Миронова Кай: другие произведения.

Носок

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:

  В чем разница в земле и под землей? Трудно сказать, скорее всего ее и не существует. Но, согласитесь, что в земле звучит как-то живее. В земле растут цветы, живут мышки, червячки...Все дышит, движется. А стоит сказать под землей, как представляется гроб со скелетом. Или сундук с сокровищами, на которое наложено проклятие, несущее чуму, голод, смерть...
  Это антонимы с разными ароматами, вкусами. Произнес в земле, а во рту уже ощущаешь вкус клубники, смешанного с запахом нектара. Но произнесешь под землей и ты жуешь кладбищенскую землю, вдыхая аромат гнили.
  Именно этот вкус застыл у меня на устах: вкус сырой земли, смешанный с ароматом зеленого чая, который я судорожно глотал, пытаясь понять где первая страница, где же оглавление, несущее читателю смысл всей моей работы. Мои руки бешено колотились пока на автомате я раскладывал по порядку мятые листы, и наконец нашел "Между строк мы поселимся навсегда, нас не забудут". Я сжег страницу, содержащую мое имя, и стал неизвестным всему миру. А казалось бы, что предвещало такой конец?
  
  Случилось все два месяца назад, тогда я бродил по кладбищу и вдыхал аромат сырой земли. Мой дом находился на другой стороне, и самая ближайшая дорога проходила здесь: среди могил и забытых песен, среди тихих слез и несбывшихся надежд. Здесь как никогда чувствуешь себя живым, ощущаешь свою молодость и чувствуешь все свои страхи. Понимаешь, насколько ценна жизнь и неожиданна смерть. Что разделяет нас от этой надгробной плиты? Холодный воздух или же хрупкое тело, что еще пытается дышать? Вдыхает аромат церковных свечек и отпускает на волю убивающий нас углекислый газ.
  Как странно, что я не заметил этой отличающей нас от животных привычки: убивать, ради того чтобы поставить себя выше. Интересно пойдет ли это в основу моего нового романа? А вдохновения так и нет. Оно как будто испарилось, превратилось в пыль и заперло себя в одну из этих каменных надгробий, навсегда заключив себя в каменный склеп.
  Я искал вдохновения и пытался прийти в себя, пес бегал на поводке, слоняясь взад и вперед, от могилы к могиле, как будто вынюхивал здесь прежнего хозяина. Эта собака была стара, и я нашел его уже в возрасте, но не мог до конца понять, что же он ищет. Постоянно вынюхивает все уголки, и не знает того, что здесь ничего нет. Это лишь иллюзия, которая накрыла город.
  Мой взгляд упал на серое небо, туман наверху и округ солнца, что лишь на пару месяцев соизволит выйти, а потом вновь закует себя в эти просторы ада, закроет себя пеплом и сажей из погребальных урн.
  Я проходил здесь ни один раз, и видел людей стоящих на коленях и молящих о чуде перед могилой других людей. Они смотрели на обездвиженное тело с такой надеждой, как будто им внушили, что это розыгрыш, что ничего не было и тот человек вовсе и не умер, а просто спит. Но крышка гроба с досадным щелчком всегда захлопывалась. И знаете, сколько я видел похорон ни разу никто так и не ожил. А люди каждый раз продолжали смотреть и надеяться, как будто видели в этом свое предназначение, как будто если они не будут делать этого снова и снова, что-то измениться.
  В этот раз хоронили старика, он прожил свое и я не подал виду.
  Но через два шага очутился у заросшей могилы, я видел ее тысячу раз, но лишь сегодня в этот обычный пасмурный день, увидел на ней синие фиалки. Эти цветы словно луч света в темной пещере, оживляли пейзаж: густые кустарники и сухая помятая от недавно растаявшего снега трава, что походила мне до колен. Никто ни разу не сходил на это место, но сейчас я отчетливо увидел на земле отпечатки чьих-то ног. Я замедлил шаг и всмотрелся в маленький памятник, здесь не было креста, как у остальных могил. И по рыхлой земле, гроб опустили вниз не так давно, не так давно кто-то здесь проливал слезы.
