не стал. Но и с места своего не стронулся.

Увидев валяющуюся рядом сломанную стрелу, я понял в чём дело. Наконечник от неё до сих пор находился в ягодице Мутана. И если его брат в любом случае оклемается, то вот ему требуется срочная прочистка раны.

Убедить его, что я хочу ему помочь стоило немалых усилий. В итоге пришлось вынуть из земли ещё одну стрелу и при помощи неё показать, что с ним случилось, что я хочу сделать и что может быть с ним если он не позволит мне ему помочь. Заодно я представил себя и Халлима, назвавшись охотниками племени Огненной Чайки. Надеюсь они не восприняли это как Жареной Чайки. А то как то не солидно выйдет.

Они в свою очередь назвали себя и своё племя и даже беглецов. Оказалось это были сироты сестра с братом альбиносом и его невеста. Звали их соответственно Карта, Варик и Натха. В общем классическая история влюблённых с осквернением каких то там святынь, и проклятиями старого быка. Но это я так для себя понял. А вот как оно на самом деле обстоит, живы будем, время покажет.

Не знаю, что больше помогло, пантомима или знакомство, но в итоге он лёг на траву и я выковырил обожжёной бамбуковой палочкой из его раны наконечник стрелы. Для этого пришлось в спешке разводить костёр, благо в пятидесяти метрах имелась небольшая рощица, куда я послал Халлима за хворостом.

После прочистки раны, я её промыл минералкой и залепил специальной смесью из прополиса, еловой смолы и кое каких травок. Рана к этому времени уже особо не кровоточила, так я что понадеялся на их хороший иммунитет. Чудо геля от Агнессы у меня уже давно не имелось. Всё в своё время ушло.

Пока я лечил Мутана, Халлим сбегал по моей просьбе к ладье и принёс того гуся с джусаем и мёдом в маленькой фляге. Когда он вернулся я уже успел осмотреть и Варика. На самом деле его имя звучало как Варк, но мне так было привычней. Особо у него ничего критического не было. Обширная гематома на спине справа, без переломов, разбитый нос с губою, классический фингал и несколько царапин на лице и теле. Я конечно же всё это обработал и заставил его умыться но пока больше ничем ему помочь не мог. В целом парень передвигаться способен был самостоятельно, но это ему доставляло много болевых ощущений.

Забрав у Халлима принесённого гуся, я кинул его и свой нож русоволосым беглянкам, вполне себе европиоидной наружности. Тем даже объяснять ничего не пришлось. Сами всё поняли. Оттащив в сторону они быстро его распотрошили.

Халлим принёс с собой и несколько ивовых хлыстов по моей просьбе. Из них он наделал шампуров и порезав гуся на куски перемешал всё с солью и давлеными кислыми ягодами недозрелого терновника, после чего нанизал на подготовленные прутики. В костре к тому времени образовалось уже достаточно углей, так что соорудив из двух коряг подобие мангала, я разложил над ними наши шампура.

Всё это время мы продолжали знакомиться с Пахытом. Тукан с Мутаном в этом не участвовали, вероятно по причине неважного состояния. Тукан хоть и пришёл в себя, но сидел какой то задумчивый, погрузившись взором в языки пламени. Мутан напротив, садиться по понятным причинам не хотел. Одну из девушек я отослал собрать всё раскиданное по склону оружие бизонов, как я про себя называл троицу. И теперь он опирался на свою дубину с каменным навершием из почти круглого, размером с его же крупный кулак, голыша.

Надо отметить, что все мои просьбы и указания, беглянки воспринимали как должное, а вот Тукан с Мутаном на это смотрели явно недовольно. Зато Пахыт не таясь с интересом разглядывал наши игрушки для мужчин. Глаза его так и метались с одной вещи на другую.

Наши новые знакомцы, как я и предполагал, все были из одного племени. Внешне они мне чем-то отдалёно напоминали балтов или даже финнов. В основном все были средне русоволосые, не тёмненькие и не светленькие. А вот Варик был чистым природным альбиносом. Совершенно бледным во всём. И в отличии от своих единоплеменников развитостью тела не блистал. Вероятно он для своих всегда был белой вороной во всех смыслах. Они его и за человека то не считали, по моим наблюдениям.

Его сестра Карта в этом плане была вполне миловидной внешности, с хорошо развитым телом и... формами тела. Но она вообще ни в какое сравнение не шла рядом со своей подругой Натхой. От её вида и томных выразительных глаз слюни потекут ручьями даже у напрочь слепого. А грудной мягкий голос сведёт с ума даже глухого старого скопца. Так что я прекрасно понимаю из-за чего в их племени случился такой разлад.

Как в дальнейшем выяснилось, старый племенной жрец, давно присмотрел девушку для себя, но та полюбила Варика, "белую ворону" племени. Похотливый шаман обвинил Карту в святотатстве против их скотского божка, и ей предстояло быть жестоко за это наказанной. В общем побег троицы был предрешён уже только их рождением.

Шашлык с джусаем, что не странно ушёл на бис. Бизоны не просто кости обглодали, они их напрочь съели. На десерт я всех угостил мёдом. И вот от него глазки загорелись абсолютно у всех. Пришло время для торговли. Пахыт долго крутил фляги с мёдом и минералкой в руках. Такие ёмкости ему явно пришлись по душе. Обе их, я ему подарил в качестве жеста доброй воли. Вместе с содержимым конечно же. Но несмотря на то, что ему самому одариваться особо было нечем, он ещё и мой топор пожелал, заткнутый за пояс на виду . Экий хитрец. Никакие возражения его не остановили, тогда он положил обе дубины подручных передо мной.

Дубины мне конечно же и даром были не нужны, а нефритовый топор стоил гораздо большего чем всё что у него есть с собой. Однако международные отношения требовали жертв, а торговые добрососедские связи вполне отвечали нашим интересам. Но надо было это всё грамотно обставить. Человек ценит вещь на столько сколько за неё платит. Поэтому я пошёл на хитрый ход, предложил ему обменять ещё пока моё на уже моё. Я потребовал всех трёх беглецов к двум предложенным дубинам в обмен на мой топор.

Пахыт долго ворочал мыслями, вероятно пытаясь понять, где меня так сильно головой уронили. Но в конце концов что-то для себя решив он указал на Натху сообщив, что та останется с ними. Тогда я вытащил топор покрутил у него перед носом, показал остроту заточки лезвия, матовый блеск поверхности, и принялся тесать им корягу. Потом колоть. Затем стругать. И под конец расколол на одной из дубин камень резким ударом заострённого обуха. После этого указал на Натху и выставил ему перед носом все пальцы обеих рук.

Это надо было видеть, как смотрели глаза всех троих бизонов на мой магический томагавк пока я всё это проделывал. Так что больше вопросов никаких не возникало. Пахыт протянул обе свои ручищи ко мне и я вручил ему предмет эпической сделки века...

Когда мы прощались, я дал ему понять, что в скорости наведаюсь к ним в стойбище с товарами для обмена. И в первую очередь меня интересует кожа и шнуры которые они плетут из жыл. На что он мне ответил так, что я толком и не понял, то ли имелось в виду милости просим, то ли только суньтесь.

Назад мы плыли везя троих новых поселенцев, а так как места в ладье на всех не хватило, половину заготовленной лозы пришлось связать в снопы и транспортировать на буксире. Чтобы не показывать возможным наблюдателям в какой стороне нас искать, сначала мы максимально отплыли от берега, и только потом повернули к себе. Мы впервые так далеко заплывали в глубь озера, и страшновато было не только нашим пассажирам. Но памятуя о тех бросках, что за сегодня мне пришлось принять на щит, я предпочёл перестраховаться


Спустившись со скалы я помог Халлиму загрузить ладью и наполнить минералкой все имеющиеся в Кемпинге тубусы. В Студёную бухту мы вплывали уже при серьёзно разыгравшемся волнении, и при полностью закрывшим небо фронтовым валом. Насколько можно было, мы отбуксировали своё судно подальше в глубь Студенца. И только при начавшемся ливне закончили перетаскивать свои пожитки в Ромббич.

Опасаясь увеличения потока в ручье, мы вытащили ладью как можно дальше на берег лощины. Шторм с ливнем и грозою разыгрался самый, что ни на есть грандиозный.


Глава II


- "Буря мглою, небо кроет, вихри снежные крутя..." - декламировал я сам себе стихи великого поэта.

Вихри конечно были нисколько не снежные, но от этого их поэтическая грандиозность менее вдохновляющей не становилась.

Я стоял на краю сужения вычищенной и выскобленной площадки Подола, ныне именуемой террасой. Все чайки накануне шторма были переселены на верх, в Гнёздово. После его расчистки, места там теперь хватало всем и с избытком.

Держась за выступ скалы, подставив грудь под порывы ветра, я наполнял всё своё существо буйством могущества абсолютной стихии. Грандиозные молнии и раскаты мощного, громыхающего треска, разрывающие слух, били со всех сторон, озаряя вспышками дневную темень, что царила под толстым покроем клубящегося в бешеном танце титанического существа, поглотившего всё пространство над вздыбленным, будто бы в легендарной пляске воинствующих валькирий, Такла-Маканом.

Гигантские, до пяти метров в гребне, волны набрасывались на берег, разбиваясь о скалу мириадами пенистых брызг и туманной взвесью, которые смешиваясь с плотными ливневыми потоками небес, беспрестанно окатывали меня шипя и пенясь по моему телу. Эти исполины ходили по всему пространству окружних вод, озаряемые вспышками грозового неба, в совершенно в непредсказуемых направлениях, часто схлёстываясь крест на крест словно шеренги конных рыцарей в эпической битве богов, достойной Махабхараты.

Я стоял абсолютно гол, ибо в одеяниях небыло смысла. Я был частью грозной стихии. Частью реликтовой скалы. Частью древнего мироздания. Я стал частью самого Мацехо.

Теперь мне был понятен весь трепет и восхищение каждого члена моего племени перед этим таинственным божеством Такла-Макана. Оно обитало только здесь, в этой межгорной котловине, являясь людям только раз в году почти на две недели, чтобы наполнить жалкое сознание людей своим могуществом и истинным великолепием небес. В эти две недели оно собирало дань с прибрежных вод, забирая всех кто не успел углубиться в лес, но взамен оставляющее множество даров озера и горных массивов, принесённых вспученными реками с верховий.

Бывшие представители племени Длинорогого Тура, в лице Натхи, Карты и Варика, Мацехо, на свой манер величали как Теэнеркри. Мне показалось это очень созвучным монгольскому названию небес - Тенгри. Вот тебе и ирония судьбы. Монголы на вряд-ли когда-нибудь хотя бы на грамм представляли себе своё божество в столь откровенной, абсолютно проявленной ипостаси. Теперь я могу смело заявить себе, что живу во времена когда боги жили на земле. Причём не какие-то там Зевсы, Перуны и прочие Нептуны, а самые настоящие - Титаны этого мира.

Вся отмель позади скалы терзалась накатами волн, кончиками своих языков дерзко дразня подножье опушки леса словно матёрый котяра с обречённой мышкой. От отхожего места не осталось даже ямки. От конструкции водопровода даже прочерка в летописи времён не осталось.

Первые пять дней мы вообще не вылазили из зимовья. Настолько силён был этот локальный катаклизм. День превратился в ночь непрестанно сотрясаемую раскатами грома. Молнии били во всех направлениях. Что творилось на отмели, я даже боялся себе представить.

На шестой день пришло кратковременное затишье. Снаружи темень сменилась более менее проглядным сумеречным освещением, а ливень устал до мелкого дождя. Отдалённое громыхание сместились далеко на север, озаряя зарницами этот горизонт.

Раздав указания на время моего отсутствия, я собрал кое-какой съестной припас, и отправился оценивать ущерб и потери.

Первым пунктом в повестке ревизии стоял осмотр ладьи. Пожалуй за неё я переживал более всего. С утратой Кемпинга я как-то смирился, а вот потеря Ласты была бы для меня серьёзным ударом судьбы. В ней была часть моей души. Она олицетворяла собой всю ту тоску, которую я испытывал по утраченной в том ещё мире, единственной и невосполнимой половинке моего сердца. Всю ту нежность и заботу которую я мог бы дать Жозефине, я вложил своими руками в плавные изгибы и мягкий лоск форм этой совершенной, в моём понимании, ладьи.

Ласта была жива! Если такая формулировка вообще применима к неодушевлённому предмету. Тогда, приложив непомерные усилия, и благодаря поднявшим уровень в Студенце ливневым водам, нам удалось довести ее до Тростниковой балки, затянуть внутрь, и проталкать от края метров на десять. Там, чуть сместив ближе к склону, мы её перевернули на бок, чтобы вода не скапливалась внутри. А для пущей верности, загнали в мягкий грунт бамбуковые колья по периметру, чтобы в случае обильного подъёма вод её не смогло унести. Всё это делалось под непроглядным ливнем, при участии всех восьми членов нашего племени.

Не знаю, что из мер предосторожности помогло, но она была на месте, в целости и невредимости. Лишь только борт на котором она лежала оброс изнутри наносами ила поднявшегося ручья.

А вот о Студенце такого сказать было нельзя. Он выглядел так, будто по нему прогнали стадо бульдозеров, иначе и не выразишься. Что здесь за поток пронёсся, оставалось только гадать, но в до сих пор ещё поднятых клокочущих водах бурлили перекаты вокруг огромных, некоторые чуть ли не достигали размеров "Оки", настоящих обломков скал. Не знаю от чего такое произошло. То ли на нашу долю выпал сильнейший шторм, каких давно не было, если и были вообще. То ли в горах что-то прорвало, причём так сильно, что аж до нас протащило такие глыбы. Но лощина ощутимо стала шире, о чём свидетельствовали её ободранные и размытые склоны, и поваленные внутрь деревья.

Мне даже не хотелось думать о том, что было бы с Ластой, оставь мы её здесь. Прежнего таинственного великолепия нам в лощине теперь долго не увидеть.

Как перебраться на другую сторону я не знал. Если ориентироваться на уровень прежнего дна, то по шейку мне там точно было. Но судя по тому, что случилось со склонами лощины, предполагать теперешнюю её глубину, всё равно что гадать на кофейной гуще.

В общем, раз в брод перейти не выходит, мне оставалось только переплыть, а памятуя какова в Студенце водичка, этого мне хотелось меньше всего. Но деваться было некуда, раздевшись до нага, как в былые времена, я разместил тугой узелок одежды между остальных вещей в небольшой заплечной корзинке. В притороченных с боков плотно закрытых тубусах было, кое что из съестного. Фактически они должны были неплохо справиться с обеспечением положительной плавучести моей ноше. Так что выбрав участок без явных бурунов, и умозрительно перекрестясь, я аккуратно спустился в поток мутных и пенестых от грязи вод.

Кемпинг на удивление стоял на месте и даже не покосился. Но вот то, как обработали его низы песок и волны, вызвало во мне оторопь. Естественной природы пескоструй, в некоторых местах сточил обшивку чуть ли не до дыр. В других наоборот, от этого спасли песчаные наносы. А вот весь внутренний двор предстоит полностью откапывать от наносов мельчайшего песка. Коптильня же оставила после себя только груду занесённых песком камней.

Кемпинг от размывания спас изгиб скалы и защищённые обшивкой глубоко вкопанные несущие элементы каркаса. Обратный ход волны отпескоструевший западную стену большой хижины, уже не имел того напряжения энергии, что загоняла гребни на отмель. Так что можно сказать, что Кемпинг остался непоколебим перед напором стихии. А вот с низами обшивки, надо будет что-то придумывать. Но это совершенные пустяки, по сравнению с полным разрушением.

Круглой бухты не существовало в принципе. Только сплошной ровный пляж, омываемый пенистыми накатами волн. Печально. Мне она нравилась, а её практическая ценность была просто неоценима. Никаких удобств у нас не осталось. Ни водопровода с минералкой, ни уютного скворечника для раздумий о бренности бытия.

Осмотр Гнёздова оказалось не так уж и просто осуществить. Мутные волны подкатывали аж до крайних выступов западной стены скалы. Пришлось на неё взбираться перемещаясь по желобам.

Гнездовище чаек выглядело плачевно. Все наши замуты по улучшению условий обитания в буквальном смысле сдуло штормом. Пускай волны не доходили и до террасы Подола, зато мощный ливневый напор вымел с верхних площадок даже то, что не удалось нам. Хорошо что мы при тотальной расчистке Гнёздова от органических отложений, не поленились весь гумус, после выжигания клопов и блох, перетащить корзинами в Ромббич. Иначе бы сейчас остались без уникально плодородного запаса удобрений.

Передо мной, наверху предстали идеально чистые слегка возвышающиеся одна над другой, обе площадки верхнего яруса скалы. Даже естественного образования округлый бассейн, расположившийся посреди между ними, у основания пика, был наполнен идеально чистой дождевой водой. На дне, глубина которого достигала по центру немногим меньше метра не видно было ни соринки, ни даже песчинки, мощный многодневный ливень вычистил скалу до стерильного состояния. При относительном диаметре резервуара около двух с половиной метров, запас дождевой воды выглядел изрядным. Жалко что пить её не доведётся. Всё таки здесь место обитания чаек, и я этого отменять не собираюсь.

Самих чаек на скале значительно поубавилось. Пускай и часть их пока что летала кто где, но вот молодняка явно не хватало примерно на треть. Остальные же выглядели крайне измождёнными, вжав свой головы в грудки. Видимо этот шторм тоже оказался для наших подопечных болезненным событием.

Всё пространство прибрежных вод, насколько это удовалось разглядеть при сумеречном свете дня, было сильно помутневшим от принесённых с гор глины и грязи, а возможно и мела. Зато порадовал осмотр агатовой жеоды. Как ни странно, но благодаря имеющему уклон вниз лазу, и кое каким мерам в виде плотно посаженного плетённого люка, ливневые струи не сумели проникнуть внутрь. Да и не били они с южной стороны судя по всему. Хотя сама терраса тоже была ими вылизана идеально.

Плетёная по месту прямо внутри жеоды, просторная овальная корзина лежака, выполненная с плоским дном, застеленная мягкой циновкой поверх плотного слоя сена, была последним, что мы успели сделать перед штормом. Не считая конечно водопровода. Здесь же имелись несколько закупоренных тубусов с минералкой, и один с мёдом. Если бы не Мацехо, в ту ночь я бы спал здесь. Поэтому тут было всё подготовлено для сладкого и безмятежного сна. Как то так получилось, что в Кемпинге для меня не осталось места близ очага.

Двойняшки так и так спали вместе, поэтому в одной из хижин-лежаков обычно обитал я. Но с принятием в наше племя новых членов, пришлось уступить своё место молодой паре, а Карту подселить к Амилле. Спать на втором этаже большой хижины закопавшись в сено, было хоть и просторно, но по утрам всё равно зябко. Один я такой объем помещения прогреть собой не мог. Поэтому, чтобы больше не приходилось после каждого дозора корячиться по склону скалы, добираясь до своей спальни, я перенёс её в эту "релаксационную капсулу" сразу же как только были вычищены оба верхних яруса Гнёздова.

Однако же не довелось. Мацехо, нежданно негаданно, внёс свои коррективы во весь наш жизненный уклад и планы на будущее. Но зато, теперь мне никто не мешал осуществить свою маленькую мечту и сладко выспаться в настоящей царской опочивальне. Здесь у меня даже имелась своя нефритовая жаровня для углей, на случай холодов, и пару восковых свечей из неприкосновенного запаса, сделанных лично мной в виде изящных женских фигур.

Перед сном, во время ужина копчёной гусятиной с джусаем и нежными стеблями рогоза, чем-то напоминающих спаржу с отдалённым привкусом огурца, я был порадован недолгим мгновением выглянувшего, в разрыве туч на западном горизонте, солнца. Посчитав это хорошим знаком, после возобновлённого дозора я искупался в пока ещё чистом бассейне. А обсохнув улёгся спать на мягкой постеле под относительно мягким пледом, сплетённым из хорошо отжмаканого камыша. Тогда мне казалось что жизнь налаживается, и Мацехо надоело устраивать бесплатный цирк с конями.

То, что это было моим глубоким заблуждением, я понял проснувшись посреди ночи от сотрясания скалы под ударами беспощадных волн и раскатов грома. Однако всё это меня нисколько не насторожило и не испугало. Скорее даже наоборот, ассоциативно я почувствовал себя лежащим в своей постели, в доме своих деда с бабушкой в пригороде Алма-Аты. Всполохи молний озаряющие лаз расположенный в ногах, под хлёсткий шелест начинающегося ливня, создавали убедительно живую иллюзию открытого окна в моей спальне. Самая тёплая и уютная постель, из всех что выпали на мои долю в этом мире, только лишь ещё больше способствовала усилению этих иллюзорных впечатлений. Но самым сказочным во всём этом, была игра всполохов молний на гранях кристаллов агата внутри моей нынешней опочивальни. Завороженный этой игрой света, уютным теплом постели, звуками грозы и шумом плеска сотрясающих скалу штормовых волн, я буквально растворился в нирване безмятежного состояния в окружении бушующих стихий.

Один на один, с безмятежно бушующей вселенной умиротворяющей пустоты и бесконечности окутавших меня. Что ещё надо человеку для полного счастья?!

А не хватает ему только того, с кем можно было бы поделиться этим проникновенным даром чистоты сознания и чувств. От сердца к сердцу, из уст в уста, мгновенным в бесконечности слиянием бессмертных душ...

Только всё также неотличимым от ночи утром, так и не сомкнув и глазом на протяжении всего этого времени, я выбрался на террасу Подола, чтобы предстать во всей своей ничтожной нагой красе, перед вновь пробудившимися могучими титанами стихий.

И вот я стою перед ними, держась за сотрясаемую ураганными волнами и порывами бури скалу, орошаемый жёстким ливнем и шипящей пеной, под вспышками молний и треск громовых раскатов, и завороженный их мистической грандиозностью и сакральной красотой, шепчу заклинания великих поэтов:

- "... Ветер ветер ты могуч, ты гоняешь стаи туч, ты волнуешь сине море, всюду веешь на просторе. Не боишься ни кого, кроме бога одного. Аль откажешь мне в ответе? Не видал ли где на свете, ты царевны молодой? Я жених её...


В Гнёздово мы тогда заезжать не стали. Сразу направились в Студёную бухту. Время было уже далеко за полдень, так что вся детвора, после сбора улова, уже должна была возвратиться в Ромббич.

Новообретённых соплеменников, я пока напрягать не стал. А они, как-то и сами не очень-то и напрягались. Да если по честности и сказать, то для них всё что касалось нас вообще было в диковинку. Ладья, вёсла, орудия охоты, вязанки лозы, мачта, удаляющийся берег их явно пугали. Но понимая, что сегодня чудом избежали расправы благодаря нам, они покорно смирились со всеми своими страхами перед непонятным. Скучковавшись на корме, обе девушки прижались к избитому "Лелю" каменного века. А тому, видимо страдающему от ушибов, было далеко не до переживаний о будущем. Парень просто отдался на волю судьбе.

Интересно, кем они себя в данный момент ощущали, спасёнными или проданными? Хотелось бы чтобы именно первое. Надеюсь они здесь ещё не знакомы с таким видом товара как человек. Хотя по факту, при нашей сделке с Пахытом, они именно в этом статусе и выступали. А это уже очень большой просчёт с моей стороны. Этим я создал, пожалуй один из самых скверных прецедентов этого времени. Очень сомнительная честь, быть первым в истории человечества инициатором продажи человека. Трёх человек. Причём за какой-то, хоть трижды нефритовый, но обычный каменный топор. Хотя негры негров вообще за стеклянные бусы продавали европейцам, но моей совести от этого не легче.

Как только спасённые оказались на берегу Студенца, все разом повеселели, и принялись нам помогать с разгрузкой. Даже Варик всеми силами старался показать что он в полном порядке, и кряхтя взвалил на себя приличную вязанку лозы. Тоже мне, умирающие лебеди...

Этот день у нас ушёл на знакомство нового семейства с особенностями нашего уклада. Гигиена, санитарные нормы, распорядок и прочее пришлось объяснять на пальцах, делая строгий вид. Мне совсем не хотелось, чтобы среда нашего обитания омрачалась минно-заградительными непотребствами.

Первым делом всех отмыли. Мальчики налево, девочки направо. Правым сектором руководила Амилла, левым Халлим. И сразу же выяснилось, что новеньких тоже придётся обучать плаванию. На воде они держались топором.

После того, как с гигиеническими процедурами было покончено, все уселись ужинать. И опять, весь процесс насыщения превратился в экспресс курсы этики питания. Медок ребятки уважали, так что ужин с учётом ухи и печёной рыбы, вышел вполне себе праздничным. Под конец мы даже спели ставшую традиционной, вечернюю песню исполняемую когда-то в будущем Анной Герман - "Эхо любви":

- Покроется небо, пылинками звёзд. И выгнутся ветки упруго. Тебя я услышу за тысячи вёрст. Мы эхо... - запела с лёгким акцентом, слегка вибрируя голосом, Амилла, а Лимма с Лиммалом вторили ей эхом.

- И мне до тебя, где бы ты не была. Дотронуться сердцем нетрудно. Опять нас любовь за собой позвала... - отвечал я ей, словами Льва Лещенко.

- И даже в краю, наползающей тьмы. За гранью смертельного круга. Я знаю с тобой не расстанемся мы... - продолжала она, под аккомпанемент бамбукового ксилофона, с которым отлично управлялся Халлим.

Эта песня стала частью моей задумки, по прививанию высоких моральных качеств подрастающему поколению. Как только ребята стали более менее оперировать русским языком в бытовом плане, я принялся за расширение их кругозора абстрактными понятиями и оборотами речи. И само собой, на первое место встали такие добродетели как любовь, дружба, семья, честь, доверие... Постепенно вводя в оборот эти, и многие другие понятия, я постоянно углублял и расширял их суть в понимании картины мира моих младших одноплеменников. И надо сказать, все прониклись этой тенденцией. "Эхо любви" являлось кульминацией заложения основ этики в сердца и сознание моих первобытных учеников. Я бы даже поднял её внедрение, до уровня апофеоза.

Следующим утром, я был разбужен ни свет ни заря, "воплями" издаваемыми Вариком, с помощью тростниковой желейки. Хотя назвать это даже неудачным свистком, было кощунством. Как позже выяснилось его не терпели в своём племени не столько за то, что он был "белой вороной", а как раз таки за его навязчивую привычку что-то там воспроизводить душераздирающие через эти тростниковые эксперименты.

В голове парня всегда играла, какая то там, своя примитивная не то музыка, не то просто ритм. Но вот то, что он воспроизводил в итоге, не просто раздражало, это выворачивало нервную систему наизнанку даже у лягушек в десяти километрах. В таком качестве его можно было содержать как антимоскитный агрегат, но вот назвать это музыкой язык не повернётся даже у того, кому медведь на ухо наступил пятой точкой.

Однако, как ни странно, у него были и почитатели. Вернее почитательница. И нетрудно догадаться кто именно. Натхе, каким то чудесным образом, удавалось разглядеть во всём этом ослином рёве, симфонические ноты. И через некоторое время, я понял почему.

Дня через три она сначала поддержала в исполнении "Эха любви" Амиллу, а после спела её абсолютным соло. Это было просто космосом!

Как она смогла так точно отыскать форму оригинального исполнения? Для меня это было загадкой. Но я поставил бы всё на то, что Натха спела даже глубже и чувственнее Анны Герман. И это при том, что она вообще не понимала смысловой нагрузки этого шедеврального произведения.

Девушка обладала просто уникальными музыкальным слухом, памятью и глубочайшим по вибрации голосом. Впрочем её самые лучшие показатели по изучению языков, в дальнейшем подтвердили это.

В то утро, сразу после тренировки я сделал Варику более приличное подобие флейты, и объяснив как играть, отправил в дальний конец рощи, распугивать длиннорылок. С его посиневшей спиной, совесть не позволяла пристраивать к делам. Как я давно не догадался сделать хотя бы свирель, ума не приложу. Вероятно, авральный темп, совсем меня загнал.

Дополнительные две пары рабочих рук в лице Натхи и Карты, сильно ускорили процесс обвязки плетнём зимовья. Поэтому утром следующего дня, нам вновь пришлось отплыть на заготовку лозы. В этот раз мы управились быстрее, и к вечеру обвязка была завершена. А через два дня, всё что надо - было окончательно оштукатурено глиной, а где надо - было заполнено саманом. Ещё бы побелить, и настоящий дворец Далай Ламы, а не землянка под зимовье.

Каждый вечер я занимался с Вариком игрой на флейте, показывая ему простенькие приёмы игры и кое какие примитивные мелодии. Бедняга, всё пыжился сыграть мотив "Эха любви", ещё с тех самых пор, как услышал его в первый раз. Но такие вещи без подготовки не делаются. Так что днём он ногами месил глину, попутно отрабатывая вечерние упражнения, а после ужина я разбирал ему новые задания.

Амилла быстро сдружилась с Натхой, а Лимма полностью перетянула к себе в подруги Карту. Халлим с Лиммалом по понятным причинам тёрлись вокруг второй пары. Эх, молодёж... Однако такая разбивка коллектива по интересам, заметно ускорила внедрение языка межплеменного общения. И это здорово скрепляло наше сборное племя.

Но несмотря на интересы, спальные места, я строго разделил на мужские и женские. С левой стороны внутренней галереи от верхнего входа - были купе-лежаки мужской половины, а с правой соответственно женской. Исключение было только для Лиммала. Разделять его с сестрой в шесть лет несвоевременно. Вот пройдёт обряд инициации, который ещё придумать надо кстати, тогда и переселится.

Здесь, в отличии от Кемпинга, купешки для сна, я всё же разделил просто тростниковыми матами, и занавесил скатываемыми в верх циновками. С каждой стороны получилось по четыре лежака, приблизительно метр на метр восемьдесят. Если по три купешки располагались паралельно вдоль боковых стен, то последние две, поперёк им, вдоль стены с оконцами выходящими на Лагуну посреди. Так что в этом месте, галерея имела досугово-бытовую площадку между поперечными лежаками, два на почти два с половиной метра. За счёт наличия оконных проёмов, она была достаточно хорошо освещена в дневное время. Так что землянка как таковой и не смотрелась. На зиму конечно надо будет что-нибудь изобретать прозрачное для прикрытия окон. Но пока и так отлично выходит.

Кстати, с тех пор как мы стали обживать Ромббич, и выкосили поблизости всю траву, комарья стало гораздо меньше, а из-за постоянного дыма от костра, они и с сопредельных территорий не совались. Так что наш бамбуковый "санаторий" действительно стал им, не только из-за пейзажей, но и в плане отсутствия раздражающих факторов.

Всё то время, пока мы обитали в Ромббиче, само собой никто не занимался дозором. И это меня слегка напрягало. В связи с этим, я очень серьёзно относился к отработке оборонительных алгоритмов, на случай неожиданного нападения. Одной из таких мер, были и глинобитные, из корзин, сени с бойницами, пристроенные у верхнего входа, и двухметровый бамбуковый частокол, выпуклыми дугами расходящийся от углов зимовья, между ивовых крон, к берегам Лагуны. В центре этого укрепления была платформа Ромббича с ближайшими ивами вокруг неё. Их мы особо не использовали на лозу, так как под ними постоянно что-то сушилось в тенёчке. Да и красиво это было, иметь свою парковую зону.

По самой Лагуне мы плавали на плоту, ясная поляна, собранному из бамбука. Но в основном с ним возились двойняшки. Они созывали на него всех гусят, и довозили их до Лебединой заводи, где те делали налёт на рясковые плантации, наводя шороху в этой мирной обители обычных обитателей. К вечеру они снова приплывали за ними и везли, послушных им питомцев, обратно в гусятник. За порядок на плавсредстве я спрашивал строго, впрочем как и везде. Так что плот всегда имел идеально чистый вид.

После того как с зимовьем было покончено, наконец-то у нас дошли руки и до гнёздовского клоповника.

Как бы птичьи паразиты лично нам не досаждали, но вот самки чаек реально от них страдали. Поэтому решено было сделать тотальную зачистку скалы и посильную обработку пернатых. Всё то время, пока мы ещё жили в Кемпинге, между делом нами плелись специальные простенькие вытянутые клети. Каждая была разделена на три секции, ровно такого объёма, чтобы разместить семейство пернатых с потомством.

Взявшись за реализацию моей затеи, мы первым делом, с утра обмазали слоем глины всю крышу Кемпинга. После чего подняли все клети наверх. А пока ещё было светло, приступили к давней моей задумке - созданию водоотвода от подводного источника наверх. Для этого нам необходимо было заготовить, пробитые насквозь, стволы бамбука.

И в этом нам снова помогли тисовые жерди из рощи на Каменке. Для этого, длинная семиметровая жердь была аккуратно расколота пополам. Всё лишнее с этих половинок нами стёсалось, и из получившегося были слажены длинные шесты, с кремневыми наконечниками на концах. Один из шестов был разделён на две части по два с половиной и четыре с половиной метра. Таким образом мы получили три пики разной длинны, для пробивки переборок в коленных узлах бамбука.

А дальше пошёл обычный конвейер. Варик с Натхой пробивали низы самой короткой пикой. Полученное передавали Халлиму с Картой, которые вычищали средней пикой следующие переборки на сколько хватало длины. Окончательную пробивку уже довершал я с ребятнёй.

К вечеру, всё необходимое колличество бамбуковых труб с запасом, было готово. Осталось только собрать всё по месту.

Как только на Такла-Макан стали опускаться сумерки, мы все вместе поднялись на скалу. Чайки к тому времени, уже все расселись по своим местам. И привычные к нам, особого беспокойства не проявляли.

Процесс эвакуации, с элементами депортации, продлился три часа. За это время все пернатые, посемейно, были рассажены по клеткам, и поэтапно спущены сначала в Подол, а оттуда далее вниз, на пляж отмели. После чего, все клети были перенесены подальше от скалы и накрыты плотными циновками. Видеть, что произойдёт с их вшивым клоповником, им не следовало. А то как бы не разбежались после этого.

Как только с гор началась тяга прохладного воздуха в сторону озера, я подпалил западный край, сначала Подола, а затем и Гнёздова. Еле успел свалить. Огонь взревел такой, как будто там всё керосином улито. Надеюсь возможные наблюдатели все давно спят, как никак второй час ночи был, по моим прикидкам. Иначе этот Александрийский маяк, наверное и на другом конце озера всех оповестил о нашем местонахождении.

Впрочем, благодаря напору горных воздушных потоков и хорошему топливу, прогорело все в течении пятнадцати - двадцати минут. На крышу Кемпинга, так ни искры и не упало. Так что все припасённые тубусы с водой, здесь нам не пригодились. За агатовую жеоду, я тоже не переживал. Её мы закупорили плетённым щитком, и хорошенько замазали лаз глиной.

Пока все легли спать, на антипожарном дежурстве остался, Варик. Этому дай только предлог попиликать на своей дуде, так что уснул я спокойно. Он кстати уже неплохо стал с инструментом управляться. По крайней мере "Во поле березку" и "Сурка" неплохо так воспроизводил. Правда достал уже с ними, пожалуй, даже Натху. Но та, девушка терпеливая, являясь натурой увлечённой и творческой, сама разучивала на пару с Амиллой уже третью композицию.

С "Черным вороном" они справились отлично. А вот с "Walking in the Air" исполненную в моём мире рок-группой "Nightwish" возникли некоторые сложности. По сути, это было из-за того, что я не мог правильно воспроизвести оперный вокал. Поэтому мне приходилось "вытягивать" из неё связки в ручную. Что-то похожее уже балансировало, но чувствуется эту крепость нам придётся брать долго. Но когда возьмём, мир на планете изменится на до и после. Думаю это будет начало новой эры. Эры рожденния культурных ценностей.

Зато у Халлима очень хорошо получилось отбить эту мелодию с аккомпанементом, на бамбуковом ксилофоне. Так что в нашем с ним совместном исполнении, аранжировка под вокал была уже готова.

Утром мы проснулись часам к девяти. Чуть запоздалый распорядок, планам особо не помешал. После завтрака, первым делом были накормлены и напоены все чайки из припасённых запасов. Из клетей их мы не выпускали, и циновки приподнимали только по необходимости.

Часов до трёх дня, мы нагружали в приготовленные простенькие корзины, с крупной ячейкой, весь гумус, что скопился за длительные процессы перегнивания органики, на гнездовьях. Весь верхний слой изрядно обгорел, поэтому чтобы притушить очаги тления, мы сначала его пролили водой.

Часть из нас нагружали корзины, стараясь хорошенько трамбануть соодержимое. Другая часть, спускали их по бамбуковым направляющим, установленным под наклоном, с помощью тросов. А Варик принимал всё внизу, и оттаскивал в сторону.

Пока расчищали этот, в основном тридцати сантиметровый, слой отличнейшего гумуса, докопались на верхней площадке до углубления по центру. Эта находка меня очень заинтересовала. Особенно после того как в ней были найдены костные останки какой-то очень крупной птицы. Причём судя по размерам, птичка чуть ли не птеродактилем была. Думаю покрупнее страуса точно. Жалко только, что не все кости сохранились. Но вот по тому, что мы имели, предположительный размер крыльев очень впечатлял. Это явно было что-то наподобии андского кондора, только крупнее. Не удивлюсь если это тот самый сказочный восточный грифон. Если так, то эта скала получается была, типа - гнездом грифона?

Да уж, везёт мне на гнёзда грифонов. Там в Альпах, Енгалычевы, тоже отель назвали "Гнёздом грифона". Это прямо какой то рок для нашей фамилии. Да и я тоже молодец, Гнёздовом назвал скалу. Прямо как знал будто бы.

Больше ничего интересного найдено не было. Разве что выяснилось, что верхний ярус состоит из двух площадок с резким перепадом высот, примерно в двадцать сантиметров, и как раз между ними находилась естественная округлая ванна в песчанике. Интересно, здесь тоже жеода когда-то была, или это грифон выскоблил?

После того как всё было вычещено до основания, женская часть коллектива занялась окончательной приборкой поверхности скалы с помощью метёлок, а мужская занялись водопроводом.

Высота вертикальной щели подводного источника, была сантиметров семьдесят, и в самом широком месте достигала чуть больше двадцати сантиметров. Всё бы хорошо, приставляй вертикально трубу с прорезью, и фонтан забьёт. Но был один нюанс. Сама щель находилась в небольшой, в полметра шириной, нише. Придётся всю её закупоривать бамбуковым частоколом.

Однако, сначала мы всё таки занялись разводкой водопровода. Первым делом, по желобам провели бамбуковый трубопровод в Кемпинг. Макушка ствола была чуть уже комеля, так что ствол прекрасно вставлялся в ствол. Зазоры проклеивались смоляным клеем. Там где труба находилась в висячем состоянии, мы вкапывали под неё подпорки из того же бамбука. В сам Кемпинг, воду пока заводить не стали, довели только до угла скалы и пока оставили так.

Сложнее дело оказалось с разводками в верх, на Подол и в Гнёздово. Пришлось вырезать в трубах косые отверстия, чтобы собирать колена под изгибы склона скалы. Всё лишнее глушилось при помощи смоляного клея и заглушек. В конце концов, все отводки были выведены в один узел, от которого отходил отвод в сторону питающего ствола, который мы установили только на следующий день.

До самой темноты мы перевозили на ладье корзины в устье Студенца. В основном этим занимался Варик с Картой и Натхой, когда те закончили с уборкой Гнёздова и Подола. Мы с Халлимом доделывали склейку развязок. Эту ночь мы тоже ночевали в Кемпинге.

С утра мы все вместе принялись глушить нишу источника. Первым делом была установлена питающая труба. В нижней её части, была вырезана часть стенки, высотой в два колена, и шириной почти в десять сантиметров. Самый нижний сегмент мы оставили неприкосновенным. Его полагалось вогнать в песок у подводного подножия скалы, прямо перед источником. По бокам от него, мы впритык вогнали плотный ряд стволов которые заглушили собой нишу с верху до низу. Верхушки всех свай торчали над водой вдоль скалы, поэтому их было удобно связать через проделанные зарание отверстия рейками. Две из них тоже были полыми и имели отверстие для выхода воды из ниши. Когда требовалось, их полагалось закупоривать, и тогда вода выходила через основную, питающую трубу. А до этого момента они играли роль водосброса, чтобы заглушку не выдавило.

Ток появился, как только мы закупорили водосбросы, но силы его хватало ели ели до уровня Кемпинга. Поэтому нам предстояло ещё забить все щели и укрепить подпорками всю подводную часть плотины.

Только ближе к вечеру мы наконец-то с этим покончили. Правда чтобы напора хватило до Гнёздова, приходилось закрывать все остальные ответвления. Всю нашу конструкцию, в подводной её части, мы заложили камнями, собранными на дне, а щели залепили жирной глиной, прижатой половинками стволов.

Конструкция, прямо признать, была так себе. Можно сказать экспериментальная. Поэтому я решил денёчек дать ей отстояться. Чтобы определить слабые места. Так что следующий день ушёл на переноску грунта в Ромббич

Как только оба верхних яруса были окончательно вычищены, мы в сумерках вернули всех пернатых на место. Причём наверху их ждал сюрприз. Бамбуковые ограждения по периметру верхней площадки Гнёздова, вдоль которых мы стали расставлять клети. Сами корзины, положенные на заднюю стенку превратились из клеток в просторные, строенные гнёзда. Мы туда только травы добавили. Таким образом, полный хаос гнездовища превратился в рядочками распланированный птичник, с достаточным пространством между рядами. А из-за увеличения площади, за счёт убранного перегноя, все наши питомцы разместились на одной площадке Гнёздова.

На второй, той что ближе к озеру, я решил, в перспективе, из камня и бамбука сделать постройку. Будет крайним оплотом, на случай нападения неприятеля. Неприступная скала с выходом на водные просторы, два уровня террас, шикарнейшее место под цитадель. Один резервуар под воду чего стоит. Правда это всё ещё предстоит отдраить от органики.

Именно поэтому так важно было поднять сюда водоток, смывать остатки накопленного, проще чем вышкрябывать. А вот чтобы потом всё это не засорялось, и были предприняты меры по приучению пернатых к комфортным гнёздам. Я надеялся на то, что поутру они не разбегутся кто куда, шокированные изменением обстановки. Однако на всякий случай этот денёк подержали их запертыми внутри. Но даже если в итоге останется хотя бы треть из общего числа, меня это вполне бы устроило. Уж я то знаю как их окультурить.

Чтобы больше не пришлось устраивать заплывы вокруг скалы, для того чтобы подняться на верх, я задумал сколотить лестницу, и установить ее прямо из Кемпинга. Так, чтобы в случае опасности, можно было эшелонированно отходить к более надёжным позициям. Наличие, с двух сторон от нас, потенциально опасных соседей, не оставляло иллюзий на этот счёт. Все миграции ранних примитивных сообществ, как принято считать, проходили вдоль побережий водоёмов. Так что рано или поздно, хоть с одной стороны, хоть с другой, но до нас доберутся. И к этому моменту надо быть готовыми. Тут главное успеть добежать до укрытия, прежде чем тебя снесёт летящим снарядом в спину. Это если речь идёт о бизонах.

В случае с людоедами всё сложнее. Эти ребята любят нападать ночью и при помощи огня. То что они именно людоеды, сомнений больше не было. Об этом мне поведал Халлим с ребятишками.

Когда мы стали вполне сносно понимать друг друга, я попросил их рассказать мне об их погибшем племени и о событиях той ночи, произошедших в бухте Каменных Слёз. Время было вечернее, костёр горел жарко, все были сыты и уже успели отойти от горестных воспоминаний.

Халлим был сыном младшего брата их предводителя, а вот Амилла была его родной дочерью. Так что они тоже были братом и сестрой, только двоюродными. Что касается двойняшек то их мать, рыжеволосая Лилла попала к ним несколько лет назад случайным образом.

Когда-то, их племя было гораздо больше. И жили они на северо-востоке, за горами. Насколько я мог понять, если не ошибся, то предположительно они обитали в предгорьях, в районе Урумчи моего времени.

Племя, время от времени перекочёвывало, смещая постепенно свой ареал на юго восток. Во время одной из таких перекочёвок, ночью, на них напало другое племя. Это было ужасное, агрессивное сообщество, которое двигалось с востока. Отбить передовой отряд, в ту ночь им удалось. Но поутру они недосчитались тел погибших от нападения.

Со временем такие налёты участились. И в какой-то момент, они узнали страшную правду о том, что происходит с погибшими. Ящероглазые, как в итоге прозвали агрессоров, уносили всех погибших, и своих и чужих, для того, чтобы потом съесть. Причём не из-за гастрономического интереса, а именно в ритуальных целях.

О таких вещах они и раньше слышали, но это были скорее меры крайней нужды. Здесь же они столкнулись с целенаправленным культом каннибализма. Само собой, от таких соседей лучше держаться подальше. Особенно с учётом того, что эти хитрецы умели скрывать себя днем и появляться только в ночи. Их обитаемые стоянки так никто и не обнаружил. А вот покинутые стойбища внушали ужас и отвращение. Раскрошенные останки человеческих скелетов говорили о многом.

Совет старейшин и главных охотников племени, решили уходить сквозь горные проходы на юг. Так, проще было обезопасить себя от внезапных нападений, чем на равнине. Да и стада туров и других копытных давно проложили в том направлении удобные тропы. А эти мощные, благородные животные, не стали бы натаптывать тропы в непригодные для жизни места.

Вскоре, пройдя множество долин и ущелий, они выбрались к этому необъятному озеру, и поселились на его северных берегах, поросших сочными травами степей. Здесь места оказались даже более комфортными для жизни, чем их прежний ареал обитания. Поросшие лесом предгорья, были отделены от спокойных вод озера широкими просторами диких пастбищ. И там, кроме всего прочего разнообразия обитали даже мамонты. Правда далеко не такие каких я обычно представлял. Слегка поменьше, судя по описаниям, чем классика образа. Это скорее всего был какой-то один из подвидов. Были там и шерстистые носороги, и львы, и что-то типа махайрода, но тоже не настолько клыкастого как распиаренный в моё время вид.

На некоторое время набеги людоедов прекратились. Несколько лет племя процветало, и даже пересекалось с людьми внешне отличных от них. В один из таких моментов, близ их стойбища, к берегу и прибило долблёное "корыто" наподобие того которое я нашёл, только поменьше. В нём лежала бесчувственная женщина с двумя малыми детьми, мальчиком и девочкой. Всех поразил их ярко-рыжий внешний вид. И племя посчитало их даром Мацехо. Тот как раз, буквально на днях, закончившегося накануне.

Женщину и детей выходили. И это отплатилось им сторицей. Она многое что привнесла в их быт и обиход. Но она же и стала камнем преткновения. К тому моменту, когда племя разделилось, она уже имела неплохой политический капитал в обществе. В первую очередь благодаря тому, что взяла на себя роженниц и малых детей, а также больных и стариков. Всех тех, кто больше всего нуждался в поддержке. Когда у кого-то что-то болело, она умела как унять боль или вообще вылечить недуг. Проблем с родами тоже стало меньше. Да и с младенцами она давала толковые советы. Всё это выделило её во внутреплеменной иерархии, и она стала пользоваться особым почётом и уважением. Так или иначе, но вскорости, ни одно собрание не обходилось без её присутствия, и любое решение обязательно должно было быть ею одобрено. В противном случае, его легитимность была жидковата.

Случилось так, что параллельно с ней, на сцену вышел удачный и перспективный охотник Халкал. Молодой мужчина был очень амбициозен, и сплотил вокруг себя большинство влиятельных охотников. Этим он противопоставил себя Хулакху, походному вождю племени. За мудрость, расчётливость, опыт и отвагу его всегда ставили во главе племени, как организатора во время перекочёвки.

У Хулакху как раз умерла жена и он, оставшись с малолетней дочерью Амиллой, сблизился с Лиллой, и та отвечала ему взаимностью. Во всех собраниях она всегда выступала на его стороне. Однако этот тандем не устраивал Халкала. Не важно о чём договариваются мужчины, гораздо больше имеет вес то, чем сверлят их мозг женщины. А женщины просто обожали Лиллу.

В конце концов, в результате подковёрной борьбы за спиной, Хулакху был смещён с этой почётной должности, и во время очередного перекочевья его место занял Халкал. При этом, последний ещё и изгнал верного своему племени вождя, вместе с дочерью. Оставил им только незавершенную новую долблёнку и небольшой запас необходимого для выживания. Конкуренты ему были не нужны, его амбиции требовали полного сосредоточения власти в своих руках.

Многие роптали на такое решение. Но за Халкала встали все значимые охотники племени. Племя ушло, а Хулакху остался вместе с Амиллой у недовыжженого "корыта". Однако уже к вечеру, тайно отделившись от кочевья к нему вернулись Лилла с детьми и его младший брат Халонх со своей семьёй. Все вместе они отправились в противоположную сторону, вдоль побережья Такла-Макана. Через пару недель их догнала ещё одна группа отщепенцев из нескольких семей.

От них то, все и узнали, что на дикие пастбища с севера выбрались ящероглазы. Они напали как всегда ночью. Как обычно, они были устрашающе разрисованы по голому телу белой краской. В центре груди у них был нарисован глаз ящерицы, а лицо было разукрашено линиями в форме её морды. Это был передовой отряд. Они тоже понесли потери, но к утру, те из погибших кого не успели оттащить, исчезли.

Племя стало роптать на нового вождя. Он в отличии от предыдущего не озаботился мерами предосторожности. И к тому же, вообще устроил ночлег на открытом месте, никак не защищающим даже от стада туров, не то чтобы от ящероглазов. Часть семей, не дожидаясь разбора полётов, тут же поутру, снялась и отправилась на поиски своего прежнего предводителя.

Вот таким вот составом они и поселились на восточной оконечности Такла-Макана на берегах реки вытекающей из него. Однако года через полтора они обнаружили в своих охотничьих угодьях брошенную ночную стоянку ящероглазов. То что это были они, нетрудно было догадаться. Характерные остатки ужина говорили сами за себя.

Хулакху тут же принял решение, уничтожить все возможные следы их здесь пребывания, переправиться на другой берег реки и уходить по берегу озера как можно дальше на юго-запад. Так они и дошли до бухты Каменных Слёз. Место там было идеальным во всех отношениях. Оказывается выше по реке тоже хватало обширных лугов и холмистых пастбищ, и на них много кого паслось.

Но не прошло и десяти дней как на новое стойбище напали ящероглазы. Оказывается, этот небольшой рейдовый отряд, так от них и не отстал. Они просто игрались с ними. То ли это такой обряд инициации, то ли ещё что-то культовое в этом было, но они напали только тогда когда были отстроены хижины для каждой семьи. И как только все устроились за праздничным ужином у костра, с разговорами о том как оно было и как хотелось бы дальше, ящероглазы провернули свою фирменную облаву. Огонь, камни, шипение и дубины.

Когда загорелись первые хижины, и полетели первые камни, Лилла тут же схватила детей и усадила их в долблёнку, что колыхалась у берега. В это время Амилла уже лежала без сознания от попавшего в голову камня, поэтому она указала Халлиму отнести её туда же, и спасать детей в просторах ночного озёра.

Халлим сделал так как она велела. Он всегда слушался её и уважал. Но к тому моменту как он смог вытолкать судёнышко на стремнину, в стойбище всё уже почти было закончено, лишь несколько мужчин еще оказывали сопротивление на берегу. Желая им помочь, он стал выбираться из Каменки на берег, и тут на него с шипением набросились несколько молодых разрисованных парней. Двое имели копья которыми и нанесли ему резаные и колотые раны, а у третьего была большая дубина увенчанная булыжником. После встречи с ней он и улетел не только в воды реки, но и вообще, в небытие. Как он оказался в той полости, в которой я его нашёл, он не знал. Возможно кто-то из мужчин, перед тем как погибнуть, спрятали его там.

Что же касается до лодки то она была подготовлена к буксировке в верховья Каменки. Мужчины собирались устроить охоту и заодно организовать, скажем так охотничье логово с припасом близ пастбищ. Рано утром, они должны были отправиться на это дело. Вот поэтому то в ней и оказалось столько полезных для нас ништяков.

Вообще, эту лодку они только так и использовали. Загружали всем что влезет, и по мелководью отбуксировывали имущество на новую стоянку. А при переправе рек, это вообще было самым лучшим средством. Так что, это корыто было и для них самым ценным имуществом. Хорошо, что Халкал этого так и не понял.

Из всего сказанного, я сделал тогда несколько выводов. Во-первых супер оазис Такла-Макана просто кишел первобытными племенами. Во-вторых изобиловал богатством различных форм биоценозов по периметру озера. А в-третьих ящеролюди очень коварный и жестокий противник. Они умудрялись малым числом гонять приличное такое племя Детей Огня . Шипение вместо жутких криков, пожалуй действовало более устрашающе, когда знаешь что и кто за этим стоит. На сколько я понял, они делали под прикрытием ночи отвлекающие манёвры, в виде поджогов с закидыванием камнями освещённых жертв. А как только понимали, что достигли нужной фронтации противника, скрытно, пользуясь темнотой забегали во фланги и тыл, и уже оттуда наносили основной удар.

В бухте Каменных Слёз это не прокатило. Хулакху был действительно мудрым вождём, в отличии от своего соперника Халкала. Поэтому давно просчитал их тактику. Он специально всегда оставлял водные препятствия у себя в тылу, при организации стоянки. С водой ящероглазы не дружили, иначе бы напали на племя ещё до разделения, когда он был вождём. А вот в открытом поле, в темноте условия для них оказались идеальными.

Однако, как показывает случившееся, это не помогло избежать нападения. Ящероглазы сумели усыпить бдительность. А это говорит о их завидном для этого времени самообладании, терпении и выдержки. Если бы не приверженность к каннибализму, их можно было бы назвать спартанцами каменного века. Но увы, они людоеды.


Следующим днём, после отладки водопровода, большая наша часть занималась перетаскиванием корзин с гумусом в Ромббич. Там мы их складировали вдоль частокола изнутри. И в тенёчке и как дополнение к укреплению.

Для облегчения перемещения, чтобы никто не напрягал себе спину, я давно уже сладил простенькие кинетические полевые шагоходы. В основе лежал принцип движения циркуля, или его более крупной вариации - сажени. Только движения применялись не вращательные, а наклонно-поступательные. При этой схеме применялись, как бы два соединённых стержнем циркуля.

На концы обычной тисовой перекладины, я отверстиями насадил по два полутораметровых бамбуковых обрезка. Получилась этакая буква "П", со сдвоенными ножками. Обе пары ног между собой были соединены метровой веревкой, чуть ниже середины. Таким макаром, образуя два раздвижных циркуля по обе стороны перекладины, своими вершинами соединенных с ней.

К внутренней паре опор, я прикрепил на клей и обмотку, по одинаковому изогнутому рычагу из подходящих веток. К перекладине крепился груз, потом она поднималась, упираясь на внешние опоры. Затем внутренние опоры, имеющие на пару сантиметров меньшую длину и управляемые посредством рычагов, вытягивались оператором вперёд, наклоном рычагов на себя. Перекладина с подвешенным грузом, в это время опиралась на внешние конечности. Далее, конструкция вся наклонялась вперёд, до упора внутренних перекладин в землю. В итоге получался эдакий козёл, с висящим на перекладине грузом.

Завершающим движением шага, было подтягивание внешних опор, посредством толкания рычагов вперёд, до уровня точки опоры внутренних ног. Последним штрихом цикла было легкое смещение груза на себя, что приводило к высвобождению передних - внутренних ног, и нагрузки задних - внешних ног.

Так как всё это напоминало бег борзой, или зайца, кому как нравится, то я назвал эти конструкции собачками. Отличнейший тренажёр для грудных и плечевых мышц понравился Халлиму. Парень просто балдел от культуризма. Такой способ транспортировки был не таким быстрым, как если бы всё это бегом нести на себе, но зато нисколько не перегружал хребет оператора собачки. Поэтому в переноске корзин могли участвовать почти все. Причём мы с Халимом и Вариком, цепляли аж по две корзины за раз в легкую.

Самыми интересными в этом деле, были два момента. Во-первых собачки были настолько просты в исполнении и сборке-разборке, что их можно было слепить буквально на коленке при наличии материала и инструментов. А вторым моментом была коллективность новой игры в паровозик. Со стороны движение этих конструкций друг за другом выглядело именно как игра в "паровоз". Тем более, что такому беспрепятственному передвижению, очень способствовало то, что у нас вдоль Студенца, уже образовалась приличная, хорошо утоптанная дорожка, освобождённая от торчащих булыжников и валунов.

Переноска всего запаса богатейшего гумуса, продлилась почти до вечера. Сначала всё перетаскали до Тростниковой балки, затем подняли наверх и только потом переправили в Ромббич. Правда с обеда я, самоустранился от этого дела. К вечеру я планировал успеть оборудовать себе новое место для ночлега.

К этому мероприятию я готовился давно. Дело стояло только за депортацией пернатых из Подола в Гнёздово. Так что при моей, уже отлично прокачанной, сноровке в плетении всего, что плетётся, к вечеру я почти закончил плести просторный овальный лежак, прямо по месту, внутри агатовой жеоды. Остались незначительные нюансы, которые я отложил на следующий день. Для своей новой спальни, я использовал материалы наивысочайшего сорта какие только мы научились заготавливать, и работу делал очень тщательно и качественно. Поэтому спешка тут была ни к чему.

Следующим утром, наконец-то выпущенные чайки, вели себя не как обычно. Да и как им себя вести, коли весь их дом разом изменился. И вроде бы как при большей скученности стало наоборот попросторней. И с корзинками они уже со своими, за пару суток, свыклись. И даже кормёжка с поилками были предоставлены с раннего утра. Однако большинство чаек почти не приземляясь летали над скалой и отмелью. В корзинах в основном остался только молодняк.

После исполнения утреннего марафета, и кое каких важных дел, я планировал завершить отделку своей новой спальни. Остальных отправил в Студёную Лощину искать нефрит и доставлять его "собачками" в Ромббич. По совести сказать, мы уже его прилично назапасали в свои закрома. Но минерал был настолько стратегическим, что лишним он не бывает. С собой я оставил только Халлима.

Первым делом, мы наконец-то запустили водопровод. Проверив его работу на всех уровнях убедились в работоспособности. После чего я оставил Халлима наверху наполнять бассейн, а сам спустился в Подол.


Мацехо продержался над Такла-Маканом ещё несколько дней, которые я, не жалея о том, провёл с превеликим удовольствием. Мне давно уже требовалось побыть наедине с самим собой и порелаксировать. С собой я притащил из Ромббича шкуры пятнистой лани и рыси, но как то забыл про них в первый день. Зато постелив их на следующий, я реально кайфанул лежа на мягком и укрывшись мягким. Их окончательная доделка как раз была завершена пока мы пережидали окончания шторма в Ромббиче. Подголовный валик, плетеный из мягкого камыша, и набитый гусиным пухом, я уже успел до этого заценить. Так что, шикарного уюта мне было в самый раз.

Первые пару дней шторм всё также держал скалу в напряжении, но затем начал постепенно сдавать. Проснувшись очередным утром, я услышал лишь тихий плеск волн и обычные крики чаек. Сквозь отверстие лаза проникал солнечный свет.

- Ну что ж , пора вставать. Нас ждут великие дела! - довольно потянувшись, зевая, сказал я сам себе...


Глава III


Вавилов Николай Иванович, советский генетик, ботаник, селекционер и прочее, в своих исследованиях, находясь на Памире, сделал вывод, что горные "изоляторы" вроде Памира, служат очагами культурных растений. И можно смело сказать, что один из этих очагов был в нашем Ромббиче. Жалко конечно мужика. Купеческий сын, ставший поднявшим советскую науку академиком, умер в заключении, по ложному доносу, в годы Великой Отечественной Войны.

Овёс выстоял против владыки поднебесья - Мацехо. Конечно, во многом этому способствовало и принятие соответствующих мер защиты, от тяжёлых ливневых вод. В основном они выразились в виде плетённой изгороди, вокруг засеянного пятачка, и собранного на скорую руку бамбукового укрытия. Благодаря этому, он не склонился перед поступью стихии, ну и не сломился под её напором, чего я кстати очень опасался. Как никак столько дней без солнца.


Как только небо расчистилось от грозовых, туч я вернулся в Ромббич. При переправе через студенец, с прискорбием вынужден был констатировать, что лощина ещё чуть увеличилась по ширине. По бурному потоку нередко проплывали деревья, какие-то кусты, ветки, а иногда и тушки животных.

В Ромббиче меня ждал сюрприз. Сказать, что я был им сильно огорошен, это как говорится - вообще ничего не сказать. Пока я там восторгался стихиями каменного века. Молодёжь здесь устроила свой "романтик". Условностей в этом мире ещё не изобрели.

То, что Варик с Натхой считались как бы женихом и невестой, никто и не оспаривал. Однако, пока все были повязаны авральными работами и реализациеей своих творческих порывов по вечерам, под моим чутким надзором, это особо далеко не заходило. Но стоило мне исчезнуть из их жизни чуть меньше чем на недельку, и естественный порядок вещей восстановил свои, мною невольно ущемлённые, права.

Пока мы пережидали вступительную часть апокалиптического представления Мацехо, чтобы время прошло с пользой, я на скорую руку составил план ежедневных культурно-образовательных мероприятий. Атриум, как я поименовал зимовье, за присущие получившемуся строению древнеримские характеристики, в виде четырёх колонн внутреннего крытого дворика, был гораздо лучше приспособлен для пережидания стихии чем Кемпинг. Крыша не текла, запасы дров и провианта были изрядными, места хватало как под крышей, так и на площадке скалы, так почему бы и не проапгрейдить интеллектуально-ментальные скилы?! Абсолютно всё способствовало этому, как нельзя наилучшим образом. Получился прямо таки древнегреческий гимназиум в формате платоновской академии.

Как обычно, день начинался с гигиенических процедур, затем шла гимнастика с тренировками, и только после этого полноценный завтрак. Но вот то как это в итоге происходило было более чем необычно. Разбежавшись по ромбовидной плите песчаника, освещаемой вспышками молний и сотрясаемой раскатами грома, под плотными струями ливня, прямо от двери уютно прогретого очагом Атриума, совершить сальто перед нырком в покрытые водной взвесью глубины Лагуны, это просто непередаваемые по своей фантасмагорической образности ощущения. Если уж меня от этого накрывало чуть ли не тантрическим экстазом и эйфорией, то пересиливших свой страх и трепет перед Мацехо остальных, это реально возносило в визгливом восторге чуть ли не до небес.

Столько грандиозно насыщенной образности и чувственно-эмоциональных ощущений, давало серьёзную "скачуху" в духовно-ментальном росте. Причём не только детям каменного века, но и такому искушенному экстремалу смартфонно-космической эры как я. Всё это, хотелось выразить каким-нибудь шедевральным, музыкальным произведением, типа "Полёта валькирий" Рихарда Вагнера, или ещё чего нибудь в этом роде. Но увы, вся эта колоссально-астрономическая симфония чувств, звучащая в душе, не имела выхода, за отсутствием хоть какого-нибудь, более менее приличного, музыкального инструмента.

Не у всех получалось совершить сальтом кульбит восторга, сквозь потоки небесных вод во вспененные воды земные. Всё то время, что Большетуровы, как я назвал новообретённых соплеменников, прожили с нами, с ними особой статьёй проводились ежедневные занятия по плаванию. Кидать в воду со скалы за ноги, я конечно не кидал, но и спуску не давал. Первое время, они просто все втроём бултыхали ногами позади плота, держась за него поочерёдно то одной рукой, то другой. Этим они как бы помогали рыжикам перевозить гусят в Лебединую заводь и обратно, под их же чутким руководством.

По началу, для подстраховки с ними рядом плыл Халлим. С чьей стороны он в основном красовался, и кому в большей степени демонстрировал все возможности этого вида спорта, особо гадать не приходилось. С Картой, он помимо этого проводил ещё и дополнительные, усиленные скажем так, вечерние занятия в водах Лагуны. И ведь ничего предосудительного там не было. Он действительно обучал её нырянию и плаванию. И тому, что от этих соприкосновений тел, они ещё больше сближались, я не протестовал, и даже наоборот был рад. Им было уже в районе семнадцати лет, что по нынешним временам считалось очень даже перезрелым возрастом. Зато Карта быстро нагнала его уровень и даже обставила ребятню в этом, которые в силу возрастных ограничений не могли раскрыть весь потенциал своих умений.

Успехи Варика с Натхой были значительно скромнее. С Натхой заниматься индивидуально, я не мог чисто гормонально, и с этим ничего не попишешь. Её фигура Венеры-Афродиты при дистанции менее пионерской, крошила мои зубы спазмами. А если она начинала там вздыхать, пищать или визжать в воде, своим проникновенным голосом... то ну его нафиг, пускай лучше тонет. Иначе я сам утону, как топор колом. Поэтому Натху я оставил на попечение её же подруге - Амиллы. Та отлично плавала и ныряла, но как этому научить, ей самой ещё предстояло понять в себе. И тем не менее успехи в этом деле у них имелись.

С Вариком всё было ещё сложней. Держаться на воде он держался, и даже разок почти доплыл, не касаясь плота, до середины Лагуны. Но вот с нырянием реально буксовал. Всё время набирал носом воды. Поэтому он прыгал в воду только "бомбочкой" или "солдатиком", крепко сжав ноздри пальцами. И не то чтобы он чего-то там не понимал, просто времени мы с ним не так уж и много этому уделяли, в отличии от остальных. Его больше интересовали дуделки и новые приёмы игры на них. А я видя это, понимал, что такое стремление гораздо ценнее виртуозных нырков. Нырять можно научить каждого, а вот музыкальный слух - это уникальное явление. Особенно если слух уникальный. А у Варика он был ничуть не менее чувствительным, чем у Натхи. Музыка была их сакральным языком. Поэтому мы с ним, в свободное время, больше занимались музицированием, нежели плаванием.

Так вот, если у Огненорожденных, как я поэтически обобщил потомков трагически погибших вождя Хулакху и Лиллы, вполне себе получалось самостоятельно войти в воду, сделав в прыжке сальто, то вот Большетуровых приходилось страховать. Поэтому всем им разрешалось плюхаться в воду только "бомбочкой" с разбегу. Так мы по крайней мере видели, в отсветах постоянно ветвящихся молний, куда ими "бомбануло", и вовремя подплыть на случай чего.

Вообще это настолько было экстремальным испытанием духа и воли, что в первый день мы это сделали только вдвоём с Халлимом. Видя наши восторги и вдохновение после пяти заходов, на следующий день в нашу компанию напросились и Карта с Амиллой. Ну а на третий день в эту бушующую пеной вселенную грозовых вод, прыгали уже все. Было что-то в этом, от мистического веселья и игры богов, в момент сотворения мира из хаоса. Мы были словно древние Титаны, дерзко торжествующие над стихиями беспорядочного небытия, дразня их в попытках обуздать его. Кто хоть раз купался с наступлением сумерек в зачавшуюся грозу, тот поймёт.

После нескольких заходов, хорошо заряженные, мы принимались за разминочные упражнения, прямо на вылизанной ливнями плите песчаника. Плита Ромббича была вполне просторной, чтобы место хватило всем. Занятия со стрельбой из лука и метание дротиков, конечно пришлось отложить. Но зато в оборот были введены новые дисциплины.

Работа с щитом и копьём шеренгой и по раздельности, предусматривали разные тактики и разные подходы. По началу мы начали этим заниматься только мужским составом, но затем к нам присоединились и все остальные. Амазонки-тить!

Так как цокольный этаж Атриума, в основном был заполнен вдоль стен всяким стратегическим сырьём и имуществом типа штабелей кирпича, вязанок сушёного рогоза, тростника, лозы и камыша с хворостом и дровами, то тренировки мы устраивали в не до конца выкопанной зале погреба. Шесть на четыре метра с двумя колоннами ближе к середине, при высоте в два метра, нам вполне хватало для отработки приёмов и подводящих упражнений.

В перспективе планировалось довести эту залу до квадрата семь на семь, с четырьмя колоннами из оставленного грунта в центре. Глина была плотная, так что в качестве опор, под арочный с рёбрами потолок, должна была сдюжить нагрузку. По сторонам от этой залы, я планировал устроить непосредственно и три разных погребка поменьше. Для разных типов хранения. По сообщениям Халлима, на северном побережье озера снег зимой выпадал, но очень мало. Зато морозы бывало неплохо сковывали реки. Если нам удасться раздобыть хорошим толстый лёд зимой, то можно будет сделать отличный ледник в одном из погребов. Для хранения рыбы, мяса и мороженных ягод, коль такие найдутся.

В другом погребе, я предполагал хранить овёс, если нам удастся его развести, и ещё что там найдётся окультурить, из злаков. Ну и третий, планировался под овощной склад. Должно же что-то где-то произрастать корнеплодное пригодное для селекции. По крайней мере, на какие то там корешки и клубни ссылаются все учебники по истории первобытных обществ.

Ну а этот зал, сам по себе сойдёт просто под склад. А то, как-то неправильно используется цокольное помещение. Тесно от нагромождения всего, как в подводной лодке. Того и гляди случайной искрой из очага сами себя и спалим.

В тренировках, при свете коптящих смоляных факелов, мы не забывали развиваться в борцовской и ударной техниках. Как то объясняя принципы постановки стоек, я сделал маленький экскурс по основам фехтования и ножевого боя. Ну и кто бы сомневался в том, что вращение тростями и рубка палками окажется небезынтересным для увлечения моим ученикам. Правда в этом деле, я не то чтобы что-то там сильно понимал, но кое-какие основы этого благородного искусства, Лев успел мне преподать, в бытность моего проживания в Альпах. Что же до ножевого боя, то в армии я не только маршировкой и кантиками занимался.

Пока над межгорьем бушевал Мацехо, доступа к свежим продуктам у нас не было. Поэтому питались мы в основном тем, что было припасено от допотопного изобилия. Так что, перед каждой тренировкой, день мы начинали с порции мёда, запитого водой. Завтрак, в основном состоял из копчёностей или вяленого мяса размоченного в кипячёной воде. На обед обычно варили похлёбку, из того же самого. А ужин как придётся, но обычно тоже заканчивался медком.

После завтрака, я ввёл в программу досуга азбуковедение и чистописание. Народу нас немного, воск уже весь извёлся, так что в школьной доске особой необходимости не возникало, а за неимением вощёных дощечек - по гречески, мы взяли на вооружение шумерский способ демонстрации письма посредством глиняных табличек, дополненный китайским методом каллиграфии на песке. Запас белого, чистого, прибрежного песка у нас в Атриуме имелся, а про глину и говорить нечего.

Сначала, раскатав большой пласт глины, я выдавил на нём кириллическую азбуку. Затем, на двух других, воспроизвел глаголицу и латинский алфавит. На четвёртом пласте, я выдавил арабские и римские цифры, а также различные символы используемые в письме и счёте. Отдельной строкой в ней шли и основные геометрические фигуры. Голубая глина гораздо лучше воспринималась глазом при чтении, нежели обычная, поэтому я в основном использовал её. Таблички делались на основании из грубых рогозовых полотен размером полметра на полметра. Когда таблички просохли, полотно стало играть роль армирующего слоя. В принципе когда мы сделаем гончарную печь, можно будет и обжечь их. Глину я замешивал тщательно, так что должно вполне сносно выйти.

Получив таким образом методический материал, мы принялись изучать звуки и буквы. Сначала разобрали полностью все алфавиты. Многообразием, я старался сразу же создать более широкую вариативную платформу. Как известно всё познаётся в сравнении. На следующий день, мы уже разбирали их имена по буквам и звукам. А ещё через день, стали учиться воспроизводить их на песке палочкой. Вот так вот, варьируя от общего к частному и обратно, я потихоньку актуализировал абстрактную информацию.

После азбуки шла небольшая лекция по природоведению. Там мы разбирали понятия характеризующие природные явления, ландшафты и элементы окружающей среды. После переходили к основам арифметики и геометрии. Сложение, вычитание, линии, фигуры, тела. Завершались занятия изобразительным искусством. Я рисовал на песке простенькие изображения, а они по очереди их обводили. Дня через четыре учащиеся уже сами пытались воспроизвести нарисованное мною.

На этом школьные занятия заканчивались и начинались игры. Слепить из глины шахматную доску вообще не проблема. Что называется каждой паре по твари, в лёгкую. Затемнив часть клеток густой тушью на основе перетёртого угля, я расставил на доске таким же образом слепленные светлые и тёмные глиняные шашки. Объяснив правила, сыграл по пяток раз с каждым, и потеха пошла. В первый день было ещё ничего. А вот на второй, как только все более менее разобрались, по цоколю только пух летел в разные стороны от одновременно ведущихся четырёх баталий.

Видя как эта тема зашла, я выставил на суд адептов вариацию в виде турецких шашек. Ну что ж, этот сухарь они умяли вообще не морщась. К моему уходу на рекогносцировку в Гнёздово, "новообращённые" туго скрипели над шахматами.

По вечерам, при тусклом свете углей, мы пели. Пели много. Бывало что нибудь весёлое, детское, но в основном лирическое, затяжное. Халлим аккомпанировал нам на ксилофоне, а Варик пытался справиться со своей дуделкой. Получалось у него, пока так себе, много фальшивил и сбивался, но это уже был гораздо более продвинутый уровень, чем те вопли ишака с отдавленными... С отдавленными копытами, в общем.

Надо сказать, что такой, относительно плотный поток новой информации, оказался совсем не в тягость для моих первобытных гимназистов. А Лиммал так и вообще меня удивил. Для своих шести лет он оказался очень любознательным. Вопросов задавал мало, но всё что я им преподавал он буквально схватывал на лету. В шашки он первым провёл комбинацию с выбиванием сразу нескольких фишек подряд у своего апонента. При этом, противником у него был Варик, который вообще проявил недюжие способности к таким играм.

Так вот о сюрпризах. Не успел я со всеми как следует обняться и шлёпнуть пятернёй о пятерню, как ко мне обратился главный мастер племени, позади которого стояла Карта:

- Мастер Леб, прими от нас с Картой дар тебе, и благослови наш союз. - выпалил Халлим одним махом, протягивая мне выточенный из чёрного базальта квадрат и два коротких тубуса с хорошо слаженными крышками.

Офигеть! Вот это слог!

Нет, я конечно много чего им на ночь нарассказывал, и о мастерах своего дела, и о зодчих, и о художниках, и о брачных союзах с обрядами, обязывающими участников вечной дружбой и верностью. Но я никак не ожидал, что это действительно зайдёт, и так сразу. И тем не менее, эта парочка, судя по всему, действительно хотела узаконивания своих отношений, в виде моего благословения.

То, что рано или поздно этот момент настанет, я не сомневался. Но вот то, что им для заключения союза понадобится третья сторона, я как-то не предполагал. Вообще, что в племени Большерогого Тура, что в племени Детей Огня, чьего либо разрешения на брачные узы молодым не требовалось. Необходимо было лишь соблюсти некоторые условия, в целом и там и там сходные. Жених должен был к этому моменту пройти инициацию в охотники, быть самостоятельным добытчиком, иметь своё копьё, поставить хижину, ну и вообще не хворать.

Примерно то же касалось и невесты. Она должна была выделать шкуру, добытого женихом животного. Накормить его мясом этого животного, сплести бечеву из жил этого животного, ну и устроить постель в его хижине. Само собой, хворая она или здоровая это уже на совести жениха. Он инициатор, он и несёт ответственность. И вот если они нашли согласие друг с другом, то вторым, добытым уже в союзе животным, они угощают общество племени, как бы формально ставя всех перед фактом.

Если молодой или не очень молодой охотник оказывается потенциальной невесте не интересен, то когда он приходит к ней покушать мяса, его кормят сырым, тогда как все в её семье в это время едят печёное. И он должен его съесть. Потом ему вручают не притронутую шкуру, а жилы оставляет себе отец невесты. Всё до примитивного лаконично. Либо поели и разбежались, либо поели и сошлись.

Бывали случаи когда претендовали на невесту два жениха. В таком случае один ел сырое мясо, другой жареное. Один уходил с жилами, выделанной шкурой и женой к себе в лачугу, а второй нёс шкуру на выделку своей матери.

Многоженство не поощрялось, но в случае гибели кормильца, его жену и детей должен был забрать к себе кто-либо из ближайших родственников, и заботиться о всех их нуждах не ущемляя в правах. Если же кормилец получал увечье не совместимое с полноценной деятельностью, то эту семью брало под своё крыло всё племя. Статус конечно был так себе, но особого притеснения или недоедания не было. Ну подумаешь, не самый лучший кусок достался, однако же пузо у всех будет набито ровно так же как и у прочих.

Халлим сделал всё наоборот.

Как в итоге выяснилось, оказывается они выбрали друг друга ещё там, под холмом у костра, когда он принёс гуся. Да и всем остальным критериям Халлим соответствовал. И охотник, и комсомолец и передовик студотрядов. Вобщем первый парень на деревне, утеревший сопли бизонам.

Всё это время они сближались, а когда я отбыл в Гнёздово они и объяснялись окончательно. Поварковав пару деньков, они решили сделать не только угощение племени, но и подарок предводителю. Оставшееся время до моего возвращения, он посвятил выточке шахматной доски из плоской плиты базальта, притащенной как-то со Студенца, что служила столешницей возле очага. Обкромсал всё лишнее, обточил, шлифанул, отполировал, разрисовал поле в клеточку, так как это делал я по глине, разметил нумерацию и заштриховал белые поля. После этого, он выточил из небесно-дымчатого агата и обсидиана шашки и шахматы, ориентируясь по моей лепнине.

Подарок получился шикарнейший! Интересно, он вообще спал?

Понятно, что всем этим будет пользоваться всё племя, но вот то, что адресован он был именно мне, меня растрогало.

Карта кстати тоже без дела не сидела, она сшила мне из собственноручно выделанных шкур, как умеют выделывать только в её бывшем племени, настоящий наряд флибустьера. Даже пуговки сумела приладить сработанные Халлимом из рога лани. Приталенный кафтан до середины бёдер, с отороченным воротником и расширенными полами, имел даже классические карманы и отороченные же рукава. Кожаный камзол безрукавка, по длине был ближе к жилетке чем к классике до бёдер. Ну и завершали наряд бриджи, доходящие мне до середины икр. Не хватало только пояса с бляшкой, сорочки кружевным бантом и треуголки.

Когда я задумал как-то сделать двойняшкам куклы, в виде французского корсара и его пленённой испанской дамы сердца, я не думал, что это так сильно зайдёт девчёнкам в душу, и что они запомнят, что и как делается. Откуда им вообще понимать, в каменном то веке, такие высокие материи как любовь, рыцарство, ухаживание и тому подобное?! Они во-первых ещё дети, а во-вторых у них даже приближённых образов и категорий такого плана в принципе быть не может. То, что я им обо всём этом рассказывал, пока мастерил куклы и сшивал костюмы, было скорее подготовка к внедрению им определённых понятий на будущее.

Дети рано или поздно подрастут, и я хотел выпустить их во взрослую жизнь, как можно с более расширенным внутренним миром. Но так как с образностью, касательно абстрактных понятий, здесь вообще никак, я задумал смастерить максимально аутентичные куклы мужчины и женщины. И уже с помощью их устраивать кукольные театры, и только тогда, через эти наигранные представления, вводить в их сознание определённые форматы мышления и поведения.

Любая информация лучше заходит опосредованно, нежели напрямую в лоб. Греки через свои поэмы, разыгранные в театрах, не просто захватили тот древний мир поставив на Искандера, того самого, что Александр Македонский, но и создали целую эпоху эллинизма. Главными столпами которой стали - красота натуры, мудрость разума и величие духа. Этими столпами они фактически породили родную мне цивилизацию, во всех ее культурных проявлениях типа ислама и христианства. Хотя, на самом деле, мало кто об этом задумывался, вертясь вокруг аккадо-шумерского и египетского наследий.

Куклы из мягкого деревы, получились очень реалистичными. Руки и ноги сгибались на шарнирах, голова крутилась. Даже туловище нагибалось в торсе. Рельеф старался сделать по возможности более атлетичным у корсара, и максимально женственным у дамы. Не то чтобы получились прямо таки Аполлон с Венерой, но повосторгаться чем там, было. Тогда у нас ещё не было пополнения, так что все домочадцы тоже сидели близ меня, пока я вырезал детали. И я им рассказывал о том, как важно иметь гармонично развитое тело и ухаживать за ним, рассказывал и о красоте души, полёте мысли, великолепии слога. В общем тупо транслировал античные идеалы.

Когда дело дошло до того, во что одеть собранные и раскрашенные фигуры, решил и из этого устроить представление. Для начала сладил примитивный, миниатюрный ткацкий станок и устроил всем поигралки в ткача. Куклы были ростом сантиметров в шестьдесят, но рабочая модель станка превышала их масштаб раза в два. Так что трудностей с ткачеством не возникло. Такая игрушка увлекла всех, особенно Халлима. Даже приходилось принудительно прекращать эти вечерние посиделки для сна. Так или иначе, но они наткали изрядный рулончик ткани на основе растительных волокон, прежде чем моделька стала неремонтопригодной. Этого рулончика впритык хватило на то, чтобы раскроить и пошить куклам костюмы. Само собой, все участвовали в этом процессе непосредственно.

Я частенько, многие вещи объяснял через игру и диалог кукол, так что все уже настолько привыкли к этому, что воспринимали их чуть ли ни как членов нашего племени. Они даже за трапезой вместе с нами сидели. И разумеется у них были имена: Исабелла, чаще называемая Беллой, и Джек, само собой Воробей, по месному наречию превратившийся в Шека. Их раздевали, купали, сушили, спать укладывали, будили, опять одевали, и оставляли на охране жилья, когда мы уходили по делам. Так что идея прижилась. Но я не думал, что она приживется на столько, что они захотят одеть меня в мою же идею. Я то боялся, как бы они этих кукол в идолов не превратили, а теперь кабы самому им не стать.

Однако подарки действительно были стоящими, особенно по нынешним временам. Теперь у меня есть свой костюм корсара, свой корабль, своя пещера сокровищ, которая и является, собственно, сокровищем. Осталось только придумать парус и начать искать свою Исабеллу.

Кстати, пока ловил волны расслабона, пережидая Мацехо, в голову пришла идея попробовать сделать парус обычной китайской джонки. Китайцы, с этим парусом, как всегда придумали самое гениальное, по своей простоте, изобретение. С таким парусом, даже полный профан управится. Он, считай что - полуавтомат. Сам собой может управляться. Простой как пять копеек.. На его создание подойдут даже тростниковые циновки, но думаю всё же сладить его из рогоза. И самое главное у нас есть бамбук для оснащения паруса реями!

Паруса просты как жалюзи, надо прибавить ветру - распустил, надо убавить - приспустил. Никаких лишних телодвижений, всё на гибкой сцепке тросами. Ветер сам паруса ставит под себя. Так что, как только разгребём последствия Мацехо, одним из первых пунктов станет реализация этого проекта.

Ещё с вечера, поняв, что Мацехо закончился, Халлим с Вариком собрались отправиться ранним утром на охоту. Как они сумели добыть марала - благородного оленя, загадка. Пока что на наших угодьях они не попадались. Но они говорят, что им не пришлось далеко идти. Не успели они удалиться от Ромббича на расстояние в полчаса как наткнулись на его свежий след в пропитанном ливнями вязком грунте. Хороший самец попался, рогатый!

Как добывать зверя Халлиму советчики не нужны, так что за этим дело не стало. Особенно с учётом того, что животное было сильно измождённым от проливных дождей. Так что, на охоте они пробыли от силы часа два. Заодно и свежего джусая принесли.

К моему приходу, уже вовсю бурлила похлёбка, а шашлык настаивался в маринаде.

Сегодня у нас свадебный пир. И это должна быть достойная свадьба. Потому что у достойной пары достойные гости. Только самые близкие люди. Это будет первая настоящая свадьба в каменном веке.

Пока женская половина готовила пиршество, мужская часть нашего племени отправилась делать осмотр территории Ромббича. Трудно поверить, но стоило солнцу осветить уставшую от ливней землю, как вся пришибленная растительность будто волшебного пенделя отхватила. Всё, что с утра было полёгшим, в данный момент не просто поднялось, но и прилично так выстрелило. Особенно это было видно по растительности на Дуге. Здесь трава уже стала не по пояс, а до плеч.

Первым делом мы осмотрели глинобитные стены, подпирающие Атриум.

Ну что тут сказать, штукатурить придётся по новой. Но это ещё хорошо, что только штукатурить. Вовремя мы укрепили стены плетнём. Он то во многом и спас наше зимовье от размывания. С гумусом в корзинах, тоже был относительный порядок. Накрытое, плотно плетёнными крышками, содержимое, кое где изрядно промокло, но не вымылось наружу. Сказалось то, что струи дождя били с другой стороны стены, да и кроны ив собой прикрывали от размывания. С гусятами, тем более был порядок. Они вообще всё ненастье переждали отгороженные в цоколе Атриума.

Но больше всего меня радовал овёс. Дождавшись наконец-то солнца он тоже порядочно стрельнул. Перед началом Мацехо, я успел его удобрить нашим новым сокровищем. И судя по всему это было правильным решением. Стебли обещали быть более мощными, нежели привычные мне по моей прошлой жизни. А если так, то я надеялся и на большую зернистость и урожайность.

Место для питомника было удачным, солнце здесь палило большую часть дня. Пожалуй своевременная прополка, мульча и полив, помогут селекции нового сорта. Других зерновых у нас нет, так что будем культивировать овёс. Не самый, надо сказать, ущербный злак. Очень даже полезный для здоровья. Наши предки вообще одной полбой, как вещают, обходились. Так что, как говорится - Мичурин нам в путь.

Застолье постепенно перешло в песни. Песни я дополнил мажорной музыкой, которую тут же подхватил Халлим. А вот уже музыка потянула за собой и танцы. Не то чтобы это было на уровне брейк-данса, скорее это было ближе к лезгинке. Да и как могло быть иначе, если музыка которую так быстро зацепил Халлим, по сути ею и была. Вполне себе динамичный и ритмичный, легко воспроизводимый мотив. Тем более, что в школьные годы мы не раз под него дурачились с друзьями, после тренировок.

Но самым большим подарком для молодожён, как впрочем и для меня лично, стала просто потрясающе исполненная Натхой, композиция "Walking in the Air". Как ей с Амиллой удалось, без моего вмешательства, одолеть до конца, сиё грандиозное для этого времени произведение, для меня было просто невозможно таинственным чудом. Нет, у неё не получилось повторить ни одну из вокалисток группы "Nightwish". Она исполнила её в своём, особом стиле. И мне это показалось более глубоким и совершенным, чем даже у Тарьи Турунен. А та, обладала просто уникальной манерой оперного исполнения.

- We're walking in the air

We're floating in the moonlit sky

The people far below are sleeping

As we fly

I'm holding very tight

I'm riding in the midnight blue

I'm finding I can fly so high above with you...

Халим в такт набивал мелодию на ксилофоне, Варик удивительно мягко и нежно аккомпанировал на своей флейте, Амилла вторила Натхе фоновым сопровождением. А я с остальными, просто сидел застыв сердцем, и сквозь пляски жарких языков пламени улетал в глубины этого необъятного космоса, звучания струны человеческой души каменного века...


Глава IV


Еловая тишь. Пожалуй, это единственное место, находящееся в зоне нашего ареала, которое осталось почти в неизменном виде после нашествия Мацехо. Он не только не нанёс ей никакого ущерба, но даже и наоборот, хорошенько так её облагородил. А для нас, таки вообще сделал просто неоценимо полезное дело.

Всё пространство, под кронами этих могучих елей, было настолько усыпано кусками смолы, что хоть экскаватор подгоняй. Правда хвои и веточек тоже нападало изрядно, но это были сущие пустяки по сравнению с тем янтарным богатством, что распростёрлось перед нашими ногами. Ожидая, что мы здесь провозимся чуть ли не до вечера, я был приятно удивлён тем, что мы наполнили все корзины уже часам к двум, пополудни.

Интенсивные занятия в Гимнасиуме, как в итоге прозвали главный зал погреба, а также увлечённое освоение знаний и умений в цоколе Атриума, привело к полному истощению запасов смолы, ушедшей на питание факелов. Поэтому следующим же, после свадьбы Халлима с Картой, днём, мы всем нашим табором, отправились в Еловую Тишь.

До этого, я с Халлимом, как то во время охоты сюда забредали. Как раз таки для создания того запаса, что нас выручил во время локального катаклизма. Корзинки мы свои тогда, тоже наполнили всклень. Но вот времени ушло на это не в пример больше. Так что посмотреть, что там в глубине этой Тиши есть, мы тогда, как мне этого и не хотелось, так и не успели.

Теперь же, оставив наполненные корзины на краю этой таинственной рощи, мы цепочкой отправились исследовать эту хранительницу эпох, циклопической колонадой подпирающую небо над Такла-Маканом. Постепенно привыкнув, к царившему под плотно переплетёнными лапами еловой хвои сумраку, мы стали более отчётливо воспринимать всю мистическую красоту этого чуда природы.

От усыпавших хвойную подложку крупных и мелких комьев стылой золотистой смолы, казалось будто, что мы идём по янтарному залу с густо-тёмными малахитовыми сводами, удерживаемыми анфиладой тысячи могучих, бородатых в подтёках золота колон. Это был настоящий храм поднебесья. Таинственный и грандиозный по своему безмолвию. Если где и должен стоять хрустальный саркофаг со спящей царевной, то это именно то самое место.

Мы уже достаточно далеко удалились в глубь этой обители вселенского безмолвия, тишины и великолепия сумрака, когда нам, то там, то здесь, стали попадаться выступающие из под хвои, корявыми зубьями торчащие из земли гранитные обломки скал. Каждый камень обладал своей, неповторимо-причудливой формой, и чем дальше мы шли тем крупнее они становились. В конце концов, впереди замаячило тусклое пятно света.

Вскоре перед нами предстала изломаная пирамидообразная скала среднезернистого сизого гранита. Своей сточенной, в разломах, вершиной, она поднималась над землёй, ласкаемая вытянувшимися еловыми лапами, метров на пять. Сужающийся к низу конусоподобный колодец, образованный хвоей гигантов, открывал вид на голубое окошко неба. Свет, рассеиваемый в сизой ароматной дымке зависшей внутри этого колодца, мягко опускался на вершину этой скалы как бы обволакивая её нежной, невесомой, мерцающей вуалью.

Вся поверхность скалы была усыпана какими-то торчащими выступами, сколами, зубьями, выбоинами, карнизами и косыми остриями лжевершин. Это чудо было подобно сизой, плотно спаянной, друзы кристаллов, присыпанной в углублениях опавшей хвоей в перемежку с комьями смолы. Аромат эфиров вокруг, был настолько плотным, что казалось даже время в нём завязло. Причём ещё то самое, в котором жили лишь одни ящеры, да гигантские насекомые. Реликтовое время.

Постепенно обходя скалу, и любуясь её первозданным таинственным великолепием, я обнаружил слегка присыпанный хвоей лаз у её подножья. Чуть сбоку от лаза, на высоте метра, находилась широкая, нависающая карнизом, креслоподобная полка, образованная отколовшимся куском скалы, размером с топовый холодильник. Этот обломок валялся тут же, огораживая лаз у подножья с левой стороны. Подойдя к этому троноподобному приступку, я очистил его ложе от хвои. Удивительно, но никакого перегноя, я под ней не обнаружил. Видимо бактерии и споры грибов здесь, в этом стерильном мареве эфира, не выживают.

"Седалище", было слегка скошенным вперед и в сторону, но в целом щербато-ровным. Я уселся на него и прикрыв глаза облокотился спиной на скалу. Гранит приятно холодил спину. Сидеть было удобно и комфортно. Пожалуй зря я скинул хвою. Было бы ещё и мягко. Как дома, в своём кресле у камина. Мне представилась горячая кружка ароматного чая в руках, привкус горчичного мёда во рту, и мягкий, спокойный звук флейты. Мелодия была успокаивающей, я бы даже сказал какой-то релаксационно-оздоравливающей. Она была совершенно неизвестной мне, как будто музыка иных миров, дыхание неизведанных галактик, пульсация далёких звёзд... Но насладиться этой убаюкивающей симфонией, мне не дал откуда-то вклинившийся словно заноза, хорошо знакомый звук свирели, что я сладил для Варика.

- Варик, ты сейчас такой момент обломал! - нехотя открыл я глаза, вставая. - Мог бы и с другой стороны помузицировать. А вы когда успели здесь рассесться?

Все сидели пучком прямо на хвойной подложке близ скалы.

- Ну, так ты уснул, и мы решили пока тоже передохнуть. Что нам, молиться на тебя что-ли?! - дерзко ответила Лимма, эта девочка быстро избавилась от церемониала в связке старший-младший в наших отношениях, поэтому позволяла себе гораздо больше чем остальные. Тем более что её самый передовой словарный запас, позволял это.

- Ты что, блинов наелась? Я только глаза прикрыл! - начал было я, но посмотрев на лица остальных понял, что что-то здесь не так. - И сколько я проспал?

- Ну, будь у нас с собой мясцо, мы бы уже по второму заходу шампуры снимали. - судя по серьёзным взорам остальных, она не шутила.

"Фига себе, финики перезрелые, круто меня накрыло. Вроде бы и не устал, наоборот даже, бодрячком себя чувствовал. Вот тебе и Еловая Тишь, вот тебе и Друза." - другим я свои переживания не стал раскрывать, надо самому это пока переварить.

"Друза" к этому образованию, ассоциативно подходило гораздо больше, чем что-либо ещё. Поэтому я так для всех её и обозначил.

Расчистив от хвои проход в лаз, присвистнул. Тут не то что крокодил пролезет, запросто пещерный медведь войдёт. Однако, судя по тому, что ни каких следов чьего либо обитания я не обнаружил, нападения изнутри можно было не ожидать. Лаз, начинаясь в стене нижней части скалы, уходил в глубь неё постепенно расширяющимся проходом, под углом градусов в тридцать. Спустившись по нему метров на десять, подальше от залетевшей хвои, я распалил посредством искр от ударов кремния об пирит, взятый с собой факел.

Разжигать его наверху я опасался. Там просто настоящий тротиловый склад, хрен знает во сколько мегатонн. Удивительно, как за такое умопомрачительно продолжительное время, что понадобилось елям на превращение в таких гигантов, их ни разу не спалило молниями Мацехо. Да они просто как морда, которая просит кирпича. Если молнии и должны куда-нибудь шарахнуть, то лучшего места не найти. И никакой ливень тогда не затушит то, что скопленно во многовековых наслоениях хвои и смолы под сводами этой колоссальной колоннады. И тем не менее она стоит. Загадка.

Вооружившись факелом, я продолжил исследование лаза. Метров через восемь, я выбрался в просторную пещеру, правая стена которой поросла кристаллами не то кварца, не то горного хрусталя.

- Круто! Везёт же мне на пещеры с финиками! - прифигел я. - Куда не сунься везде сказка.

- Осталось только найти здесь Лукоморье с Дубом Зелёным. А цепь золотую мы и сами нацепим. Да и кота если надо сыщем. Рысь какую-нибудь углём напудрим, а там уж и русалки с кикиморами сами сбегутся. - приговаривал я любуясь игрой света в кристаллах, и поглаживая их холодные грани пальцами.

- Надо будет прихватить девчёнкам гостинцев. - произнёс я, присаживаясь в поисках отколовшихся кристаллов. - Да и так в хозяйстве пригодится, для менового товарооборота с соседями.

Видимо когда-то обвалившийся кусок скалы сбил пару гроздей кристаллов. И они валялись в толстом слое осадочных наносов. Пришлось даже снять с себя кожаную рубаху, чтобы всё собранное уместить в неё.

Пещера кстати, не была однородной. Одна её стена всё ещё была гранитной, а вот остальные, прильнувшие к ней рваным полуовалом, состояли из другой породы. Какой именно, при таком тусклом освещении, определить пока не удалось.

Однако самое интересное меня ждало у дальнего её края. Метрах в десяти от меня, в стену неопределенной мною породы уходил ещё один лаз. Запаса смолы у меня ещё хватало, так что я взялся и за его исследование. Он тоже спускался под наклоном, градусов эдак под сорок. Правда он был гораздо уже. Для медведя, но не для меня. Слегка изгибаясь он вывел в другую, более обширную пещеру.

Передняя её часть имела по обеим сторонам просторные углубления. Всё их дно было покрыто влажным слоем грунта, какой обычно остаётся на дне спущенного водоёма. Вероятно, во время Мацехо вода попадающая внутрь пещер, скапливалась в этих резервуарах, постепенно просачиваясь куда-то дальше. Ближе к дальним краям этих понижений я даже разглядел отблеск стоялых остатков этих вод, ещё не успевших до конца уйти.

Далее, за этими резервуарами дно пещеры постепенно поднималось, и на высоте около трёх метров пошло горизонтально. После небольшого сужения, я вышел в другую залу. То что я увидел внутри неё, реально подкосило мои ноги так, что я чуть не присел.

На полу, вдоль обеих стен каменной пещеры, сориентированные в одном направлении, лежали застывшие гигантские саламандры. Присев возле одной из них я понял, что это были их мумии. Они не лежали в одном каком-то порядке. Нет. Они располагались разными по количеству, группами. Где-то больше, где-то меньше. Но обязательно в одном направлении и параллельно друг другу вдоль стены. Пустующие промежутки между этими группами, иногда достигали десяти пятнадцати метров. Пройдя эту пещеру насквозь я упёрся в завал. Именно к нему были обращены все морды бесчисленного множества мумифицированных саламандр. Создавалась такое впечатление, что они приходили сюда умирать и выбирали себе место по строго определённым критериям. Не то по статусу, не то по родству.

Этот гигантский склеп для земноводных разумных, теперь я уже в этом не сомневался, имеющий длину более двухсот метров был великой тайной нашего мира. И эта тайна была за этим обвалом.

Молча вылезя из лаза наружу, я передал Халлиму свою рубаху с кристаллами, и с помощью лапника и опавшей хвои забаррикадировал вход. Засыпал его так чтобы, не знаючи, никто не смог обнаружить. Также я собрал по округе гранитные глыбы и заложил седалище "трона", чтобы больше ни у кого не возникло случайного искушения посидеть на нём. Присыпал всё хвоей и одел свою рубаху, протянутую Халлимом. Её содержимое он давно уже переложил в полевую котомку.

- Что там, Леп? - настороженно задал он вопрос висевший у всех на лице.

- Харам! - с решительно серьёзным видом оборвал я. - Харам - это значит табу. Табу - это значит самый запретный запрет. Там находится запрет, которого боится даже всемогущий Мацехо. И мы обязаны взять этот запрет под свою защиту. Под Друзой находится Храм. И мы теперь хранители Храма. И это - наша наиважнейшая миссия в этом мире.


В Ромббич мы вернулись уже по темноте. Усталые, но полные впечатлений. Наскоро поужинав и ополоснувшись в Лагуне, все разошлись по своим спальням.

С размещением по купе, ещё накануне были произведены перестановки. Двойняшки переселились с женской половины на мужскую. Амилла с Вариком поменялись местами, и теперь наш неугомонный флейтист спал крайним с правой стороны от верхнего входа в Атриум. Я соответственно с левой стороны, на мужской половине. Следом за ним располагалась купешка Натхи, так что она осталась на своём месте. А уже после неё, разместились и молодожёны. Таким образом Карта тоже осталась где и была. На мужской стороне, сразу за мной, поселились двойняшки. Ну а в следующей купешке, ближе к окнам, расположилась Амилла.

В общем, после всех рокировок, мужская и женская стороны перестали существовать как категории в принципе. Теперь для них больше подходило определение - парные и беспарные стороны. Два закутка вдоль стены с окнами оказались не нужны. И они были демонтированы, что было совсем не сложно сделать. Так что теперь досугово-бытовая зона расширилась на всю площадь этой части галереи. Все купешки тоже раздвинулись со ста восьмидесяти до двух метров, полностью заняв длину боковых стен. Таким образом, теперь всё окончательно стало по фэншую.

Я так думаю, в ближайшее время, как только наш "Лель" добудет своей "Снегурочке" первого "мамонта" или на худой конец зайца, у нас будет сыграна ещё одна свадьба. И тогда в резерве будет ещё одна купешка между двух семейных. Так что места для всех и для всего хватило.

Мысль о Леле и Снегурочке, из одноимённой сказки, натолкнула меня на интересные размышления. Все ещё только разлеглись, так что я озвучил своё предложение прямо в темноту:

- Эй! Народ?! Есть предложение. - все молчали, ожидая, что я там опять удумал. - Как вам идея - больше не называться племенем Огненой Чайки, а просто быть Берендеями?

- И зачем нам это - "просто", надо?! - не преминула вставить свои пять копеек, на мой риторический вопрос Лимма.

- Ну, хотя бы за тем, что соседи не будут путать нас с племенем Палённой Утки. - вздохнул я, припомнив недопонимание бизонов, по поводу моих разъяснений о том, кто мы есть по жизни.

- Ну раз Берендеи, значит пускай будем Берендеями. Ты тут у нас главный фантазёр и придумщик, тебе и виднее. - снова раздался из темноты детский зевающий голосок.

"Вот ведь выучил на свою голову язвочку. Достанется кому-нибудь." - усмехнулся я про себя.

- Они хоть крутые, эти берендеи?

- Круче не бывает - зевая ответил я - Даже круче гор, и выше звёзд...


Мир восстановил свой обычный ход вещей. И это радовало. Правда, солнце стало жарить так, словно стремилось восполнить всю ту недаданную прану, которой лишилось междугорье, в десятикратном объеме. В пиковые часы, жара доходила градусов, пожалуй, никак не меньше тридцати восьми. Это если в тенёчке. На открытом солнце было гораздо жарче. От таких условий растительный мир бабахнул гигантоманией. Тростник жахнул так, что из него хоть удочки делай. Метра по три с половиной в венчике. Рогоз тоже от него не отставал. Колотушки наливались прямо на глазах. Да ещё какие колотушки!

Восстановился и наш рабочий темп. Единственное что, ежедневная программа действий, обычная для допотопного времени, претерпела некоторые изменения. Все наши дополнения в повседневный уклад, превнесённые во время свирепствующего по округе Мацехо, остались действительны и после его ухода. Разве что, количество часов уделяемое на них, значительно сократилось. Всю тренировочную и учебную программу мы уложили до обеденного времени. А пообедав приступали к житейским делам и стратегическим задумкам. Все же прочие досуговые занятия, полностью сместились к предзакатному времени.

Студенец, пока что ещё отводил в Такла-Макан воды потопа. Так что, хоть он и не был уже настолько полноводным, запросто так, как раньше, его не получалось переходить. Поэтому вся наша кипучая деятельность сосредоточилась в Ромббиче. Первым делом мы подняли Ласту, и провели профилактические работы. После чего мы её оставили до поры до времени близ Студенца на простенькой стапеле. На это ушёл почти весь день.

Следующие три дня, мы реставрировали смытую ливнями штукатурку. А так как всё одно залезли разрабатывать свой глиняный ресурс, то далее мы решили довести до ума подземное помещение. Две недели были потрачены на землеройные работы и заготовку кирпича. В итоге, последнего назаготавливали столько, что хватило бы не то чтобы конкретную печку сложить, а пожалуй и на кое какие работы в Гнёздово, и в самих подземельях. Однако выбранного грунта было гораздо больше чем мы могли переработать. Поэтому излишки просто укладывали в саманную стену вдоль частокола, шириной в метр. Что же до самого кирпича, то он хоть и хорошо просыхал, однако же не был обработан огнём. А это совсем не то качество, какое нам было потребно, с учётом раз в год заходящего в гости Мацехо. Поэтому следующим в "грандиозных" планах, стояла выпечка кирпича.

Дело это непростое, в плане энергоёмкости. Придётся заняться заготовкой и транспортировкой дров, построить обжиговые печи да и место под склад и производство организовать. А дровишки то ещё и найти надо где поближе.

Но как на счастье, с этим нам помогла Студёная Лощина. Дней через пять после ухода Мацехо, Студенец таки стал входить в своё русло. Было оно пока что ещё не совсем правильное, да и изменилось до неузнаваемости из-за раскиданных по нему громадных валунов. Петля лежала на петле и петлёю погоняла. Вот как то так, и никак иначе и не скажешь. Эти волуны превратили русло в приготовившуюся к прыжку змеюку. Иногда такие русла называют пьяными.

Однако помимо валунов, вся лощина вдобавок ещё была завалена застрявшими друг в друге стволами разномастных деревьев вперемежку с какими-то кустами и павшими животными. Это была самая, что ни наесть, эпическая картина маслом, под названием - "Апофеоз Потопу". Просто настоящий подарок для живописца руиниста и апокалиптиста. Лично мне, да и всем остальным, гораздо больше нравилась эта уютная лощина в своём прежнем, тенистом и умиротворяющем виде, нежели этот сгусток исковерканного хаоса, в который она превратилась.

И тем не менее, такому подарку судьбы, я был по своему рад. Эти завалы на Студенце начинаясь где-то в полукилометре выше по течению от Тростниковой балки, заканчивались метрах в трёхстах ниже. То, что была разрушена удивительная по красоте гармония этого места, с этим уже ничего не попишешь. Но вот то, что нам привалило просто дофигища разнообразных ресурсов, пускай оно того и не стоило, с лихвой компенсировало не зависящую от нашей воли утрату эстетики.

А привалило нам действительно много каких ништяков. Падали хоть и хватало, но её было не так уж и много. Если конечно не учитывать размеры некоторых тушь. Типа того же большерогого оленя, одного из видных представителей мамонтовой флоры. Его туша, застрявшая в одном из завалов, в виду того, что резко стало жарить солнцем, уже основательно подверглась процессам разложения. Однако ради таких гигантских рогов, этого бывшего некогда знатным самцом, оленя, мы с Халлимом перетерпели его запах. Почти четырёхметровое в размахе великолепие - стоило того.

Жалко, что со всей этой падали пропало столько шкур и меха. Но слава небесам, что в основном вся она скопилась в начале завалов. Так что до нас только дотягивало слегка ощутимым сладковатым запахом. Зато в этих наносах для нас были и более приятные находки. Разнообразное количество смытых со своих мест кустов не могли не заинтересовать мою эстетическую натуру, поэтому всё что более менее имело шансы прижиться мы рассадили вдоль бамбуковой рощи по краю Дуги. На некоторых кустарниках даже кое где остались, различного вида, пока ещё зелёные ягодки. Так что когда они поспеют, если не осыпятся в конец, посмотрим какой из них выйдет толк. В любом случае, хорошее удобрение, культивация и полив пойдут им на пользу. От декоративных форм растения резонов не меньше чем от плодоносных. Хотя сдаётся мне кое чего мы и поинтересней добыли чем просто декоративные кусты.

Раньше, в минеральных наносах мне не попадался ни мел, ни известняк. В основном преобладали тяжёлые породы и песчаник. Теперь же вся поверхность дна между завалами была усыпана обломками известняка. Не знаю, где там что прорвало и размыло, но ему я был рад особо. С таким количеством дров нажечь извести совсем ничего не стоило. Зато её практическая польза была просто неоценима.

Кроме извести было и множество других видов каменюк, которых я ранее в лощине не встречал. А вот нефрита на поверхности больше не попадалось. То что мы сумели собрать до потопа, можно сказать, в одночасье превратилось в ограниченный запас стратегического материала. Нам его в принципе хватит с головой, но вот о продаже полезных изделий из него, речи уже не шло. Разве что, если только бусы, или ещё какие мелкие поделки из отходов.

В общем не было бы счастья, да несчастье помогло. Так что как бы мы того и не хотели, а великолепной некогда тихой лощине предстояло превратиться в нашу промышленную базу по производству древесного угля, извести, и само собой дров. Печи же по обжигу кирпича и прочей керамики, решено было сделать в Ромббиче. Дрова натаскать проще чем сыромятный кирпич. Да и баньку от жара печей очень неплохо будет прииметь.

В Гнёздово я ежедневно наведывался сам. Пока что никого туда не отпускал. Дозор по вечерам смысла делать не было. После такого катаклизма, если кто и остался цел да жив, сейчас однозначно восстанавливают своё хозяйство и осваивают подарки Мацехо. Так что на вряд-ли, в ближайшее время, стоит кого-то ждать в гости. Если уж кто и появится у нашего форпоста, то его сразу же выдадут следы на вылизанном штормом песке отмели. Сам я добирался до Гнёздова по прибою. Во-первых приятно, когда твои ноги окатывает волной, а во-вторых следов не остаётся.

Чайки вернулись на свои места, но было их больше чем на треть менее прежнего. Зато радовало то, что молодёжи сохранилось значительнее того нежели я опасался. Как они вообще выжили, для меня тайна. Наверное частично плавали вдали от берега по волнам, или куда-нибудь подальше в глубь суши отчалили. И тем не менее, я был им рад. Хотя они и снова разместились по своим прежним местам, в том числе и на Террасе. Ну ничего потом это урегулируем.