  Я задержал на надписи взгляд и прошел мимо как делал всегда. Отправился домой так и не найдя того, что мне нужно. Не найдя вдохновения, я плюхнулся в кресло перед печатным станком и попытался вывести пару строк, но бумага за бумагой летели в помойное ведро. Собака то и дело поднимала уши, когда я топал ногой вскакивал, комковал лист и бросал его невесть куда.
  В это время я жил на набережной в маленькой комнатке, забытый всеми писатель, который лишь однажды издал свою письменность в журнале. Все ждали от меня продолжения, но я и сам понимал, что это все напрасно. Продолжение не будет, и это была лишь мимолетная муза, что соизволила зайти в гости.
  Мой роман так и не был закончен. Я не поставил точки, там где следовало бы, и так и оставил лежать на столе первые сто двадцать страниц текста. Я потерял смысл писать, как только моя муза покинула меня и перестала существовать. Она навеки спряталась от меня под землю, закрыла крышку гроба и не пожелала прощаться в тот вечер.
  В тот роковой вечер. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и она отправилась по своим делам, а я так продрог, что хотел быстрее залезть под теплое одеяло и не стал провожать ее. Возможно смерть забрала бы нас обоих в тот день, в те последние 24 часа когда мы были вдвоем...
  Мой роман так и не был закончен, он прервался естественной смертью, можно сказать убийством. Они забрали ее у меня, они отняли ее жизнь у этого мира, когда я наслаждался тем, что был в теплой постели и не думал о ней. И лишь на утро понял, что уже и никогда не смогу сказать эй "прощай".
  Вместе с Мари умерла моя муза, пропал потенциал. Я писал для нее, а сейчас не знаю, кому это надо. Берясь перечитывать последнею строку, я натыкаюсь на слова "мы будем счастливы вечно, будем любить друг друга до самой смерти", и засунув роман в шкаф, ложусь на кровать и начинаю рыдать. И много ночей так продолжалось, пока я не понял окончательно, что я как и все люди жду чуда, что тоже смотрел на нее тогда, когда она лежала передо мной, как живая...я надеялся на то, что она проснется.
  Надо написать хоть что-то! Иначе мне не получить денег, а я и так залез в долги.
  Мне не спалось и я все думал о том, как хоронили на кладбище того старика. Как немного пришло на его похороны. А главное я задался вопросом: "Что останется после него?" На вид ему было лет семьдесят, он прожил полноценную жизнь, наверняка у него была любящая жена, дети, а возможно и внуки. Но что осталось после него? Память? Неужели человек ложится в могилу, осознавая, что его не будут помнить, забудут, и он испортится из памяти тех, кто был ему так дорог.
  Что останется после человека, если он умер молодым. За что мы живем, если нас не будут помнить. Наши образы застынут на фотографиях и на этом наша жизнь в истории мира прекратится. И насколько она была никчемной и мелочной, если даже нас не будут помнить. Забудут. Навсегда.
  Я не помню, как заснул, но эти мысли преследовали меня до самого утра. Пока я вновь не проснулся, не оделся и не направился на кладбище.
  Было раннее утро и я вновь проходил все те же тропы, те же могилы, которые видел в тысячный раз.
  Мари, как мне не хватает тебя, ты могла бы лежать здесь у моих ног, а я бы вновь преклонял перед тобой колени, вновь бы сказал, как сильно я тебя любил и люблю до сих пор.
  Мой слух напрягся, как только я услышал рыдание. Оно почему отличалось от всех. Оно задело мое сердце и заставило взглянуть на заросшую колючками могилу, там сидела девочка. Я не сразу обратил на нее внимание, так как ее платье было залеплено грязью, а волосы были черны. Она вовсе сливалась с пейзажем. Эти маленькие кустарники и ее маленькие тонкие ручки, как будто бы были продолжением этих ветвей.
  Я подошел ближе, чтоб рассмотреть, что же она держит в руке. И это был старый, вязанный носок. Он настолько был испачкан землей, что походил на кусок глины, но девочка сжимала его так сильно, что выжимала скопившеюся в нем влагу, капли падали на землю и впитывались в нее, возвращались туда откуда пришли.
  Собака была без поводка, я, казалось бы нарочно, оставил его дома, и сейчас пес восторженно гавкал и вилял хвостом, топая по рыхлой земля. Его лапы на пять сантиметров уходили вглубь. Девочка взвизгнула и подалась назад.
  -Он тебя не укусит, -заверил я, пытаясь успокоить ее, но казалось она меня и не видит.
  Я хотел оказать ей помощь, но что я могу сделать? Я не волшебник и волшебство возможно только на бумаге. Я не мог оживить ее матери, на могиле которой она стояла на коленях. Я и не знал, что могу предпринять.
  Девочка утерла слезы и еще раз покосившись на старую собаку, развернулась и направилась своей дорогой, как будто ее и не было здесь. След смыли капли, начинавшегося дождя. А я поторопился вернуться домой.
  Завтра предстояло отнести напечатанную статью Доктору Фезербаху, чтобы получить хоть какие-то деньги и уехать из этого города. Уехать навсегда и оставить здесь обрывки моего старого прошлого, которое восторженно пророчило мне счастливое будущее. Я должен был скрыться, хоть на время, покинуть эту комнату, где ночами я не спал, а Мари сидела рядом и читала стихи, которые я написал для нее. Я проходил мимо театра, в котором она играла главные роли, и вновь подходил к оборванной афише, на которой был ее облик. Его стерли последние капли весны, и я должен был оставить все это. Воспоминания жгли слишком сильно, чтобы найти тот стакан воды, тот водоем, способный его затушить.
  Я посмотрел на время. Поправил пиджак и направился к Доктору. Мы были старыми приятелями, он жил здесь с самого детства, но виделись мы дай бог три раза. Он ценил меня, как человека, не писателя, и платил всегда больше, чем положено, спасая мое положение. Я недавно лишь узнал, что у него есть семья. Это был человек старый, со старыми принципами и традициями на тот уклад жизни. Он всегда носил очки, пытался работать, но старость сковала его суставы и он еле ходил. Хотя постоянно вставал и приветствовал гостя, как бы сильно у него не болели ноги.
  Вот и сейчас, я постучался и открыл дверь, поприветствовав его. Он поднялся со своего кресла, и направился ко мне. Поторопившись раздеться и кинув пальто на вешалку, я обнял его по старинки.
  -Ну что писательшка. Принес?
  -Принес, Доктор Фезербах, как не принести, -отвечал я, усаживаясь в кресло и доставая из портфеля свои сухие рукописи.
  -Хорошо, что принес, -он выхватил у меня бумажки и поправив очки, начал вчитываться, -располагайся. Сейчас принесу чаю, -старик сел и, поднеся листы как можно ближе, начал читать, -Хэлли! Принеси нам чаю, и отдай мистеру его деньги! -Прокричал он хриплым голосом спустя минуту, -хорошо, ничего не скажешь, как всегда отлично, -он улыбнулся мне и задохнулся кашлем.
  -Вам нездоровиться, Доктор? -Я подался вперед, но он вскинул одну руку, меня останавливая, а другой прикрывая рот.
  -Все нормально. Погода не к черту, -проговорил он между приступами кашля, -вот чего-то захворал. Ты то смотрю, тоже красный весь. Небось не спал всю ночь.
  -Спал, просто морозец на улице, вот и прихватило, -быстро пояснил я, убедившись, что со стариком все в порядке.