Рыбу они носить перестали, видимо теперь все питались прямо в местах улова. Так что сезон халявы закончился. Однако я был им очень благодарен, за всё то время, что они нас невольно вынуждены были кормить. Пускай этот союз и был по своему обоюдно выгоден, но без чаек неизвестно как вообще сложилась бы не только моя судьба, но и всех остальных членов нашего племени. Уж отстроиться по всем направлениям мы точно не смогли бы. Только и занимались бы тем где кого добыть.

Так что в основном, я навещал их каждый полдень больше для порядка,чтобы не забывали о нашем с ними союзе. Ни в воде ни в пище они не нуждались, а вот от осторожной ласки не отказывались. Особенно молодняк. Это их ребятня так приучила. Прежде чем покормить или напоить, они всегда их нежно поглаживали по шейке. Поначалу конечно приходилось играть кто ловчее. Но затем наседки привыкли, а птенцы так и вообще с этим все родились и взращивались. Этих, Лимма с Лиммалом и Амиллой, даже на руках носили без проблем, как попугаев. А те считали такой способ передвижения как само собой разумеющееся.

Пару раз я так с чайками на плече доходил до самого Ромббича. Вот визгу то и радости было у малышни. С тех пор, к нам в Лагуну нередко стали наведываться то одна, а то и группками, чайки нового поколения. Причём всегда подгадывали момент так, чтобы посидеть вместе с окрепшими гусятами во время перевозки в Лебединую заводь на плоту.

Главную залу подземелья, откопали такой какой и хотели. Семь на семь метров с четырьмя опорными колоннами по углам квадрата два на два метра. Колоны получились округлыми, своим навершием в виде расходящихся граней рёбер жёсткости они подпирали своды потолка. Последний, в области колон, достигал без малого трёх метров, постепенно покато изгибаясь к стенам до высоты в полтора метра на стыке.

Приступать к смежным помещениям не стали. Выдохлись. Необходимо было сменить род деятельности на менее однообразный. Поэтому переключились на производство печей.

И в первую очередь нам нужна была печь для обжига кирпича, необходимого для создания обжиговой печи для кирпича. Это звучало конечно даже хлеще чем масло масляное, но именно так всё и приходилось воплощать. Чтобы жар не гонять впустую, лучше иметь более массивный агрегат, способный вместить максимальный объём полуфабриката без ухудшения показателей КПД. И вот как раз для постройки этого агрегата и необходимо было соорудить печь времянку способную произвести, так сказать, стартовую продукцию.

Был у нас в одном месте, внутри периметра частокола, достаточно просторный прогал между ивами и берегом. Как раз хватало места на две печи и саманную баню между ними. Пока печи обжигают кирпич, своими стенами они заодно и помещение бани прогревают. А из баньки, как отпаришься, можно сразу в Лагуну сягать. Там всего то метров семь от двери пробежаться надо будет. Всю связку, я планировал разместить параллельно стене частокола и в притык с ней. Внутренняя саманная кладка, дополнительно усиленная в этом месте, и послужит основанием для этого банно-производственного комплекса.

Хорошая баня она ведь не только для гигиенических нужд идёт, в хозяйстве и ремесле ей вообще цены нет. Распаренная лоза позволяет создавать плетёные вещи гораздо иного порядка и качества, нежели из сырца. А про распаренную древесину и говорить нечего. Её в таком виде, не то что в дугу загибают, из неё тогда такие кренделя гнут, что не каждый кузнец с железом сотворит. Про сушку и вяление чего ни попадя тем более не переоценишь. .

В общем, первую печурку мы сложили прямо перед предполагаемой баней, в трёх метрах от её, проектируемого пока, входа. Для начала выкопали яму метр на метр, глубиной в полметра. От этой ямы в сторону Лагуны прокопали арык, также полуметровой глубины. В этом месте уклон к озеру был покруче чем с другой стороны плиты Ромббича, что находилась ближе к Дуге. Поэтому перепад высот между дном основания под печь и водной гладью, составил почти шестьдесят сантиметров с гаком. А это позволяло в перспективе создавать тягу без применения механических нагнетателей типа мехов.

Дно этой ямы было выложено кирпичём с применением глиняно-песчаного раствора. С этого основания мы и стали поднимать стены печи. По сути вся выстроенная конструкция представляла из себя квадратную двухметровую шахту, нижние шестьдесят сантиметров которой, были топкой перекрытой вылепленной по месту основательной решоткой. Следующие без малого полтора метра рабочего пространства собственно и были обжиговой камерой. При высоте всей конструкции над уровнем земли в метр шестьдесят, тяговый перепад от уровня воды составил почти два метра семьдесят с копейками сантиметров. По мне, так этого вполне должно было хватить для создания достаточной реактивной струи из топки, способной пропечь всю загрузку рабочей камеры.

В общем то, так оно и вышло. С промежутками расставленные слои кирпича, прикрытые сверху двумя прямоугольными высушенными плитами из армированой глины, отлично пропекались пламенем, вдуваемым сквозь продольные сопла решётки. Само пламя распалял поток воздуха, прогоняемый от поверхности воды по перекрытому каналу, в зону топки.

За день получалось сделать до двух закладок. Выход кирпича был трёхсортовый: пропечённый, калёный и колкий. Колкий получался из зон с меньшим термонакалом, сразу же после выемки уходил на переработку в шамот для последующей лепки шамотного кирпича и прочих огнеупорных элементов для зон с пиковыми температурами.

Второй сорт, то есть калёный кирпич, складывался в отдельный штабель, и в дальнейшем, он должен был пойти на основное тело и трубы печей. Он лучше всего аккумулировал тепло и равномерно передавал его во внешнюю среду. А вот первый сорт относился пока в сторону. Этот должен был использоваться для различных строений. Он был более вязким, и по моим прикидкам должен был справиться с несущими нагрузками.

Огнеупорный сорт кирпича, мы делали отдельно. Замешаная на шамотной крошке, глина, формовалась и сушилась с соблюдением гораздо больших требований. Здесь очень была важна геометрическая правильность и чёткая выверенность форм. В кладках из подобного материала делался упор на стыки заподлицо. Чтобы шамот забирал на себя максимум воздействия пламени, не давая разрушаться связующим слоям.

Уже через три дня мы приступили к планировке и закладке фундамента под печи и баню. Сама баня должна была быть слеплена из армированного тростником самана. Печи же для обжига частично выстраивались по центру её боковых стен. Размер бани я решил сделать три на три метра без лишнего шика. Главное чтобы и самим попариться где, и древесину с лозой места хватило бы обрабатывать жаром.

Еще, на три метра вокруг неё, я планировал сделать навес. Во-первых и нам от палящего жаркого солнца будет где укрыться в тени. А во-вторых для сушки кирпича, да и для сушки растительного сырья тоже нужна устроенная площадка в тени. К тому же, когда наконец-то возьмёмся за керамику, по обе стороны от каждой печи можно будет устроить стенды для сушки изделий. И ей открытое солнце вообще ни к чему.

Печи я планировал сделать двух типов. Одну, такую же как и временную, с вертикальной закладкой, только дополнительно оснощённой трубой от задней стенки. Вторая представляла из себя камерно-тоннельный вариант, в виде трёхметрового тоннеля с арочным потолком, вдоль боковой стены бани. Если в первую, закладка всё также будет производиться сверху, укрываемая затем плитами с закупоркой зазоров раствором глины, то вот вторая печь предусматривала закладку с торца. В её случае, вытяжка с трубой, вмонтированной в задней торцевой стене, будут способствовать прогонке жара, от расположенной у люка зоны топки, через всю закладку. Это позволит достичь равномерного пропекания керамических изделий, снижая количество брака и боя.

Постройка всего этого хозкомплекса, должна была выйти пожалуй более трудоёмкой затеей, нежели всё то, что мы до сих пор реализовывали. Но с другой стороны это было серьёзной закладкой для укрепления нашего хозяйства в частности, и для перспектив нашего развития в целом. Долбить по округе мамонтов отсвечивая голым задом, вещь конечно увлекательная, но совсем не гарантирует успешности во внутривидовом соцсоревновании, при наличии с обеих сторон превосходящих числом соседей.

Поэтому стратегия нашего выживания должна базироваться на доктрине качественного превосходства в уровне технологического развития и на инициации процессов расширенного товарообмена. Другими словами, зачем гонять сайгаков по округе, если это могут делать те кто имеет в этом деле традиционную специализацию. Гораздо рациональнее создавать промтовары широкого потребления и уже их обменивать на всё что тебя интересует, не тратя внутренние ресурсы на ход ноги и всякие там улюлюканья. Таким образом все эти усилия со временем обратятся хорошим капиталовложением.

Когда люди говорят о капитале, они почему-то всегда подразумевают лишь финансы, в виде денежных знаков. А между тем, они лишь один из вариантов капитала. Да, наиболее универсальный и конвертируемый. Но на самом деле не самый ценный. На первом месте всегда стоит жизнь. Жизнь самый важный капитал из всех его видов. Нет жизни, теряется и всё остальное. Следующий по важности капитал, это - время. Оно вообще бесценно, и при этом конвертируется на другие виды, несравненно чаще чем даже деньги. Фактически оно постоянно находится в обороте на бирже конвертации капиталов. Это и есть абсолютно универсальный капитал и товар. Другой вопрос кто и как его оценивает, но это не отменяет его пикового курса на протяжении всей человеческой жизни.

Следующим капиталом по важности идёт здоровье, и только потом уже, знания, умения, навыки, статус, сила и прочее. Здоровье мы можем конвертировать в труд, труд в навыки, навыки в товар, товар в деньги, а те в свою очередь в лечение для частичного восстановления, подрастрясённого в этом процессе конвертаций капиталов, здоровья. От уровня знаний, от количества имеемых в своём арсенале технологий, от качества навыков и умений, напрямую зависит цена времени потраченного на обретение в своей копилке того или иного имения.

Так, один будет целый день бегать за страусом с булыжником наперевес, а другой используя знания, технологии, опыт и навыки добудет его с наименьшей затратой сил сберегая время и здоровье на получение чего-то более ценного чем просто пища. К примеру знания об окружающем тебя мире, сильно облегчают адаптацию к его, порой очень жёстким условиям для жизни. И наоборот, незнание этих условий, зачастую приводит к фатальным последствиям.

Что же до добычи знаний, то этот процесс требует гораздо большего времени на наблюдение, опыты и анализ полученной информации, нежели элементарная забота о пропитании. И эти знания надо уметь ещё сохранить, передать и по возможности конвертировать в технологии рационализирующие процессы хозяйствования. А это поглощает ещё больше такого капитала как время. Поэтому будучи преподавателем истории культуры и обществ такого небольшого космического тела как Земля, я просто не мог позволить себе бегать по первобытному лесу сверкая причинным местом как ясное солнышко. Надо хотя бы какие никакие штанишки натянуть. А они, надо отметить, даже в эти полумифические времена на деревьях сами по себе не растут. Поэтому прежде чем начать их штопать, придётся последовательно подготовиться только к созданию средств и условий для энтого производства.

Гончарка с баней стоили того, чтобы в них вложиться. Но так как Мацехо внёс свои коррективы в наш жизненный уклад, то нам пришлось процесс строительства совмещать и с другими насущными делами, в том числе и с добычей пищи. То бишь мы всё ещё пока бегали голозадые по лесу в поисках своего заповедного мамонта.


Глава V


- Варик перестань насвистывать! А то мы так до вечера никого не найдём. - вздохнул я, разглядывая следы на звериной тропе. - Если ты с таким настроем будешь за добычей ходить, бедняга Натха старой девой помрёт. Не охота, а симфонический оркестр на выгуле.

Варик от первых же моих слов осёкся и виновато опустил глаза.

Творческая натура, тить его через коромысло. Научил на свою голову свистеть. И надо же было такому случиться, чтобы у этого виртуоза, язык был просто рождён для свиста. Наш Лель так подсел на эту тему, что достал уже всех, своими экспериментами с вытягиванием губ в трубочку, настолько, что рядом с ним уже никто не хотел работать. Ещё чуть чуть и начнут бегать от него как только завидят издалека. Исключение само собой составляла лишь терпеливая Натха.

Однако, видимо и у неё уже терпение подходило к концу. Сегодня она попросила взять Варика с нами на охоту. Пускай, говорит, хотя бы зайца подстрелит. Ага. Как же, зайца ей подавай. Там где Варик прошёл, наверное теперь уже неделю никто не объявится. Всех своим свистом расшугал.

Недавно, почти уже подкрались к одной длиннорылке. И чтобы вы думали? Этот блондинистый оболтус заслушался местного соловья, или кто он там есть на самом деле и само собой решил его воспроизвести. Бедная свинка услышала сие непотребство даже по уши в земле. Мы конечно и сами бы её успели подстрелить с Халлимом, но задача то была в том, чтобы жених наконец-то принёс невесте калым.

Варик натура увлекающаяся, пока этим свистом до конца не овладеет, сосредоточиться на актуальных задачах не может. Это я уже понял на примере флейты. К слову сказать, ею он не просто овладел, но даже и усовершенствовал. Отличный получился инструмент. Тростник оказался совсем не обычным. После Мацехо, он проявил себя во всей красе. Тростинки вытянулись, укрупнились и одеревенели настолько, что из них уже никакие маты или циновки не сплетёшь. Вот на удочки они были в самый раз. Толстые, до двух с половиной сантиметров, полые стержни, значительно расширили свой потенциал по применению. В том числе и для создания музыкальных инструментов. Теперь уже из них получались не какие-то там свирели и желейки, а самая что ни на есть полноценная флейта. Причём Варик умудрялся выдувать из неё даже то, чего я никак не мог ожидать.

В общем, длиннорылку он упустил. Как бы это не было невозможным, но это к сожалению так. И нельзя сказать чтобы он был каким-то там косоруким или косоглазым. Как раз таки нет. Говорят талантливый человек талантлив во всём. Так вот это как раз про него. За последний месяц совместных тренировок, он так заматерел в метании, стрельбе и борьбе, что уже в лёгкую держался на уровне Халлима. И даже то, что с нырянием он всё также был позади всех, никак не умаляло его значительно возросших плавательных навыков.

Что же до метания, то в этом он таки вообще проявил недюжие способности. Генетика-тить. Не зря он из племени Большерогого Тура. Варик свободно метал вообще всё, что только можно метать. Камни, палки, кости, дротики, стрелы, копья, дубины, топоры и даже лопаты всегда летели чётко в цель. Причём стрелы он именно метал, а не выпускал из лука. Как он вообще додумался прилепить на них, ближе к острию, сбалансированные утяжелители, загадка тысячелетия. И самое главное, о таком виде оружия как римская плюмбата, я даже не заикался. К своему стыду, я вообще про неё забыл.

Зато, видя какой он ловкий в этом деле, я сплёл ему из жил и булыжников, несколько вариантов боло. Два одинаковых, более менее круглых камешка грамм по триста, оплетённые сеткой из жильных нитей, и соединённые между собой полуметровой или чуть больше, верёвкой, необходимо было раскрутить и чётко запустить в ноги или на шею жертве.

В качестве цели обычно служили несколько тростин воткнутых в землю. Сам я был не мастак в этом искусстве, но принцип действия нашему Лелю объяснил доходчиво. И кто бы сомневался, что через десяток попыток, он уже успешно кидал свой хомутающий снаряд во всё что угодно. Увлечённая, блин, натура. То, что он вытворял с этими боло, можно было бы сравнить с тем, что выделывал Никулин с монтировкой в фильме Гайдая - "Операция Ы".

С луком он тоже дружил на "Ты". В дальности он конечно же мне уступал, но вот по меткости пожалуй был лучшим. Кстати, Натха с Картой занимали в этой дисциплине второе и третье место. Тоже вероятно генетика работала. Хотя с луком их племя почему-то не было знакомо. Так что, при всех своих способностях в метании снарядов, наш первобытный Лель, как я его всё чаще называл, подлавливая на очередной увлечённой отстранёности, пока что так и не принёс своей невесте ни одной добычи.

В основном на охоту мы всегда ходили вдвоём с Халлимом, Варика я оставлял как мужскую силу в помощь девушкам по хозяйству. Так что у него толком и не было возможности, что-то там самостоятельно добыть. Но сегодня у нас был день особый. Чуть более чем за месяц, перелопатив кучу попутных дел, мы таки завершили строительство банно-производственного мини-комплекса. Всё получилось как и задумывалось, и даже лучше. Поэтому такую веху в истории нашего племени Берендеев стоило отметить как то по особенному. С первой в этом мире банькой и застольем.

Пока девчонки с утра пораньше следили за печами, в которых производился помимо кирпичей ещё и обжиг исторически первой партии полноценной керамической посуды, мы должны были проследить за тем, чтобы Лель добыл "заветного мамонта". Причём строго в традициях местного брачного феншуя. Как воин и охотник он уже стал гораздо серьёзнее, чем все бизоны из его бывшего племени, хотя по комплекции он и вполовину не дотягивал до этих гор мускулов. Но этого и не требовалось. В нашем племени были только жилистые, вёрткие и ловкие. Ну и в чём то там талантливые. Свою лежанку он тоже имел. Здоровьем хоть и был чересчур бледноват, но не хворал. А то что чудаковат, так невеста не против. В общем дело было за малым.

Через час блужданий по лесу, мы вышли к одному из ручьёв, каких множество журчало под сенью леса. Собираясь ополоснуться от духоты мы заметили что водичку то кто-то мутит выше по течению. Клиент был явно копытный, хищники в воду лапы не суют. План был прост, мы с Халлимом обходим дичь по зарослям с обеих сторон от ручья, а Варик идёт прямо по дну его промоины. Тяга воздуха в нашу сторону, так что если не шуметь, то всё должно получиться как по мануалу.

Что задумано, так и сделано. Однако, когда мы вышли снова к ручью у небольшого шумного переката, нас ждал конкретный такой сюрпрайз. Подобное могло случиться только с Вариком. Нет, с задачей своей он справился прекрасно. Я бы даже сказал даже более чем прекрасно. И тем не менее никого он не подбил, не подстрелил и даже не сразил. У его ног лежала схомутанная, по передним и задним конечностям, крупная коза.

Пипец!...

Вот кто нибудь мне объяснит, откуда у этого альбиноса столько везения?

- Ну Варик рассказывай, что это такое? - буквально шлёпнулся я на пятую точку возле дергающейся безоаровой козы.

- Не знаю, таких я ещё не видел. - ответил он, косясь то на меня, то на Халлима. - Она так удобно стояла ко мне задом над перекатом, что я просто запустил ей под ноги боло. Из-за шума воды, она и не услышала как я его раскручиваю.

- Вот ты красавчик Лель! - встав приобнял я его за плечи. - Такое везение раз в сто лет выпадает!

- Да какое уж здесь везение. Она же брюхатая и вот вот разродится. А ты говорил, что таких нельзя губить. - вздохнул Варик.

- Эх ты балда! Да это в сто раз лучше любой добычи, какую только сумеет поймать "приносящий дар"! - похлопал я огорчённого альбиноса по спине. - Да за такое, прямо без сватовства, сразу в свою хижину любую невесту можно волочить!

- Как так? - не понял Варик.

- Да не важно, потом сам поймёшь. - махнул я рукой снова обернувшись к козе. - Всё, охота закончена тащим её домой.

Отосланный на поиск подходящей жерди Халлим, вернулся без неё, и потащил меня в глубь леса. Доведя до трёх здоровых карагачей, он указал на один толстый, лопнувший ствол. Как и от чего это произошло, понять было трудно. Не то дерево само по себе лопнуло, под тяжестью разросшихся ветвей. Не то стихии природы помогли. Но довольно таки широкая щель, разделила его на две отдельные половинки, связанные друг с другом только лишь нижней частью комеля и корнями.

По снующим туда сюда пчёлам, я уже догадался, что интересного он нашёл. Такого азарта и радости, у Халлима не было даже когда мы гусиных яиц спёрли из под гусынь. Ещё ни один зверь его так не радовал, как дикая борть полная мёда. Удивляюсь я местной разновидности пчёл. Они умудряются жить такими огромными семьями, что челюсть отвисла бы даже у самого прожжёного пчеловода экспериментатора. И меда они собирают столько, что на десяток домашних ульев хватит. С десятком я конечно перегнул, но всё равно, его у них очень много. Я показал Халлиму большой палец и довольный махнул ему рукой возвращаться.

Как сюда, забрела дикая коза, загадка. Они вроде как и живут в лесах, но в целом предпочитают более рельефную местность. Скорее всего, её смыло во время потопа, и она как-то смогла выбраться из потока, но уже вдалеке от своих мест обитания. По другому я и не представляю как получилось что она бродит здесь одна. Обычно они живут группами от пяти до двадцати пяти штук. Разве что удалилась от своей семьи для окота. Такой порядок имеет место быть у диких коз. Но что бы там ни было на самом деле, а такое приобретение действительно являлось, пожалуй самым ценным из всего, что мы имели до сих пор. Один только козий пух чего стоит. Про сыр и молоко я вообще молчу. С молоком это конечно ещё культивировать и культивировать, а вот насчёт оеальности оренбургских шалей можно даже и не сомневаться.

По пути обратно Варик таки подбил длиннорылку. Возможно даже ту самую, что он же и спугнул. Так что домой мы возвращались действительно по праздничному. Будет у нас и шашлык и подарок всему племени сразу. А завтра пожалуй пойдём за мёдом. Всем нашим благородным обществом. Медок любят добывать все. Пускай половина об этом пока и не подозревает, но я точно знаю, хотя каждому от пчёл и достанется на орехи, но недовольных от этого не будет.

За берёзовыми вениками для бани мы с Халлимом сходили ещё в прошлую охоту. Заодно и в Гусиной заводи набили собственно и гусей. Плавали на Ласте. Так бы не дотащили. Поэтому небольшой запасец, в дюжину штук, копчёной гусятины у нас в Гимнасиуме имелся. Сама же Ласта стояла в Круглой бухте.

Да да, именно в ней. Оказывается бухточка то, с секретом была. Как-то придя на отмель, я обнаружил мощный такой гейзер на её месте. К тому времени мы уже свободно передвигались по лощине, так что через час этим чудом природы любовались все. Холодная вода била из под земли метра на три в высоту. Это в центре, а в радиусе четырёх метров от него, чуть ли не на метр вздымались кипучие буруны, этакая смесь воды, песка и пузырьков воздуха. Этот гейзер с бурлением продолжался три с половиной дня, когда же он спал до бьющего со дна родничка перед нами предстала возрождённая бухточка, раза в полтора больше своих прежних размеров, ну и раза в два глубже.

Водичка в ней была ледяная, но зато прозрачная. Чего не скажешь о прибрежных водах Такла-Макана. Здесь вода была умопомрачительно тёплая от палящего солнца и мутной взвеси принесённой потоками и пока ещё не осевшей. Именно эта взвесь и позволяла прибрежным водам так прогреваться. С одной стороны мне нравился прозрачный Такла-Макан. А вот с другой, такая температура воды позволяла себя почувствовать на каком то жарком тропическом острове в Индийском океане. Так что

до обеда мы теперь время проводили в Гнёздово.

Теперь наша тренировка начиналась с утренней пробежки до отмели. Сюда же были перенесены и глиняные методические пособия по всем образовательным предметам. Кстати, они теперь все обжигались, с тех пор как мы научились подбирать правильный режим обжига. И их было уже достаточно много, чтобы обставить весь периметр скалы этакой выставочной композицией.

Ещё Такла-Макан радовал своими ласкающими волнами, а иногда и более сильным накатом прибоя. До Мацехо, его воды были настолько безмятежны и спокойны, что смотря на их мелкую зыбь реально можно было погрузиться в глубокий транс пустоты и покоя. Теперь же, каждую перемену между занятий все плескались, в подчас очень даже пенистых гребнях волн.

Раньше я не видел ни одного мало мальски заметного облачка на небесном своде. Теперь же, перистые облака часто плавали по иссиня-голубой, сияющей тверди, великолепно распушёнными высокомачтовыми парусниками. Крик чаек, палящее жаркое солнце, белый песчаный пляж и накаты, в пенестых барашках, шумных волн, создали фантастически реальную иллюзию тропического необитаемого острова.

Наверху, непосредственно на террасе Подола и в Гнёздово, нам таки удалось навести порядок. Потихоньку были снова сплетены гнёзда-корзинки, которые мы расставили более грамотно, чем нежели в предыдущий раз, на верхней площадке. Получилось хаотично, но зато с учётом уже сложившейся обстановки. Тупо ставили корзинку с умятой травой там где уже привыкли рассиживаться те или иные чайки. Сложнее было с переселением подольских. Для этого мы им сначала также расставили корзинки по их местам. И только через недельку, когда они в них прижились, перенесли их после заката наверх.

Кроме переселения мы также ежедневно проводили антипаразитарную обработку своих пернатых питомцев. Способ традиционный. Хорошо просеянной зольной пылью чайки обсыпались с головы до ног. Эта пыль обволакивалась их жиром из сальных желёз, и создавала невыносимую среду для вшей и клопов. Через их любовь к ныряниям за добычей, всё это так или иначе смывалось и изводилось. Так что жизненный тонус наших друзей значительно повысился, чего не скажешь об их соседях по промыслу в устье Яркенда. Не знаю насколько сильно это повлияло, но теперь наши чайки стали почти поголовно относиться к нам ещё более терпимо. Даже в Лагуну стало залетать всё больше наших питомцев, иногда собираясь чуть ли не до тридцати штук за раз.

Как ни странно, но особо загадить поверхность скалы они не успели, наверное потому, что в основном испражнялись вне её. Дождей тоже больше не было. Если и случится какой-нибудь слепой дождичек, то лишь на две-три минутки мелкими каплями. Так что и вода в бассейне и само Гнёздово сохранились в общем-то чистенькими. Терраса претерпела только лёгкий марафет. Поставить сюда горшки с кипарисами и цветами, камин, пару плетёных кресел-качалок с круглым столиком, и получится просто шикарнейшее место для вечерних посиделок с чаем под треск поленьев и танец языков пламени. Пожалуй так и сделаю, когда выдастся пару свободных деньков.

Так что Ласта теперь вновь покоилась в Круглой бухте на привязи. Надеюсь в этом году больше гейзера не будет. Я так понимаю, его природа заключена в подземном потоке спускающемся с гор после Мацехо. Видимо Круглая бухта, есть ни что иное как выход этого подземного водоканала. Чтобы его раскупорить, нужно чтобы в нём создалось определённое давление, которое в какой-то момент и вышибает песчаную пробку в виде бурлящего гейзера. Далее, скинув основное напряжение, водоканал выводит излишки воды в виде придонного родника. Не знаю на сколько времени хватит его потенциала, но благодаря ему, теперь у нас есть большущий резервуар с чистейшей горной водой.

Веники мы заготовили не только берёзовые. В этом деле я тот ещё гурман. Были ещё дубовые и тисовые с Каменки и еловые с Тернового Холма. К первому банному дню я готовился очень тщательно. Даже крапивы и прочих полезных травок насушил.

Кстати о крапиве. Такой я ещё никогда не видал. Мощные, высокие, под два с половиной метра, стебли были будто созданы для получения кудели и пряжи. Когда я обработал всего лишь одну её охапку на тристу, то всерьёз задумался над тем - а нафига нам какой-то там лён и конопля? Такие объёмы кудели, какие даёт всего одна охапка местной разновидности крапивы, очень даже неплохо способны обеспечить нас потребностями в тканях. К тому же волокна у неё достаточно мелкие, чтобы полотно было вполне себе мягкими.

Этого добра, в виде нескольких пучков мы привезли с собой в ту поездку достаточно, чтобы опробовать методики получения ткани. До завершающего цикла конечно дело не дошло, но тонкой нити мы напряли изрядно. На хорошую скатерку должно было хватить. Но тут главное было показать сам принцип обработки этого сырья. Для этого, на пару дней, все теоретические занятия были заменены на технологический практикум.

Печи на подготовленной площадке мы выложили за полторы недели. Всё это время наша времянка не переставала обжигать кирпич. Помимо этого, в Студёной лощине мы прямо в обрыве берега выкопали вертикальную обжиговую яму для известняка.

С ней всё было до примитивного просто. Трехметровая в высоту, диаметром чуть больше метра, она имела у самого дна отверстие для топки выходящее в лощину. Собранными на её дне известняковыми булыжниками, была сначала выложена по внутреннему периметру опорная стена, постепенно на уровне семидесяти сантиметров сводящаяся в купол. И вот уже поверх этого купола загружалось всё остальное сырьё для пережога своим давлением укрепляя купол. Как только верх выравнивался с уровнем земли, в топке под куполом запаливался мелкий сухой хворост. Когда же дым находил себе выход, тяга начинала набирать силу, а дальше только и оставалось что подкидывать заготовленный хворост и дрова.

Весь процесс пережога занимал почти сутки. Но зато когда всё остывало, любой булыжник взятый из жерла этого примитивного агрегата с шипением рассыпался в ямке с водой, образуя в результате химической реакции - горячеватое известковое молочко. В результате, всем настолько понравился процесс побелки всего до чего дотянулись руки, что внешние стены Атриума побелили аж тремя слоями.

В саман для бани, кстати тоже добавляли известь. Не везде, только лишь в боковые слои. Основной массив всё таки представлял из себя чистую смесь глины, песка и сухой органики типа различной листвы и сена. Зато плесени и грибку не за что будет зацепиться. И баня и печи тоже были выбелены по два раза. Потолок в бане сделали шатрово-купольным по восточно-средиземноморскому типу. Так что внешне она смотрелось как хижина с греческих островов. Навес по периметру соорудили как повелось из бамбука. После Мацехо его изрядно навалило.

Пол в бане тоже был застелен половинками этого чудо растения выпуклой стороной вверх. Основание под полом было воронкообразным, слегка покатым к центру. Там находился сток, отводящий воду от помывки в сливную яму, расположенную за частоколом. Под это дело мы даже отдельно налепили и обожгли среднеразмерную плитку, чтобы глиняную основу не размывало.

Особой статьёй проходили два гнезда под керамические кувшины, образованые в выступе топки вертикальной печи, что выпирала из левой стены от входа. Пока что они были наглухо перекрыты. Но уже сегодня мы должны будем получить первые варианты этих ёмкостей для нагрева воды.

Гончарный круг и всё что касается его, заняли особое место во всей нашей кипучей деятельности последних пяти недель. Что-то мудрить с изобретением велосипеда я не стал. Велик он и в Африке велик. Фактически наш гончарный станок и представлял из себя положенный на бок велосипед. Первым делом я слепил из хорошо подготовленной голубой глины, два круга с заложенными в нужных местах отверстиями. Один круг поменьше второй в два раза шире по диаметру. Пока они просыхали, мы с Халлимом собрали из бамбука и кожаных ремней специальную станину под размещение этих кругов.

Обожаю работать с бамбуком. Это удивительное растение позволяет, буквально на коленке, собрать самые замысловатые конструкции. Прямо таки "лего" каменного века. Грубо говоря, станина представляла из себя каркас прямоугольного короба метр двадцать на метр двадцать и высотой в восемьдесят сантиметров. Каждая из двух противоположных сторон была усилена ещё двумя промежуточными горизонтальными поперечинами. От самого верха до самого низа, во всех этих четырёх горизонталях мы пробурили расположенные друг над другом отверстия по центру каждой из сторон. В эти сквозные отверстия мы вставили бамбуковые же стержни, выступающие на пятнадцать сантиметров над верхними перекладинами.

Когда оба круга благополучно прошли обжиг, мы насадили их центральными отверстиями на эти стержни посредством смоляного клея. После чего заглушили их, вставили рукоятку в крайнее гнездо большого круга, натянули кожаный ременной привод между ними и покрутили. В целом вращалось хорошо, круги не мотало, но сальца я всё таки добавил на трущиеся части станины. А ещё подложил под нижние концы стержней плоские голыши, чтобы те не забуривались в землю. Для удобства вращения, я накинул на рукоять метровый бамбуковый отрезок, через поперечное сквозное отверстие на конце. Посредством этого рычага вращать большое колесо стало не в пример сподручнее.

Главное достоинство бамбуковых конструкций в том, что они легко и быстро обслуживаются во время профилактики и запросто ремонтируются при поломках. Если что-то протёрлось, то хватает получаса на то, чтобы механизм снова был готов к работе. Поэтому, пока все наработали элементарные навыки работы с гончарным кругом, мы не напрягаясь провели чуть больше пяти замен тех или иных элементов конструкции.

Новая игрушка полностью оттеснила в сторону все досуговые вечерние занятия типа шашек, нард и шахмат с музицированием. Очередь за тем чтобы чего-нибудь слепить не рассасывалась даже после заката. Приходилось самому тушить факелы, иначе круги педалили бы до рассвета. Но зато за неделю каждый мог себя считать профессиональным гончаром стартового разряда. Как бы там ни было, но сейчас в вертикальной печи обжигалась первая партия нашего рукоделия. По десятку мисок, блюдец, пиал и даже ложек, три сковороды, два широких блюда, семь горшков, факельные чаши и дюжина разнокалиберных кувшинов, в том числе и тех, что должны были быть вставлены в гнёзда под горячую воду в бане.

Методику правильного обжига, с постепенным поднятием температуры и постепенным же её гашением, мы отработали ещё на глиняных плитах учебно-методических пособий. Там с ними вышло немало боя, прежде чем мы подобрали правильные условия обжига. Зато теперь были надежды на минимальное количество брака. Главным спецом по выпечки была у нас Карта. У неё выработалось удивительное чутьё на процессы происходящие в печах. Она лучше других выдерживала режимы планомерного обжига.

Однако, после того как кувшины выйдут из печи им предстояло вновь быть в неё загруженными. Без глазировки они просто цветочные горшки. И чтобы они действительно стали полноценной и качественной посудой, мы подготовили несколько составов из перетёртых в пыль отходов каменного производства. Основой в этих составах был порошок из выпаренного густого щёлока, и рыбий клейстер из варёных воздушных пузырей. А вот дальше уже шли мелкие порошки агата, обсидиана, кремния. нефрита и кристаллов из пещеры, что мы достали под Друзой. Всего получилось больше двадцати составов. Посмотрим, что лучше ляжет.

Кроме всего прочего, мы ещё потихоньку заготавливали и древесный уголь. Это была самая простая, по реализации, из всех наших затей. Весь пережжённый уголь, как и обожжённый известняк, мы складывали в корзины и пока стаскивали в Гимнасиум. Пока что в нём особой нужды не было, но зато неплохо иметь запас такого ценного сырья на случай если мы найдём где-нибудь подходящие руды металлов. Да и зимой уголь всё же получше коптящих дымом дров. А то за время Мацехо мы весь потолок себе закоптили, до сих пор ещё угар не выветрился.

А ещё, благодаря правильно устроенной отводящей воронке на дне обжиговой ямы, мы на данный момент получили около десяти литров дёгтя. В смеси с топлёным жиром, отличная из него получилась смазка для гончарного станка.

В качестве углежоговой печи мы использовали ту вертикальную шахту, что осталась после обжига известняка. Две закладки, что мы в ней сделали, надолго нас обеспечили запасами извести. Больше половины даже можем выставить на товарообмен. Так что пока они работали на производстве угля и дёгтя. Запуская её каждые три дня, мы потихоньку расчищали лощину от наносов близ Тростниковой балки.

Последнее время хитом нашего вокала стала песня Дениса Майданова - "Вечная любовь". Удивительно, но в её исполнении проявился скрытый вокальный потенциал Халлима. Его средне-низкий с лёгкой хрипотцой голос, который он умел воспроизводить при желании, как нельзя лучше соответствовал оригинальной манере исполнения. Поэтому не удивительно, что мне пришла на ум именно эта композиция. После пространной пояснительной лекции о сути этой песни, затрагивающей широкий диапазон естествознания, все девушки тайком пустили слезу. Видимо я переборщил с уклоном в иронию трагичности высоких чувств.

Эту песню они разучивали дуэтом с Вариком. Тот, обладая более высоким голосом, умудрился подобрать достаточно гармоничный тембр аккомпанемента. А вот девушки отыгрывали под моим руководством пьесу. Думаю нетрудно будет догадаться какую именно. Ну конечно же "Сказ про Федота стрельца". Это произведение я помнил как нельзя лучше всего. Сам не раз его исполнял сольно. Девчёнкам понравилась резвость и динамика сюжета, так что это была сугубо их инициатива, отыграть спектакль на четверых.

Так уж получилось, что я много чего на досуге им рассказывал о мире, об отношениях, о явлениях. Все свои рассказы мне приходилось то и дело разбавлять пояснениями и разъяснениями. Так что их словарный запас постоянно пополнялся новыми оборотами речи, терминами и абстрактными понятиями. С каждым разом мои повествования рождали у них всё более живые образы. Иногда мне даже приходилось придумывать сказки или притчи, чтобы раскрыть тот или иной локальный элемент поднятой темы. Так у них прижились зооморфические аллегории типа басней Крылова.

Понимание того, что животный мир и мир стихий может не только контактировать между собой, но и активно помогать человеку при решении тех или иных его задач, кардинально перевернуло их картину миропонимания. Раньше весь окружающий мир для них был потенциальной угрозой. Стихии и животные в основном воспринимались как наказующие и подстерегающие категории, и никто ни разу не видел в них партнёра. Теперь же на примере чаек и гусей они обрели в их сознании личность и индивидуальность.

В общем сегодня нас ждала насыщенная программа. Я даже смастерил простенькое подобие домбры из бамбука и струн на основе тугоплетённых жил. Звучала она так себе, глуховато, но аккомпанировать фоном позволяла. Правда настройка сбивалась уже к концу композиции, но здесь главное расширение границ инструментария. Качеством обрасти нетрудно. Зато у нас теперь кроме ударной полифонии и и духовых инструментов, появился ещё и струнный.

Так что этот месяц прошёл не зря, особенно с учётом того, что был собран первый урожай овса и овсяной соломы. Сейчас это просушенное сокровище хранилось в прохладе Гимнасиума, в глиняной обожжённой шкатулке со съёмной крышкой. Грамм семьсот крупных зёрен были нашей надеждой на овсяную кашу по утрам. Половину этого объёма, я собирался через недельку прорастить и высадить в подготовленный грунт. Пока что у них проходил в подземелье процесс стратификации. Надеюсь я не ошибся со своим решением.


По нашему возвращению в Ромббич, тушка длиннорылки сразу же отправилась на разделку счастливой до ушей Натхе. Если бы альбинос умел краснеть как рак, то он был бы красным именно как рак, когда отдавал добытую дичь своей невесте.

Стреноженная коза уложенная под ивой была оставлена на попечение двойняшек. Лима с Лиммалом удивительно быстро находили, посредством ласки, общий язык с любой животиной. Гуси и чайки служили этому отличным примером. И кто бы сомневался в том, что уже минут через десять коза перестанет брыкаться и мотать рогами. А ещё через двадцать во всю станет лопать ивовые прутья вместе с листьями. Судя по всему это лакомство было для неё деликатесом. Не зря говорят, что козье молоко очень хорошо восстанавливает иммунитет. Как то же должны себя проявлять все те лекарственные вещества, что содержатся в коре кустарниковых и древесных ветвей.

Пока ребятня уговаривала козу, мы втроём принялись наскоро городить загон для неё близ гусятника. В дело пошли рейки от распущенного вдоль, на шесть частей, стволов бамбука. Конструкция представляла из себя два на два метра клетку, из вдавленных по периметру в грунт трёхметровых бамбуковых реек с шагом в тридцать сантиметров. Далее, с таким же шагом, методом плетения, между ними были пропущены рейки, в горизонтальном направлении. К верху всю конструкцию мы заузили до метра. Узкий полуметровый проём мы загородили плетёным щитом. Накидав туда сухого сена и ивовой лозы, мы перетащили нашего нового члена племени в эту акклиматизационную "кверхдном-корзину".

Перед тем как развязать ей конечности, воткнули в одну из нижних ячей бамбуковую бадейку с водой. На последок я ещё успел погладить козу и ласковым тихим тоном попросить её на нас не серчать и принять наше приглашение. После того, как я зафиксировал накидными засовами плетёный щит, закрывающий полутора метровый в высоту проём, она ещё минут пять просто лежала не двигаясь. Видимо ждала когда затёкшие конечности придут в норму. С трудом поднявшись коза принялась обнюхивать своё новое жильё. Как откатится, пожалуй начнём её выпускать во внутреннее пространство частокола. Никуда она от козлят не денется. Главное чтобы прижилась в этой беседке. Со временем, на досуге накидаем из рогоза укрытие от дождя и зноя. Хотя особых дождей по словам Халлима быть пока и не должно, но ближе к осени иногда грозы случаются. Да и от зноя, под сенью ив, тени достаточно. Но мне так привычней, какой никакой, а уют.

Печи уже находились на завершающем этапе сбрасывания температуры. Так что мужская часть населения племени, во главе со мной отправились приобщаться к новому виду искусства - "баня-веник-пруд"! Только так и никак иначе.

Жар в бане стоял такой, что на ногах, кроме меня остался только Лиммал, в виду своего малого в соответствии с возрастом роста. Наши же богатыри, по моему совету, поползли на четырёх костях к тубусам с холодной водой. Бедняги, они ещё не знают что их ждёт впереди.

Для того чтобы в помещении было хоть сколько-нибудь света, я оставил два маленьких световых окошка по бокам от двери, затянутой изнутри оленьей кожей для герметичности. Дверь держалась на заклиненных кожаных петлях. Оба окошка были затянуты пузырями с мочевика добытых нами копытных. Я их вообще-то готовил для окон, что на галерее Атриума, но здесь они оказались нужнее. Света окошки давали мало, но с учётом белёных стен рассеивающих эти крохи по пространству, жаркий полумрак не позволял нам спотыкаться друг об друга. Так что мы вполне уверенно определяли где стоят полатья, а где тубусы с водой и различными растворами.

- Клас-с-с!!! - покрываясь густыми каплями слегка солоноватого пота, довольно протянул я. - Какой же это кайф, наконец-то почувствовать жар парной всем телом! Последний раз, я такое испытывал бог знает сколько десятков тысяч лет, туда-сюда, назад!

- Вот это блаженство!!! - еле вдыхая малыми порциями обжигающий лёгкие раскалённый воздух, я залез на самые высокие полатья всё из того же бамбука. - О, да-а!!! Ничто так не облагораживает бытие как ярый банный жар.

Пот с меня уже стекал настоящими ручьями. Как это умопомрачительно вновь испытать эти давно потерянные даже в воспоминаниях ощущения!

- А когда уже можно выходить? - спросил белёсый силуэт Варика.

- Выходить?! - я от души расмеялся обжигая себе горло и трохею. - Да мы, родной мой ещё и не вошли толком. Ладно, берите тубусы с водой, и поднимайтесь наверх. Пару минут попотеете, , а потом я вам покажу, что такое заклинивание астрального тела.

Глядя как с пола поднимается чёрный и белый силуэты моих друзей, я просто не смог сдержать откровенного хохота. Видя это, присевший на нижней лавке Лиммал тоже засмеялся.

- Вы как снежёк с угольком , что из сказки Лепа! - веселясь проговорил он - Только наоборот.

Те обернувшись друг на друга тоже рассмеялись разливая воду из тубусов. Лиммал с Лиммой лучше всех усвоили принцип обратной логики. Назвать негра снежком, а альбиноса угольком додуматься могли только они.

- Молчал бы уж рыжик. Сам то чем не уголёк?! - весело ответил ему на подколку Халлим - Самый огнянный и есть!

Действительно, интересная у нас компашка собралась. Белый, чёрный, рыжий и... А интересно каким же я смотрюсь на их фоне?

- Чёрный, рыжий белый, а я тогда какой?! - продолжая смеяться уточнил я у них.

- Ну-у-у... - задумался Лиммал, не зная что ответить.

- Наверное такой как бизоны. - чуть подумав ответил за всех Варик.

- Теперь вы понимаете насколько ценно ваше единство?! - наставительно подняв палец, заключил я мораль. И тут же пояснил. - Такого сокровища нет ни в одном племени. Когда-то, давным давно, мы все произошли от одного первопредка, но разойдясь по пространству Ойкумены мы обрели новые качества и стали разнообразны. Теперь же сойдясь здесь, на берегах этого чудесного озера, в окружении грандиозных вершин покрытых белоснежными ледниками, мы имеем возможность взаимоуничтожиться, и снова стать бледным однообразием, или же обогатить друг друга научившись ладить между собой. Поразмышляйте на досуге об этом. А теперь побежали к Лагуне. А то уже и меня припекло. Только с дуру не прыгайте. Утопните. Аккуратно, по шейку опуститесь, и ловите момент заклинивание астрала.

На берегу, рядом с баней, мы сделали продольные помостья и трамплин. Под помостьями была подводная скамья на глубине семидесяти сантиметров, чтобы усевшись вода доходила до подбородка. Если хорошенько разжариться в парной, а затем резко погрузить тело по плечи в холодную купель, всё что ниже тела на несколько мгновений вырубает как рубильником. В течении долей минуты отключенная от тела голова как будто получает перезагрузку мировосприятия, чувства и ощущения обостряются, а мысли становятся лёгкими и чёткими. Телом ты управляешь вяло, как будто нехотя ворочаешь своими членами в каком-то густо-невесомом жидком геле, типа прозрачного киселя. Легкие еле колышутся, и вся вселенная врывается в сознание всем своим многообразием красок, звуков, ароматов и форм, и при этом в тебе царит всеобъемлющая лёгкость и беспечность абсолютной пустоты.

Всё это длится мгновения кажущиеся вечностью, пока в конце концов перезагрузившееся тело не начинает наполнять мозг сигналами о своём обновившемся состоянии. И ты нехотя, освобождаясь от этой умопомрачительной эйфории и лёгкого экстаза, опьянённый, бухая сердцем, поднимаешся из прохладной воды, чтобы пошатываясь добраться к новой порции сакрального жара. И шатает тебя совсем не от экстремальной нагрузки. Нет, просто тело становится на миг как у младенца, которому еще только предстоит научиться управлять собой.

Лиммалу, я не разрешил погружаться в воды Лагуны полностью, поэтому он с удовольствием поплескался просто так. Зато Снежок с Угольком закатили глазки по полной. После такого человек уже не может остаться прежним. После такого баня становится его главным наркотиком на всю жизнь. Теперь они тоже поняли то, почему мы с Горяном прозвали это состояние "заклиниванием астрала".

Следующий заход уже все, за исключением Лиммала, которому я рекомендовал остаться на нижней лавке, взобрались на верхние полатья. В этот раз я показал и объяснил, зачем и как растераться голубой глиной замешанной на десятипроцентно-подсолёной воде. Для начала мы ещё раз хорошенько пропотели, ополоснулись и лишь только тогда обмазались с ног до головы вместе с волосами. Пятнадцати минутного пропекания в собственном соку на таком жару, нам хватило, чтобу с уханьем выскочить из бани и чудо-юдами плюхнуться в воду. Второй раз поймать "астралоклина" ещё никому никогда не удавалось. Для этого необходимо было, чтобы в теле накопились усталость и определённое эмоционально-ментальное напряжение. А мы от этого освободились ещё в первый раз. Так что все искупались с удовольствием и без происшествий.

Отмывшись от глины, мы осуществили третий заход. И тут началось главное действие этого божественного процесса. А начинается оно всегда с хорошей чарки медовухи, ибо нет ничего лучше её, чтобы как следует разогнать кровь по жилам. Только с помощью неё тело получает заключительную перезагрузку систем.

Как только Ласта вновь оказалась на водах Такла-Макана, мы первым делом сплавали к Терновой заводи. Меня, собственно, интересовали как ягоды так и сами кусты. Ягоды хоть и кисловато терпкие, были очень сочными и даже местами перезревшими. Втроём мы набрали все пятнадцать тубусов, что прихватили с собой. При этом каждый объёмом в районе шести-семи литров. Захватили мы с собой и с десяток саженцев для нашего палисада на Дуге. Там у нас как оказалось, теперь кроме всего прочего росли дикие жимолость, барбарис и смородина. Та ещё кислятина надо сказать, но я был чуть ли не на седьмом небе когда понял, что у нас прижилось. Ягодок мы так толком и не распробовали, почти всё облетело. Однако такой задел на будущее вдохновлял.

Теперь по краю нашей Дуги росли и терновые кусты. Ещё бы малину с ежевикой найти и можно "балдеть от жизни по полной" - как сказал бы незабвенный друг Горацо, то бишь Горян. А вот с самими терновыми ягодами пришлось повозиться. Многое потекло. Поэтому отобрав то, что было годно на сушку остальное мы залили весенним мёдом.

Существует легенда о том, что когда Александр Македонский преждевременно скончался в восточных землях, чтобы его тело не попортилось по пути в Египет для мумификации и погребения как Царя Царей, оно было залито мёдом. Ну я и рассудил примерно так, раз Искандера в меду собирались доставить аж в Египет, то уж какие то там терновые ягоды полюбому должны продержаться до зимы.

Ага! Держи карман шире. Не знаю, что там было в итоге с тем ценным грузом, но вот у нас случился настоящий сорт тернового вина на меду, так и названный впоследствии "Александр Македонский". Уже к концу недели мы носились по подземелью с тубусами переливая взбродившее и переваливающееся через края ароматное пойло. Тут то меня и стукнуло по голове воспоминанием, о прочитанной некогда заметке о медоставах князей Голицыных, которые поставляли лучшие сорта ягодного мёда ко всем королевским дворам тогдашней Европы.

Ну и чтож поделаешь, каким бы я не был противником алкоголя во всех его проявлениях, а забродившего мёда было жалко. Наскоро отжав вспученные ягоды мы разлили полученное, бурлящее газами месиво из забродившей мякоти и разбавленого соком мёда, по свежим тубусам, недоливая на треть. После чего закупорили тару заглушками имеющими в себе небольшие отверстия, для спуска излишних газов. Составив семнадцать бочёнков дозревать в дальнем углу подземелья, мы ополоснули все испачканные тубусы минералкой, и получившимся компотом залили отжимки из под забродивших ягод. И вот спустя неделю, то бишь вчера, мы сцедили получившуюся терпкую медовуху в четырехлитровые бамбуковые фляги

Терновый квас получился не то чтобы забористым, особо он не пьянил, но вот пофигистически расслабиться под ударами веника помогал на все десять баллов. После приёма одной порции этого вышибающего копыта благородного напитка, по телу минут на пять разбегались зудящие мурашки, и на таком жару тебе становилось абсолютно пофигу всё, как коту от валерианки. Так что моя обработка ароматно-огнянными вениками расплывшихся негой тел клиентов, прошла на уровне лёгкого массажа. Это для них, а вот для меня это было сродни разгрузки вагона крупного щебня. Спина чуть ли не отваливалась после того как я отмерил каждому по пере веников разного сорта. Ароматы хвои, берёзы и дуба по бане стояли такие густые и пряные, что можно было вешать не только топор, но пожалуй и лопату.

Мило дело было попарить Лиммала. Ему я квасу дал только пригубить и то дав запить после этого минералкой. Пот то гнать чем то надо. Для него хватило и по венику. Так что я за пять минут управился. Ополоснув всех разбавленным щёлоком, а затем и заваром трав, выгнал опять в воду.

- Ну и как вам? - спросил я свои жертвы, блаженно развалившись на подводной скамье, раскинув руки по помостьям и созерцая безмятежную гладь Просторной Лагуны.

- Вах-х-х!!! - только и смог выдохнуть Варик.

Халлим даже и вякнуть не смог.

- Согласен. Такие впечатления на всю жизнь пропитывают душу. - согласился я с его молчанием.

- Теперь я понимаю, что такое родиться заново. - удивило меня спокойное высказывание Лиммала. - Я хочу так каждый день рождаться.

- Ну ты блин даёшь! Философ! - обернулся я на зависшего в воде кучерявого рыжика.

Он в отличии от остальных, так же как и я раскинувших руки по настилу, лежал подбородком на сложенных руках лицом к берегу. Как будто усталый школяр на парте. У остальных глаза были прикрыты. Ребята впервые в своей жизни откровенно балдели.

- Ну что отдохнули? - обратился я к ним поднимаясь. - Теперь ваша очередь меня выстёгивать. Будете сдавать практикум. Вам ещё своих жён отхаживать сегодня. Кто ж кроме вас сию культуру внедрит в женское общество...

Ребятки, после того как мы снова распарились, отметелили меня так, что пришлось добавить в себя ещё одну порцию медового кваса. Откуда у них столько злости то ко мне накопилось. Хотя это скорее моя вина. Сказал же, чтобы было от души и со всей мочи, вот они и старались. Но я чести ради сказать, был не в обиде, такой массаж никакие тайцы с китайцами не сделают. Это всё наша метода, проникает аж до печёнок. Весь ливер на место за раз ставит.

Удары буквально сыпались градом. Интересная картинка для работы маслом. Лежит на лавке дьяхон в ореоле брызг и хвойно-берёзовых эфиров, а по бокам христианские: белый как снег ангел и чёрный как смоль демон, выбивают из него дурь и блажь. Такой сюжет в средневековой Европе вполне себе зашёл бы под названием "Ангел и демон, в чистилище выбивают из грешника грехи и добро". Вероятно подразумевалось бы - чего после этого останется с запасом, то и оправдает человека, или наоборот, окончательно осудит.

Ополоснувшись на последок щёлоком и травяными взварами. Мы снова выбежали окунуться. Дав парням отдышаться, я отравил Халлима сопроводить свою жену в комнату невиданных доселе аттракционов. Следующими на очереди стояли оставшиеся члены нашего дружного коллектива. Карте научившись всему необходимому, предстояло выкупать и выпарить Натху, Амиллу и Лимму. Пока меня парили, Лиммал отосланный отдыхать, уже наверное им все уши прожужжал о том, что им приходилось представлять лишь абстрактно из моих пояснений и рассказов.

Если у нас с парнями ушло на весь процесс чуть больше двух часов, то Халлиму с Картой хватило часа, что не так уж и мало в процентном соотношении. Зато потом девчёнки зависли чуть ли не на два с половиной часа. Вышли они уже когда солнце касалось горизонта, играя ярко розовыми бликами на сиреневых тенях горных ледников.