  Он откашлялся и облокотился на спинку своего кресла. Мне иногда казалось, что он не собирается его покидать, никогда. Фезербах никогда не менял даже теплого пледа на нем. А когда речь заходила об уборке, он кидался на своих прислужниц с палкой и говорил: "Все пусть выдрают, а кресло не дам! Мое!". Доктор был человеком очень верующим и я часто видел его в церкви, как он доходил до туда мне было вовсе неизвестно. Но видимо начинал свой поход вечером, чтобы успеть на воскресную службу и помолиться в уголке.
  Повсюду в доме стояли иконы, от которых веяло божьей волей и церковными свечами, что жглись здесь каждый день. Старик часто говорил, так как будто видел Его в своих снах и проповедует всем его истину. Я слушал и иногда мне казалось, что дед погружается в старческий маразм. Но приходило время, и его отпускало, он перекрестится и помолится о том, чтобы его простили.
  -Не бережешь ты себя, -Фезербах покачал головой, -надо бы тебе развеяться.
  -Куда мне. Вот и денег нет совсем, -тяжело вздыхая, отвечал я.
  -Вот теперь есть. Иди и сходи в клуб, в бар.
  -Да не хочется мне, Фезербах. Я уже отвык от этих гулянок. Какие мои годы?
  Старик рассмеялся, оскалив все свои оставшиеся двенадцать зубов.
  -Ух, рассмешил ты меня, -произнес он утирая невидимую слезу, -какие твои годы, говорит! Эх, мне бы твои годы!
  -Вот...-И передо мной возникла кружка горячего чая.
  Я немного вздрогнул от неожиданности того, как маленькое дитя возникло передо мной. Рядом появилась девочка с черными кудряшками в милом коричневом платье, я долго не мог понять, где я ее уже видел, но тут меня осенило! Это же та малютка, которая плакала вчера утром на кладбище. Она видимо тоже узнала меня и поторопилась скрыться, оставив Доктору вторую чашку.
  Мой взгляд продолжал буравить дверь, за которой скрылась девочка, чай почти был допит и тут я не выдержал:
  -Доктор, позволь поинтересоваться, что это за дитя? Неужто новую служанку себе завел? -Я отставил чашку и тщательно проживал пряник перед тем, как это сказать, уж очень старик не любил, когда говорят с набитым ртом.
  -Это моя внучка, Хэлли. Они с матерью переехали ко мне этой зимой, да дочь моя так и скончалась здесь, даже первых цветочков не взошло.
  -Сожалею...
  -Да...спасибо. Что тут сожалеть.
  Странно, он не разу ни упомянул Бога в своих речах, а говорил же о мертвом человеке, да и если та могила принадлежала дочери самого Фезербаха, почему была настолько запущена, почему на ней не было креста, и почему я не видел на ней никого раньше?
  Доктор отставил кружку чая, не опустошив ее до конца, подобрал деньги и, даже не поглядев на меня, передал мне эти никчемные бумажки, такие же никчемные, как и мой рассказ.
  Я ушел не попрощавшись, и всю ночь боялся, что не застану старика завтра. Но слава господу, я увидел его в церкви и шаг за шагом вернулся в тот же дом, где вчера опять мне повезло увидеть девочку. Я ходил к ним почти неделю, разговаривал со стариком, узнал о том, какова была судьба его дочери, о том, что она родила Хэлли и отец оставил их, она даже не была уверенна в том, кем он был. Тогда она не успела узнать его окончательно, как вдруг он уехал и больше не возвращался. Старик говорил, что потом она повстречала того, кто был бы способен изменить их жизнь, богатого продавца имевшего свои маленькие магазинчики разбросанные по большому городу, и влюбилась в него. Хэлли тоже понравился молодой человек. Но он погиб в рассвете лет, так и не узнав жизнь на вкус, не почувствовав ее смысл, уйдя не оставив после себя ничего.
  Однажды солнечным днем я пришел раньше и застал Хелли и деда в соре. Она кричала на него, а он иногда задыхаясь от кашля пытался ее перекрикивать.
  -Это вы ее погубили, вы!!! - Говорила малютка ангельским голосом, хотя сейчас пыталась выглядеть самим сатаной. - За что!? Скажите, почему вы скрывали от меня это! - Она сжимала в руке порванный листок дешевой бумаги.
  -Твоя мать была глупа! - Кричал Фезербах, пытаясь набрать побольше воздуха в легкие. -Ты не должна была знать, какой грех! Ах, какой грех!
  -Вы могли бы мне сказать об этом! Почему!?
  Я прислонился к входной двери и дышал как можно тише, боялся, что стук моего сердца выдаст меня и я покроюсь краской со стыда, что стою здесь и подслушиваю.
  -Ты останешься здесь! Теперь я отвечаю за тебя! - Из ее маленьких глаз текли слезы, она швырнула скомканный лист на пол и побежала к себе в комнату, за дверь, за которой скрывалась от меня не первый раз. - Хэлли! А ну стой! Хэлли!
  Старик продолжал звать ее, опираясь на трость с помощью которой он стал передвигаться, но не мог догнать дитя. Она была там, сама по себе.
  Я открыл дверь и мне не надо было скрывать от деда того, что я все слышал. На моем лице лишь читался вопрос: "Что же все таки произошло?".
  -Садись, писательшка. Садись, - доктор охрип и я стал замечать, что его здоровье ухудшается с каждым днем. С каждым часом ему становилось все хуже, а ноги вовсе не держали худощавого тела.
  -Что... -я запнулся.
  -Что случилось? -Поставил вопрос Доктор за меня.
  -Да.
  -Вот, -он протянул мне записку, что с трудом поднял с пола. Записку, что с такой силой сжимала маленькая девочка с черными кудрями.
  Я взял листок и вот, что в нем было написано:
  "Прости меня свет, прощай этот мир. Я любила его так сильно. Так сильно люблю и до сих пор! Но ты забрал его! Ты не оставляешь мне выбора, зачем ты так искушаешь меня, Господи!?.
  Хэлли мы с папой ждем тебя на том свете"
  Я стал вдумываться и пытаться понять, что же на самом деле произошло. Почему на могиле не было креста и к чему вообще эта записка.
  -Моя дочь покончила с собой, -подтвердил мои опасения старик.
  Лишь покачав головой, я поднялся и попрощавшись направился в сторону дома. Я сказал ему прощай. И он отпустил меня с миром. Вернувшись в свою маленькую комнату, я обнаружил все того же пса, печатную машинку, чернила в которой давно иссохли и диван с теплым одеялом.
  Собака металась у моих ног, скуля и прося чего-то. Начала обнюхивать мои сапоги. Когда я ложился спать, пес как-будто продолжал чего-то искать, по углам, под кроватью, за окном. Он смотрел на меня таким взглядом, как будто надеялся, что я покажу ему то, что он так пристально ищет все это время. Но я лишь потрепал его между ушей и заснул.
  На утро же, когда мои веки разлепились, я понял, что пес искал смерти. И этой ночью, она пришла за ним сама, сама нашла его.
  Сегодня я схоронил собаку.
  Рано утром я на правился к Доктору Фезербаху, и понял по его лицу, что они с Хэлли до сих пор в соре. Она не желала видеть его, не хотела разговаривать. Ведь этот человек, даже не сказал ей о том, где была схоронена ее мать. Доктор не хотел, чтобы девочка молилась о упокоение ее души. Не хотел, чтобы тайно от него это делала. Ведь понимал, что она будет.
  Теперь я понял, почему Хэлли в день первой нашей с ней встречи, так плакала на могиле той женщины. Я опустился в кресло рядом с доктором, и потрепал его по плечу. Он проснулся и уставился на меня большими серыми глазами. Я понял, что он не спал. Видимо боль в ногах не позволила ему уснуть, и он промучился всю ночь, ощущая чувство вины перед Хэлли, и обиду за то, что сотворил это со своей же родной кровью.