Всё это время, мы мужской компанией развалившись на шкурах вокруг очага, разомлевшие и посвежевшие, общались о том о сём и ни о чём. В костре потрескивали свежие сучья, каждый раз выстреливая фейерверком искр. Я бренькал на своей доморощеной домбре о двух струнах, Халлим набивал на ксилофоне несложный ритм в такт мне, а Варик с Лиммалом обсуждали достоинства и недостатки тех или иных видов оружия из нашего арсенала. Вот уж умеют они удивить. Кто бы подумал, что у этих двух самых безобидных мужчин нашего племени такие мысли топчутся в голове. Я вот к примеру размышлял о парусах. Хотелось попробовать какова она - Ласта, при распущенных крыльях. О чём там думает Халлим было тайной за сколькими то печатями, но судя по романтичным нотам в ритме, думал о хорошем.

Всё переменилось как только вернулись девушки. Стол по идее был уже накрыт, так что я не особо удивился тому, что Варик по быстрому слазил на галерею и принёс от туда завёрнутые в шкуру два свёртка.

- Прими от нас мастер Леп скромный дар, в честь нашего союза, и благослови его от имени всех творческих стихий, что есть во вселенной! - торжественно, совершенно серьёзно произнёс он, протягивая мне оба свёртка.

- Да уж Варик, ты действительно самый, что ни на есть Лель! - улыбнулся я принимая дары. - Я знаю что вам с Натхой нравится это имя и смысл, что за ним стоит, и вы часто так называете друг друга тайком. Так пусть же оно и будет вам благословением. Отныне и ты, и Натха, и ваши дети, и все ваши потомки будете иметь родовое имя - Лели. Пускай творческое начало никогда не иссякнет в вашем союзе и его плодах.

Сказав это, я обнял обоих разом, так душевно, что даже предательская слеза не сдержалась и скатилась по щеке. Расчувствовался...

- Бог мой! Как? Как вы это сделали. - развернув кожаный свёрток, я был не то что поражён, я реально стался ошарашенным.

В моих руках была настоящая тканная рубаха с рукавами и воротником, штаны шаровары и семейные труселя. Это было просто уму непостижимо. Так вот зачем Лимма всё выпытывала у меня пару недель назад про раскройку и прочие нюансы пошива таких элементов одежды. А я то думал, что она решила перенарядить Шека в новый фасон. А они вона чаго!

- Ай да молодцы! Ну порадовали так порадовали! - обнял я по кругу всех присутствующих.

- А теперь признавайтесь где он! - повернулся я к Халлиму. Кроме него никто не смог бы смастерить ткацкий стан.

- Там. У лощины. Недалеко от смолякуренной ямы. - не особо противясь, начал он колоться, еле сдерживая порывы довольной гордости. - Я его еще до нашей свадьбы задумал, да не успел воплотить. Вот и расстарались как могли уже все вместе. Поэтому то Варик с Натхой и тянули с калымом.

- А когда же вы ткали то, и из чего? - недоумевал я.

Мне действительно сложно было представить, когда они находили время на это. Почти весь день они были у меня на глазах, кроме тех моментов, когда я отсылал их на заготовку угля, пока сам выкладывал с Лиммалом печи.

- По ночам. - улыбнувшись ответила за всех Натха. - Как заря займётся, мы вчетвером по тихому убегали, и до подъёма, сколько могли успеть - лузгали, чесали, пряли и ткали. Всё как ты нас и учил. Когда же ты нас отсылал жечь уголь и известь мы тоже украдкой этим занимались, пока Халлим с Вариком выполняли главные задачи.

- Офигеть! Я то думал, что один здесь пашу как лошадь, а они вообще тут как китайцы моря топят и горы равняют без передышки. - я действительно был сражён их целеустремлённостью.

- Это вы что же, по пять часов только спали? Да я даже незнаю, что с вами сделаю! Вы в своём уме то? - начал было я распаляться, но тут же опомнился и сменив тон просто махнул рукой. - Значит вы и за крапивой в потёмках плавали?! Хотя бы вооружаться не забывали!

- Обижаешь командир. Всё как по мануалу! - закинула свои традиционные пять копеек Лимма. - Отпустила бы я их, как папуасов по Африке с голыми подмышками. Они уменя вот где! - выставила она вперёд сжимающийся кулак.

От этого смешного жеста и наигранной пантомимы все дружно рассмеялись, а я с удовольствием всех переобнимал по новой.

Всё! Дети выросли! Лёд тронулся господа присяжные заседатели. Сегодня все доказали свою самостоятельность и жизнеспособность, а самое главное сплочённость, дисциплину и организованность.

- В общем так рота. Поднял я ладонь вверх, призывая ко вниманию. - Слушай мою команду! С сегодняшнего дня и на протяжении двух недель, у всего племени объявляются праздничные летние каникулы. Ни чем больше не занимаемся, только отдыхаем, купаемся, поём, танцуем, ходим в походы, играем и паримся в бане. Ну и между делом выпекаем кирпичи, прядём, ткём, шьем и лепим горшки. А если блаж найдёт, то и дай то бог сладим Ласте крылья. В общем, каждому по интересам и от каждого по желанию!

Все снова весело рассмеялись моей игре противоречий. Чего я в общем то и добивался. Сегодня у нас большой праздник, и в нашем племени должны уметь праздновать веховые события. Гончарный станок, ткацкий станок, обжиговые печи, баня, посуда, ткани, уголь, известь, дёготь, "Александр Македонский", квас, овёс, полисад и конечно же коза, были более чем достаточным поводом для радости и праздника. Но самое главное конечно заключалось в наших ладных и дружных отношениях, и достойных брачных союзах. Я действительно был рад тому, что мне удалось разглядеть в каждом из моих друзей их таланты, помочь им их развить и укрепить. За этим наше будущее.

- Внимание! - снова поднял я вверх руку. - Это ещё не всё. За храбрость, усердие и целеустремлённость, а также за безмерную заботу о благе нашего племени и всех его членов, Халлим и Карта, первая в нашем племени полномочная семья, отныне будут иметь достойное родовое имя Абранибал! Я верю в то, что вы и ваши потомки не раз ещё прославите свой род честными поступками и достойными свершениями...

И был у нас пир на весь мир. И были танцы с песнями и музыкой на всю ночь. И спектакль с тремя зрителями и бурными аплодисментами. И квас медовый, разбавленный минералкой, тёк чуть ли не по ушам, ибо усов то ни у кого не было. А ещё ночью окотилась коза. Двумя великолепными козлятами.

Но мы тогда про это ещё ничего не знали. Я прижимал к себе новое копьё с изящным, но отнюдь не лешённым брутальности, функциональным нефритовым наконечником, и не менее изящный нефритовый топорик. Их для меня выточил сам Варик, под чутким руководством Халлима, взамен утраченных мною во время их спасения от перекачанных бизонов. Я обнимал свои новые отлично слаженные игрушки, одетый в свой новый наряд из настоящей ткани и в прикольных таких семейниках. А в это время над пляшущим пламенем очага лились голоса наших первых патронов - отцов основателей, пока еще совсем маленького, но очень крепкого своим духом племени:

- Если однажды горячее солнце, станет холодным как утренний лед. - пел Халлим отыграв на бамбуковом ксилофоне проигрыш.

- Если зима жарким летом вернется, и на песок белый снег упадет. - продолжил Варик, удивив меня этим поворотом.

Оказывается они и здесь меня, да и всех остальных тоже, перехитрили, расчередовав строфы под свой манер между собой. Вот ведь иллюзионисты! Но как поют то! Думаю Денис Майданов окажись здесь за десятки тысяч лет от своего дебюта сам бы прослезился от такого тандема.

- Если беда, что ничем не измерить, рухнет на землю косою звеня - низкие тона и полутона Халлима глубоко цепляли своей зычной вибрацией, погружая слушателя в потаённый смысл слов.

- Я буду знать, всё равно, что ты веришь, я буду знать, что ты любишь меня. - взгляд Варика Леля был прикован к взору восторженной Натхи.

- Я буду знать, всё равно что ты веришь, я буду знать, что ты любишь меня...


Глава Vl


- А она не убежит? - во все глазаа глядя на дикую козу с козлятами спросила Амилла. - Я бы не хотела чтобы она убегала.

- Я бы тоже этого не хотел. Но она привыкла жить на воле, и наш частокол для неё сущий пустяк. - ответил я ей, также довольный разглядывая пополнение. - Для этих животных, отвесные скалы всё равно, что для нас ровная тропа.

- Но ты же говоришь, что они в лесах не живут! - возмутилась с другой стороны Лимма. - Зачем ей убегать в лес? Ведь там же её первая попавшаяся рысь задерёт! Она что - этого не понимает?

- Скорее всего понимает, но она вольное животное и привыкла жить своим расчётом и своими силами. - стараясь успокоить начавшую пыхтеть от волнения девочку, я принялся объяснять особенности естественного порядка вещей. - Сама посуди, если принять во внимание то, что её скорее всего какими-то макаром захватило потоком с предгорий, и она при этом смогла не только не утонуть, но и выбраться из него, а после этого ещё и продержаться больше месяца в одиночку в неизвестных краях, то это много чего говорит о её способности к выживанию. Рано или поздно она всё равно попадётся на зуб какому-нибудь хищнику, но это всего лишь плата за мгновения свободы. Мы можем ей дать и кров и защиту и спокойную жизнь, но это будет неволя. Она никогда не сможет забыть то, что имела, и то к чему привыкла. А для существа привыкшего к свободе - это страдание.

- А козлята? - спросила Амилла, наблюдая за тем, как те пошатываясь исследуют пространство клетки - Они смогут принять нас?

- Они - однозначно да. Но всё будет зависеть во многом от нашего к ним внимания. - успокоил я девчонок. - Поэтому, чем больше вы его им уделите, тем крепче они к нам приживутся. И мне так кажется, что у вас есть к этому вполне реальные шансы. - похлопал я их по плечам - А теперь давайте попробуем её подоить.

Всё утро после банного дня, хотя мы и проспали посчитай часов до девяти, ребятня в восторге кружилась и ползала вокруг клети с окотившейся козой. Та поначалу от них старалась держаться подальше. Однако срезанные по моей подсказке веточки различных кустов и деревьев быстро сменили её настроение. Окончательно она пошла на контакт, после того как мы с Халлимом отцедили принесённое из подземелья медовое вино в закупоренном тубусе.

Часть отжатой терновой мякоти, мы подали в клеть, в отдельной бамбуковой бадейке. Долго сопротивляться душистому медово-ягодному аромату она не смогла. Слегка попринюхавшись, она довольно шустро умяла предложенную жмень бражённой массы. Пока что спирта в ней было не особо, но козе явно этого хватило, чтобы оставить свои дикие предрассудки в стороне. Сладкая мякоть ей пришлась по вкусу настолько, что когда я вошёл в вольер и протянул ей руку, которой отжимал мякоть, она смело принялась её лизать.

После этого тоже проделали и двойняшки с Амиллой . Более взрослых желающих, я пока попросил держаться в стороне. Успеют ещё. Ребятня в силу своих возрастных габаритов вызывает гораздо меньше опаски у животных.

Их сладкие от недозрелого вина ладошки козе тоже пришлись по вкусу. Пользуясь её легким расслабляющим опьянением, я дал ей полизать еще и солёной водички с ладони. Это еще больше расположило её к нам. Причём настолько, что она даже подпустила меня к своему неразсосанному, но уже окрепшему вымени, пока облизывала детские ладошки, собирая с них подкладываемые остатки мякоти.

За ночь козлята уже видимо успели поработать над сосцами, так что к первым болевым ощущениям молодая козочка уже успела привыкнуть. Да и бражённый мёд неплохо должен был пригасить чувствительность нервных окончаний. Поэтому ласково поглаживая молодое вымя, я потихоньку стал переходить к лёгкому сцеживанию молочка из желёз. Уж как доить коз и овец, бабушка Эльче нас в детстве неплохо обучила.

Сцедив себе прямо в жменю немного молока, я протянул его козляткам. Самый крупный из них оказался мальчиком, причём достаточно напористым, чтобы оттеснить свою более мелкую сестрицу. Воткнув мордочку прямо в жменю, он с удовольствием стал раздувать ноздрями молочные пузыри, ища за что бы ухватиться языком. Притоптывающая рядом от нетерпения мелкая козочка, возбуждённая ароматом молока, в конце концов не выдержала и направилась к материнскому вымени. Потыкавшись интуитивно в молочные железы, она жадно ухватилась за один из сосцов и принялась утолять свой разыгравшийся аппетит.

Козлёнок ещё долго балдел от моей ароматной ладони, пока наконец не сообразил вылизать её языком. Шершавый язычок не отстал от неё, даже когда на ней ничего уже и в помине не осталось. Всё это время дети возились с козой, попеременно подсовывая ей ладони смоченные то вином, то солоноватой водичкой. Козе это дело зашло. Видно, что такое бражённые ягоды, она знала и вероятно любила. А про соль и говорить нечего, это первое лакомство для копытных.

Провозились мы так часа полтора. В результате ребятня так и осталась в вольере кормить козу наперебой то веточками, то пучками травы. Я в общем-то, только приветствовал это. Чем быстрее коза пристрастится к дармовым ништякам, тем больше будет вероятность того, что она не удерёт в конце концов от нас в лес.

Пока мы занимались козой с козлятами, главы двух новообразованных родов, вместе со своими жёнами, перенесли в Ромббич, с берегов Студенца, свой ткацкий станок. Установив его под навесом, рядом со станиной гончарного круга, они принялись ткать из заготовленных нитей полотно. Об этом их попросил я. Жуть как хотелось посмотреть и на сам станок, и на его потенциал в деле.

Ну что сказать, мои кукольные демонстрации не только не прошли даром, но и в целом легли в благодатную почву. Карта с Натхой довольно таки неплохо уже набили руки не только в прядении нитей, но и в ткачестве. И самое главное, все эти процессы им откровенно нравились. Причём настолько, что выемку первой обожённой посуды мы делали чисто мужской компанией. Карта лишь ненадолго отвлеклась, глянуть в печь, для того чтобы убедиться, что ничего не полопалось.

Нам повезло. Первый блин не был комом. Все изделия благополучно пережили обжиг, и что самое приятное достаточно мелодично звенели на удар косточкой. К тому моменту как мы принялись наносить на обожжённую керамику глазирующие составы, все остальные члены нашего племени Берендеев оставили свои занятия и собрались вокруг нас. Это был наш первый опыт в покрытии керамики глазурью, поэтому никто не желал его пропустить.

Для создания правильной шихты, Халлим по моему заказу сделал из нефрита ступку с пестиком, в которой в общем-то мы и перетёрли все составы до мелкой пыли. Что-то смешали между собой, что-то оставили в чистом виде, но везде был добавлен поташ и мел.

Поташ мы получили, как полагается, путём выщелачивания золы водой. Один и тот же объём воды, многократно пропущенный через порции золы до приемлемой густоты, мы выпарили на нефритовой жаровне до порошкообразного состояния. Получившийся калийный поташ снижал температуру плавления силикатов, облегчая не только процесс глазирования, но и варки такого вещества как стекло.

С мелом было ещё проще. Комья обожжённой извести гасились в ёмкости с водой. После чего взболомученое молочко сливалось, отстаивалось, вновь сливалось, а затем полученая кашица высушивалась и размельчалась. Добавление кальция, содержащегося в меле, улучшало качества глазури, делая её более прочной, вязкой и прозрачной.

Кроме, собственно, натуральных составов глазури из кремния, обсидиана, агата и горного хрусталя мы отдельно приготовили ещё и стеклообразующий состав. Расточать столь ценные поделочные минералы на обычную глазировку горшков было глупо. Поэтому для следующей партии, надо было подготовить фритту из смеси промытого песка с отмели, поташа и мела. Для улучшения термореакции, в состав ещё добавили и по чуть чуть перемолотых основ из обсидиана и кварца.

Для разведения глазурного шликера был сварен специальный клейстер из рыбьих пузырей, которых у нас было насушенно изрядно. В водную эмульсию замешанную на перетёртых порошках, он добавлялся как пластификатор. Когда вся влага из шликера впитается пористыми стенками обожжённой керамики, эта добавка позволит слою глазури лучше закрепиться равномерным слоем по поверхности.

Помимо вышеперечисленных ингредиентов, некоторые из растворов я продублировал с добавлением ещё одного компонента. Есть такая разновидность глины как каолин. Это белая по цвету глина, имеющая очень мелкодисперсную структуру. Фаянс, фарфор и прочие уникальные виды керамики это всё про неё. Но кроме этого, болтушку из белых глин ещё используют для глазировки керамики и для нанесения росписи. Каолина - мне пока что не попадалось. Однако под боком, в Тростниковом овраге, имелся хороший выход сизо-синей глины. Очень вязкая надо сказать штука. Её я и использовал в основном в гончарном деле, предварительно очистив путём отстаивания болтушки.

Голубые глины очень богаты, по своему составу, минералами. Особенно различными металлами. А металлы обладают как известно разными весовыми категориями. При отстаивании болтушки, входящие в состав глины элементы, выпадают в осадок слоями. Первыми само собой оседают более тяжёлые и тугоплавкие окислы. А вот сверху оказываются по логике вещей, самые легкоплавкие окислы. Именно это их качество и интересно при получении глазури.

Собирая специальным скребком с осевшей глины самый тонкий верхний слой нам удалось насушить неплохой такой объёмчик заменителя каолина. По крайней мере я на это надеялся. Так вот этого порошочка, я и добавил в некоторые вариации. Осталось только всё это применить, запечь, проанализировать и сделать выводы.

Кроме вышеперечисленного, мы также подготовили и то, чем обрабатывать раскалённую керамику после выемки из печи. Есть такие техники глазирования, при которых нет необходимости ожидать когда изделие остынет. Наоборот следует его как можно быстрее остудить прежде чем глазурь успеет кристаллизоваться. Этот метод при использовании дымления в опилках приводит к растрескиванию глазури. Такую технику придумали японцы, назвав её Раку. Под это дело мы напилили опилок из всякой мягкой древесины и перемешали их для объёма с древесной трухой и мелкими стружками.

Кроме того, из корневищ рогоза и камыша, мы нажали крахмалистой жижи для экспериментов с "обливной" обработкой керамики. А ещё, коли у нас появилась коза, которая к тому же даёт молоко, я нацедил грамм пятьдесят этого ценного продукта, для применения на одном из изделий приёма "молочения". Оно достигается элементарным окунанием терракоты в молоко или густо взбитую простоквашу. Пористая структура керамики всасывает в себя жирную субстанцию, заполняя поры и после обжига становится непроницаемой для жидкостей - без применения глазировки.

Тоже самое происходит и с "дымлением" в опилках. Раскалённое изделие помещается в опилки, и плотно ими же засыпается, чтобы избежать возгорания, те соответственно начинают резко тлеть и дымить. В результате вся структура поверхностей закупоривается углеродом. В результате керамика приобретает тёмно-серый, а иногда даже и черный, благородный цвет.

Все эти фишки, мы с Горяном узнали от нашего одноклассника, который помотавшись после института по офисным кабинетам, решил заняться своим делом и возродить семейное ремесло. Жил он от нас через две улицы,так что на чаёк мы к нему нередко забегали. И не было ещё ни одного раза, чтобы он нам не похвалился освоением новой технологии или приёма, из арсенала мировых достижений, по своей теме. Серёга, как его звали, любил позаморачиваться стариной, так что редко когда использовал промышленные смеси в своём творчестве, разве что только при росписях по фарфору. Так что многое заготавливал сам.

Оба плоских блюда, я вообще просто обработал посредством лощения гладким камнем. Это когда смоченные поверхности недосушенного изделия, постепенно сглаживаются до блестящего глянца. Таким способом достигался тот же самый эффект, что и в остальных случаях, но вообще без применения каких-то дополнительных обжигов. Так что в данный момент, все по очереди крутили перед собой эти два первых, полностью готовых гончарных изделия. Темный оттенок, с отливом в сторону воронёной стали, и интересная текстура, выглядели поистине великолепно.

В нанесении глазури, себя попробовали все берендеи до единого. Если не считать побелки, всего что только можно, то сегодняшний день стал пожалуй первым днём в истории росписей по глине в её терракотовом состоянии. Те смеси которых вышло побольше, пошли на обливку, а те которых было по чуть чуть мы использовали для нанесения росписей и надписей. Так что теперь, после окончательного обжига у каждого будет своя именная кружка, чашка, пиала и керамическая ложка. Впрочем, и остальная посуда получила свои надписи, исходя из назначения. И это действительно было очень круто.

Несколько изделий мы оставили без покрытия, для эксперимента с "обливной" техникой. А один небольшой кувшинчик, с вытянутым носиком, я пропитал тем молоком, что удалось нацедить с козы. Его я планировал использовать под заварник для трав. Пока изделия просыхали, мы наготовили щипцов и ухватов из переломленных пополам полутораметровых бамбуковых реек. Ими предстояло доставать раскалённые изделия, для чернения в опилках и получения Раку.

Так как печь для обжига была с вертикальной загрузкой, то на самый низ, по центру, мы установили горшок с фриттовой смесью, а поверх него расположили то, что требовало дальнейшей обработки вне печи в раскалённом виде. Покрытые же глазурью изделия были расставлены по бокам. Немало поэкспериментировав с обжигом учебных плиток и кирпича, я надеялся на то, что удастся избежать излишнего брака при глазировке. По крайней мере с первичным обжигом всё обошлось очень удачно. Основная заслуга в этом была несомненно на Карте. Именно её природная чуйка, позволила удерживать терморежимы и сроки в допустимых градациях.

Сделав закладку и запустив прогрев печи, до того как истопилась баня, мы посвятили время купанию, играм и соревнованиям в стрельбе и метании. А ещё у меня был для племени сюрприз. Его я тайком готовил к свадьбе Варика и Натхи. Но учитывая то, что это мероприятие и так вышло изрядно насыщенным, решил отложить презентацию на этот день. И не прогадал.

Монополия!

Да, да. Первобытного формата, знаменитая бизнес-игра, зашла похлеще всего того, что я успел внедрить в наш обиход до неё. Тайно слепленная и обожжённая из лучшего сорта подготовленной глины, квадратная карта нашего ареала обитания и сопредельных территорий, имела трёхмерные обозначения основных природных объектов, с узнаваемыми перепадами ландшафта. В отличии от оригинала, передвижение фигурных фишек в виде керамических животных, происходило не по периметру, а по отображенной проекции наших реальных маршрутов. В связи с этим, внешне она больше походила на советскую настольную игру-ходилку из детских журналов. Но в отличии от неё здесь имелись все необходимые атрибуты "Монополии". Бонусы, санкции, рыночные отношения, товарооборот, политика, культура и многое другое, делали эту игру даже гораздо шире по функционалу нежели классический вариант.

Если в обычной "Монополии" отображена была только экономическая составляющая жизни общества, то в моей версии затрагивались ещё и политико-правовые аспекты, и культурно-бытовые, и образовательные. Причём в отличии от оригинала, где движение было циклическим, здесь имелись вариации маршрутов. Так, попадая на перепутье, у игрока появлялась возможность выбора - отправиться по маршруту на торг к соседям и приобретать там активы в виде договорённостей или концессий, или же осваивать возможности своего ареала.

Культуре и досугу, я выделил особое место в игре. Попадая на соответствующую позицию, игрок либо приобщался к тому или иному искусству, либо получал его в актив. Так или иначе приобретая что-то под свой контроль игрок должен был рассчитаться теми или иными видами товаров по плавающему курсу в зависимости от местности где он находится. Но были и такие ходы при попадании на которые от игрока требовалось либо что-то прочесть, либо посчитать, либо сделать какие либо физические упражнения. Для этого я заготовил специальные керамические квадратики с тем или иным заданием. Их приходилось доставать из кожаных мешочков, как лото.

Для большей образности, леса я обозначил наклеенным высушенным мхом разного вида, а водные объекты залил растопленной смолой. По периметру семидесяти сантиметрового квадрата керамической карты, цепочкой располагались прямоугольные, пронумерованные римскими цифрами, поля с активами. Тот кто успевал приобрести тот или иной актив ставил туда тотемный значёк своего животного. Так что вся диспозиция всегда и всем была видна и ясна. Все ходы на карте были обозначены арабскими цифрами, лишь в местах какого-то актива или ресурса нумерация хода заменялась на римскую цифру.

Допустим если вместо семнадцатого шага стояла римская восемь, то игрок попадая на неё смотрел, что там за ресурс указан в прямоугольнике под этой цифрой на биржевой периферии карты. Если она пока ещё никому не принадлежала, то он мог её приобрести, отдав в банк некое число того или иного товара. А вот если её уже кто-то занял, то ему приходилось договариваться, либо платить фиксированную цену владельцу. Здесь я делал расчёт именно на оттачивание коммуникативно-дипломатических навыков и актуализацию полученных знаний.

Вообще, вся игра в принципе была рассчитана на геополитику и макроэкономику нашей локации. Так что я не стеснялся усложнять игру внедрением различных сфер общественной жизни. Так, попадая на шаг обозначенный арабской цифрой с какой либо латинской буквой, игрок отсылался к тому или иному мешочку с керамическими табличками. Достав оттуда квадратик, он должен был либо ответить на вопрос по пройденному материалу из наших учебных занятий, либо зачитать выразительно текст, либо решить пример или задачу, либо просто отработать указанное количество - допустим - отжиманий.

В первой редакции игры, под латинскими буквами обозначались мешочки по арифметике, геометрии, природоведению, правописанию, чтению, атлетике, терминологии и логике. Но холостых ходов было ещё с запасом, поэтому начертать на них дополнительную букву, отсылающую к мешочку с дополненными дисциплинами не составило бы труда в любое время. Жаль только, что как раз таки с ним у нас и было всегда состояние цейтнота.

Несмотря на всю сложность игры и нагромождения условий, все игроки скрипя извилинами, ни за что не желали отрываться от неё в течении почти трёх часов без перекуров. Мне пришлось даже жёстко оборвать её ход, чтобы устроив выпарку в бане вернуть их к реальности и разгрузить вскипевшие мозги. Бедолаги, даже когда я отхаживал мужскую половину вениками, никак не могли освободиться от обдумывания дальнейшей своей тактики в игре. Одним из допущений в моей задумке, было то, что игру можно продолжать и при временном отсутствии того или иного участника. Всё как в жизни, чуть чуть отвлёкся и расстановка сил изменилась, причём само собой далеко не в твою пользу. Так что пока мы парились, женская половина там во всю занималась рейдерством и переделом рынка.

Единственным человеком кто кроме меня сохранял самообладание, была Карта. На протяжении всей игры, она продолжала следить за температурой в печи, визуально оценивая цвет раскалённых горшков через специальные отверстия. Однако, когда пришло время совершать обварку в крахмальной жиже и чернение оставленных сверху изделий, все ненадолго оторвались от нового увлечения.

Первыми мы достали то, что определили для чернения. Вытащив из печи те изделия, которые уже частично были покрыты глазурью, я сначала засыпал древесным сором, после чего окунал в холодную воду. От резкого перепада температуры, в слое глазури образовались затейливые чёрные трещинки. Там где глазури не было керамика просто почернела. Это был классический японский Раку. Правда один из четырёх кувшинов лопнул при закалке, но меня это нисколько не огорчило. Главное что у нас получилось! А лопнувший пойдёт и для хранения сыпучих продуктов.

Следующие несколько кружек, пиал и блюдец отправились в древесный сор для полного чернения. Им предстояло потомиться в тлении опилок трухи и стружке до полного остывания. С этой партии я точно брака не ожидал. А вот за оставшуюся непокрытой глазурью керамику, я опасался всерьёз. Ей предстояло вначале пройти обварку в органической болтушке, а затем ещё и закалку в воде.

Однако, результат оказался не настолько плачевным как ожидалось. Всего лишь три из семи изделий лопнули, остальные же благополучно приобрели красивую обварную текстуру покрытия.

Завершающим действием, было вынимание наружу горшка с расплавленной фриттой. Её мы сразу слили в сосуд с водой, где она потемнела и покрылась мелкими трещинами. Сам же горшок мы тоже отправили на чернение в древесную основу. Оставшуюся глазурованную керамику мы оставили планомерно остывать. Утром посмотрим что из неё выйдет.

После банных процедур у нас был ужин и просмотр повторения театрального представление дебютировавшего наконуне.


Следующий день, ознаменовался возобновлённым утренним распорядком с пробежкой до Гнёздова. После чего мы стали собираться всем кагалом в поход за мёдом. Главными действующими лицами снова были мы с Халлимом. Лимма с Лиммалом оставались на хозяйстве. Остальные были у нас на подхвате.

Кроме небольших изменений в "шлемах" и создания костюма для Варика мы ещё дополнительно соорудили две лестницы из бамбука. В этот раз задача сбора мёда усложнялась. Нам предстояло делать всё над землёй, а не на ней. Это были досадные сложности, но ради мёда и воска, я готов был пойти и не на такое. Воск был ценным в хозяйстве продуктом и далеко не как основа для свечей. Одни только его гидроизолирующие свойства чего стоили. Та же керамика, посредством вощения неглазированных частей значительно повышала свои качества. А про навощённые кожаные изделия и древесину и говорить нечего.

Что до мёда, то этого долговечного продукта вообще не бывает много. А его неоценимая роль при налаживании контакта с козой повысила его ценность вообще до небес. Кстати, этим утром нам пришлось процедить ещё один "бочёнок" с недозрелым медово-ягодным вином. Только после пьянящей подкормки, коза снова подпустила нас к ней. Коли и дальше так пойдёт, то оставалось только надеяться на то, что прежде чем мы отфильтруем все наши запасы, она успеет к нам привыкнуть, а "не сопьётся" объевшись бражёнными отжимками.

Тем не менее, для нас было главным то, что это работало, и работало на нас достаточно эффективно. Вчерашнего расположения козы к нам, хватило до самых сумерек. Так что двойняшки спокойно её подкармливали в течении всего дня прямо с рук. Благо, что само вино оставалось в целом непочатым, от силы ушло грамм сто пятьдесят на смачивание ладоней. У меня на него были совсем другие планы. Этот эксклюзивный продукт традиционно неплохо помогал налаживать торгово-экономические отношения и создавать политические союзы с соседями, а иногда и с оппонентами.

Этот поход воодушевил всех, даже оставшихся двойняшек. Благо, что разрываясь между пчёлами и козлятами, они выбрали последних. Однако, я им строго настрого запретил залазить в вольер без нас, и все контакты ограничить только через решётку.

Что до остальных, то они уже настолько пропитались повествованиями о неизгладимых впечатлениях, оставшихся от предыдущего рейда за мёдом, что воспринимали это действо чуть ли ни как экспедицию легендарного царя Гильгамеша за бессмертием в ливанские кедровые леса. К аннунакам мы конечно вряд ли дойдём, но вот выглядели мы вероятно не менее эпично чем тот же Гильгамеш.

Три астронавта с далёких галактик и три земные девы идут отнимать у капризных пчёл их небесный нектар, и ещё чего там даром найдётся. Прямо таки футуристическая картина, ничего не скажешь. Вот только пчёлки нам совсем не будут рады. И кое кто прекрасно об этом осведомлён, и даже представляет насколько они не будут рады. Поэтому в этот раз мы уже несли ни какие то там дымовые "бластеры". Вдобавок к ним группа поддержки несла ещё и чуть ли не межгалактического уровня "дымомёты" покрупнее. Бог с ними с габаритами. Главное чтобы во время газо-дымовой атаки мы с Халлимом не навернулись с лестниц. А так в общем-то мы не плохо в этот раз подготовились.

С предыдущего похода за мёдом, не смотря на казалось бы большие объёмы ноши, меда мы добыли чуть больше шестидесяти литров. Плюс ещё почти треть вышло воска. Меда у нас осталось почти половина, а вот воск ушёл весь. Однако на зиму неплохо бы иметь более значительный запасец. Поэтому пока мы шли к заветным карагачам, я обдумывал идеи с организацией своей пасенки. Дикий мёд конечно хорошо, но пчёлки под боком гораздо сподручней будут. Да и в случае осады Ромббича, их можно использовать как средство контрмер. Запулил улей в неприятеля и пускай бегают со своими дубинушками ухая и ахая. Но это конечно крайний случай. Хотя для психологического спокойствия, совсем даже ничего идейка.

Однако, главное предназначение любой пасеки, это тупо качать свой мёд и опылять всё что опыляется, ягодки там, цветочки, ну и прочее разнообразие растительного мира, типа тех же орехов. Да и вообще медок производить не самый обременительный вид сельского хозяйства. Так что стоит подумать как отловить пчёл во время роения.

По идее, все сроки роений давно вышли. Теперь если только по осени случится. Но это будут не самые крепкие семьи, и они дай бог если на себя чего успеют запасти. И тем не менее резон в их поимки есть. Как минимум для получения опыта. При любом раскладе мы ничего не теряем, а при успешной их адаптации к искусственным условиям, очень даже приобретём. Остаётся только выбрать вариант улья. Как то дед мне рассказывал о колодах. Мол они не настолько удобны как ульи системы "дадан", но зато просты в исполнении и имеют ряд своих преимуществ. Колода это полый отрезок ствола дерева заглушенный с торцов и имеющий леток для пчёл. И самое главное она вполне естественна для их обитания. Особенно для такого подвида как чёрная лесная пчела с которым на пришлось столкнуться.

Мне было известно два варианта установки колодок: горизонтальный, чуть под наклоном, и вертикальный. В первом случае мёд периодически изымался с нижней части наклонённой колоды. Так как сама семья и расплод находились в верхней, а внизу типа были запасы мёда. Таким образом, при мёдоотборе, удавалось избегать нарушения их целостности, и не слишком сбивало их жизненный ритм.

А вот при втором варианте, всё было чуть затейлевей. Небольшая, метровой высоты колода, по мере медосбора, надстраивалась дополнительными секциями, которые пчёлы постепенно заполняли сотами с мёдом, тогда как сама семья и матка с приплодом обитали в нижней колоде. Второй вариант был более удобен для медосбора, но вот для поддержания комфортных условий у пчёл больше подходил первый.

Как известно из элементарной физики, теплее всегда там где выше. Соответственно и поддерживать тепло пчёлам удобнее именно в этой зоне, что и определяет их зимние предпочтения расположения внутри колоды. И им совсем не улыбается на зиму переворачивать свой дом вверх дном. Поэтому тут стоял серьёзный выбор между этими двумя вариантами. Однако была небольшая лазейка в пользу второго способа. Если на зиму колоды заносить в омшаник, этакий утеплённый зимний домик или землянка для пчёл, то вопрос с уровнем зимнего комфорта для них, сводится к минимуму. Имея просторный Гимнасиум даже раздумывать нечего было о выборе. Если уж мы в Атриуме не замёрзнем, то пчёлы в подземелье и подавно забудут что такое согреваться в мороз. Зато весной менее заезженные, они быстрее восстановятся и осилят пик медосбора в гораздо больших объёмах. Так что дело за малым, нужно колотить колоды.

Тем временем, пока я в очередной раз валял в голове свои задумки, мы вышли к тому ручью, на котором повстречали Козьку, как я в итоге нарёк пойманную Вариком дикую козу. Преодолев оставшееся расстояние, мы оказались близ заветных трёх карагачей. Пчёлы гудели так, что сразу было понятно - где-то что-то замечательно цветет и пахнет. А это значит, что сейчас они во всю таскают нектар. Жалко было нарушать их трудовую идиллию. Но к сожалению с дикими пчёлами по другому не выйдет.

Пока мы снаряжались в свои костюмы, наши помощницы, распалив дымари, обмазывались в сторонке глиной. Как только все были готовы, они, стараясь не привлекать внимания пчёл, поднесли к нужному нам карагачу лестницы и тубусы для мёда. После того как девушки удалились подальше, настала очередь и нашего выхода. Места здесь были не самые дремучие, хватало и бурелома, и валежника, и старых мощных деревьев, и молодой поросли. Но вот эти три гиганта смотрелись на фоне всего остального настоящими богатырями.

Когда мы с Халимом влезли на лестницы, поставленные по обе стороны от разлома ствола, я после беглого осмотра языков сот, сразу понял, что здесь мы завязнем на гораздо дольше чем планировалось. Мало того, что просто не реально было дотянуться до сердцевины ствола, так ещё и мёда тут было не в пример больше чем в первой пчелиной семье. Придётся соты в тубусы трамбовать как следует, иначе того что мы с собой взяли может и не хватить...


В Ромббич мы вернулись только к закату. Почти полтора часа мы вычищали разлом. Сначала с одной стороны, а затем и с другой. Дыму нагнали столько, что дезориентированные пчёлы даже не совались к нам. Но вот неудобство добычи сильно вымотало всё моё тело. Хорошо хоть Халлим приспособился и дымить и помогать мне с укладкой сот в тубусы. Не знаю сколько в итоге меда мы собрали, немалая его часть осталась просто размазана по стенам разлома, но в этот раз его умаялись тащить уже мы все вместе. Пчёлам там тоже прилично осталось, если не сорвутся с этого места, то собраться с силами им хватит. Сердцевину я так и не выбрал.

Двойняшки спали в вольере вместе с козлятами, прижавшись к лежащей козе. Вот ведь ослушники, сказал же им не залазить внутрь. Ладно, надеюсь оно и к лучшему. Наскоро ополоснувшись, девушки убежали готовить ужин, они посчитай что и не пострадали от этой вылазки. Нам же еще предстояло отмывать себя и свои комбезы от мёда. Двадцать восемь плотно заполненных тубуса, оттёртых от подтёков мёда были отправлены на хранение в Гимнасиум.

К ужину мы разбудили двойняшек, и когда они ополоснулись смывая дневное безделье, все расселись за слаженный из тростника дастархан. Сегодня мы впервые ужинали, по настоящему томлёную на углях, в керамическом горшке, гусиную похлёбку, разлитую по мискам и черпаемую настоящими глянцевыми от глазури ложками.

Результат наших гончарных свершений был на высоте. Все типы покрытия керамики удалось воспроизвести как по мануалу, небольшое количество брака было не в счёт. В момент нашей трапезы, почти все изделия были выставлены на просторном дастархане. Так что наш сытный ужин был дополнен молчаливым созерцанием невиданной доселе, полной, по нынешним временам, запредельной эстетики, экспозиции совместного гончарного творчества.

Сегодня было не до песен и музицирований. Уставшие, но довольные и сытые, мы молча проникались потенциалом открывающихся перед нами возможностей. Пускай кроме меня пока ещё никто из берендеев и не мог достойно оценить всю масштабность события, но и им того, что они видели перед собой хватило настолько, что спать их пришлось отправлять чуть ли не уговорами.


Глава VlI


- Ветер на море гуляет, и кораблик подгоняет, он бежит себе в волнах - на раздутых парусах! - декламировал я навстречу косым волнам, держась за настоящий плетёный из крапивных волокон канат - Э-ге-ге-ей! У-эй! Ий-ех-х-ха!

Чувства внутреннего напора, переполняли грудь. Лететь на парусах, стоя на носу рассекающей волны Ласты, всё равно что прокатиться на спорткаре по Монако. Пожалуй даже круче. Ведь кроме нас здесь больше ни у кого таких спорткаров ка наша ладья нет, а без нашей помощи и не появится ещё долго.

Обернувшись назад, я улыбнулся опасливо держащимся за борта, но с восторженными взглядами смотрящими вперёд, берендеям. Все семь человек за исключением Халлима, впервые вышли на большую воду под парусом. Что же до главы рода Абранибалов, то мы с ним уже несколько дней, не вылезая из нашего судёнышка, обучались управляться с парусом, сварганеным буквально на наших коленках, по принципу вооружения китайской джонки.

Ну что сказать, эта система просто создана для таких тупиц в морском деле как мы. Любой наш косяк при обращении с ветром, веерный парус, подвешенный на канатах, просто затирал как сопли у малыша платочком. А соплей и пота из нас повыбивало порядочно за это время. И тем не менее, мы летим!

Выставив и закрепив парус под ветер, я перебрался на нос, насладиться моментом. Халлим же, сидел на корме, управляя добротно прилаженным рулём, который мы только несколько дней назад установили взамен рулевого весла. Наши пассажиры уже давно привыкшие к вёсельному ходу, поначалу и не предполагали, что их ожидает после раскрытия паруса. Но, как только мне удалось поймать ветер и зафиксировать его давление, от ощутимого рывка все сразу же вжались в борта. Одни только головы торчали над краями.


За две недели с последнего похода за мёдом, мы далеко продвинулись в своих планах. Но самым главным и значимым из всех дел, я считал именно создание паруса. Он открывал нам путь во всех направлениях. Конечно, в пределах береговой линии, но тем не менее нам теперь многое что стало доступно для исследования.

Как и ожидалось, пристрастившаяся к соответствующим отжимкам Козька, напрочь перестала нас бояться и уже дней через пять, вовсю гуляла по внутреннему периметру. Излюбленным её приколом над нами, было взбирание по слегка покатым глиняным стенам Атриума, под самый отвес крыши. Из-за этого, на побелке стены просматривались отчётливые следы её копыт. И это еще далеко не всё, что она вытворяла. Эта коза неплохо так прогуливалась, при желании, прямо по верхней кромке нашего частокола.

Последние же дней пять, Козька вообще повадилась, взобравшись на стену Атриума, сигать за периметр. Когда мы обнаружили её отсутствие в первый раз, она уже нагулявшись, тем же макаром, вернулась обратно. С тех пор мы перестали её запирать внутри вольера. Она сама туда приходила когда хотела, и сама же уходила когда ей надо было. Да и как ей было не возвращаться, коли там её всегда ждало отличное пойло - чуть подслащённое медом, чуть приправленное жмыхом и слегка сдобренное солью.

Каждое утро и вечер приласкав дикую животину, пока она цедила своё полюбившееся лакомство, двойняшки приноровились слегка сдаивать её. Всего то грамм по сто - сто пятьдесят за раз, но это уже было кое что. Не знаю что повлияло на такой неожиданно щедрый подгон к нашему столу, то ли чудо "эликсир дружелюбия", то ли просто избыток работы молочных желёз, но всех этот подарочек очень даже устроил. Как оказалось, ни у кого как таковой непереносимости лактозы не было. Возможно по тому, что в их племенах ребёнка долго от груди не отрывали.

Козлятам молока тоже хватало. По крайней мере создавалось впечатление, что они росли не по дням, а чуть ли не по часам. Эти озорники настолько привыкли к двойняшкам, что просто ходили за ними буквально по пятам. Дошло до того, что они повадились плавать на плоту вместе с ними, при перевозке, уже прилично оформившихся гусят, в Лебединую Заводь и обратно. Крылья мы гусятам подрезали, во избежание так сказать зова природы. На ряске они заметно так жирка себе наели. Так что такие заплывы им были на пользу. Козлята кстати, с ними тоже неплохо сдружились, постоянно прыгая перед ними, имитируя вызывая на поединок.

Амилла с Натхой, серьёзно подсели за прялку и ткацкий станок. А вот Карта реально погрузилась в керамику с головой. С помощью пестика и ступки она натёрла немало добавок в составы глазури из различых камешков, и теперь вовсю экспериментировала с цветной эмалью. При этом не забывая ежедневно вылеплять кое-какую партию горшков, кувшинов и прочей мелочёвки. Так что баня у нас была пускай и не подряд, но через день это точно. Как только она отобрала неплохую такую, чёткую после обжига гамму в пять цветов, я стал обучать её приёмам росписи по терракоте. То наше баловство, что мы изобразили на первой глазированной партии было бледновато и не столь заметно как эмали которые сладила Девушка. Так что успехи Карты на этом поприще были вполне даже на уровне. Найти бы ещё каолин, и её изделиям вообще бы цены не было.

Ежеутренние пробежки до Гнёздова, с последующими тренировками, не остались для Кемпинга без последствий. Между делом, всё что нужно было восстановить, мы восстановили. Подьём с крыши Кэмпинга наверх мы тоже сладили. Одна лестница выводила на Террасу Подола, а уже с неё, по другой лесенке можно было взобраться на самый верх. И это того стоило.

Чтобы жизнь не казалась излишне слащавой, при пробежках до отмели, мужской половине берендеев я назначил в нагрузку оброк в четыре кирпича. Так что по тихоньку по легоньку, но по дюжине штук ежедневно оказывались в Гнёздово. Эту нагрузку я распределил с умыслом. Чисто для укрепления нужных мышц и дыхалки. По одному кирпичу на руку, каждый должен был всю дорогу удерживать сжав пальцами. Это, серьёзно подтягивало их хватку и укрепляло кисти рук. Уже через неделю таких пробежек, вырвать что-либо из таким образом прокачанных рук, было просто нереально. И упаси бог подвернуться чьему-то кадыку под эти тиски, завидовать тогда уже будет некому.

Через произвольные промежутки во время пробежки, определяемые мною, нами производилась отработка ударов руками и ногами. Такие утяжелители, в виде кирпичей неплохо прокачивали ударные техники. Особенно в купе с ещё двумя кирпичами, висящими посредством специальных лямок на груди. Казалось бы мелочь, но эти два кирпича отлично укрепляли мышцы преса и поясницы. Впрочем как и всего торса в целом, главное поактивнее вращать плечами.

Для женской половины такое не предусматривалось. Однако им, наслушавшимся от меня об античных идеалах мужской и женской красоты, тоже не захотелось бегать в холостую. Поэтому поддавшись на их уговоры, я вручил каждой по два пустых бамбуковых тубуса, которые им надлежало во время бега держать в вытянутых руках перед собой. Первые два дня, девчонки хоть и пыжились, но выглядели кисловато. Однако в какой-то момент наступил перелом, и они даже стали добавлять свои вариации в расположение рук.

Оглядываясь на них, я даже однажды допустил мысль, что вполне возможно, эти три девушки и станут проматерями тех греков-ахейцев и дорийцев, которые найдя необходимую точку опоры, перевернули весь древний мир. Их грация и красота форм просто рвало в клочья любое, самое смелое воображение, пусть даже и очень именитого древнегреческого скульптора. Что же будет когда они пошьют себе тканевые хитоны?

Двойняшкам я разрешил брать с собой в забег лишь по тонкой тросточке. Им расти надо, а не мышцы развивать. Для их возраста достаточно будет и хорошей гибкости с растяжкой. И тем не менее, имея впереди себя мелькающие пятки наглядного примера как должно, они тоже экспериментировали с усложнением движений. Так, в какой-то момент, обернувшись, я обратил внимание на то, что они неплохо освоили вращение тросточек во время бега.

Обратным ходом мы всегда с собой приносили минералку. Благодаря источнику, вода вокруг скалы была гораздо чище и прозрачнее, нежели в остальных местах. Не такая как раньше, но тем не менее. С восстановлением водопровода, я решил повременить. Бамбук хорош в качестве временной меры, но вот в долгосрочной перспективе лучше заморачиваться более долговечным материалом. И что самое интересное, с недавних пор мы обладаем технологией его создания.

Керамические трубы, да ещё и покрытые глазурью, самый что нинаесть долговечный материал. Всего то и необходимо, что проштробить песчаник в нужных местах и заложить в канавки индивидуально подготовленные сегменты керамических труб. С помощью смолы их несложно будет крепко посадить на конус друг в дружку, а затем всё забетонировать раствором на основе песка, извести и толчёной в пыль золы. Такой трубопровод никакой Мацехо не возьмёт. По крайней мере за один сезон.

Так что отвод минеральных вод из источника наверх пока требует подготовки. И самое главное создания соответствующих инструментов. Штробить скалу, пускай и песчаника, это далеко не тоже самое, что сладить каменный топор. Зато когда мы этот проект реализуем, у нас наверху будет отличный резервуар с проточной минералкой. Под это дело, я даже задумал придать этой выбоине более благородную форму чаши.

Коптилка в Кемпинге была восстановлена, но уже не из камня, а из огнеупорного кирпича на огнеупорной же кладке. Весь камень пошёл на основание под неё. Снаружи весь этот "агрегат" мы дополнительно облицевали глазированными керамическими пластинами, пазами внахлёст. Так чтобы коптилка смогла устоять под следующим натиском отливной массы вод. Зато теперь, при желании, коптильню можно было использовать и как духовой шкаф.

Однако её восстановление было не самоцелью. На ней Варик впервые самостоятельно опробовал себя в роли каменщика-печника. До этого, он в основном был у меня на подхвате в этом деле. Теперь же, присмотревшись, сам напросился на практическое закрепление моих пояснений в этом ремесле. И надо заметить, у него достаточно ладно выходило ложить кладку, и соблюдать геометрию с балансом нагрузок.

Вот таким макаром, в нашем племени и раскидалась специализация по ремёслам между взрослыми берендеями. Халлим - прирождённый мастер по камню. Карта - просто уникум по керамике. Натха - до глубины души прониклась ткачеством и всяким вязанием да плетением. Варик вот увлечённо загорелся чего-нибудь да где-нибудь сложить из кирпича да плитки. Осталось только дождаться, какие устремления проявятся в двойняшках и Амилле. Но уже сейчас можно сказать, что если перед нами вдруг встанет задача одомашнить мамонта, то благодаря этой троице, так оно и случится. Причём в самом наилучшем виде. С животными и птицами, им выйти на контакт как два пальца "обосфальт".

Пока Варик "лепил" свою первую печь, остальные приводили в порядок Кемпинг. Весь мелкий песок, намытый штормовым прибоем во внутренний двор, был аккуратно собран по корзинам застеленным крупными листьями от просыпания. Пока что эти корзины были составлены вдоль скалы. На этот песочек были большие планы. Лучшего сырья для получения фритты и стекла и не придумаешь. Так что вычистив дворик, мы ещё неплохо так прибарахлились.

Пока Варик перекладывал по моим проектам коптилку, а остальные восстанавливали Кемпинг и отхожее место, я взялся за личный амбициозный проект. Обустройство Террасы Подола было не самым срочным делом, но для меня это почему-то стало идеей фикс. Первым делом, я занялся планировкой камина. Добротного такого викторианского очага, с различными выступающими финтифлюшками и эстетическими прибамбасами. Такого, чтобы от него не просто можно было погреться вечерком, но и чего-нибудь там зажарить на углях или вскипятить.

Лучшим местом для его расположения, с учётом вечерней и ночной розы ветров, был участок Террасы по левую сторону жеоды. Таким образом, створ камина будет обращен в сторону озера и весь жар от него должен по идее растекаться по большей части Террасы, и даже заходить во внутрь "Агатовой спальни". Само же тело камина, в добавок ещё будет защищать от излишне освежающего дыхания ледников, спускающегося к озеру по ночам. При этом, как раз сбоку от него останется проход на лестницу в Кемпинг.

Попланировав вечерком на раскатанных пластах сырой глины, к утру я передал Карте для просушки и последующего обжига чертежи с эскизами масштабной перепланировки Террасы. Как говорится - "Что нам стоит дом построить, нарисуем будем жить" ... Всем идея очень понравилась несмотря на то, что по сути это был проект моих личных летних апартаментов совмещающих в себе и спальню, и гостинную, и кабинет. Лёгкая античного типа арочная архитектура здесь не то чтобы была в диковинку, она вообще являлась первым её воплощением для берендеев. Кемпинг с Атриумом не считаются. Своей топорностью, при всей их функциональности, к такому виду искусства как архитектура, они имели совершенно посредственное отношение.

Для реализации проекта нам требовалось изготовить специальные элементы эстетического декора. Под этим подразумевалось изготовление кирпича и керамических плит широкого диапазона форм. Процесс этот очень творческий, а творчество берендеи уважали. Привыкнув к лепке простого кирпича для них было совершенным откровением, что он может иметь гораздо больше вариативных форм проявления. И предела у этих вариаций просто не существовало. Если кто-то хоть раз не собирал увлечённо конструктор "Лего", пусть первым кинет в себя камень!

Я предложил берендеям не просто наобжигать деталек "Лего", но ещё занимательно в него поиграться. Кирпич это лучший конструктор всех времён и народов. Причём очень долговечный. Всё боится времени, но время просто ссытся при виде керамики. Не одну пачку зубов оно об неё источило и так ничего и не добилось. Черепки, горшки и прочие обожённые терракотовые изделия находили до нас, находим мы и будут находить после нас. Рассеется радиация, разложится стекло и пластик, а керамику можно лишь поглубже закопать только для того, чтобы кто-то её через пару десятков тысяч лет откопал почти в том же состоянии. Время может её лишь слегка помусолить, как засохший пряник беззубым ртом, и на этом его возможности исчерпываются.

Ещё один вечер ушёл на разработку чертежей и эскизов элементов кладки и декора. Однако кроме них нам ещё было необходимо просто неимоверное, по нашим возможностям, количество сырья для скрепляющего кладку раствора. Золы у нас в корзинах скопилось много, но перетирать её в пыль в ручную было настоящей катастрофой для наших затей. Поэтому чтобы сделать решительный шаг вперёд, пришлось отступить на парочку назад. Нам нужны были шаровые мельницы!

Из всего доступного материала для их создания, у нас был только бамбук и глина. Раз есть бамбук значит будут и несущие конструкции механизмов. А раз есть глина, значит будут и твёрдые рабочие детали из керамики. По сути, что такое шаровая мельница? Это тупо вращающийся барабан с катающимися внутри него шарами, которые постепенно перетирают в пыль то крошево что закинут в нутрь барабана. Керамика не самый твёрдый и тугой материал. Однако её свойств вполне хватит для измельчения в пыль древесного угля, золы, пережжённого известняка и ещё чего попроще из минералов.

Поэтому нашим конструкторским бюро - "а-ля Берендей Компани" - также был создан и проект шаровой мельницы, на основе тридцатилитрового глиняного кувшина и крышки, со сквозными отверстиями под бамбуковую ось. Оси полагалось находится на примитивных опорах типа "козла", и вращало её обычное водяное колесо опущенное в подготовленное русло. Шары тоже было решено лепить из глины. Так проще было выдержать округлость формы и избежать "диссонанса" рабочих механизмов по твёрдости.

Для автоматизации и бесперебойности процесса, планировалось запустить не менее пяти таких механизма. Сложить готовые кирпичики проекта, делов на пару дней, не такая уж и масштабная стройка для нас. Однако подготовка всего необходимого заняла чуть больше недели. Пока мы с Картой учились методом проб и ошибок лепить и обжигать массивные сосуды, Варик с Халлимом занялись планировкой русла Студенца и установкой на подготовленном участке станин с водяными колесами. Собрать эти механизмы, на самом деле не такая уж и запредельная задача, но это требует значительного времени. Если бы не было бамбука, пожалуй так легко мы бы со своей затеей не справились. Да и справились бы вообще - под большим вопросом. Это растение настоящий природный аналог вариации того же "Лего".

Боже храни бамбук и преумножай! Аминь!

Как бы там ни было, но к тому моменту, когда Халлим с Вариком запустили обкатку водяных колёс, у нас с Картой в печи уже глазировались первые два удачных барабана. Ещё два ждали своей очереди, и семь штук проходили предварительную сушку перед первым обжигом. Сколько брака пополнило бой на шамот, я даже не считал. Навыки и опыт требуют своей дани. А освоение техники лепки крупных керамических сосудов, было очень перспективным и полезным навыком, а посему стоило того.

То что вся экономика Древней Греции лежала на дне пифоса - крупного кувшина для хранения вина, масла, зерна и прочих стратегических продуктов, много чего говорило о значении подобной технологии. Чего уж там говорить, даже знаменитый философ Диоген жил в пифосе. Такие размеры, чтобы уместился человек, нам конечно не по плечу пока. Но начало положено, и это самое важное.

Натха с Амиллой без дела тоже не сидели. Кто-то же должен лепить декорный и нестандартный кирпич. Рыжики, в основном занимающиеся животиной и всякими бытовыми мелочами, были у них на подхвате.

За первые несколько дней "разгуляй-балдежа" по интересам, пока мы не загорелись проектом "Олимп", как я предложил впредь именовать скалу, мы тоже баклуши не мяли. Пускай каждый и занимался тем, что ему было по душе, но всё это гармонично вписывалось в рациональные рамки укрепления хозяйства племени. Я тоже без дела не сидел. Да и куда уж там сидеть, когда под боком растёт отличный тростник с бамбуком и постоянно топится баня.

А захотелось мне, ни стого ни с сего, кресло-качалку. Как бы, качаться то в нём особо и некогда было, разве что только после баньки чуток. Но с таким видом кресел, у меня были личные ностальгические ассоциации, приобретённые ещё в бытность моего гостевания в "Гнезде Грифона", у князя Енгалычева.

Жозефина часто снилась мне сидящей в том самом кресле-качалке, с которого я её перенёс на выделенную мне постель. Как то раз, во время очень уж натурального и красочного сна, она хитро так прищурив глаза и мило улыбаясь, погрозила мне пальчиком, в то время, когда я пытался отодрать от фарфорового ночного горшка, одну из хихикающих нимф. Стоя в одних панталонах, я не знал куда спрятать глаза от стыда. А Жозефина, звонко рассмеявшись, кинула мне свою шаль, проговорив при этом: -"Ты там смотри у меня, я ведь и поколдовать горазда!"

Не знаю, что она там имела в виду, но научить девушек вязать шали из козьего пуха, я себе на галочку поставил. А пока пуха того "нема", я и решил сплести из распаренного материала настоящее кресло-качалку. Пускай я этим никогда и не занимался, но лиха беда начало. Как оно выглядит, я себе неплохо представлял. В детстве не раз бабушкино разглядывал, пытаясь понять как оно вообще устроено. Тем более, раз уж у берендеев выдались каникулы, так почему бы и не отвесить своим душевным чаяниям немного радости.

Не то чтобы Халлиму заняться было нечем. Наш неугомонный мастер камня и вожделенец всяких там технологий, решил на основе моих объяснений сварганить более толковый струнный инструмент, чем вышел у меня. В этой затее его поддержал и Варик, вызвавшийся ему в помощники. Однако, подловив меня на необычных приготовлениях, свою затею они отложили в сторонку, и полностью переключились на мою. Ну что сказать? Я был только рад таким помощникам!

В итоге, за четыре дня мы сплели не только кресло-качалку, но ещё и большущий обеденный стол и пару стульев к нему. Пока только пару. Однако главным было то, что мы разобрались с технологией этого ремесла. И даже неплохо закрепили навык. Оказывается с податливым распаренным материалом, работать одно удовольствие. Так что у нас на очереди теперь стояло, до финиковой пальмы сколько необходимой мебели.

Дальнейшее закрепление навыков подобного мебельного промысла, было приостановлено в связи с запуском проекта "Олимп". Как то быстро закончились наши каникулы, когда я представил на суд присяжных-заседателей масштабированный макет застройки скалы. Чертежи, чертежами, а наглядная презентация всегда более зрелищна.

Начать обустройство Олимпа предполагалось с Террасы. Необходимое количество простого кирпича для соответствующих конструкций, у нас уже было с избытком. Огнеупорного для камина, хоть и в притык, но тоже хватало. Дело было только за спец-изделиями и за компонентами для связующего раствора.

План обустройства заключался в возведении по периметру террасы трехметровых круглых колонн соединённых арочной кладкой, увенчанной карнизом. Кроме этого, со стороны озера, по краю Террасы, должна была быть возведена лестница наверх, в Гнёздово с открывающей вид на Такла-Макан аркой порталом под ней. Со стороны лестницы из Кемпинга, на западном торце Террасы, тоже предполагалось возвести портал, но чуть другого типа. По низу, между колоннами, планировалась ограждающая балюстрада. Ну и само собой - изюминкой ансамбля являлся камин. В перспективе, в задумках было устроить над Террасой перекрытие. Но это пока было настолько дальней перспективой, что её обсуждение свелось лишь к учитыванию нагрузок при возведении основных элементов. Всё это должно было быть отстроенно из обычного кирпича, спец-кирпича и декор-кирпича. После чего выбеленно, и сдано для проживания.

Круто! Однако это была только первая очередь.

Следующим этапом, шла застройка непосредственно верхней площадки Гнёздова. Там я предложил возвести Акрополь, состоящий из двух строений, разделённых световым колодцем над бассейном. Ту часть Акрополя, которая должна была располагаться на нижней площадке, я планировал также возвести из круглых колонн с балюстрадами, арками и карнизами. А вот второе строение, что планировалось возвести на верхней площадке, там где сейчас уже прижились чайки, я предложил возвести из капитальных стен с арками оконных проёмов. Чайкам же предстояло быть переселённым на крышу.

Возведение Акрополя вещь долгосрочная, поэтому эту часть проекта мы рассматривали лишь в контексте перспективы. Пока же, нам предстояло попробовать свои силы на и так нехилой затее. Надо сразу создавать свой стиль. Незачем нам растягивать историю становления на несколько тысячелетий. Её надо творить здесь и сейчас.

Запуск первых двух барабанов, насаженных на ось, прошёл при участии всех членов племени с замиранием дыхания. А иначе и быть не могло, впервые в истории было запущено водяное колесо. Причём, скорее всего не только водяное а вообще как таковое.

Барабан, заполненный пробной партией золы и керамическими шарами размером с грейпфрут, зашуршал осью по смазанным дёгтем ложам. Первое время, я боялся что стенки керамического изделия не выдержав нагрузки лопнут, или клинья фиксирующие крышку дадут люфт и случится тоже самое. Однако, чем больше я прислушивался к работе мельницы, тем спокойнее билось моё сердце. Мы всё сделали правильно. Система работала, и работала эффективно.

Если сквозное отверстие по центру днища, сажалось на конус заподлицо и скреплялось дополнительно смоляным клеем, то крышка с отверстием по центру должна была перемещаться по оси совершенно свободно. Это требовалось для того, чтобы можно было её сдвигать по оси в сторону, для загрузки и выгрузки обрабатываемого сырья. Перед началом работы, она вдавливалась в горлышко барабана, и все зазоры аккуратно и плотно заклинивались по кругу. После чего, запирающие клинышки, во избежание разбалтывания от вибрации барабана, фиксировались туго намотанным, сыромятным кожаным ремнём, смоченным в воде. От вращения оси, кожа обветривалась, подсыхала и стягивалась так, что уже никакая вибрация не могла разболтать клинышки.

Во вторую мельницу мы насыпали дроблёный клинкер, полученный путём обжига плиток, откатанных на основе замеса гашеной извести с глиной, в соотношении три к одному. В качестве фриттирующей добавки, мы использовали мелкий песок и поташ. Обжиг просушенных плиток, производился при максимально высоких температурах, каких нам только удалось достичь с применением нагнетания воздуха. После достижения накала плиток до предельно возможного в наших условиях состояния они вынимались из печи для резкого остывания. Я уже не помнил, в чем там суть физико - химических процессов, но точно знал, что именно так и надо поступать.

После остывания, эти плитки вполне сносно перемалывались, собственно - в клинкер. И вот уже его то мы и засыпали в барабан второй мельницы. Она тоже жужжала так, что восторг от этого чуда первобытной машинерии, читался не только в широко открытых глазах берендеев, но пожалуй и в растянутой до ушей довольной улыбки их вождя.

Через пять чесов вращения барабанов, оси были застопорены и мы принялись эксперементировать с полученными порошками соединяя их методом тыка в шести различных пропорциях. Древесная зола уникальный по своему минеральному составу продукт. После выжигания из древесины углерода, остаются шлаки различных металлов содержащейся в ней, в том числе и такая важная для цемента добавка как железо. Так что зольная пыль по идее должна была способствовать улучшению качеств полученого цемента. Жалко только, что у нас не было гипса. Его добавка в цемент позволила бы замедлить схватывание раствора.

Наиболее приемлемый вариант пропорций мы определили на следующий день. Степень прочности и сцепки застывшего вещества была наиболее оптимальна у смеси с двумя порциями зольной пыли против пяти известково-глиняной. Песка мы в каждую смесь, как полагается добавили один к трём. Два кирпича, соеденённые таким раствором сцепились не в пример лучше чем остальные пять пар.

Процесс производства цемента можно было запускать, так как на мой взгляд технология прошла предварительную обкатку. Конечно, по ходу пьесы нам ещё не раз придётся корректировать и рецептуру и режимы обработки сырья, особенно если удасться отыскать какую нибудь разновидность сульфата кальция, типа того же гипса алебастра или селенита, но это уже частности.

Пока шли подготовительные работы, у нас оставалось время и для нашей сетевой стратегии "Монополия Каменного Века ". Каждый вечер после ужина, мы на часок зависали вокруг стола продолжая некогда начатую партию. Игра действительно заставила берендеев развивать в себе стратегическое мышление. Они ложились спать обдумывая результаты вечерней игры, просыпались планируя тактику на вечер, и даже в течении дня обсуждали между собой перспективы и вариации. Но больше всего меня удивило то, что Натха с Амиллой выработали свою линию игры. И надо отметить очень грамотно взаимодействуя друг с другом устроили настоящий передел рынка по всем направлениям. Даже я был вынужден выставить часть своих активов на аукцион. Идти в заклад, когда на рынке играет траст, было глупо.

Не забывали мы и про охоту. Есть то что-то надо. Когда мы питались одной рыбой казалось, что она у нас уже сидит чуть ли не в печёнках. А вот перейдя на мясную диету, уже через три недели почувствовали ее нехватку в своём рационе. Особенно все скучали по ухе. При наличии настоящих горшков, она бы вышла намного вкуснее и аппетитнее, чем та бурда которую мы заваривали посредством калёных булыжников.

Однако, рыбный промысел был менее эффективен по сравнению с охотой. Одно дело потягать карасей из спортивного интереса, и совсем другое бегать с острогой вдоль берега, чтобы организовать обед на восьмерых. Здесь без невода или сети делать было нечего. Единственным доступным вариантом в нашем случае были морды, но до их плетения у меня всё руки не доходили. Зато они дошли у Варика.

Во время очередных вечерних посиделок, после ужина речь зашла о копчёной рыбке и подходящим к концу запасам соли.

- Надо плыть к бизонам! - авторитетно заявил тогда Варик. Так уж получилось, что с моей лёгкой руки, за племенем Большерогого Тура, в нашем берендеевском междусобойчике, так и прижилось называть их бизонами. Это было проще и по существу.

- У нас... То есть у них... Никогда не было нужды от её недостатка.

- Ну-ка, ну-ка, вот с этого момента поподробней - блин, а я тут голову ломаю, где и как нам соли добыть, балда! Нет бы Лелей поспрашать. Сам дурак, мыслить стал шаблонно, раз Халлим сказал, что соль, которая при них была, имела своё происхождение "с того берега моря", то я только этот вариант и держал на галочке.

- Эта солончаковая плешь находится посреди их угодий. И туда не так то и просто добраться. - между тем стал пояснять Варик. - Обычно за ней ходят только самые сильные охотники. Да и не подпускают они к ней кроме приближенных никого из чужаков, даже близко. Гораздо интереснее её обменивать на хороший камень. В бизоньих краях его не так то просто отыскать.

- Так что ж ты раньше то молчал? - обрадовался я - Так, товарищи заседатели племени Берендеев, наши планы как всегда в очередной раз кардинально меняются! С сегодняшнего дня мы начинаем подготовку к торгово-дипломатической экспедиции на бизоньи угодья.

В общем с того вечера и понеслась основная карусель по кочкам.

Необходимо было создать ассортимент предложений. Причём такой, чтобы им нафиг голову снесло и глаза узлом завязало. Главный "удар" надо было наносить по промысловой знати и их жёнам. Если хочешь от мужика чего-то добиться заморочь голову его жене. А уж она то как следует постарается выеданием плеши, чтобы муженёк на всё был согласен. Доказано Змеем-искусителем ещё в Эдеме. Подтверждено Адамом и Евой .

Нам было, что предложить бизонам: корзины, смола, клей, дёготь, керамика, копчёности, бамбуковые изделия, бижутерия, ткань, ставленый мёд... Однако главным нашим товаром, я считал эскалацию культуры, ведь внедрение в их мир своих ценностей, делало их не только предсказуемыми, но и вводило это племя в нашу сферу влияния.

Нам же от них в первую очередь необходимо сырьё: кожа, кудель крапивы, рог, минералы, интересные растения, ягоды, орехи и самое главное соль. В общем-то наши планы и изменились так резко из-за истощения её запасов. По идее я так и так планировал к ним наведаться, только на месяцок попозже.

Соль, кроме всего прочего, ещё и хорошая добавка к химическим реакциям, а это требует создания больших её запасов. В общем, являясь обладателем технологий, я собирался выстраивать классические товарно-сырьевые отношения с элементами культурной экспансии. Причём не из-за какой-то там циничности и меркантильности, а просто потому, что это естественный порядок вещей.

Тот кто имеет далеко идущие цели, не может себе позволить равное партнёрство с тем кто живёт сиюминутными потребностями. Пускай в грубой форме это и называется колониальными отношениями, тем не менее по другому это никогда и не работало. Единственное, что я могу привнести в эту формулу, так это вежливость, учтивость и признание за партнёрами естественных прав, чего к слову сказать редко когда колонизаторы придерживались в моём мире.

После обсуждения предложенного мною плана подготовки, на каждого была возложена ответственность за производство того или иного товара на обмен. Так Халлим должен был наделать бус, ожерелий и прочих украшений для женщин и мужчин. С Картой мы должны были отдельно обсудить ассортимент керамики для презентации "ноу хау" и обмена, которую ей предстоит вылепить и обжечь. Различное украшательство с глазировкой оставили на потом. Пускай бизоны пока проникнутся терракотой.

Натхе с Амиллой предстояло одеть всю миссию в мужские и женские хитоны и подготовить подарочную партию панталон. Две три штуки для важных персон будет более чем достаточно. На двойняшек ложилось плетение различных лукошек и корзинок. Нам же с Вариком необходимо было обеспечить Ласту "крыльями". То бишь парусом.

Кроме того, памятуя про особую любовь у бизонов что-нибудь заметнуть в гостя, а затем ещё и попытаться смести его с позиции, я решил проапгрейдить нашу защиту до уровня древнерусского пехотного щита. Этот интересный тип полуактивной защиты, в виде перевёрнутой вытянутой капли, имел очень эффективное свойство образовывать собой "гуляй-крепость" в любой момент изменения ситуации. На самом деле, такие типы щитов были распространены повсеместно по всей средневековой Европе. Их создание приписывают ещё византийцам. Но вот его древнерусская разновидность как раз таки и выжала максимум возможного из потенциала миндалевидной формы.

Дело в том, что постоянно находясь в контакте со степняками, зачастую далеко не дружественного характера, пешим воинам из пограничных слобожан и градского ополчения, как то необходимо было защищаться посреди открытого дикого поля от натиска конных наскоков супостата. Поэтому они и доработали распространённые в среде дружинников щиты каплевидной формы, имеющих высоту до половины человеческого роста, под свои запросы. И можно сказать, подобное решение надолго обеспечило их свободой манёвра на открытых пространствах, при спорных ситуациях с кочевниками.

Обычный византийский щит, получаемый русами-наёмниками от своих восточноримских нанимателей, был вытянут в стоячем положении от пяток почти до плеч. Это позволяло при построении пешей защитной линии, втыкать его окованное нижнее заострение в землю, создавая точку фиксации. Но и это ещё было не всё. В верхней части крепились два заточенных снизу древковых кола, которые разведённые чуть в сторону и также воткнутые в землю, служили жёсткой подпоркой щиту. Это позволяло, имея в качестве защиты от стрел и прочих летящих в упор снарядов устойчивую линию укрытия, освободить обе руки вплоть до самого столкновения. А уж как воспользоваться ими с толком, вояки знали прекрасно. И что самое интересное ещё и отлично умели это делать. Дротик в отношении маячившего конного противника был в общем то бесполезен. А вот профессионально выпущенная из тугого пехотного лука стрела была вполне адекватным ответом той же стреле летящей со стороны "гоняющего карусель" неприятеля. Как известно двигающиеся по кругу конные лучники пускающие целый поток стрел в противника далеко не монгольское изобретение. Такие хороводы возможно ещё скифы персам устраивали неплохо.

Однако, степные лучники имеющие для удобства короткие композитные луки, кроме как навесом из далека, больше ничего не могли противопоставить, возможно ещё гуннских корней, длинным пехотным лукам, вынуждающих их соблюдать не самую удобную дистанцию. В таких случаях всё решал только численный перевес. Но для этого уже требовался большой набег союза нескольких кочевых родов.

Такой тип пехотного щита, кроме всего прочего, ничуть не менее успешно помогал противостоять и одоспешенным европейским рыцарям. Сколько не упирайся плечом в щит, а две подпорочки пирамидкой - совсем даже не лишнее подспорье. Вначале можно и из лука пострелять, а затем очень даже эффективно получается и чем поинтересне потыкать и помахать, из-за такой устойчивой стеночки щитов.

К сожалению, до нас считай что вообще не дошли сколь-нибудь сохранные щиты рядовой пехоты. Зато обычные конные ещё долгое время сберегались у знати как память о былых победах. Всё что от этого щита осталось, так это казачья тактика "гуляй-города", которая ещё долго утирала сопли супостатам.

В общем нефиг изобретать велик, надо пользовать то, что себя уже когда-то в будущем отлично зарекомендовало. Металлическую окантовку нам пока делать было не из чего. Однако распаренный, а после каплевидного загиба ещё и пропечённый над углями деревянный обод, с крестовиной в виде внутреннего каркаса, вполне неплохо компенсировал собой её отсутствие. Возможность пропаривать не только дерево, но и лозу, сильно повышало качество изделий из них. Так что щиты у нас сладились конкретные. А после обтяжки кожой и оснащения бамбуковым умбоном, они ещё и смотрелись очень даже эпично. Единственное что, теперь щиты потяжелели чуть ли не на треть. Но это неплохо играло против габаритов бизонов в нашу пользу.

С парусом всё вышло гораздо проще чем ожидалось. Собрать вооружение для нашей ладьи из рогозовых циновок и бамбуковых реек по принципу веера не заняло у нас особых усилий и времени. А вот накрутить верёвок для оснащения паруса, оказалось гораздо более трудоёмкой задачей. Причём, что касается непосредственно сучения, то тут-то всё в целом вышло на раз-два. Но вот что касаемо самой крапивной кудели, то её ушло не в пример больше чем даже на весь произведённый нами тканный материал. Крапивы пришлось переработать тьму и маленькую тележку.

И тем не менее мы справились с этой задачей. Ещё пару дней пришлось повозиться с тем, чтобы правильно навесить парус-джонку, после чего обкатать и себя и техники управления этим парусным вооружением. По ходу пьесы выяснилось, что для улучшения устойчивости, киль лучше опустить пониже, а для повышения маневренности, весло необходимо заменить на более адекватный - стационарный руль.

Пришлось Ласту опрокидывать на песок, сверлить отверстия под шипы, вытёсывать доску киля, обрабатывать её пропеканием и вощением, сажать всё на клей и только потом уже заниматься рулём.

Как бы там ни было, но преодолев все технические сложности, мы впервые всем составом племени берендеев, неслись по волнам Такла-Макана.

Пока Ласта готовилась к экспедиции, все остальные поставленные перед нами задачи тоже решились вполне успешно. Керамика, корзины, текстиль и прочие товары для обмена и демонстрации по ходу завершения стаскивались в Кемпинг. Так что отплытие - общим решением было назначено на послезавтра.

Однако не всем выпало удовольствие стать участниками первой в истории торгово-дипломатической миссии, совершаемой под парусом. Рыжики и Амилла оставались на хозяйстве. На Лимму с Лиммалом возлагалась ответственность за козами, гусями, чайками, палисадом и вновь высеянным овсом. А Амилле соответственно предстояло следить за ними самими.

Вопрос с копчёными деликатесами мы решили просто. Наплести рыболовных ловушек, типа морды, труда не составило. Доставить их в уже хорошо освоенную нами Терновую Заводь тоже дело было плёвое. Так что, пять морд вскоре покоилось на её дне. Обратным ходом мы заскочили в Гусиную Заводь, где набили достаточное количество пернатых и для остающихся на хозяйстве, и для презентации лакомства бизонам.

Приплыв на следующий день для проверки морд, я реально не знал что нам делать. Все они были забиты до отказа. Видно заводь пользовалась особой популярностью у местных рыбок. Корзины пришлось вытаскивать на берег, иначе опорожнить их от добычи не получалось. Рыба там сидела разнообразная. Некоторых видов мы не разу то ещё и не ели. Таких пассажиров чайки нам не таскали.

Весь крупняк и часть мелочи мы закинули на дно Ласты. Больше трети отпустили доживать свой век, или до следующего раза. Это уж как получится. Морды мы прибрали в ивняк. Улова нам пока было выше крыши, так что - "пущай пакедова покемарят в тенёчке", как говаривал Горян. Проблема с дефицитом рыбы отныне решена. В общем, наш рацион вскоре начнёт пополняться новыми блюдами на её основе.

Каждый раз, посещая Терновую Заводь, мы всегда совершали осмотр Тернового Холма. Эта прибрежная кочка мне нравилась. Лучшего места для создания укреплённого поселения по округе не найти. Достаточно просторная господствующая над местностью высота, с широкой южной стороны обрамлялась имеющей выход на Яркенд сокрытой ивняком заводью. С одного направления река - богатая рыбой, с другого - обширная пойма, изобилующая разнообразной дичью и многочисленными крупнорогатыми и прочими травоядными. За Яркендом отличный берёзовый в перемежку с липой лес, выше по течению переходящий в хвойники.

Туда мы ещё не добирались, но судя по оттенкам и сизой дымке над ним, это действительно был хвойник. А вот липовик, я давно на галочку поставил. Пчёлы там однозначно должны быть. А это значит, что кроме добычи меда, там ещё можно расставить колод для примана роящихся семей. Этим мы и займёмся по возвращении из экспедиции в первую очередь. Есть у меня такая чуйка, что ещё не все пчёлы нароились.

Во время наших обходов, мы пару раз обнаруживали на месте нашего рандеву с бизонами подновлённое кострище. Это ясно давало понять, что эти товарищи сюда периодически забредают и далеко не просто так. Ребятки явно непротив с нами пересечься. Значит детишки созрели для дальнейшего расширения отношений. Однако, я нисколько не обманывался по поводу их дружелюбия и радушия. Поэтому очень ответственно отнёсся к боевой подготовке и перевооружению берендеев.

Теперь у каждого члена экспедиции имелись личные копьё, нож, и топорик слаженные из нефрита и кипариса. Про добротные миндалевидные щиты и тисовые луки упоминать излишне. Стрелы, дротики и бортовые плюмбаты были оснащены кремниевыми наконечниками, это расходные снаряды, так что нефрит для них был излишней роскошью. Наручи и поножи мы научились ладить из распаренного бамбука, дополненных подбивкой из камышового плетения на кожаных ремнях. Кроме того, у нас ещё имелись доработанные псевдокирасы из плетёного же камыша. Защита так себе, но удар смягчать была должна.

Однако, самой прикольной обновой конечно же были бамбуковые шлемы. С ними пожалуй возни было больше всего. Причём их роль сводилась не столько к убережению наших драгоценных головушек, сколько к чисто декоративно эстетическому функционалу. Прикольный головной убор всегда добавляет плюс сто к солидности. Внешне, благодаря характерному гребню, они напоминали Коринфский шлем времён греко-персидских войн. Однако гребень это всё, что его напоминало.

Сей головной убор нами делался из распаренного обрезка бамбукового колена. Перемычка после обработки становилась макушкой шлема. Сами стенки расщеплялись на шесть равных частей, и в распаренном виде обтягивались поверх специальной терракотовой заготовки, выполненной по форме головы будущего хозяина. Когда заготовка высыхала и затвердевала, в промежутки между расщепленными полосами вклеивались по месту обработанные бамбуковые вставки. После чего, по нижнему контуру шлема вырезалось всё лишнее. И уже после придания законченной формы, на уровне налобника проклеивался посаженный на шипы бамбуковый же обод. Благодаря освоению технологии пропарки нам удавалось придавать деталям любые вариации форм. Так что шлемы смотрелись как заводские, без сучка и зазоринки.

Последним штрихом была вклейка в плоскую макушку шлема, посаженного на шипы гребня. С ним заморочек было меньше всего. Волос конечно использовался не конский, а дикого большегривого кулана. И тем не менее этот ирокез смотрелся ничуть не хуже оригинального варианта. Пускай в итоге и получилась бутафория чистой воды, для бизоньей дубинки все равно что ореховая скорлупка, однако смотрелась она очень эффектно и изящно. И что самое главное такой головной убор полюбился абсолютно всеми берендеями, став нашей отличительной фишкой.

Главным эффектом от ношения шлема, из-за которого я собственно и заморочился этой затеей, было то, что по полностью снаряжённому берендею практически невозможно было понять какого он рода, мужского или женского. А это очень важный психологический фактор, когда желательно обойтись малой кровью или даже вовсе без неё. Рассчитывать на то, что нас встретят с распростёртыми объятиями, зная о нравах бизонов, было глупо. Хотим мы этого или не хотим, но скорее всего нам сначала предстоит защитить право на переговоры. Боюсь что первой встречи для этого было маловато.

Пахыт, с двумя своими верными корешами Туканом и Мутаном, был далеко не единственным авторитетным членом племени. Таких группировок как у него, в их племени, по словам Варика, было около пяти. Так что пускай уж они думают, что перед ними пять мужиков, чем три парнишки с двумя девушками.

Завтрашний день мы планировали посвятить отработке тактических приёмов и перестроению с новыми щитами. Ну а сегодня у нас выходной, который должен надолго запомниться берендеям. Ведь это их первый совместный "полёт" по просторам Такла-Макана на расправившей свои крылья Ласте.


Глава VlII


Интересно, на кого мы со стороны походили? На аргонавтов или на викингов? Притороченные к бортам каплевидные щиты, скорее делали нас похожими на варягов возвращавшихся из Царьграда. А вот торчащие над ними коринфские ирокезы выдавали нас за блуждающих после разорения Трои греков. И тем не менее, под вспученным парусом-джонкой плыли берендеи. Пятеро отважных камикадзе, решили наладить торговые отношения с не самым дружелюбным племенем Роготура.

Судя по пояснениям Варика, чуть дальше Яркенда, в Такла-Макан впадает речка попроще. Бизоны её называют Тархой. А вот племя жившее там до бизонов, величали её Ас'Тархой. Самих себя они называли Аскарами. Несколько поколений назад, когда в эти места пришли бизоны, это племя, с царящим в нём разновидностью матриархата, приняло пришельцев без агрессии и вполне радушно.

Однако вскорости, почти всё оно вымерло от какой-то хвори. Как ни странно, но для бизонов это поветрие, несмотря на активные контакты племён между собой, оказалось безобидным. Можно сказать отделались лёгким недомоганием. От того племени, всего то и осталось несколько обессиленных детей. Взрослые погибли поголовно.

Карта с Вариком - являлись потомками того племени. Языка и обычаев Аскаров, в связи с малолетством выживших детей, посчитай и не сохранилось. Никто даже не мог точно сказать, что означало их самоназвание. Но доподлинно известно было то, что все влиятельные женщины и мужчины величались Асами. Племенем управлял совет самых уважаемых мужчин и женщин, но последнее слово всегда оставалось за самой старшей женщиной. Она же была и повитухой, и травницей, и жрицей их племенного божества. Каждый кто входил в совет племени, имел к своему имени добавку "Ас". К примеру Варик бы в таком случае именовался Ас'Варком, а Карта - Ас'Картой...

Судя по сохранившимся сведениям, Аскары были более развиты по сравнению с бизонами. Это именно от них пришельцам достались кое-какие приёмы выделки шкур. А ещё, они что-то там выращивали, но вот что именно никто уже и не знал. После их вымирания никто особо не обращал внимания на небольшие взрыхлённые участки земли. Однако же память о их угощениях сохранилась. Этот момент меня заинтересовал больше всего. Если я найду хотя бы один росток любого окультуренного, пусть даже простого цветочка, то уже только это, полностью окупит экспедицию.

Место расположения племени Аскаров было очень удобным - в просторной излучине реки Тархи. Проход в эту вытянутую овалом излучину, частично перекрывал глубокий ручей с обрывистыми склонами, впадающий в эту реку. Кроме того, в узком створе излучины росла священная кедровая роща, обеспечивающая кедровыми орехами само собой не только белок. Самый здоровый кедр произрастающий в роще, собственно и был божеством Аскаров. Как они ему поклонялись, никто теперь уже и понятия не имел. Однако, это не мешало и бизонам почтительно относились как к самой роще, так и непосредственно к её хозяину - Варкату, как именовался тот огромный кедр.

Первое время, сами бизоны обжились выше по течению. Там имелись отличные обширные пастбища, на которых в изобилии паслись стада их тотемного животного. Но когда они обнаружили поголовное вымирание соседей, вместе с выжившими детьми, они забрали себе и само поселение Аскаров. Переселившись в излучину Тархи, и проникнувшись всеми ее достоинствами, им больше не захотелось куда-то с неё съезжать. Поэтому, с тех пор они и перестали заниматься перекочевьем вслед за стадами. В верховьях Тархи всегда можно было себе найти достаточно добычи для пропитания. Им даже в пойму Яркенда не было смысла соваться, просторные дикие пастбища Тархи были и под рукой и вполне изобильны. Да и хищников там водилось поменьше.

Всё что можно было узнать о Роготурах, мне рассказали их бывшие соплеменники, ныне представители двух основообразующих родов племени Берендеев. Варик даже вылепил по памяти из глины карту излучины с поселением, рощей, и ближайшими окрестностями. Так что разведданные были самыми надёжными. Кроме того он поведал мне и то, что потомки Аскаров хоть и стали частью племени пришельцев, однако же находились там на особом положении. И это положение было далеко не привилегированным.

Видимо здесь сработали генетические маркеры. Все бизоны были давольно таки знатными крепышами во всех возможных смыслах. Достаточно посмотреть на идеальные формы Натхи и вспомнить габариты Пахыта с дружками, чтобы понять о чём идёт речь. Аскары в отличии от них были племенем осёдлым, и мясную диету разнообразили, орешками, грибами да ягодами. Поэтому действительно выглядели, на фоне вечно носящихся с дубинами бизонов, как белые вороны. В общем, не соответствовали они стандартам почитателей рогокопытных, а по сему особого веса в племени и не имели.

Для того чтобы добраться до ставки Большерогого Тура, нам предстояло найти в первую очередь само русло Тархи, а затем подниматься по нему вверх по течению. Никто из Лелей, до побега ни разу не бывал на берегах Такла-Макана. Так что им и рассказать об устье Тархи было нечего. Единственное что мы имели для ориентира, так это то, что она была пошире и поглубже Каменки. И самое главное на ней не было порогов и перекатов. После добавления Ласте киля, для нас это было немаловажным условием для захода в реки. Даже до Терновой Заводи мы спокойно доходили по Яркенду только благодоря тому, что уже знали подходящий фарватер.

Из Круглой Бухты Гнёздова мы вышли на заре. Весь предыдущий день прошёл в тренировках и сборах. Амилла с рыжиками на ночёвку были препровождены в Ромббич. До нашего возвращения им на отмели делать было нечего. Так что обошлись без проводов. Всё прошло максимально лаконично и целесообразно. Встали, искупались, размялись, перекусили, собрались, вывели Ласту из бухты и на веслах вышли на простор. А там уже поставили джонку по ветру и только держи направление.

Устье Яркенда мы проскочили, когда солнце поднялось над горизонтом на три пальца вытянутой руки. Как говорится - "Кто рано встаёт, тому бог подаёт". И нам на попутный ветер роптать не приходилось. После Яркенда, скользящие мимо нас берега, особо ничем не отличались от тех, что были до него. Всё теже опушки вековых лесов, перемежаемые устьями ручьёв и речушек.

В одном месте правда попалась интересная плоская скала, подступившая к пляжу, и раза в три превосходящая Гнёздово по площади. Чаек, ещё не разлетевшихся на промысел, на ней обитало значительно больше чем у нас. По высоте она пожалуй тоже была чуть выше нашей, как раз поверх макушек окружнего леса блистала. Плюс, с одной стороны её подмывала небольшая речушка с узкой бухточкой. Местечко выглядело, скажем так, вполне себе перспективным для освоения колонии. Так что я посоветовал всем повнимательнее приглядеться к этому образованию. По возвращении надо будет обсудить перспективы экспансии. Тем более что от нас до этой скалы, при попутном ветре, всего то часа полтора-два добираться каботажем.

Приблизительно ещё через час хода под парусом, мы достигли устья крупной реки с подходящими параметрами. Не знаю как, но все Лели стали утверждать, что это то, что нам было нужно. Видимо - родные воды почувствовали сердцем, никак не иначе.

Предположительное устье Тархи представляло из себя глубокую, тихую бухту, с обрывистыми, до трёх метров, берегами. Проплыв метров сто пятьдесят по этой умиротворяющей заводи, шириной около семидесяти метров, любуясь возвышающимися над нами, по обе стороны, величественными соснами, мы достигли сужения водной глади. Сразу же почувствовалось лёгкое течение нам на встречу. Обрывистые берега в этом месте, опали до полутора метров в высоту. А пройдя ещё метров семьсот вверх по Тархе, мы даже нашли по правую руку, широкое место с песчаной косой, где можно было бы свободно причалить.

Причал нам требовался для небольшой передышки. Ветер на реке хоть и был попутным, но ослаб настолько, что пришлось взяться за вёсла. Пока Карта стояла на носу, следя за глубинами и контролируя берега, Натха управляла ладьёй на корме. Мы же втроём, в это время махали вёслами. Благо течение было не сильным, а то так запросто мы бы сюда гружённую Ласту не довели. Однако, более чем трехчасовое плавание требовало "перекура". Как пологается - мальчикам на лево, девочкам на право. Кроме того, организм нуждался ещё и в перекусе.

Ещё перед входом в Сосновую Бухту, как мы назвали устье Тархи, я указал всем облачиться и вооружиться. Нас слишком мало, и каждый из нас сам по себе достаточно ценен, чтобы быть беспечными. Поэтому пристав к косе и выкинув якорь, на берег мы сошли в полной экипировке в соответствии с отработанными алгоритмами, держа щиты в боевом положении.

Пока девушки "охраняли" ладью, мы отправились "поморосить" в ближайшие заросли. Песчаная коса была значительно растянута вдоль правого берега, образуя достаточно широкий пляж, с нанесённым кое-где паводками валежником. Переход с нее на берег, был пологим и не превышал в основном и полуметра. Так что проникнуть в смешанный сосново-лиственный лес, не составило особого труда. Осмотрев ближайшие окресности и "пометив" для порядка несколько сосен, мы вернулись к ладье. Теперь можно было и перекусить.

Однако расслабляться мы и не собирались. Бдительность превыше всего. Только выставив щиты на подпорки стеной к лесу, и воткнув рядом с ними копья, не снимая шлемов и натянутых луков, мы стали собирать себе перекус. Нет ничего питательнее горяченького рыбьего бульёнчика. А с учётом пойманных на острогу нескольких крупных форелин, подвернувшихся во время пересечения мутноватых вод выбрасываемых устьем Яркенда, за этим дело не заржавело.

Для скрытности, мы не стали разводить чадный костёр из валяющихся по близости коряг. Для этого у нас с собой был прихвачен древесный уголь. Но вот разжигой всё таки пришлось чуток подымить. Когда угли были распалены, прямо над ними, мы установили вместительный горшок с водой и плавающими в ней кусками рыбы. Накрыв сиё дело крышкой, мы уже было собрались рассесться вокруг полевого очага, и снять шлемы, однако сему не суждено было случится.

На противоположный конец песчаной плеши, из леса вышло семеро одетых в шкуры, с дубинами в руках, мужиков. У двоих из них были копья. И выгледели они как и полагается выглядеть бизонам из племени Большерогого Тура. Их перекачанные мускульные обвесы, на фоне мощных челюстей, привыкших рвать лучшие куски полусырого сочного мяса, уровня максимум - медиум-рейр, не позволяли кого-то другого спутать с ними.

Хоть до них и было никак не менее пятидесяти метров, знакомых мне Пахыта со товарищами, я среди этих громил не разглядел. А это осложняло хоть и предполагаемую, но тем не менее мало вероятную ситуацию.

- Это Патых, родной брат отца Пахыта. - приглядевшись пояснила Натха.

- Замечательно. Им имена давали споткнувшись об корягу что-ли. - стараясь не выдавать волнения, неудачно пошутил я. - И какого лешего он здесь потерял такой компанией?

- Он обучает молодых бизонов, ещё не посвящённых в охотники. - спокойно ответила Натха, подходя к своему щиту.

- Что-то эта банда совсем не выглядит как сопливые школяры. - досадливо констатировал я, тоже направляясь к своему щиту.

- Так они и не школяры, нам повезло застать момент, как ты говоришь - инициации уже подготовленных охотников. - ответила Натха занимая позицию с левого края, уже развернувшейся щитами шеренги. - Видимо они выслеживали большерогого оленя, и учуяв запах дыма от розжига, вышли на нас.

- Ну что ж , лучше так, чем фиг знает как. - сплюнул я голодную слюну себе под ноги. - В общем всё делаем как отрабатывали. Если на моё приветствие они решат, что мы тот самый заветный трофейный олень, который сделает из них мужчин, и понесутся на нас метая дубины, то до дистанции в тридцать метров стреляем только тупыми стрелами, в лоб. Ничего их "костяному набалдашнику" не будет от терракотовых шариков. А вот после - бейте уже по ногам. Но не более пары стрел. Главное успеть выставить копья. Надеюсь на ежа с голой попой прыгать они поостерегутся.

Не успел я выйти и выкрикнуть приветствие на наречии бизонов, как те уже, с криками раскручивая дубины, понеслись в нашу сторону.

Как только мы освоили керамику, Варик стал оснащать свои плюмбаты специально вылепленными и обожжёнными терракотовыми грузилами, закреплёнными на плюмбате посредством смоляного клея. Видя это, Халлим заказал Карте особые наконечники для стрел. Небольшие керамические шарики с гнездом под тростинку. Посаженные на клей, они отлично глушили лису и прочую мелочь, не портя шкурки. Я же, увидел в этом возможность совершать предупредительные выстрелы по тем, кого желательно не ранить.

Как я и предвидел, метко выпущенные, из-за стоящей на распорках стены щитов, предупредительные выстрелы, не особо впечатлили несущихся на нас бизончиков. Возможно им и было вполне себе "Бо-бо", но в такой важный момент своей жизни, косячить раздуванием соплей, им было никак нельзя. Поэтому четырёх из них остановили только подбитые боевыми стрелами ноги. Не имея возможности дальше бежать, они однако постарались достать нас метнув раскрученные дубины с каменными набалдашниками.

Нам повезло, две из них совсем чуть-чуть не долетели до нас. Зато две другие неплохо так шмякнулись о наши с Халлимом щиты. Благо мы, уже откинув луки, подперли их плечами и выставили копья. Следом за ними Варику в умбон прилетела ещё одна дубина, от одного из всё ещё бегущих претендентов на звание мужика. И тут же, сквозь край бамбукового умбона, расщепив его, в мой щит вошло кремневое остриё копья, вероятно брошенного самим Патыхом. По крайней мере, брошенное молодым парнем второе копьё, разлетелось остриём о щит Халлима.

Удар был настолько мощным, а наконечник копья настолько грамотно слаженным, что фактически нисколько не пострадав, оно на полметра пробило мой щит, вскользь распоров плетённую псевдокирасу, обжигая болью от пореза чуть ниже подреберья. От неожиданности, и лёгкого шока, под воздействием тонны высвобожденного адреналина, резко крутанув древко копья, я запустил тупым его концом прямо в лоб мчащегося на меня здоровенного с проседью мужика с бычьей шеей. Столкновение несущихся навстречу друг другу стихий, закончилось подлетевшими вверх пятками супостата и закономерным нокаутом. Такого я конечно от себя не ожидал. Свалить такую тушу, действительно было совершенной случайностью.

Между тем выставленные острия копий, совсем не произвели никакого впечатления на всё еще рвущимся на нас локомотивом двоих атлетов. Поэтому, в момент столкновения, как мы и отрабатывали, щиты быстро разомкнулись с отводом в сторону, и пролетающие через неожиданно образовавшиеся бреши бизончики споткнувшись об выставленные древки копий шлёпнулись позади нашей шеренги. Дальше всё уже было делом техники. Какой бы ты ни был накачанный, но рухнувший шкаф так и останется рухнувшим шкафом, когда его конечности взяты на болевой излом и хомутаются отработанными движениями. Если не иметь элементарных навыков в борьбе, то вариантов противостоять, обожающим эту дисциплину, Варику и Халлиму нет от слова - совсем.

В пеленании финишировавших полумужей, я участия не принимал. С ними вполне справились семейные спарки. Мне же предстояло скрутить ещё не пришедшего в себя Патыха. Что я и поторопился сделать, пока он не очухался. Мужик был здоровый и крепкий, поэтому я опасался, что он неожиданно выкинет какой-нибудь финт. Однако пронесло.

Как только эта троица была обездвижена, мы снова выставив шеренгу обратильсь к раненым пэтэушникам местного разлива. А ребятки то выглядели не очень, особенно тот у которого из правой ноги торчало аж две стрелы, одна в бедре, другая в голени. Впрочем из остальных тоже не особо шустрые ходоки получились. Кто-то из бизончиков уже успел преломить стрелу и вытащить древко превозмогая боль, и теперь истекал кровью.

Подойдя к ним втроём, девушек мы оставили стеречь связаных, я обратился к раненым на их наречии:

- Мы не причиним вам больше боли. Мы пришли с миром. Мы хотим идти вместе с вами на охоту и добыть самого крепкого тура для угощения всего племени.

По лицам бизончиков было видно, что им удивительно слышать родную речь из под непонятного головного убора чужака. Однако всем своим напряжением они показывали, что не доверяют направленным на них остриям копий. Понимая это, я воткнул щит и копьё в песок в стороне от себя, и сняв шлем водрузил его поверх копья. Оставшись только с нефритовыми топориком на поясе, и кинжалом на запястье, я снова обратился к ним:

- Мы хотим вам помочь. Мы уже помогали Пахыту, Тукану и Мутану точно в такой же ситуации. Верьте нам. - произнеся это, я махнул стоящим от меня по сторонам Халлиму с Вариком, чтобы они тоже разоружились.

Однако как только те нахлобучили свои шлемы на копья прое из менее раненых юношей, надо отметить излишне крепких по отношению к нам, распределив взглядами цели бросились на нас, пытаясь подмять под себя.

Их атака была настолько очевидна, что застать нас врасплох им не удалось. А с учётом их ранений, у них и не вышло так, как им того хотелось бы. Поэтому перенаправив инерцию их тел стороной, мы уложили всех троих подсечками лицом в песок с заламыванием рук. Ох и не зря же мы тратили чуть ли не по пол дня, на отработку различных полезных дисциплин. И большое спасибо всем берендеям за то, что они были очень усердны в них, и все мои усилия не пропали даром. Когда мы усадили всех троих связанными подле четвертого, того что с двумя стрелами, я отправился к ладье за всем необходимым для первой медицинской помощи.

Лишь только обернувшись в ту сторону, мне сразу же бросилось в глаза то, что предводитель бизонов уже оклемался и сидит на коленях с интересом смотря исподлобья в нашу сторону. Ну что ж, пускай пока поглядит, а мы полечим кого только что покалечили. Патыху, как и двум финишировавшим, медпомощь была ненужна. А вот их товарищам, особенно двоим из них, лучше бы её оказать как можно скорее.

Предполагая, что без кровопролития первая дипмиссия не обойдётся, я заранее подготовил всё необходимое для обработки ран. Да и сами стрелы имеющие наконечники с четким округлым контуром, благодаря чему менее всего наносили вреда при проникновении и изъятии, были перед походом обработаны березовым дёгтем. Так сказать для превентивной дезинфекции раны, при её же нанесении. Взяв из ладьи медицинскую котомку первой помощи с двумя флягами, я вернулся к пострадавшим и поочерёдно, начиная с истекающего кровью, принялся за обработку ран и наложение повязок.

В одной из фляг был специальный взвар трав для промывания. А вот в другой находилось уже хорошо сцеженное медовое вино. На вкус оно было что-то вроде слабенького, но очень терпкого и сладкого церковного кагора. По консистенции же текучестью сравнимо было с лёгким сиропом. Однако минут на пять мурашек по телу ему хватало нагонять, а язык так и вовсе балдел. Грамм по семьдесят пред тем как готовых пациентов уводили в общую кучу, я давал пригубить из пиалы.

Первый, кому выпала такая честь, поначалу кривился. Однако после того, как я сказал, что это напиток самого Теэнеркри, любопытство и страх перед Мацехо, победили природную упёртость. Остальные видя как прифигевши расплылся их товарищ, артачиться даже не пытались. Эту процедуру, я делал с умыслом. Уж коли дикая коза приручилась от жмыха, то человеку сами пророки велели причащаться.

Покончив с последним, я накинул на голову шлем, и взяв копьё с щитом препроводил его к месту сбора. Остальные под охраной Варика и Халлима уже сидели рядком, тихо перешептываясь между собой и косо поглядывая на своего бывшего соплеменника. Блондинистый прямоволосый Варик и шоколадно-чёрненький кучерявый Халлим смотрелись на фоне друг друга очень колоритно и эффектно в одинаковом снаряжении и с оружием из неврита. Несостоявшимся полумужам будет чего порасказать своим сверстникам вернувшись в племя.

Передав охрану мужьям, Натха с Картой не снимая ирокезов, занялись доведением до ума бурлящего в котелке обеда. К тому моменту, когда я подвёл дважды стреляного, они уже расстелили перед пленными плотную циновку, и расставляли по ней миски и прочие столовые приборы. Дождавшись когда они принесут котелок с ухой, копчёного гуся и меда с квасом-сурьей на десерт, я уселся сам и попросил своих помощников рассадить по местам наших гостей. Когда же уха была разлита по мискам, а гусятина разложена по тарелкам, я кивнул Варику с Халлимом, чтобы те сняли путы с уже вероятно затёкших рук бизонов.

Рассевшиеся по обе стороны от меня берендеи, пожалуй в очередной раз неприятно удивили горе-охотников, когда Натха с Картой наконец-то сняли с головы шлемы. Уж чего-чего, но вот узнать, что семерым телкам обломали рога их же бывшие соплеменницы пожалуй для них было даже более прискорбным, чем то, что нас всего то и было пятеро щупленьких, против таких то телков.

Уже достаточно на сегодняшний день отзвездюлявшихся, и видимо с утра ещё не евших, роготуров не пришлось приглашать к трапезе дважды. Глянув как мы поднеся миски ко рту черпаем ложкой уху, приправленную ароматным джусаем, они быстро освоили новый способ питания. А копчёного гуся бизоны таки вообще вместе с костями схрумкали. Безотходное производство-тить!

Хорошо хоть ума хватило керамические ложки на зуб не попробовать. С интересом поглядев, как мы перед едой ополоснули руки в блюдце с разбавленным щёлоком, сами они тем не менее следовать нашему примеру не стали. А мы и не настаивали. Достаточно того, что им теперь есть над чем поломать голову на досуге.

Когда все первые блюда были сметены, Натха разлила горьковатую сурью, настоеную на травах и медовой минералке, по пиалам. После чего, вручив каждому по малой ложечке, показала как черпать мёд и запивать его напитком. Найденный как то Лиммой дикий тархун, на ряду с мятой, являлся основным ингредиентом сурьи. Так что ещё не родился на свете тот человек, который бы пренебрёг таким чудно бодрящим лимонадом.

- Ну что ж, давайте знакомиться. Я Глеб. - представился я, пока гости ожидали, когда Натха разольёт им из фляги ещё по порции сурьи. - Можно меня называть и Леб. Я давний приятель Пахыта по метанию дубинок и прочего барахла. Еду вот к нему в гости. Обещался как-то. А кто вы?

Язык роготуров-бизонов выучить было пожалуй даже проще чем наречие Детей Огня. Мы часто практиковали в своём обиходе и тот и другой языки. Так что, я в целом сносно на нём общался. Поэтому прекрасно понявший меня Патых, в данный момент задумчиво глядя мне в глаза, выдерживал долгую паузу, пытаясь вероятно определиться для себя с выбором линии общения. В конце концов осмотрев всех сидящих за столом, он ответил как ни в чём не бывало:

- Я Патых, брат отца Пахыта. Он говорил мне о тебе - произнёс он, медленно и с достоинством вытягивая слова. Прямо таки последний вождь могикан-тить его. - Ты дал ему жабий топор. И забрал себе жизни трех человек.

Он замолк. Отпив сурьи из пиалы, и смачно замуслякав очередную ложечку меда, снова оглядел всех, остановившись ненадолго глазами на Варике.

- Топор из жабьего камня - хороший топор. - продолжил он после того как запил сурьей мёд. - Три человека, которых ты забрал, бесполезные и даже вредные. Топор был лучше.

Он снова осмотрел всех, на этот раз задержавшись глазами на Натхе и Карте.

- Так было. И это правда. - теперь он опять смотрел изучающе прямо мне в глаза. - Но так же правда и то, что я сегодня видел своими собственными глазами. Те кто были никчёмны, теперь имеют не только хороший топор из жабьего камня, но и нож с копьём из него же. И им ни разу не пришлось применить всё это, чтобы преподать хороший урок не только моим лучшим ученикам, которым теперь ещё целый год предстоит смотреть на свою пустую хижину... - здесь он уже строго заглянул в лицо каждого из виновато смутившихся проштрафившихся переростков. - Но и мне, тому кто воспитал всех самых достойных охотников племени.

Он протянул Натхе свою опустевшую пиалу, и та, слегка улыбнувшись наполнила её до краёв.

- Дочь брата моей жены, имеет сильный дух - удивил он меня кивнув на Натху. Лели мне ничего об этом не говорили. - Она одна верила в своего бестолкового белёныша. И я очень жалею о том, что не разглядел в нём то, что всегда видела она. Теперь я вижу, что он стал бы лучшим моим украшением на старости лет. Не чета этим слизнякам.

Вот тебе и болливудская история с бразильскими актёрами в мексиканской мыльной опере. Они оказывается здесь через пень колоду братья да сестры. Остаётся только удивляться как Пахыт так запросто спулил свою сеструху за топорик. Удачное стечение обстоятельств, и никак иначе.

- Я получил сегодня большое удовольствие от нанесённого тобой удара. - Патых снова смотрел мне прямо в глаза пощупав прикольную такую шишку посреди лба. - Ты великий охотник, потому что знаешь когда и каким концом метать своё копьё. Я ценю это! Пахыт говорил про твои умения, но никто не верил в подобное. Теперь больше никто не усомнится в том.

Сказав эти слова Патых ополовинил пиалу и протянул остатки мне. Глаза Лелей ошарашено округлились от этого жеста. Взглянув на Натху, я заметил её легкий кивок. Правильно его расценив, я принял пиалу и опорожнил до конца.

Ну что ж, момент для закрепления отношений настал. Поэтому протянув сосуд Карте, я дождался пока та отмерит в неё из спецфляги нашего Ромббичевского кагора. Довольная Карта, и совершенно не скрывающая этого, наполнила его до самых краёв. Отпив чуть меньше половины пиалы ароматно-терпкого, светло-пурпурного, тягучего напитка, я передал остальное на дегустацию Патыху.

Видя, как я не торопясь цедил свою порцию, он тоже не стал своё опрокидывать махом. Уже после первых глотков, его глаза и мимика предательски выдали всю ту карусель чувств и впечатлений, что он в данный момент испытывал, поглощая наш божественный нектар. И я его понимал. У самого язык окосел, а пищевод, как в общем-то следом за ним и всё тело, наполнились приятным теплом и зудящие мурашки растеклись пощипыванием по коже.

На мой кивок, Карта наполнила всем по пол пиале этого, пускай и недозрелого, но уж очень быстроиграющего и яркого напитка. Сегодня "Александр Македонский" рулит!

Те кто уже успел причаститься из моих рук, увидев то, что оказалось в их пиалах чуть слюнями не потекли загоревшись глазками. Пожалуй Сатурну больше не наливать. Видимо потребление этого напитка следует обвязать жёсткой регламентацией. Иначе аборигены быстро подсядут на него и потеряют настоящий вкус к жизни.

Между тем, угощение медном было ещё и моим сигналом к запуску заранее оговоренного алгоритма. Натха с Картой, стараясь не привлекать излишнего внимания убрали ненужную посуду с циновки, и обратным ходом принесли из ладьи наши усовершенствованные музыкальные инструменты. Флейту, домбру и миниатюрный ксилофон. Кроме того, у нас для девушек теперь ещё имелись и полноценный бубен с кастаньетами. И они уже даже неплохо всем этим овладели.

Когда людям хорошо и есть застолье, то чего им ещё может не хватать, после разогрева благородным напитком?

Правильно! Музыки и вокала!

А с этим у нас пожалуй даже лучше, чем у кого-либо вообще в данный момент на всей планете. И репертуар у нас был что надо. Хоть на словах и мало кому понятный, зато на чувствах он спокойно отправлял досужего слушателя в космос.


Глава IX


События того дня, вероятно надолго останутся в легендах Такла-Макана.

Впервые услышав музыкальные композиции и гармоничное сочетание живого голоса с различными по звучанию инструментами, все без исключения бизоны прониклись глубиной чувств неожиданно пробуждённых в потаённых уголках их существа. Особо расчувствовался сам Патых.