  Я просидел у них целый день, но девочка так и не показалась. Я не увидел ее милого лица, и черных кудрей, которые так мне напоминали волосы Мари, этот ребенок был просто ее воплощением. И видеть Мари живой, стоящий рядом с собой, было превыше всего, что я когда-либо желал.
  Я обрел вдохновение и написал целую страницу своего романа. Я погрузился в тот мир, которого нет, туда где мы с ней снова вместе и можем продолжать любить друг друга. Раз эта жизнь не может подарить мне счастья, я создам его сам, изолью на бумаге свои мечты и буду жить ими, жить в бумажном мире посреди строк.
  Поздно вечером я возвращался домой, и, когда вошел в опустевшую квартиру, понял, что там не осталась ничего. И я так был рад мухе, которая ползала по подоконнику и билась о прозрачное стекло, надеясь выбраться на волю. Это было еще одно живое существо. Я был не один.
  На что способен человек, когда остается один? Я не знаю. Но я был готов набрать целую ванну воды и порезать осколком стекла себе вены, выпустив мушку на волю, а с ней и мою душу. Но я был слаб, я не мог этого сделать. Я хотел жить, хотел воспроизвести Мари на страницах своей книги, но понимал, что такой, как при жизни, ей уже не быть. Я забыл ее образ, запах ее волос. И тогда я погрузился в отчаяние, которое порождает чудовищ в человеке. Я боролся с ними, не сомкнув и глаз, я продолжал писать, не спав почти двое суток. Но точку я все же поставил. Точку в той жизни, которая с этим маленьким штрихом навсегда закончилась.
  Я заключил под замки и тяжелые цепи все, что когда-то знал. Свои воспоминания, мечты я заключил в эти строки. Я заключил туда и Мари, и себя в молодости. Чтобы мы оставались там навсегда и не были забыты. Даже если нас не станет, мы просто поселимся на страницах романа.
  Я два дня не бывал у старика, и тут полный жизненных сил, я прибежал к ним в дом и узнал, что его больше нет...
  Этим солнечным утром, я вместе с Хэлли похоронили Доктора Фезербаха рядом с могилой его дочери, которой он так и не смог сказать, что он ее прощает. Не мог простится он и с Хэлли, что в знак памяти положила носок на могилу своего деда.
  -Зачем это? - Спросил я.
  -У нас так принято, -ответила девочка своим бархатным голосом, -принято у нас в семье, на память оставлять носок...
  Она обняла меня и зарыдала в мою рубашку, я и сам не сразу сообразил, что по моим щекам бежали слезы.
  -Я заберу тебя с собой, Хэлли. Не оставлю тебя в этом городе, -наконец произнес я и мы отправились по домам, обмолвившись о том, что я зайду за ней завтра утром.
  Полный уверенности в том, что это утро ничего не предвещает, я закрыл один из чемоданов, и так как солнце уже взошло, решил, что пора бы мне отправиться за Хэлли и привести ее сюда, накормить и собрать в путь.
  В этот раз я не пошел через кладбище. Это место мне настолько опротивилось, что я посчитал лучшим проделать путь в два раза длиннее, чем опять идти по этим тропам, по тропам где остались воспоминания о прошлом. Как будто ты возвращаешься в мир, что недавно был твоим домом, но понимаешь, что ты возвратился на пепелище.
  Я застал Хэлли плачущей на кресле своего деда. Она сжимала в руке его последнее слово - слово, которые он не смог ей сказать, да уже никогда и не скажет. Я медленно вынул записку из ее рук, и прочел про себя:
  "Хэлли, прости меня. Я чувствую, что скоро, повстречаюсь с твоей мамой, обязательно поцелую ее от тебя.
  Люблю тебя, мы все будем ждать тебя на том свете."