Видя, что весь ассортимент наших музыкальных инструментов, в виду отсутствия металлов, достаточно далёк от возможностей современных мне струнных, клавишных и духовых, я стал искать для исполнения более подходящие стили. В какой-то момент хлопнув себя по голове, и обозвавшись дурачком, я принялся перенастраивать домбру, таки доведённую до ума Халлимом и Вариком.

Вернувшись в своё время из Москвы в Алма-Ату, я часто слышал по радио современный казахский этно-фолк. И были в том ассортименте несколько интересных произведений для домбры, прогремевших пожалую на весь ютуб. Топовые надо сказать композиции, очень лирические и под настроение захватывающие.

Парочку из самых ярких играла казахская фолк-группа Хассак. Композицию "Курмангазы" - мы вполне успешно в итоге осилили нашим первобытным вокально-инструментальным ансамблем. Достаточно было адаптировать смычковый аккомпанемент под ксилофон, а всё остальное вытянулось вокалом Натхи и Карты. Для того чтобы сделать смычковый кобыз мне тупо не хватало конского волоса.

Другую композицию - "Адай", я не просто хорошо знал, но и отлично сам играл сольно. Да по моему её кто только не играл. Очень популярное было произведение. Дерзкое, и что самое главное очень динамичное.

Патых от обоих исполнений реально ушёл в транс и выпал в осадок. "Адай "даже пришлось повторять на бис дважды. Берендеи тоже были довольны, наконец-то у них появились самые настоящие слушатели.

Когда всё, что можно, мы уже отыграли, а медно успело перегореть в крови, я предложил устроить охоту. Четверо раненых за плечами, по нашей обоюдной вине, никак не располагали к дальнейшему путешествию. В ладью больше двух человек мы взять не могли. А до излучины с Аскаром, как я обозначил для себя поселение роготуров, оказывается плыть было километров десять против течения. Не было смысла туда подплывать к вечеру. Поэтому здраво рассудив, я предложил всем устроить ночлег на косе, а с утра пораньше продолжить путь к Аскару. Само собой берендеи были не против. А вот Патых, так и вовсе загорелся охотой и продолжением банкета.

Мужик он оказался что надо. Жёсткий, но очень справедливый и как ни странно компанейский. Как мне впоследствии пояснила Натха, разделив со мной чашу, он признал во мне своего равноправного брата, и я правильно сделал, что ответил ему тем же. Так что в Аскаре нам больше нечего и некого опасаться.

Клан Хатапа, отца братьев Патыха и Хапата, являлся одним из трех самых влиятельных. А с учётом того, что сам Патых являлся уже на протяжении более чем десяти лет главным охотником племени, да ещё и наставником "юннатов" - пэтэушников претендующих на статус мужика, то являясь его побратимом, я мог даже не париться насчёт дипломатии. Фактически, сегодня мы укрепили друг дружкой позиции наших кланов в данной локации Такла-Макана.

На охоту отправились все кроме раненых. Карта с Натхой тоже остались на хозяйстве. Так что, по три представителя от каждого племени, оставив всё лишнее, как давние приятели ушли в лес на поиски добычи.

Порез на моём торсе хоть и не был глубоким, однако неплохо пропитал кровушкой плетение кирасы прежде чем затромбоваться. Отмывшись перед уходом в реке, я оделся в свой кожаный наряд корсара. Для солидности, ну и чтобы привыкали. Теперь у меня даже треуголка была. Ещё бы страусиное перо и буду выглядеть как настоящий испанский гранд. А пока что действительно смотрелся как пират.

Вооружившись только копьями, мы брели по лесу вслед за одним из юннатов-акселератов финишировавших на наших позициях. Этим ребятам судя по всему повезло, в отличии от подраненной четвёрки. Видимо Патых дал им второй шанс. Учитывая то, что и сам то пробежал меньше них, это с его стороны было вполне справедливым.

Лес был смешанным - сосны, липы, клёны, карагачи и различные кустарники. Где-то стучал дятел, чуть далее ему вторил собрат. Какие-то птички нехотя перекрикивались между собой. В общем сплошная идиллия уставшего от жары леса, наполненного жужжанием и стрёкотом насекомых.

Следопыт-переросток как-то неожиданно вывел нас в овраг, поросший колонией осин. Любят осины сутолоку создавать, хрен пройдёшь и фиг протиснешся. А вот лоси почему-то любят такие места. Однако сегодня они видимо где-то в другом месте обретались. Осинник был пуст.

Поднявшись из него наверх, мы оказались в дубраве с кое-где разросшимися ёлками. И вот тут следопыт сразу притих. Прислушавшись, я тоже услышал, что где-то рядом кто-то пофыркивая роется в траве под деревьями. Однако тот кто там рылся тоже нас услышал. Услышал и хрюкнул. Никто сразу и не заметил как из-за массивных дубов, прямо на нас выбежал здаровый такой секач. Мотнув пару раз головой он помчался в нашу сторону видимо желая проучить нарушителей спокойствия. Не исключено, что где-то рядом бродит и свинка с поросятами. Тогда просто так мы наврядли разойдёмся с ним.

Первым в кабана запустил свою дубину следопыт, следом в него полетели копья остальных бизонов и моё. Однако секач каким то образом сумел их отшвырнуть мордой на подлёте. Лишь копьё Патыха скользнуло по его хребтине. А вот Варик с Халлимом не стали столь опрометчиво разбрасываться инструментом. Разойдясь чуть в сторону, они умудрились запустить в кабана свои копья, когда тот уже почти добежал до следопыта. Одно копьё вошло чётко под лопатку с левой стороны, а другое в шею с правой.

Передние ноги кабана подкосились прямо на бегу, от чего тот кувыркнувшись через голову, принялся хрипеть и дёргаться не в силах подняться. Варик попал ему точно в сердце. Пожалуй это был удар не столько в кабана, сколько в Патыха. Тот вероятно снова пожалел, что в своё время не разглядел такого снайпера.

Вечером у нас была обильная кабанятина на углях и варёная селянка из ливера.

А ещё, бизоны познакомились с домино. Игра коллективная, поэтому мы и наштамповали несколько коробочек в подарок. Ничего в ней сложного нет, все правила объясняются на пальцах запросто. Так что вечерний досуг прошёл вполне занимательно.

Заодно наконец-то получше познакомились и со всеми юннатами.

Двух финишировавших счастливчиков, к слову сказать родных братьев-погодок, звали Типах и Хапут. Их отец не входил в круг самых успешных охотников, однако в них реализовывались все его самые смелые мечты. По сути, обряд инициации для них был чистой формальностью, за ними уже стояло немало знаковых свершений, которыми запросто можно было бы утереть нос и самому Патыху.

Дважды коцнутый Капан, как это ни странно оказался младшим братом Тукана и Мутана. Не удивительно, что ему достались аж две стрелы, в отличие от остальных пэтэушников. Габаритами он был подстать своим братьям, что есть наиболее верная мишень для лучника. Видимо этому семейству несказанно везёт на наши стрелы. Натху очень забавлял эпитет "взадраненый" по отношению к Мутану. Поэтому нет ничего странного в том, что эпитет "дважды коцнутый" быстро закрепился за его младшим братом. И это при том, что все трое были вполне себе даже симпатичными малыми.

Остальные горе-загонщики Птах, Накоп и, надо же так наградить именем - Капут, тоже оказались интересными парнями. А Накоп таки даже очень заинтересовался моей домброй. И это реально подняло его не только в моих глазах. Варику с Халлимом было приятно, что их затею ценят не только ближние.

Капутом оказался как раз таки тот, кто догадался вынуть из себя стрелу. Очень шустрый и вертлявый прохвост, надо сказать. В хорошем смысле слова конечно. Это он кинулся первым на меня, когда я предложил им свою помощь. И это при том, что к тому времени он уже достаточно накровил своей раной. Молодец парнишка, и душок имеет и смекалку.

Ну и последний из пэтэушников - Птах, к пернатым отношения вообще никакого не имел. Он вообще-то умел плавать. А это было не то чтобы редкостью, это вообще для бизонов исключительный случай. До него никто глубже пупа в воду лишний раз не заходил. Там где Большетуры обитали ранее, в водоёмах много чего водилось такого, с чем лучше никогда и не встречаться. Поэтому генетическая и племенная память рекомендовали к воде без нужды не соваться. Но в отношении Птаха всё решил несчастный случай.

Года два назад, после ухода Теэнеркри-Мацехо, когда вода в реках ещё не устала бурлить, он нечаянно поскользнулся и улетел в ручей. Поднявшиеся воды бешеным потоком вынесли его в Тарху. Однако юноша, пока его вертело по мутным водам ручья, каким-то интуитивным чутьём освоил собачье плавание. Так что, оказавшись в более спокойной Тархе, сумел добраться до берега. С тех пор он только укреплялся в своём умении. Правда кроме как "по собачьи" ничего больше и не освоил.

Кто бы сомневался, что раннее утро преподнесёт бизонам новые сюрпризы. И первым из них был наш заплыв на другую сторону Тархи и обратно. Хотелось бы мне видеть лица наших новых знакомцев, в тот момент, когда мы все впятером сиганули прямо с противоположного берега головой в воду и вынырнули уже где-то за серединой стремнины. Зато в глазах Птаха ещё долго читалось, после того как мы покончили с водными процедурами, ярое желание научиться тому же.

Меткая стрельба из лука и демонстрационно-разминочное метание дротиков, со всем, что только можно было метать вообще, наших зрителей однозначно поразило. Однако не настолько сильно, как наши бойцовские тренировки.

Посмотрев, как мы друг друга вращаем и швыряем на песок, наши новые приятели само собой восхотели попробовать и себя на этом поприще. С учётом того, что у всех габариты были самые, что ни на есть бизоньи, им было трудно поверить в то, что они раз за разом оказывались на лопатках, даже с казалось бы у совсем безобидной Карты. У ребятишек совсем не было шансов. Впрочем как и у озадаченного Патыха. И чувствуется это сильно перевернуло их безмятежную и вполне понятную картину мира.

После завтрака, каждый из бизонов получил подарочную миску с ложкой и пиалой. К слову сказать глазированных. И такому подгону они откровенно были рады. Трудно недооценить подобные фишки, лакая воду из ладошек или из вонючего кожаного меха.

Загрузив в ладью остатки кабана, на борт мы взяли с собой Патыха и "дважды коцнутого" Капана. Дальше уже бы пошёл конкретный перегруз. Остальным после перевязки, пришлось самим добираться до Аскары.

По прикидкам Патыха, их путь на прямки, был значительно короче нашего по реке. Так что было ещё вопросом, кто доберётся первым. На всякий случай, он "скороходам" отдал необходимые распоряжения, коли те доберутся вперёд нас.

Стыдно признать, но соглашаясь принять попутчиков, я руководствовался далеко не самыми человеколюбивыми мотивами. Грести веслами десять километров против течения, мне совсем не улыбалось. Тем более, что утренний ветерок всё ещё дул нам навстречу. Поэтому, я с удовольствием согласился на пожелание Патыха нам помочь.

Само собой, тот тоже не был бескорыстен, и явно не против был подсмотреть и другие наши фишки. Но тут уж он сам себя не плохо перехитрил. Стырить какую-нибудь технологию просто так не выйдет, её как известно подпирает целая пирамида чего попроще. Без освоения производства соответствующих материалов и техник - кораблик не построить, как не пыжся.

И тем не менее за "посмотреть" ему с Капаном пришлось неплохо так "качнуть" наш "вёсельный тренажёр. Дури у них хватало, дай то боже, ребята просто рождены для галер. И мне даже показалось, что они совсем не в обиде за такое циничное применение их расположения. Вероятно, они наконец-то поняли куда им стоит девать излишки токсичного тестостерона.

Благодоря им, а затем и усилившемуся низовому ветру, я смог насладиться плаванием по Тархе и многое чего интересного подметить. Не знаю насколько я прав, проверим это на обратном пути, но в одном месте в размытой стене высокого берега, мне почудилась тонкая, бирюзового цвета, жилка. Если я всё же прав, и это хризоколла - лёгкая медесодержащая руда, то у нас есть все шансы перейти из каменного века в век медный. Пускай меди там дай то бог в районе тридцати процентов, но хризоколла обычно является лишь поверхностным слоем основных залежей, более насыщенных медью минералов.

Также я приметил и акациевую рощу. Отличнейший медонос. Надо будет саженцев накопать для Ромббича. Да и пчёлы там однозначно поблизости должны кучковаться. И как на заказ, пока я её разглядывал, чуть выше по течению от начала рощи, на песчаной отмели обнаружился длинный толстый ствол с изгнившей насквозь сердцевиной. Этот стволик мы однозначно отседава приберём. Как раз что-то подобное я и искал. То что надо для создания колод. Метров пятнадцать этого ствола в длину, хватит минимум на десяток полноценных колод. Так что поездочка уже тысячекратно окупается.

К излучине Тархи, на которой располагалась Аскара, мы подплыли уже только на раздутом низовым ветром парусе. Время было около двух часов по полудни. Так что как раз к обеду.

Нас ждали.

Поглядеть на чудо утку племени Жареного Гуся, высыпало всё селение. Как потом выяснилось, для "взадстреляного" Мутана мы больше всего ассоциировались именно с тем жареным гусём, которым угощали на шампурах. А так как он и был основным рассказчиком, забодавшись пояснять всем желающим где, кто и как его подстрелил в ягодицу, то и называл он нас произвольно и как хотел. В общем-то справедливости ради и мы их как только между собой не обозначали - и роготурами, и бизонами, и большетурами... Так что здесь без обид, тем более, что благодаря ему, мы теперь для всех его единоплеменников были сродни Деду Морозу, у которого всегда в запазухе есть для каждого встречного - какая-то вкусняшка. Типо того же жареного на шампурах гуся.

В общем, сам того не зная Мутан создал Берендеям отличную репутацию. А для детворы первой окружившей нас как цыганята, мы таки вообще были самыми долгожданными гостями. И во многом за это стоило благодарить, прибежавших вперёд нас, пэтэушников. За полчаса они так подняли градус настроений в племени расписывая сколько всего они отведали и испытали, что наше прибытие ожидали чуть ли ни как сошествие олимпийских богов.

В такой благодушной встрече, немалую роль сыграло и то, что с нами были Лели. Оказывается детвора, всех троих просто обожала. И само собой, соскучившись по Натхе, Карте и некогда непутёвому Варку, они просто визжали прыгая вокруг них. На угощения ушёл почти целый тубус мёда, который прямо на глазах источился по ложечке, прежде чем ребятня соизволила нас выпустить ко взрослым.

Стоящие в стороне, в окружении сверстников, юннаты - сияли как начищеный пятак. А как же иначе, за полчаса их заметили даже те, кто вероятно не особо и утруждался обнаружением их существования.

Женская часть племени кучковалась групками по другую сторону. Кто-то улыбался, кто-то озадаченно хмурился. Но в целом - негатива не наблюдалось.

Однако не все сияли тем же радушием, что и детвора. По центру экспозиции маслом, под названием "Комитет по встрече", расположились видимо самые весомые во всех смыслах члены племени. Вот уж где кабаны так кабаны водятся. Честно сказать не ожидал.

Мужчин на удивление было не много. Вероятно большинство в данный момент промышляли охотой. Зато женщин, ребятни и стариков собралось никак не менее трёхсот человек. Неплохая такая диаспора. Я предполагал, что их будет поменьше.

Во главе вышеуказанного Комитета не столько старейших, сколько крупнейших, стоял вождь Дурган. Мужик был не просто крупным, а очень крупным. И это был нифига не жир. Конкретный такой качёк в возрасте лет сорока, напрочь облысевший и плюс к тому же ростом под два метра.

Я даже взглотнул, не представляя как с таким вообще можно на равных договариваться? Да такими как он, можно тоннели метрополитена пробивать между Европой и Америкой. Если бы мне после Дургана показали Голиафа, я бы просто пожал плечами, мол "видали и посолидней". Над бизонами просто не имело смысла ставить менее эффектного вождя.

Позади Дургана, с правой стороны, стоял шаман. Вот тот то как раз был очень даже жирненький. Сумоист-тить его... через колено! Мне даже не хотелось представлять Натху рядом с ним.

Кунгфу-панда тоже был ростом под два метра, и я бы с ним на татами не вышел. Потому что с того татами вернулся бы только он. За него даже ухватиться негде было. Впрочем как раз таки за что и было, складок на нём обвисло изрядно, вот только всё это было реально неподьёмным. И при этом, этот по всему видно отозревший уже мужик, держался вполне себе легко и непринуждённо. А лицо таки излучало собой вселенскую благость и миролюбие.

Однако, по словам Лелей, это было глубоко ошибочное впечатление. Долгое время Лакпох был длинным и тощим как глиста. До тридцати лет являясь подручным предыдущего шамана, он многим попортил кровь, постоянно стравливая между собой различные кланы. Особо он ненавидел прижившихся потомков Аскаров и терпеть не мог кедровник на створе. Только то, что роща давала в хорошие годы орехов столько, что на пару зим хватало всему племени, мешало ему ее изничтожить.

Больше всего, в чём я убедился в дальнейшем, Лакпох ненавидел клан Хатапа, и в особенности непосредственно Патыха. Латха, жена последнего и тётка Натхи, трижды отвергала его предложения на создание семьи. Трижды он уносил своей матери завонявшие бизоньи шкуры на выделку. И ведь он отчего то не хотел понимать того, что Латха тогда ещё была слишком юна для замужества.

На третий раз его опередил Патых. И один из них снова унёс с собой вонючую шкуру. Патых тогда уже был знатным охотником, и вместе со своим братом Хапатом собрали вокруг себя веский аргумент из самых достойных членов племени. И у многих из них хватало претензий к Лакпоху.

В общем, наворотив дел по молодости, Лакпох вынужден был утереться, но не смириться. От расправы его спасла внезапная смерть патрона. Старый жрец был крепким мужиком и очень даже полезным. Это он в своё время настоял на принятии в племя осиротевших детей Аскаров. Однако подавившись оленьей печёнкой, он задохнулся, не забыв однако передать свой посох шамана Лакпоху.

Покрайней мере так утверждал сам Лакпох. Причём если посчитать всё то, что покойный шаман успел передать своему преемнику из нажитого, получалось, что в течении как минимум часа, он дышал каким-то другим, не предназначенным для этого отверстием.

Поскольку два других подручных старого шамана незадолго до этого ушли из жизни, поочерёдно нечаянно утонув в реке, то вариантов на эту должность больше и не имелось. Лакпох умел прильститься к предыдущему вождю племени, поэтому быстро закрепился в новом статусе.

Дургану Лакпох достался в наследство от отца. И пока тот вовремя поддакивал, когда надо, он его не трогал. Да и сам Лакпох старался лишнего в открытую не косячить. Теперь он был вторым человеком в племени, и в общем-то жизнь его удалась. За исключением одного момента. Он никак не мог простить Латху с Патыхом. Однако умел это скрывать.

Его всегда напрягало то, что он излишне тощь, в рамках "породы бизонов". Сколько он ни старался, но мускульный обвес не нарастал. Как говорится - не в коня корм. Но всё изменилось после сорока лет. Что там за изменения произошли в организме, неизвестно, но товарищ местный кардинал начал потихоньку наедать массу. И вот, к пятидесяти годам, он наконец-то был почти доволен жизнью. А вот причины этого "почти", в данный момент и стояли позади меня: Патых, Варк, Карта и разумеется Натха.

Натха с Картой должны были стать местью всем сразу. В этот узел он заплетал почти все значимые фигуры целого племени. Видимо он изначально так и задумывал, чтобы сбежавших Лелей прибил введённый в заблуждение импульсивный племяник Патыха. Когда бы до всех дошло, что в итоге они своими руками сделали, тогда настал бы окончательный триумф и торжество шамана над обидчиками. Однако не срослось.

И всему виной жабий топор. Вернее тот, кто его подсунул охочему до колюще - режущих побрякушек Пахыту. Такая замечательная комбинация порушилась просто из-за топорика. Вероятно в данный момент, местный гений многоходовок - Лакпох, уже начал в своей головке заплетать новую комбинацию мести, и не удивлюсь если я буду в ней главным действующим лицом. Бедолага скорее всего даже не подозревает, что от отзвездюлявшегося Пахыта в той ситуации уже совсем ничего не зависело. Но это нам и на руку. Достаточно этой маленькой погрешности, чтобы вся его комбинация превратилась в карточный дом. Недооценивать противника вредно для печени. А то, что мы с ним стали противниками как минимум от момента братания с Патыхом, я нисколько не сомневался.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове, пока ребятня, увидевшая поднятую руку Дургана, нехотя освобождала нам дорогу. Пара десятков вполне себе крепких пристарелых седовласых дедов, что стояли позади вождя с шаманом, особо не горели приветливыми взглядами. Ну это и понятно, в их то летах, коли они ещё топчут землю, эмоции не самая сильная черта характера.

Подойдя к встречающим нас руководителям племени в сопровождении своих спутников, снаряжённых по боевому, и с задранными как у Перикла шлемами, я в приветствии хлопнул себя правой ладонью по левому плечу, как это делали Дети Огня и торжественно обратился к вождю:

- Приветствую тебя Дурган! И всех твоих ближников приветствую. - провёл я глазами по его свите.

- Я Глеб, предводитель Берендеев. - слегка повернул я голову указывая на своих спутников.

В отличии от них, я был одет в свой парадный костюм флибустьера. Правда вместо шпаги, я в руке держал своё нефритовое копьё. Ну и лапти совсем не смотрелись туфлями. Пожалуй надо ещё кого оженить, чтобы исправить сей недостаток. Специально для этой церемонии, рубаху подаренную Лелями, я тоже одел под низ, так что смотрелся на фоне Комитета старейшин, очень даже по европейски.

- Мы приехали в гости к своим друзьям и родичам. - между тем продолжал я наводить тень на плетень. - Ну и поговорить о добрососедских отношениях.

- Я слышал о тебе, Жареный Гусь.

"Лять... Ну Мутан... тоже мне "взадкоцнутый" сказочник..." - сплюнул я в сердцах.

- Мы все слышали о тебе. - выдержав паузу продолжал Дурган - Пахыт с Мутаном много рассказывали о тебе. И мы давно ждали твоего прихода.

Сказав сию приветственную речь, вождь осмотрел членов моей свиты, попарно стоящих по обе стороны чуть позади от меня, с прижатыми к груди щитами и упёртыми в землю копьями. По его мимике было не понятно, толи он рад, толи раздосадован, но уголки рта на мгновение натянулись.

- Но мы не ожидали, что изгои вернутся вместе с тобой. - лаконично прокомментировал он свой осмотр.

- А они и не изгои. И тем более никуда возвращаться не собираются. - добавив металла, парировал я - Они теперь знатные Берендеи клана Абранибал и клана Лели! И сюда они приехали навестить своих родичей и друзей.

- Они грешники согрешившие против Великорогого Тельца! - ткнув куда-то позади себя, зычно и твёрдо, однако без накала эмоций, обозначил для всех Лакпох.

- Кто из нас не без греха - пусть первым кинет себе в затылок камень. - запросто так переиначил я старинную идиому.

От сказанного мною, по моему зависли не только ясновельможные бояре, но пожалуй и шмели с жуками перестали жужжать, чтобы в тишине поскрипеть мозгами.

После минутной тишины, вдруг согнувшийся пополам Дурган стал так ржать, что даже кунгфу-панда отскочил как кузнечик от него в сторону. И это пожалуй было более невероятным, чем то, что сейчас пытался себе вообразить вождь племени Большерогого Тура.

Так до конца и не отсмеявшись, он подошёл ко мне, и шлёпнув себя по плечу, также как и я до этого, заявил, давясь от еле сдерживаемого смеха:

- Так и быть, Берендеи! Раз прибыли к нам погостить, то мы рады гостям. Тем более ещё и родственникам. - прихлопнул он слегка меня по плечу, скажем так по братски.

Не очень удобно было смотреть в глаза этому великану снизу вверх. Пожалуй для таких приёмов следует запастись длинным каблуком, а то моих сто семьдесят девять не самый комфортный уровень для общения в таких случаях.

- Все мужчины племени ушли вместе с моим сыном на долгую охоту, и вернутся только завтра. Так что до завтрашнего дня можете погостевать со своей роднёй, коли у вас их тут как есть - не мало. А завтра и посидим как полагается. - сказав это Дурган, ещё раз осмотрел моих спутников, хмыкнул и развернувшись пошёл вразвалочку к самой большой тростниковой хижине.

Видя это, первым за вождём пошустрил, опираясь для солидности на посох, и шаман племени. Старые же деды стали группками расползаться по поселению.

Да уж, недооценил я бизонов. При любой стычке с не очень учтивыми соседями, одного вида их вождя достаточно, чтобы смутить решимость супостата. Двухметровые дяди и в моём времени не редкость. Но там они зачастую смотрятся неуклюже. С Дурганом совсем другая картина. Двухметровый качёк двигался вполне естественно и достаточно гармонично. Даже страшно подумать, что будет, если он в кого-нибудь заметнёт свой дрын. Пожалуй удар будет похлеще чем из требушета. Это я конечно загнул, но мало после этого вообще больше ничего не покажется.

Подошедшие ко мне спутники выглядели довольными. Пожалуй за исключением только Халлима. Для него видеть такого дядю тоже впервой. И он, походу тоже теперь ломал голову над тем - как такое валится.

- Идёмте в хижину моего отца. - радостно сказала Натха - Пускай его с братом сейчас и нет, зато мама с бабушкой будут нам рады. Они уже махали мне рукой.

- Ну раз мама с бабушкой просят, то отказать дамам мы не можем. - согласился я. - Вот только что делать с Ластой?

Причалили мы на песчаной косе, что располагалась прямо под селением. Трехметровый с гаком пологий обрыв по верху был обсажен старыми ивами. Причём именно обсажен, а не порос сам. И это о многом говорило в пользу Аскаров. Очень загадочное как оказывается было племя. В данный момент, ладья находилась под присмотром Капана, оставленного Патыхом. Но не быть же ему там вечно. Сам же Патых сразу ушёл вслед за Дурганом, и когда он вернётся бог его знает. Вероятно, ему сейчас там на много чего придётся ответить дипломатично, с учётом того, что мы теперь побратимы.

- Да ничего с ней не будет. Пока мы гости, Лакпох не посмеет что-либо предпринимать. - ответила за всех Карта. - Да и некогда ему сейчас будет. Для него, в данный момент важнее, что там имеет себе на уме Дурган.

- Ну как скажите. - махнул я рукой - Только тогда всё, что осталось от кабана, заберите с собой. Да и Капана отправьте домой, пусть выздоравливает.

Аскара оказалась крупным по меркам каменного века поселением. Раскиданные достаточно просторно тут и там хижины, занимали почти всё свободное пространство излучины. Весь створ последней, был занят шикарнейшим кедровником. А самый главный кедр - Варкату, я увидел ещё с реки. Его крона значительно возвышалась над остальными макушками рощи.

Сама, овальной формы излучина, при ширине метров в сто двадцать плюс минус, насколько я мог оценить, в длину от кедровника до противоположного края, достигала пожалуй никак не меньше ста сорока метров.

Как выяснилось в итоге, круглые тростниковые хижины были на самом деле полуземлянками. Изнутри, они метра на полтора были заглублены в грунт. А чтобы во время Мацехо вода не заливалась внутрь, по кругу хижины на полметра в высоту имелась завалинка из глины, на входе превращавшаяся в достаточно высокий бортик.

Размеры хижин варьировались от четырёх до пяти метров. В них умудрялись размещаться все три поколения семьи. Исключение составляла лишь хижина вождя, она пожалуй достигала чуть ли не десяти метров в диаметре.

Удивительно, но весь периметр Аскары действительно был обсажен ивами. Как я потом выяснил, чуть ли ни треть хижин ещё хранили память о своих предыдущих хозяевах. Оказывается, даже сам принцип таких построек, был наследием погибшего племени. Бизоны до этого жили в шалашах из вонючих шкур и палок. Чем больше я узнавал подобных нюансов, тем интереснее мне становились и сами аскары.

В хижине родителей Натхи нас приняли с почётом и уважением. От застолья я пока оказался. Решил на время оставить дочь с её близкими. Отозвав на улицу остальных, попросил Карту с Вариком показать их место проживания. Так мы и попали к пустырю близ кедровника.

Пустырь, поросший различными кустарниками, был мало интересен бизонам, ведь по краю его в основном жили потомки аскаров. Этакая своеобразная резервация. Карта подвела нас к небольшому шалашу полуземлянке. В отличии от большинства хижин в которых жили бизоны, этот был невысоким, метра два от земли до маковки. По ширине он тоже не превышал и трёх метров в диаметре. Внутри царило запустение. Лели были сиротами, так что и ухаживать за жильём после них было некому.

Таких хижинок по краю, пустыря было ещё пять штук. Мне захотелось посетить их все. Мужчин в них тоже не оказалось, только женщины, дети и старухи. Всего обитателей этого гетто набралось пятнадцать человек. Семеро детей, две старухи, четыре женщины и пара девиц. Четверо мужчин и три парня, в данный момент находились на охоте вместе со всеми.

- Карта. - обратился я к девушке. - Скажи мне, им нравится такая жизнь?

- Нет конечно! - волнительно ответила та, со стороны наблюдая за женщинами вышкабливающих свежие шкуры.

- А почему же они так живут? Почему так случилось? - недоумевал я.

- Это всё Лакпох. - пожав плечами ответила она. - Он ненавидит нас. Также как и ненавидела нас его мать. Поэтому он сделал всё чтобы бизоны отстранились от нас. Когда-то, на этом пустыре была хижина Великой Маву. В ней и нашли выживших детей. Но мать Лакпоха, младшая сестра жены вождя бизонов, была против того чтобы тех детей приняли. Поэтому подкравшись ночью, она подпалила хижину Великой Маву, полагая что дети спят внутри. Однако она не знала, что жрец бизонов их оставил ночевать в своей хижине. Её поймали прямо у полыхающего кострища. И скинули в реку. Малолетнего Лакпоха забрал к себе жрец. Шаман надеялся, что сирота поймёт сироту. Отец Лакпоха единственный из бизонов, кто умер от той заразы, что выкосила аскаров. Однако тот ещё хлеще матери ожесточился на на нас. Вот с тех пор он и вытравливает остатки аскаров как может.

- Да уж. Трагическая история. - рассказанное Картой действительно меня тронуло, жена потеряла мужа, сын потерял мать, и винили они во всём всех кто их окружал.

- Скажи Карта. Если мы предложим им уйти с нами они уйдут? - я не мог не предложить ей такой вариант. Она за них переживала. - Они станут Берендеями?

- Подожди, не отвечай за них. - остановил я её, не дав ответить. - Сначала поговори со всеми, и пусть каждый за себя решит. Обратного пути не будет.

- И ещё. - я снова не дал ей сказать. - Если они решат уходить к нам, то пускай ничего не берут из своего скарба, но вместо этого выкопают сколько смогут саженцев кедра и прочих растений, что посчитают нужными, и берут их с собой.


Глава X


Утро для нас началось как обычно, ещё до того как солнце зацепилось за восточный край горизонта. И это несмотря на то, что вчерашние вечерние посиделки затянулись далеко за полночь.

Для племени Большерогого Тура, вчерашний день оказался, пожалуй, сродни второму пришествию. Его никто не ждал, но оно случилось. Можно даже смело сказать, что после вечернего мероприятия, спонтанно образовавшегося не без нашей вины, их мир никогда уже не будет прежним.


Во время осмотра "резервации", я познакомился, включая прочих, ещё и с одной, самой древней бабушкой, что там проживала. Звали её Маревна. Услышав её имя, я не мог не поперхнуться. Уж больно специфически правильно были расставлены акценты в этом слове.

Бабулька была седа и морщиниста, но ещё достаточно крепка, чтобы не сгибаться в три погибели во время неспешной ходьбы. Она была самой старшей из тех детей аскаров, которые выжили во время того трагического помора. Поэтому я очень был ей признателен, когда она согласилась показать мне священную кедровую рощу своих предков.

Роща Варкату, изнутри оказалась ещё более величественной чем выглядела снаружи. Мощные кедры, чуть ли не в два охвата толщиной, возносились грандиозными колоннами над просторным подлеском. Наслоения опавшей хвои, покрытые нежно зелёной травкой и мхом, мягко пружинили под ногами. Попав под сень могучих вершин, мы оказались в полнейшей тишине. Как будто всё пространство кедровника находилось в коконе мощного силового кокона. Вот, только сейчас, ещё были слышны звуки бытующего селения, но стоило пересечь опушку образованную плотно поросшими кустарниками, как уши как будто закупорило непроницаемой для звуков пробкой.

Однако это касалось не всех звуков. В вершинах переплетённых крон, отчётливо мягким фоном, в длинных кедровых иглах шуршал порывами, задумчивый послеполуденный ветерок. Такой умиротворяющей атмосферой спокойствия и отрешённости мне еще не доводилось проникаться. Это был настоящий храм тишины, посредством которого, казалось можно даже слушать и слышать космос и дальние околицы вселенной. Время здесь ощутимо текло медленнее, словно тягучая капля золотистой кедровой смолы.

Вся роща была пронизана витиеватыми тропками, кое-где огибающими заросли пушистого папоротника. Одна из этих троп, вывела нас к большой поляне в сердце кедровника. Из её центра, в облака уходил грандиозный ствол умопомрачительного гиганта. Своими размерами он почти в двое превышал толщину всех самых крупных кедров. И это не было кедром. Вернее было совсем другим видом этого благородного растения. Было в нём что-то реликтовое, давно исчезнувшее с лика матушки-земли.

Мои подозрения подтвердила Маревна:

- Варкату никогда не даёт орехов. И даже птицы на него не садятся. Подойди к нему. - попросила она, и не дожидаясь пошла вперёд.

Я последовал за ней. Подойдя к стволу, она нежно приложила свои иссохшие ладони к коре дерева. В непосредственной близи, реликтовый кедр казался ещё более грандиозным чем со стороны. Он конечно был не чета секвойе, однако таил в себе нечто такое, чем никакая американская великанша не смогла бы быть отмечена. Я повторил действия Маревны. И даже ещё не приложив рук почуствовал ощутимую высокочастотную вибрацию исходящую от дерева. Когда же я приложил свои ладони плотно к коре, то понял, что было не так с этим гигантом. Ствол гудел как высоковольтный трансформатор!

Фига себе!

Я как то слышал, кое-какие байки про звенящие деревья, ещё в том, своём мире. Но всякие там гудящие и светящиеся кедры воспринимал не более как поэтические аллегории. А они оказывается бывают. Данный титан древнего леса, если уж и не сиял, то вот звенел будь здоров. На слух этого не ощущалось. Но вот зубы от соприкосновения ладоней с корой, играли машинку зингер так, что хоть кафтаны шей.

Я убрал ладони, долго их так держать было нельзя. Создавалось впечатление, что от вибрации запросто плоть с костей слезет если недосмотреть.

Маревна уже отошла обратно к Карте и остальным берендеям. Я последовал за ней. Находиться рядом с этим супер генератором неизвестных энергий, было очень даже не по себе. Всё равно, что спуститься в ядерный реактор.

- Его надо беречь! - заявил я подойдя к ожидающим меня. - Это очень древнее дерево.

- Варкату сам о себе позаботится. - возразила Маревна. - А вот остальные варкау в защите нуждаются, и немалой. Лакпох уже ни один раз пытался поднять всё племя на сожжение рощи. Пока что мне удавалось его останавливать. Но кто его знает надолго ли хватит моих доводов, после того как я отойду к предкам.

Сказав это старуха развернулась и пошла в сторону выхода. Потом вдруг остановилась и сказала через плечо:

- Защитите рощу варкау.

Маревна ушла, а мы остались стоять на краю поляны созерцая древнего гиганта.

- Идёмте, я ещё кое-что покажу. - вдруг нарушив тишину сказала Карта.

Она обвела нас по правой стороне поляны и свернув на еле заметную тропку, повела к выходу из створа излучины.

Тропинка вывела нас к торчащей из земли вытянутой хребтинообразной скале. Начинаясь в роще, она полудугой изгибалась вдоль левой стороны самого узкого места излучины и заканчивалась уже за пределами створа. Образуя узкий, метров в пятнадцать проход, между собой и овражистым ручьём. Как раз тем самым, в который когда-то так удачно угодил Птах.

Как только я увидел, из какой породы состоит данное скалистое, до трёх метров в высоту, образование, я понял зачем Карта так стремилась мне его показать. Сизый в рытвинах, трещиноватый гранит, был таким же по виду и структуре как и тот, который мы обнаружили в Еловой Тиши. И это наталкивало на вполне логичные выводы. Раз в обоих случаях есть реликтовый хвойник, и в обоих местах наличествует одинаковая порода камня, значит вполне законно предположить, что в наличии может иметься и третий фактор.

Однако так запросто искать вход в пещеры было нельзя. По крайней мере так сразу. Да и вообще, пока за спиной всё время будут мерещиться ослиные ушки несчастного шамана, нам вообще лучше не проявлять открытого интереса к роще. Поэтому будем обвязывать местных воротил по всем правилам колониального внедрения.

Нам нужна фактория.

Наличие фактории позволяет держать руку на пульсе местной движухи. Но самое главное такой фактор не даст раслаблять булки хитровылупленным оппонентам. А такой у нас имеется очень даже в больших обьёмах.

Как бедолага Лакпох умудрился нарушить в своём организме обмен веществ, живя в каменном веке, мне было откровенно не понятно. Вообще-то это признаная болезнь именно двадцатых веков. Видимо здесь имеет место чистая психо-соматика, от излишних переживаний за своё ущемлённое эго.

Ладно, бог с ним. Его здоровье его проблемы. Для меня в данный момент важнее наладить отношения с Дурганом. То, что он по понятным причинам прикрывает своего двоюродного брата по матери, не отменяет его ответственности за племя. А значит нам есть на чём закладывать сотрудничество.

Не успел я развить свои мысли до сколь-нибудь конструктивных решений, как обнаружил идущего нам на встречу вождя. Мы как раз только отошли от осматриваемой скалы.

- Я тебя искал. - коротко бросил он, подходя к нам.

Понимая что намечается разговор тет-а-тет, я отослал своих спутников к Натхе.

Разговаривать с таким дядечкой царапая ему подбородок своей макушкой, было не самым располагающим к откровениям вариантом беседы. Поэтому я предложил ему отойти к камням. Он нашёл это вполне уместным, а посему первым направился к единственному удобному месту для "запосидеть".

- Я думаю нам обоим есть, что обсудить наедине. - не дав ему начать первым, заявил я, усаживаясь на выбранный более высокий плоский обломок скалы чем у моего визави.

- До того как вернутся охотники. - добавил я, сложив под себя ноги по турецки.

Такая откровенность еле заметно смутила моего собеседника. Однако хмыкнув, он принял правила игры. Беспонтовый пинпонг недосказанностями, как я догадался, нам обоим был неинтересен.

- Зачем ты пришёл? - лаконичность и прямота Дургана вполне возможно обескураживала его единоплеменников, но не меня.

Ну что ж, такие шашки мне по душе. Перец любую похлёбку делает аппетитной. Значит будем перчить по полной.

- Я пришёл забрать то, чего у вас нет, и которое вам совсем не нужно! - безапелляционно заявил я тому, кто запросто мог меня растереть между ладоней в качестве махорки для "перекурить".

Как и следовало ожидать, Дурган сначала вспыхнул, но тут же завис, ища логику в нелогичном.

А молодец, с таким можно иметь дело. Несмотря на чрезмерную брутальность, в его мозгах кровь тоже циркулирует.

- А взамен дать вам то, чего вам никогда не было нужно, но вы даже и представить себе не можете как вам без этого жить дальше. - не став дожидаться пока шестерни разума вождя разгонятся, я напрочь заклинил их рифлёным в пупырышках ломом.

Что и требовалось получить - Дурган совсем запутался в оборотах речи не несущих в себе каких-либо чётких образов.

За всю историю человечества ещё никто не принёс - "то не зная что, от туда не зная откуда," не перезагрузив в себе житейскую логику на армейскую.

Ничего, я вас ещё научу катать квадратное и складывать пирамидкой круглое. Разница между килограммом пуха и килограммом чугуния всегда в пользу последнего. Просто потому что, при всех равных условиях, побеждает объём. Шестьдесят килограмм плутония, размером в бильярдный шар, всегда легче тащить шестидесяти килограммового мешка картошки.

Дав вождю чутка времени поморщить лоб, я приступил к выводу его из коматозного состояния.

- Скажи Дурган, вы часто пожираете своих умерших родичей? - лучший способ вернуть остановившиеся сердце к жизни это применение дефибриллятора. Электрошок, знаете ли иногда творит чудеса.

- Зачем? - слегка скривившись, нахмурился вождь.

- Затем, что наши соседи, которые нам совсем не соседи, а так просто обскакавшие озеро на хромой блохе с другой стороны большой воды, которая и не вода вовсе, а всё тоже озеро, когда солнце не светит, а дети спят, и охотники спят и их жёны тоже спят, подкрадываются к мёртвым и с удовольствием их едят, а когда мертвых уже не хватает, спящих охотников забирают, и прямо там где поймают там и пожирают. - выговорил я на одном дыхании адаптированную армянскую сказку. - Дальше объяснять, почему так важно закапывать поглубже своих умерших родичей?

Всё. Нокаут. Все разуменья накачанные в голову Дургана Лакпохом отформатированы и больше мешать беседе не будут.

- Я слышал про ящероглазых пожирателей плоти. - наконец-то собрался с мыслями предводитель бизонов, вычленив главное из моей скороговорки.

- Тебе уже наверное много чего рассказали о том, что племя Берендеев больше чем простые охотники. И твой брат шаман Лакпох, несомненно советовал тебе свернуть нам всем шеи, к примеру пока мы спим. - дальше напирал я, очевидной диспозицией. - Только вот скажи мне, вождь племени Большерогого Тура, что будет делать шаман когда его ночью заберут на званный, но ни разу не жданный обед, где он будет основным блюдом?

Я сделал паузу, чтобы Дурган во всей красе представил себе эту картину.

- Пойми меня правильно Дурган, лично мне от вас ничего не надо. - я отрешённо-безразлично развёл руками - Я знаю как защитить своё племя от ящероглазых, и я знаю как его прокормить правильно хранящимся припасом. Нас они не достанут ни днём, ни ночью, ни на рассвете, ни на закате. Я знаю как с ними бороться. Никто не знает этого. Даже сами ящероглазые. А уж они-то в своей хитрости превосходят всех ночных хищников. Когда они выходят на ночную охоту все волки прячутся на деревьях, а рыси дожидаются утра в мышиных норах.

Дурган недоверчиво сщурился, пытаясь определить в своём ли я уме. Представить себе стаю волков трясущихся всю ночь на ветках дуба было смешно даже мне. Но я старался выдерживать вполне серьёзную, трагичных ноток, мимику. Поэтому лысый здоровяк акценты расценил правильно.

- Мы с вами соседи. И Берендеи не против того, что охотники Большерогого Тура, находят себе добычу в нашей обширной пойме большой реки Яркенд. - ну да, вот так вот я и вплёл не существующий статус-кво в отвлечённую беседу. Дипломатия-тить.

- Мы не голодаем, поэтому и вам не дадим остаться без пропитания. - продолжал я накидывать подстрочные оферты. - Но кроме сытого желудка есть ещё и безопасность. С нашей безопасностью всё в порядке. А вот с вашей как?

На протяжении моего монолога Дурган то хмурился, то ухмылялся, то реально собирался мне врезать. Однако последний вопрос поставил под сомнение казалось бы вообще не обсуждаемую вещь. Бизоны вообще не видели себе конкурентов, тем более в нас. Но как говорится у страха глаза велеки. Кстати, на это и расчёт ящероглазых. Их главное преимущество в том, что никто понятия не имеет с чем сталкивается.

"Видишь суслика? - Нет! - А он есть!" - это как раз про них.

- Пойми Дурган. Ящероглазым без разницы как сильно и далеко вы метаете свои дубины. Их время ночь, а ваше день. Где они будут находиться следующим днём, не знают даже они сами. А вот где будете спать ночью вы и ваши дети, они будут знать также точно как и ваши жёны! - продолжал я нагонять страху.

- Зачем! Тебе! Это! Надо! - наконец-то процедил наклонившись вперёд главный бизон.

Сглотнув подступивший к горлу ком, я также наклонился вперёд, упёршись руками в колени, наподобие героя Леонова в "Джентльменах удачи":

- Затем! Что! Медведь! Или лев! Вкусив! Человечины! Не успокоятся! Ни-ко-гда! - также процедил я.

- Вот только ящероглазые, в отличии от медведя, умеют учиться у других. - выдержав борьбу взглядов, отстранённо бросил я, срывая растущую возле камня травинку.

- И рано или поздно они сумеют обхитрить и вас, и нас. - добавил я, по простецки засовывая её сладкий кончик в зубы.

- Обхитрить и откушать. Вместе со всеми потрохами. - я выкинул отжатый стебелёк искоса наблюдая как Дурган задумчиво проследил за её полётом.

- А вы - умеете учиться? - закинул я "а слабо?".

- Мы вот, всю первую половину каждого дня этому посвящаем... - как бы невзначай, бросил я, срывая очередной сладкий стебелёк.

- Что ты - предлагаешь мне. - строго спросил вождь бизонов.

- Не тебе. - мотнул я головой - И не я.

Выкинув отжатый стебель, я подался вперёд, и серьёзно смотря в глаза своего визави, чётко произнёс:

- Берендеи предлагают Большерогому Туру обьеденить усилия против ящероглазов, и начать обмен того - что вам не нужно, на то - без чего вам будет жить неинтересно.

- И что же это такое, что нам то нужно, то не нужно? - усмехнувшись сорвал по моему примеру травинку Дурган.

- А вот завтра мы всем всё покажем и обскажем...


В Аскару мы возвращались уже просто беседуя о том о сём и не о чём. Пожалуй, насколько я заметил, Дурган был удовлетворён нашей с ним встречей. По крайней мере, он всем своим видом делал акцент на этом.

Странно, но попробовав друг дружку на зуб, мы как то даже зауважали друг друга. Мне он теперь виделся вполне себе прикольным добряком. А вот я для него оказывается стал чуть ли не рождественским святым Николаем. К такому выводу я пришёл когда он спросил меня, мол - "А чё там насчёт жареного гуся?". Типа - "Мутан нам тут все кишки сточил, каждый день на разный толк расписывая, что есть такой вот кудесник, угощающий за красивые глазки тем, что не в сказке сказать не пером описать."

Вот уж мне этот Мутан с его жареным гусём!

Однако, ответить я не успел. Как раз выйдя в этот момент из кедровника, мы увидели большой дымный костер и какое-то столпотворение возле хижины родителей Натхи. Нахмурившись, Дурган широкими шагами направился в сторону переполоха.

Успеть за его масштабной походкой, я никак не мог, а бежать рядышком в припрыжку - не позволял статус. Поэтому к кипешу я подоспел, когда он уже вонзился в гущу событий.

Просунувшись и встав рядом с ним, я наконец-то увидел, на что так с улюлюканьем смотрит всё собравшееся население Аскара. В общем-то ничего особенного для берендеев там не было. Просто Варик валял направо и налево всех желающих приложиться о землю-матушку с его помощью. Не самые старые главы родов, лет до сорока, по очереди выходили помериться с ним силами против ловкости и техники.

Техника сегодня рулила.

Сложивший руки на груди Дурган, забавлялся этим зрелищем вместе со всеми остальными. Видать заносчивые старейшины, уже забывшие где и как пасутся туры, одолели его наворачиванием соплей на палец, при решении различных вопросов племени.

На противоположной стороне от нас, примерно также как и вождь, себе в ус ухмылялся и шаман племени. Вот только я в этом не видел ничего хорошего для нас. То что сейчас, эти поднаевшие животики депутаты местной госдумы звездюляются от некогда белой вороны, есть мой политический просчёт в колоду кунгфу-панды.

Заметив моё внимание к нему, шаман улыбнулся ещё шире и развернувшись покинул стихийно образовавшийся Форум.

Кроме просторного круга для валяния Ванек, отдельно было выделено место и под кострище, где уже вовсю прогорали накиданные в него коряги. Рядом, на циновке, Халлим во всю нашампуривал успевшее намариноваться мясо кабана.

Вчера мы еле осилили его переднюю лопатку, так что вовремя сообразившей Натхе, удалось подготовить всю оставшуюся тушу "на попробовать". Для такой кучи народа пожалуй и бизона будет маловато. Так что каким бы не был секач упитанным, а всех нормально угостить не выйдет.

Однако к своему стыду, здесь я не учёл отменную хозяйственную жилку Натхи. Когда Халлим, использовал всю кучу находящегося под его рукой порезанного и замаринованного мяса, Натха с ещё несколькими женщинами, вытащили из хижины свежую оленью шкуру с ещё большей горой, по видимому уже готового к жарке полуфабриката.

Как оказалось, возвращавшиеся пешим ходом пэтэушники, таки добыли по пути великолепного марала. Пускай это в зачёт им уже и не шло, зато теперь у племени действительно выйдет праздник что надо. Они, кстати все шестером, уже подсели к Халлиму с охапками заточеных прутьев. Как и что делать, юннаты еще вчера успели смекнуть. Так что шашлычное дело заспорилось гораздо быстрее.

Понимая что положение с пыхтящими "боярами" надо выправлять, я вышел на арену, и поманив Варика пальчиком принялся снимать с себя одежду до пояса. Причём делал это максимально эпично и эстетично, чтобы зрители в итоге, глубоко прониклись всеми полагающимися понтами. Прибежавшая Карта, правильно понявшая мой кивок, также наигранно-элегантно принимала из моих рук каждый последующий элемент одежды.

Последним эффектным жестом, встряхнув рукава, я распутал шнуровку на груди и спецом поигрывая жилистым рельефом торса, стянул с себя просторную тканную рубаху. По раздавшимся по сторонам девичьим еле сдерживаемым охам и ахам, было понятно, что подобный полустриптиз кое-кого заставил псыкнуть кипятком. И чуствуется таких было немало.

Пшикнувшая в руку Карта, подхватила сорочку и убежала в хижину, для того чтобы прибрать рекламную экспозицию от греха подальше.

Время вечерело, так что в предзакатных красках мы с Вариком смотрелись очень даже аппетитно. Эльф-альбинос и загорелый Казанова - звучит пожалуй даже интереснее нежели Снежок и Уголёк.

Отыграть номер по максимуму - с заломами, вертушками, костедробительными ударами, подсечками и кувырками, для нас не составило особого труда. В тренировочных спарингах, я своих учеников не щадил. Так что Варик в данный момент звездюлялся так, что пожалуй бояре его раз тридцать успели простить и пожалеть. Иной раз я даже спецом запуливал своего партнёра в перекате броском через себя, в какого-нибудь разинувшего рот недавнего потерпевшего. Так тот ещё и помогал после этого подняться блондину, участливо подбадривая его, мол чтобы не сдавался там и продолжал стойко защищать честь бизонов. Бывало я и сам подставлялся для хорошего броска или под смачную вертушку в челюсть.

В итоге, десятиминутный Колизей - конкретно разделил всё племя на два лагеря, заставив местную публику навсегда полюбить акробатический реслинг в его лучших традициях.

Всё мужское население, включая подростков и детей, разрывая себе глотки, во всю болело за Варика. Каждый раз, когда он удачно пробивал мне в печень или в челюсть они готовы были от восторга порвать на радостях друг друга. Куда только подевалась вся их сдержанность команчей?! Сегодня варик был их кумиром!

Даже Дурган не мог себя сдержать, пытаясь подсказать удачный как ему казалось, финт. Такой непомерный объём виртуозных и эффектных движений, на какие оказались способны человеческие конечности, реально перегрузил картину мироздания брутальных бизонов.

Вторая часть племени, значительно более многочисленная, естественно болела за экзотику. И этой экзотикой конечно же был я. И я очень старался элегантными движениями, игрой рельефа и пластикой перемещений заставить их максимально распечатать всю зажатую в себе женскую суть. От их непрестанного визга, вероятно все суслики с сурками, в радиусе десяти километров попадали от разрыва сердца. Девчонки отрывались по полной! Им вообще было пофиг на то, что я делаю с Вариком. Им было важно как я это делаю. А я делал так, как их зажигало больше всего.

Когда мы закончили, Варика просто силком утянули в мужской круг, где каждый считал своим долгом разъяснить тому, где и как надо было правильно мочкануть, звездануть или ушатать. Необходимой растяжкой разновозрастные ребятишки не обладали, так что все их потуги выглядели запредельно комично, типа как лебединое озеро в формате "Нифниф, Нуфнуф и Нафнаф".

Что же до меня, то лучше об этом не рассказывать. Моё лоснящиеся от взмыленного пота тело, фонящие свежим выбросом феромонов, буквально разобрали по памятным кусочкам, чуть ли буквально не откусывая с очумелым остервенением. Потом заново собрали, отшлёпали где только можно, раскатали в тонкий пласт, налепили сочных хинкали и смачно облизываясь, съели со всем содержимым.

Мои кожаные штаны только чудом выдержали многократные атаки тех тёток и потерявших стыд девиц, кто хотел узнать, а как оно "там" у этакой то экзотики. Причём от устроенной мне экзекуции, зажатый со всех сторон, я реально боялся вообще потерять сию "экзотику". Если бы не разогнавший обезумевших баб Патых, пожалуй меня бы сегодня отдоили как какую-то голландскую корову.

Кое как утихомирив раззадорившееся племя, Патых с Дурганом, на самом деле офигительно довольные веселухой, потребовали жареного гуся. Пристыженные женщины быстро растелили, под руководством Натхи хорошо выделанные кожы в форме буквы "П". На это импровизированное застолье девицы стали стаскивать различную снедь в качестве закуски. Пэтэушники же принялись подносить от Халлима уже прожаренные шашлыки, которые здесь все почему-то упорно называли жареным гусём.

Джусай здесь зналии и уважали. Так что он шёл как основной ингридиент к лакомству. Пока молодёжь накрывала мегадастархан, остальные рассаживались по местам в соответствии с внутреплеменной иерархией. К этому времени, вокруг застолья были разожжены несколько пламенных костров для освещения. Солнце уже скрылось за макушками деревьев и на землю ложились сумерки. Так что костры были как нельзя кстати.

Пряный аромат шашлыка и сладковатого дыма наполнил всё пространство застолья густой атмосферой благополучия и достатка, заставляя предательски голодно журчать животы.

В этот вечер, племя бизонов, впервые "причащалось" сытой. Замешанная в двух привезённых нами пилосах на меду и родниковой воде, и разбодяженная медном, она пошла по кругу в настоящей керамической, с затейливой росписью, братине. Несмотря на то, что терпкое медно хоть и чуствствовалось, но имело чисто символическое присутстве в напитке, народу оно в некотором смысле по шарам дало. Здесь скорее всего сработал эффект совместного "священнодействия". Люди уже были пьяны от высвободившихся на свободу эмоций и сильных впечатлений, поэтому всё необычное шло только в догонку.

Такой ритуал, в совокупности с ароматным шашлыком и хорошо разогревшей прилюдией в виде реслинга с последующими лабызаниями, ввсем зашёл настоящим феерверком новых, неповторимо ярких ощущений и впечатлений. Так что дальше градус настроения у публики только повышался.

Это касалось в том числе и разомлевших от неразбодяженого "Алмакедо", как я упростил название нашего винного бренда, бояр с Дурганом и Патыхом. Они, расположившись на почётных местах вместе с нами, помимо общей братины пригублялись ещё и к малой чарке. Стоит ли говорить о том, как несказанно быстро мужики прониклись радушием и доброжелательством ко всем берендеям в общем, сколько бы их на свете ни было, и лично ко мне в частности.

За столом стали вспоминаться все, давно заросшие пылью мало-мальски эпические события, как из жизни всего племени, так и отдельных его представителей. Сидящий рядом со мной Дурган, тоже рассказывал мне про то, как он будучи мальчишкой, впервые встретился лицом к лицу, как я понял со здоровой пещерной гиеной. К слову сказать она ни разу не была пещерной, но так уж у палеонтологов принято.

- И как вы разошлись с ней? - слегка прикосевший спросил я, сидя в полоборота к нему по татарски сложив ноги под себя на высоком тюке шкур. Так мы хотя бы были вровень друг с другом.

- Да никак. Пока она караулила меня, сидевшего на дереве, её подкараулил клыкач. - рассмеялся он, и показал на висящие на груди четыре клыка. - Два дня он её грыз а когда ему надоело и он ушёл, я слез и выбил ей все четыре клыка. С тех пор я никогда не тороплюсь с решениями. Уменее выждать сохранило мне жизнь и подарило эти клыки.

Зубки и вправду были занятные, крупные и до блеска отполированные волосатой грудью. А ещё занимательными были выводы, сделанные малолетним Дурганом. При его габаритах способность выжидать и делать выводы делало из него достойного вождя и опасного противника. Надеюсь нам ни никогда не придётся вставать в противостоянии друг с другом.

Об этих размышлениях я и заявил ему в открытую, правильно отмеренная и рассчитанная лесть никогда ещё не мешала делу. Эти маленькие маркеры, в глубинах его неосознанного, помешают Лакпоху создавать обо мне негативный образ в голове вождя. Так что ничего предосудительного я ни сделал.

Дургану сказанное мною понравилось. Вот такая вот она политика. Даже казалось бы с отличными ребятами приходится вести себя ценично и с расчётом,. Дружба дружбой, но интересы племени всегда будут в приоритете, что для него, что для меня.

Проблема с ящероглазыми была экспромтом высосага из пальца. Она конечно имела место быть, но являлась не настолько актуальной, чтобы так красочно городить огород. Однако такого рода приёмы, к сожалению в международных отношениях были самыми действенными и эффективными. "Враг народа" - надёжно работало всегда, везде, и на всех. А какой он этот враг - внутренний, внешний, теологический или до неприличия сказочный, значения вообще не имеет. Главное, что это оправдывает любые средства и легитимизирует даже самое не легитимизируемое.

Самовосхвалительные беседы, благодаря Патыху, попросившему сыграть на домбре "Адай" ,вскоре перетекли в концерт по заявкам. Постепенно настраивая публику сольными темами, я потихоньку вводил акомпаниметы через Халлима и Варика, а затем расширил гамму ритмами бубна и кастаньет.

Публика, поначалу причухнув от новых неестественно-мелодичных звуков, вскоре включилась в процесс, начав с подсказки Карты прихлопывать в такт исполнению ладонями. Постепенно все прихлопывания разделились на два темпа. А затем, повстававшие вслед за Картой и Натхой женщины дополнили это ещё и мерными притоптываниями. Так незаметно всё переросло в хороводы вокруг костров, подогреваемые мажорными композициями.

"Ручейки" с "восьмерками" в итоге так раззадорили танцующих, что дело с моей подачи дошло до прыжков через костры. Вот тогда то и пошла настоящая жара. Шутки, смех, веселье и подколки не оставили в стороне даже самых, казалось бы степенных старейшин. Каждый хотел проверить свою удаль. А я знал немало занятных конкурсов и потешных состязаний, для того чтобы веселье не угасало.

Гулянья закончились только далеко за полночь.

Вот так вот, дурь и напряжение нескольких поколений высвободились за один тёплый летний вечер. Как говорится - веселья хватило всем по целому трактору с прицепом. Ещё и на следующий день осталось с избытком.

Во всей Аскаре только одному человеку не было до этого дела. Лакпох как ушёл к себе шаманить, так больше и не появлялся.


Туманы по утрам, здесь были что надо.

Делать заплыв по Тархе вокруг всей излучины, вместе с нами вызвался и Птах. Наконец то он нашёл родственные души, которые были способны понять его чувства и радость от самоутверждения пловца. В компании то оно всегда приятней.

Вода была тепла и парила как на геотермальных водах Исландии. Правого берега не видно, левого тоже нет, только лишь течение даёт хоть какой-то ориентир. Эхо от наших переговоров как будто бъётся о стены кокона, в виде плотного тумана вокруг. За радиусом трёх метров уже ничего и никого не видно. Поэтому мы плывём совсем рядом друг с другом, поместив в центр нашей группы менее искушенного в этом деле Птаха.

Птах, довольный до самых ушей, был невероятно счастлив как никогда. Равный среди равных, плывущий среди плывущих, стремящийся среди стремящихся. Этот юноша уже проникся идеями и образом жизни Берендеев. В общем-то он сам того ещё не понимая, фактически уже стал одним из нас.

Культурная экспансия стартовала.


Глава XI


Говорят огурец состоит на девяносто пять процентов из воды. Арбуз на девяносто. Еще учёные вроде как бы подсчитали, что человек тоже состоит из воды. Туда-сюда - шестьдесят процентов.

Однако Горян был с этим не согласен. По его прикидкам выходило, что человек сродни огурцу, только вот состоит не из воды, а из психологии. Да-да, только так и никак иначе. Он считал, что люди смострячены на девяносто пять процентов именно из неё, и лишь четыре целых хрен десятых он отводил на прочую гормональную биохимию. Несущую органику материального каркаса, он вообще в расчёт не брал.

Из своих наблюдений, пожалуй я был склонен с ним согласиться. Окучивание девяносто пяти процентов составляющей клиента, несомненно даст более действенный результат, чем тербушение каких-то там пяти процентов органической бурды. Законы маркетинга, это как нельзя лучше обосновали и доказали.

Отсюда и вывод, хочешь чего-то добиться - качай матчасть. Лучший мануал всех времён и народов - это учебник по психологии. Бог слепил человека, а Фрейд написал к нему инструкцию. Примерно так иногда шутил мой товарищ.

Фрейда часто и много критикуют. Мол еврей, и больше с него взять нечего. Сионистский заговор, и прочее в том же духе.

Возможно это и так. Однако, тоже Евангелие, в чистом виде, сплошная психология. А оно не из носа выковыривалось, и не на коленке писалось. За ним целый ветхозаветный опыт стопочками лежит. Лежит и не шатается.

Вчерашний пси-марафон по ментальной составляющей женской половины роготуров, не прошёл для меня безвозмездно. Не успели мы выйти из воды, после того как завершили свой заплыв до косы с причаленной Ластой, как обнаружили целую стайку молодых девиц, во всю жмакающих шкуры на отмели.

И с чего бы это им припёрло в такую рань, да по густому то туману изголяться этаким рукоделием прямо близ нашей ладьи?

Судя по метаемым в мою сторону призывно-заинтересованным взглядам, можно было особо и не гадать о причинах данного феномена. В воздухе просто фонило феромонами в виде одной на всех, но чёткой мысли - "Парниша, давай уже звездуй в лес и принеси хотя бы ящерку какую, мы её на барабан за тебя натянем!!!"

Да уж, видать я вчера лишка перестарался. Или просто публика такая неискушённая здесь, что им и пробки понюхать хватит чтобы окосеть. Представляю, что ожидает уставших охотников, когда они вернутся домой с добычей. Хана бедолагам от заказов в нашем магазине. Бабы народ охочий, до всякого полезного и занимательного в хозяйстве. И вчера я их раскочегаривал не просто так. Почти все наши диковинки, в том или ином виде, были презентованы прямо во время пира. Без навязчивости, так сказать мельком, но очень проникновенно.

Вон они как, молодки с утра повскакивали. Поди и спать то не ложились, караулили где бы меня подловить, чтобы ответную "презентацию" устроить. То что Натха с Картой меня сдали своим подругам с потрохами, я нисколько не сомневался. Осада моих бастионов, шла по всем правилам и канонам лучших европейских дворов эпохи Галантного Века.

Да и откуда бы эти цветущие рукодельницы ещё могли узнать, как приспустить шкуру с одного плеча, чтобы оно стало оголённым настолько, что воздыхание верха полной девичьей груди измозолило бы мои глаза до слёз? И ведь все как одна сотворили такое именно с правым плечом, и даже на одинаковую высоту. Точность - вежливость королей-тить!

Эх, дилетанты. Агент как известно палился на деталях. Но с другой стороны, раз девчат прошибло, значит и их маманек зацепило не меньше. Просто у каждого свои интересы. В общем-то на это и был весь расчёт. С мужиками проще договориться, когда жёны их уже договорили. Осталось только дождаться самих кеглеметателей.

Однако, на этом цирк не закончился. Мы ещё только собирались выбрать место для тренировки как возникший передо мной Патых заявил, что он вместе с пэтэушниками сегодня хотел бы тоже как и мы порастягивать ляжки. Ну хочут, так нам и не жалко. Для того собственно и приехали, чтобы культурной зависимостью расценки сбить.

Через полчасика и ему, и его банде естествоиспытателей, пришлось пожалеть о своём спонтанном желании. Растяжка вещь такая, её не за раз вытягивают. На все мои предостережения, чудо-каратисты только ещё круче старались задирать ноги. Ну и закономерно назадирались так, что чуть ли не в раскорячку заняли почётные места "на скамье для запасных игроков". В общем, из разряда бодрых активистов быстро скисли до уровня зрителей.

Чего не скажешь о бизоньих девицах. Те, как раз таки из сияющие настроением зрительницы, одна за другой подтягивались к гимнастическим упражнениям Натхи с Картой. Мне даже пришлось отвернуться, от их порой смешных и занимательных попыток повторить то или иное разминочное упражнение. Уж больно эти "недоенные тёлки", своими формами, в таком баловстве выглядели возбуждающе.

Что уж я, даже пэтэушники шлёпнулись челюстями оземь. С такого ракурса они себе ещё невест не выбирали. А им ведь ещё и целый год это не грозит. По честности сказать, девушки сами по себе выглядели как и полагается выглядеть бизонам женского рода. Кровь с молоком, и всё где надо подтянуто и на выкате. Одежда из отлично выделанной по нынешним временам кожи, только ещё больше, и по своему экзотичнее, подчёркивала их пышущую девичью женственность.

Чувствуется, вернувшиеся с добычей инициированные бизончики, будут неприятно удивлены, когда им придётся откушать полусырого угощения и забрать невыделанные шкуры обратно. Их расположения и дружбы, благодаря моим просчётам, берендеи тогда точно вовек не сыщут. А это будет означать провал основных пунктов нашей миссии. Молодёжь наше всё!

В общем, хочешь не хочешь , а надо исправлять ситуацию. И лучше чем Карта с Натхой, в этом деле никто мне не поможет. Они в кашу жгучего перчика добавили, им её и расхлёбывать. Научил блин, на свою голову амурам.

Чтобы хоть как то пережечь гормональную интоксикацию, на тренировке я дал жару всем по полной. И в первую очередь себе. Халлиму такой вот форсаж понравился, а Варику не очень. Летать то в основном пришлось ему. Броски это дело такое, главное уметь после них правильно приземляться.

На такую тренировку собрались поглазеть все старейшины вместе с вождём. Здесь уже было всё без артистизма, чистый спорт. И Дурган это оценил. После того как мы закончили он подошёл ко мне.

- Скажи мне Леб, зачем ты всех девок смутил? - хитро прищурившись метнул он взгляд на оттеснёных в сторонку молодок. - Просто принеси оленя любой из них. Зачем тебе все?

Ай да вождь, ай да молодец. Настоящий политик. Там среди девиц, две барышни погодки, были его дочерьми. К бабки не ходи - сватал. Пускай это в мои планы и не входило, но звоночек был положительным.

- Нет Дурган оленей пусть таскают те кому время пришло. - выложился я на все сто пятьсот, поэтому если честно мне сейчас бы просто отдышаться спинкой на травке. Однако вождю этого показывать нельзя. - Моё время ещё не пришло. Мы вообще-то каждый день так утро начинаем. Можно сказать, этим как бы подтверждаем право называться берендеями. Так что не обращайте внимание, это просто детские шалости.

- Шалости говоришь?! Ну что ж, тогда готовься к совету. Скоро охотники вернутся с добычей. Будем решать, как нам жить дальше. - сероглазый амбал развернулся и пошёл вразвалочку в сторону своей хижины.

И он оказался прав. К полудню из рощи группками стали появляться охотники с волокушами. Поверх которых были закреплены шкуры набитые мясом. У многих на шее висел мощный чёрный рог. Вероятно это и был знаменитый рог тура.

Селение сразу же наполнилось суетой. Домочадцы принялись помогать главам своих семейств разбирать ношу. А после того как шкуры были сняты с волокуш и разложены возле хижин, возиться с разделкой добычи остались только женщины и дети. Сами добытчики потянулись к хижине вождя.

Вскоре за нами пришёл Патых.

Пахыта с Туканом и Мутаном мы нагнали ещё на подходе к хижине вождя. Они в тесном кружочке выслушивали, вероятно отчитывающегося Капана.

Подойдя со спины я хлопнул двух старших братьев по плечам:

- Кого я вижу! Тукан, Мутан! Сколько лет, сколько зим! - во все тридцать с чем-то там обновлённых зуба, я приветливо улыбался старым знакомцам.

- Как охота? Удачно сходили? И кстати как твоя рана Мутан? - вопрос был риторическим. Да и слегка ошарашенные братья ещё не успели собраться с мыслями чтобы адекватно воспринимать мои слова. Поэтому в данный момент резко развернувшись смотрели на меня настороженно и с вызовом. Прямо как двое из ларца. Ещё бы, я разговаривал с ними на их языке.

- Приветствую и тебя мой друг Пахыт! Рад тебя видеть в добром здравии и полным сил! - не заморачиваясь, я протиснулся к предводителю гоп-компании.

- И я рад видеть тебя вождь Жареной Чайки. - племянник Патыха слегка дёрнул уголками рта рассматривая меня с интересом. - Давненько мы тебя ожидаем. Даже пару раз к тому холму доходили, надеясь тебя там встретить.

- Да-да, мы видели ваши кострища. - улыбнулся я ещё шире, хлопая себя в приветствии по плечу. - И я думаю нам обоим есть о чём поговорить. И кстати я теперь вождь Берендеев. Огненная Чайка переродилась и обновилась.

- Жалко. Жареная Чайка звучало лучше! - искренне посетовал Пахыт.

- Поверь мне, Берендеи тебе понравятся ещё больше чем мы во время нашей первой встречи. - я по дружески взял его за локоть, и развернулся к остальным. - Кстати Мутан, думаю сегодня ты снова отведаешь так полюбившегося тебе жареного гуся. И сдаётся мне, этот шашлык тебе понравится даже больше чем тот, что был в прошлый раз.

Братья к этому моменту уже пришли в себя и расслабились. Поэтому Мутан даже позволил себе слегка улыбнуться. Тукан тоже уже не выглядел таким букой как при нашей первой встрече. А про Капана и говорить нечего, парнишка после Ласты считал себя приобщённым к чему-то большему чем остальные его однокашники.

- Ну что наболтались, теперь идём к вождю, все уже собрались. - хлопнул Тукана с Мутаном по плечам, как и я до этого, спокойно стоящий всё это время чуть в стороне Патых.


- Ну что ж, я доволен тем, что ваша охота, под предводительством моего сына Эргана, была удачной! - объявил вождь рассевшимся полукругом охотникам. - Сегодня вы принесли в наше стойбище много даров большерогого тура. И многие молодые охотники по праву собираются преподнести свою добычу избранным ими девам. И этим они поступят так, как и полагается поступать в соответствии с нашими обычаями каждому достойному охотнику.

По утоптанной полянке подпирающей боковую стену главной хижины Аскары, пронеслась волна одобрения. В первом кругу на плоских булыжника сидели родовые старейшины, позади них также восседали главы семейств этих родов. А вот рядовые охотники и недавно таковыми ставшие, вынуждены были стоять по внешнему кругу этого собрания. Однако, это тоже было почётным положением. Юннаты к примеру, кучковались вообще за пределами слышимости.

Сам вождь расположился на вполне удобной для этого, заёрзанной коряге у стены своего жилища. По правую сторону от него сидел на валуне Лакпох, рядом с которым стоял молодой, атлетически сложенный, с отличной кучерявой шевелюрой, светлорусый Эрган. Ростом он нисколько не уступал отцу, однако переизбытком мускул не страдал, от чего, своим гармоничным рельефом, очень даже соответствовал классическим античным стандартам.

Пахыт с Туканом и Мутаном, являясь ближниками сына вождя заняли место подле него.

По левую руку от Дургана сидели уже мы, во главе с Патыхом. Женщин на данное мероприятие само собой не пускали. Впрочем как и тех кто ещё не стал полноправным охотником. А посему, Натха с Картой в данный момент помогали остальным матронам и девицам с организацией празднества в честь большой охоты.

Всё добытое мясо, мужчины просаливали ещё во время укладки в шкуры. Так что большая часть женщин в данный момент занималась развешиванием полос мяса по заранее приготовленным шестам для обвяливания на солнце.

Кроме уже разделанных и просоленных туш, охотники как выяснилось, всегда с собой приносили и пару тройку целых и непросоленых. Они то как раз и шли на организацию празднества, в качестве ритуального блюда.

В данный момент, по указанию Дургана и с благословения Лакпоха, эти туши полностью ушли на мариновку под "Жареного гуся". Этим то почётным делом и были заняты Натха с Картой в числе достойнейших дам племени.

- Но сегодня им придётся на время пренебречь своим правом и оставить добычу своим матерям. - между тем продолжал свою речь Дурган

Всё собрание сразу примолкло, и воззрилось на наше бело-чёрно-загорелое трио. Кто есть вина этому - "Но", объяснять было не надо.

Заседание совета охотников племени длилось уже более часа. За это время каждый кому положено, успел высказаться по поводу состоявшейся накануне охоты. Первым выступил само сабой глава охотничьей партии - Эрган. Он расписал основной ход и результат масштабного мероприятия. Где, как, когда, кого и сколько.

После него высказались представители самых крепких кланов. В том числе и отец Пахыта, являющийся братом Патыха - Хапат. Они больше упирали на различные трудности пути и хитросплетения судьбы. Подробно описали то, что было ими встречено нового, и то, что осталось всё так же по старому. В целом, их сведения были даже более интересны, чем чисто хозяйственная сторона дела, изложенная Эрганом.

Ну и уже после них, выговаривались все остальные. В основном это были хвалебные оды, как непосредственно турам за их отвагу, тучность и обильность,так и тем или иным охотникам, проявившим себя с наилучшей стороны. Как бы народ и ни микшировал это, но больше всего похвал само собой досталось сыну вождя. А тому, как бы он это ни скрывал, сиё было очень даже лестно. Хотя, молодец конечно парнишка, крепился как мог.

- Все вы уже рассмотрели, прибывших ещё вчера наших гостей и соседей из племени некогда Жареного Гуся, а ныне Берендеев. - продолжал вождь подводить свою речь к главной теме собрания.

Было интересно наблюдать за переменой лиц собравшихся, когда при словах "прибывших ещё вчера гостей" большинство бывалых охотников скисли в лице, что явно говорило о том, что их жёны уже успели провести прощупывание "позиций". При упоминании "Жареного Гуся" мимика абсолютного большинства физиономий воспряла. И снова озадаченно осела, на вставке о каких-то там берендеях.

- Они принесли нам тревожные вещи и интересные предложения. - вождь задумчиво осмотрел, в той или иной мере, бородатых мужиков, и продолжил. - Все вы помните о том, как в прошлом году к нам забрёл старый охотник, рассказавший, что далеко на восходе от нас появились люди поедающие всех кого сумеют похитить тёмной ночью. Так вот, они уже добрались и до наших мест. Их никто никогда не видел до того момента пока они не нападали. А нападать они любят в темноте или в тумане. Поэтому никто даже не подозревает об их присутствии, пока не становится поздно.

А молодец Дурган, быстро смекитил как использовать"врага народа" во внутренней политике. Вероятно поэтому, ещё раз сделал паузу, чтобы все прониклись, только после чего продолжил:

- Наши гости предлагают объединить усилия обоих племён для того, чтобы дать отпор этим выродкам, и не допустить их к нам. Думайте и говорите. - вождь закончил и облокотился спиной на тростниковую стену хижины.

Все тут же снова повернулись к нам, и стали с явно проступающим сомнением осматривать. Скепсис их очевидных размышлений, в целом был вполне справедливым. Около ста пятидесяти мужчин, не могли понять чем эти три разномастных, пускай и вполне себе жилистых парня, вообще хоть в чём-то могут им подсобить.

Поэтому начавшийся ропот перешёптываний, вскоре перерос в гул недовольства. Понимая, что Дурган и так уже нам отлично подыграл, я приступил к выполнению своей роли. Встав с камня, я взял в руки специально принесённый с собой из ладьи двух с половиной метровый шест, и вышел в центр площадки диаметром в дюжину метров. Все постепенно умолкли, обратившись в слух.

- Приветствую вас охотники могучего племени Большерогого Тура. - с задором обратился я к окружающим, попеременно переводя взгляд с одной стороны на другую.

- Вы сейчас справедливо полагаете, что таких как мы, самих надо ещё у вымени турьего держать как телят, а не свою жизнь на нас полагать. И будь я одним из вас то размышлял бы точно также. Я не буду призывать в свидетели тех кто меня знает - Мутана, Тукана, Пахыта и Патыха. Я предлагаю каждому, кто себя считает достойным мужем своего племени сразиться со мной как тур с туром или олень с оленем, во время гона. Мне без разницы, в каком количестве вас выйдет против меня, скопом или поочерёдно. Я всё равно докажу вам, что моё молоко на губах обсохло, ещё когда многих из вас мамки подмывали в речке.

Такого вызова, горячие головы в задних рядах, стерпеть не могли. Впрочем, оголтело возмутились почти все собравшиеся мужчины племени. Усмехаясь в ус, помалкивали лишь первые ряды старейшин, приготовившиеся к продолжению блокбастера "Догони Кирпич или стань им". Ну и само собой те, кто находились позади меня. За исключением Эргана, остальные уже примерно представляли себе, какая веселуха сейчас попрёт.

На арену выскочил самый шустрый из тех, кто уже протискивался из задних рядов. Повернувшись к Халлиму, я вытянул руку, в которую он подбросил второй шест. Перехватив его на лету, я тут же отправил сей снаряд в сторону смельчака. Парнишка примерно моих комплекций, лишь чуть поширше в плечах, умело перехватил тисовую палку. Молодец, реакцию и хватку имеет. Однако это всё, на что его хватило.

Молча кивнув ему головой, я поманил парня в центр площадки. Пока он не обнаруживая подвоха подходил, я начал раскручивать шестом восьмёрочку, попеременно передавая инструмент из одной руки в другую. Постепенно ускоряясь, я стал кружить своего противника. Такие финты сразу же озадачили смельчака, как впрочем и всех без исключения зрителей, если не считать Варика с Халлимом.

Однако к чести парня, замешательство продлилось не долго, первый свой выпад, оказавшийся и последним, он нанёс резко и очень умело в то место, где я только что стоял. Вернее он попытался так сделать. Поймав конец его шеста в "воронку", я завертел его и вывернув из не ожидавших такого поворота рук, откинул в сторону. Не давая ему возможность опомниться, переместился ближе, и поддев концом своего шеста его правую ногу, резко опрокинул парня на спину.

Демонстративно отвернувшись, я вернулся на свою позицию дав понять, что второго шанса не будет.

Видя это, на арену не сговариваясь выбежали сразу двое. И никто из них не захотел уступить другому право победить меня первым. Ребятки были уже слегка за пределами моей весовой категории. Что не особо должно беспокоить того кто несколько месяцев вращал на себе бамбуковые оглобли.

Вообще бой с шестом по своему уникальная дисциплина. Широкий арсенал динамичных приёмов позволяет используя его как рычаг ворочить любыми габаритами противника. А инерцию движений тел путём наложения друг на друга запросто можно перенаправлять в любом удобном для себя направлении. История этой техники по своему уникальна и благородна. Даже те китайские палочки что мы воспринимаем как дурачество имеют в своей основе те же принципы баланса усилий. Азиаты ими не только рисинки в рот пихают, они ещё этими зуботыченами на раз лангуста по запчастям разбирают. Примерно тоже, в итоге стало происходить и особо раскачигарившимися молодыми бизонами.

Пока эти двое мерились там глазелками, я решил обоих проучить разом. Преодолеть расстояние в четыре метра, резко крутанувшись в промежуток между ними, труда не составило. И пока они соображали, что бы это могло значить, я уже их поочерёдно опрокидывал точно таким же финтом, что и первого их товарища. С той лишь разницей, что одного подцепил за правую ногу, а другого за левую.

Прежде чем вернуться на позицию, пробежавшись, я очертил концом шеста примерно восьмиметровый в диаметре круг. Это должно было в дальнейшем исключить подобные неловкие моменты, для соискателей фантастических звездюлей. В одном месте, я оставил круг не замкнутым, в виде окошка к которому сразу же выстроилась очередь, поначалу - сразу из четырёх "горячих финских парней".

По ходу разворачивающегося представления, за честь племени выскочило ещё с десяток отчаянных голов, оценивших на своей шкуре прелесть различных, виртуозно исполненных приёмов из моего репертуара в этом искусстве. Единственные кто мог им противостоять, и не ловиться на мои финты, в данный момент скучающе наблюдали, за этим цирком с конями, позади меня. Варик с Халлимом своё уже давно отлетали. Так что им даже не интересно было заключать пари посчёт того, кто и каким макаром шмякнется оземь.

Когда публика наконец-то поняла, что весь подвох именно в шесте, а точнее в неумении бизонов с ним обращаться, кроме как метнуть или пихнуть, стали раздаваться недовольства. Мол так не честно. Вождь на это лишь пожал плечами, типа ваши проблемы. Однако, такой отмазки я им оставлять не хотел. Нужного мне эффекта я уже добился. Все оказавшиеся на лопатках бизончики на своём примере дали другим понять, что напором меня не взять, и нужна хотя бы элементарная тактика.

Перед следующим вошедшим в круг героем, я выбросил свой шест прямо под ноги. Пока тот прикидывал "нафига", я уже дёргал его за выставленный в мою сторону конец шеста. Используя его инерцию, отвесить ему лося в лоб не составило труда. Очередной спарринг партнёр, мотая головой, увидел мою демонстративно удаляющуюся спину уже лежа на лопатках.

Следующие пять достаточно крепких парней, вынуждены были согласиться с преимуществами моей ударно-борцовской техники над их самомнением. Последний так и вовсе вышел на арену уже понимая по опыту остальных где его место. Поэтому я просто сделал ему нижней вертушкой подсечку, с предварительным обманным манёвром захода в верхний пояс.

На этом моменте, в данный аттракцион уныния, наконец-то вмешался Дурган. Видя что его охотники, не имея ни возможности выиграть, ни возможности сдать обратно, оказались в тупиковом положении, он просто разрубил гордиев узел.

- Достаточно! Хватит! - басовито воскликнул он, вставая со своей тронокоряги. - Кто ещё не набодался, пускай идёт и долбится своей пустой головой о ствол Варкату. Если кому есть, что сказать говорите. А если нечего, то я сам всё решу.

- Что нам хочет предложить достойный вождь Берендеев. - в ответ на слова Дургана, встал по видимому один из самых уважаемых старейшин.

Как я уже знал, дед с густой, давно поседевшей до звонкого серебра, длинной бородой, был самим Хатапом. И что самое удивительное он очень походил на старика Хоттабыча из одноимённого советского, детского фильма. Даже нос почти соответствовал оригиналу. Ему бы ещё чалму, и по любому начнёт трох-тибидохать ахалаем-махалаем.

- В первую очередь мы готовы обменивать то, что есть у нас, на то, что есть у вас, и даже на то, что вам совсем ни к чему. - ответил я Хатапычу, как в итоге стал его про себя называть.

- Что у вас есть мы видели. Это действительно интересные нам вещи. - на этом моменте старик прочистил якобы комок в горле, но многие тут же поддержали его кивками головы. Видно кое кому уши уже прожужжали словом "хочу!" - Только мне не очень понятно, что вы хотите за это от нас?

- О, сущие пустяки. - махнул я рукой. - В обмен нам нужно то, что вам как раз таки и даром не сдалось. Есть такая жгучая высокая трава, которая в изобилии растёт по оврагам да по низинкам. Мы называем её крапивой. Если вы возьмётесь за её обработку, то мы за очищенные и промытые волокна будем поставлять вам много интересных и полезных вещей, без которых вы больше и представить нормальной жизни для себя не сможете. Кроме этого, нам ещё много чего может понадобиться того, что в ваших землях возможно есть, но вам это совсем не нужно. За это мы тоже будем привозить хорошие и полезные вещи. Ну а пока, мы в качестве исключения готовы просто обменять всё привезённое на кожу, соль, и ещё что у вас найдётся полезного для нас.

- Эх вы какие. За солью далеко ходить и тяжело носить. А хорошие кожи так и вовсе тяжкий труд многих женщин. - помотал головой старый дед. - Зачем их вам отдавать нам они и самим пригодятся. Разве что за жабий камень и топоры из него. Вроде того, что ты моему внуку обменял...

Вот ведь хитропопый торгаш. Знает как цену набивать. Ну ничего мы её сейчас быстро опустим ниже плинтуса.

Я взял большую корзину с презентационной партией товара, что мы прихватили на собрание, и вышел на середину арены. Достав из неё пиалу поднял вверх давая всем возможность обозреть сей предмет.

- Это пиала. На её создание уходит от шести до десяти дней и труд четырёх человек. Сколько за это время могут эти четыре человека принести соли? А сколько они смогут обработать шкур? - логика была бронебойная, труд есть труд.

- Кому не нужна эта пиала, может и дальше обходиться без неё. Раньше ведь как то обходился?! - все на мои последние слова утвердительно загудели.

Я наклонился и достал из корзины терракотовый горшок, литра на четыре. Подняв его вверх, удерживая дном на ладоне, я также продемонстрировал его собравшимся.

- Это горшок. На него времени и труда уходит больше. Часто, чтобы получить один горшок приходится выкинуть несколько испорченных. Сколько вы соли выкидываете пока несёте? А сколько шкур выкидываете пока получите кожу? - вопросы были риторические, поэтому я продолжал. - Кто обходился без этого горшка может и дальше без него обходиться.

Отойдя в сторону я поставил и пиалу и горшок на землю. После чего выставил рядом с ними ещё по два аналогичных изделия. Вернувшись на место я подобрал шест и оперевшись на него правой рукой, потпёр свой бок левой.

- Пиала, и миска покрупнее, нужны чтобы пить горячий бульон вывареный из костей в этом горшке на открытом огне. - я указал концом шеста на один из крупных горшков. - Это очень питательный бульон. И некоторые из вас вчера имели возможность оценить его достоинства. Но если вместе с костями еще и вываривается мясо, то это очень мягкое мясо. Оно становится таким нежным, что даже беззубый старик может наслаждаться его неповторимым сочным вкусом. Однако, для того у кого с зубами всё пока в порядке, может и дальше жевать обгоревшие на углях полусырые жилы старого полудохлого тура.

Обойдя вокруг выставленной посуды, я очертил замкнутый круг и снова обратился к совету:

- Когда из четырёх создаваемых горшков, целым и годным остаётся лишь один, то труд и время потраченные на все четыре никуда не исчезают, и никому не возвращаются. Они остаются в уцелевшем горшке, повышая его ценность. - сказав это, я раскрутил шест восьмеркой, и со всей мочи опустил его конец на самый крупный сосуд.

- Вот что иногда происходит с нашим товаром при его создании. Теперь, этот разбитый горшок бесполезен. И из десяти, их осталось всего девять штук. - ходя вокруг начерченного круга, я заглядывал в глаза каждому из собравшихся. - А это значит, что из десяти желающих горшки для бульона, их могут получить только девятеро. Но что делать десятому? Он ведь тоже желает кушать мягкое нежное мясо без углей, и запивать его ароматным бульоном на корешках и травах.

Раскрутив восьмёрку в очередной раз, я шлёпнул по второму горшку.

- Создание горшка требует большого терпения и умения. Но и тогда получается, что кому-то может не хватить того, чем можно порадовать себя в старости или в немощи. - я указал концом шеста поочередно на оба разбитых сосуда. - Теперь вот уже двоим не достанется такой вот полезной в быту вещи. И что же им тогда делать?

Начав раскручивать свой шест для нанесения очередного удара, я неожиданно был остановлен вскриком другого старца, сидящего рядом с Хатапычем:

- Стой! Я дам соли за оставшийся горшок столько, сколько бы её влезло во все три. - старик аж вскочил стараясь успеть проговорить свою речь, до того как я опущу свой шест.

- Продано! - громко выкрикнул я.

Мои подручные были заблаговременно подготовлены к такому развитию событий, поэтому Варик встал со своего места, подошёл к целому горшку и подняв его отнёс не выдержавшему старику.

- Вот где скрывается мудрость. Горшок дающий хорошую пищу, если с ним быть аккуратным, переварит в себе бульона гораздо больше, чем влезет в него той соли, что он за него отдаёт. И самое главное, теперь он никогда не будет выкидывать кости, пока не выварит из них всё самое вкусное и питательное. - наставительно подвёл я итог горшечному этапу.

- А теперь пиалы.

Объявив новый лот аукциона, я собрался уже было начать раскручивать шест, но меня остановил очередной выкрик из центральных рядов:

- Мне. Я. Я забираю...


Глава XII


На том аукционе ушли почти все превезённые нами товары. Поняв принцип этой системы обмена, люди быстро вошли в азарт. А азарт это наше всё, в этом деле.

По началу был конечно бардак. Причём бардак оголтелый. Но постепенно мне удалось привить публике определённый порядок. В том, чтобы поднять руку, нет ничего сложного, главное успеть разобраться, пока я презентую очередной лот, нужен он тебе или нет.

Как я уже успел понять по своим наблюдениям, роготуры после соприкосновения с аскарами, претерпели ощутимое разложение первобытно-общинного строя. Если раньше они вели относительно кочевой образ жизни, в котором обособление от общинных интересов зачастую снижало жизнеспособность обособившегося, то теперь каждый имел возможность как то улучшить своё жизненное пространство, как минимум в рамках семейной хижины. Постепенно каждый обзаводился каким то своим имуществом и запасами необходимого. Поэтому, ничего удивительного не было в том, что торг уже вёлся не во благо племени или рода, а ради интересов конкретного домохозяйства.

Пока мы с Вариком занимались непосредственно аукционом, я втюхивал товар, а он его разносил новым владельцам, Халлим, с привлечёнными к этому делу пэтэушниками, перетаскивали наши поклажи из хижины родителей Натхи на торговую арену. Юннаты подобным доверием были довольны до ушей. Ещё бы им не сиять, они вообще-то в обход всех традиций хоть и мельком, но поприсутствовали на совете охотников.

Подарки отобранные для вождя стояли отдельно, их я вручу ему чуть позже. Как никак мужик радел за нас. Зато у него быдет возможность оценить их более достойно, сравнивая то что у него оказалось, с тем что он имел удовольствие лицезреть на аукционе.

Первой ушла распиаренная жёстким образом керамика. И само собой её хватило лишь на ограниченное число счастливчиков. Остальной товар расхватали уже хотя бы потому, чтобы просто не профукать момента.

Особый интерес у публики вызвал берёзовый дёготь для лечения ран. Пэтэушники, на нашу удачу, благодоря своему молодому возрасту, послужили отличной рекламой применения этого средства. Так что по небольшой тростинки, закупоренной пробкой, его расхватали почти все видные охотники.

Не меньший ажиотаж вызвали и различные украшения, сварганеные Халлимом. Здесь уже рекламная компания полностью лежала, в буквальном смысле, на шее и запястьях Натхи с Картой. Они уже два дня мозолили своими диковинками глаза подругам и их матерям.

В целом торг более чем удался. Соли, орехов и выделанной кожи мы в итоге должны были привезти домой пожалуй с очень изрядным запасом, если отмеривать на потребности нашего нынешнего состава.

Однако, это совсем не стало главным событием дня. И даже малое собрание, в виде совета старейшин и главных охотников, проведённое сразу после роспуска основного собрания, таковым не являлось.

Ближе к вечеру всё племя было уже готово к празднованию удачной охоты и заключёного между Берендеями и Большетурами союза. И вот там то народ оторвался по полной.

На просторной площадке посреди Аскары, были заложены кострища для вечерних гуляний. В центре же этого марафета, были расстелены шкуры для полномасштабного пиршества в рамках всего племени.

Юннаты, вместе с дополнительно набранными помощниками, успевшие постичь вчерашним вечером основы шашлычного искусства, во главе с Халлимом уже вовсю шампурили замаринованные женщинами лучшие куски турьего мяса. Их помощники то помогали им в этом деле, то кочегарили угли для жарки.

Отдельно, в горшках вываривались кости и мясо попроще. Пускай мисок и пиал на всех и не хватало, но с помощью нескольких чар и одной братины, данное лакомство должны были отведать все бизоны.

Два тридцатилитровых пилоса уже были заполнены сурьей на родниковой воде, травках и меду. Туда же ушло и почти всё имевшееся у нас с собой медно. Оно придало напитку и особый слегка сиреневый оттенок, и чуть более насыщенный терпковатый вкус, ну и само собой легкий, чем-то даже винный, аромат. Для того чтобы зубы хоть как то цепляло, в напиток изрядно надавили эстрагона. Оказывается, дикий тархун, в определённых местах близ Аскары, рос целыми зарослями. Мяты для букета тоже добавили сколько смогли найти. Так что, чем произносить тосты, у нас теперь имелось.

Пока шла замута с шашлыками и бульоном, а сурья настаивалась близ костров, Варик, распаляя публику, выступал в роли звезды реслинга. Неудовлетворённые до конца дневными поединками, молодые, пышущие переизбытком тестостерона, бизоны, пытались оторваться на Угольке. Это шуточная обмолвка Натхи быстро ушла в народ. И можно сказать, что именно с этого дня Снежок и Уголёк стало вполне легитимными и общепризнанными АртНеймами для Халлима и Варика соответственно.

Особо не выбражая, Варик просто изматывал своих противников, в завершении опрокидывая тех на лопатки. Правила были суровые. После лопаток, шансов на сегодня больше не давалось.

Однако, если бы наш герой буцкался со всеми желающими, то его в принципе не хватило и на пятнадцать минут. В конце концов, этот табун сам бы загонял его. Поэтому прежде чем добраться до Уголька, телятам предстояло выяснить, кто из них готов отхватить волшебного леща лично. Для этого, все желающие разделялись на группы по восемь человек, и после семи не менее зрелищных поединков, вышедший в финал победитель уже сходился с нашим Лелем.

В общем всё было по честному. Самый запыхавшийся бизон, скинув излишки гормонов в трёх поединках, становился лучшим материалом для недоговорного, но очень зрелищного реслинга. Однако протестующих на это не находилось. Все битые и не очень, были полностью удовлетворены первоклассным выплеском адреналина и прочего шлака.

И всё же, самыми довольными во всей этой кутерьме, оказались непосредственно зрители. Столько азарта и галдежа не было ни вчера вечером, ни сегодня во время совета охотников. Женщин на этот раз среди зрителей не оказалось, на них лежала ответственная часть по организации основного мероприятия, поэтому сабантуй был чисто мужским.

Накал страстей заполнил всё существо каждого мужчины племени. Не миновала сия участь и шамана. Лакпох хоть и старался оставаться нейтральным, однако куда этот бедолага денется находясь посреди трибун пепревозбуждённых азартом болельщиков. Даже сами непосредственные участники, под конец стали воспринимать поединки не как кому-то там что-то утереть, а именно как публичное состязание, интересное в первую очередь зрелищностью.

Дурган со старейшинами, пожалую кайфанули от этого мужского священнодействия, даже больше чем кто либо, несмотря на всю свою возрастную степенность и выдержку. Создавалось такое впечатление, что ещё чуть-чуть и они либо сами ломанутся на ринг, либо передеруться между собой прямо на месте. У каждого было за кого болеть. И как нистранно, у добравшегося до финала героя, болельщиков оказывалось меньше всего. Большинство из вредности, за то что их кандидаты растерялись в полу и в четвертьфиналах, начинали поддерживать именно блондинчика. Тем более, что тот, насмотревшись на манеру моих выступлений, знал как перетянуть внимание публики на себя. Уголёк наконец-то поймал свой звёздный час!

В общем и целом, очередным сеансом реслинга, более масштабным и зрелищным чем накануне, оказались довольны абсолютное большинство мужчины племени. В конце концов, стало уже смеркаться и состязания по объективным причинам перетекли к трапезе. Все без исключения бизоны, не без удовольствия, принялись рассаживаться за пиршественными местами.

В этот раз, общеплеменной дастархан был настелен большим кругом, внутри которого, женщины распалили большой костёр. Там же, как раз на чуть в сторонке, на углях доходили и шашлыки с бульоном. После того, как все расселись по внешнему периметру, девицы стали разносить нашампуренное мясо по местам. Самым старшим и уважаемым отдельно подавалось ещё и варёное мясо.

Натха с Картой, в сопровождении помощниц, в это время гоняли по кругу братину и чаши с нашей фирменной сурьей, постоянно подливая в кочующие по рукам пустеющие сосуды. Совершив таким образом круга по три, они тоже уселись рядом с нами. К этому моменту, все уже стали совсем весёлыми, расторможенными и утолившими основной голод.

Ещё в течении часа, народ был занят набиванием желудков и эпическими беседами о былых временах и современных нравах. Когда же стало видно, что пресыщение достигло своего естественного предела, под уже усыпанным яркими звёздами небом, раздались звуки моей домбры.

Спокойная, лирическая мелодия, под пространный ненавязчивый аккомпанемент флейты и мерный ритм бубна, сразу же заставили всех смолкнуть и обратиться в слух. Тишина молчания тут же добавила в нашу композицию треск костра и звуки ночного мира. Сверестение сверчков и уханье ночных птиц гармонично вплелись вместе с разрывами фейерверков искр в ладный строй нашего непринуждённого музицирования.

Постепенно, в такт исполнения, стала подключаться и импровизация Халлима на ксилофоне. Карта, как и вчера, начала поддерживать со своими подругами ритм ударами ладоней. Ещё чуть-чуть, и уже все женщины включились в этот процесс. Неудивительно, что вскоре, вокруг пиршественного застолья образовался хоровод с незамысловатым шагом греческого танца.

К ударам бубна добавились удары в полые турьи рога. И вот уже всё племя как в лёгком трансе, двигается поглощенное чувством ритма и такта всё ускоряющейся и расцветающей динамикой и красками мелодии. Юноши и девушки, старики и старухи, мужья и жёны, все дружно раскачивались задаваемыми Картой и Натхой движениями, в меру притопывая на каждом шаге. Слаженные удары стопами о земь гармонично вписывались в общий ритм.

Люди Турана пожалуй впервые почувствовали единение всего племени. И впервые они поняли, как музыка и танец могут объединять всех в одном общем порыве. Даже Лакпох полностью оказался во власти этого трансового состояния, позабыв про все свои обиды и счёты к окружающему его миру.

Племя Турана, именно так я переиначил в наших договорёностях, на малом совете, самоназвание людей Большерогого Тура.

- Почему ты назвал нас племенем Турана? - слегка возмутившись, спросил Хатапыч, после того, как я на самом старте малого совета, произнёс вступительную речь, в начале которой одарил Дургана его частью наших ништяков.

- Потому, что вы проживаете на землях, которые называются Тураном. Потому, что вы также дружны и многочисленны как и сами большерогие туры. И наконец потому, что ваш древний предок зовётся Большерогим Туром. - лестью в уши собравшихся, я лил без тормозов. Давно пора было уже кончать со всеми этими своевольными интерпретациями, столь неудобоваримого самоназвания. - Разве вы где-нибудь видели, чтобы у кого-то из животных были рога больше турьих? У тура они и так больше некуда, так зачем же выпячивать то, в чём и так никто не сомневается. А вот Туран, это не просто стадо животных, это вся та земля где обитают эти могучие исполины. Так чем же тебе Хатап не нравится то, что я вас назвал Тураном? Это больше чем быть просто стадом величественных большерогих животных!

- А мне нравится! - заявил дед, первым приобредший горшок в свой клан. - Быть частью всей той земли по которой кочевали наши предки и мы в своё время, более достойное дело.

Его поддержали почти все кроме Хатапыча и Лакпоха. С Лакпохом то всё понятно, для него старое название, это основа культа, который гарантирует ему неприкосновенность, статус и достаток. А вот почему Хатапыч постоянно находится у меня в оппозиции, я не догонял. Ведь с его детьми и внуками, у меня всё было лучше чем с остальными. А тут нелогичность какая-то на пустом месте. Надо будет быть к нему повнимательнее, как бы он не наделал проблем больше, чем я могу ожидать от Лакпоха.

На малом совете мы определили основные понятия и нормы взаимоотношений. Пришлось даже преждевременно узаконить, по сути уже существующую в обществе статусную дифференциацию. Так или иначе, а племя Туранов давно уже расслоилось на Княжьих ближников, боярские кланы и простой народ. Чем раньше я их подтолкну к легитимизации, тем быстрее удастся перевести общественные отношения к последующим формациям. Хотим мы этого или не хотим, но нам придётся как то укреплять систему отношений. Единственное что, зная пути исторического развития, я постараюсь уберечь нашу общность от ошибочных и тупиковых решений.

И первое что я сделал, так это постарался прижать совет старейшин созданием выборной боярской думы сроком на год для решения союзных дел. Дургану под этот финт, чтобы он не чувствовал себя оттеснёным, я всучил титул князя. Типо в своей вотчине ты вождь, а вот уже в нашем междусобойчике ты со мной равноправный князь. Таким образом, малый совет старейшин и большой совет охотников, в перспективе полностью отстранялись от влияния на союзные дела, что избавляло меня от излишней демагогии. Зато при этом они обязывали себя подчиняться общеплеменной политике. Но этого знать им пока было не надо. Пускай до поры до времени считают, что всё как и было, только лучше.

Озадачивая Дургана княжескими полномочиями и обязательствами, как-то само собой получилось, что при нашем с ним равноправии, я тоже обретал статус князя. Пускай в это и вкладывался всего лишь смысл контролирующей и определяющей инстанции, однако как говорится - как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Ну что ж, как получилось, так и получилось, всё в наших руках. Заморачиваться высасыванием новшеств из пальца было недосуг.

В межплеменную думу, от Туранов и Берендеев были выбраны по два боярина. На большее количество у берендеев тупо не было людей, поэтому ограничились таким вот количеством. Собственно больше и не требовалось.

Такие фокусы из репертуара демократии, неискушённым старцам были в первой, поэтому пока ещё не видя подвоха, они повелись на то, что от себя назначили на эти должности Патыха и Эргана. Думаю уже завтра до них дойдёт как они накосячили, но будет уже поздно.

От берендеев их коллегами стали Халлим с Вариком. Тут уж без вариантов.

По сути, это был сугубо совещательно-исполнительный орган, типа средневекового дивана визирей при султане или шахе. Всю законодательную и стратегическую инициативу мы возлагали с Дурганом на себя.

По ходу обсуждения, Хатапыч снова поднял вопрос за жабий камень. Нефрит ему не давал покоя. Уже то, что его внук владел таким ништяком, сильно укрепляло позиции его клана. Поэтому, он всеми путями старался ещё больше обвеситься энтими побрекушками.

- Нефрит, который вы называете "жабьим камнем", редкий дар богов. - начал я разворачивать свою комбинацию. - Там где мы это сокровище находили, его больше уже нет. Последний Теэнеркри-Мацехо, всё забрал с собой. Кое-какой запас у нас есть. Но его, отсилы хватит только на то, чтобы снарядить боярскую дружину по нашим стандартам. Для этого, нам всем предстоит определить, кто войдёт в эту дружину. Мужчины уже ставшие охотниками сюда не годятся. Как минимум те, которые уже имеют своих жён.

- Это почему же не годятся? - снова возмутился Хатапыч - Они славные охотники и не раз доказали, что на них можно положиться.

- Потому что всех определённых в дружину, мы заберём с собой и посадим жить вдали от женщин и родичей на Терновом Холме. - жёстко обрезал я. - Там берендеи будут их обучать и тренировать. Там они станут теми, кто сможет дать отпор ящероглазам, и оттуда они будут нести дозор за всеми нашими землями. Скажи мне Хатап, для того ли ваши охотники несли добычу своим невестам, чтобы в итоге их оставить на плечи племени?

- А что же им со своими жёнами и детьми, не поселиться то на этом вашем Терновом Холме? - старик аж привстал считая, что имеет веский контраргумент.

Красавчег! Я его просто обажаю. Только что, он подтвердил от лица старейшин, за Берендеями право на обе стороны поймы Яркенда. Как бы пустяк, но с политической и правовой точки зрения, это имеет далеко идущие последствия.

- А когда же им тогда заниматься тренировками и отстраивать холм, коли они полдня за бабским подолом будут таскаться, а вторую половину дня ребятне еду добывать. С этим они и в Аскаре неплохо управятся. - такого подвоха он явно не ожидал, и ведь действительно, зачем баб с ребятнёй туда-сюда таскать?

- А что это вы там отстраивать собрались? - однако же не унимался дед - Выкопал ямку, жердей навязал да тростником обшил, чего там строить то?!

- Вот такие вот соломенные землянки и есть то, что ящероглазы больше всего любят поджигать, перед тем как нападут. - Спящие жильцы так и сгорают во сне. Ящероглазам от этого сразу готовое пиршество. Нет, они не будут себе строить соломенные хижины. Берендеи их научат делать несгораемые стены и крышу, под которой летом прохладно, а зимой тепло. И круглый год безопасно. Никаким ящероголовым такое жильё не по зубам. В дальнейшем, и у вас такие дома выстроим. Но вначале, главнее будет научить дружину защищать наши и ваши земли, чтобы не допустить ящероголовых к себе. Если же вам таким образом, хочется сбагрить ещё и девиц, то у нас на всех места хватит. И их толковым делам обучим.

Такой расклад сразу заинтересовал старейшин. Свою технологическую отсталость по отношению к нам они уже осознали. Поэтому были не против чего-нибудь скомуниздить, заслав к нам девиц и юннатов на перевоспитание.

В итоге, сговорились на том, что в Ромббич мы к себе подселяем девишник, в количестве пятнадцати человек, ещё пятнадцать пэтэушников основывают под моим руководством на Терновом Холме - Тёрново Городище, плюс ко всему, в Кемпинг переезжают все оставшиеся аскары.

Вот за последних, спор разгорелся действительно не шуточный. Казалось бы, никому не нужные жители резервации, только нарушали внутриплеменную идиллию. Однако же, за то чтобы они остались в Аскаре, поднялся сам Лакпох и чуть не половина старейшин. Даже Дурган нахмурился выслушав этот пункт.

- Я конечно не совсем понимаю, почему вы так за них держитесь. - начал я очередной развод на "хочу!". - Однако, их я стремлюсь переселить к себе с умыслом. Они должны будут, научившись у нас многим нужным вещам, вернуться и основать на своём пустыре факторию. Она будет нашим представительством в Аскаре, где каждый желающий, всегда сможет обменять ненужные вам излишки на полезные вещи и интересные новинки произведённые у нас. Они же и помогут вам в итоге отстроить несгораемые хижины, которые будут не по зубам ни ящероглазам ни ещё кому либо.

Говоря свою речь, в подтексте я сразу же прописывал базовые основы дальнейшего статуса аскаров. Просто переселить их к себе, я не мог. А вот прокачать их статус и значимость, мне было очень даже по силам. Да и им не хотелось расставаться со своим домом. Здесь память их предков. Здесь сердце их мироздания - пульсирующий Варкату. Об этом они обсказали мне, сразу после сегодняшней утренней тренировки. По их просьбе Карта организовала нам встречу у реликтового звенящего кедра.

Выслушав их резоны, я зауважал верность и стойкость угнетёных. Однако оставить аскаров на произвол обстоятельствам, я тоже не мог, чисто по человечески. Тем более что вторая бабушка, из оставшихся в живых прямых потомков аскаров, Аррина, была очень похожа на бабушку Горяна. Даже мимика и повадки чем-то её сильно напоминали. И имена у них тоже были схожи - Ирина и Аррина. Поэтому, я предложил им компромиссный вариант. И они на него согласились.

Услышав про обещанные плюшки, большинство воспротивившихся старейшин тут же заняли обратную позицию, так что этот вопрос тоже был решён положительно.

Кроме всего прочего, я выбил для союза и кое-какие полезные преференции. Две самые важные для меня состояли: во-первых, в разрешении на поиск и добычу всех потребных на нужды союзу ресурсов, находящихся на территории Туранов, и во-вторых в госпайке для временно "экспорпреированых". Во втором случае племя обязывалось отсыпать соли, орехов и по необходимости кож.

Кроме этих трёх групп студиозов, к нам отправлялись и оба боярина со своей свитой, в виде Пахыта, Тукана и Мутана. На них возлагалась организация в Тёрново штаб-квартиры боярской думы и гостевых княжьих палат. По совместительству, они все впятером тоже получали статус студентов и адептов ордена "Трудового Подвига".