  И справа подпись: Доктор Фезербах.
  Я сложил записку и сунул ее в карман. Потом быстро собрал Хэлли и увез ее из этого дома. Такси должно было прийти с минуты на минуту, и когда мы сели в машину, я был огорчен, что покидаю свой дом, свою жизнь. Но я чувствовал, что должен был увезти девочку подальше отсюда. Она так напоминала мне ее, наверное, именно поэтому я не хотел оставлять Хэлли. Хотел каждый день видеть ее, научить ее читать, и слушать ее ангельский голос, как когда-то слушал Мари.
  Через месяц.
  Мы жили в другом городе, Хэлли устроили в школу, и жизнь, казалось бы, наладилась. Я собирался покупать собаку или кошку лишь для того, чтобы в доме было больше живых. Чтоб не думать о смерти, а видеть лишь жизнь, верить в будущее. Придя домой на час раньше, я не обнаружил Хэлли у себя. Подумав, что она еще не вернулась, я прошел в комнату и лег спать.
  Ее не было и вечером.
  Я ворвался в ее комнату, начал осматривать чемоданы, но все вещи лежали на своих местах. Как же так! Я вновь потерял свою Мари, я больше не дня не мог прожить без ее голоса, запаха ее волос, без магии, что излучала Хэлли. Это был гипноз, это был наркотик, которого я не получил. Дозы сегодня не было.
  Я нашел на кровати ее тетрадь, и прочем сочинение, которое состояло из одной строки, из одного предложения:
  "Они зовут меня к себе, все они меня ждут".
  Я оставил роман на видном месте и не стал подписывать автора. Никто меня не знал, никто знать и не будет. Что остается от человека после его смерти? Ответ мне не дал никто. Этого не смог сделать ни Фезербах, ни Хэлли, никто другой. Даже мой пес был забыт мной через неделю. Зачем помнить тех, кого уже нет, и того, кто уже не пригодиться. Неужели я буду известен лишь носком, что останется после меня и что через пару лет сгниет на моей могиле.
  Что останется, если тебя вовсе и не существовало? Ты был в памяти тех, кто умер и уносит тебя с собой в гроб. Что же оставил я...письмо...нет не думаю. Возможно роман, ох нет, я не подписал автора. И сейчас стоя на краю пропасти, я вижу лица...слышу голоса, ветер доносит их до моих ушей. Я отчетливо вижу Мари, она смотрит на меня и улыбается, словно кокетничает. Пес крутится у ее ног, и она чешет ему между ушей, а он тявкает, как молодой, и виляет хвостом.
  Я слышу голос Хэлли, и бас старика. Они все рядом, они зовут меня. Я стою на краю моста и смотрю в бездну, что поглотит меня по возможности навсегда, и не будет уже ничего важно...который час, сколько времени, дата смерти.
  Я почувствовал прикосновение к своей руке, Мари сжала мою ладонь. Я посмотрел на этот образ, я помнил эти черты, как будто воспоминания из давно забытого детства они всплыли в моей памяти, и тут она стоит рядом, на краю моста. Ее губы начинают шевелиться, но не испускают слов. Этого и не нужно. Я слышу их у себя в голове, как отголоски прошлого, настоящего и будущего.
  -Эй, малыш, -говорит она, -мы будем счастливы...
   ...на том свете...
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Соболевская "Темная страсть" (Любовное фэнтези) | | Л.Ангель "Серая мышка и стриптизер" (Современный любовный роман) | | Д.Сойфер "Остров перевертышей. След орла" (Магический детектив) | | РосПер "Альфарим" (ЛитРПГ) | | Х.Нина "Сатана" (Короткий любовный роман) | | Н.Самсонова "Запрещенный обряд или встань со мной на крыло" (Приключенческое фэнтези) | | С.Шёпот "Ведьма Вильхельма" (Приключенческое фэнтези) | | Н.Кофф "Забавы ради... " (Короткий любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"