Исходя из моих планов на увеличившийся в одночасье трудовой ресурс, по другому это "профтехучилище" и не назовёшь. Однако к началу вечернего празднества, я всё таки решил придать ордену большей поэтичности и хоть какой-то там исконности, переименовав его в итоге в братство "Молота и Наковальни". В качестве первооснователя, этого несомненно давно позабытого якобы полумифического ордена, я указал на древнегреческого бога Гефеста. Людей скрепляет идея. И чем глубже у неё корни, тем крепче она их и скрепляет.

Порешив все вопросы на малом совете, старейшины во главе с Дурганом разошлись смотреть как там продвигаются дела у племени. Во время этого осмотра, их всех в итоге и затянуло на эпические состязания новообращённых рестлеров.

Я же, прибрав пару тубусов с минералкой и медном, отправился вслед за преждевременно покинувшим малый совет Лакпохом. С этим товарищем надо мириться. Каким бы возможно он и ни был гадом, а однако же являлся двоюродным братом Дургана и дядей Эргана. А это означало, что он всегда будет иметь на них влияние. И было бы очень большим моим просчётом, если это влияние будет серьёзным против меня и моих затей.

Хижина шамана, располагалась на противоположном от резервации краю, у опушки леса. Размерами она была едва ли меньше той, что принадлежала вождю.

На отдельной, не очень то и вытоптанной площадке находились семь, вкопанных полукругом, причудливых коряг. На каждой из них возвышался турий череп с огромными рогами.

В бытность предыдущего шамана, здесь стоял только один столп с племенным черепом. Но когда Лакпох занял его место, через некоторое время он установил ещё шесть, по числу основополагающих родов племени, которых было семь. Главный исконный череп он отписал роду Дургана.

Как я понял, мера эта была вынужденная. Старый шаман пользовался уважением не только за припудривание ушей слушателям, но ещё и за то, что кое чего действительно умел. Видимо мужик был наблюдательным, от того и подмечал то, на что другие внимания не обращали.

Со своим нежданным приемником, поделиться секретами он не то не успел, не то не захотел. От того, шаманской силы вероятно у Лакпоха и не обнаруживалось. А раз он ничем особо помочь пастве не мог, то та не особо стала и нуждаться в нём.

На первых порах, это дело получилось поправить благодаря административному ресурсу, в лице дяди бывшего тогдашним вождём. Тому ничего не стоило указать главам шести старших родов, добыть по самому матёрому туру и принести их головы для шаманских манипуляций к Лакпоху.

В результате и возник этот полукруг, для почитания которого, тот же админресурс и загонял паству к шаману. Однако после смерти этого радетеля о жизни духовной, сей источник внушения несколько ослаб. Дурган такими напрягами заморачиваться не захотел, а старшие роды добыли более крупных туров, с более длинными рогами.

Справедливо рассудив, что раз допустимо молиться своему родовому тельцу, то почему бы ему не быть в родовом же месте, а не у чёрта на куличках. Прощать Лакпоху то, что он лишил всех общей реликвии в пользу главенствующего клана, никто не желал. Поэтому вскорости шаман племени почти полностью отошёл на второй план. Только поддержка двоюродного брата, и кое-какое влияние на племянника с его ближниками, ещё позволяли ему иметь хоть какое-то значение в племени.

У Лакпоха в организме были явные нарушения эндокринной системы. На сколько я понял, объективных причин для этого не было. Значит всё это возникло в результате нервного перенапряга. Несчастное детство определило всю жизненную трагедию сироты. И в конце концов, запутавшийся в своих установках и обидах человек, стал разрушать себя изнутри.

Чем я ему мог помочь?

По сути чем угодно, главное чтобы он захотел этой помощи. Для начала, нужно было хотя бы поговорить с ним и выслушать его.

Так уж устроена психика человека, что он любит себя загромождать шлаком. Зачастую этот шлак вываливается наружу в виде бардака, или ещё какого непотребства. Если ликвидировать этот материализовавшийся ментальный выброс во внешнем мире, то и внутренний получит разшлаковку.

К примеру, в комнате у человека бардак. Это однозначно говорит о беспорядке в его голове. Когда он наводит порядок в комнате, он тем самым прибирается и в своём психо-ментальном мире. А если он при уборке ещё и выкидывает весь старый ненужный хлам, то тем самым он избавляет и свой внутренний мир от токсичных отложений.

Ещё один метод внутренней чистки, заключается во всепрощении. За свою жизнь, люди терпят многие обоснованные и не очень обиды от своего окружения. Что-то они пережигают, что-то загоняют в дальние уголки неосознанного сознания, а что-то начинают взращивать, подпитывая постоянными переживаниями. Рано или поздно это приводит к болезням психо-соматической природы.

Как от таких болезней лечиться?

Говорят неплохо работает психоанализ. Что и получило распространение в некоторых странах в виде персонального психолога. Однако, данная дисциплина настолько неизученна и потенциально опасна побочными эффектами, что пожалуй лучше обратиться к более традиционным практикам.

Одной из них как раз таки и является всепрощение, достаточно хорошо раскрытое в Евангелии палестинского учителя. Там всё просто. Нужно всех простить и очистить себя от всех шлаков, какие бы другие в тебя не запихивали. Этот самый короткий путь, однако же требует титанических волевых и духовных усилий. А некоторым он вообще без опытного наставника не под силу.

Есть способы и менее быстрые, но более простые в реализации.

Так, одна француженка с самого своего детства, будучи от природы излишне впечатлительной натурой, по подсказки своей бабушки, каждый день записывала в личный дневник всё, что ей за день сделали хорошего, а с обратной стороны всё что ей сделали плохого. После чего вырывала негативный листок и сжигала его.

Женщина прожила счастливую и долгую жизнь, ни разу серьёзно не заболев. Перевалив за столетие, она не смогла вспомнить ни одного плохого случая из своей жизни касательно её самой. Но не потому что впала в детство. С этим у неё как раз таки всё было очень замечательно. Хорошо владея игрой на фортепиано, она до последнего момента могла отыграть любое из разученных ею когда-либо произведений.

Она отлично помнила всё, что ей сделали доброго, приятного и хорошего, потому что всё это было запечатлено в личных дневниках. Женщина в любой момент могла открыть любую дату и вспомнить этот день до мельчайших подробностей. Кроме одного. Кроме того, что было написано с обратной стороны, вырвано и сожжено.

Как я мог помочь Лакпоху не мешать моим планам?

Для применения евангельских ценностей, он просто не имел базовых культурно-этических маркеров. А вот озадачивание его каким-нибудь изобразительным эго-вычихом, с последующим ритуальным сожжением, стоило попробовать. Но для начала всё же стоило дать выговориться пациенту.

Однако, дойдя до самой хижины и заглянув внутрь нее, я с досадой осознал, что в данный момент моей задумке не суждено сбыться. По всему выходило, что шаман, после того как покинул малый совет сюда и не заходил вовсе.

Понимая, что с принесёнными дарами несколько профанулся, я всё же решил их оставить Лакпоху. Пускай хотя бы голову поломает, что бы это могло такого значить. Может это даже и к лучшему. Некая интригующая неопределённость в диспозиции отношений, не позволит шаману слишком уж сгущать тучи за моей спиной.

Кроме тубусов с минералкой и медном, с собой в подарок я прихватил ещё и трёхлитровый котелок с миской, пиалой и ложкой внутри. Всё было обожжено молочением в одном стиле. Так что Лакпоху грех было жаловаться на нашу неуважуху. Теперь он с Дурганом являлись первыми, и пока единственными, счастливыми обладателями этой эксклюзивной посуды.

Оставив всё у наружнего очага, ещё раз осмотрел обиталище Лакпоха. Пожалуй, я действительно был прав, на счёт его каши в голове. Вокруг царил такой застарелый бардак, что кроме как помойкой его и не назовёшь. Этому человеку было, что у себя выжегать. Причём всё разом, и полностью.

Сдаётся мне, что первым кому надо будет отстроить таун-хауз, после создания фактории, станет именно Лакпох. Подобный акт доброй воли укрепит не только позиции берендеев, но и аскаров. Да и сам шаман слегка отыграет, в лежащем на дне рейтинге. Главное, чтобы не получилось как в том бородатом анекдоте, со слепой девочкой, которой с горкой наварили целый тазик с пельменями.

Покинув обиталище вселенского уныния и горчайших обид, я направился в сторону основной суматохи, разгоревшейся во всех смыслах в центре Аскары. Там кстати, я и обнаружил искомого мною кунгфу-панду.

Лакпох был в азарте! Его морщины разгладились, а лицо перестало быть перенапряжённым. Причём это было так разительно, что казалось он вообще в этот момент забыл про всех своих тараканов. Ну что ж, сие выглядело многообещающе.

После хороводов, как-то спонтанно перешедших в занимательные игры и шутейские состязания, народ вовсю раззадорился и даже не заметил, что на небосводе из-за макушек леса стал подниматься полный месяц. Постепенно, подсвеченное небесным зерцалом, празднество стало разбиваться на стайки. Первыми отделились девицы на выданье, скучковавшиеся вокруг Натхи с Картой. Подле них отирались и саплявки помладше, но это уже так, для массовки. В данный момент они приступали к следующему акту Марлезонского балета.

Ещё днём, до прибытия охотничьей экспедиции, я поставил нашим берендейкам конкретную задачу. Им предстояло устроить в полночь обряд помолвки, в качестве компенсации, за отложенное на неопределённое время сватовство молодых охотников.

На это дело, я даже выделил необходимое количество факельной смолы. Которую кстати, очень охотно и полностью расхватали на торжище, слетевшие с катушек от азарта главы семейств.

Задумка была немудрённой. Как-то рассказывая своим домочадцам о традициях и нравах берендеев, я упомянул про обряд выбора суженого, посредством пускания цветочных венков с зажённой свечёй внутри по течению реки - в полночь при полной луне. Эта идея так всем понравилась, что девушки даже попеняли мне на то, что я не рассказал об этом раньше. Им непременно бы хотелось, также вот, зайдя в тончайших сорочках, в сизом свете луны, по грудь в тёплые воды реки, и пустить свои лодочки с горящей свечёй, и в обрамлении венка, вниз по течению. Романтика-тить!

В общем лишённые такого удовольствия для себя, с моей подачи, они оторвались на своих подругах по полной.

Наплести затейливых венков из трав и цветов было не таким уж сложным делом. Гораздо проблематичнее было сохранить их свежесть. Поэтому данную часть обряда Карта с Натхой оставили на вечер, выделив для этого специальный момент между делами по организации застолья.

Лодочки для венков сделали из иссохшей коры поваленного бурей дуба, лежащего на берегу, чуть выше по течению Тархи. В качестве "подсвечников" для смоляных огоньков послужили плоские голыши. Всё было приготовлено заранее и припрятано под ивами на ещё одной отмели, находящейся выше по течению вдоль излучины, почти с диаметрально-противоположной стороны от той, где была причалена Ласта.

План данного мероприятия был таков. Вначале всё селение собиралось на высоком берегу, чтобы засвидетельствовать то, что белёсые под светом полной луны, силуэты желающих замужества дев запустили свои венки в воду. Затем все перебирались на другую сторону излучины, чтобы стать свидетелями того, как парни готовые "принести дар", отлавливают приглянувшийся им венок с огоньком.

С одной стороны, действо никого и ни к чему не обязывало. Это было что-то вроде игры - "Найди меня". После того, как парень отлавливал свой венок, ему ещё предстояло как бы угадать, чьим он мог бы быть. Для этого девушки стояли хороводом взявшись за руки лицами наружу, а парни ходили по кругу и искали ту, которая им больше всего нравилась.

Определившись с выбором они предлагали девушке водрузить венок ей на голову. Если их симпатии совпадали, то девушка соглашалась, а если нет, то она отправляла его искать, якобы настоящую владелецу головного убора. Кому чей венок предложат, на самом деле было не важно. Вся изюминка обряда заключалась в том, что понравившиеся друг другу парень с девушкой, имели таким образом возможность - завуалированно объясниться друг другу в приятии. После этого они уже могли смело надеяться на то, что желанный жених принесёт желанной невесте долгожданный дар.

В идеале всё должно было выглядеть именно так. Однако всё пошло несколько иначе. Собравшись всем народом на краю излучины, над песчаным пляжем отмели, все принялись дожидаться, когда участвующие в обряде девушки спустятся вниз к своему тайнику.

Так как тончайшим сорочкам взяться было негде, спрятавшиеся под сенью ив девушки, разгонишались до нага. После чего, подпалив в своих лодочках с венками смолки на голышах, с грацией пройдя по песчаной отмели, погружались в воду и отпускали кораблики на волю течения. Несмотря на ярко освещающюю пространство ночи луну, из-за густых ивовых плетей, большенству зрителей кроме огоньков, мало что ещё было видно за листвой.

Однако, мне повезло занять место напротив своеобразного окошка в плотной листве, несомненно вавилонских ив. Так что я, хоть и не в деталях, но имел удовольствие наблюдать поистине сказочную по красоте и замыслу мистерию. Слегка сизые от сияния луны, точёные фигуры пышногрудых - с упругими телами - дев, с распущенными и замысловато вьющимися прядями волос, ниспадающих чуть ниже уровня идеальных таллий, плавно погружались в безмятежные и таинственные воды Тархи, всё глубже и глубже. Как только неспешное течение, лаская касалось их девичьих грудей, они отпускали на его волю, удерживаемые на вытянутых руках, кораблики.

Дождавшись, когда те скроются за поворотом, юные девы разворачивались, и также неспешно выходили из воды, мерцая отблесками таинственного лунного сияния на своей влажной коже. Одна из девиц, особо примечательная своими - классическими для Эллады - пропорциями и формами, неожиданно подняла свой взор от воды, и чётко посмотрела прямо мне в глаза. Пускай нас и отделяло расстояние притомлённой рассеянным светом ночи, более чем в тридцать метров, мне всё же отчётливо обнаружилась её манящая полуулыбка.

Пристыдившись этим моментом, я спонтанно отошёл от края обрывистого берега, за пределы обзорности просвета в листве. Как эта девица смогла меня разглядеть в тени ив, мне было непонятно. Скорее всего, просто по чистой случайности, погружённая в свои грёзы, она сама в себе посмотрела в мою сторону.

А может и действительно, почувствовала наблюдающий взор. Такое свойство за людьми, я часто подмечал ещё в том, своём мире. Бывало едешь по городу на авто, и смотришь в лицо пешеходам и просто стоящим на переходе людям. А они, как то неожиданно берут и ловят твой взгляд, чётко угадав источник внимания внутри салона. И ведь перед этим объекты просто "висели" в виртуальном пространстве своего смартфона.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что все уже давно выдвинулись к противоположной стороне селения. Так что, из всех возможных бесстыдников, на берегу я остался один. Течение Тархи было неспешным, поэтому я успел спуститься на Причальную Отель, как я в итоге поименовал эту косу, как раз, когда светящиеся огоньки корабликов показались из-за поворота.

Хватило недолгого наблюдения, за траекторией движения огоньков на поверхности, хорошо освещенной полной луной реки, чтобы понять как мы круто проштрафились с этой вполне себе замечательной затеей. С учётом того, что кроме Птаха, никто из бизонов дальше чем по плечи в воду не зайдёт, вся наша поэма превращалась в комедию, а пожалуй даже и в драму.

Положение необходимо было срочно спасать. О чём и сообщил мне подошедший Халлим:

- Леб. Все венки проплывут другой стороной. - полушёпотом проговорил он так, чтобы никто из столпившихся по колено в воде молодых бизонов, не услышали его. - Если ничего не исправить, то нам придётся их до утра катать на Ласте по руслу Тархи, по очереди скидывая в воду за венками. Думаю они после этого вообще никогда не женятся.

Я бы конечно от души поржал над этой шуткой. Вот только это была далеко не шутка.

- Тихо бери с собой Варика и догоняйте меня. - также шёпотом я ответил ему.

Варик был здесь же поблизости, так что вскоре, неспешно выбравшись на верх мы уже во всю неслись вдоль ив, забегая выше по течению, в то место где можно было пересечься с заветными огоньками. Сказку сотворённую нами, нужно было отыграть до конца.

Заметив наконец-то среди листвы плывущие светляки, мы остановились и поскидывав с себя всю одежду до наших фирменных трусов, кои имелись теперь уже у всех берендеев, с ходу принялись нырять в воду. Благо, в этом месте обрывистый берег сразу же переходил в приличную глубину.

Всплыв на поверхность, я поискал взглядом прихваченную по пути длинную берёзовую слегу, которую кинул в воду заблаговременно. Подплыв к ней, я шёпотом подозвал новоиспечённых бояр, и мы втроём, толкая перед собой жердину, поплыли бесшумным брассом наперерез целям. Баттерфляй в данной ситуации был неуместен, всё требовалось сделать по тихому.

Доплыв до первых огоньков, дальше других утянутых течением реки, мы приступили к операции "Закат солнца вручную". Эта интересная шутка, появилась ещё во времена немого кино. Когда кинооператор, вручную прокручивал в синема-салоне чёрно-белые киноленты. Тогда всё было вручную. Стоило оператору чуть убыстрить темп, и паровоз разгонялся до умопомрачительных скоростей. Стоило замедлить, и бутылку вина главный герой мог пить из горла бесконечно долго. С тех самых пор, народ в шутку и прозвал все выездные кинопросмотры "Закатом солнца в ручную".

Нам же предстояло сделать примерно тоже самое. Чтобы наше "выездное кино" получилось как надо, приходилось в ручном режиме подогнать соискателям семейного блага и девичьих ласк, их заветные пропуска-билетики в мир их самых смелых фантазий. После такого нам останется только каждому жениху свечки подержать в первую брачную ночь. Чтобы не попутались блин.

Ладно, недосмотр в первую очередь наш. Я им потом это припомню, когда по Круглой Бухте буду их топить и гонять.

Собрать вдоль жерди все девятнадцать корабликов, стараясь не бултыхать и не высовываться из воды больше чем того требовалось, особого труда не составило. Благо, поверхность реки уже поддёрнулась лёгкой дымкой тумана. Поэтому, со стороны собравшихся на Причальной Отмели, нас не должны были обнаружить. Зато огоньки ставшие совершать странные, а затем и слаженные манёвры, им были отлично различимы.

Ну что ж, магия она такая. Без пинка и плевка не всегда работает.

Перегнав, выстроенные вдоль берёзовой жерди кораблики, на другую сторону Тархи, мы стали их отпускать по паре штук через равные промежутки так, чтобы перекачанным тестостероном и феромонами женишкам не пришлось залезать в воду дальше чем по пояс. Во избежание, так сказать конфузов. Не хватало нам ещё "в ручную", сии ключики от дамских сердец в ручную против течения возвращать. Это была бы уже совсем запредельная магия.

Блин, накаркал! Как говорится - не поминай чёрта он и не явится.

Всё шло хорошо, я бы сказал - очень даже отлично. Соискателей было несколько больше чем предложений, аж на целых четыре челдобона. Так что венки только и успевали расхватывать. Прямо как беляши со сковороды. Как они там не передрались, можно считать действительно чудом. Я бы передрался. Особенно, если бы был одним из тех пятерых олухов, которые зайдя по самую шейку, в данный момент бессильно наблюдали как в густеющий туман уплывает последний "одуванчик сезона".

Бестолочи!!!

Как они вообще в таком кипише собираются что-то там добывать. Да от них не то что бизоны, от них мамонты за километр будут держаться.

Эти балбесы, причем все и сразу, как только стали подплывать первые венки, принялись кидаться на них, кто вперёд, как собаки на кость. Закономерно поднятая волна от отмели, стала потихоньку оттеснять последующие кораблики всё дальше и дальше от берега. Предпоследний огонёк, очередной счастливчик опрокинул уже чуть ли сам не уйдя под воду. Однако, видимо оттолкнувшись от ускользающего в глубь дна, всё таки всплыл в безопасной зоне, радостно держа скомканный в руках заветный трофей.

Ну хоть что-то. Ребятки порезвились от души. А зрители на высоком берегу, таки получили новую порцию азарта и адреналина. Да и виновницы девчата, уже собравшиеся на косе визжали от задора что надо.

Особую сакральность и магическую фэнтезийность сему действу добавил плотный, толщиною сантиметров в пятнадцать, слой тумана, расстелившийся белёсой, порою клубящейся дымкой, по поверхности безмятежно спящей реки.

В общем всё было замечательно, за исключением того, что в толще этого тумана, мимо повесивших свои шнобели охламонов, проплывал последний, причём самый яркий, слегка чадящий смоляной огонёк. Все зрители на берегу притихли. Над туманом повисла тишина, дающая услышать как где-то ухает филин и обо что-то неторопясь журчит вода.

То чего я боялся, таки произошло. Этим растяпам, венки хоти на руки выдавай, и то наверное растеряли бы. Нужно было в очередной раз спасать вселенную. Расстроенное девичье сердце пожалуй стоило в данный момент не меньше.

Прикрывшись слегой мы, под покровом тумана по тихому оплыли стороной пятачок долбодятлов, по другому я их уже и не называл, и принялись догонять уже скрывшийся в тумане из виду огонёк. Когда мы его наконец-то настигли парящая дымка уже поднялась почти на полметра над водной гладью. Аккуратно подхватив кораблик, мы поплыли против течения обратно.

Вода хоть и была тёплой, но мы уже в ней плескались пожалуй больше двадцать минут. Ребятки стали коченеть, хотя виду старались не подавать. Опасаясь того, что недолго доплаваться и до судороги, я стал забирать ближе к берегу, велев спутникам держаться потеснее.

Однако обошлось.

Вскоре, по торчащей над туманом мачте, мы поняли, что наконец-то достигли косы. Перегруппировавшись, мы приладили кораблик к концу жерди, и выставив ту перед собой стали подплывать к песчаной отмели. Но вскоре, по окружающей нас тишине стало понятно, что все забив, на кстати самый пышный и виртуозно заплетённый венок, уже давно покинули Причальную Отмель.

Для порядка подплыв к берегу, и высунув головы из плотного тумана, мы осмотрелись по сторонам. Пронизанный лунным сиянием речной пар, люминисцируя, волновался сизым молоко. Вокруг была тишина и не души.

- Я как айзберг в окене... Выплываю из тумана... - напел я на русском, выходя на песок с подхваченым по пути злополучным венком.

- А что такое айсберг? - также на русском спросил меня Варик.

- Это такой тормоз, которому по ночам делать нечего, кроме как маньячить по реке.- осматриваясь пошутил я - Шучу. Это такая громадная льдина, которая как гора плавает по морю-окияну.

- И что нам теперь с этим трофеям делать. - иронично поинтересовался вышедший вслед за мной Варик.

- Подкинем кому-нибудь из тех пятерых долбодятлов, самым наиволшебнейшим образом. - всерьёз ответил я ему. - Вот только отожмемся. Подержи пожалуйста Халлим.

Передав венок, вышедшему на песок товарищу, я снял с себя свои семейники, и принялся их отжимать. Лоснящийся от лунного сияния туман, своими клубами колыхался уже почти полностью укрывая ноги. Поэтому, любуясь этим причудливым зрелищем, я пропустил момент появления на сцене четвёртого действующего лица.

- Так вот они, кто мой венок утащил!!! - с вызовом, со слегка игривой иронией в глубоком грудном голосе, произнесла неожиданно возникшая в семи метрах от нашей троицы Даринга.

- Я женат! - пропустивший так же как и я, момент выхода старшей дочери Дургана Халлим, тут же всучил венок Варику.

- Я тоже женат! - по инерции перетрухавший, не зная от чего, Варик втюхал "подарочек" ему обратно - Это не моё!

- И не моё - Халлиму ничего не оставалось, как нахлобучить мне на голову сей источник неожиданных проблем. Это было наиболее удобным и спонтанным решением, с учётом того, что я в данный момент находился в полунаклонённом положении застанный за выжиманием собственных труселей. И само собой нагишом.

- Лять!!! - только и вырволось из меня, тоскливо прислушивающегося к тому, как где-то в Аскаре, звонко смеются и веселятся те, чьи венки не терялись...


Глава XIII


На площадке перед Хижиной Дургана, помимо старейшин, в три группы стояли ещё пятьдесят человек. Пока мы занимались своей утренней тренировкой, здесь происходила сортировка школяров на профпригодность для отправки за границу, с последующим обучением и стажировкой.

Помимо пятнадцати аскаров, во главе студиозов-гастробайтеров на переселение шли оба номинальных предводителя от Туранов, соответственно Патых и Эрган с сопровождающими его Пахытом, Туканом и Мутаном.

В числе отобранных будущих дружинников, оказались все шесть нами битых пэтэушников. А вот пятнадцать будущих "прядильщиц мотального цеха", к моему глубокому огорчению возглавляла старшая дочь Дургана. К своим семнадцати годам девчина уже полностью оформилась и неплохо так отщёлкивала фофанов ребятишкам покрепче.

До сегодняшней ночи, я с ней особо не пересекался. Мельком пару раз попадалась на глаза, да и только. Поэтому я и не понял, что вдруг такого ни с того, ни с сего случилось с боярином Абранибалом Халлимом и с боярином Лелем Ас'Варком, когда она соткалась прямо из тумана. И пускай Халлим её тоже впервые увидел только в Аскаре, зато Варик её знал как облупленную. И конечно же он вкратце успел поделился со своим другом информацией по всем видным фигурам племени. В том числе и о Даринге.

Как оказалась, горячё любимая дочь отца, буквально с детства сидевшая у него на шее, привыкнув постоянно бодаться со своим братцем, особо обожала гонять тапками его подручных. Гоняла она их чуть ли не с пелёнок. Так что эти, топтавшие всех енотов по округе жеребцы реально псыкали, когда она на них чем-то серчала. Даже сам Эрган старался лишний раз с ней не спорить.

Чего же говорить про остальных сверстников мужского рода, которые в целом, можно сказать, тоже передвигались по Аскаре мелкими перебежками, когда она была не в духе. И дело даже не в том, что у неё была тяжеловата рука или чересчур крепка пятка. Совсем даже наоборот. Эта, афродитовых статей идеальная светлокурая Венера, вообще никого пальцем никогда не трогала. Чего к сожалению не скажешь о её востром языке.

Уже через пять минут, любой кого она зажимала в метафорический угол, становился препарированным настолько, насколько даже черепаха под пятой мамонта не раскладывалась. Ответить её виртуозным оттождествлениям и замысловатым кривотолкам в принципе никто из немногословных мужиков не мог. Пока до них доходил смысл первой словесной метаморфозы она уже накидывала пяток оборотов речи посложнее. И вдарить ей как следует не мог даже родной брат.

Такое было возможно как минимум потому, что она во-первых была очень гибкой, пластичной и динамичной. А во-вторых всегда попадала ему шишкой в лоб, а вот у него, на общей памяти, вообще не разу засандалить ей не удалось. Была у них такая детская игра - кто кому попадёт в лоб шишкой. Даринге мало того, что всегда удавалось уворачиваться от его бросков, так она ещё постоянно его подлавливала своими уловками так, что у него просто не было шансов против неё.

Единственными, кого она не трогала, были уже остепенившиеся жёнами и детьми добропорядочные охотники. А вот остальным она спуску не давала. Особенно если они как-то задевали её подруг. В подругах же у неё числилась вся женская половина племени. В общем, была Даринга этаким вождём бабьего легиона в юбке.

Всё это, я узнал только во время тренировки, только тогда поняв почему ребята так напирали на то, что они мол уже женаты. А вот в тот момент, когда она застала меня не в самом элегантном виде, посреди тумана, я вообще не догонял что вокруг происходит.

- И долго ты здесь своими шишками мерцать собираешся? - то ли строго, то ли наигранно, обратилась она уже непосредственно ко мне.

- Какими шишками? - реально тупанул я, не зная за что хвататься, то ли семейники натягивать, то ли неудачно нахлобученный венок поправлять.

- Ну уж не теми, которые белки шелушат! - неожиданно звонко и проникающе рассмеялась она.

- А, не обращай внимания. Сейчас же ночь. Всё равно никто не увидит. - нашелся я как сохранить сладкую мину при кислой игре.

Она расмеялась ещё заразительней. Видимо мой экспромт ей понравился. К счасть туман как то резко поднялся уже до пупа, так что я стал чувствовать себя более комфортно и уверенней, а потому показательно беспечно продолжил заниматься своим делом.

- Ну и что ты будешь делать со своим венком? - отсмеявшись спросила меня Даринга.

- А он не мой. Так что не мне решать, что с ним делать. - пожал я плечами, уже успев натянуть бельё.

- Почему же он не твой?! Ты же его из воды достал. Значит твой! - девица подошла ко мне на пионерское расстояние вытянутой руки.

Аромат её недавно испугавшегося девичьего тела защекотал моё обоняние.

"Феромоны-тить их через колено" - досадливо подумал я.

- Мы его втроём достали, так что как поделить пока ещё не определились. - между тем, нашёлся я с ответом в слух.

- А чего же там делить?! - усмехнулась она обходя меня по кругу словно хищница добычу. - Варик женат. Твой друг Снежок тоже женат. Значит венок твой.

- А я вроде как тоже женат. - пожал я плечами, снимая с головы пожалуй самый лучший из виденных мной за эту ночь экземпляров травоплетения. - Так что не мой.

- И где же она? - Даринга резко отвернулась к реке чуть изменившись в голосе. - Что-то я её не вижу. Да и никто и не слышал даже о ней. Я спрашивала. Вообще никто.

- Там. - неопределённо махнул я венком - Пока занята, но скоро вернётся.

- А вернётся ли? - хитро прищурившись, дочь Дургана превысила допустимую для пионеров дистанцию, чуть ли не касаясь меня грудью. - А то ведь и здесь скоро свободных не останется.

- Ладно, как знаешь. - не дав мне ответить, лунная дева резко развернулась и с грацией стала удаляться, по уже поднявшемуся по грудь туману.

- А венок то... - одурманившись её мятным дыханием и томным ароматом тела, я реально стал мямлить не в попад.

- Оставь себе. На память. - Даринга чуть приостановилась, обворожительно глянув через плечо, как бы оценивая не скрытую ещё туманом часть тела. - Будет чем себе слёзы по ночам утирать.

Она растаяла в тумане, а я стоял с приоткрытым ртом не зная как послать её в догонку. Вот ведь самонадеянная какая, прямо таки весь мир вокруг неё спиралькой закручен.

- На, держи предатель! Будете теперь напару с Вариком свои горькие слёзы по ночам друг другу вытирать. - нахлобучил я сей образец высокого рукоделья на голову Халлиму. И ушёл вслед за этой "Мисс тысяча и одна Вселенная".

А куда бы мне ещё идти. Тропинка то одна...


Возвращаясь домой, пусть и гружёные по самые помидоры, мы не могли не разведать примечательную скалу песчаника расположенную на берегу Такла-Макана между Гнёздово и Аскаром. И нам не пришлось жалеть об этой заминке в пути.

Войдя в узкую, всего то метров пятнадцать шириной, бухточку, мы оказались у устья неглубокой, до двух метров, речушки. Даже не успев толком осмотреться, я сразу же обратил внимание, на восходящий разрыв в скале по правую руку от нас. Эта, не то промоина выветривания, не то просто щель, будучи шириной на основном участке в среднем чуть больше метра, круто восходила к верхней платформе. У основания она расширялась до трёх с половиной, начиная сужаться на уровне метров семи от воды.

Почти на всю длину скалы, вытягивалась и сама бухта, достигая пожалуй никак не меньше пятидесяти - шестидесяти метров, от узкого стока речушки, до выхода на большую воду.

За многие века, речка причудливо подточила основание скалы, промыв под ней подкарнизье. Так что, к ширине бухты можно было смело добавлять и ещё метров восемь подскального протока. По крайней мере, к такому выводу можно было прийти, хотя бы по тому, что при желании, мы бы могли полностью вогнать Ласту внутрь основания расщелины.

Глубина бухты, в этом месте под скалой, была пожалуй более трёх метров, насколько позволяла разглядеть в целом достаточно прозрачная вода. И всё основное течение вжималось в эту протоку. С противоположного берега, водная гладь имела слегка заметный обратный ток со стороны озера. Таким образом под скалой создавался редкий феномен лёгкого водоворота во всю бухту, поддерживаемый течением речки.

Весь противоположный берег бухты порос могучими дубами, отделяемыми от водной глади широкой полосой пляжа. Сами они росли на небольшом всхолмье, обтёсанного по краям сезонными волнами.

Причалив в этом месте, мы высыпали на пляж. Место было удивительно живописным. Просто настоящая райская гавань. Песчаный пляж полого уходил под прозрачную, искрящуюся бликами, водную гладь. Солнечные лучи, достигая нисходящего под скалу песчаного дна, позволяли нам рассмотреть мельтишащих понизу рыбёшек, и совсем даже не маленьких, к слову. Находясь под сенью дубов с одной стороны, я от души пропитывался великолепием стены слоистого песчаника, уходящей ввысь по ту сторону безмятежной бухты.

Раздевшись до исподнего, я с разбегу занырнул в сторону расщелины. Вода, тёплая со стороны пляжа, ближе к скале свежела чуть ли не до ключевой прохлады, заставляя кожу скукожиться и покрыться пупырышками. Подводный мир был красочен своей лёгкой простотой и безмятежено царящим вокруг умиротворением.

Вынырнув у самой расщелины, я проплыл внутрь её до самого подъёма. Крутая тропа, градусов под под шестьдесят пять, если не больше, полого вела на самый верх сквозь центр скалистого образования. Вся она представляла из себя нагромождение различного хлама, от каменного крошева до птичьих и рыбьих костей.

Взбираться по такому неверному подъёму было рискованно, а спускаться пожалуй вообще было на грани суицида. Однако, узкий просвет выхода в самом верху, манил невероятно. И пусть я и так прекрасно знал, что кроме чаек и мусорного полигона меня там наверху ничего не ждёт, однако же это не отменяло интереса именно оглядеть всю округу, что должна была хорошо просматриваться с возвышающегося над верхушками леса миниатюрного плато.

В общем куда нас альпинистов не заносило?!


Покидая Аскару, мы не только увозили с собой эпическую кучу необходимых нам ништяков, но ещё и озадачили туранов заготовкой столь необходимой всем крапивной кудели. Пожалуй, в наших землях, это растение станет одной из важнейших технических культур каменного века. Шкуры шкурами, а у тканей своя специфическая ниша. Текстиль, в буквальном смысле, утрёт нос любому материалу по своей эпохальной востребованности. Так что, я на него делал, по сути, наиважнейшую ставку.

Натха с Картой, за эти дни успели и раскрыть женщинам и технологию получения кудели, и расписать все лучшие стороны того, что из неё получается. Розданные в качестве почётных подарков мужские труселя, были по достоинству оценены всеми счастливчиками и сопричастными. Благо что с размером угадали. Поэтому, когда я обсуждал с малым советом объёмы поставок этого сырья, то старички мне его наобещали столько, что им пожалуй и лет за пять этого даже на половину не выполнить.

Однако лёгкость и инновационность моего нательного белья сильно распалила их аппетиты. Поэтому, они не шибко то и заморачивались реалиями сего бизнеса. Реализацию программы заготовки им же не своими руками придётся осуществлять. Для этого у них как никак бабы есть. Ну ничего. Я и им работёнку подкину. Тоже мне, почётные пенсионеры. Бюджетники блин, каменного века.

Кроме выменянного товара в виде соли, кож, орехов и чего попроще, ещё мы с собой везли большое количество саженцев. И в первую очередь, это были молоденькие кедры. Однако особой находкой для меня, была поросль лоха узколистного и кустики дикого шиповника. И этому, я пожалуй был рад как бы не больше, несмотря на всю питательность и пользу орешков.

Всё это, следуя нашим договорёностям, сложили в ладью аскары. Кроме саженцев, они также принесли какие-то тонкие фиолетовые клубни, по аромату напоминающие морковь. Скорее всего это и была её дикая разновидность. Если всё так, то мы в шоколаде!

Сами аскары пошли своим ходом вниз по берегу Тархи. Как только мы разгрузимся в Гнёздово, Варик с Халлимом будут перехватывать их по пути, и небольшими группами довозить под парусом. Особо они с собой ничего не брали, только минимум продуктов на первое время.

Тридцать пять туранских "студента", должны будут через пару дней выйти прямиком в Тёрново, известной Пахыту дорогой. Именно столько отводилось им времени на сборы и прощание. Так что, у нас был достаточный срок на то, чтобы подготовиться к их прибытию.

Спускаясь по Тархе мы не забыли осмотреть и ту голубовато-бирюзовую жилку. Вблизи она оказалась шириной чуть больше дюжины сантиметров. За час мы нашкребли себе отличной руды объёмом, пожалуй вёдер в пять. . Даже если там меди будет в районе тридцати процентов, то на мелкие наши нужды её очень даже хватит для начала. В первую очередь, я планировал наделать игл и нормальных пил. На данный момент они в приоритете.

Следом на очереди стояли косы, серпы, кирки, лопаты... вообщем список был опупенно бесконечным. Благо, что у нас на руках под это дело, имелась железная договорённость на добычу полезных ископаемых. Вместе с концессиями на градостроительство и прочее хозяйствование, корпорация "Берендейшин Интернейшин" - превращалась в ту ещё мегаакулу каменновекового бизнеса.


Уходящему к нам Патыху, я был безмерно рад. С этим товарищем у нас сложились самые наилучшие отношения. Последние две ночи, я даже спал в его хижине, причём на самом почётном месте. Особо важным было то, что он оказывал влияние не только на своего племянника с его бандой опоссумов переростков, но и непосредственно на Эргана. А это, хоть как-то гарантировало мне контроль над ситуацией по взаимоинтеграции.

А вот наличие в рядах "гастробайтеров" Даринги, было моей печёночной печалью. Во-первых, она ещё в день нашего отбытия стала позволять себе то, что никак не укрепляло моего авторитета как самого бивнястого мамонта. А во-вторых эта девица пожалуй раз в десять переплюнула Натху по производству феромонно-одурманивающего вещества. И если её подруга всё своё естество адресовала именно горячо любимому Угольку. То вот объектом перманентных атак Даринги, всецело стало моё, измотавшееся по мирам, существо.

Уже к раннему утру, вся Аскара была в курсе, кому именно в руки, волшебным образом уплыл венок дочери вождя. Казалось даже, что все вздохнули с каким-то облегчением. Особенно троица Пахыта. А Патых даже как-то по дружески сочувственно вздохнул, глядя как проходящая мимо дочь Дургана, как бы случайно, слегка задела бедром моё копьё стоящее у стены. Разумеется тут же упавшее. Другие, на это вообще - отвернулись пшикая в руку.

В другой раз, уже перед самым нашим отплытием, эта беда-дева подошла со спины, и что есть мочи смачно засандалила мне ладошкой по ляжке. Надо сказать, шлепок был что надо - звучный и шокирующий. Жгло всю дорогу, пока мы не доплыли до устья Тархи.

Чуть не подпрыгнув от неожиданности, я резко развернулся к ней:

- Ах тыж с-с-с... - однако увидев кто это сделал, успел сдержать себя от спонтанного ругательства. - Ты что очумела???

- Чтобы не забывался там! - вполне себе спокойно и лаконично пояснила она, невинно глядя мне прямо в глаза.

- Ах так?! Ну тогда держи! - перехватив за талию, я опрокинул её на своё бедро и от души отшлёпал по ягодицам.

Самое печальное во всей этой истории то, что мне через тканую штанину жгло по настоящему, а вот ей, через кожаное одеяние, было всё равно что по... по ладошке ладошкой в общем. Но то, что она после этого сказала, встав и оправившись, меня просто убило.

- Бьёт значит любит! - шандарахнула она мне по лбу, самым что ни на ест русским текстом, и тут же от души рассмеявшись убежала прочь.

- Ну козы! Ну вы у меня получите!!! - гадать кто её всему этому надоумил и научил было бессмысленно. Во всём каменном веке, таких наставниц было всего лишь две целых хрен десятых штуки.

Благо, что свидетелей сему казусу, вокруг не наблюдалось, по крайней мере мне очень хотелось на это надеяться.

Если ляжка горела только до Сосновой Бухты, то вот ладонь жгло посчитай до самой Дубравной. Вот ведь козявка. Никакого воспитания. Придётся обзаводиться вожжами, как в старину.

Дай только доплыть до родимых мест, уж там то я... А собственно, хрен ли я им вообще могу чего сделать? У них как бы есть свои мужья, для этого дела. А те кстати тоже успели накосячить. Причём, сдаётся мне, совсем даже и не без умысла. Особенно с учётом того, что их жёны являются лучшими подругами этой бой-девки.

Уж не от того ли, со мной таким вот сговорчивым оказался её папаня, что эти фифы за моей спиной свою партию в монополию раскладывают? Пожалуй, в подобных подозрениях есть свои резоны. Не стоит недооценивать женскую игру в мировой политике. Ох как не стоит. Научил блин на свою голову козу бодаться!


Первая половина подъёма оказалась самой лёгкой, хотя бы потому, что была и пошире и поположе. Однако, чем больше я углублялся в массив скалы, тем уже становился проход. Это снаружи, расщелина на этом уровне была чуть больше метра. А вот изнутри, чтобы выбраться на поверхность, мне пришлось протискиваться полностью выдавив из лёгких воздух. Как мне спускаться обратно, я боялся даже представлять.

И тем не менее, я стоял наверху. К счастью, чаек на платформе было не так уж и много, как я опасался в изначально. Видно у большинства, в данный момент был послеобеденный моцион на волнах. Но и эти, всё одно подняли изрядный галдёж.

Первое что мне бросилось на плато в глаза, так это то, что разлом полностью рассекал всю скалу на две почти равные части. Об этом, как минимум, говорила большущая, замысловато изломанная более чем вековая сосна, росшая по линии излома ближе к противоположному от бухты краю. Сам излом, уже через пару метров исчезал под полуметровым слоем наслоений.

Каковы были истинные размеры обеих площадок, из-за нагромождения продуктов жизнедеятельности чаек, трудно было определить на вскидку. Но пожалуй, я склонен был считать, что каждая из этих частей, по площади равнялась как минимум полноценной баскетбольной площадке. А то, сколько здесь накопилось отличнейшего гумуса, в принципе не поддавалось определению. Его здесь было просто ДО-ФИ-ГА!

Обзор с этого уровня был приотличнейший!

Господствующая высота! И этим всё сказано.

Подойдя к краю, я глянул на распростёршееся метрах в четырёх ниже меня, мерно колыхающиеся море лесных вершинок. Шуршащий в листве ветерок, донося до меня свою шелестящую историю, как-то незаметно проникал в самую душу, распирая грудь обилием простора и запредельной бескрайности.

Водная гладь Такла-Макана, всё также оставалась водной гладью уходящей за горизонт. А вот прибрежные воды просматривались достаточно хорошо. Пожалуй, благодаря вогнутому изгибу юго-западной части побережья, я даже мог точно определить где находится Бухта Каменных Слёз. Ровно в той же степени, выгнутая западная часть побережья скрывала от моего взора Сосновую Бухту. Однако я и так мог ткнуть пальцем в её местонахождение.

Имея перед собой эти три ориентира, я легко определил примерное место расположение Аскары, Тёрнова, Гнёздова и Ромббича. Большую помощь в этих вычислениях, мне оказали: Еловая Тишь, отлично различимая своими господствующими над лесом вершинами; ближе всех расположенная Яркендова Ель, возвышающаяся над Терновым Холмом; и само собой - величественный звенящий Варкату.

Интересная вырисовывалась карта местности, где главными ориентирами были ели, кедры и сосны. Причём, Сосновая Бухта легко угадывалась по характерному оттенку хвойных макушек, бугорком выступающих над остальным лесным массивом.

Весь лес, простирающийся до опоясывающих горизонт горных верши, был укрыт плотной, знойно-сизой дымкой высвобожденного деревьями кислорода. Причём это марево было настолько густым, что казалось будто там, в данный момент, вот-вот соберутся иссиня-фиолетовые тучи, и полыхнув молниями в сопровождении раскатов грома и зарниц, изольются на безгрешную пока ещё землю, плотными и обильными ливнями.

Зрелище окружающей меня панорамы, было настолько умопомрачительным своими яркими красками и контрастами, под радужными лучами жгуче-яркого солнца, что хотелось просто остаться здесь навечно, и больше никуда не рыпаться и не напрягаться. Просто врасти каменным буддой в кору этой, седой от подтёков янтарной смолы, величественной и многое видавшей, умиротворённой сосны. Так, чтобы вечная мелодия ветра в её иглах, растворяла поющую сердцем душу, по безграничной вселенной ярчайших звёзд и необъятных галактик.

Казалось, это место несомненно только и создано для того, чтобы наслаждаться созерцанием, взбаламученного необузданной стихией Мацехо, вскипевшего пенными волнами Такла-Макана, сидя на краешке, поверх всей этой земной суеты, и отвлечённо болтая разганишёнными ногами.

Представив, как бы здесь было замечательно, в иной раз, распластавшись на голом, прогретом дневной жарой камне, созерцать в полной тишине мерцание ночных звёзд и падающих попеременно с разных сторон метеоров, я вздохнул и ещё раз осмотрел Плато Грёз. Да уж. Не скоро мне представится такая возможность. Пожалуй, придется впаривать Турану земледелие. Иначе их никак не подрядишь на чистку этих Мегаавдиевых конюшен. В одиночку, Берендеям это дело не осилить. И даже тогда, это случится не ранее следующего года. Печалька...

Спускаться по торенному пути без страховки, я не рискнул. Здесь реально действовала только система нипель - сюда дуй, а отсюда... В общем дуй не дуй, а всё равно ничего хорошего не выйдет. Мне уже далеко не двенадцать лет, чтобы иметь столько безрассудства.

Подойдя к краю плато со стороны Дубравной Бухты, я глянул на её мерцающее отблесками зеркало.

Да уж... Тогда придется найти в себе безрассудство сигануть вниз.

Если снимать кино, то дело в общем-то пустяшное. Пнул туда вниз каскадёра и дубль готов. Не понравилось, ещё одного пнул. Если уж совсем край, то можно и манекена запулить. Только это в кино. А здесь жизнь. Очково как то.

Нет, по молодости не раз доводилось и с парашютом прыгать, а до этого и с тренировочной вышки спускаться. Даже с тарзанкой пару раз смеясь сигал вниз головой в ущелье. Вот только здесь не будет ни строп, ни страховок, ни резиновой тарзанки. Если неправильно шмякнишся, то пожалуй даже Геннадий с Агнессой не соберут. Кстати давненько что-то их не появлялось.

Однако на что-то решаться было уже надо. В общем-то, не такая уж и критичная здесь высота. Всего-то метра четыре выше макушек леса. Прикидывать сколько до этих макушек от земли не стоило, а то пищеварительная система такого ужаса не выдержит. Как минимум крутить и мутить начнёт.

Ладно. Как там говорил университетский инструктор по прыжкам в воду с трамплина? "Сигаешь вниз, и хренакс, ты уже там!" Главное носочки с телом правильно вытянуть.

Ну и что? Глянул я вниз да и сиганул...

Мама-родная...

Пожалуй, я глубоко ошибался насчёт оценки высоты скалы. Пока я летел, стараясь всё исполнить, по когда-то обрабатываемой ещё студентом технике, моё сердце успело смотаться до самого подножья скалы. Измерить там глубину места входа. Подняться опять на скалу, для того чтобы оценить траекторию моего полёта. И только после этого, почти в момент соприкосновения моих стоп с водой, замереть на своём месте, как будто так и было.

Вхождение в жидкую среду, несмотря на то, что я всё сделал вроде бы правильно, был настолько ошеломительным и неожиданным, что из меня чуть не выбило сознание. При глубине в почти четыре метра, песчаное дно я почти пробил. Благо, что ноги, после того как оказались под водой, как-то сами стали поджиматься, так что удар сдержали. А вот удар по рукам и в подбородок был очень болезненным. Всё таки входить в воду с высоты, это не только знать, но и уметь надо. Кое что, я конечно знал. Наверное только потому и оказался, в общем то целым, хоть и не очень невредимым на песке пляжа, вовремя вытащеный подоспевшими друзьями.

Нет, пожалуй придётся их всех простить.

И больше, я хрен на эту скалу полезу без страховки!

- Домой... - только и смог я прохрипеть пришибленным словно наковальней голосом, после того как более менее выкашлял наполнившую лёгкие воду.


Гнёздово нас встречало тишиной.

Время было уже вечереющее, так что по другому быть и не могло. Тем более, что оставленной на хозяйстве ребятне, строго настрого было запрещено покидать Ромббич.

Загнав, Ласту в Круглую Бухту, все повыпрыгивали на берег. Я тоже постарался своими силами выбраться на песок. После чего, просто развалился на нём животом и уснул. Организм, от стресса вызванного прыжком, требовал перезагрузки.

Проснулся, я только ранним утром, когда по Кемпингу уже во всю шла суета разгорающегося делами дня. Верные товарищи перенесли спящего меня, в главную хижину Кемпинга.

Возле разожжённого очага, гремели горшками Натха и обе старухи из аскаров. Вся их ребятня тоже была уже на отмели. Они пока ещё спали под шкурами, распиханые по купэшкам.

Видимо разгрузив Ласту, Халлим с Вариком, помня наш уговор, отправились за самыми нуждающимися аскарами.

Молодцы! Сумели в потёмках не затеряться. Впрочим полный месяц был им в помощь. Но всё равно, ребята оказались обязательные, отважные и ответственные. Прямо грузо-пассажирская каботажная компания ООО "Ас'Варк энд Снежок". Теперь, этим морским волкам, тоже надо бы пошить наш фирменный корсарский костюм капитанов. Ребята сдали экзамен на отлично.

Как выяснилось, они ещё до рассвета отправились за следующими пассажирами. Маревна же с Арриной, под руководством Натхи принимали под свою руку хозяйство Кемпинга. Он весь целиком и полность переходил в их полное пользование на неограниченное время.

Карта ещё с вечера убежала в Ромббич. Как там поживают Амилла с двойняшками, беспокоило всех.

Всё выторгованное продовольствие было пока уложено в подклетях цоколя. Саженцы с завёрнутыми в старые шкуры корневищами в грунте, были политы и прибраны в тенёчке под северной стеной скалы. Их уже сегодня необходимо было рассадить. И я даже знал где.

Всякое плодовоягодное, я решил высаживать на Дуге. А вот кедровник, поскольку это была затея долгосрочная, на перспективу так сказать, я решил высадить на вязовом буреломе, что я давно приметил по другую сторону Тростниковой Балки. Всего то минут десять ходьбы от Ромббича.

Но это, когда наши два капитана привезут вторую партию. А пока что, я решил просто искупаться. Что-то для тренировки не то состояньице. Заодно и свежей минералки попью. Она завсегда на пользу будет.

После купания, я как раз подоспел к завтраку. Семеро ребятишек: четыре мальчонки и три девчонки до тринадцати лет, были уведены Натхой отмываться. Приучать к гигиене надо было сразу. И это я тромбовал в головы берендеев особо рьяно. А Натха давно уже как берендейка до корней волос, так что она уж расстарается, чтобы у нас все чистюлями стали за неделю.

Кстати, ребятня аскаров нигде не учитывалась как гражданская единица. Поэтому если считать вместе с ними, то у нас переселенцев было не пятьдесят, а целых пятьдесят семь. Но на этом, я старался внимание старейшин Туранов не акцентировать. Убыло пятнадцать аскаров, ну и хорошо.

Все договорённости были только за пятнадцать человек. А кого и сколько затем вернётся, теперь уже не обсуждается. Нам надо было расширяться числом, и качеством. В перспективе я планировал и всех студентов-практикантов улаптать влиться в наше племя. А для союзных дел, ещё туранов наберём. Где это видано, чтобы миграция шла в отсталые формации?


Ласта вернулась часам к десяти утра.

- Ну и как вам? - спросил я невыспавшихся, но сияющих Снежка с Угольком.

- Отлично! - улыбаясь ответил за обоих Халлим. - Так бы и плавал всю жизнь!

- Это у тебя капитанская болезнь. - усмехнулся я похлопав обоих по плечу. - Ничего пройдёт. В ближайшее время так нагоняетесь, что стороной начнёте большую воду обходить.

- Нет, не начнём. - не менее довольный возразил Варик. - Мы тут подумали, что неплохо было бы, по нашим рекам в верховья сплавать. Разведать угодья. Может что ещё интересного найдём.

- И куда бы вы в первую очередь направились? - заинтересовался я ни столько предложением, сколько его подноготной.

- Ну, для начала, хотя бы по Флейте. - как-то стеснительно промямлил он.

- По какой такой Флейте? - уже подозревая, что он имеет в виду, удивлённо спросил я.

- Ну по той... Что впадает в Дубравную Бухту. - осмелев выложил он. - Эта речка такая прямая и аккуратная, что очень напоминает собой флейту. Да и вода в ней чиста как звук у этого инструмента. Вот мы и подумали, что ей это имя больше всего подходит.

- Ну, допустим чистоту и прозрачность звука своей флейты, слышишь пока что только ты. - усмехнулся я по дружески. - Однако, ход твоей мысли мне нравится. Река Флейта, образующая Дубравную Бухту, на которой стоит Плато Грёз. Пожалуй это действительно звучит очень поэтично. Осталось только то, что мы в итоге воздвигнем на этой скале, поименовать как Грёзово. Вот уж действительно тогда будет полный фасон. Этакий сугубо берендеевский топонимический стиль.

Всем такой ракурс воззрения на возникший вопрос понравился, и по задумчивым взглядам я понял, что ребята уже небось прикидывают, что же им обозвать балалайкой.

- Ладно - оборвал я их раздумья. - Идея с исследованиями нашего ареала обитания интересная, и в принципе своевременная. Однако, для её воплощения нам потребуется создать ещё как минимум пару лодей. Сообщение с Аскарой и Тёрново должны быть регулярными. А пока что, давайте позавтракайте и доставляйте оставшихся аскаров сюда.

После того как Ласта снова отбыла на каботаж, отмывшиеся и позавтракавшие новоприбывшие аскариянки отправились вместе со мной на высадку саженцев. В Гнёздово они в этот день уже не вернулись. Карта их оставила в Ромббиче для ознакомления с нашим укладом и хозяйством.

Я же, как бы мне того не хотелось, вынужден был не заходя в нашу усадьбу, снова умчаться в Гнёздово, чтобы заняться доставленными к тому времени аскаритянами, и отправить всех детей под присмотром Натхи в Ромббич.

В общем, с этого дня у нас началась такая суетливая карусель, какой у нас ещё не бывало даже при самых плотных графиках.